home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава девятая


Глава девятая

Разница между женщиной в гневе и террористом только в одном: с последним ещё можно вести переговоры

(из наблюдений императора Нахшона II)

Снизу казалось, что домик не так уж и высоко построен. А если смотреть отсюда, сверху, то мерещится, будто земля далеко-далеко. Под босыми ногами настоящая бездна, хоть и каждую травинку рассмотреть можно и даже копошащихся жучков, а всё равно бездна, даже голова немного кружится.

Арха вцепилась в край настила обеими руками и всё-таки заглянула вниз. Ветер тут же подхватил выбившиеся из короткой косицы волосы, игриво бросил в глаза, в рот. А не уберёшь, пальцы разжать страшно.

— Ты чего делаешь? — лениво поинтересовался Дан, растянувшийся во весь рост.

Демон для домика на дереве явно великоват был — с одной стороны рога свешиваются, с другой сапоги торчат.

— Волю тренирую, — серьёзно отозвалась лекарка. — Оказывается, я высоты боюсь.

— А раньше не знала, что боишься?

— Раньше не боялась. Это всё ты виноват.

— Опять? — тяжко поразился хаш-эд.

— Конечно, — Арха откинулась назад, легла на тёплые шероховатые, пахнущие смолой доски, пристроила голову у лорда Харрат на животе. — Зачем бояться, если тебя нет? Неинтересно.

— А со мной, значит, интересно? — спросил Дан, тихонько волосы ведуньи перебирая.

Было в этом что-то от поглаживания любимой кошки, на колени забравшейся. Но всё равно приятно.

— Конечно. Ты же и защитишь и утешишь. А когда утешать некому, какой интерес бояться?

— Никакого, — согласился демон.

И не видно, но чувствуется — улыбается. Может, в своей манере, только глазами, но улыбается.

Помолчали, глядя на небо, синеющее за зелёным плетением крон. Солнечный зайчик, как подкрадывающийся котёнок, полз по настилу, неожиданно заскакивая на нос, в глаза, заставляя морщиться, и тут же прятался в тени.

— Дан…

— Ум-м? — сонно отозвался хаш-эд.

— А дальше что?

Лорд долго не отвечал — Арха решила: не ответит вовсе. Но демон завозился, сел, придерживая голову ведунье и не давая ей вставать, пристроил её затылок себе на бедро — жёсткое и выпуклое. Посмотрел сверху вниз.

— Это тебе решать, — сказал серьёзно.

— Всегда мне решать, — проворчала лекарка недовольно. — А где деспотизм и тирания? — демон молча смотрел. — И нечего во мне дырки сверлить, я уже всё решила.

— И?

— Что и? — лекарка всё-таки тоже села, пригладила волосы, хотя причёсанней от этого они, конечно, не стали. — Во-первых, я хочу быть с тобой. Ну, там состариться вместе, умереть в один день и всё, как полагается.

— Арха… — укоризненно приподнял бровь Дан.

— Ладно, — лекарка старательно расправила подол платья, даже рукой пригладила. — Ребёнок же родится твоим сыном… или дочкой. Хотя почему-то не верится, что у нас вообще девчонка получиться может. Ну вот, появится такой готовенький лорд Харрат со всем прилагающимся: внучок императрицы, племянник кронпринца, хоть и двоюродный. Прямо в золотые пелёнки и вылезет…

— А если к сути вопроса перейти?

— А если по сути вопроса, — Арха исподлобья глянула на демона, — то какое у меня право всё это отбирать? Только потому, что мне не нравится? Даже если ты его признаешь, бастардом он быть не перестанет.

— Не перестанет, — согласился Дан, косясь куда-то в сторону.

— Ну вот. Чего тут решать?

— А ты сама?

— Как говорит наш многомудрый Адин: «Не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней!» У меня будет муж, любимый, между прочим. У меня будет мышонок…

— Почему мышонок?

Кажется, лорд Харрат всерьёз обиделся. Главное, непонятно: за себя или за то, что его будущего отпрыска обозвали.

— Потому что ты дурак! — объяснила ведунья.

Всё-таки Тьма хорошо придумала, одарив хаш-эдов рогами. Во-первых, их трогать приятно. А, во-вторых, очень уж удобно они приспособлены: возьмёшься так обеими руками, потянешь на себе и сиятельному лорду деваться уже некуда — целуй, раз женщине того хочется.

До точки, когда или до победного конца продолжать, или немедленно это дело прекращать, доцеловались они как-то неожиданно быстро. Архе пришлось даже отодвинуться — продолжать на хлипком настиле в нескольких метрах от земли, конечно, интересно, но боязно.

— Слушай, а мы вообще где? — спросила лекарка.

Кажется, у неё-таки получился тот самый холодно-отстранённый тон, которым следует интересоваться, какие нынче стоят погоды. Учитель этикета этого три месяца добиться не мог.

— В моём родовом поместье, — сердито ответил Дан, заправляя рубашку под ремень.

— А-а, это там, где озеро? — догадалась ведунья.

— Озеро с другой стороны замка.

— Ну, логично. Озеро с другой стороны, а мы тут, н-да… Так что, сейчас возвращаемся?

— Возвращаемся, — кивнул демон, вставая. — Вопрос куда.

— Ты меня спрашиваешь?

— А кого мне ещё спрашивать? — начал злиться хаш-эд, как и все представители своей расы славящийся поистине титанической выдержкой. — Я решу, так потом окажется, что не то и не так! Ущемил, попрал, недооценил…

— Ты чего бесишься? — удивилась Арха. — Давай обсудим. Ты скажи, что по твоему мнению лучше, а там… Договоримся!

Дан прочесал пятернёй шевелюру, тряхнул головой, нахмурившись. Ведунья ему искренне сочувствовала. Вот ведь мука какая — договариваться. Своё мнение высказывать, с которым, быть может, ещё и не согласятся. Доказывать, убеждать потом и это вместо привычного: «Не обсуждается!» Он отрезал, она послушала — ну, или не послушала, по ситуации — в итоге всё равно криво выйдет. Надулись друг на друга, помолчали и дальше жить, словно ничего не случилось. А тут языком болтать надо. Нет, тяжёлая штука отношения.

— Мне будет удобней, если ты из столицы уедешь, — сказал, наконец, неохотно, тяжко вздохнув. — Желательно куда-нибудь подальше.

— Почему?

— Да не в тебе дело! Тут…

— Данаш, я поняла, что дело не во мне, — покивала лекарка. — Ты мне просто объясни, чтоб глупостей не наделала.

— Кабы знать, в чём дело, — лорд Харрат снова сел, свесив одну ногу в бездну, облокотился о колено. — Я не понимаю ничего, котёнок. Что-то делается, что-то очень серьёзное. До абсурда доходит! Порой кажется, что те, кто изо всех сил мешать должен, наоборот помогают. Ничего просчитать не могу, всё шиворот-навыворот! Не выходит у меня выяснить, кто ситуацию контролирует и что дальше будет.

— А разве не императрица всё контролирует? — осторожно предположила ведунья.

— Императрица! — усмехнулся Дан. — Где она, императрица эта?

— В смысле?

— В прямом. Вчера не приём был, а просто парад двойников. И леди Нашкас поддельная, и императрица, и даже император. Я уж засомневался, не подменил ли кто меня двойником. Приют для умалишённых, а не дворец!

— Дан, я ничего не понимаю… — жалобно протянула Арха.

— Вот об этом я тебе и говорю, — хмыкнул демон, — сам ничего не понимаю.

— Ну а связь? Та, с матерью… Ну, ты понимаешь.

— А нет никакой связи. Она сразу после истории… В общем, при моём последнем разговоре с этой сукой ты присутствовала. А больше я её не видел, не слышал и не ощущал. Вот такие дела творятся.

— Ясно, — кивнула ведунья. — То есть, конечно, ничего не ясно. Короче, мне к кому лучше в гости поехать, к Адину или Шаю? Просто у Ирраша и тут, у тебя в первую очередь искать станут.

— Ты сейчас серьёзно? — переспросил хаш-эд, искоса на ведунью глянув.

— Нет, шучу! — обиделась лекарка. — Почему вы меня дурой-то считаете? Может, с лёту всё не схватываю, но если объяснить…

— Никто тебя дурой не считает, — хаш-эд сграбастал Арху за шею, прижал к себе — неудобно, а всё равно век бы так сидеть. — Езжай к Шаю. Думаю, там безопаснее всего будет.

— Мне бы только с бабушкой попрощаться, — пискнула ведунья придушено.

— Прощайся, — разрешил лорд, — но потом сразу в замок и носа оттуда не высовывай.

Ну, естественно! Без последнего: «Это не обсуждается!» — обойтись никак нельзя было.

***

Степь встретила вернувшихся сумерками, пахнущими кострами, подгоревшим на углях жиром и нагретой за день травой, заревом костров и оглушающим ботаньем барабанов. Но даже этот кошмарный грохот, отдающийся в позвоночнике и заставляющий вибрировать грудную клетку, не мог заглушить диких, по-настоящему звериных воплей и взвизгов.

Кажется, в стойбище опять празднество намечалось.

— По какому поводу теперь веселье? — буркнула Арха и…

И ничего не поняла, всё слишком быстро случилось. Откуда не возьмись, словно из Тьмы вынырнули, появилось несколько полуголых шаверов. Сколько их — лекарка не сообразила, с перепугу показалось, что много. Демоны быстро переместились, как стёклышки в калейдоскопе и исчезли. А на месте Шая, тоже пропавшего, осталась Агной-ара стоять.

Выглядела бабуля жутенько. Жилетка, прямо на голое тело надетая, по плечи открывала вполне себе мускулистые руки, перевитые вязью выпуклых шрамов — не старых ранений, а специально вырезанных, давно заживших узоров. Лицо шаверки расчертили полосы, к счастью, не шрамированные, а синей и бурой краской нанесённые. Хотя бурой могла оказаться вовсе и не краска. Глаза, густо и длинно — до висков — подведённые чёрным мерещились горящими провалами в череп. А голову уважаемой Агной-ара венчал убор из рогов, неизвестно кому при жизни принадлежавших; кожаных полос, расшитых бисером и меховых лент.

Приснится такая вот родственница ночью — не проснёшься.

— Ар… — Арха сглотнула, облизав пересохшие губы. — Арычар, а что… происходит?

— Йе! — торжественно провозгласила степнячка, скрестив руки на груди. Не сложив, а именно скрестив, так иногда покойникам складывают. — Воистину, великий день сегодня! Степь не сумела напиться крови шаверов. И сердце моё омрачилось, потому что без крови не вырастет новая трава. Но кровь от крови моей принесла великий дар — привела к нашим шатрам злодея, погубившего табуны и учинившего великую паль. Значит, земля получит свою кровь, и трава вырастит вновь!

— Йе! — грохнули шаверы, которые, оказывается, успели собраться плотным кругом.

— Да в чём дело-то? — гавкнула обалдевшая от воплей и чрезмерной «кровожадности» бабулиной речи лекарка.

— Отведите кровь от крови моей в шатёр! — повелела Агной-ара, полностью внучкино возмущение проигнорировав. — И подготовьте её к пиру. Она доказала, что принадлежит к Истинным. Так пусть же достойно войдёт в круг наш!

— Йе! — дрогнул воздух.

— Я… — начала Арха, но как следует возмутиться ей не дали.

Схватили за руку — чувствительно, между прочим — и поволокли.

— Пойдём, я сейчас объясню! — прошипела рыжая ифоветка — это она лекарку тащила. — Да пойдём, не тормози ты, а то поздно будет!

— Для чего поздно-то? — буркнула ведунья, но шагу прибавила.

— Прикажи им уйти! — велела Ирда, втолкнув Арху в шатёр.

— Кому?

Всё-таки леди Нашкас нынче притормаживала. Или это остальные слишком бурную деятельность развели? Так или иначе, а бабушкиных «наложников», следом за ней вошедших, лекарка заметила только тогда, когда рыжая её развернула.

— Им! — никого не стесняясь, ткнула пальцев демонесса.

Лекарка икнула и попятилась. Разрисованные от макушки до пяток мужики, обряженные исключительно в замшевые лоскуты, срам прикрывающие, и штанины, висящие, кажется, сами по себе, способны напугать кого угодно.

— Велено подготовить! — рявкнул один.

Архе показалось, что рявкнул он кровожадно.

— Я сама! — выпалила лекарка. — Не надо меня… подготавливать! Я… Я приду сейчас.

— Пошли вон, — просуфлировала ей на ухо Ирда.

— Пошли вон! — послушно пропищала ведунья.

Шаверов её писк, вроде бы, не слишком впечатлил. Но, по-волчьи оглядываясь и разве что не щерясь, «наложники» из шатра вышли.

— Да что тут…

— Раздевайся быстрее, — приказала демонесса, едва не разрывая шнуровку на лекарском платье. — Ну шевелись, шевелись! Или хочешь, чтоб Шая без тебя прирезали?

— То есть, лучше, чтобы его прирезали при мне? — буркнула ведунья, выпутываясь из рукавов. — Погоди, что? В смысле, Шая прирезали?

— В прямом, — огрызнулась Ирда, напяливая на ведунью коротенькую жилетку, остро воняющую козой. — Если помнишь, твоя бабка отправилась соседей воевать. Ну так с войной у них дело не заладилось. Только до третьего поединка сильнейших воинов и дошло. А потом прискакала вторая бабка.

— Какая вторая? — мотнула головой Арха, цепляясь за рыжую.

Всё-таки стоя штаны напяливать, да ещё и на голое тело, не слишком удобно, а сесть лекарка почему-то не додумалась.

— Стаями они тут, что ли, носятся? — фыркнула Ирда, без всякого труда ведунью поддерживая. — Элной-ара, естественно. В общем, притащила она шейный платок и кисет. В нём, понятное дело, кресало, огниво и трут.

— Чей трут?

— Чей трут, не знаю. А кисет и платок совершенно точно Шаю принадлежат. На них монограмма вышита.

— Погоди-погоди, — Арха выпрямилась, позабыв гульфик до конца зашнуровать. — Какой кисет? Не может быть у него никакого кисета! Его ещё в Дубках научили огонь из… Ну, пальцами щёлкаешь — и огонь появляется, — ведунья сама пальцами прищёлкнула, хотя никакого огня, понятно, не добыла. — Шая там одна научила… В общем, не нужно ему никакое кресало! Тем более что в столице ими уже никто и не пользуется! Зажигалки нынче в моде. Ну, такое колёсико и кремень, колёсико щёлкает…

— Я ничего про столичные моды не знаю, — фыркнула Ирда, затягивая архе шнуровку, как ребёнку. — И, думаю, шаверы про них тоже слушать не захотят. Ведьма сказала, что вещи она на границе гари нашла. Выводы делай сама, а они уже сделали. Как раз оба стойбища собрались, чтобы решить, как дальше жить. Я три раза успела Тьму поблагодарить, что вас тут нет. И нате вам, прибыли! Зачем возвращаться-то приспичило?

— Значит, приспичило, — огрызнулась ведунья. — И чего они с Шаем делать собрались?

— В жертву приносить, — спокойно пояснила Ирда.

— Какую ещё жертву?!

— Да стой ты спокойно, а то нарисую криво. Я ж в их символах, как бес в гусином паштете! Обычную жертву, чтобы трава росла и кони плодились. Ну, заодно и наказать. Здесь степь, а не Ахар, детка.

— А у нас всё, что не Ахар, сплошная степь, — проворчала лекарка, дисциплинированно стараясь не морщится. Про источник бурых полос на шаверских физиономиях она догадалась правильно. Оставалось надеяться, что кровь козья. Ну, или овечья. — Вопрос, что теперь делать?

— Спасать! Или… — Ирда даже отступила на шаг, исподлобья глядя на ведунью. — Может быть, у леди другие планы?

— Спятила? — поинтересовалась Арха. — Я спрашиваю, как его спасать!

— Понятия не имею, — пожала плечами демонесса, возвращаясь к увлекательному занятию раскрашивания лекарской физиономии. — Но если кто это и сможет провернуть, то только ты. В конце концов, кровь от крови, плоть от плоти…

— Ну да, — не слишком уверенно подтвердила ведунья, сжимая цепочку на шее.

Вот только ответом ей стала пустота, глухая и бесконечная, как сама Бездна.

***

Идя к кострам, Арха снова и снова пыталась Дана дозваться — безрезультатно. Браслет, Иррашем подаренный, тоже никаких видимых плодов не приносил, сколько ведунья его не вертела. Лекарка была уверенна: с демонами ничего не случилось, просто они её не слышали. Невесть откуда взявшуюся стену девушка почти видела. Ну, может, не видела, но ощущала вполне ясно. Говорят, так летучие мыши преграду чуют.

И себе Арха казалась мышью, только совсем не летучей, а в ловушку угодившей — вот-вот стальная скоба хребет переломит. Может, и не ей, но от этого не легче. Четверо шаверов-«наложников», у шатра её поджидавших, мерещились не почётным караулом, а стражниками, на эшафот сопровождавшими. И костры эти впереди…

На ведунью вдруг озарение нашло: она ненавидит огонь. Особенно костры.

Шай, по пояс голый, стоял, к столбу привязанный, да ещё особо изуверским способом: на шее и поясе по тугой петле, ноги вместе стянули, а руки за спиной бревно обхватывают — не шелохнёшься. Правда, верёвки не мешали блондину «давать лорда» на полную катушку: взгляд презирающий всех и вся, физиономия сочится пренебрежением к собравшимся, подбородок задран, спина прямая. Хотя в последнем, может, виноваты как раз путы. Между прочим, не обычные, а сплетённые из красных и синих шнуров, да ещё и какими-то блестяшками позвякивающие.

— Йе! — поприветствовала внучку Агной-ара, — вот она. Садись по правую руку от меня, нарчар, ибо ты и есть моя правая рука!

Общий вопль подтвердил: права степнячка, ничего с конечностями не перепутала.

— Арычар, — тихо попросила ведунья, рядом с родственницей садясь.

Точнее, на колени опускаясь. Сидеть, как у шаверов принято, лекарка не могла категорически — суставы так не сгибались, даже если руками помогать.

— Я не слышу, что ты говоришь, кровь от крови моей! — в полный голос заявила бабуля.

Может, вредничала, а, может, и впрямь не расслышала. Степняков тут собралось немало, гораздо больше, чем в прошлый раз, но опять явились исключительно мужчины. Напротив Агной, по другую сторону круга, центром которому столб с Шаем служил, на ворохе кошм восседал степняк, чем-то неуловимо на Ирраша смахивающий. Не лицом, какое там лицо под торжественной раскраской и не разглядеть, а манерой держаться, наверное. Самоуверенностью от него так и несло. А ещё на Арху демон посматривал как-то странно, оглаживая подбородок, как порой старцы бороду гладят.

Лекарке он категорически не понравился.

— Я говорю, арычар, — ни с того ни с сего разозлившись, едва не заорала лекарка, — что вы не правы! Не поджигал Шай степи! А такие следы мог оставить лишь полный идиот.

Гул, запросто поспоривший бы громкостью с прибоем в скалах, умолк, будто ножом отрезанный. И вопли с дикими взвизгами мгновенно утихли, только костры потрескивали. Ну а все присутствующие, естественно, уставились на ведунью.

— Ты подвергаешь сомнению сказанное Элной-ара? — словно даже удивлённо, поинтересовалась Агной.

Ей-то с чего удивляться? Не похоже было, что она все слова сестрёнки на веру принимает.

— Я говорю, что она ошиблась, — ответила Арха, размышляя, что шаверы в качестве топлива для костров используют.

Мысль, конечно, занятная, а, главное, своевременная. Но деревьев-то вокруг действительно нет.

— А, может, и впрямь я ошиблась, — прокаркала ведьма откуда-то сбоку. — Старая стала, немощная, глаза, опять же, подводят то и дело. В самый раз помощница молодая нужна. До зарезу.

— Жаль, что нет у тебя такой помощницы, Элной-ара, — скрипнув зубами, ответила лекарка.

— Ан нет, не ошиблась! — кажется, обрадовалась ведьма. — Он это, он, супостат и ирод! Он траву пожог, он табуны погубил и раздор между нами посеять вздумал. Так прольётся же его кровь, чтобы степь вновь зазеленела!

— Да прольётся! — общий вопль обрушился, накрыл костры, как цунами.

— Да разделим же плоть, чтобы жеребцы не утеряли силы, а кобылы плодовитости!

— Да будет так!

— Да…

— Погодите! — заорала лекарка, мотнула головой, будто звон из ушей вытряхивая. Странно, но все замолчали, включая завывающую волчицей ведьму. А Дан, по-прежнему, не отзывался. — Уважаемая Агной-ара, — облизав сухие, словно она сутки не пила, губы, медленно, растягивая слова, заговорила Арха. — Воистину, я кровь от крови твоей, но некому было обучить меня жизни степей. Прошу, скажи мне.

Недаром, видимо, мудрые говорят, что когда нужда припирает, и ворон соловьём распевается. Откуда только велеречивость-то взялась? Но взялась же.

— Скажу, — согласно кивнула головой степнячка. — Спрашивай, нарчар.

— Я понимаю, что степь за то… — ведунья запнулась, пытаясь правильные слова подобрать, — … злодейство, что ей учинили, жертвы требует. И это справедливо.

— Йе! — подтвердила бабушка.

— Но что значит для степи жизнь одного ифовета? Тем более не самого достойного.

— Ну спасибо, подруга! — обиделся, до этого упорно молчавший, Шай.

— Ты можешь предложить жертву достойнее? — деловито спросила степнячка.

— Жертву нет, — отозвалась Арха, ловя себя на том, что опять губы облизывает. — Но, скажем так, выкуп могу.

— Истинные не торгуются! — заявил вдруг шавер, напротив Агной сидящий.

— А торговли никто и не предлагает, — в сторону противного демона даже головы не повернув, отозвалась ведунья. — Я хочу принести дар степи и уважаемой арычар. Но ведь на дар принято отвечать даром, так?

— Йе, — прищурилась степнячка, эдак внимательно внучку рассматривая. — И чем же хочет одарить меня кровь от крови?

— Тебе нравится моя кобыла, арычар?

— Естественно, — совсем не по-степному фыркнула шаверка. — Кому не понравятся такие лошади?

— Я обещаю за каждые десять погибших кобылиц по одной такой лошади. И за каждого жеребца — жеребца.

Фразочка вышла на удивление корявой, но, вроде бы, присутствующие лекарку поняли, потому что стало совсем уж тихо.

— А я, значит, подарю тебе жизнь этого красавчика? — помолчав, поинтересовалась родственница.

Арха в ответ только кивнуть сумела.

— Только посмей! — прошипел Шай невесть кому. — Вот только рискни… Я поджог и всё остальное тоже я!

— Ты обалдел?! — у лекарки от удивления даже голос прорезался.

— Моя жизнь принадлежит только мне, поняла?! — рявкнул блондин. — И никому другому она принадлежать не будет!

— Да у тебя сейчас вообще никакой жизни не останется!

— Все слышали? — заорал блондин. — Права ваша ведьма, режьте, давайте!

— Шай!

— Да ты на него внимания не обращай, внученька, — ласково пропела Агной и по руке Арху погладила. — Пусть себе вопит. Так сколько, говоришь, лошадок ты в дар принесёшь? И, кстати, Тьмой-то поклянёшься, что не обманешь старую бабушку?

Ифовет уже не орал, а рычал и так дёргал столб, что он ходуном ходил — вот-вот вырвет.

— Клянусь, — буркнула лекарка, пытаясь сообразить, куда же это она теперь угодила.

— Ну и я клянусь! — оскалила стреуголенные зубы бабуля, ударив ладонью по лекарской ладони.

— Тьфу ты! — сплюнул сидящий на кошмах шавер и вскочил, понёсся куда-то, распихивая с дороги степняков.

Арха покосилась на него, глянула на родственницу, снизу вверх мотнув подбородком, мол: чего это он?

— Да, понимаешь, в жёны он тебя взять надумал, со мной сродниться, да союз заключить, — пожала плечами арычар. — Мы уж почти было сговорились. Да только теперь и не понятно, что на выкуп такой богатой невесте предложить.

— У меня жених есть! — обалдело пробормотала лекарка.

— Женихом больше, женихом меньше — какая разница?

Ведунья ткнулась лицом в ладони, глухо замычав. Слов, чтобы выразить своё отношение к происходящему, у неё просто не осталось.

***

Судя по воплям, шаверский праздник только набирал обороты. Но внутри шатра было относительно тихо. Ор, конечно, и сюда доносился, но отстранённо, будто издалека. Войлок неплохо шум гасил. К сожалению, напряжённость снимать он не мог. А воздух тут разве что молнии не прошивали.

Шай как сел, перекрестив руки на коленях, так до сих пор головы и не поднимал. Ифовет не шевелился даже, но Архе упорно казалось: он едва сдерживается, чтобы вновь не перекинуться. Но почему-то бронзовый ошейник снять, шаверами нацепленный, красавец даже не попытался.

Ирда молчала, прислонившись плечом к столбу-опоре и тоже упрямо пол рассматривала. Собственно, шевелилась только ведунья — расхаживала от стены к стене. Лекарка пыталась пару раз заговорить, да почему-то не получалось, нужные слова так и не находились.

— Перестань маячить, — подал, наконец, голос Шай.

— А ты перестань вселенские трагедии устраивать! — рявкнула Арха. — Я не понимаю, что произошло-то? Ну, куплю я этих лошадей, отдам. Дан вон сказал: я теперь очень состоятельная женщина. Если хочешь, в рассрочку долг вернёшь.

— В рассрочку? — глухо поинтересовался блондин, подняв-таки голову.

Лучше б он этого не делал. Глаза ифовета синим налились — целиком, без зрачков, радужки и белков. И эта синева ещё и красным отливала. А третье веко моргало быстро-быстро, как от тика. Да и шепелявил-пришепётывал красавец куда заметнее обычного: то ли клыки у него выросли, то ли язык сильнее раздвоился — не понять.

— В рассрочку?! — повторил демон ниже, басовитие. — Это как я у тебя свою жизнь в рассрочку выкуплю, госпожа? Мелкими услугами? И чем брать изволите? Талантов-то у меня не так много. Опыт фехтовальщика вам не пригодится. Впрочем, второе умение я вряд ли успею продемонстрировать — лорд Харрат слишком быстро на куски порвёт.

— Шай, ты совсем с ума сошёл, что ли? — пробормотала Арха, наткнувшись спиной на растяжку шатра — дальше отступать было некуда.

— Слуга двух господ, — выдала вдруг Ирда. Получилось это у неё презрительнее презрительного. — Извиняюсь, двум госпожам теперь служишь, не надорвёшься? Ловко у вас это получается, лорд Шаррах! Раб и повелитель в одном флаконе. И, что интересно, всё собственной жизнью приторговываешь. Не у каждого получается и дом-то два раза заложить. Вам бы в ростовщики податься, честное слово

Ведунья и сама не сообразила, как, а, главное, зачем она это сделала. Но сумела-таки ифоветку загородить.

— Назад! — рявкнула прямо в демонячью оскаленную морду.

Блондин шарахнулся с такой поспешностью, что запутался в кошмах, едва не упав. Уставился на лекарку удивлённо. Кажется, больше всего его собственная покорность поразила.

— Ирда, выйди, пожалуйста, — попросила Арха вежливо. — Только очень-очень быстро. И молча.

Всего мгновение, но демонесса колебалась. Вроде бы даже рот хотела открыть, наверняка для того, чтобы рассказать ведунье, куда ей следует идти вместе с приказами. Но лишь махнула рукой и действительно вышла.

— Если б кто знал, как достали эти ваши лордские заморочки, — лекарка энергично попилила себя ладонью по горлу. — Мне казалось, что хоть ты нормальный. Оказалось — показалось. Долги, клятвы… Да провалитесь вы во Тьму вместе с ними!

— Туда и направляемся, — мрачно хмыкнул блондин.

— Ты всерьёз считаешь, будто я в это играть буду? Вот во всё это: госпожа, должник? — Арха развела руками, словно приглашая шатром полюбоваться.

— Это не игры.

— Тем более!

— Зачем ты это сделала, Ар? — устало спросил блондин, снова садясь. — Ты же с нами не первый год, должна уж понять.

— Вот именно, я не первый год с вами! И потому плевать хотела и на гордость, и на честь вашу, если речь о жизни идёт!

— Есть вещи куда ценнее жизни.

— Нет, вашу мать! — ведунья с такой злостью пнула подушку, не вовремя под ноги попавшуюся, что она в стену влетела. — Ничего ценнее жизни нет! По крайней мере, для меня. И чересчур высокой платы за неё тоже нет.

Красавчик в ответ только усмехнулся невесело.

— Знаешь, куда выстлана дорожка благими делами? А теперь подумай, как мне жить с твоим благородством? И с таким долгом.

— Ах вот как? — прошипела ведунья, прицокнув языком. И волосы обеими руками прочесала, и кулаки потом сжала — всё для того, чтобы орать не начать. — Благородство моё вас, значит, не устраивает? Н-ну, хорошо! Тогда никакого благородства, будем объясняться на языке родных осин. Получается, должна была позволить тебя прирезать и остаться без защиты, так? Напомню для тупых: самостоятельно из этих Тьмой драных степей я даже выбраться не могу. И, между прочим, на минуточку, вот тут, — лекарка пальцем на свой живот указала, — наследник твоего сюзерена. А перед тобой — так, между прочим — его будущая жена, которую ты, морда, клялся охранять. Кстати, о долгах! Напомнить, что недавно случилось, когда один придурок напился? Ты мне и так кругом должен, Шай!

— Но я тебя сколько раз спасал… — промямлил в конец растерявшийся блондин.

— А сколько раз я тебе бесплатно зелье варила?

— Я платил!

— Это до того, как я с Даном связалась. А потом?

— Потом не платил, — понурился демон.

— Ну так как? Посчитаемся долгами или будем дальше нормально жить.

— Арха, ты не понимаешь…

— И понимать не хочу! — вызверилась ведунья. — Я, как не крути, кругом твоя госпожа получаюсь. Ну так вот и подчиняйся! Нет никаких долгов, ясно?

— Это приказ такой? — с изрядным скепсисом поинтересовался Шай.

— Именно, — кивнула лекарка. — А сейчас выметайся отсюда и чтоб я твоей рожи до утра не видела. Кстати, с завтрашнего дня я изволю в твоём поместье гостить. И сними ты этот ошейник!

— Как изволите, леди Нашкас, — встав, поклонился красавчик.

Эдак издевательски поклонился, клоун. Но, по крайней мере, больше не рычал и в меланхолии не ударялся. И то хлеб.

— Вот так и изволю! — кивнула лекарка, приглашающе дверной полог приподнимая.

И как это только Дан с ними справляется? Хотя, Архе приходилась видеть, как именно лорд Харрат подобные проблемы решает. Жаль, что у неё на такой способ сил не хватит. А ведь порой очень хочется.



Глава восьмая | Я просто тебя люблю | Глава десятая