home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава одиннадцатая


Глава одиннадцатая

Настоящая женщина всегда найдёт выход из ситуации. Удивляет другое: как они туда вход находят?

(Из записок старого ловеласа)

Архе никак уснуть не удавалось: и душно, хоть окно нараспашку открыто было, и подушки слишком мягкие, а без них жёстко. Одеяло давило, будто пуд весило, но в простынях зябко. Да ещё сбивались эти простыни постоянно, каждые двадцать минут их расправлять приходилось.

Ну а больше всего спать Ирда мешала. Сидела себе тёмной тенью на полу у самых дверей, только маска тускло в темноте поблёскивала. Ифоветка не шевелилась и даже, кажется, не дышала. А всё равно мешала неимоверно. Но отправить её в другую комнату не получилось — упёрлась рыжая, как баран. Оставалось силком её выпихивать, но лекарка очень сомневалась, что у неё это получится. Вот и вертелась теперь на кровати, вздыхая тяжко.

— Может, всё-таки слуг позвать? — подала голос тень.

— Они тебя отсюда вышвырнут? — буркнула в ответ Арха, руки под подушку засовывая, спиной к демонессе поворачиваясь.

Нет, так тоже не удобно.

— Они снотворного принесут. Или успокоительного. Или что там у вас пьют?

Кажется, ифоветка ухмыльнулась. Но оборачиваться, правоту свою проверяя, ведунья не стала — слишком много чести.

— У нас — это где? — уточнила ворчливо.

— А окно лучше бы закрыть, — вместо ответа в очередной раз сообщила стражница.

— Ирда, за окном обрыв! — вызверилась лекарка, на смятой постели садясь. — Если твои придуманные злодеи летать ещё не научились… — Арха изобразила нервно бьющиеся — не иначе как в припадке — крылышки.

— Местные иногда летают. И у некоторых это даже неплохо получается, — негромко перебила её рыжая. Ведунья с досады шлёпнула ладонями по одеялу — возразить-то действительно нечего. Не зря же Тьма ифоветов вместо рук полноценными крыльями наградила! — Ложись, — посоветовала заботливая демонесса, — вставать рано нужно. А выспаться тебе стоит, если уж решилась на эту охоту ехать.

— Там и высплюсь! Тебе же Шер лично разобъяснил: столь ценную гостью к местным чудовищам близко не подпустят, в лагере оставят на солнышке греться. Всё точно как в столице: лорды несчастных зверей по лесам гоняют, леди на пикнике моды демонстрируют. А поскольку моды тут показывать некому, то мне только спать и остаётся, — помолчала, подумала и всё же закончила в полном согласии с логикой. — Раз уж ночью ты мне уснуть не даёшь.

— С места не сдвинусь, — сообщила Ирда хладнокровно, — можешь даже не пытаться.

— Да в конце-то концов! Ну что со мной случится? Ладно, пусть ты не веришь, что я тут никому триста лет не нужна. Но, на минуточку, кто из местных рискнёт плюнуть на хвост самому лорду Харрату?

— А кто угодно, — спокойно отозвалась демонесса и вроде бы плечами пожала.

— Полный замок на голову больных? — сочась скепсисом, поинтересовалась лекарка.

— Ну почему? Бывает, и здоровые попадаются. Просто… — Ирда подняла руку, задумчиво бровь почесала — золотой коготь на перчатке поймал блик луны, блеснул масляно. — Ну кто такой твой лорд Харрат?

— Э-эм… — ведунья не сразу нашлась, что и сказать. — Хаш-эд? Истинный? Пасынок императора?

— Да хоть сам Нахшон! — фыркнула ифоветка. — Столица далеко, трон высоко — отсюда не видать. Ты пойми, большинство местных хаш-эдов исключительно на картинках и встречали, нечего тут твоим Первым делать. Да и корона нашими степями не слишком интересуется. Провинция же глухая, но и не граница. Что с нас взять, кроме навоза и лошадей? Вот и выходит, что на имперские порядки здесь плевали с высокой башни.

— Тем более я никому не нужна!

— Тш-ш! — шикнула Ирда, палец к губам приложила, потом рукой махнула: ложись, мол!

Сама на ноги поднялась бесшумно, прижалась к стене. Накинула капюшон своего дивного плаща — ткань-то хоть и полупрозрачная, а маска бликовать перестала. И демонесса в тенях от мебели, от лёгких занавесок на окне совсем растворилась, пропала.

Архе так вдруг страшно стало, что озноб продрал, и уши поджались до судороги в мышцах. Лекарка натянула одеяло по самую макушку, но ничего не видеть ещё страшнее — приподняла краешек.

Ведунья и сказать толком не могла, сколько она так пролежала, сжавшись, колени к самой груди подтянув, боясь вздохнуть поглубже. Сердце колотилось, то пропуская удары, то заходясь в панике, во рту кисло и сухо стало. На стене бесшумно колыхалась призрачная тень от розового куста, в корзине под окном росшего, а больше ничего — ни звука, ни движения.

Потихоньку бешеный пульс выравниваться стал, утихая. Лекарка стянула одеяло, приподнялась на локте, открыла рот, собираясь высказать всё, что она о таких шутках думает. Тут то едва слышно и скрипнул замок, поворачиваясь. Створка не приоткрылась, а будто ослабла. Между дверью и косяком появилась чёрная, как провал в Бездну щель, расширяющаяся медленно, пытая неизвестностью.

В спальню так никто и не вошёл. Чёрный силуэт на фоне темноты появился, как по волшебству — не было его только что, а вот он уже есть. И близко, так близко, что Архе примерещилось: чужое дыхание лбом и голым плечом почувствовала. Плоская, будто нарисованная рука поднялась. Такое же не настоящее, совсем без блеска лезвие повернулось, готовясь вниз упасть и…

Силуэт согнулся, будто вспучился огромным горбом. Золочёные перчатки сверкнули лунными зайчиками, блеск кольнул зрачки, на миг ослепив. Ведунья только и заметила четыре когтя, вцепившиеся в чужую шевелюру, оттягивающие голову призрака назад. И ещё четыре в воздух распороли.

Что-то булькнуло негромко, как вода в стоке. Мягко ударило, будто кошка спрыгнула, звякнуло.

— Сволочь! — прошипела Ирда. — Быстрый какой выискался, урод.

— Ты здесь? — почему-то шёпотом спросила Арха. — Живая?

— Живая, что мне сделается, — сквозь зубы процедила демонесса. — А вот этот придурок, к сожалению, уже нет.

— Почему к сожалению?

Вокруг по-прежнему темнота царила — плотная, не видно совсем ничего. До ведуньи не сразу дошло, что она не ослепла, а просто глаза зажмурила. Для того чтобы их открыть, потребовались поистине титанические усилия.

— Потому что уже не спросишь, на кой он сюда заявился, — буркнула Ирда, пнув что-то, на полу лежащее.

Рассматривать, что там валяется, у Архи ни малейшего желания не было.

— А почему ты его не своим мечом, а когтями? — тоненьким, детским каким-то голоском спросила лекарка.

В голове у неё ведьминым зельем каша кипела. Мысли возникали из ниоткуда и уносились в никуда, не давая даже осознать себя. И язык жил по собственному разумению, никак хозяйке не подчиняясь.

— Он тебя прирезать собирался, а не фехтовать, — огрызнулась ифоветка, присев на корточки, ковырнула невидимое лекарке когтём. И подняла голову, улыбнулась жутковато — половиной лица, под маской не скрытой. — Испугалась?

— Не успела, — мотнула головой ведунья, — кажется…

И разревелась, хотя вовсе этого делать не собиралась. Слёзы сами собой хлынули, да так активно, что нос моментально заложило. Демонесса хмыкнула, поднялась, села на кровать. Обняла лекарку, заставив себе в плечо ткнуться, укачивая, как маленькую, по затылку жёсткой перчаткой оглаживая.

***

Старшего господина Шарраха пришлось едва не силком выпихивать вслед за другими охотниками. Всё же, несмотря на собственные горячие и почти искренние заверения, старый лорд чувствовал себя не слишком комфортно. В смысле, не то чтобы виноватым, но причастным хотя бы частично. И то, право слово, гостью-то едва не убили. Конечно, дело тёмное, непонятно кто и не понятно зачем на неё покусился. Как раз всем кругом понятно, что сами Шаррахи тут совершенно, то есть абсолютно не при делах. Но всё же, всё же…

Вот и крутился старик юлой. То есть, в его понимании это, наверное, и значило суетиться. Заявил лорд, что охоту отменять уже поздно, многие в степь ещё ночью, да под утро ушли, загонщики вовсю стараются. И леди Нашкас, конечно, ни при каких условиях у себя в комнате остаться не может, раз уж публично объявили, что она своим присутствием…

Что именно ведунья своим присутствием сделать должна, Шаррах так и не сообразил, как не пыжился. Но ехать пришлось, причём в сопровождении хозяина, который заверил, что сам станет леди опекать.

Вот этого Архе хотелось меньше всего на свете. Настроение и так не ахти, хоть сейчас в Бездну ныряй. Ну или, за неимением альтернативы, загрызи кого. А тут ещё и любезничать с лордом приходиться. Конечно, без своих раззолочённых одеяний патриарх выглядел куда более приземлённым и живым. И моложавым, кстати. Но приятней от этого не стал.

В общем, долго пришлось расшаркиваться, уверять, заверять и раскланиваться. В конце концов, уехал, спасибо большое Тьме за её маленькие милости.

Арха, Ирда, Шай и, к великому неудовольствию последних, небесноглазый Шер остались на опушке рощицы, сказочный замок окружающей. Местечко на самом деле оказалось дивным. Полянка совсем небольшая и от палящего солнца её разросшиеся кроны прикрывают. Впереди залитая светом степь, позади не слишком глубокая лощина, а в ней ручеёк журчит.

На мягонькой травке удобные шезлонги расставлены, подушечки живописно разбросаны, пледики. На низеньких столиках вазы с фруктами стоят; ведёрки, наполненные колотым льдом, с торчащими горлышками бутылок; запотевшие кувшины с лимонадом.

В стороне, за кустами, едва различимые в раскалённом мареве дымки вьются и жареным наносит — слуги обед готовят. Потому что, как оказалось, есть добытого ирхана никто не собирался, предпочитая традиционную говядину с бараниной. А для любителей экзотики ожидалась приготовленная на вертеле козлятина.

Короче, красота, ляпота и полная пастораль. Да ещё и рога вдалеке трубят с таким энтузиазмом, что остаётся только объёму лёгких дударей завидовать.

Вот только Арху всё раздражало. Особенно Шай, которому, видимо, окружающая милота по мозгам крепко въехала. Ифовет, вполне музыкально под нос намурлыкивая, веночек из трав плёл. Художественный такой, лохматый. Нет, Ллил рассказывала, конечно, будто Ирраш подобным творчеством тоже занимался. Но одно дело слышать, и совсем другое своими глазами видеть, как бывший императорский гвардеец колоски в косички сплетает и васильками их украшает.

— Если ты и дальше будешь пытаться во мне дырку буровить, я к слугам уйду, — сообщил ифовет, от усердия кончик языка прикусив. — У них там всяко веселее, служаночки, опять же.

Ведунья только раздражённо фыркнула, но до ответа не снизошла. Зато Ирда, всё утро молчавшая рыбой, вдруг высказаться решила.

— А вот мне интересно, где ты ночью был. У служаночек?

— Нет, не у них, — обстоятельно ответил блондин, своё творение стебельком перетягивая. От чрезмерных усилий демона стебелёк рвался, а завязываться не желал. — Я коридоры патрулировал.

— Оно и видно, как усердно ты их патрулировал! — хмыкнула ифоветка.

— Конечно, у тебя получилось гораздо лучше, — покивал Шай. — Этот Тьмой траханый шавер Ар чуть не прирезал. Но ведь чуть не считается, правда, сагреша?

Может, Архе и примерещилось, но, кажется, в это «чуть» демон умудрился вложить смысла гораздо больше, чем контекстом подразумевалось. Рыжей тоже вроде бы что-то такое примерещилось. Потому что она зло пнула траву — а хотела явно венок — да и ушла на другой край поляны.

— Господин Шай, если мне дозволено будет сказать… — встрял небесноглазый.

— Не дозволено, — отрезал блондин.

— …шаверы, особенно степные, непревзойдённые лазутчики, — на рявк ифовета даже ухом не дёрнув, продолжил красавец, обращаясь исключительно к Архе. — И нам просто везёт, что они не рискуют забираться в замок. То есть, до этой ночи не рисковали. А так, я бы не удивился, перережь они всех в постелях. Вполне может статься, что его целью была вовсе не госпожа Нашкас.

— Ага, просто комнаты перепутал, — доверчиво согласился Шай. — На самом-то деле он на папашу нацелился.

— Вы должны простить господина Шарраха, леди. Я старшего, естественно, имею в виду. Ему гораздо удобнее думать, будто это исключительно ваши проблемы. Ну, или трудности, связанные с вашей бабушкой.

— Да я же и не спорю, — развела руками Арха. — Может, и вправду арычар там что-то…

— Тебя не было — и ничего не происходило, — блондин, увенчав сплетённым стогом собственную голову, легко поднялся. — Подруга, ты ни Тьмы не понимаешь, что тут творится.

— А мне надо?

— Может, и не надо, — не стал спорить Шай. — Только шаверы с ифоветами здесь испокон веков воюют. Точнее, не воюют, а так. Степняки захватили земли, нам принадлежащие, но в замки не суются. А мы не суёмся к ним. Потому что, во-первых, никому это не нужно, те лошади, что мы разводим, всё одно хуже. А, во-вторых, в траве нас как курят почикают. И тут вдруг какой-то сумасшедший врывается прямиком в комнату к гостье и…

— Заткнись! — даже для себя неожиданно, рявкнула лекарка. Ведь, казалось бы, с утра ещё терпения набралась, на весь день должно хватить было. — Пожалуйста, — все же добавила, подумав.

— Эй, малышка, ты чего? — поинтересовался блондин участливо, у шезлонга на корточки присаживаясь. — Настроения скачут? Будущее материнство сказывается? Шер, скрылся с глаз!

— Я должен быть безотлучно…

— Скрылся! — повторил Шай особым лордовским тоном.

Красавец поколебался немного, с ноги на ногу переступил, но всё же отошёл. Правда, оглянулся пару раз. И выражение его физиономии Архе совсем не понравилось. Только вот ведунье не до чужой мимики было. От заботливого поглаживания блондина по ручке слёзы, вроде бы ночью до донца выплаканные, едва снова не полились. Пришлось даже голову задрать, обратно их загоняя.

— Ар… — тихонько позвал демон.

— Я устала, Шай, — выпалила решившая во чтобы то ни было молчать лекарка. — Я дико устала бояться! И не знаю, что сделать, как вот это всё… — ведунья рукой покрутила, пытаясь слова подобрать — не помогло, — поменять это всё!

— И… чего ты боишься? — помолчав, да ещё в затылке поскребя, сдвинув венок на лоб, спросил-таки растерянный демон.

— А мне нечего, да? — огрызнулась, не нашедшая понимания Арха.

— Да нет, конечно. Просто думал… То есть… Нет, ну серьёзно! Тебя же страхом Тьма при рождении обделила! Даже чувства самосохранения напрочь отсутствует! Вот, например, я был уверен, что за ирханом этим лично попрёшься.

— А я вот, представь себе, боюсь! — зло выплюнула ведунья. — Можешь присоветовать что-нибудь умное, как от этого избавиться?

— Да зачем чего-то делать, Ар? У тебя же мы есть, кто-нибудь всегда рядом. И Дан. Да он ветерку в твою сторону лишний раз дунуть не позволит!

— Вот и я про то же, — вздохнула лекарка, руку свою у демона отбирая. Устала она как-то разом. Силы кончились, будто в дырку какую слились. — Ты иди, ещё веночек сплети. Или траву покоси. Иди, в общем.

— Как прикажет госпожа, — буркнул ифовет, кажется, обидевшись.

— Ты боишься, потому что от тебя ничего не зависит, — сказала невесть когда успевшая подойти Ирда. — Но вполне может, так и правильно? Только так и должно быть?

Арха подняла голову — рыжая на неё не смотрела, эдак задумчиво спину гордо удаляющегося Шая рассматривала.

— Так что у вас случилось? — спросила ведунья — любопытство оказалось сильнее усталости и раздражения, а момент примерещился уж больно подходящим. — Просто видно, как всё… непросто.

Ифоветка усмехнулась кривовато. Щека, маской не скрытая, дёрнулась судорожно.

— Да никаких сложностей, — сказала холодно. — Всего лишь в башку взбрело, что всё зависит исключительно от меня.

— И? — продолжения не дождавшись, напомнила о своём существовании Арха.

— А на самом деле стоило сидеть на заднице ровно и не дёргаться, — жёстко закончила рыжая, недвусмысленно давая понять: никакого продолжения не будет.

Лекарка вздохнула тихонько.

— Госпожа Накшас! — помахал рукой от входа в лощину Шер. — Охотники скоро сюда прибудут. Слышите, сигнал трубят? Зверя они загнали.

— Ну и слава Тьме! — проворчала ведунья, вполне искренне новости радуясь.

Охота эта ей уже на самом деле в печёнках сидела. Да и, честно говоря, хотелось забиться туда, где четыре стены есть и можно даже без окон, а над головой крыша. Пикники вместе с красотами природы Арху почему-то совсем забавлять перестали.

***

Ирхан совсем с другой стороны появился — не с той, где тянули нудную ноту рожки охотников, как раз с противоположной. Абсолютно лысая, младенчески-розоватая кошка, холки которой Арха только кончиками пальцев достать смогла бы, да и то если встала, абсолютно спокойно поднялась из травы у края рукотворной рощицы и просто шагнула вперёд.

Расклад мгновенно стал кристально ясен. Тварь не желала умирать и перед ней, загораживая дорогу к дальнейшему счастливому существованию, находились враги — они должны умереть. Вот и всё. Куда проще-то?

Беги, залезай на дерево, притворяйся мёртвым, на помощь зови — без толку. Ты всё равно умрёшь. Во-первых, потому что на дороге встал. А, во-вторых, чтобы в спину не ударил. Как говаривают бесы: «Ничего личного, только дело!»

Монстр поднял гребень, раздувшийся за ушами парусом, провёз лапой по земле, оставив четыре борозды, глубиной в ладонь. Поднял морду, втягивая воздух мягкими бархатистыми ноздрями. Он не угрожал — выбирал, с кого начать.

— Ар-ха, — негромко, но очень чётко, тщательно каждое слово проговаривая, подал голос Шай. — Шагай назад. Только очень-очень медленно и плавно, — сам блондин тоже двигался крайне медленно и на удивление плавно, вытягивая из парных ножен клинки — те даже не скрипнули, лезвия не звякнули о стальную оковку. — Ирда, ты за ней следом.

— А некуда отступать, — на удивление равнодушно ответила рыжая. — Там ещё один.

Арха, не успев ничего толком сообразить, обернулась — резко. Ирхан, размерами первому уступающий, но совсем не намного, размытой розовой тенью маячил за деревьями, по краям лощины росшими, на поляну не выходил.

Пока не выходил.

— Они подняли самку с детёнышем, — усмехнулся Шай. — А, Шер, как так получилось?

— Я тут, с тобой, а не там, с ними, — прошипел красавец. — У меня ли спрашивать, законный сын?

— Ты никогда не боялся рискнуть…

— Господа, а, может, вы потом выясните, кто тут козёл? — высказалась Ирда, невесть когда успевшая избавиться от своего плащика, маски и когтей — всё богатство неубедительной грудкой на земле лежало. — Давайте сначала разберёмся с проблемой.

Огромная кошка, видимо, соскучившись, коротко пронзительно мявкнула.

Арха, стараясь больше резких движений не делать, потихоньку отошла в сторону, встала за шезлонгом, будто лёгкое кресло защитить могло. Но всё же прикрытие.

Странно, но ведунья не боялась совершенно: ни на мизинец, ни на его ноготь. В кольце огня страх был и ночью тоже, правда, уже потом, когда всё случилось. А теперь и во рту не сохло, и зубы не стучали. Опять, что ли, не успела? Или, скорее, лекарке просто не верилось, что не слишком разумное существо ей вред причинит. Разумное — легко, на то ему Тьма ум и дала, чтобы пакости ближнему строить. Стихия уничтожит, потому что у неё мозгов нет вовсе. А животное… Ради чего? Арха же ему не угрожала, сочувствовала даже.

Конечно, думалось не так складно, но убеждённость: всё хорошо закончится, была.

А кошки всё-таки прыгнули — одновременно. Зверёныш перелетел через пригнувшуюся Ирду. Плюя на все законы и причинности, дугой уже в воздухе изогнувшись, разминувшись с тонким клинком. Приземлился за спиной ифоветки, мгновенно брыкнул задними ногами, будто песок роя. Вот только под когтями не песок был — грудь демонессы. Мелко брызнуло красным, рыжую в кусты унесло.

Но это тоже, почему то, страшным не выглядело.

Мимо Архи промелькнуло, сливаясь в пятно, сероватое. Хлопнули мокрыми простынями крылья. Ифовет в истинном обличии рухнул сверху на котёнка, разом клюнул загнутыми когтями в глаза. Тварь взревела, совсем по-ежиному свернувшись клубком, подставляя игольчатый гребень — демон мячиком в сторону откатился едва разминувшись с шезлонгом и стоящей за ним Архой.

А это смотрелось почти забавно.

Сбоку, ничуть не хуже охотничьих рогов, взревел ещё один демон — ведунья послушно голову повернула. Шай, тоже предпочётший собой обычным остаться, с ирханом силой мерился. Монстр облапил лорда. Когти, то втягиваясь, то выстреливая кинжалами, драли одежду и спину под ними. Кошка мявкала, мотая головой, но пасть, которую блондин разодрать пытался, захлопнуть не могла.

И в этом ничего кошмарного не было. Наоборот, веяло от увиденного чем-то легендарносказочным.

А прямо на Арху нёсся котёнок.

Крылатый демон перехватил лекарку поперёк живота — прямо крылом и перехватил, но будто обручем железным сдавило. Рванул назад, отволакивая к кустам. Крикнул что-то гортанно — у ведуньи немедленно ухо заложило. Не слишком церемонясь, швырнул на землю, сам перед ней присел, растопырив свои паруса кожистые.

Вот из-под них-то, из-под крыльев, Арха и увидела тех, кого раньше не заметила. Отряд — не маленький, ифоветов десять, а то и больше — у входа в лощину, прямо напротив Шая стояли. Но стрелять не спешили. Один поднял было лук, но тут же и опустил, сказал непонятное, но очень неуверенное, явно к демону, лекарку прикрывавшему, обращаясь. Тот ответил коротко, яростно. И языка знать не нужно, чтобы понять приказ: «Стреляйте!»

И вот тут стало страшно. Арха рванулась вперёд, но тут же на земле очутилась, лопатками больно ударившись. Замолотила по кожистому кулаками, царапаясь. Вцепилась зубами во что-то очень твёрдое. Её спеленало, обездвижило совершено, даже над землёй приподняло.

— Поздно, красавица, — шепнули в ухо.

А, может, это только примерещилось? Кровь гудела в ушах набатным гулом.

Интересно, может ли Тьма остановить пущенную стрелу? На это её божественной силы хватит?

Богиня отвечать не спешила. Едва слышно свистящие росчерки тела остановили. Дико взвизгнул, перекувырнувшись через голову зверёныш. Забил лапами в воздухе, пытаясь на спину перевернуться — не сумел. Взрослого монстра отшвырнуло в стену травы, будто тараном ударило. А следом тишина навалилась, словно мир ватным одеялом накрыло — только котёнок поскуливал, но казалось, что звук из далёкого далека идёт, может, и из самой Бездны.

Бросившийся на землю Шай на руках приподнялся, как отжался. И рывком на колено встал, не дал Ирде упасть, подхватил. Рыкнул, перехватил за талию, ниже торчащих из спины демонессы стрел. Ифоветка коротко, хрипло застонала, руку ему на плечо положила, опираясь. Так вот и получилось: стояли они друг напротив друга, на коленях.

А Арха всё оперенье считала, никак остановиться не могла. На каждом древке по три дорожки. Или у ифоветов четыре? Две? Под левой лопаткой шесть, в стороне, почти у позвоночника ещё три. Ниже, ближе к боку, четыре, а, может, тоже шесть? Или три?

— Стреляйте! — рявкнул над её головой демон.

На каком языке рявкнул? И не разберёшь.

— Ты опять? — Шай сказал это тихо-тихо, но ведунья почему-то прекрасно его слышала.

— Я тебя никому не отдам, — ничуть не громче ответила Ирда.

— Люблю тебя, — блондин пальцем отёр со щеки демонессы слезу. — Не плач, я здесь.

— Стреляйте!

Стрелы полетели густо, наперекрёст, уже не свистя, а зло по-пчелиному гудя. Лучники, из степи появившееся, медлить не стали. Да и те, у лощины, осмелели. Кто-то истошно, на одной ноте заорал. Может и сама Арха.

Очнулась она тоже на коленях. Не очнулась даже, а будто вынырнула, на самом деле хватая воздух большими кусками, как рыба. Правда, в горло всё равно ничего не попадало.

— Ну же, делай! — рыкнул кто-то и вроде бы за плечи тряхнул.

— Я не могу, — ответила тупо.

Собственный голос, как сквозь толстенный слой ваты слышался. Руки были липкие и скользкие, багряно-клюквенные. Очень хотелось их вытереть, но нечем. Всё вокруг мокрое, алое, хлюпающее.

— Арха, твою траханую человеческую мать! Шевели мозгами!

— Я не могу. У меня дара больше нет. Я не могу…

Всё красное. И переплетённые, сцепившиеся в мёртвый замок пальцы — Ирды и Шая — тоже красные, будто лаковые. А трава под ними совсем чистая, золотисто-бежевая, сухая. И на примятом рукавом камзола ифовета колоске букашка. Оранжевая такая, с тремя чёрными точками на выгнутой спинке. Но кончики чуть виднеющихся полупрозрачных подкрылий запачканы бурым.

— Арха!

— Оставь её в покое! — другой голос, но тоже рычащий, только ниже гораздо.

Знакомый.

— Да иди ты во Тьму!

— Я не могу. Я ничего не могу… — может, если это сказать погромче, от неё отстанут, до них дойдёт? Ведь сейчас ничего, кроме тишины не надо. И темноты, чтобы совсем не видеть.

Ей не вздёрнуло — подбросило вверх, прямо к жёлто-зелёным, зло прищуренным глазам.

— Ты лекарка! — рявкнули прямо в лицо. Показалось, что чужое дыхание сейчас брови спалит, таким горячим оно было. — Лекарка, мать твою! Дашь ему сдохнуть? Шаю дашь сдохнуть, тварь?

Её отпустили, а, может, отбросили. Земля так врезала по коленям, что зубы клацнули. Пальцы зарылись в рыхлую пыль, сгребли траву. Оранжевая букашка раздвинула жёсткие крылья, как ножницы, выправила слюдяные подкрылки. Взлетела, деловито жужжа, едва не чиркнув Арху по носу.



Глава десятая | Я просто тебя люблю | Глава двенадцатая