home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава первая


Внемлите мне, дети мои! Имеющий уши услышит, имеющий глаза увидит, а тот, кто во мраке жить предпочитает, останется глухим и слепым. Есть ли истинная сила над живущими у Тьмы, Света или Жизни? Правда ли, будто они судьбами всех сущих правят? Или выбор только наш, и правда наша, и суд только земной имеется? Говорю вам, слышащие: никто не вправе решать судьбы, никто не в силе. Вольно вам то, что сталось на богов спихивать, ибо не ответят, слова защитного не возьмут. А истина всё ж проста: сами мы в ответе за сделанное.

(Из проповедей странника Бэхора)


Глава первая

Не знал, что состою в отношениях, пока со мной не начали их выяснять

(Из мемуаров старого ловеласа)

Воздух пах близким снегом и красными яблоками. Кусочек неба, робко выглядывающий из-за небрежно отодвинутой занавески, был прозрачен до полной потери цвета. Чёрная тонкая ветка, смахивающая на паучью лапку, скреблась о край открытой рамы, нищенски тряся одиноким скрученным в жгут листком. Нынешняя осень в Ахаре выдалась непривычно холодной — ещё и за середину не перевалила, а уж того и гляди снег пойдёт.

Где-то тоненько, минорно пиликала скрипка. Музыкальное сопровождение точь-в-точь под настроение: то ли загрызть кого-нибудь, то ли самой повеситься.

— Леди Нашкас, повернитесь, пожалуйста. Вот так, бочком, совсем немного, — ласковой крыской прошелестела портниха. — Девочки, нужно подол ещё подобрать. Чуть-чуть, буквально на полпальца. Чтобы фестоны кружев спадали каскадом. Ещё немного повернитесь, леди Нашкас, будьте столь любезны.

Арха, не протестуя, не ворча, да и вообще ни слова не говоря, сделала, что от неё требовали. А с чего бы ей спорить? Манекены вообще никаких звуков подавать не должны — не манекенье это дело. И в зеркала, так любезно вокруг расставленные, смотреться им не надо. Это даже очень хорошо, потому что отражение ничего приятного не показывало: гора золотой парчи, кружев, ленточек. А над этим великолепием нелепо торчащая голова с раздражённо прижатыми ушами.

— По-моему, эта гирлянда розочек тут лишняя, — заметил Адин. — Уберите, оставьте только шнурки. Видите? Так гораздо изящнее.

— Не устаю восхищаться вашим вкусом, лорд Иварр! Вы абсолютно правы. Рисунок ткани богат сам по себе и дополнительный декор тут абсолютно не требуется, — угодливо пропела портниха, благоговейно прижимая к груди пухлые руки и влюблённо глядя на ивтора, элегантно бокалом поигрывающего.

Синеглазик не столько пил, сколько ловил на хрустальные грани тусклое солнце, любуясь перекатами рубиновых винных бликов. Кто в этой комнате действительно был хорош, так это демон, небрежно развалившийся на кушетке. Хотя, какое там «развалившийся»? Расположившийся — вот как. Ноги изящно в щиколотках скрещены, рука, кольцами унизанная, покоится на подлокотнике. Небесно-голубой атлас придворного камзола переливается живыми волнами света. Кружева — пеной, волосы — локонами, взгляд — томный.

Лорд, чтобы ему во Тьме тепло стало!

— Это всего лишь навык, — отмахнулся от восторженной бесы Адин. — И умение наблюдать. На вашем месте банты с лифа я тоже бы убрал. К счастью, леди Нашкас искусственные объёмы не требуются.

— Но мода… — не слишком уверенно попыталась возразить портниха.

— Мода должна быть разумной, — веско заметил ивтор. — Элегантные округлости — это, безусловно, красиво. Но именно элегантные, а не чрезмерные. Могу посоветовать запомнить золотое правило кроя: лучше в чём-то недобрать, чем переборщить. А в данном платье юбка уже создаёт немалый объём и…

— Меня тошнит, — мрачно сообщила Арха.

— Ничего тебя не тошнит, — не поверил синеглазик.

— Тошнит!

— Хорошо, — обречённо вздохнул демон. — Дамы, попрошу минут на пятнадцать покинуть комнату. Леди необходимо отдохнуть.

— Но мы ещё…

— Вернётесь позже, — ослепительно улыбнулся блондин, ненавязчиво подпихивая портниху вместе с обеими помощницами к высоким дверям, украшенными медальонами с розами и голыми пухлыми демонятами, на лютнях играющими.

Медальоны, розы, демонят и сами двери Арха ненавидела.

— Ну и что опять? — устало поинтересовался Адин, вернувшись к пуфику, на котором лекарка манекен изображала.

— Ничего, — буркнула ведунья. — Мне просто надо отдохнуть.

— Это я соврал, — напомнил ивтор. — Придётся тебе придумать что-нибудь другое.

Леди Нашкас с ненавистью глянула в зеркало. Отражение блондина, даже и со спины, было безупречно. Её собственное, хоть и почти скрытое фигурой демона не смотря на все пуфики и подставочки, ничего, кроме глухого бешенства не вызывало. А вот коробки, шкатулки и сундучки, раскиданные по ковру, вместе с лентами, кружевами, бантами, каскадами, ножницами и только Тьма знает чем ещё доводили почти до истерики.

Почти — это значит, что в глазах уже муть плавала, но удержаться и не завизжать сил ещё хватало.

Арха стиснула зубы, сжала кулаки, длинно выдохнула, задрав голову. Взгляд упёрся в потолок, расписанный всё теми же пузатыми демонятами — в пару к дверям. Роз там тоже в избытке имелось. Комната это была такая, особенная. Называлась: «Розовая гардеробная». Предназначалась она исключительно для примерок новых туалетов леди Харрат. В данном случае и вопреки всем правилам, будущей леди Харрат.

— Я всё ещё здесь, — напомнил о своём существовании ивтор, нежно беря девушку за руку.

— Я, к сожалению, тоже, — сквозь зубы выдавила лекарка.

Ещё раз глянула в зеркало и рывком, едва половину шевелюры не вырвав, выдернула шпильки из пучка волос, так старательно с утра уложенного. Куафёром, между прочим, а ни кем-то там, чтоб и ему во Тьме местечко нашлось.

— Ну и зачем? — укоризненно поинтересовался Адин.

— Ненавижу эту причёску! — змеёй прошипела ведунья. — Как будто корова языком вылизывала. И уши торчат!

— Дальше, — спокойно подбодрил демон.

— И платья эти ненавижу! Они неудобные, жёсткие и колются! Я в них на пугало похожа! Какое золото? Ты на меня посмотри: где я, а где золото!

— Золотое на чёрном — это классическое сочетание.

— Вот сам эти классические сочетания и таскай! И дом этот ненавижу! Зачем мы сюда приехали? Лучше б в Дановский особняк… И его тоже ненавижу!

— Дана? — деловито уточнил блондин. — Или особняк?

— Всех! — выпалила ведунья.

— Очень хорошо, — синеглазик снял Арху с пуфика и как держал — за талию — так и перенёс на кушетку, на которой сам сидел. Сунул лекарке в руки платок, воды налил, но не подал, а предусмотрительно рядом поставил: то ли на случай, если ей пить захочется. То ли если понадобится что-нибудь швырнуть. — Итак, истерику беременной женщины мы выслушали. Теперь давай реальную причину с чего такие настроения? Всё же хорошо было.

— Хорошо? Боюсь тогда спросить, что такое плохо! — рыдать ведунья передумала, вместо этого разодрала платок на две части. — Через пять дней меня ко двору представлять будут! А там Адаша, и императрица. И я опозорюсь обязательно! И…

— И Дан опять пришёл поздно ночью, — кивнул не в меру догадливый Адин.

— И спальни эти дурацкие, раздельные!

— Малыш, ты ребёнка носишь, не забыла? И есть правила…

— Я беременная, а не при смерти! — не выдержала-таки, заорала. — А правила… Знаешь, куда пусть ваши правила катятся? В…

Ивтор, не забывая смотреть сочувственно и успокаивающе по ручке похлопывать, бесстрастно и даже с интересом выслушал всё, что лекарка смогла вспомнить из словарного запаса Ируш, приправив их знаниями, подчерпнутыми в солдатском лазарете. Подождал, пока Арха выговорится. Помолчал — не добавит ли ещё чего-нибудь. И только потом воду ей предложил.

Лекарка выпила одним махом, клацая зубами о край стакана.

— Легче? — поинтересовался Адин. Ведунья обречённо кивнула. — Примерку закончим? Можно уже портниху обратно звать? Честно, я бы тебя отпустил. Но нужно ещё в клинику сегодня ехать.

— Знаешь ты кто? — леди Нашкас всё-таки хлюпнула носом, но так, для порядка и на сухую. — Ты самый натуральный садист.

— Я не садист, а друг, — наставительно поправил её красавец. — Хотя порой одно не исключает другого. Давай, вставай. Нас ждут великие дела.

В величии ожидающих её дел Арха сильно сомневалась. Но всё же встала. А куда деваться?

***

К дому, в котором Тхия с Ю поселились, леди Нашкас испытывала только одно, зато чистое и ничем не замутнённое чувство: самую чёрную зависть. Двухэтажный коттеджик, расчерченный перекрестьем внешних балок, окружённый чахлой растительностью, которую садом язык не поворачивался назвать, нравился ведунье до дрожи. Хотя, конечно, он ни в какое сравнение не шёл ни с особняком Дана, в котором лекарке гостить доводилось. Ни, тем более, с официальной резиденцией Харратов, где леди нынче проживала.

Не было тут ни розовых гардеробных, ни голубых купален, ни парков, ни зимних садов с оранжереями и гротами. И статуй имелось всего две — каменный мастиф и пони, стоящие по сторонам ярко-красной двери не то, что подъездным пандусом — крылечком не обременённой.

Зато в этом домике прочно поселились слегка безалаберный уют и тепло. А ещё любовь, как бы высокопарно это не звучало. И чхать на то, что под ногами постоянно путались щенки, кошки, дети, игрушки, книги, а порой даже и предметы гардероба вперемежку с оружием. И пусть слуг тут было всего двое, да и то приходящих. И плевать, что половицы скрипели, а краска кое-где облупилась. Зато тут жить хотелось.

Правда, хозяйка всего этого богатства счастливой не выглядела. Скорее уж смущённой. Впрочем, её можно было понять. Открываешь ты так дверь, в одной руке грозно сжимая сыромятный ремень с немалой пряжкой, подмышкой другой держа ребёнка, а на пороге… гости. Неудобно как-то получается.

— А, это вы… — буркнула Ю, зачем-то пряча ремень за спину.

При этом про сына, висящего на материнском локте вниз головой, кажется, забыв. Правда, фирменно рыжего Рангаша такое положение ничуть не смущало. Наследник Саррешей был занят запихиванием кулака в рот и одновременным пусканием пузырей.

— Это мы, — согласилась Арха, отбирая наречённого пасынка во Тьме из нежных материнских объятий. Рангаш, немедленно воспользовался ситуацией и попытался засунуть в рот второй кулак. — А ты кого ждала?

— Догадайся, — язвительно предложила Ю, испорченная тесным общением с демонами.

— Ну, если встречаешь с ремнём, а не со сковородкой, то, наверное, Данаша, — послушно предположила ведунья, проходя внутрь и немедленно спотыкаясь о щенка, которому пришла блажь поприветствовать пришедших.

То есть, опробовать на молочный зуб подол лекарского платья.

— Гы! — сообщи младший Сарреш.

— Полностью с тобой согласна, — кивнула Арха, — безобразие.

Но вожделенную добычу у пса отбирать не стала. По собственному печальному опыту знала: панкийские волкодавы, конечно, не грахские волки, но уж что на зуб попало, то его. Тем более щён действительно был маленьким, и подолу грозила только отгрызенная оборка. А ни платьем, ни его отделкой леди Нашкас не дорожила. Поэтому собачий детёныш — к полному своему удовлетворению — поехал вслед за гостьей на пузе.

— И что в этот раз учудило твоё старшее чадо? — светски поинтересовалась лекарка, усаживаясь в кресло.

Правда, перед этим спихнув с сиденья кошку, сильно смахивающую на бегемота, и ножны от кинжала, к счастью, без клинка. Хотя, это был повод задуматься: где сам нож. Он вполне мог обнаружиться, например, в подушках спинки.

— Тоже, что и всегда, — откликнулась из кухни Ю, злобно громыхая железом. Архе только оставалось надеяться, что граха там чайник на плиту ставит, а не топор точит. — Как летом связались с кодлой каких-то оборванцев, так с ними и шляются! Приходят когда хотят, уходят, никого не предупредив. И я им не указ. А Ируш с ним везде таскается. Представляешь, позавчера явились и от обоих табачищем несёт!

— Ну, табак не самое плохое, что может случиться, — заметила ведунья.

Правда, сказала-то тихо — её только Рангаш и расслышал. Что-то лекарке подсказывало: не одобрит мистрис Сарреш такого педагогического подхода.

— Чего ты там бурчишь?

— Говорю, Тхию призови на помощь. Пусть продемонстрирует отцовскую волю.

— А где я того Тхию возьму? — злобно буркнула Ю, закончив греметь и появившись-таки в гостиной. Граха швырнула поднос на стол, наплевав на то, что расплескавшаяся заварка на печенье попала, и плюхнулась на диван. — Ты вот Дана часто видишь? Лично мне от мужа достаётся только храп перед рассветом и утренние вопли: «Где мои рубашки!».

— Это ты сама готовила? — подозрительно глядя на печиво, поинтересовалась Арха.

Взяла одно, повертела, со всех сторон осматривая, и предложила Рангашу — опять же, судя по наработанному опыту, желудок метисика с лёгкостью переваривал даже дегтярное масло для тележных колёс. Демонёнок подношение милостиво принял, вгрызшись в печеньку клыком, одиноко торчащим из младенческой десны.

— С ума сошла? — мрачно спросила Ю. — Мои познания в домоводстве дальше приготовления чая не пошли. В пекарне купила. Лучше скажи, ты рожать вообще собираешься?

— Вообще собираюсь, — вздохнула Арха, тоже за печенье берясь. Пить чай, который, по словам Ю, она готовить научилась, ведунья не спешила. Уж слишком напиток походил на то самое дегтярное масло. — Только не спрашивай когда.

Этот вопрос немало народу заботил. А ответ на него не только леди Нашкас дать не могла, но и премудрая мистрис Шор не знала. Как-то так получилось, что информации о правильном развитии плода от метиса человека с шавером и хаш-эда даже в университетской библиотеке не нашлось. По всему выходило, что такой дикой смеси вообще в природе существовать не должно. Но он был и, судя по всему, совсем неплохо себя чувствовал.

Только вот подсказок, когда чудо кровосмешения на свет появиться должно, никаких. По подсчётам самой Архи, беременность за шестой месяц перевалила. Поправилась она всего на пару килограмм и живот едва-едва округлился. Люди детей вынашивали по девять месяцев, шаверки — двадцать четыре недели, хаш-эды — почти два года.

Дан предложил высчитать среднеарифметическое и на этом успокоиться.

— А я ещё жира нарастила, — вздохнула Ю. — Терпеть не могу!

Чего граха не способна терпеть, ведунья уточнять не стала. Произведя на свет потомство, мистрис Сарреш действительно несколько округлилась. Что при её габаритах было практически незаметно. Но сама гигантша пребывала в твёрдой уверенности, что разрослась до размеров осадной башни. И больше всего Ю донимала невозможность отвести душу, вдоволь железками помахать: некогда, негде, да и не с кем.

— А ты мучного поменьше трескай, — участливо посоветовала добрая подруга.

— И чем ты мне предлагаешь заняться? — не менее ядовито отозвалась граха, забрасывая в рот разом два печенья. — У меня старший сын козлёнок, его сердечная подруга коза, а муж козёл! Сама я бочка с салом и туберозы помёрзли.

— Какие туберозы? — опешила лекарка.

— Да, которые я у крыльца посадила, — обречённо махнула рукой Ю. — Правда, они бы всё равно не прижились. Потом-то мне сказали, что корни им обстригать не стоило. А я смотрю: торчат усы какие-то. Ну, подумала, что лишние.

Да уж, если граха решила садоводством заняться, то дело, наверное, совсем труба. Только и остаётся, что жизнь свою горькую сладким заедать.

***

У дома Саррешей имелась и ещё одна отличительная особенность — двери его были открыты двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. О визитах сюда никто заранее не договаривался. Просто брали и приезжали, когда нужда такая случалась. Правда, в гости преимущественно наведывались бывшие сослуживцы по гвардейскому корпусу и северные лорды. Но в очередной раз звякнувшему колокольчику никто не удивлялся.

Не спрашивая, кого там ещё Тьма принесла, Ю просто открывала. И порой даже без ремня и ребёнка подмышкой. Например тогда, когда родное дитё у названной матери на коленях уснуло, а ремень куда-то запропастился.

Правда, к гостеприимству грахи требовалось ещё привыкнуть.

— Здрасти, кого не ждали! — поприветствовала радушная хозяйка нового посетителя. — А ты чего?

— А я попрощаться вот… — по своему обыкновению едва не шёпотом сообщила Ллил.

Хотя с таким же успехом она могла бы и во всю глотку кричать или вовсе молчать. Окончание её фразы Арха всё равно бы не услышала. Потому что стоило двери открыться, как лай поднялся такой — мыслей не слышно. Щенок, преспокойно на обгрызенном подоле лекарки уснувший, яростно затявкал. Из кухни подала голос подобранная сердобольною Ю старая дворняга. А со двора забухал, будто железом громыхая, сторожевой пёс. А тут и младший Сарреш проснулся, громко высказав собственное мнение по поводу устроенного бардака, нарушившего дневной сон.

А вот ирхан-поводырь, спокойно стоявший у юбки слепой, даже ухом не дёрнул. Кошка-переросток, лысая, как новорождённая мышь, только шкурой на спине презрительно подёргивала, да красными глазищами сверкала. Правда, костяной гребень, за ушами начинающийся и тянущийся до самого кончика тощего хвоста, приподнялся, как у ящерицы. Вроде бы Дан говорил, будто это признак агрессии.

По глубокому убеждению Архи, ирхан целиком — от кончиков когтей, до кисточек на ушах — был признаком агрессии. Может, он и непревзойдённый поводырь и охранник, а всё равно кошмар ходячий. И куда Ирраш смотрел, когда подарок для любимой выбирал, ведунья искренне не понимала.

Шай утверждал, что неприязнь лекарки от примитивных инстинктов идёт. Мол, ирханы с шаверами общие корни имеют. Но говорить он такое рисковал, только убедившись предварительно, что Ирраш его не услышит. Тот ведь тоже мог рассказать что-нибудь о близких родственниках ифоветов. А то и доказать. Причём использовав самые убедительные доводы. С выбитыми клыками спорить сложновато: дикция нарушается, и твои аргументы для оппонента становятся непонятны.

— Я попрощаться зашла, — сообщила Ллил, когда чудовище в конюшне заперли, собак успокоили, Рангашу рот очередным печеньем заткнули, вынули из-под Архи нашедшейся кинжал, на живую нитку распоротую юбку заштопали и чай по новой разлили.

— Уезжаешь? — всё-таки спросила ведунья, хотя вопрос этот был чистой воды риторическим.

Об отъезде вот в этой же гостиной говорили немало. В том, что Ллил в столице не приживётся, понимали все, кроме Ирраша. Делать тут слепой было абсолютно нечего. Арха пробовала её к Шор пристроить, но из этого ничего не вышло: одно дело за больными в собственном доме ходить, и совсем другое в немаленькой клинике. В университет её не приняли, несмотря на все протекции. Всё же обучение там на зрячих рассчитано. В доме восстановленного на прежнем месте капитана городской стражи ей тоже занятий не нашлось, кроме как читать целыми днями. А без работы девушка попросту чахла.

Да ещё очень её донимал собственный статус. Старейшины ни в какую не соглашались признать Ллил иррашевской женой. Второй — бери, никто слова не скажет. Но сначала на первой женись, да роди от неё чистокровного наследника. И даже угроза на Шхара наследство скинуть старых ослов не убеждала. Ну а дальше угроз котяра и сам зайти не решался.

В общем, сложно всё.

— Уезжаю, — кивнула Ллил.

— Как это его не разорвало тебя домой отпустить? — проворчала Ю.

— А он и не отпустил, — светло улыбнулась блондинка. — Помните, Ир моих крестьян на свои земли переселил? Вот туда я и еду. Помогу обустраиваться. От его старейшин подальше, но всё равно под охраной. И вроде как своя деревня. Пока там поживу, а дальше посмотрим, что получится.

— Да обязательно хорошее получится! — оптимистично предсказала Арха, с расстройства даже чай глотнув.

Лучше б она этого не делала. Напиток не только своим видом, но и вкусом дёготь напоминал.

— Даже я и не знаю, завидовать тебе или как? — буркнула Ю. — Тоже сижу тут, будто… А, да что там! Ладно, хватит сопли лить! Слушай, Ар, а чего ты там называла лучшим лекарством от хандры?

— Я не могу! — испугалась ведунья, моментально вспомнив, чем её «лечение» обычно заканчивается. — Мне ещё в клинику надо. Никак отвертеться не получится.

— Что, опять общественные мероприятия? — криво усмехнулась граха.

— Они, — с тяжёлым вздохом согласилась лекарка.

И ей немедленно, просто до жжения в желудке захотелось «полечиться». А, может, даже и «налечиться». До зелёных бесов.

— Да ладно вам, девочки, — попыталась снизить накал хандры Ллил. — Не так уж всё плохо. Ну, подумаешь, маленькие неприятности и трудности. Зато…

— Вот про любовь не надо! — остановила её Ю. — Я уже так этим себя наутешала, что самой тошно.

— Да почему?!

— Да потому, что любовь есть, а мужа ни Тьмы нет! — рявкнула гигантша, грохнув кулаком по столу.

Рангаш распахнул сонные глазёнки, не слишком внятно, но укоризненно пробормотав: «Ма-а!» — узнал родительницу.

— У тебя, между прочим, ещё и свекрови нет, — напомнила Арха, баюкая растревоженного пасынка. — А у меня есть. И у нас официальное знакомство на выходных намечено. Так сказать, смотрины на высшем уровне. Нет желания поменяться?

— У тебя вроде и свёкор есть? — робко заметила Ллил.

— Да что мне свёкор? — отмахнулась лекарка. — Подумаешь, император. А вот мамочка вместе с якобы сестричкой двоюродной — это да.

— Как-то это всё кисло, — подытожила граха. — Издаля веселее смотрелось.

— Слушай, Ю. А вот если дети козлята, подруги у них козы, а муж козёл, то ты получается кто?

— А я козлиный сторож.

— Почему сторож?

— Потому что пастух своё стадо выпасает. А я сижу и жду, сторожу, когда они явятся, — рыкнула великанша.

Во входную дверь деликатно постучали.

— Ну кто там ещё? — рявкнула хозяйка дома, не спеша с дивана вставать.

— Прошу прощения за беспокойство, — прогудели с улицы смущённо. — Я просто хотел напомнить леди Нашкас, что ей время в клинику ехать. Мы уже и так задерживаемся. Ещё раз прошу меня извинить.

— И давно твои тахары такими вежливыми стали?

В ответ Арха только скривилась, передавая ребёнка матери. Ведунья своих телохранителей предпочитала не замечать. Жаль, что они отказывались охраняемый объект игнорировать.

Ещё одна здоровая ложка к кислятине жизни, от которой деваться некуда.

***

Если кто-то в Хашране и радовался матримониальным планам лорда Харрата, то владелица клиники, специализирующаяся на женских проблемах, мистрис Шор.

Дело в том, что пасынок императора и родной сын императрицы — это вам не отпрыск мельника, а фигура для империи значимая. Тем более что, вернувшись с войны и умудрившись где-то по дороге героем стать, вышеозначенный хаш-эд снова настойчиво в политику полез. Да ещё умудрился стать лучшим другом наследника престола, который Харрата активно поддерживал во всех его начинаниях.

Понятно, что такая одиозная личность не может взять в жёны кого попало. Проблема в том, что как раз на ком попало он жениться и собрался. Да ещё на каком «попало»: с сильно подмоченной репутацией и серьёзными проблемами с инквизицией в прошлом. Конечно, то, что невесту ныне представляли исключительно, как леди Нашкас несколько помогало делу. И, может, при упоминании шаверки благородного рода не каждый вспомнит ведунью-полукровку. Но личный секретарь императора посчитал, что этого мало. Надо леди имидж создавать.

Вот этим последние два месяца Арха активно и занималась. А перед этим ещё два месяца за свой имидж воевала. Предложенные варианты её категорически не устраивали. Не захотела она быть ни законодательницей мод, ни богемной штучкой, ни активным борцом за права женщин и расовых меньшинств. В конце концов, сошлись на образе благодетельной и сострадательной девы, мечтающей самой стать лекарем. Когда-нибудь. В будущем.

А пока суть да дело, занимающейся делами милосердными. Ибо всем известно, что завираться не стоит. Лучше придерживаться той лжи, которая ближе всего к правде лежит. Какая Арха-метиска, даже фамилии не имевшей, поломойка бывшая? Нету такой. Зато есть бывшая студентка, вынужденная прервать своё обучение в силу непреодолимых обстоятельств.

Вот и курировала теперь леди Арахша ашэр Нашкас арш Каро бесплатное отделение клиники мистрис Шор, где, в своё время, скромно практики набиралась, и приют для младенцев Тьмы Милосердной, потому как брошенным детям сочувствовала.

Ну, как курировала? Периодически привозила какие-то вещи необходимые, неизвестно откуда бравшиеся, и чеки передавала, о происхождении которых Арха тоже только догадываться могла. И всё это под пристальным вниманием специально под такое дело согнанных и тщательно отобранных журналистов.

Они бы, конечно, и сами набежали. Но тех, кто самотёком на такие мероприятия заявлялись, не милосердие интересовало, а вопрос: действительно ли император позволит своему пасынку на шаверке жениться, да почему он предыдущую помолвку расторг. Ну и с какой стати потенциальная невеста живёт в одном доме с гипотетическим женихом.

И это они ещё каким-то чудом до сих пор не разнюхали, что лорд Харрат леди Нашкас до сих пор официально опекуном приходиться. А-то была бы новость месяца!

Зато клиника мистрис Шор за эти два проклятых месяца умудрилась стать образцово-показательной. Какие там заплесневелые стены, которые когда-то девчонки приютские щётками драили? Какие гнилые тюфяки на голом полу? Теперь всё просто сияло чистотой. Стены свежевыкрашены, новые койки разделены ширмочками, пациентки — кстати, действительно настоящие, с улицы пришедшие — лежат чистенькие и счастливые.

Правда, к заднему входу, где из этих пациенток очередь ещё затемно выстраивалась, а городская стража отбирала из них только самых приличных, журналистов не пускали. Но, как известно, меньше знаешь, крепче спишь.

Сегодняшнее мероприятие ничем от других не отличалось. Чек Арха вручила, по клинике прошлась. Персоналу, до сих пор таращившемуся на неё, как на ожившее воплощение Тьмы, поулыбалась. И на заранее заготовленные вопросы ответила. А чего не ответить, если их Адин написал и заставил зазубрить так, чтобы от зубов отлетало?

Ведунья, в окружении тахаров, уже к карете, украшенной гербом Нашкасов, направлялась, помахивая на прощание журналистам ручкой, надеясь, что всё наконец-то закончилось. И тут случилось-таки непредвиденное. Как женщина мимо охранников проскользнула — никто не понял. Конечно, шаверки не простые бесы, ловкости в них побольше. Но и телохранителей Дан приставил к невесте не с улицы взятых. А вот проморгали.

Демонесса выскочила так неожиданно, что Арха остановиться не успела — толкнула женщину. Но тут же её сама и придержала, схватив за руку и не давая упасть.

— Вы в порядке? — ведунья отпихнула плечом тахара, вознамерившегося возмутительницу спокойствия подальше отшвырнуть, и загородила шаверку собой. — Я вас не ушибла? Давайте вернёмся, пусть врач осмотрит и…

— Не надо меня осматривать, — усмехнулась женщина, оглаживая надутый, далеко вперёд выступающий живот. — Не помните меня?

— Честно говоря… — действительно, демонесса лекарке кого-то напоминала. А, может, они раньше встречались? Уж больно лицо у неё приметное, с такой картины писать — красавица настоящая и даже беременность её не портила. Но вот где Арха эту шаверку видела, ведунья не припоминала. Хотя не так много представительниц этой расы и знала. — Нет, извините, не вспомню. Вы пациентка мистрис Шор?

— Пациентка, — протянула демонесса. Всё-таки кривоватая усмешка ей не шла, уродовала гораздо больше, чем припухшие веки. — Только нынешняя, не бывшая. Ну, раз вы меня не узнали, то и спроса никакого. Простите, что помешала.

— Может, всё-таки я могу чем-нибудь помочь? — в конец растерялась ведунья.

Странная какая-то. Не в себе, наверное. Говорят же, будто женщины, ребёнка ждущие, дуреют. С другой стороны, кто и где видел нормальных шаверов — беременные они или нет?

— Всё может быть, — пожала плечами демонесса. — Я вам сообщу, если что понадобиться. До свидания, леди Нашкас.

— До свидания… — промямлила Арха, заставляя себя руку опустить.

Уж слишком хотелось пальцем у виска покрутить.

— И кто это был? — хмуро поинтересовался капитан тахаров.

— Понятия не имею, — честно ответила лекарка.

— Ясно, — едва заметно кивнул каменной башкой демон. — Я доложу лорду Харрату. Думаю, вашу охрану мы усилим.

Ведунья едва не застонала. Слава Тьме, сдержалась, вспомнив про журналистов. Только сквозь зубы зашипела. Усиление охраны могло означать лишь одно: теперь тахары с ней даже в нужник ходить будут. И, видимо, одеялко на сон грядущий подтыкать. Просто дальше усиливать вовсе уж некуда.

Кажется, жизнь вознамерилась из очень-очень кислой превратиться в горькую. Что не день, то новая радость! А всё так неплохо начиналось. Может, стоит намекнуть Дану: рубежи родины в опасности, война всё ещё идёт и без помощи хаш-эда со Светом никак не справиться? А самой в лазарет…




Я просто тебя люблю | Я просто тебя люблю | Глава вторая