home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 3

Тайное убежище


Открыв глаза, Генри увидел над собой потолок настолько роскошный, что сомневаться не приходилось: он дома, в королевском дворце. Генри с трудом сел, не зная, за что схватиться, – за спину или за голову. Спина болела, потому что пол, на котором он лежал, был очень твердым, а вот по какой причине раскалывается голова, Генри вспомнил не сразу, а вспомнив, поперхнулся. Неужели получилось? Серьезно, неужели получилось? Отвлек его звук шагов – к счастью, во дворце все, даже мужчины, носили обувь на каблуках, и цоканье было слышно издали, незаметно не подкрадешься. К тому моменту, как человек вырулил из-за угла, Генри уже отскреб самого себя от пола и встал, прислонившись к стене: ему не хотелось встречать результаты своего безумного поступка, лежа посреди коридора.

Карл тащил поднос, уставленный чайной посудой, с таким мрачным видом, что Генри широко улыбнулся. Плохое настроение Карла было незыблемым, как горы, а чай – самой мирной вещью на свете. Кажется, королевский дворец был в полном порядке.

– Привет, Карл, – сказал Генри и затаил дыхание. – Узнаешь меня?

Карл настороженно замер и мелкими шажками начал отступать туда, откуда пришел. Дробный звук его шагов становился все быстрее, раздался грохот – похоже, Карл так мчался, что с подноса упали ложки. Генри хмыкнул и пошел в другую сторону, мимоходом удивившись силе головной боли: у него даже зубы ныли, будто их корни ввинчивались в челюсти. Он с трудом сосредоточился на извилистых закоулках дворца, пытаясь заставить их вывести его, куда нужно. Времени было немного, Карл наверняка скоро доберется до места назначения, а до этого надо отыскать Эдварда.


Эдвард нашелся в Золотой гостиной – вот только выглядела она куда более обжитой, чем Генри помнил. На диванах валялись подушки, столики были уставлены пустыми кубками и тарелками. Эдвард сидел, расслабленно откинув голову на спинку дивана, и болтал с четверкой парней, сидевших вокруг, – Генри узнал в них придворных, которых пару раз встречал в дворцовой столовой.

– Ну и тут я ей говорю: «Милая красавица, это не вы веер потеряли?» – весело договорил Эдвард, и парни покатились со смеху.

Эдвард и сам засмеялся – громко, свободно, до морщинок вокруг глаз, – а потом увидел Генри в дверях и захлопнул рот. Придворные вскрикнули и попытались все вместе спрятаться за один диван, из чего Генри сделал вывод, что храбрости у них не прибавилось даже теперь, когда…

– Ты кто такой? – нахмурился Эдвард. Его рука дернулась к виску: значит, дара ощущать чужую боль он не лишился. – Я позову охрану, негодяй, и тебя выведут!

– Можешь не звать, они уже бегут сюда, – рассеянно ответил Генри, всматриваясь в его лицо.

Эдвард, хоть и морщился от головной боли, выглядел отлично – здоровым, отдохнувшим, беззаботным, и Генри затопило сумасшедшее, мучительное облегчение от того, что план удался и Эдварду ничего больше не грозит. По коридору застучали шаги – Карл, судя по всему, справился даже быстрее, чем Генри рассчитывал, – и, прежде чем дверь в гостиную распахнулась, Генри успел спросить:

– Отец здоров?

– И с чего же, интересно, королю быть больным? – холодно спросил Эдвард, поглядывая на дверь. – Спасибо, здоровье у него отменное.

Тут в зал вбежал Карл, за ним – пышно разодетые охранники. Генри окружили и схватили за плечи, и он подумал, что охрана во дворце такая же неумелая, как и раньше, – если бы захотел, раскидал бы всех парой движений.

– Ох, да у вас прямо чутье на неприятности, – с облегчением сказал Эдвард и упал обратно на диван. – Не знаю, что это за тип, но выведите его, он своими сапожищами весь ковер затоптал.

Придворные начали вылезать из-за дивана, старательно делая вид, что не прятались, и Генри хмыкнул:

– Удачи, ваше высочество. Берегите себя.

На этих словах Генри вышвырнули из комнаты, но он успел заметить, каким растерянным взглядом посмотрел Эдвард ему вслед.

– Я и не знал, что грязнули за стеной так беспокоятся о монаршем благополучии, – услышал Генри, прежде чем дверь закрылась. – Это даже мило, господа. Ну ладно, так вот, насчет того бала…

– Безобразие! – ворчал Карл, пока охранники тащили Генри по коридору. – Как он сюда пролез? Велю господину Уилфреду всю смену охраны наказать!

Они вышли из дворца и спустились через сад по мраморной лестнице. Охрана у Восточного хода под ругань Карла отворила дверцу в крепостной стене, и Генри вытолкали на площадь. Когда дверь с грохотом захлопнулась за ним, Генри спокойно огляделся – горевать и прощаться с родным домом было некогда, да и во время встречи с Хью он так перетрусил, что теперь страх словно не мог больше до него дотянуться.

Последний раз, когда он видел эту площадь, торговых рядов тут не было – сам Генри их когда-то и сжег, – но теперь все прилавки снова были на месте, и в них бойко шла торговля. Краем уха Генри услышал, как продавец расхваливает «шикарные новенькие бочки от мастера-бочара, не подтекают, вон какие ладные!», а потом его внимание отвлек человек, громко вещавший на дальнем конце площади. Генри сразу узнал эту копну туго закрученных светлых кудрей и начал пробираться сквозь толпу – послушать, что происходит.

– Поверьте, так все и было, я точно знаю! – умолял Олдус Прайд.

Голос у него предательски подрагивал: он говорил как человек, который сотый раз повторяет одно и то же, а никто не слушает.

– Ему же запретили тут появляться, только смущает всех! – негодовал какой-то старик, пытаясь спихнуть Олдуса с пустого ящика, на который тот забрался. – Эй, господа посланники, сюда! Я его держу!

Через толпу начал пробираться широкоплечий посланник в зеленом мундире. При виде его Олдус упрямо выпятил челюсть, но, когда посланник со вздохом потащил его с ящика, слез.

– Слушай, ну мы же просили: хоть не в общественных местах, – зашептал посланник, и Генри наконец заметил, что на Олдусе мундира больше нет, вместо него – старая куртка с протертыми локтями.

– Это хорошая история, – упрямо сказал Олдус, и посланник взглянул на него, как смотришь на дорогого тебе человека, когда подозреваешь, что у него не все в порядке с головой.

– Очень хорошая, – терпеливо ответил здоровяк, волоча Олдуса за собой в сторону корпуса посланников. – Только это неправда, ты все выдумал, понимаешь? Когда же ты успокоишься-то! Дженнифер! Эй, Джен! – рявкнул он, задрав голову к окну. – Забери его, он снова начал!

– А для тех, кто хочет еще разок услышать пусть и не столь увлекательную, но правдивую историю про обретение Сердца, в шесть часов состоится ежедневное представление! – звонко выкрикнул за спиной у Генри до боли знакомый голос. – Сегодня в программе сценка «Уничтожение Дома всех вещей»!

Генри обернулся. Джетт стоял в паре шагов от него и бойко зазывал публику, хлопал по плечам знакомых, подмигивал детям, и Генри подошел к нему.

– Расскажи мне про обретение Сердца прямо сейчас, – спокойно сказал он, хотя у него что-то дрогнуло внутри от равнодушного взгляда, которым Джетт скользнул по нему.

Восторг от удачного трюка с Хью потихоньку начал съеживаться и бледнеть, а мысль о том, что же он наделал, росла и росла.

– Ну ты и хитрец, приятель! – сощурился Джетт. – Я за это монету беру, а ты без всякой платы хочешь? Приходи вечером, все услышишь.

Он покопался в кармане, достал потрепанный бумажный квадрат и сунул Генри в руку. Тот рассеянно опустил взгляд на запись:

«Джетт, прямой участник событий: рассказ о походе за Сердцем, фокусы, комические номера, пародии. Вход со сниженной платой, всего один медяк, – только сегодня, только для вас!»

Судя по виду этой бумажки, она уже переходила из рук в руки добрую сотню раз, и Генри растроганно улыбнулся. Было что-то успокаивающее в том, что Джетт при любом раскладе пытался заработать.

– Что ты тут забыл? – спросил он, хотя мысленно уговаривал себя держать язык за зубами. – У тебя ведь уже есть десять золотых, чтобы забрать мать из деревни.

Джетт побледнел.

– Откуда ты знаешь про мою мать? – медленно спросил он, оттаскивая Генри в сторону от толпы. – Я никому не говорил. Ты… – Он завертел головой, проверяя, не подслушивает ли кто, и зашептал: – Ты из дома за мной явился, да? Большой Джон прислал? Эй, передай ему, что я накоплю, честное слово!

До Генри внезапно дошло: ну конечно, у Джетта нет десяти золотых. В этом варианте событий ему не за что было получить их от Освальда, потому что некого было предавать.

– Расскажи мне, как нашли Сердце, – приказал он. – Коротко и ясно, без фокусов и пародий.

Джетт быстро закивал – видимо, поверил, что Генри прислали его всесильные преступные односельчане.

– Жили-были Хью и Сван Кэмпбеллы, два туповатых братца, – затараторил Джетт. – Месяц назад Барс выбрал их искать Сердце волшебства, а меня как раз угораздило оказаться в их деревеньке, я там фокусы на ярмарке показывал. Они решили, что лишние мозги не помешают, и взяли меня с собой в поход, – и я помогал им, чем мог, клянусь! А это, приятель, непросто было: Хью злющий, Сван болван, а еще нас по пятам Освальд преследовал. В общем, мы кое-как нашли Сердце, но тут у Хью от важности прямо башку снесло: решил, что он теперь вообще все может, и возмечтал получить силу, как у Барса. Мы со Сваном под шумок дотащили Сердце во дворец, и, заметь, денег, ради которых я во все это ввязался, нам так и не дали. Забрали Сердце и выставили! – Джетт пару секунд молча погрустил, а потом зачастил дальше: – Хью подружился с Освальдом, они нашли какие-то записки о том, где искать Предел, – а ты, друг, не хуже меня знаешь, где он. – Джетт поиграл бровями и тут же снова посерьезнел. – А дальше – только слухи. Я не знаю, как вы, ребята, ухитрились впустить этих двух бандитов к нам в деревню, и я тут ни при чем. Короче, они добрались до Предела, Хью обрел силу Барса, Освальд сбежал, а Барса они, кажется, прикончили.

Генри еле слышно застонал. Он надеялся, что из-за рокировки история с Хью вообще не произойдет и Перси не лишится силы, но, конечно, это было бы слишком просто.

– С тех пор живем, дрожа, как кролики, – закончил Джетт. – Хью уже с небом какие-то странные штуки проделывал, а скоро наверняка возьмет и прибьет всех. Чутье говорит мне, что нужно быстрее зарабатывать и валить отсюда. Я бы начал со зрителей по два медяка брать, но народ со страху еще прижимистее стал, и я…

– А корону нашли?

– Корону из легенды про то, что правители людям – как отцы родные? Это все выдумка, приятель. Каждый сам за себя – уж они там, за стеной, это лучше всех знают: даже не вышли узнать, как у нас, простых ребят, дела.

Джетт невесело рассмеялся, и Генри в который раз подумал: сколько бы Джетт ни изображал бодрого неунывающего мошенника, внутри он, кажется, такой же грустный парень, как и Эдвард. Может, эти двое подружатся, если им всем удастся дожить до счастливого финала?

– А лютую тварь победили? – уточнил Генри.

– Если ты не про Хьюго, то даже не знаю, о чем речь. – Джетт вдруг подмигнул, хитро глядя на его руки. – Так и знал, что тебе все это известно, ты просто прикидываешься. Перчатки в такой теплый денек, а? Да ты, я смотрю, из поклонников моего конкурента господина Прайда! – Генри недоуменно нахмурился, и Джетт пояснил: – Он написал историю о том, что избранным был не Хью, а парень с даром огня, такой добрый, храбрый и славный, какие только в сказках бывают. И этот чокнутый посланник, вместо того чтобы зарабатывать на своей шикарной выдумке, с пеной у рта доказывает, что все так и было на самом деле. При этом даже вспомнить не может, как вообще эту историю написал! С головой у него не в порядке, вот и все. Тем более что он всем желающим эту прелесть рассказывает бесплатно, – вот уж настоящее безумие. Его даже из посланников выгнали, чтоб не позорил их доброе имя. Но по всему городу народ теперь даже днем перчатки носит, как тот храбрец из истории. Тебя тоже мода, я смотрю, не обошла.

Генри со вздохом спрятал руки в карманы. Пора было идти, но он не мог не задать самый последний и самый важный вопрос:

– Ты в порядке?

Джетт растерянно заморгал, словно не привык, чтобы его спрашивали о таком.

– Ну да, – пробормотал он, подозрительно глядя на Генри. – Нашел комнату, коплю деньги: историю все уже знают, но на фокусы и пародии раскошеливаются. Красотки в столице – просто нечто, а если нас всех не грохнут, десять золотых я уже через пару лет заработаю, так Большому Джону и передай. – Джетт вдруг расплылся в сладкой, широкой улыбке и замахал кому-то рукой. – Приветик, жду вас сегодня на представлении! Как ваши дела?

Джетт больше не обращал на Генри внимания, и тот зашагал прочь, растирая пальцами виски, чтобы отвлечься от навязчивой, одуряющей боли. Первый шаг сделан: все в безопасности, и чем быстрее он разберется с Хью, тем быстрее можно будет вернуться к ним и сделать так, чтобы они вспомнили о нем снова. В голове у него мелькнула приятная картинка: Хью побежден, он сам спокойно и героически улыбается, изображая, что не сделал ничего особенного, Агата и Роза обнимают его и говорят, что он герой, Эдвард ворчит, что ему не дали шанса проявить себя, король ласково улыбается, скриплеры приносят всем чай. Дальше все терялось в приятном мареве, и Генри стоило невероятных усилий выбросить из головы эти прекрасные мечты. Для начала надо сделать свою работу.

Честно говоря, он понятия не имел, как именно ее сделает, но Странник оказался не таким уж злобным, помог ему, а значит, наверняка в курсе, как теперь быть. И Генри быстрее зашагал вдоль озера, оставляя площадь позади. Эдвард говорил, что Странника люди встречают в дороге, а значит, для начала надо выйти на какую-нибудь подходящую пустынную тропу.

Когда площадь скрылась из виду окончательно, Генри остановился. Вокруг было очень тихо – только деревья, обугленная стена дворца да Мертвое озеро – снова совершенно черное. Ну конечно: раз корону не нашли, значит, и чудовище из озера обратно в Алфорда не расколдовали. Генри начал звать Странника – сначала мысленно, потом вслух, но тот не появлялся, и Генри забеспокоился. Он вспомнил, как перекосился Перси от вопроса, можно ли просить Странника о помощи. Что, если волшебник номер четыре сыграл с ним злую шутку и больше не явится?

– Ну, это было бы слишком жестоко, – весело сказал Странник откуда-то сзади.

Генри покорно обернулся. Страннику ничего не стоило появиться перед ним, но волшебники, кажется, считали за особый шик подкрадываться из-за спины.

– А ты молодчина, – одобрительно кивнул Странник. Настроение у него, похоже, было прекрасное. – И прости за головную боль, твой мозг в ужасе от того, что его узы с миром оборваны. Отличный был ход – уничтожить золотые нити, которые связывают тебя со всеми. Хью планировал сначала убить всех, кого ты любишь, а затем пойти по всем, кто тобой восхищается, от Петера-скрипача и сына Олдуса Прайда до последнего лавочника, который видел, как ты нашел корону. Хью нравилось, что они будут знать: их убивает любовь к тебе, к его врагу. А теперь представь: Хью похищает, например, Эдварда, а тот ему говорит: «Какой Генри? Я единственный ребенок в семье!» Им ничего больше не грозит – никто на свете тебя не помнит и не любит, а значит, и наказывать их уже не интересно.

«Только Олдус не забыл», – подумал Генри и едва не подскочил, когда Странник в ответ рассмеялся:

– Он просто обнаружил свои записи и не поверил, что смог бы такое выдумать. Я устранил тебя из реальности и наскоро слепил правдоподобную версию событий, но истории – живучая штука. То, что написано, не изменишь. Но ты не волнуйся, ему даже собственная жена не верит. Помнит тебя только Хью – его разум для меня недоступен, и, предупреждая твой вопрос, оттого я и не могу победить его. Но видел бы ты, как он вопил от злости, пытаясь отменить рокировку! Не вышло: он силен, но силой управлять пока не умеет, а у меня, – Странник ухмыльнулся во весь рот, – золотые руки.

Генри поежился: его начинало слегка беспокоить воодушевление, которое у Странника вызывало все происходящее.

– Ты сильнее всех волшебников, слышишь чужие мысли, а этого даже Барс не мог, – осторожно начал Генри, стараясь не думать о том, что этот вопрос надо было задавать раньше. – Ты можешь менять реальность, а еще ты очень похож на Перси. Так почему никто никогда не прибегал к твоей помощи? Что с ней не так?

– Все так, поверь. – Странник с чувством прижал руку к груди. – Я не виноват, что не особо популярен.

Генри медленно кивнул. Все равно теперь на его стороне либо Странник, либо никого, тут особо придирчивым быть не приходится.

– Ладно, давай к делу. Ты поможешь мне стать сильнее, я заберу у Хью то, что он прибрал к рукам, а потом ты вернешь все, как было, – твердо сказал Генри, стараясь держаться как хозяин положения, а не как утопающий, который полностью зависит от того, протянут ли ему руку с берега. – Сделаешь так, чтобы все меня вспомнили.

– Цыплят по осени считают, – махнул рукой Странник.

Генри решил принять этот пустой и расплывчатый ответ за «да»: волшебники любят напустить туману, будто заранее стараются выглядеть загадочно для какой-нибудь будущей сказки. Раз Странник смог разорвать нити, сможет и вернуть обратно.

Странник дружелюбно протянул в его сторону руку, и, несмотря на все неприятности, Генри почувствовал укол предвкушения, детскую радость от того, что возьмет волшебника за руку, не зная, куда тот его перенесет.

– Подожди секунду. Раз уж я здесь, можно мне… – Генри кивнул на неподвижную черную воду.

– А, ну конечно, герой и трех шагов не может пройти без подвигов, – фыркнул Странник. – Давай, не стесняйся.

И Генри громко позвал:

– Эй, чудовище Мертвого озера, покажись!

Вода пошла рябью, и чудовище мгновенно подняло над ней свою уродливую голову – так человек, ждущий важного гостя, распахивает дверь при первом же стуке. Впрочем, в голубых глазках чудовища было скорее недоумение, чем радость: оно не могло поверить, что кто-то позвал его сам и не убегает с криком, увидев его уродство, облепившие склизкую кожу водоросли и извивающиеся под водой щупальца. Генри жестом подозвал чудовище ближе, оно с опаской подплыло к берегу и уже почти вылезло на сушу, когда Генри снял перчатку и коснулся холодной кожи между изумленно вытаращенных глаз. Вот теперь он почувствовал то, чего так и не дождался с Хью: руку приятно закололо, и Генри тут же отдернул ее, стараясь не думать о том, как было бы здорово подержать чуть дольше, забрать все, вытянуть жизнь так же, как забрал волшебство. Это были не его мысли, и он давно научился их не слушать.

Секунду спустя вместо чудовища на мелководье сидел встрепанный Алфорд и растерянно моргал – кажется, сам не ожидал, что его заточение так буднично и внезапно закончится.

– Что… Кто ты такой? – пролепетал Алфорд, глядя, как Генри натягивает перчатку.

Придумать достойный ответ Генри не успел, потому что Алфорд заметил Странника – тот расслабленно стоял, прислонившись к дереву.

– Давненько не виделись, – беззаботным тоном сказал Странник и лениво вскинул руку. – Последние лет двести дела шли так себе, и было бы утешительно поболтать со старым другом, но ты, прости за каламбур, залег на дно.

Странник затрясся от смеха, прижимая ко рту кулак, будто не хотел обижать Алфорда, но и сдержать веселье не мог. Алфорд перевел взгляд на Генри и обратно, словно не мог поверить, что видит Странника в компании человека. Судя по потрясенному лицу лучшего друга мастеров, ждать от него ответа можно было еще долго, и Генри протянул Страннику руку.

– Вперед, – сказал он, и вот теперь это прозвучало как надо: твердо и уверенно, никаких сомнений, ни шагу назад.


У перемещений с волшебником есть всего один недостаток: первые несколько секунд на новом месте чувствуешь себя так, будто тебя треснули по голове. В этот раз было даже хуже, чем обычно, потому что Генри так себя чувствовал еще до встречи со Странником, и теперь от скачка в пространстве голова взорвалась такой болью, что он чуть язык не прикусил. Пытаясь унять тошноту и звон в ушах, он зажмурился и не сразу смог оценить обстановку, зато услышал многоголосый крик, исходивший, казалось, отовсюду. Кричали странно: человеческие голоса сплетались с тревожными звериными и птичьими воплями, деревянным скрипом и звуками падения разнообразных предметов. Затем наступила тишина.

Генри открыл глаза и удивленно огляделся. Во-первых, он никогда еще не видел такого странного жилища, во-вторых, рядом не было никого, кроме Странника, который с видом радушного хозяина обвел комнату широким жестом и торжественно произнес:

– Добро пожаловать в мой скромный дом.

В списке подходящих описаний для этого места слово «скромный» было на последнем месте. Помещение выглядело так, будто его создавали для размещения пары десятков старичков, которые без ума от богатства и мягких поверхностей. Роскошь была не такая, как в королевском дворце, никакого золота, но вся мебель была старинной и вычурной, с деревянными завитушками, резьбой, иногда целыми деревянными картинами на спинках, дверцах и подлокотниках. Повсюду стояли диваны с толстой мягкой обивкой, глубокие кресла, бесформенные мягкие лежанки, а среди всего этого на столиках теснились чашки, блюдца и корзины с чем-то похожим на печенье. Кресло-качалка у окна медленно раскачивалось, из нескольких чашек шел пар, спелая желтая груша на блюдце была надкушена всего один раз. Генри осторожно взял эту грушу и ближе рассмотрел следы зубов. Маленьких, острых, как иглы, и явно не человеческих.

– Думал, только у Тиса есть волшебный дом? – фыркнул Странник, с размаху падая на диван. Его карие глаза, живые и внимательные, как у птицы, неотрывно следили за Генри. – Перси подарил каждому волшебнику свои хоромы. У Джоанны и Алфорда вечное запустение, они терпеть не могут засиживаться дома, а мы с Тисом всегда любили стариковский уют. Я, конечно, часто бываю в делах и в дороге, но тут всегда приятно отдохнуть. Да и гостей люблю, а они все не молоденькие, надо размещать их с удобством. Чаю хочешь?

Генри открыл рот, чтобы сказать, как глупо вести такие разговоры, когда Хью в любую секунду может разнести королевство, но закрыл его обратно. На самом деле он был рад передышке: головная боль как раз достигла той ступени, когда хочется потерять сознание, только бы это прекратилось. Странник сочувственно кивнул, явно услышав его мысли, и вдруг рявкнул так, словно решил силой звука разнести его голову на куски:

– Ребята, выходите! Он не кусается!

В следующее мгновение Генри понял, что охотник из него так себе: оказалось, все, кого он слышал в самом начале, спрятались прямо в комнате, а он их даже не заметил. Скриплеры маскировались под мебельные ножки, кошки слились с пледами, валявшимися на диванах, Худое Пальтишко ухитрился втиснуться в ящик комода, а то, что Генри принял за черные кожаные коврики, оказалось Ночными стражами, которые сейчас как по команде сложили распластанные крылья и сердито подобрались, царапая когтями пол. Отовсюду вылезали и другие существа – маленькие человечки, птица с большими глазами, незнакомые мохнатые создания, для животных слишком смышленые на вид. Все они смотрели на Генри одинаково: разом враждебно и испуганно.

– Ты же говорил, что великие должны быть одни, – растерянно пробормотал Генри. – Я думал, ты…

Всю жизнь мотаюсь один по дорогам? Такая у меня работа, Генри, а в свободное время кто ж не любит хорошую компанию! А они все знают: нет на свете убежища более надежного, чем дом Странника. Сейчас времена трудные, вот они сюда и набились. Это вы тревогу подняли? – спросил Странник у нескольких грибней, которые до этого успешно изображали части диванной обивки, и те вразнобой кивнули.

– Привет, Соломка, – сказал Генри самому мелкому из них, но тот только надвинул шляпу глубже и нырнул за диван.

– Грибни чувствуют волшебство, – мирно объяснил Странник, поднимая по очереди крышки всех фарфоровых чайников, которые стояли на ближайшем столе: искал, где осталась заварка. – Сразу поняли, кто пожаловал в наше тайное неприступное убежище, и всех на уши поставили.

– У него дар огня. Зачем ты притащил его сюда? – злобно спросил Худое Пальтишко, но во взгляде, обращенном к Генри, не было раздражения: только страх, такой чистый и яркий, словно Генри держал у его горла нож.

– Пальтишко был покровителем одного парня с даром огня, Сиварда. Помогал ему в пути, – сообщил Странник, хотя Генри и так отлично это знал. – Но тот окончил свои дни так же, как все разрушители: безумный, побежденный и уничтоженный. Не думаю, что встретить еще одного мальчика, изуродованного даром приносить смерть, было главной мечтой моего большеногого друга.

Странник сочувственно хлопнул Пальтишко по плечу, но тот сердито вывернулся и залез под шкаф. Как ни странно, из-под шкафа раздался звук маленькой захлопнутой двери, хотя как она могла там поместиться, Генри не представлял.

– Ближе к делу, – монотонно проговорил он, заставляя себя не думать о дверях под шкафами, о головной боли, о мертвом Сиварде, о печали Худого Пальтишки, о вкусной еде в корзинах и о чае в чайниках. – Ты сказал, что поможешь; приступай.

– Вот наглец, – с одобрением проговорил знакомый женский голос, и Генри обернулся.

В дверях стояла Секретница. Выглядела она не так цветуще, как при их первой встрече, но и оживший труп больше не напоминала: бледная, изможденная красавица с туго обтянутыми кожей скулами.

– Ты ведь не дашь ему убить нас в твоем доме, правда? Тогда можно мне его немного… – Она пошевелила пальцами, жадно глядя на Странника. – Чего только не скрывают разрушители! Уничтоженные дома, убитых родичей. Мне будет чем подкормиться.

– Угощайся. – Странник посторонился, глядя на устало застывшего Генри так, будто все это очень забавно. – Ты, наверное, помнишь эту леди из сказок: она питается тайнами.

Ледяная ладонь, которой она коснулась щеки Генри, мгновенно раскалилась, и Секретница отдернулась всем телом, с недоверием глядя на свою руку.

– Ничего не скрывает, – потрясенно пробормотала она. – Ни одного секрета. Он прозрачный, как вода.

– Где ты взял такого разрушителя? Он не похож на остальных. Такой… спокойный, – промолвил какой-то скриплер, не спускаясь, впрочем, со шкафа.

Улыбка Странника стала шире.

– Чего только не найдешь, если поискать, вам ли не знать, ребята. – Странник развернулся к Генри и заговорщицки шепнул ему на ухо: – Я не мог слишком сильно менять всеобщие воспоминания, так что в этой версии событий скриплерам тоже спалили Дом всех вещей. Правда, без участия огненных тварей, просто Освальд постарался. Они притащили остатки своего барахла ко мне и по-прежнему не доверяют людям, как и все остальные существа. Я слышал, в истории Олдуса Прайда был парень, который мог заставить любого верить в хорошее, но это ж выдумка.

Странник подмигнул Генри и заговорил громче, обращаясь ко всем сразу:

– И все равно разрушители всегда одинаковые: короткий запал, быстрый гнев. Чуть ткнешь, тут же показывают зубы. – Договорив, Странник внезапно сделал молниеносный выпад и ткнул Генри чайной ложкой в живот.

Тот вздрогнул от боли, но не двинулся. Он умел отличать угрозу жизни от дружеского тычка, и огонь даже не шевельнулся: знал, что ему ничего не достанется. Но существа вокруг вытаращили глаза, словно им показали невероятный трюк, и слегка расслабились – во всяком случае, Ночные стражи прекратили скрести когтями пол, а кошки – прижимать к голове уши.

– Да, пожалуй, все-таки нужен стимул чуть посильнее, – задумчиво пробормотал Странник, бросив ложку на стол, и как ни в чем не бывало налил себе чаю. – Разозлить тебя непросто, ты у нас приучен держать себя в узде, но я ускорю события. Итак, сказка номер один: о женщине, которая шла по дороге.

– Хью в любой момент может снова кого-то убить, – звенящим голосом проговорил Генри. Весь этот балаган начал ему надоедать. – Лучше расскажи мне, что надо сделать, чтобы его победить.

Скажите-ка свою коронную фразу, ребята. – Странник обернулся к скриплерам, но те сидели неподвижно. – Нет? Ладно, сам скажу: всякому знанию свое время, Генри, и сейчас время для сказки о женщине, которая не любила своего слабого, беспечного мужа. Когда-то долг повелел ей выйти за него, и они были более-менее счастливы вместе – тем хилым счастьем, какое бывает у людей, объединенных не близостью сердец, а общими обязанностями и детьми. – Он чинно отпил чаю и взял из корзины печенье. – А детей у них было двое – хорошие, славные мальчики. Но один из них умер, и женщина сбежала из дома, так невыносимо стало там находиться. Ей было двадцать шесть – юное жизнерадостное создание, не созданное для трудностей.

Генри похолодел. Он понял, про кого эта история.

– Была ночь, охрана спала, и наша героиня легко выбралась из своего большого красивого дома, – продолжил Странник, жадно заглядывая Генри в лицо. – Но посреди дороги, освещенной луной, она вдруг поняла, что поступает очень плохо: у нее ведь есть и второй сын, которому она нужна как никогда. И она решила вернуться. Но тут ей встретился человек в плаще с низко надвинутым капюшоном. – Странник набросил на голову капюшон. – И он сказал ей: не возвращайся. Найди себе в жизни новое место, где будешь нужна.

– Ты издеваешься? – выдавил Генри. Ему стало трудно дышать. – Она была нужна дома.

– Этот одинокий путник много чего знал, даже то, что ее младший сын жив и здоров, его просто похитили. Но сказал ли он об этом скорбящей матери? Конечно нет, – добродушно проговорил Странник, и Генри так захотелось ударить его, что кулаки зачесались. – Люди такие забавные, приятно иногда над ними подшутить. Путник сказал: «Возьми меня за руку, красавица, и я перенесу тебя далеко-далеко, туда, где ты сможешь начать все заново. А твоим домашним без тебя будет лучше».

– Я тебя сейчас… – Генри сжал кулаки, и Странник с одобрением посмотрел на них.

Генри ненавидел это чувство: огню передалась его злость, в груди стало тесно, собственная кровь казалась теперь обжигающе горячей, – и он усилием воли заставил себя выровнять дыхание. Нельзя терять над собой контроль. Если Странник хотел проверить, насколько хорошо Генри держит себя в руках, то пусть подавится: держит. Чтобы забрать силу Хью, самому не став чудовищем, надо быть спокойным, не давать огню то, что он хочет. Генри вытер лоб и огляделся. В комнате стояла полная тишина – все смотрели на него, выпучив глаза. Странник задумчиво барабанил пальцами по щеке.

– Ишь ты, какой крепкий. Ну ладно, сказка номер два, – объявил он. – О юноше, который тоже шел по дороге, – никого особенного он, правда, не встретил. Он был утомлен путешествием и зашел в деревню под названием Приречье, указатели при входе в которую обещали гостеприимство и ночлег.

Скриплер, в котором Генри по обернутому вокруг головы вьюнку узнал Пала, прижал обе руки-ветки к лицу. Незнакомое мохнатое существо рядом с ним тихо зарычало.

– Приречье издавна было деревней искусных стеклодувов, но вот беда: незадолго до того злой король Освальд стал бессмертным, Сердце волшебства почти погасло, дары ослабли, и это плоховато отразилось на настроении и характере всех и каждого. – Голос Странника становился все громче, звенел, будто он едва сдерживал какое-то сильное чувство. – Юноша попросился на ночлег, но хозяин постоялого двора, человек, имевший дар находить общий язык с любым существом на земле, в последнее время стал раздражительным и злым, ведь его способности ослабели, а что такое мастер без дара? Он грубо потребовал с юноши сумму, которой тот не располагал. Молодой человек хотел уйти, потому что знал свой взрывной характер и никогда ни с кем не ссорился, опасаясь потерять самообладание. – Генри обреченно закрыл глаза. Он понял, о ком эта сказка. – Но хозяин гостиницы, который всю жизнь обаятельно и с удовольствием обхаживал гостей, без своего дара оказался не таким уж хорошим человеком. Он попытался отнять у юноши сумку, с которой тот пришел. Она выглядела тяжелой: вдруг внутри оказались бы какие-нибудь ценности? И юноша разозлился. Угадаешь с трех раз, что было в сумке, Генри?

– Сердце волшебства, – выдавил Генри. – Юноша вез его, чтобы спрятать от Освальда.

– Именно так. – Губы Странника тронула короткая, невеселая улыбка. – Но когда видишь перед собой то, что может исполнять желания, трудно думать о счастье других. Хозяин гостиницы попытался отнять шкатулку с Сердцем. Он и сам не знал, чего хочет пожелать, но как можно выпустить из рук такое сокровище?

Странник поднялся и шагнул Генри навстречу.

– Барс был мудр: он выбрал для путешествия того, кому не нужно оружие, чтобы защитить самый ценный предмет в королевстве. Но у этого достоинства была и обратная сторона. – Голос его стал ниже, в нем появились холодные, угрожающие нотки. – Стоит хоть немного вывести разрушителя из себя, пригрозить ему или ударить, и он бросится. А хозяин гостиницы ударил юношу, когда тот пытался забрать у него свою ношу. Расскажи мне, что было дальше, Генри. Ты знаешь.

– Юноша убил хозяина гостиницы, – через силу проговорил Генри. – Забрал его силу и не смог остановиться.

Именно так, – спокойно кивнул Странник. – Юноша был в ужасе от того, что убил человека, но голос у него в голове сказал: «Не останавливайся. Убей остальных». Этому голосу невозможно было сопротивляться, и юноша бросил перчатки на землю. Он начал уничтожать все дома по очереди и убивать всех, кого встретит. Разрушитель хотел идти дальше, забирать жизни в следующей деревне, но ему помешала река – он был так взбудоражен и счастлив, так могуч и полон сил, что оступился и упал в воду. – Голос Странника скатился почти до шепота. Он стоял так близко, что Генри чувствовал у себя на лице тепло его дыхания. – В таком состоянии вода причиняет разрушителю ужасную боль, и Сивард пришел в себя. Он вылез на берег и заплакал, а потом взял сумку с Сердцем и, больше не слушая голос огня, довел свой поход до конца. Он спрятал Сердце и умер от руки своего отца, и смерть была облегчением, потому что огонь никогда уже не позволил бы ему стать таким, как раньше. Бывают в жизни вехи, после которых обратно уже не свернешь. – Странник шагнул назад, и голос его снова стал бодрым и деловитым. – Как думаешь, Генри, чему нас учит эта история?

– Тому, что нужна зверская сила воли, чтобы подняться и идти дальше, когда ты уже проиграл, – пробормотал Генри.

– А еще тут есть и более простой урок: никогда не бей разрушителя, даже если он кажется безобидным. Последствия не понравятся никому, – невозмутимо сказал Странник и вдруг с размаху отвесил Генри пощечину.

Мускулы у Странника были что надо: Генри едва устоял на ногах, но, несмотря на то, как переполошились и завопили все существа вокруг, удивился он куда сильнее, чем испугался. Видимо, Странник тоже это понял, потому что следующий удар нанес уже кулаком. Генри от неожиданности даже не перехватил его руку, только схватился за щеку, стараясь не упасть.

– Что ты творишь? Угробить нас решил? – пронзительно крикнул голос, в котором Генри узнал дрозда-разбудильника: и где он только прятался до этого?

– Посмотрим, как пойдет, – бодро сказал Странник и, пока Генри трогал языком зуб, пытаясь определить, шатается он или нет, врезал ему коленом под дых.

Как ни удивительно, беспокойство за Странника не заставило никого броситься ему на помощь: все жались к стенам, и даже разозленные ночные стражи шипели на Генри с безопасного расстояния.

Огонь затрепыхался, но Генри сдерживал его в обстоятельствах во много раз хуже, и теперь одним усилием заставил умолкнуть. Но когда Странник снова занес кулак, целясь в нос, Генри решил, что с него хватит. При замахе у любого смещается центр тяжести, волшебник он или нет, – и Генри этим воспользовался: он уклонился от удара, схватил Странника за выброшенную вперед руку и уронил, перекинув через себя.

– Хватит, – сипло выдохнул Генри, прижимая его к полу. – Чего ты добиваешься? Я думал, у тебя есть волшебный предмет, или напиток, или еще какая-то штуковина, которая поможет мне стать сильнее. Будить огонь – не выход. Либо говори, как мне победить Хью, либо я ухожу сам искать способ. Это ясно?

– Он тебя не убил, – пролепетал Пал, когда Генри рывком поднял Странника с пола. – Лопни мои корни, он не убил.

– Строго говоря, я не знаю, можно ли меня убить. Это была так, проверка боевой готовности, – светским тоном проговорил Странник, морщась и растирая плечо, которое Генри ему, кажется, выбил. – Потерпи, мой юный друг, мы уже почти дошли до волшебного средства, которое поможет тебе стать сильнее. Итак, сказка номер три: о покровителе Приречья, милейшем существе по имени Коготок.

Странник удобно устроился на диване, закинув ноги на подлокотник, и глотнул чаю прямо из чайника. Генри тяжело опустился на ближайший стул: еще недавно ему казалось, что нет на свете никого болтливее Джетта. Он потянулся к одной из кошек Тиса – хотел положить себе на голову, чтобы боль наконец прошла, – но кошка зашипела и сбежала, а Странник продолжил:

– Трагическая потеря родной деревни обычно сводит покровителя с ума, и он превращается в злобного духа – помнишь Привратника? – но Коготок потерял свой дом всего за пару дней до исчезновения Сердца волшебства и не успел никому навредить: заснул в дупле старого дерева, да там и пролежал триста лет. Месяц назад проснулся, и мне пришлось забрать беднягу к себе – он носился над лесом, который вырос на месте родной деревни, и норовил клюнуть всех, кто проходил мимо: у него не осталось в жизни никакого смысла, кроме мести за свое драгоценное Приречье. Я дал ему сонной пыльцы, и вот уже месяц он спит, как младенец. Ребята, позовите-ка его сюда. – Странник вручил одному из скриплеров глиняный кувшин. – Просто вылейте воду ему на голову, он и очнется.

Скриплер потащил кувшин в другую комнату, громко шлепая корнями по полу. На лице у него было написано неодобрение, которое его сородич Пал печально высказал вслух:

– Если ты вот так пытаешься спасти королевство от нового волшебника, то, по-моему, ты сошел с ума.

– Ой, ну спасибо за поддержку, – огрызнулся Странник. Конец его фразы потонул в жутком птичьем вопле, который раздался из соседней комнаты. – Занимай место в первом ряду, Пал. Будет весело.



Глава 2 Рокировка | Сердце бури | Глава 4 По ту сторону беды