home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Мила против обыкновения поднялась рано. Айвен же спал сном праведника. Она постояла над ним, задумчиво рассматривая взъерошенные волосы, резкую линию подбородка и губы, в которых в эту минуту было что-то детское и одновременно притягательное, сродни запретному плоду.

Ей пришлось одернуть себя и на цыпочках пойти на кухню, которая в этот час купалась в солнечном свете. Он лился сквозь окна и стеклянную дверь, выходящую в сад, прогревал янтарные плитки пола и стен, насыщал глубиной густо-фиолетовые орнаменты. Маленький карнавал. Чтобы достичь верха блаженства требовалась только чашечка кофе. Кто-то мог бы недоуменно спросить: «Ну какое может быть блаженство, когда в гостиной похрапывает одна проблема, а вторая скоро выходит из заключения?» А вот может и должно быть!

Скептик сказал бы, что радоваться совершенно нечему, и был бы по-своему прав, потому что всегда найдется ложка, а то и целое ведро дегтя, чтобы подпортить насыщенный летним теплом и сладостью мед, собранный по крупицам стараниями трудолюбивых пчел. Возможно, нелепо сравнивать человека с ульем, но почему не попробовать? Слух, зрение, осязание – пчелы, которые собирают для нас пыльцу положительных эмоций. Если они у вас разборчивые, то есть прошли хорошую школу дрессировки, значит, всякий сор в родной улей не потащат.

Мила засыпала зерна в кофемолку, предвкушая тихий завтрак в одиночестве. Но тут в кухню вошел Айвен с дымящейся сигаретой в зубах.

– По какому поводу блаженствуешь? – спросил он.

– Разве твое внутреннее чутье не способно этого расшифровать? – проворчала Мила и поставила на стол вторую кружку.

Кофе запузырился в турке, она едва успела предотвратить его бегство. Разлив по чашкам ароматный напиток, Мила уселась за стол и вызвала на головид новости.

– Через пять дней Дэна отпускают на свободу, – сказала она, как бы между прочим, просмотрев колонку «Нарушения общественного порядка».

Да, все правильно. Вот дата и время, когда бывший муж покинет место своего заключения и напоследок пройдет ряд психологических тестов. И тут же реклама.

– Скажи, в какой момент ты полюбила завтракать в одиночестве? – поинтересовался Айвен. Он прошел к холодильнику и принялся что-то разыскивать в его недрах.

Мила проводила Айвена взглядом и задумалась. Действительно, когда это произошло? В детстве ей часто случалось ковыряться в каше в гордом одиночестве, потому что родители и бабушка рано уходили на работу, а она оставалась дожидаться школьного автобуса. Мила испытывала от этого двойственные чувства: с одной стороны, ей было немного обидно, что все ее покинули, но с другой – льстило то, что родители считают ее самостоятельной и ответственной девочкой, которая не забудет отдать распоряжения дому выключить свет и встать на охрану. Нет, в детстве, она не любила завтракать в одиночестве, хоть страданий по этому поводу не испытывала, принимала, как должное. Подлинная любовь к уединенным трапезам возникла у нее гораздо позже. Это случилось после замужества.

По утрам Мила просыпалась постепенно: сначала она долго потягивалась в постели, уговаривая себя подняться, затем добиралась до ванной комнаты с закрытыми глазами, там ей, наконец, удавалось их разлепить, а после медленно шествовала на кухню.

Дэн пробуждался легко, вскакивал с постели и принимался хлопать дверьми, носиться туда-сюда по дому, громко при этом топая. В довершение всему, он включал на кухне музыку, хоть, по мнению Милы, эти звуки более всего походили на рев бешеного слона в сопровождении тамтамов. На Терре-три слоны не водились, но передачи о животных других планет, в том числе колыбели человечества, показывали регулярно. Проблему хлопающих дверей Мила решила в кратчайшие сроки, заменив устаревшие конструкции, с трещинками истории на пластике, на безликие новомодные «задвижки» из пиллергона. Из-за этого пришлось обновлять всю систему управления домом. Так появился Экс-Ти.

Вкус тишины раннего утра до последнего времени был для Милы недоступной роскошью. В ее семье совместные воскресные завтраки проходили за разговорами, никто не думал отгораживаться от домашних стеной громкой музыки и раздражаться из-за того, что не расслышал, о чем его спросили. Иной раз Миле казалось, что им с Дэном вообще не о чем поговорить, и тогда «шумовая завеса» казалась спасительной, но только не ранним утром. Это было попранием всего святого, ведром ледяной воды, вылитым на спящего, рупором над ухом. Мила сидела среди этого грохота над традиционной чашкой кофе и не могла собраться с мыслями, казалось даже вкуса не чувствовала. Как же она ненавидела астроник!

– Классная вещь! – Дэн пытался перекричать грохот инструментов.

– Мне не нравится, – честно признавалась Мила. – Может, наденешь наушники?

– Ты ничего не понимаешь, музыка должна звучать со всех сторон, чтобы тело взрывалось в басах, – возражал Дэн и принимался карикатурно дергаться в жутком ритме, умудряясь при этом есть. – Дай мне масло!

– Вот оно, – Мила тыкала пальцем в масленку.

Дэн подцеплял ножом кусочек, пробовал и заявлял:

– Сегодня хочу подсоленного.

Обычно приходилось не единожды прогуляться к холодильнику, чтобы удовлетворить притязательный и постоянно меняющийся вкус мужа. Кофе за это время успевал остыть, а настроение окончательно испортиться.

После развода Мила купалась в тишине, пила ее то большими, то маленькими глотками, дышала ею, точно животворящим горным воздухом.

– Как только при таком несходстве вкусов и характеров вы умудрились пожениться, – пробурчал Айвен, вырвав ее из плена воспоминаний.

– Не иначе как по наивности, – ответила Мила. Она начинала привыкать к тому, что Айвен может видеть ее мысленные картинки. В детстве у Милы перебывало немало зверьков с подобной функцией, благодаря тому, что бабушка часто брала работу на дом, но человек – это иное. Как быть с моралью? Кто-то уже решил это, не поинтересовавшись ее мнением о неэтичности кибернетических экспериментов над человеческой психикой. А как же ценность личности и ее уникальность? Но стоило Миле подумать о Дне большого погрома – именно под этим заголовком его упоминали в новостной ленте, – как возникали сомнения: так ли это плохо на самом деле?

В тот день тысячи людей вышли на центральные улицы Никты и двинулись к зданию телецентра с требованием возобновить работу третьего канала, передававшего шоу Микки Мартинца: канал закрыли по техническим причинам на неделю.

Миле повезло, что она оказалась на самом краю бушующей биомассы. О да, толпа – существо безмозглое, в этом она убедилась на собственном опыте. Среди криков возмущения и проклятий явственно просачивались вопли боли и страха. Вероятно, кто-то упал и оказался не в состоянии подняться, затоптанный идущими рядом. Из рокариев, украшающих живописные цветочные клумбы, люди принялись выдергивать камни и швырять в витрины; не пострадали только бронированные стекла.

Технократическое общество инертно до тех пор, пока не нарушен его комфорт. Ничто, кроме комфорта, его не волнует. Но, если уж кто-то попытается отнять главные ценности, оно может рассвирепеть. Еще бы! – шоу Микки Мартинца!

Мила с ужасом наблюдала за разраставшимся хаосом, волей случая оказавшись в простенке между магазинчиками «Сласти от Сластены» и «Фруктовый рай», как раз в декоративной нише. Когда в витрины полетели камни, она мысленно попрощалась с жизнью. Среди визга и криков Мила не слышала собственных воплей, хоть была уверена, что никогда в жизни ей не приходилось так орать. Толпа колыхалась, набегала волнами на утесы зданий, задние ряды раскатывали передние по каменной кладке точно скалка тесто. Милу периодически хватали за одежду, пытаясь то ли выдернуть из ниши, то ли удержаться и забраться к ней в убежище. Она отбивалась от рук, рвущих на ней одежду и царапающих кожу, и продолжала кричать, звать на помощь неизвестно кого.

Наконец ее вырвали из ниши и буквально вынесли на площадь Радуги, где было поменьше людей. Мила пробилась через толпу, свернула в какой-то переулок и шла, не останавливаясь, пока не оказалась на широкой почти безлюдной улице. Ее била дрожь, саднили царапины, она никак не могла вспомнить, зачем приехала в Никту и где оставила свой «биант». Мила опустилась на полоску газона и замерла, обняв сумку. С подбородка сорвалась капля, упала на декоративную пряжку, оставив на ней красную кляксу. Мила размазала кровь по лицу и всхлипнула. К ней подошли, начали тормошить и о чем-то расспрашивать. «Помощь? Нет, спасибо, со мной все в порядке», – ответила она и поднялась.

«Что это за улица?» – Она посмотрела по сторонам и увидела здание «Киберлайф». Верхние этажи небоскреба транслировали медленно плывущие голографические облака, которые время от времени складывались в буквы и фразы, призывающие навсегда избавиться от скверного настроения и стать клиентом программы. И тогда Мила подумала, что всю эту неуправляемую толпу, которая крушит витрины магазинов перед телецентром, нужно… Но тут же одернула себя: что станет с обществом через сотню лет, если такие организации, как Киберлайф, прочно войдут в человеческую жизнь? И вновь предательская мыслишка: «Наступят покой и благоденствие». Она посмотрела вверх, «…нствие», – растаяло окончание какого-то слогана. Мила крепче прижала к себе сумку и пошла прочь.

С тех пор она избегала скопления людей, предпочитая общаться с ними в сети, в основном на сайтах по садоводству и флороинженерии. С будущим мужем она также познакомилась в сети, когда он разыскивал подарок для своей тетушки, увлекающейся разведением цветов, и обратился к форумчанам за советом.

Мила крутила пальцами чашку с кофе, наблюдая, как колышется темная жидкость. Вынырнув из воспоминаний, она заметила, что Айвен не притронулся к завтраку. Он сделал несколько аппетитных сандвичей для себя и для Милы, хоть та ни о чем его не просила, и теперь сидел в мрачной задумчивости над своей чашкой.

– Извини, – пробормотала Мила. – Я, кажется, испортила тебе аппетит.

Айвен даже не пошелохнулся. Он думал о своем.

– Как вышло, что ты устроил скандал в «Счастливой семье», а тебя не арестовали?

– Я не скандалил. Я получал информацию, – ответил Айвен.

Сейчас внутри него не было противоречия. Мила видела перед собой спокойного человека, привыкшего принимать взвешенные решения – таким, наверняка, и был Айвен Смит, прежде чем его личность оказалась вытеснена и заменена суррогатом.

Но что станет с его мозгом теперь, когда что-то произошло с его жизненно важным биосивером?

– Ты нашел в сети своих сослуживцев? – спросила Мила.

– Мне удалось создать только один более-менее точный портрет, – сказал Айвен. – Подвела память и художественные способности. Но Сэнди – мой приятель, навигатор «Картхорс», – вышел похожим. В последнее время перед заморозкой мы с ним часто общались. Программа нашла этого человека. Он живет на границе с седьмым регионом, в городе Нане. Работает менеджером в крупном магазине. Теперь его зовут Стивен Рэйни. Прежде всего, мы отправимся к нему. Попробую воззвать к его угробленной памяти.

– Айвен, тебе не кажется, что это навредит ни в чем не повинному человеку? – спросила Мила. – Ты попытаешься разбудить в нем мертвеца. Что, если сейчас этот Стивен счастлив и вовсе не хочет, чтобы его память реанимировали?

– Большего вреда, чем нам уже принесла эта планета, невозможно даже представить, – сказал Айвен. – Каждый имеет право быть самим собой. То, что с нами сделали, – хуже смерти. Я знал капитана Сэнди. Он был отважным человеком и немного философом. Когда-то его предки жили в африканской саванне. В те времена люди были ближе к природе, и смерть считалась одним из ее проявлений. Теперь эти неодемократы и постгуманисты извратили природу настолько, что им больше ничего не оставалось, как создать Киберлайф. Человечество зашло в тупик. Что ж, этого и следовало ожидать. Самому мне никогда не нравилось думать об устройстве общества, но на работе только об этом и говорили. Я служил в военизированных торговых кампаниях, выполнял поставленные задачи. Если бы астронавты занимались политикой, развитие цивилизации на Террах пришлось бы отложить на целые столетия.

– Почему ты стал астронавтом? – спросила Мила.

– Как-нибудь в другой раз, – ответил Айвен. Он посмотрел на нее с сомнением. – Может, ты считаешь, что я был плохим астронавтом?

– Я не говорила такого, – быстро возразила она. – Я просто спросила.

Айвен снова посмотрел куда-то поверх стола и погрузился в размышления. Так он просидел минут пять, затем резко поднялся и вышел.

Мила убрала посуду, в дальнейших планах значилась работа в саду. Она подошла к компьютеру, чтобы свериться с графиком работ и заодно посмотреть на сайте по флороинженерии не пришел ли ее заказ. Поставка ожидалась в ближайшие две недели. Мила тяжело вздохнула. Сейчас ей хотелось полностью погрузиться в работу, это всегда было для нее спасением от неурядиц. Последние события совершенно выбили ее из колеи.

Было несколько сайтов, где предлагали тот же флороматериал, но стоил он существенно дороже, поэтому она не сохранила адреса этих страниц. Мила вздохнула еще раз и вывела на монитор историю сетевых поисков за последние дни, не подумав, сколько времени просидел за компьютером Айвен.

Ее внимание привлек сайт «Медицинская энциклопедия». Что Айвен разыскивал? На открывшейся странице значилось: «Энцефалопатия (от греч. enkephalosголовной мозг + pathos – болезнь или страдание) – общее название для невоспалительных заболеваний головного мозга. Энцефалопатия бывает врождённая и приобретённая (например, органические поражения головного мозга, связанные с отравлениями, инфекциями, травмами, сосудистыми заболеваниями головного мозга). Проявления: в основном неврозоподобные и психопатоподобные».

Он болен и знает об этом!

Послышались шаги Айвена. Мила вздрогнула и поскорее закрыла сайт. Она развернула график работы в саду и уставилась в него невидящим взглядом – нельзя показывать, что чем-то обеспокоена. Айвен лишь мельком взглянул в ее сторону, ему было не до расшифровки причин душевного смятения Милы. Она перевела дух и дала себе слово никогда больше не соваться в чужие дела. Чужие… Больно защемило сердце.


Когда Мила собиралась выйти на сад, в дверь позвонили. Она хотела дать команду Экс-Ти открыть, но Айвен в мгновение ока оказался рядом и, зажав ей рот ладонью, прошептал в ухо:

– Скажи, чтобы Экс-Ти сделал дверь прозрачной.

Мила повиновалась. Айвен подвел Милу к двери и так же шепотом спросил:

– Кто это?

На крыльце стоял мужчина в зеленой форме и маленьким чемоданчиком в руке.

– Специалист по водоснабжению, – ответила она.

– Ладно, открывай, – после минутной паузы сказал Айвен и тихо добавил: – Только помни: я – Рихард Сваровски. Если назовешь иначе – пеняй на себя.

Мила открыла дверь.

– Здравствуйте, госпожа Левитская! – улыбаясь, сказал контролер. – Служба подачи технической воды. Плановая ревизия. Я должен проверить коммуникационные узлы в саду и в оранжерее.

Мужчина протянул документы.

– Хорошо. Проверяйте, – кивнула Мила. – Можете обойтись без моего присутствия?

– Этим я нарушу закон, – как бы извиняясь, ответил мужчина. – Вы должны присутствовать.

Мила взглянула через плечо на Айвена, который отступил на несколько шагов и стоял в полутени арки. Тот кивнул.

Выйдя в сад, Мила показала контролеру краны и разбрызгиватели, затем проводила к хозяйственному сооружению, примыкавшему к оранжерее. Она открыла дверь и, впустив мужчину внутрь, стала осматриваться по сторонам.

На взлетной площадке стояла авиетка контролера. Рядом – ее собственный «биант». Больше в пределах видимости ни транспорта, ни людей не было.

Отчего-то Миле стало тревожно. Она посмотрела на окна дома Бурцевых. Занавески плотно задернуты, хотя в это время госпожа Бурцева обычно уже не спит, а мелькает в широком кухонном окне, готовит завтрак для семьи.

– Похоже, все в порядке, госпожа Левитская, – сказал мужчина через несколько минут.

Он вышел из сооружения и стал таращиться на сад.

– Красиво у вас тут. Неужели сами с этим всем управляетесь?

– У меня есть роботы.

Контролер вновь достал какие-то бумаги, ручку и протянул Миле на подпись. Она расписалась и вернула все обратно.

– Нечасто встретишь такое разнообразие цветов, – заметил контролер. – Я во многих дворах бываю, но такого еще не видел. Моя жена мечтает жить в частном доме, но нам это, конечно, не по карману. А вот эти, желтенькие, с точечками, как называются?

– Рябчики.

– Красавцы, красавцы. Можно мне поближе глянуть на то дерево возле дома? – Он указал рукой на пурпуролистный клен. – Прямо чудо какое-то. Оно же совершенно красное!

– Смотрите.

Контролер зашагал к дереву. Подойдя к стволу, невзначай заглянул в окно. Это движение не ускользнуло от Милы. Сердце ее забилось чаще.

«Он ведет себя странно», – подумала она.

Контролер прикоснулся к стволу, погладил его и хотел уйти, как вдруг дверь распахнулась, и на пороге показался Айвен.

Мила внутренне напряглась, но Айвен с сияющей улыбкой, которая была под стать дежурной улыбке контролера, спросил:

– Дорогая, у тебя все в порядке? Помощь не нужна?

– Все хорошо, Рихард, не волнуйся, – скороговоркой ответила Мила.

– Доброе утро, – чуть смущенно поздоровался контролер. Мила подошла к нему и, как ни в чем не бывало, сказала:

– Не такая уж экзотика. Эти клены привезены лет двести назад с Земли. Ну, может, на Терре они стали немного краснее…

Мужчина с пониманием дела кивнул и заторопился уходить, но по пути к авиетке бросил еще один взгляд на Айвена. Тот приветливо помахал рукой.

Когда контролер улетел. Когда Мила вернулась в дом, то застала Смита ходящим в неистовстве из угла в угол.

– Проклятье! – шипел он. – Так я и знал! Они за нами следят!

– С чего ты взял? – внезапно ослабевшим голосом спросила Мила.

– Ты что, слепая? – Он глянул с ненавистью. – Не видела, как этот кретин пялился на меня? У него на роже написано, что он из полиции. Шпион хренов! Мы встретились взглядом, когда я был в доме, потому пришлось выйти…

Смит пнул ногой стул, и тот загремел так, что Мила схватилась за голову.

– Сейчас же отсюда убираемся. Быстро пакуй вещи!

– Но… – У Милы от ужаса подкосились ноги, и, чтобы не упасть, она прислонилась к стене. – Но куда мы полетим?

– Мы не полетим. Мы поедем на твоей машине. Потом бросим ее, пройдем несколько кварталов пешком и только тогда сядем на такси.

– Почему?!

– Дура! Если мы воспользуемся авиеткой прямо от твоего дома, нас тут же вычислят с помощью навигационной системы.

– Неужели ты не понимаешь, что никто не может перемещаться по Терре-три и быть невидимым для полиции? Самое лучшее для тебя – сдаться. Может быть, тот человек вовсе не из полиции, он простой контролер из службы водоснабжения, но ты его подозреваешь. Ты понемногу сходишь с ума. Ты скоро всех станешь подозревать, Айвен. Послушай меня, давай съездим в Киберлайф, тебе нужна медицинская помощь. Я буду с тобой.

Айвен яростно застонал.

– О-о… Это ты ни черта не понимаешь?! Они превратят меня в робота, и ты будешь довольна этим? Ты заставишь себя поверить, что никакого Айвена Смита никогда не существовало? Ты скроешь от своего нового синтетического мужа правду ради того, чтобы тешить себя иллюзией, будто у тебя счастливая семья?! О-о-о, этот проклятый культ семьи! Люди дуреют из-за этой грязной норы. Нора! Грязная, вонючая нора! По-другому не назовешь. Нора, в которую не можешь, впихнуть себя целиком, а только голову, словно у тебя нет всего остального. Потому что эта мерзкая крысиная нора не в состоянии вместить в себя то, что называют человеческой природой! Разве ты не видишь: это им выгодно, чтобы ты хотела иметь семью?! – Айвен указал пальцем в потолок. Миле не был знаком этот жест, и она испуганно посмотрела вверх.

Айвен безнадежно махнул рукой и ушел в комнату. Когда он вышел через пять минут с большой дорожной сумкой, Мила все еще стояла на том же месте, прислонившись спиной к стене.

– Иди в машину, – буркнул он. – Подъедешь к заднему двору. Попытаюсь выбраться незаметно через запасной выход.

– Одежда… – пробормотала Мила. – Мне надо переодеться.

– Об этом не беспокойся. Тут есть кое-какие тряпки, – Айвен похлопал по сумке. – Иди.

Мила добрела до площадки и села в машину. Ей захотелось надавить на педали ускорения и умчаться как можно дальше, может к своему дяде, который живет на окраине региона, а может еще дальше, но какая-то сила заставила выполнить требование Смита.

«Почему я терплю это? – думала она. – Надо немедленно сообщить о Смите в полицию. Ведь это мой гражданский долг».

Но ответа не было.

– Куда мы едем? – спросила она, когда Айвен сел рядом и закрыл дверь. – К твоему бывшему сослуживцу?

– Сначала – к центру, потом в один из восточных районов города. Немного попетляем по улицам и бросим машину там, где я скажу.

«Биант» тронулся с места и, быстро набирая скорость, помчался к городу.


* * * | Ошибка 95 | * * *