home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XVI

Эока и Корин ехали рядом. Два порха, привязанные к луке седла сержанта, шли на поводу сзади. На них поперек седел лежали завернутые в постельные покрывала пленники.

Эока время от времени оборачивалась назад, смотрела на тюки, а потом словно собачка начинала заглядывать стражу храма в глаза.

Корину это верчение вскоре надоело и он, чтобы унять любопытство кастисианки, коротко бросил:

– Собственность храма.

По выражению лица Эоки сержант понял, что этого объяснения ей не достаточно.

– Должники, нарушившие клятву, – добавил он тогда.

Эока состроила гримаску, демонстрируя осуждение столь низкого поступка.

Эдди ехал впереди. С того момента, как патрульные и дочь управителя Отэухото покинули лагерь, капрал ни разу не оглянулся, чтобы полюбоваться кастисианкой и перекинуться с ней парой слов. Было очевидно, что второй пилот потрясен гибелью Николь. За время его службы в полку погибло уже восемь патрульных, но лично Эдди впервые столкнулся со смертью человека. На планетах Земной Федерации люди живут долго и крайне редко умирают молодыми.

Сержант опасался, что Эдди не скоро придет в норму, а ведь основная их цель еще не была достигнута. И не факт, что в дальнейшем ему можно будет обойтись без помощи капрала. Мы полагаем, а Бог располагает. Так, кажется, говорили его далекие предки.

Корин презадумался. Требовалось, как можно быстрее вернуть Эдди в рабочее состояние. Но не в произвольной форме, а в рамках ритуала. Чтобы не повергнуть в шок юнную кастисианку. Он уже жалел, что не оставил Эоку в лагере. Хотя ее этот вариант вряд ли бы устроил.

«Все пошло наперекосяк с самого начала, – размышлял он с унылым раздражением. – Одна нелепость следовала за другой… Теперь вот мы тащим за собой эту девчонку. Какого черта! Зачем?»

И тут сержант вспомнил, что так хотела Николь. Все сразу стало на свои места, и он успокоился. Ему еще с детсва было необходимо четко осознавать, для чего он что-то делает, важность цели, и какие усилия необходимы для ее достижения.

Эдди достал из переметной сумки флягжку с вином. Открыв, он поднес ее ко рту и запрокинул голову. Серебряная полулитровая емкость, судя по всему, оказалась почти пуста. Капрал опустил руку с фляжкой вниз, несколько раз ее встряхнул и засунул назад в сумку.

Корин посчитал, что момент вполне подходит для начала беседы и лучшего ждать не стоит.

– Высокородный позволит предложить ему вина? – спросил он громко.

– Свэбо примет твое вино, страж, – не поворачивая головы, отозвался Эдди.

Сержант подъехал к Эдди и протянул ему открытую фляжку.

– Оставь мысли о жрице Гэре, ушедшей к Нэку, высокородный. Печаль делает удар меча слабым, а наш путь еще далеко не закончен.

Второй пилот мрачно посмотрел на командира и взял протянутую им фляжку.

– Не могу поверить, Оэр. Как же так? – сказал он и тяжело вздохнул. Словно старик. – Не могло этого произойти. Просто не могло.

– Она не первая и не последняя. Но чтобы ее смерть не была напрасной, мы должны доставить груз в целости и сохранности.

– Так, страж. Высокородный понимает, однако печаль велика безмерно.

Эдди сделал несколько глотков и снова протяжно вздохнул.

– Нужно спрятать все как можно глубже, – произнес он в задумчивости. – А лучше забыть совсем.

– Слова точны, как стрелы Нэка.

– Свэбо оставит вино себе, страж. Его сосуд пуст.

– Большая честь, достославный. Страж храма оставляет с благодарностью.

Глаза сержанта вдруг сузились, и он привстал на стременах.

– Оэр видит верховых.

– Твое решение, страж? – всматриваясь вперед, спросил Эдди. – Уходим в степь?

– Их только четверо. Это не разъезд воинов из Страны Песка. Можем скрестить мечи. Эока! – Корин обернулся. – Держись ближе к стражу храма.

Всадники приближались. Темные фигуры становились все отчетливее.

– Жрицы! – раздался восхищенный возглас Эоки.

По дороге навстречу патрульным верхом двигались неспешным шагом две жрицы и два стража храма. На кольце Нэка у одной из жриц висело пять пар «пальцев меча», у другой – семь.

Служители Нэка уступили дорогу высокородному и поднесли в знак приветствия раскрытые ладони к глазам. Оказалось, что у жрицы, ехавшей справа, на руке не хватает мизинца.

Когда Корин почти уже миновал покалеченную жрицу, она повернула голову и произнесла:

– У стража храма есть желание остановиться?

Корин придержал порха. Эока сделала тоже самое.

– Страж храма спешит, но жрицу он уважит.

– До нас дошла весть, что накануне в Отэухото одна из жриц храма отпраилась в чертоги Всемогущего. Весть правдива?

– Так, жрица.

Корин взял поводья в левую руку.

– Была повержена жрица, которую сопровождал ты, страж храма?

– Так. Но жрица пала не в поединке. Она погибла в сражении от рук нечестивых воинов замка Отэу. Наказание их настигло. Позор не лег на лоб стража храма. Поэтому не говори Оэру «ты».

Жрица оценивающе оглядела Эоку.

– Это дар храму?

– «Тело» принадлежит высокородному.

– Во сколько эрден оценивает «тело», страж?

– Пустой вопрос, жрица.

– Нэлоа заплатит добытым ею золотом.

– Храм может купить только «тело», стоящее перед его алтарем.

– Страж чтит ритуал до последней буквы?

– Нэк уже предупредил тебя, жрица. В следующий раз Нэлоа может лишиться головы.

Жрица скользнула взглядом по своей искалеченной ладони.

– Оэр так смел, потому что ритуал запрещает нам скрестить мечи. А Нэлоа с большим удовольствием украсила бы свое кольцо твоими пальцами.

– Кольцо не твое, жрица. Это кольцо Всемогущего.

– Сонк не будет ждать, страж. Оэр следует за мной? – подал голос Эдди, догадавшись, что беседа приобретает нехороший оборот.

– Упрек высокородного справедлив. Эрден Свэбо желает сделать дары храму. Оэр следует за высокородным, чтобы принять их и потом с молитвой возложить на алтарь. Замок эрдена Свэбо далеко и Оэру нужно поторапливаться. Прими слова прощания, жрица, и пожелания счастливой охоты.

Корин тронул поводья. Удаляясь, он чувствовал, как жрица провожает его взглядом. Уши патрульного ловили каждый звук, доносившийся сзади. От этой беспалой невесты Нэка можно было ожидать любой подлости.

– Почему Свэбо должен был ждать, страж храма? – В голосе Эдди звучала тревога, а не раздражение. Корину не хотелось, чтобы Эока тоже заметила это.

– Жрица хотела нарушить ритуал, высокородный. Оэр должен был вразумить ее. Верни стражу храма свою милость.

– Ничто не вразумляет лучше, чем меч. Уши подлых существ не слышат голоса Всемогущего.

– Служители храма могут скрестить мечи только под его сводами. Исключений быть не может. Желание попрать ритуал у жрицы было очень велико, но злобные духи, овладевшие ее телом, не были уверены в победе над стражем храма по имени Оэр.

Корин не стал говорить Эдди, что жрица хотела заполучить Эоку. Капрал мог броситься вдогонку за слугами Нэка. В порыве гнева и следуя ритуалу. Но сейчас нужно было действовать, как предписывал Устав Космопола.

Корин оглянулся. Хромовников уже было невозможно разглядеть сквозь красноватую пелену, порывом ветра поднятую над дорогой.

Сержант улыбнулся Эоке и сказал ободряюще:

– Когда Сонк сойдет с лестницы, мы будем уже в городе. Эока сможет отдохнуть.

Корин залез свободной рукой в переметную сумку и достал оттуда завернутые в белый кусок ткани три лепешки и три куска вяленого мяса. Подъехав к Эдди, он протянул ему лепешку с уложенным на нее мясом.

– Прошу принять, высокородный. Эрден с пустым животом – ненастоящий эрден.

– Хорошая шутка, страж храма. Свэбо примет подношение Оэра.

– Завтра последний день. Эрден помнит? – спросил Корин чуть слышно.

– Так, страж. Свэбо уверен: торговцу не понравится, что с нами дочь управителя. Он может наложить запрет на ее вывоз.

Эдди осторожно положил лепешку и мясо перед собой на седло, снял с пояса фляжку и, отхлебнув, сказал с мрачной решимостью:

– Свэбо тогда останется с ней.

По его лицу Корин понял, что Эдди так и сделает. Хотя наверняка знал, что рано или поздно его вернут на базу и отдадут под трибунал.

– В споре с торговцем последнее слово будет за стражем храма, эрден.

– А там, наверху? Далеко отсюда?

– Туда еще нужно вернуться, высокородный.

Сержант придержал порха и, подождав Эоку, поехал рядом с ней.

– Хочешь пить? – спросил он кастисианку.

Та кивнула и потянула вниз полупрозрачную голубую шаль, закрывавшую ее лицо до самых глаз.

Эока пила смешанное с водой вино и лукаво поглядывала на Корина. Встречаясь с ней глазами, сержант невольно сам начинал улыбаться.

Несколько капель упали Эоке на грудь. Заметив это, кастисианка прыснула, и стала ладошкой стряхивать розовые капли.

Корин вдруг понял, почему Эдди так быстро остыл к Николь и отдал свое сердце этой инопланетянке. В ней было то, чего уже не встретишь в земных девушках – восторг от жизни. Не ожидание того, что жизнь подарит неимоверное число удовольствий и наслаждений, а именно, что жизнь в целом и есть неимоверное наслаждение, без всяких изъятий. И это передавалось окружающим. И появлялась вера, что жизнь прекрасна.

У Корина такой веры уже давно не было. Он жил для того, чтобы она была у других. Хотя, не хотел в этом признаваться даже самому себе.

– Эока хочет есть? – спросил Корин протягивая кастисианке лепешку и мясо.

Девушка помотала головой из стороны в сторону.

– Эока благодарит стража храма, но от еды отказывается. Эока еще не голодна.

– Стражу храма такой расклад на руку. Ему одного куска мяса было бы маловато.

– Поэтому Эока и отказывается, – бросила озорно кастисианка.

Они подъехали к стенам города Тхэатха, когда уже почти стемнело. Городские ворота были опущены и, не находись среди путников высокородный, вряд ли до утра их кто-либо поднял. Разве что за большие деньги. Как только патрульные и Эока въехали в город, ворота с грохотом закрылись снова.

Стражи города объяснили вновь прибывшим, где они могут отведать горячего мяса вимлов и отдохнуть после трудной дороги. По поводу перекинутых поперек седел свертков они заметили, что в Тэатхе «недостойных имени» можно продать по хорошей цене. И без всякого риска. Не то, что в каком-нибудь замке, где продавцов самих могут лишить имени. Эдди приказал им закрыть рот и стражи испуганно замолчали.

– Когда перед вами высокородный, ваше дело отвечать на его вопросы, а не пускаться в рассуждения, что лучше. Так, вонючие дети хсианы?

Стражи не смели поднять голов.

– Так… Не нам рассуждать…

– Правильные слова слышит эрден Свэбо. Большеухий, ты покажешь нам дорогу.

Эдди указал на наимение чумазого, на его взгляд, кастисианина.

– Великая честь! С радостью, высокородный! – завопил дурным голосом тот.

Капрал скривился.

– Хочешь получить несколько монет – провожай молча.

– Так, высокородный, – прошептал, улыбаясь, кастисианин.

Постоялый двор, куда проводил гостей один из стражей города, капралу очень не понравился. Там было грязно, воняло навозом, но искать что-то более достойное эрдена Свэбо было уже поздно. Эока очень сильно устала, и Корин опасался, что она заснет прямо в седле.

Земляне решили переночевать на сеновале, в сарае, а не в самой ночлежке, где по стенам ползали гомзы размером с ноготь мизинца и от богатырского храпа поселян едва не качались каменные стены.

Пока они шли к сараю, прихватив с собой пару кувшинов со свежей водой, хозяин постоялого двора бежал за Эдди и причитал, что выгонит сейчас всех поселян и разместит высокородного с такими почестями, какие не снились самому Нэку.

Корин на него цыкнул и посоветовал не распускать богохульный язык, если он не хочет стать навсегда немым. Кастисианин перестал упоминать всуе имя Всемогущего, но воспевать свой постоялый двор не прекратил. Кончилось все тем, что Эдди дал ему пинка и, захлопнув дверь сарая, закрыл ее на засов.

Эока зарылась в сено и мгновенно заснула.

Корин размотал Бернини и, вынув кляп, поднес к его губам кувшин с водой.

– Пей.

Пленник осушил кувшин до дна. Отдышавшись, он спросил:

– Это ты, страж храма?

– Угадал, высокородный.

– Глаза высокородного хотят видеть тебя. Сними с них платок.

– Страж храма этого не сделает.

Бернини немного помолчал, потом сказал требовательно:

– Высокородный Отэу голоден. Накорми его.

Корин раскрыл лежавшую рядом переметную сумку.

– Еда у стража храма простая. Другой нет. Если высокородный откажется, то ляжет спать голодным.

Корин развернул белую тряпицу и поднес ко рту пленника кусок вяленого мяса.

– Ешь, эрден.

– Развяжи высокородному руки, сын хсианы!

– Хочешь есть – ешь так.

Бернини открыл рот и подался вперед. Мясо было довольно жестким и он, вцепившись в него зубами, замотал головой, чтобы оторвать кусок от огромного ломтя, который держал Корин.

– Страж храма, порежь мясо и клади эрдену по кусочку в рот, а то у него так и голова отвалится, – сказал с усмешкой Эдди.

– Может укусить, – ответил Корин. – Отхватит «палец меча» и Оэр уже не страж храма.

– Кто здесь еще, страж? Отэу слышал этот голос. Он уверен.

– Ешь, а не говори.

– Страж храма, кто рядом с тобой?

Бернини стал водить головой из стороны в сторону, стараясь на слух определить, где находится обладатель знакомого ему голоса.

– Высокородный сыт? – спросил его Корин.

– Отэу вспомнил. Он слышал этот голос в своем замке.

Бернини заулыбался, обнажив мелкие ровные зубы.

– Страж храма, а если ты не проснешься завтра утром? Ты хорошо знаешь того, кто рядом с тобой?

– Не понимаю смысла слов высокородного.

– Тому, кто рядом с тобой, высокородный Отэу тоже нужен.

– В словах Отэу нет правды.

– Почему ты не веришь высокородному, страж? – с яростью крикнул Бернини. – Он отпраит тебя в Пустыню Хокто!

– Стражу храма кажется, что эрден уже сыт, – сказал Корин.

Не смотря на отчаянное сопротивление Бернини, сержант снова заткнул ему рот.

Оглядевшись, Корин поднялся на ноги и, подпрыгнув, стянул со стропил пустой мешок. Несколько раз встряхнув, он надел его на голову Бернини, потом накинул на шею пленнику петлю и затянул ее. Бернини начал что-то говорить, но тут же закашлялся.

Корин ткнул его в бок носком сапога.

– Сиди смирно, достославный.

Сержант раскатал второй сверток. Девушка уже пришла в себя, но выглядела ужасно – глаза ее ввалились и покраснели, губы потрескались, на скуле багровел огромный синяк.

Корин смочил полотенце водой и осторожно обтер им лицо пленницы. Девушка замычала, пытаясь что-то сказать.

– Страж храма сейчас даст тебе пить и есть, но говорить ты не должна. Одно слово и снова твои уста будут запечатаны. Смысл слов стража храма дошел до тебя? Если «неимеющая имени» согласна слушать стража храма, пусть кивнет.

Девушка медленно опустила голову.

Корин осторожно вынул у нее изо рта кляп и поднес ей к лицу кувшин с водой.

– Можешь утолить жажду. За хорошим поведением следует награда. Запомни крепко.

Девушка, припав к носику, стала жадно пить. Пила она долго. Оторвавшись, наконец, от кувшина, она в изнеможении упала на спину. Тяжело дыша, она выжидательно смотрела на Корина.

– «Неимеющая имени» голодна?

Девушка кивнула.

– Страж храма развяжет тебе руки и даст еду. Но ты только ешь. Слов из твоих уст быть не должно. Страж говорит ясно?

Пленница кивнула.

– Будь послушна стражу храма, и ты не отправишься в Пустыню Хокто.

Корин снял с рук девушки веревки и подал ей кусок вяленого мяса. Потом подумав, протянул ей и фляжку с вином.

– Чтобы злых мыслей было у тебя меньше.

Девушка кокетливо улыбнулась. Так могла улыбаться только истинная землянка. Даже «тела» высокородных здесь не обучают утонченным приемам обольщения. В Стране железа еще не доросли до таких высот цивилизации. «Тела» зазывают, а не очаровывают.

Будет забавно, подумал сержант, если выяснится, что именно эта девчонка и приглядывала за Бернини, а не Коновалец. Наконец-то, появятся прямые доказательства противоправной деятельности Баша. Первые за семь лет охоты на него. Возможно, она приложила руку и к «обработке» Коновальца. Мало кто из землян устоял бы перед «желанием слиться в экстазе» с такой красавицей.

Когда девушка поела, Корин снова связал ее и закутал в покрывало. Намотав конец веревки, что была наброшена на шею Бернини, себе на руку, Корин откинулся на спину и закрыл глаза.

– Не сбежит? – спросил Эдди.

– У стража чуткий сон, высокородный. Эрден Свэбо может спать спокойно.

– Свэбо может сменить Оэра, когда тот устанет.

– Высокородный волен спать, сколько захочет.

– У стража храма хватит сил? Высокородный видит, что веки Оэра отяжелели.

– Страж храма сейчас, словно тетива лука. На нее глянешь, будто спит она, но достаточно легкого прикосновения и недругу можно готовиться к уходу в Страну Теней.

В сарае стало тихо. Не раздавалось даже попискивания тмахшей, которых должно было водиться немало под такой огромной копной.

Корин вскоре впал в полудрему. Но его мозг продолжал фиксировать все звуки. В любой звездной системе самое позорное для воина – быть убитым во сне.

Примерно через полчаса зашуршало сено. Так возиться не могла ни одна местная мелкая живность. Сержант открыл глаза.

Бернини, стоя на коленях и упершись лбом в стену, пытался стянуть с головы мешок.

– Если Отэу не хочет, чтобы страж храма ударил высокородного, пусть ляжет на живот и согнет ноги, – негромко сказал Корин.

Бернини на секунду замер, потом выполнил все то, что приказал ему Корин.

Сержант встал и, подойдя к пленнику, затянул потуже петлю на его шее, а концом веревки спутал ему ноги.

– Теперь придется спать так, высокородный.

Бернини что-то зло пробурчал в ответ.

– Эрдену Отэу не надо дразнить Оэра. Он может и не довезти пленника в полном здравии, если тот будет сильно ему докучать.

Сержант улегся на свое прежнее место и закрыл глаза. До утра его больше никто и ничто не побеспокоило.

Едва расцвело, как Эока уже была на ногах. Она подошла к воротам и попыталась отодвинуть засов.

– Не делай так, – строго произнес Корин.

Эока испуганно оглянулась. Сержант поднялся на ноги и подошел к кастисианке. Мягко развернув ее за плечи, он подтолкнул ее к сеновалу.

– Ты спешишь. За этими стенами может быть опасно.

Сержант направился к лежавшему на боку Бернини и несильным рывком развязал хитрый пастушеский узел на его ногах. Беглый каторжник со стоном их выпрямил.

– Подай стражу бурдюк, – приказал Корин Эоке, с интересом рассматривовшей пленника.

Кастисианка принесла кожаный мешок, который был наполовину пуст, и протянула его Корину.

Умывшись, сержант приподнял Бернини за шиворот так, чтобы он сел. Эока не сводила с пленника глаз. Наверное, ее озадачили богатые одежды мнимого должника храма.

Корин ослабил петлю на шее Бернини и стянул с его головы грязный старый мешок. Лицо беглого каторжника была запорошено пылью и мукой. Бернини осторожно приоткрыл глаза.

– Пей, – сказал ему Корин, выдернув кляп и засовывая в рот бурдючный сосок. – Эока выполни приказ высокородного. Он пожелал, чтобы его разбудили, когда Сонк поставит свою лестницу на край степи. Сделай.

– Так, страж храма.

Эока полезла на самый верх сеновала, где спал Эдди.

«Действительно сено здесь шуршит по-другому или мне только кажется, – подумал Корин. – Надо будет спросить у нашего Умника, если вернемся. Наверное, он должен знать».

Сержант отнял бурдюк от губ Бернини и затянул ремешок.

– Высокордный, – донесся сверху шепот кастисианки. – Свэбо приказал – мы исполняем. Сонк поставил свою лестницу на край степи и уже поднимается по ней.

Вдруг Эока засмеялась. Наверху началась возня, потом все стихло.

– Эока, – крикнул Корин, снова затыкая кляпом рот Бернини. – Спускайся вниз. Страж храма должен идти на базар.

Сено зашуршало и Эока, смеясь, скатилась к ногам сержанта. Следом за ней спрыгнул и Эдди.

– Наверху высокородный не разглядел, что ты чумаза словно простолюдинка, – возмущенно воскликнул Эдди, глядя на Эоку. – Ей нужна вода, страж храма. Где бурдюк? – Он огляделся. – Кто знает, где бурдюк? О! Нашел, нашел… Сейчас…

Эдди ловко подцепил бурдюк за ремешок, подбросил его и, поймав двумя руками, встряхнул.

– Воды хватит, чтобы сделать тебя чистой. Снимай платье.

– Не гневайся на Эоку, высокородный. Нельзя этого делать.

– Эрдену Свэбо твои слова не понятны.

– Эока снимет одежду, и страж храма захочет тело, которое увидит. Здесь нет воинов высокородного, и Оэр отправит его в Страну Теней.

– Скорее эта участь постигнет стража храма.

– Нет, высокородный. Его не одолеть. У него глаза Нэка Карающего. Даже, когда он улыбается.

Услышав эти слова, достовавший из переметных сумок еду Корин, оглянулся.

Эока стояла перед Эдди, опустив голову. Рядом с двухметровым капралом она казалась совсем маленькой и беззащитной.

«Я считал ее несмышленышем, – подумал Корин. – А это ведь далеко не так, если она наблюдает и оценивает».

– Оэр сейчас уйдет, Эока, – сказал он и, стряхнув с себя остатки сена, направился к воротам. – Как только страж храма выйдет, сразу закройтесь.

Он вытащил засов и, проткрыв одну створку, боком протиснулся в неширокую щель. Корин не отходил от ворот, пока они снова не были заперты.

Проверив хороший ли корм дали порхам, сержант вышел на узкую пыльную улицу. Оглянувшись, он увидел, что слева, из переулка, идет старуха с мешком на плече. Корин остановился и подождал, когда она с ним поровняется.

– Да минует тебя безмерная усталость, горожанка. Скажи, как пройти на базарную площадь?

– Богатой добычи, страж храма. Дорога слуги Нэка лежит прямо, потом направо и снова прямо. Там и будет базарная площадь.

– Нэк не забудет твою помощь стражу храма.

– Посмотрим…

Исходя из своего опыта, старуха, должно быть, не очень верила в память богов на добро и на воздаяние смертным по их делам.

По ощущению, примерно через пятнадцать земных минут Корин вышел на площадь и спросил у разносчика воды, где тут лавка многомудрого Хаса. Сержанту не только показали, куда идти, но и довели до самых дверей торгового заведения. Как видно, купец имел в городишке немалый вес.

Корин открыл железную дверь и вошел внутрь. После яркого уличного света его глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку и начать различать предметы.

Сержант подошел к прилавку, за которым стоял черноусый парень в синем платке, завязанном на затылке. У кастисианина было лицо хитреца: бегающие глазки навыкате, острый носик, угодливая полуулыбка.

– Доходной торговли! Передай хозяину, что страж храма принес ему несколько добрых слов. Он купил у него меч три Больших дождя тому назад и хочет еще два таких же.

– Так, страж, – сказал продавец, склонив голову, и вышел в заднюю дверь. Оттуда тотчас выскочил подросток в голубой рубахе и расшитой синими нитками ярко-рыжей кожаной жилетке. Он стал за прилавок и весело сказал, указывая на полки позади себя:

– Доброму гостю – добрая покупка!

Сержант стал осматривать выставленные в лавке товары. Здесь были в основном изделия из серебра: зеркала, тазы для умывания, светильники настольные и настенные, шкатулки всевозможных размеров, пряжки для ремней.

Корин уже собрался было указать на понравившуюся ему вещь, но тут задняя дверь снова отворилась, и в помещение вошел давишний продавец.

– Страж храма, хозяин принял переданные ему слова с большим удовольствием и ждет гостя с нетерпением.

Он открыл кованую створку перекрывавшую проход за прилавок и отошел в сторону.

Какой-то ушастый мальчонка провел сержанта через внутренний двор в одну из комнат просторного дома. Вскоре туда стремительно вошел Вассерман. Было заметно, что он искренне рад гостю.

– Прошу присесть стража храма! – сказал он, указывая на накрытый ковром низкий диванчик с разбросанными по нему цветистыми подушками.

– Процветания твоему дому, Хас! – поприветствовал хозяина Корин и, приподняв ножны, опустился на диванчик. – Оэр уже думал, что не увидит тебя, торговец. Добрался он до этой лавки с превеликим трудом.

– Говорят, тот эрден, которого искал страж храма, отправился в Пустыню Хокто и простолюдины разорили его замок до последней миски. Так, страж?

– Эрден пошел против Бога богов, торговец. И его настигла кара. Но он не ушел в Пустыню Хокто. Он едет туда, где его давно ждут.

Вассерман заулыбался.

– Хас был почти уверен. Оэр – великий воин.

– Не так, Хас. Нэк Всемогущий забрал в свои чертоги жрицу по имени Гэра.

Улыбка сошла с лица резидента. Он помолчал, а потом, вздохнув, сказал:

– Значит, таково было желание Бога богов, страж храма. Не все в наших силах. Да примет Нэк жрицу Гэру в свои объятья.

– Да примет. Она достойна его ложа.

Вассерман не стал напоминать сержанту, что в самом начале операции он предлагал оставить девушку с ним. И промолчал он не потому, что боялся нарваться на отповедь патрульного, а, скорее, в силу своей деликатности. Во всяком случае, командир «девяносто девятого» воспринял поведение Вассермана именно так.

– Как здоровье того, кто скоро отправится в дальний путь? – был следующим вопрос резидента.

– Как у вимла. Нет ни одной царапины.

– Хорошая весть. Хасу будет меньше забот.

– Страж храма не уверен. Поскольку высокородный отправится в долгий путь не один. Эрдена будет сопровождать принадлежащее ему «тело». Оэр думает, что оно прибыло сюда из далеких краев.

– Что? – встрепенулся резидент. Он выглядел не столько удивленным, сколько расстроенным. – Почему Хас не знал? Прозевали! Надо будет больше платить его помощникам… Или нанять еще с десяток? Хотя… Тупоголовые босты!

– В замке был еще один гость из далеких краев. Он ушел в Пустыню Хокто. Страж храма проводил его туда. Но нужно будет кое-что подчистить.

– Боги решили доконать Хаса. Еще один промах… Как можно называть Хаса многомудрым?!.. – Резидент тяжко вздохнул. – Обязанность все прибрать ляжет на Хаса?

– Прибудет железный гость.

Вассерман налил в кубок вина из позолоченного кувшина и залпом выпил.

– Так… Торговца, видно, тоже ждет дальняя дорога. Может, пора ему и на покой…

– Страж храма другого мнения. Хас сделал все, что было ему по силам. Страж храма сообщит. И еще… С нами отправится в дальний путь одно «тело», торговец. Дочь управителя замка.

Вассерман опустил взгляд на сидящего на диванчике сержанта.

– Нельзя. Страж храма знает.

– Оэр не спрашивает, Оэр сообщает.

Хас вскинул голову и замер, уперев руки в бока.

– Строго запрещено, страж.

– Хасу нужно, чтобы Оэр замолвил за него доброе слово в далекой стране? Так или не так? Кажется, к тому же пленник сказал ей, кто мы. Мы ее забираем. Проще, конечно, было бы «тело»… – Корин провел по горлу большим пальцем. – Но Оэру не хотелось бы… Он привык к «телу». Но он не против, если Хас сделает это сам. Или поручит своим слугам.

Корин понимал, каким аргументом он сможет окончательно сломить сопротивление Вассермана: на «закрытые» планеты никогда в качестве резидентов не посылали людей, склонных к насилию.

И Вассерман сдался.

– Хорошо, – сказал он, чуть-чуть помолчав. – Только объяснять наверху будете сами. Страж понимает, что из-за этого «тела» вас вывернут там наизнанку, дознаваясь, зачем вы это сделали?

– Оэр уже проходил подобное испытание. Одна просьба к Хасу. Большая просьба.

Теперь перед Кориным стояла задача посложнее, учитывая натуру резидента.

– Что нужно стражу храма?

– Пусть младшего сына Кау проводят в Страну Теней. Найдутся у Хаса слуги с твердой рукой?

– Чья воля?

– Не буду скрывать, торговец: просьба стража храма. И только его. Хас сделает? Или Оэру искать другого помощника?

Резидент нервно заходил по комнате.

– Хасу говорили, что Оэр безмерно жесток. Но Хас не верил.

– Убивая, Оэр не испытывает удовольствия, торговец. Посмотри, он не тронул дочь управителя. Она могла отправиться в мир теней очень быстро. Но Оэр посчитал, что делу это пойдет во вред и оставил ее в нашем мире.

– Почему Оэр принес Хасу такую просьбу? Причина?

– Хас может не поверить стражу храма, но причина проста – жалость.

– Что?

– Хас все правильно слышал. Сделай. Получишь долю от того, что получит Оэр за голову беглеца.

Когда резидент подумывает о покое, прибавка к пенсии может быть хорошим аргументом, решил Корин. Особенно для землянина. Сержант не раз убеждался, что подавляющее большинство гуманистов наиболее гуманно относятся к себе и своим близким родственникам.

Вассерман, поджав губы, замер посередине комнаты.

Неужели он считает, что это проверка? Корин старался смотреть на резидента самым простодушным взглядом из тех, что были в его арсенале.

– Хорощо, – произнес тот, наконец. – Половину.

– Четверть.

– Треть.

– Четверть или просьбы не было.

– Так. Сделаем. Всю сумму Оэр передаст дочери Хаса. Он сможет ее найти?

– Так, торговец. Оэр найдет. Но работу твою проверит.

– Пусть отбросит сомнения. Хас сделает все до следующего Большого дождя.

– Оэру лживость тоже несвойственна. Да поможет Хасу Нэк Карающий.

Вассерман опустил глаза, помолчал и вдруг спросил:

– Страж храма правдив? А молва о нем? Ответь, коли мы верим друг другу.

– О чем Хас ведет речь?

Резидент слегка замялся.

– Вопрос может показаться слишком прямым. Но… Оэр, в самом деле, сжег поселенье в одной далекой стране?

– Слова правды, торговец. Хотя, зачем тебе это? Проверяешь Оэра, насколько он честен?

– И там Оэр отправил в Страну Теней маложивущего, сына вождя рода?

Вссерман смотрел на сержанта со строгим прищуром. Тот спокойно выдержал его взгляд.

– Так, торговец. И стражу там дали прозвище, которое Хас знает. Только знай, тогда страж храма обменял одну жизнь маложивущего на двадцать семь жизней таких же маложивущих, и Оэр не собирается ни перед кем оправдываться. Хотя, не будь среди спасенных двух дочерей одного из правителей далекой страны, стражу пришлось бы, скорее всего, отправиться в темницу.

– И что теперь у стража внутри?

– Оэр спит спокойно, Хас. Если интерес у торговца именно к этому. И маложивущий, облаченный в саван, по ночам Оэру пока не является. Все, что хотел услышать Хас, он услышал?

Вассерман кивнул.

– Так, страж храма.

– Тогда Хасу следует позвать его помощников. Пора приступать к нашим главным делам.

Прикрыв дверь, Вассерман вышел. Снова он появился в комнате уже в сопровождении широкоплечего кривоногого кастисианина, одетого в плащ цветов царского дома.

– Богатой добычи, страж! – сказал гость приветливо и громко.

– Один из представителей Хаса при дворе Болукохото, нашего наисветлейшего государя, – представил его Вассерман. – Носит имя Итху. Силен и сообразителен. Сделал много полезного для Хаса.

Корин поднялся с диванчика.

– Возьми с собой еще троих, Итху. Заберешь предназначенный для Хаса груз. Все отечаете за него головой.

– Так, страж храма. Не пожалею ни своей головы, ни чужой.

Итху захохотал.

– Иди. Жди возле лавки.

Кастисианин кивнув, удалился.

Хас несколько секунд пристально смотрел на сержанта. Потом сказал:

– Доброй дороги, Оэр. Что поручено Хасу, будет сделано.

– Страж храма об обещаном тоже не забудет. Долгой жизни!

Оказавшись на улице, Корин тотчас поднес руку козырьком к глазам, привыкая к яркому свету.

Зной усилился. Казалось, что жара вот-вот расплавит даже камни. Сонк опаливал городишко, словно кухарка тушку ндороса.

Краем головного платка Корин прикрыл лицо до самых глаз. Четверо кастисиан сделали тоже самое.

– Налево, – сказал им Корин. – Не останавливаться и ни с кем не заводить разговоров.

– Так, страж.

Они шли по пустынным улицам. Все живое к середине дня спряталось от беспощадных стрел Сонка. Даже муомхи не вились над мусорными кучами. Тишина вокруг стояла мертвая. Ее нарушал только шуршащий под ногами Корина и его спутников крупный красноватый песок.

«Большого дождя нужно ждать еще, как минимум, три земных месяца, – прикинул в уме Корин. – Адское пекло».

Раскаленный песок жег ступни даже через толстые подошвы сапог.

– Налево! – скомандовал Корин, когда они вышли на перекресток, и облизал пересохшие губы. – Потом опять первый поворот налево, и еще около девятисот шагов прямо. По правой стороне улицы будет нужное место.

Итху кивнул.

– Мы поняли, страж храма.

Они свернули за угол. Шли молча. Итху иногда поглядывал назад.

Когда Корин и слуги Хаса вышли на улицу, ведущую к постоялому двору, то увидели, как оттуда спешно выскочили несколько поселян, таща под уздцы своих порхов.

Корин и Итху переглянулись.

– Вперед! – скомандовал сержант и побежал.

Влетев в ворота, он увидел, что напротив Эдди стоит полуголый крепыш разбойничего вида с обнаженным мечом, а поодаль еще двое кастисиан с не менее непрезентабельной внешностью держат за руки Эоку. Судя по красным шароварам и синим платкам, все они были стражами города Тэотха.

– Никто из жителей этого города не посмеет выступить против Орфа один на один, – глядя на Эдди снизу вверх, сказал с вызовом крепыш. – А не знающие страха воины высокородного сейчас далеко. «Тело» будет принадлежать Орфу по праву. Или высокородный осквернит свой меч и выйдет на поединок против стража города? Эрдену тогда придется заказывать себе новый клинок. Если эрден победит. Орф ждет ответа.

Корин взглянул на подбежавших к нему слуг Хаса и быстро указал Итху пальцем сначала на его меч, потом – на Орфа. Итху кивнул.

– Сколько заплатит высокородный тому, кто отправит этого насильника вимлов в Пустыню Хокто? – весело и громко спросил Итху.

Орф развернулся вполоборота и отступил немного вправо, чтобы, не выпуская из виду эрдена, взглянуть на говорившего.

– Получишь золотой браслет, горожанин, – ответил Эдди.

– Щедрая награда за голову стража города, – сказал Итху, выходя на середину двора. – Назови свое имя, сын хсианы.

– Орф послушает, как ты будешь говорить, торговец, когда он отсечет твой мерзкий язык!

– Повтори еще раз свое имя, пучеглазый стокос.

– Стража города зовут Орф. Драться будем без доспехов. Драться будем, пока кто-то из нас не уйдет в Страну Теней.

– Принимаю. Перед тобой Итху. Он будет сражаться от имени высокородного. Все слышали?

– Так! – раздалось вразнобой со всех сторон.

– Достославный назовет свое имя? – спросил Итху.

– Имя высокородного – Свэбо. Он пришел в Страну Железа из Страны Большой Воды.

– Высокородный еще и гость государя. Значит, меч Итху послужит и несравненному Болукохопо.

– Ритуал соблюден! – крикнул Корин, растолкав немногочисленных зевак и очертив вокруг поединщиков окружность шесть махов в диаметре. – К бою! «Тело» – победителю!

Поединок за тело простолюдинки (правда, богатые горожанки, а также «пожизненные тела» и дочери управителей замков таковыми себя не считали) не требовал изысканного ритуала. Для нее уже великой честью было то, что схватку взялся судить страж храма.

Итху привычным движением вытащил меч из ножен. Стало ясно, что он не просто с детства сидел в лавке на площади, как большинство торговцев, а скорее всего, еще и водил по Стране Железа караваны, и боевого опыта у него предостаточно.

Орф тоже потянул свой клинок и стал в центр священного круга.

– Именем Триединого! Начали!

Первый удар нанес Орф. Итху его легко отбил и отступил на два шага назад.

Сержант тремя условными знаками показал Эдди, что он намерен предпринять. Стоявший со скрещенными на груди руками капрал, не меняя позы, поднял на секунду вверх большой палец.

– Не заступать! – крикнул сержант, увидев, что левая пятка Итху вот-вот окажется за границей священного круга. Если кто-то из поединщиков трижды пересекал «линию меча», то победа тотчас присуждалась его противнику, а проигравшему страж поединка, то есть судья, сносил голову.

Подождав, когда увлекшиеся схваткой зрители перестали замечать все вокруг, Корин направился к навесу, под которым стояли порхи и сделал вид, что скрупулезно осматривает их бабки и копыта. Но все его внимание при этом было направлено на поединщиков.

Орф оказался очень умелым воином, более умелым, чем можно было предположить. Итху, неожидавшему от противника столь высокого мастерства, приходилось несладко. Он с большим трудом сдерживал лихие наскоки стража города и лишь изредка переходил в атаку. Но все его потуги выглядили пока не слишком впечатляюще.

Мысленно пожелав Итху удачи, Корин убедился еще раз, что расположение стражей города не изменилась, и вытащил из-за голенища нож. Он перехватил его лезвием вверх, прижав к предплечью, и стал неспешно приближаться к двум молодцам, что держали Эоку. Продвигаясь в их сторону, Корин несколько раз останавливался, делал вид, что наблюдает за схваткой и бросал поединщикам подбадривающие реплики. Постепенно он подходил все ближе и ближе к сотоварищам Орфа. Наконец, сержант стал на шаг впереди от одного из державших Эоку кастисиан, закрыв ему обзор.

– Страж храма пусть найдет себе другое место. Двор большой. Храмовник мешает стражу города смотреть за поединком, – услыщал он за спиной.

Корин глянул через правое плечо на кастисианина и сделал шаг в сторону. Тут же, развернувшись через другое плечо, он полоснул его по горлу ножом.

Глаза кастисианина полезли из орбит, он приоткрыл рот и, всхлипнув, судорожно вскинул руки. Эока испуганно ахнула.

Второй, державший Эоку, страж города резко повернул голову в ее сторону. Корин шагнул вперед и, перехватив нож, нанес второму стражу выверенный удар в сердце.

Взяв Эоку за рукав, сержант приказал:

– Идем.

Эока расширенными от ужаса глазами смотрела на воина с перерезанным горлом, пытавшегося остановить кровь. Второй страж города уже упал на песок лицом вниз и не двигался.

– Пойдем, пойдем, – успокаивающе произнес Корин. – Нечего на это смотреть. Воля Бога богов. Стражи города прикоснулись к «телу», которое принадлежит высокородному. Они нарушили ритуал.

Увлеченные поединком немногочисленные зрители, не обратили особого внимания на быстротечную схватку Корина со стражами города.

Сержант вывел кастисианку за ворота.

– Мы пока побудем здесь, – будничным тоном сказал Корин и, нагнувшись, поднял клочок сена. Вытерев нож, он снова засунул его за голенище. – Что-то Итху долго возится с этим сыном хсианы. Сегодня слишком жарко, чтобы долго сражаться. Эока как думает?

Кастисианка, со страхом глядя на сержанта, кивнула.

Корину хотелось ее успокоить, но он знал, что сейчас его голос наверняка будет ей неприятен, а то и противен. Вряд ли раньше Эока видела смерть так близко – отец наверняка оберегал ее от всяческой жестокости. Поэтому она и не жила вместе с семьей в Отэухото.

Сержант понимал, что столь циничное убийство может лишить его доверия Эоки и, как следствие, затруднить их дальнейший путь, но у него не было выбора – кастисианка могла пострадать в любой момент. В Стране Железа убивали быстро и без раздумий. Нельзя было надеяться на счастливый случай.

Во дворе стало тихо. Корин заглянул в приоткрытые ворота. Двое «неимеющих имени» тащили за ноги крепыша к повозке, возле которой стоял хозяин ночлежки. Итху сидел на скамье, а один из слуг Хаса перевязывал ему голову.

Возвращаться на постоялый двор пока было рано. Пусть хозяин приберется, как следует, решил сержант. Девчонка и так немного не в себе.

– Успокойся. Нэк покарал нечестивцев. Твой страх был велик? – спросил он Эоку.

– Так, страж храма.

Кастисианка присела на корточки и обхватила руками колени.

– Ахес, дух страха, указал Эоке и на Оэра?

– Так.

Корину хотелось попросить у Эоки прощения, но этого нельзя было делать ни в коем случае. Страж храма Всемогущего Нэка не может быть виноват перед «телом». Даже если оно принадлежит высокородному. Он мог просить о прощении только служителей храма. В крайнем случае, высокородного. Но тогда степень его вины должна быть до чрезвычайности высокой.

Из ворот выехала повозка. Она была накрыта куском плохо выделанной вонючей кожи. Под уздцы порха вел «неимеющий имени» с непонятного цвета грязным платком на голове.

– Пойдем, – сказал, поднимаясь Корин. – Высокородный ждет Эоку.

– Так, страж.

Эока выпрямилась, поправила одежду и следом за Кориным с опаской вошла во двор.

К ним подошел Эдди. Корин впервые обратил внимание на то, как он осунулся за последние несколько дней.

– Страж города оказался умелым и упрямым, – сказал капрал, погладив Эоку по плечу. В Стране Железа публично обнимать и целовать принадлежащее ему «тело» мог позволить себе только простолюдин. Да и то, многие из них избегали подобных действий, чтобы лишний раз не возбуждать у других кастисиан мужского пола желания обладать их «телом». – Итху пришлось приложить немало сил, чтобы отправить его в Страну Теней. Хасу придется заплатить городу за Орфа много монет. Очень сильный воин.

– А за тех, других, тоже? – спросила Эока.

– За них платить никто не должен, – ответил Корин. – Они прикоснулись к «телу», которое принадлежало и принадлежит высокородному. Они нарушили ритуал.

Капрал взял Эоку за руку.

– Не нужно было эрдену Свэбо выпускать такую красавицу одну во двор.

Эока смущенно опустила глаза. Весь ее вид говорил о том, что дочери управителя очень понравилось то, что высокородный назвал ее красавицей. Возможно, подобную оценку она услышала, вообще, первый раз в своей жизни.

Корин не стал при кастисианке выговаривать Эдди за его беспечность. Наверное, тот посчитал, что все приключения уже позади и здесь, в этом задрипанном городишке, девчонке уже ничего не угрожает.

Еще одна ошибка капрала Мура, с горечью отметил про себя Корин. Какая по счету с момента высадки? А сколько раз ошибалась Николь? Хотя, чтобы погибнуть, достаточно было и одной… Только неподчинение приказу не есть ошибка.

Корин строго посмотрел на Эдди. Тот по выражению глаз командира мгновенно все понял и едва заметно пожал плечами – мол, виноват, сэр.

Сержант направился к Итху. Тот вместе с другими слугами Хаса сидел на скамейке, и они поочередно пили вино из серебряного кувшина.

– Непростой получлся поединок, – сказал Итху. Его руки слегка дрожали. – Этот страж города, видно, пришел сюда издалека. У нас так не сражаются. Он знал много уловок. Наверное, сам Нэк был на моей стороне и помог выпустить кишки этому нечестивцу. Так, страж храма?

– Надо бы лекаря, – сказал Корин, глядя на заляпанную кровью повязку на голове Итху.

Тот махнул рукой.

– Сначала выполним поручение. Где груз, страж?

Итху медленно поднялся со скамьи и поморщился.

– Этот сын хсианы чуть не сломал Итху спину.

– Нам туда. – Корин указал на сарай.

Итху знаком поднял остальных слуг Хаса. Все подошли к сараю, двустворчатые ворота которого снаружи были подперты вилами.

– Чья рука соорудила подобное? – оглядев спутников, задал вопрос Корин, хотя ответ ему был известен заранее.

– Высокородный посчитал достаточным…

Командир «девяносто девятого» насупился. Если бы не свидетели, Эдди схопотал бы сейчас хорошего тумака.

– Стойте, где стоите, – бросил он через плечо. – Высокородного страж храма тоже просит не двигаться.

Корин, присев на корточки, осмотрел глинистую почву вокруг зубьев.

– Нэк еще не отвернулся от нас, – с уверенностью сказал сержант. Выпрямившись, он выдернул вилы и приставил их к выбеленной каменной стене. – Теперь можно.

Итху открыл одну из створок и вошел в сарай. Посмотев несколько раз по сторонам, он обернулся и спросил Корина:

– Хас сказал, что свертков будет два. Тут только один.

Сержант вошел внутрь. Бернини в сарае не было. И покрывало, в которое его завернул Корин, тоже исчезло.

Корин распахнул ворота настежь и стал внимательно осматриваться. Заметив что-то на полу, он нагнулся.

– Оэр узнает веревку. Наш пленник ее срезал. Он где-то здесь, в сене прячется. Выйти из сарая незаметно он не мог. Вилы, подпиравшие ворота снаружи, были воткнуты в глину только один раз.

– У него может быть оружие?

– Не думаю. Но чем-то он же перерезал веревки?

Корин еще раз осмотрел стены и крикнул:

– Если не хочешь сгореть живьем, вылезай! Страж храма Оэр выполнит угрозу! Только заплатит за право сжечь все дотла. Клянусь именем Нэка Карающего!

Ждать долго не пришлось. Сено где-то в дальнем углу сарая зашуршало, и вскоре перед Кориным предстал Бернини с лопатою в руках.

– Вот чем он разрезал веревку, – сказал Итху, указывая на инструмент.

– И не одну.

Бернини задрал вверх подбородок.

– Высо…

Договорить он не успел. Без замаха, Корин ударом кулака в висок снова привел беглого каторжника в удобное для транспортировки состояние.

– У этого боста слишком длинный и лживый язык. Найти его стоило больших трудов. У него долг перед храмом. Свяжите его покрепче и можете забирать. Передадите Хасу из рук в руки. За ним потом придут наши служители. Второй сверток тоже не забутьте.

– Так, страж храма.

Эдди подозвал к себе хозяина ночлежки.

– Дашь Итху порха, горожанин. Можно без седла. Ему нужно доставить товар. Порха он вернет сегодня.

– Благодарю, достаславный, что заметил низкого родом. Честь великая. Поступлю, как сказал благороднейший.

Хозяин отвязал одно из стоявших под навесом животных и подвел его Итху.

– Прими, торговец. Воля высокородного.

Итху вложил в руку хозяина несколько монет.

– От Хаса.

Слуги поочередно вытащили пленников из сарая и бережно уложили их поперек порха.

Итху, поднеся ладонь к глазам, склонился перед Эдди.

– Славы роду!

Потом он подошел к сержанту и пожал тому правое предплечье.

– Благодарю за помощь, страж храма. Богатой добычи.

– Храм Триединого всегда на стороне праведных. Спокойной дороги.

Когда слуги Хаса покинули постоялый двор, Корин поманил к себе хозяина.

– Отнеси свои лучшие ковры в сарай. Высокородный останется у тебя до ночи. И подай высокородному лучшей еды и вина. В накладе не останешься. Эрден Свэбо щедр.

– Так, страж храма. А где примет пищу слуга Нэка?

– Там. – Корин указал на навес в глубине двора. – Вместе с твоими гостями. И смотри, чтобы высокородного и его «тело» больше никто не беспокоил. Ответишь головой.

Сержант провел весь день под навесом. Полулежа на потертом ковре, он неспешно пил вино пополам с водой и слушал болтовню богатых селян, приехавших по делам в город. Он старался не думать о Николь. Он смотрел, как гости наливают вино в хорошо начищенные серебряные бокалы, едят горсу, местный фрукт, напоминавший по виду и вкусу огромную желтую черешню; слушал, как они спорят о ценах на воду, иступленно стуча ладонями по ковру и выбивая из него удушливую пыль. К вечеру ему уже казалось, что он всю жизнь живет в этом городке, и когда Сонк пойдет спать, то он тоже отправится домой к «пожизненному телу», как и его собеседники из местных, и будет пересказывать «пожизненному телу» перед сном последние городские новости…

Патрульные покинули Тхэатх, когда сумерки совсем сгустились и стражи города принялись зажигать масляные светильники на его сторожевых башнях.

– Страж храма настолько храбр, что отправляется в дорогу, ее не видя? – крикнул один из часовых.

– Воины высокородного встретят нас у северной развилки. А до нее всего-то тысяча махов.

– Тогда легкой дороги, храмовник! Славы, высокородный!

– И вас туда же, – буркнул по-английски Эдди.

С недовольной миной на лице капрал поправил серебряную застежку своего плаща. Он хотел остаться на постоялом дворе до утра, но Корин провел с ним воспитательную работу и теперь у капрала ныли ребра.

Эока наоборот была довольна, что они покидают, наконец, грязный постоялый двор и отправляются в замок эрдена Свэбо. Она уже рисовала в воображении его огромные стены, широкие лестницы и кованые флюгера. Она только никак не могла окончательно решить, что лучше: остаться одним из «тел» высокородного или стать «пожизненным телом» управителя его замка.

– Высокородный, как зовут управителя замка эрдена Свэбо?

Закономерный с точки зрения Эоки вопрос застал капрала врасплох. Корин это понял по движениям его головы. Эдди сначала чуть повернул ее направо и замер, словно ожидая от кастисианки новых вопросов, потом вернул ее в первоначальное положение, а затем откинул немного назад.

Устремленный в небеса взгляд второго пилота никоим образом не мог найти там ответа. Корин пришел Эдди на помощь.

– Управитель замка эрдена Свэбо носит имя Рун.

– А сколько Больших дождей он пережил?

– В Стране Большой Воды, где процветает род эрдена Свэбо, считают Большие Ураганы.

– Ура-га-ны? Что это?

– Сильный-сильный ветер. Он может поднять к небесам даже порха.

– Нэк Всемогущий! Как же мы доберемся до замка высокородного?

– Ураганы случаются там не так часто.

– Не чаще, чем у нас случается Большой дождь?

– Не чаще.

Корин стал рассказывать Эоке про ритуалы Страны Большой Воды. Девушка слушала стража замка с живым любопытством, задавая порой очень дельные вопросы.

– Получается, что за «тело» в Стране Большой Воды не бьются на мечах, так? Тогда как у них определяется, кто им будет владеть?

– «Тело» назначает себе цену и тот, кто желает им владеть, эту цену платит.

– Тогда цена «пожизненного тела» должна быть очень высокой! Эока тоже может сама назначить себе цену? Там, в Стране Большой Воды?

– Эока думает, что кто-то захочет заплатить больше, чем эрден Свэбо?

Кастисианка смутилась.

– Эока стража храма просто спросила…

– Просто так даже босты не пищат, – едко заметил Корин.

Смуглая кожа девушки и сгущающиеся сумерки не помешали сержанту разглядеть ее заалевшие щеки.

Когда на небе появились первые звезды, Эдди остановил порха и, задрав голову, некоторое время смотрел вверх, а потом рукой указал своим спутникам, куда следует двигаться дальше.

Всадники свернули с дороги. Через пару земных часов, обогнув с юга небольшую рощу, они остановились.

Корин и Эдди соскочили с порхов и привязали их к деревьям. Эока с недоумением огляделась, однако тоже покинула седло.

– Привяжи порха, – сказал ей Корин.

– Так, страж.

По тому, как торопливо она все исполнила, сержант понял, что кастисианка перед ним сильно робеет. Даже больше, чем перед высокородным.

Корин даже не представлял, насколько он близок к истине. Эока, едва только увидела его, сразу решила, что этот страж храма очень строгий и обстоятельный. Позже, исподтишка наблюдая за ним, кастисианка вообще пришла к выводу, что такого безжалостного воина как Оэр, она еще никогда в жизни не встречала. И вряд ли встретит. А вот эрден Свэбо, по ее мнению, был совсем другим. Раньше она никогда бы не подумала, что высокородные могут быть такими добрыми и веселыми.

Эдди и Корин сняли с порхов седла и уселись на них, время от времени поглядывая на звездное небо.

Эока не знала, что ей и думать. Никто из ее спутников не собирался ни спать, ни ужинать. Потоптавшись, она с трудом сняла с порха седло и тоже села на него. Спрашивать, зачем они здесь остановились, Эока не решалась. В ее памяти вдруг начали всплывать страшные истории о найденных в степи растерзанных «телах», слышанные ею от отца. Она стала убеждать себя в том, что с ней этого уж точно не произойдет. Она ведь всегда поступала согласно ритуалам и поэтому Всемогущий никому не позволит ее обидеть.

Вскоре кастисианка захотела есть, потом она начала мерзнуть, и тут у нее уже появились сомнения, что она совершенно чиста перед богами.

Неожиданно Свэбо и Оэр встали, и Эока увидела, как к ним летит небесный огонь. Вскочив на ноги, она закричала. Страж храма зажал ей рот ладонью.

– Не бойся, – сказал он ей на ухо. Потом он повернулся к эрдену и что-то произнес на незнакомом Эоке языке.

Кастисианка начала мысленно молиться Триединому. Ей было так жутко, что она даже не могла закрыть глаза.

Что-то большое и непонятное с шипением опустилось невдалеке от них, подняв клубы пыли.

Корин отпустил Эоку и улыбнулся. Она смотрела на него с такой растерянностью, что он засмеялся.

Пыль быстро осела и Эока увидела, что прилетевшее с неба чудовище металлическое. Страж храма подошел к нему, и оно открыло перед ним пасть. Он что-то достал оттуда, какой-то сверток, и вернулся.

Высокородный стал снимать с себя оружие и одежду.

Страж храма передал ему то, что забрал у чудовища и вскоре высокородный предстал перед Эокой в странном одеянии, которое одновременно было и рубахой, и штанами. Также оделся и страж.

Корин достал из сумки еще один комбинезон и протянул его Эдди.

– Подгони девчонке по фигуре, – сказал он по-английски.

Снова услышав слова на непонятном ей языке, Эока наморщила лоб. Потом посмотрев на небо, она радостно произнесла:

– Эока поняла! Вы – небесные слуги Нэка! Так?! Вы заберете Эоку к нему? Она всегда знала, что это случится. Она любила его всем сердцем. Он не такой злой и страшный, как все думают. Он самый добрый на свете!

Эдди протянул Эоке комбинезон и короткие сапоги.

– Свою одежду сними, а эту надень. Вон там.

Кастисианка послушно зашла за куст, разделась и натянула на себя необычный наряд. Свою одежду она аккуратно развесила на ветках.

Когда она предстала в новом обличье перед патрульными, Эдди засмеялся.

– Ей идет.

– Да.

Корин смотрел на Эоку и думал, что именно так и должна выглядеть счастливая женщина. Он подошел к ней и сказал:

– Первое имя стража храма – Кор. Первое имя высокородного – Эдди.

– Так, слуга Нэка.

– Теперь Эока должна сесть туда. – Корин указал на мезоплан. – И не бойся. Он неживой. Это как повозка. Твое место последнее.

– Так, Кор.

Эока бесстрашно зашагала к мезоплану.

– Я ей сам помогу, а ты приберись, – приказал Корин капралу.

– Есть.

Эдди вытащил из багажного отсека большую сумку, расстегнул ее и осмотрелся.

– Главное – ничего не забыть.

Быстро собрав все вещи до единой, Эдди засунул сумку с одеждой и оружием в грузовой отсек и забрался на крыло мезоплана.

– Готово, Кор.

– Точно? – повернувшись к нему, спросил уже сидевший за штурвалом сержант.

– Точнее не бывает.

– Девчонкой займись.

– Яволь! – отозвался по-немецки капрал.

Он помог Эоке надеть шлем и проверил систему безопасности в ее отсеке.

– Порядок! Можно трогаться, Кор! – отрапортовал он, перебираясь вперед, к своему месту.

– Скакунов наших на свободу отпусти. А то сдохнут здесь без воды, если их в течение трех суток никто не найдет.

– Ай, черт!

Эдди соскочил вниз. Отвязав порхов, он живо вскарабкался на мезоплан и запрыгнул в кресло второго пилота.

– Опа! Извини, Кастис, если что-то было не так, – сказал он, приглаживая волосы на затылке. – Мы ведь не со зла. Прощай, родной! – Эдди помахал поднятой вверх рукой. – Или, может, до свидания? Как сложится, в общем. Пока!

Эдди надел шлем и защелкнул соединительный замок. Скобы безопасности перехватили его талию.

– Начинаю отсчет, – раздался в наушниках голос командира.

Ровно через десять секунд мезоплан поднялся в воздух, а еще через десять в ночном небе сверкнула маленькая звездочка и тотчас исчезла. До рассвета над Хотийской равниной на планете Кастис оставалось еще почти четыре земных часа.


Глава XV | Перехватчик SP-0099. Амазонки Кастиса. Книга первая |