home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XV

Всю ночь велась подготовка к штурму, а под утро, когда все было закончено, Корин и Николь вышли в степь, чтобы зажечь ритуальный костер.

Николь была одета в белую сорочку до пят и белые туфли без каблуков из кожи молодого вимла. В каждой руке она держала по серебряной чаше с чистой водой. На одну из чаш был положен обнаженный кинжал.

Корин шел на три шага позади Николь. Он нес перед собой черные одеяния жрицы и оба ее изогнутых меча. Жрица должна была все это надеть после того, как заполыхает священный, очищающий ее перед битвой, огонь.

Процессию замыкали два десятка селян во главе с многоживущими Рохтом, Мадхом и Гарфом. Все кастисиане, кроме старейшин, тащили на себе вязанки хвороста.

Рохт держал высоко над головой пылающий факел на древке в полтора маха. На плечах у него висели сложенные вдоль два белых полотенца. Мадх нес позолоченную чашу с красным вином, а Гарф – украшенные серебряным шитьем сапоги жрицы.

Дойдя до первой большой песчаной проплешины, патрульные остановились.

– Именем Нэка Триединого! – торжественно произнес Рохт и вогнал в песок древко факела.

Селяне без единого слова, как и полагалось по ритуалу, сложили возле него вязанки хвороста, торопливо развернулись и, обгоняя друг друга, заспешили в сторону лагеря.

Рохт, шепча молитву, расстелил на песке одно из полотенец. Ровно посередине Корин положил на него черные одеяния жрицы и ее мечи. На один край Гарф поставил сапоги жрицы, а на другой Мадх опустил чашу с вином.

Отступив на три маха, сержант вынул свой клинок и очертил им на песке незамкнутую окружность. В ее центре он расстелил второе полотенце, на края которого Николь поставила чаши с водой и, разувшись, стала на середину белого прямоугольника.

Корин взял с чаши кинжал и подал его Николь. Девушка сжала холодную рукоять двумя руками и направила острие вперед.

– Нэк Триединый, жрица Гэра взывает к Богу богов!

Пока Николь читала первую хвалебную часть молитвы, старейшины разложили по периметру окружности вязанки хвороста, оставив свободным проход внутрь. Потом вполголоса произнеся «да свершится кара», они исчезли во тьме.

Когда Николь замолчала, Корин подошел к ней, держа в левой руке кубок с вином. Взяв у девушки кинжал, сержант от шеи двумя движениями разрезал сорочку на ее плечах. Лезвие было таким острым, что тонкая ткань при соприкосновении со сталью будто распалась.

Сорочка соскользнула вниз, образовав кольцо вокруг ног землянки. Ее ступни, икры, бедра были плотно прижаты друг к другу, что не совсем соответствовало ритуалу. Между ними должно было быть расстояние шириной в два пальца.

Корин легким движением дважды прикаснулся пластью кинжала к ее бедру. Стажер его поняла сразу и чуть отставила правую ногу. Он осторожно поднес к губам Николь кубок. Отхлебнув вина, она снова забормотала:

– О Нэк Карающий! Пусть кровь врагов Бога богов до краев наполнит наши чаши, пусть крики их предсмертные достигнут чертогов небесных, и усладят слух Триединого!

Корин медленно наклонил кубок, и густая рубиновая струйка побежала по правой груди Николь. Достигнув соска, она разделилась, и, скатившись с груди, два винных ручейка преодолевая бугорки мышц, устремились вниз к густо обрамленному иссиня черными волосками лону.

– О Нэк Карающий! Дай нам силу беспредельную воинов небесных, ярость устрашающую звериную…

Темно-красное вино текло по груди, животу, бедрам девушки… Ручейки крови должны были стать реками.

Корин опрокинул кубок вверх дном, и последние несколько капель упали в ложбинку между ключицей и шеей Николь.

Сержант вложил кинжал в висевшие у него на поясе ножны, взял чашу с водой и, обмокнув пальцы, провел ими по лбу и щекам девушки.

– О Нэк Всемилостивый! Омой нас благодатным дождем, очисти наши помыслы и тела!

Он поднял чашу, и, стекающая через край вода, алмазным блеском засияла в неровном свете факела.

– О Нэк Всевидящий! Проводи нас на путь истины, укажи нам, что есть добро и что есть зло!

Мокрое тело Николь казалось сделанным из бронзы и только, когда Корин, случайно прикасаясь к нему, ощущал тепло, иллюзия исчезала. И даже после этого сержанту с трудом верилось, что перед ним живая девушка, а не творение великого скульптора. Впрочем, природа и есть самый великий скульптор. Еще одно подтверждение этой истины он видел сейчас своими глазами.

Закончив омовение, Корин взял Николь на руки и вынес из ритуального круга. Поставив девушку на полотенце, он помог ей одеться.

Натянув сапоги и вооружившись, Николь снова вошла в круг и, выхватив один из своих мечей, проткнула им полотенце.

– Да свершится кара! Именем Бога богов!

Выйдя наружу, она острием меча замкнула окружность.

Корин поднял второе полотенце и отер им обнаженный клинок жрицы. Через секунду изогнутый меч отправился в ножны за ее спиной.

Взяв из рук командира факел, Николь зажгла хворост по всему периметру круга. Корин бросил полотенце в огонь.

– Все грязное – в пепел.

В лагере глухо ударили барабаны.

Стоя рядом, Корин и Николь некоторое время, молча, смотрели на огненную стену.

– Пора, – без всякого выражения, наконец, произнес Корин.

– Мне почему-то страшно, – созналась Николь, не сводя глаз с высоких языков пламени. – До ужаса. Но мне не хочется ни бежать, ни кричать…

– Я тоже не люблю последние минуты перед боем. Ничего нет хуже неизвестности.

– Кор, я, наверное, уйду из Особого корпуса. Я никогда не смогу убивать людей так холоднокровно, как ты. Или тех, кто похож на нас.

– Твое право. Ты будешь удивлена, но я рад этому. Идем.

Развернувшись, Корин поправил ремень и направился к лагерю.

– Рад? – донеслось до него сзади.

– Рад, – ответил он неостанавливаясь.

– Почему?

Корин промолчал. Потому что сейчас все это уже было неважно. И вопросы, и ответы. И радости, и печали.

Николь догнала командира и пошла рядом.

– Но в Космополе я останусь.

– Да-да, конечно, – отозвался Корин.

Николь показалось, что ее последних слов он не услышал. Она хотела повторить фразу, но взглянув на командира, на его ставшее будто каменным лицо, передумала.

Эдди ждал их у своего шатра в полном боевом облачении.

– Жрица, страж храма, Рохт уже выводит отряды на исходные рубежи. Скоро начинаем.

– Эрден Свэбо желает взобраться на стену Отэухото первым? – с иронией спросил сержант.

Капрал понял, что сегодня быть «самым смелым воином на планете» ему запрещено. Такие его порывы командир каким-то неведомым для Эдди способом распознавал моментально.

– Кор…

– Тихо. Высокордный слишком громогласен.

– Лагерь почти пуст, Оэр. Рядом нет ни одного сеятеля или пастуха. Посмотри окрест.

Эдди, наверное, от волнения говорил на какой-то странной смеси английского и языка болхо.

– А где подаренное высокородному «тело»?

– Какое «тело»?

– Страж храма говорит об Эоке, – пояснила Николь.

– А! В шатре. – Капрал обернулся. – Я не подумал, – сказал он и тут же поправился, перейдя на язык болхо. – Свэбо не подумал.

– Простодушие – путь к смерти, высокородный.

– Слова правды, страж храма.

Корин посмотрел по сторонам.

– Высокородному не стоит спешить на стены. Эрден Свэбо туда поднимется, когда стражи замка будут отброшены от бойниц. Пока пойдет только Оэр.

– А жрица?

– Гэра останется с Эокой. Высокородный позволит жрице охранять подаренное ему «тело»?

– Оэр! – воскликнула с яростью Николь. – Ритуал жрицу обязывает!

– Но есть просьба высокородного. Так, эрден Свэбо?

– Так, страж храма. Оберегай подаренное высокородному «тело», Гэра.

– Большая честь для Гэры, достославный, – процедила сквозь зубы Николь.

Послышались мерные глухие удары. Низкие звуки словно раздвигали воздух. Неторопливо и плавно.

– Таран вступил в дело. Сейчас селяне пойдут на приступ. Время надеть доспехи.

Корин отправился в шатер, где старейшины разместили служителей храма.

– Высокородный считает, что Оэр поступает с Гэрой согласно ритуалу? – не скрывая злости, спросила Эдди стажер.

– Так, Гэра! Умерь свой гнев.

– Нэк Всемогущий!

– Что ты сердишься, – наклонившись, зашептал по-английски на ухо Николь капрал. – Приказано остаться, значит надо остаться. Ты знаешь, сколько таких упертых как ты, Кор списал с борта? Тебя потом даже в диспетчеры не возьмут. Он может составить такой рапорт, что будешь до пенсии в архиве роботами командовать.

Из-за ближайшего шатра появился Корин. На нем были надеты кольчуга, стальной нагрудник и наручи. В левой руке он держал щит, а в правой был зажат островерхий шлем.

– Укротим врага коварного богов наших, – сказал сержант, подойдя к подчиненным. – Жрица, удостой стража прикосновением к его доспехам.

Николь помогла командиру надеть шлем.

– Да свершится кара!

– Во имя Нэка Триединого! Омоем кровью нечестивый замок, высокородный.

– Так, Оэр!

Корин вопросительно посмотрел на Николь.

– Жрица знает что делать, если мы не вернемся?

– Так, страж храма, – ответила она, пытаясь по его лицу понять, насколько командиру сейчас страшно. Но глаза Корина смотрели на нее, скорее, с озорством, чем с беспокойством. И она невольно улыбнулась.

– Отлично, Гэра. Слышны боевые барабаны пастухов, эрден. Нам пора.

– Славной битвы, высокородный! Богатой добычи, страж!

– Не оставь нас, Всемилостивый, – еле слышно произнес сержант.

Когда Корин и Эдди подошли к замку, первые смельчаки уже карабкались на каменные стены. Бросив железную трехлапую кошку, они цеплялись ею за край стены и, упираясь в каменную кладку ногами и перебирая руками цепь, резво поднимались вверх. На груди у многих из них висели жаровни, а их головы и спины прикрывали сшитые кулем шкуры вимлов.

– Хорошее начало, – сказал Эдди, с почти детским любопытством наблюдая за атакой. В столь грандиозных битвах ему пока участвовать не доводилось.

Сверху на штурмующих замок селян полетели железные шары размером с голову ребенка, и полился из чанов растопленный жир бостов, мерзкий запах которого стоявшие почти в сотне метров от стены патрульные почувствовали уже через несколько секунд.

Эдди был поражен тем, что сбитые шарами или обожженные жиром пахари и пастухи, падая, кричали не от боли. В их воплях слышалась только бессильная ярость. Ведь они уже видели лицо врага, и до момента расплаты было всего ничего! Но им так и не пришлось вытащить меч…

– Они возьмут замок! – с уверенностью в голосе сказал Корин. – И горе слугам и стражам Отэухото.

– Так, Оэр. Они умоются кровью.

Спрятавшись за деревянные заслоны, расставленные вдоль рва, дружинников Отэу осыпали стрелами пастухи из рода Схоо. Их можно было узнать по окрашенным в оранжевый цвет кожаным треухам. И стреляли пастухи не хуже стражей замка. Нередко в одного воина попадали сразу около десятка стрел, если тот, бросив шар или выстрелив из лука, не успевал укрыться за каменными зубцами.

Между выступами замковой стены появился край очередного чана с кипящим жиром. Снизу раздались предупреждающие возгласы. Некоторые из селян, сжавшись в комок, неподвижно повисли на цепях; другие, наоборот, с еще большим остервенением стали карабкаться вверх.

Смертоносный зловонный поток устремился долу. Несколько обожженных селян, изрыгая проклятия, упали на дно рва. Пастух с перевязанной головой подбежал к его краю и, глянув вниз, бросил туда конец аркана. Наверное, кому-то из упавших повезло, и его не проткнул насквозь врытый железный штырь, коих внизу было полным-полно.

К патрульным подошел Рохт и с озабоченностью окинул взором стену замка.

– Непросто будет нам добраться до вражьих глоток…

– Одного перехода через ров мало, – сказал Корин, прикрывая старейшину щитом от летящих в их сторону стрел. – Надо еще хотя бы пару. Тогда мы смогли бы усилить натиск.

– Засыпать больше нечем. Повозок почти не осталось. Шкур вимлов тоже. Во что набивать песок? Многие, многие сеятели уйдут сегодня в Страну Теней.

Немного помолчав в раздумье, Корин сказал властно:

– Режьте вимлов и бросайте их в ров. Если и этого будет мало, да простит Оэра Нэк Триединый, режьте порхов.

Рохт бросил удивленный взгляд на стража храма.

– Грех великий. Сегодня не праздник наречения. Оэр знает.

– Жрица отмолит грех. Дело святое творим. Нэк простит детей своих. Пусть будет так!

Рохт подозвал одного из пастухов.

– Режьте вимлов и бросайте в ров. Если не хватит, чтобы сделать два перехода, режьте порхов. За каждого убитого вимла и порха получите по два.

– Так, Рохт.

Голос пастуха дрогнул. Он в нерешительности продолжал топтаться на месте.

– Простолюдин, до твоих ушей дошли слова старейшины?! – прикрикнул на него Корин. – Выполнять немешкая!

– Так, страж храма!

Кастисиане стали подгонять вимлов по одному к краю рва и, перерезав им горло, сбросывать туши вниз. Жуткий рев поднялся вокруг. Животные, почуяв смерть, начали рваться из рук селян. Пахарям уже только вшестером удавалось подтаскивать вимлов ко рву.

Корин, чтобы ускорить процесс, стал сам сносить скотине голову. Ему хватало одного взмаха меча.

– Живее, живее, трясорукие! – подгоняя сородичей, кричал Рохт.

Вскоре был готов еще один переход через ров. Чтобы закончить второй, Корину пришлось убить полсотни порхов. Сами пастухи делать это отказались напрочь.

– Можешь нас отправить в Страну Теней, но к порхам мы не прикоснемся, страж храма! – сказал один из залитых кровью вимлов кастисиан. – На нас и так грехов немеренно. Не успеет Сонк спуститься со своей лестницы, как мы все угодим в Пустыню Хокто.

Корин не стал тратить время на уговоры и, прочитав вслух молитву, приступил к делу. В глаза животным он старался не смотреть.

– Быстрее, быстрее! – подгонял Эдди перебегавших на другую сторону рва по окровавленным тушам селян. – Забыли, для чего вы здесь?!

Капрал зло морщился всякий раз, когда кто-то из них подскальзывался и падал вниз на железные штыри.

– Страж, они не смогут одолеть стену! – бросил Эдди с горечью, поворачиваясь к командиру. – Передвигаются словно хорфаны кривоногие.

Корин понял, что капрал намекает на то, что пора бы уже и ему позволить ринуться в бой. Но пока в этом не было никакого смысла.

Командир «девяносто девятого» поднял валявшийся у его ног чей-то отороченный мехом треух и тщательно вытер окровавленный меч.

– Возьмут они замок, высокородный. Вопрос времени.

Сержант вложил клинок в ножны и подозвал одного из пастухов.

– Беги к Рохту и скажи, чтобы он послал сюда две сотни пахарей из запасных и сотню лучников.

– Так, страж!

Ров уже на четверть был завален трупами штурмующих, но селяне с каким-то веселым остервенением лезли и лезли на стены.

Эдди снял ладонь с рукояти меча и стал разминать пальцы.

– Смотри, высокородный, а трое селян все-таки взобрались наверх. – Корин сделал несколько глотков вина из поданого ему кем-то из сеятелей стального ковша. – Левее, левее переведи взор. Теперь видишь, достославный Свэбо? Дело пошло! Пошло дело!

Еще несколько штурмующих преодолели каменный гребень и присоединились к трем пастухам, отбивавшимся по ту сторону зубцов от наседавших на них стражей замка.

– Высокородный, выполнить просьбу стража храма нижайше прошу. Возглавь всех оставшихся в запасе у Рохта пахарей и скачи к противоположной стене. Сейчас эрден Отэу по десятку, а то и по два, стражей замка с остальных стен перебросит сюда, на эту сторону. Запасная дружина у высокордного Отэу наверняка невелика и он ее пока на стены не кинет – будет приберегать до последнего. А вы в это время усильте напор с другой стороны замка. Число обороняющихся там скоро поубавится и возможностей прорвать оборону станет больше. Кровь из носу, надо взять сей же час еще одну стену!

– Верно мыслишь, Оэр!

Эдди отстегнул застежку плаща и бросил его младшему сыну Рохта, которого старейшина приставил к высокородному на время штурма.

– Держи, Тарк. И подай шлем высокородному.

Внезапно раздался торжествующий рев тысяч глоток.

Эдди вопросительно взглянул на командира. Тот улыбался, словно двенадцатилетний мальчишка рискнувший поцеловать прилюдно самую красивую девочку в классе и не услышавший от нее в ответ высокомерное «дурак».

– Вероятно, весть о том, что взята одна из стен замка, разнеслась среди нашего немытого войска, – произнес Корин с несвойственным ему задором. – Все, дружинникам Отэу нас теперь не удержать. Пусть гонит порха плетью высокородный! Немешкая! Молю именем своим. Да поможет нам Триединый!

Корин, прикрываясь щитом, бегом бросился ко рву. Перескакивая с туши на тушу огромными прыжками, он преодалел его ни разу не подскользнувшись. Подскочив к стене, сержант отбросил щит, подпрыгнул, вскинув руки, и ухватился за цепь. Не успел он несколько раз перехватиться, как кто-то потащил цепь вверх.

– Держись крепче, слуга Нэка!

Сержант, достигнув края стены, уцепился за него и, подтянувшись, рывком перекинул тело через каменную кладку. Выхватив меч, он огляделся.

Ближайшую лестницу, ведущую во двор замка, прикрывали несколько копейщиков. Прямоугольные щиты защищали их почти с ног до головы. С десяток сеятелей, орудуя мечами, безуспешно пытались пробиться сквозь выставленные перед ними наконечники копий. Действовали дружинники Отэу-Бернини слаженно и уже начинали оттеснять бранящуюся ватагу все дальше и дальше от ступеней.

Увидев на преодалевающих стену пастухах надетые через плечо луки, Корин крикнул:

– Расстреляйте копейщиков!

– Кончились стрелы, страж! – ответил ему здоровяк-пастух с обожженным лицом. – Все до единой!

– Бостов вам в глотку! Спускайтесь на арканах во двор! Надо пробиться к воротам и поднять решетку. Быстрее, сыны ветра!

Пастух набросил петлю на зубец стены и спустил конец аркана во двор.

– Кто первый, железнозадые? – обратился он к сородичам.

Корин осторожно перегнулся через стену – рядом из стражей замка никого.

– Слуга Нэка желает. А ну-ка!

Спрятав меч, он ухватился за аркан и съехал вниз. За ним тут же последовало около дюжины пастухов и пахарей.

– Куда теперь, страж храма? – спросил Корина здоровяк с обожженным лицом.

– Как твое имя?

– Ооск, страж.

– Обходим конюшню справа, Ооск. Она перед тобой. Потом налево и прямо, мимо оружейной. – Корин наклонился и подобрал валявшийся рядом щит стража замка. – Потом опять налево. И поглядывай на окна.

– Так, страж.

– Держаться вместе! К воротам! К воротам, железнозадые вонючки!

Корин едва взялся за рукоять меча, как из внезапно распахнувшихся, обитых железом, дверей конюшни выскочили семеро дружинников. Набросившись на селян со звериной яростью, они сходу прикончили троих.

– Покараем нечестивцев! – заорал Корин.

– А-а-а!!! – взревела его ватага.

На сержанта наскочил кривоногий коротышка с неимоверно длинными руками. Владел он мечом неплохо, но его шаг был раза в два короче шага землянина. Корин быстро запутал его своими перемещениями, постоянно меняя линию атаки. Проведя своим щитом зацеп щита противника, он винтовым тычком поразил коротышку в горло.

Выдернув острие меча, Корин быстро огляделся и ринулся на ближайшего к нему дружинника, который собирался добить раненого в бедро пахаря. Первым ударом сержант рассек дружиннику подколенные сухожилия на опорной ноге, а вторым снес ему голову.

Следующим противником Корина оказался Рир.

– Нэк простит Рира, если он обратит оружие против нечестивцев.

– Нэк может быть и простит, а пожиратели навоза никогда. Рир лучше умрет, держа меч, чем подохнет под копытами вимлов.

Рир сделал выпад. Корин подбил кромкой щита меч воина и тут же произвел ответный выпад вразрез между своим щитом и щитом дружинника. У Рира из раны на предплечье брызнула кровь. Корин сделал отшаг – он давал кастисианину шанс самому решить свою судьбу.

Землянин заметил, как то ли от боли, то ли от злости Рир на мгновение смежил веки. За это время рукав белой рубахи стража замка стал алым. Но он, видно, и вправду решил биться до последнего. Плечо дружинника дрогнуло.

«Сейчас его рука пойдет вверх», – пронеслось в голове у сержанта.

Корин рванулся к противнику, подсел, прикрывшись щитом, и нанес молниеносный удар под щит стража замка. Он почувствовал, что клинок рассек бедро Рира до кости, и мгновенно отскочил назад.

– А-а-й! – вскрикнул страж замка.

Припав на колено, он ребром щита уперся в каменную кладку двора. В его глазах уже читалась обреченность, но он твердым движением выставил вперед руку с мечом. Корин, особо не мудрствуя, мощно рубанул по клинку сверху. Выбитое оружие ударилось о камни и зазвенело. Рир за ним потянулся, стараясь сохранить равновесие. Корин чуть подался влево и ударом ноги свалил противника на спину.

Землянин вдруг почувствовал, что сзади кто-то есть и, отскочив в сторону, развернулся. Лезвие меча чиркнуло ему по уху. Корин отпрянул назад и тотчас нанес ответный рубящий удар. Кастисианин не успел убрать руку и его меч, глухо звякнув, упал на камни вместе с кистью.

Корин огляделся. Трое сеятелей остервенело добивали последнего оставшегося в живых дружинника.

– Бросьте его! Быстрее! К воротам!

Корин рванулся вперед, на бегу облизывая соленые губы. Обогнув конюшню, он нос к носу столкнулся с двумя помощниками управляющего. У каждого из них в руках были меч и кинжал.

Одного служителя замка, выбив у него меч, Корин ударил пластью клинка по голове и тот свалился без сознания, а второго зарубил подоспевший Ооск.

– Где остальные?

– Снимают перстни с убитого воина. Сейчас подтянутся.

Через секунду к ним подскочили шестеро перепачканных кровью селян.

– Надо поднять решетку! – крикнул им Корин. – Сейчас прямо, а потом, за оружейной, налево. – Он указал рукой направление. – Вперед, к воротам!

Прикрываясь щитом от стрел, Корин побежал. Следом за ним устремились Ооск и остальные.

Через несколько метров дорогу им преградили вышедшие из-за угла оружейной две служанки с копьями наперевес.

– Бросьте оружие, нечестивые! – крикнул им Корин. – Не гневите Бога богов!

В Стране Железа ни одна кастисианка, кроме жриц храма Триединого Нэка и «пожизненных тел» эрденов, не имела право держать в руках оружие вне стен дома, но, видно, этих служанок сильно страшила возможность стать «телами селения» и провести остаток жизни в сарае на соломенной подстилке.

Увидев, что селяне заходят им за спину, кастисианки начали пятиться к стене оружейной.

– Дайте-ка Тобру размахнуться, – сказал приземистый пахарь, по ширине плеч почти не уступавший Корину.

Он поднял валявшееся поодаль колесо повозки и, примерившись, метнул его в одну из служанок. Та успела прикрыться древком копья, но бросок был так силен, что ей это не помогло и, отлетев к стене, она ударилась головой о каменную кладку. Глаза ее закатились, и она повалилась лицом вперед. Вторая кастисианка на секунду бросила взгляд на упавшее тело, и в тоже мгновение один из пастухов набросил на нее аркан.

Когда Корин с пятью селянами прорвался к Входной башне, справа на стене раздался радостный крик. Корин поднял глаза вверх. Он увидел с десяток селян, которые перелезали через стену. На секунду ему показалось, что в гуще стражей замка мелькнули черные одеяния жрицы.

«С нее станется!» – пронеслось в голове у сержанта.

– Ломай дверь! – крикнул он пахарю, вооруженному боевым топором.

Тот бросился крушить железную дверь, прикрывавшую вход в помещение, где находился подъемный механизм замковых ворот и решетки.

Корин, став за спиной пахаря, закрыл его щитом от стрел. Остальные четверо селян выстроившись полукругом, приняли на себя стремительный натиск дружинников Отэу, которые в неимоверном числе сбежались к Входной башне, едва острие топора с грохотом пробило железный лист. Наверное, это был последний резерв владетеля Отэухото.

Дружинники прикончили двух селян почти сходу. Оставшиеся в живых и обороняющиеся из последних сил пахари под жестоким напором стражей замка стали шаг за шагом отступать к башне. Сержант поспешил к ним на помощь.

– Именем Нэка!

Один дружинник повержен. Второй… Третий… Чет-вертый… Какой шустрый!.. Сколько же их!

– Оэр, меч высокородного спасет твою дубленую шкуру! – раздался вдруг веселый возглас Эдди. – Не висеть ей на стенах Отэухото! – Капрал врубился с тыла в толпу окруживших Корина и Ооска стражей замка. – Во имя славы! Во имя рода!

Ооск с удвоенной энергией кинулся доламывать дверь, сменив раненого стрелой пахаря.

– Круши железо, Ооск! Круши!!! – кричал сержант, отмахиваясь от наседавших на него с трех сторон воинов.

– Вам только на-а-а-воз выгребать, а не сра-а-а-а-жаться с высокородным! – орал Эдди, обрушивая меч на шеи, головы, плечи, не успевших развернуться к нему лицом воинов. – Нечестивые босты!

Капрал сумел зарубить четверых дружинников, прежде чем те перестроились и часть из них пошла на него в атаку.

– Немытые… рожи! Подлые… гомзы!

Эдди едва успевал отбиваться от мечей, пытавшихся окружить его воинов. Он почти не сомневался, что если сейчас кто-нибудь не придет ему на помощь, то его изрубят на мелкие куски – с таким остервенением атаковали его стражи замка.

Приняв на щит очередной удар, Эдди слегка повернул голову влево. Крайний справа дружинник, вероятно, подумав, что эрден его сейчас не видит, сделал шаг вперед и замахнулся мечом. Капрал, молниеносно вывернув руку вправо, ткнул его острием клинка в лицо. Острая сталь рассекла щеку кастисианина от уголка рта до уха, но его меч уже пошел вниз и вот-вот должен был обрушиться на голову землянина. Эдди успел блокировать удар и, сделав подшаг, навершием рукояти сломал противнику ключицу.

– Держись, достославный Свэбо!

К Эдди подскочил Корин и мощным ударом разрубил раненого дружинника от плеча до пояса.

– Бросайте мечи, дети хсианы! И тогда ваши ноги унесут ваши головы целыми!

Четверо оставшихся в живых дружинников попятились и кинулись врассыпную.

– Нечестивцы дрогнули. Победа близка, – сказал Корин, срывая с одного из убитых плащ стража замка и набрасывая его на себя. – Ооск уже поднимает решетку. Прошу высокородного прикрыть ему спину, а Оэр – в Главную башню. Поищу владетеля Отэухото.

Обежав зерновой склад, Корин накинул капюшон на голову и прижался к каменной кладке Главной башни. Лучи Сонка успели ее уже слегка нагреть.

Чуть высунувшись из-за угла, сержант стал наблюдать за входом. Нужно было придумать, как попасть внутрь. И попасть, как можно быстрее. Если сейчас основные силы селян ворвутся во двор замка, то Главную башню немедля запрут на все засовы. И ее тогда тоже придется брать штурмом. А эта задача будет, куда сложнее, чем преодоление стен. Придется делать подкоп. Успеем ли мы тогда захватить Главную башню до подхода союзников эрдена Отэу? У Корина были большие сомнения на этот счет.

Неожиданно железная дверь башни тихо отворилась и больше двух десятков воинов с копьями сбежали по каменной лестнице во двор. Корин бросился вперед.

– Донесение высокородному! Расступитесь воины, дорогу несущему весть!

Расталкивая дружинников, Корин взбежал по лестнице и забарабанил в закрывшуюся перед самым его носом дверь.

– Отвори! Рир, служит в полусотне Хатра и несет известие высокородному!

Кто-то отодвинул засов и приоткрыл железную дверь. В проеме показалось лицо управителя. Корин ухватился левой рукой за дверной торец и рванул ее на себя. Итс вылетел наружу и врезался в сержанта. Корин тут же схватил его за шиворот и, развернув, впихнул обратно. Заскочив внутрь, сержант захлопнул тяжелую дверь и закрыл ее на оба железных засова.

– Не держи Оэра на пороге, почтенный, а проводи к высокородному Отэу! – сказал сержант, поворачиваясь к управителю лицом и снимая капюшон. – Страж храма желает немедля передать предназначенные высокордному слова.

– Просьба не может быть исполнена, страж храма, – ответил управитель, поднимаясь с каменного пола.

– Ты хочешь, чтобы твое имя было проклято храмом?

– Сжалься над Итсом, страж. Оэр заставляет его выбирать между честью и жизнью.

– Не Оэр тебя заставляет, Итс. Перед таким выбором может ставить только Нэк Триединый.

Корин отодвинул управителя в сторону и стал подниматься по ступеням.

– Оэр мыслит, что высокородный прячется не в подвале, а на самом верхнем ярусе башни. Когда все взгляды направлены вниз, лучше укрыться наверху. Эрден Отэу весьма многомудр.

– Эрдена нет в замке, страж! Клянусь именем! – догнав Корина и хватаясь за край его плаща, выпалил управитель.

Как это ничтожество смогло родить и воспитать такое чистое существо как Эока, глянув через плечо на дрожащего от страха кастисианина, подумал про себя Корин. Или любовь, правда, иногда творит чудеса?

– Отпусти плащ и превратись в слух. Дочь твоя пока в безопасности. Она под присмотром жрицы. Но мы можем подарить ее селянам, если ты не скажешь, где прячется высокородный. Служители храма могут также поступить и с твоим «пожизненным телом». Или тебе безразлично его будущее? Без имени Иора не попадет в чертоги Нэка.

Пыхтение за спиной Корина прекратилось. Он обернулся. Управитель стоял на две ступеньки ниже его, и лицо кастисианина было белым как мел.

– Ты искупишь грехи, если скажешь, где укрылся нечестивец Отэу.

Управитель молчал и с ужасом взирал на Корина.

– На смотровой площадке башни есть дружинники?

– Нет, страж храма. Только у окон с первого по четвертый ярус.

– Сколько воинов осталось в башне?

– Не больше двадцати.

Сержант повернулся и, надвинув на глаза капюшон, стал неторопливо подниматься на последний, пятый, ярус Главной башни. Там оказалось только два помещения. Их двери были закрыты.

Корин повернул сначала ручку той, что была слева. К удивлению сержанта дверь отворилась. В просторной, богато убранной комнате он никого не увидел.

– Судя по всему, это спальня эрды. Что у нас на другой стороне? – необорачиваясь, спросил сержант у стоявшего позади него и без конца тяжело вздыхавшего Итса.

– Тоже спальня…

Корин открыл вторую дверь. В комнате на полу возле кровати, скорчившись, лежал мертвец в серебряном нагруднике с гербом эрдена Отэу. Его ладони сжимали рукоять всаженного под подбородок стилета. Внешне убитый соответствовал данному Эокой описанию владетеля Отэухото.

Какие у него красивые ресницы! Криво улыбнувшись, Корин наклонился над трупом и пощупал носик сапога из белой кожи. Судя по ощущениям, мысок был туго набит шерстью.

– Если ты скажешь, что перед нами высокородный Отэу, страж храма сбросит тебя вниз.

Корин выпрямился и пристально посмотрел на управителя.

– Итс не знает… – Кастисианин втянул голову в плечи. – Итс ничего не знает.

– Где эрден Отэу? Оэр ждет.

Сержант заметил, как управитель украдкой бросил взгляд на высокую спинку кровати, украшенную гербом рода владетелей замка.

– Оэр передумал, – сказал Корин, складывая на груди руки крест-накрест. – Итс уйдет в Страну Теней медленно. С распоротым животом.

– Итс… не может знать, страж… – Кастисианин, вскинув ладони к лицу, сжал щеки и зажмурился. – Ему не ведомо.

Землянин схватил управителя за шиворот и вытолкнул за дверь.

– Говори. Не гневи стража храма, Итс.

Корин стремительно выбросил вперед руку и сдавил горло управителя. Лицо кастисианина мгновенно стало красным.

– Там, – с трудом выдавил он.

– Где там? – Сержант усилил хватку.

Итс начал судорожно хватать ртом воздух. Корин отпустил его.

– Говори.

Управитель, держась за горло и с ужасом глядя на сержанта, стал по одному выдавливать из себя слова:

– Там. … В той… спальне. … Где… мертвец.

Итс опустил руки и ссутулился. И без того небольшой, он теперь казался карликом.

– В ней есть схрон? Отвечай! – продолжал давить на него Корин.

– Так. В стене. Но он открывается только изнутри, если там кто-нибудь прячется.

– Слуховая труба там есть?

– Есть, страж.

– Воздух попадает туда из комнаты?

– И снаружи тоже. На случай пожара.

– Так. А теперь Итс скажет, где его «пожизненное тело».

– Страж храма, Итс… Итс… Итс не может!

– В присутствии Иоры нам будет проще договориться. Она, мыслю, и так рядом, но…

– Как ты узнал, страж!

– Не говори стражу храма «ты», управитель. Оэр с тобой неровня. Или Итс желает его унизить?

– Нет, нет! Итс оговорился! Он виноват.

– Вижу твой искренний страх и прощаю. А что до Иоры… У стража храма голова на плечах, а не пустая колода. Во время штурма Итсу нужно держать «пожизненное тело» при себе. Так? Иначе, как управитель отправит его в Страну Теней, когда селяне ворвутся в башню? Иора ведь сама себя умертвить не может – тяжкое преступление перед Всемогущим. Соверши она его, и будут ей уготованы вечные страдания в Пустыне Хокто.

– Так, страж. Иору живой никто не получит.

– Оэра заботит еще одно. Пока он не знает, почему. Скажи, где наидостойнишее «тело» эрдена Отэу? Оно ведь в замке, а не на острове посреди черной воды, как все думают. Так?

– Итсу об этом ничего не известно!

Корину показалось, что управитель замка не врет.

– Приведи Иору. Может, она что-то знает.

– Страж храма, Итс…

– Иди. Оэр не причинит ей зла. Именем своим клянусь.

Управитель зашел в спальню эрды и, подойдя к кровати, встал на колени. Откинув полог тканого золотом покрывала, он нагнулся и тихо позвал:

– Иора, это Итс. Здесь пока безопасно. Вылезай.

Несмотря на свою дородность кастисианка довольно ловко выбралась наружу.

– Пойдем, – сказал Итс, вставая и беря ее за руку. – Страж храма говорит, что наша дочь с эрденом Свэбо и ей ничто не угрожает. От нас Оэр тоже ждет слов правды.

Управитель подвел Иору к сержанту.

– Весть об Эоке не лжива, – заверил кастисианку Корин. – Скажи, что знаешь о наидостойнишем «теле» эрдена Отэу. Где оно?

– Иора не знает. Иора догадывается. Пусть высокородный Свэбо возьмет Эоку в свою страну и сделает ее «пожизненным телом» своего управителя. Тогда Иора расскажет о том, что хранит пока здесь.

Кастисианка прикоснулась ладонью ко лбу.

– Страж храма преподнесет твою просьбу высокородному и постарается, чтобы Свэбо ее принял. Оэр постарается изо всех сил.

– Иора верит речам слуги Всемогущего. То «тело», о котором спрашивает страж храма, может быть в схроне, что в спальне эрды.

– Как оно могло попасть туда?

– Только по воле высокородного Отэу.

– Вы услужили храму Триединого, и страж храма вам поможет.

– Оэр отправит Иору в Страну Теней, чтобы она не лишилась имени?

– Бог богов желает оставить вас среди живущих. Он приказал Оэру вас спрятать.

– Приказал спрятать? Нас?

– Идемте.

Корин направился в спальню эрдена. Иора, приподняв подол платья, поспешила за стражем храма. Управитель присоединился к ним с некоторым опозданием. У него было выражение глаз, как у потерявшегося ребенка.

Корин закрыл дверь на засов.

– Если высокородный не хочет угодить под копыта вимлам, то ему лучше отдаться в руки стража храма. Он сохранит Отэу жизнь. Это ему по силам, – громко произнес сержант. – О цене можем поторговаться.

Прошло примерно полминуты. Тишину в спальне нарушал только доносившийся снаружи гул битвы. Корин взял красивую резную скамеечку, стоявшую под одним из масляных светильников, и ударом о стену разнес произведение местного столярного искусства в щепки.

– Страж храма знает, что высокородный здесь. Он вовсе не гадает. Хватит прятаться.

Под кроватью раздался щелчок, и немного погодя оттуда показалась чья-то голова.

Корин быстро наклонился, схватил вылезающего за ворот и, словно мешок, выкинул его наружу.

– Кто такой? – Взявшись за рукоять меча, Корин отступил на середину спальни. – Назови свое имя!

– Высокородный Отэу перед тобой! А твое имя, сын боста?! – зло выпалил поднявшийся на ноги незнакомец. Его лицо и одежда были перепачканы красноватой пылью.

Корин сначала бросил взгляд на обувь незнакомца, а затем стал рассматривать его лицо. Оно очень походило на лицо убитого стилетом бородача.

– Перед высокородным страж храма Оэр. Именем Триединого Нэка, Бога богов, объявляю эрдена Отэу пленником храма.

Отэу прищурился, расплывшись в улыбке.

– Тогда прими меч, слуга Триединого.

Беглый каторжник, а у Корина почти не было в этом сомнений, сделал шаг в сторону сержанта и правой рукой начал расстегивать ремень.

Вдруг он выбросил вперед по дуге левую руку, сжимавшую обратным хватом короткий кривой кинжал. Клинок был нацелен в горло.

Корин поставил ладонью блок и, тотчас отжав руку противника от себя, нанес ему кулаком удар в сонную артерию.

Бернини судорожно всхлипнул. Глаза его едва не вылезли из орбит. Выронив кинжал, он раскинул руки и рухнул на спину.

Корин присел и пощупал носик сапога поверженного противника.

– Страж храма мыслит, что перед ним нечестивец Отэу. – Корин вопросительно посмотрел на Итса.

– Так, страж, – закивал управитель. – У высокородного больше не было сходных с ним по лицу тайных служителей.

– Так, так! – поддержала его Иора.

В спальню донеслась какая-то ругань. Итс с опаской посмотрел на дверь.

– Не беспокойся, управитель. Дружинникам сейчас не до нас.

Корин обыскал Бернини и, отстегнув у него с пояса меч, осмотрел ножны и клинок. Оружие не принадлежало никому из погибших землян. Корин засунул его под перину.

– Пусть пока отдохнет от ратных трудов.

Сняв с беглого каторжника ремень, сержант стянул им заведенные назад руки пленника.

– Именем Нэка Карающего лишаю высокородного Отэу свободы.

Подобрав с пола кинжал, сержант протянул оружие кастисианке.

– Иоре может понадобиться. Так?

– Иора благодарна, страж храма. Но закон… Иора не дома.

– Оэр принесет храму большие дары и Триединый умерит свой гнев. Иора может держать оружие в руках до тех пор, пока Сонк снова не поднимется по золотой лестнице на самую верхнюю ступеньку.

Кастисианка сжала рукоять кинжала и приложила кулачки ко лбу.

Корин сорвал с кровати покрывало и завернул в него Бернини.

– Теперь проверим, есть ли кто в спальне эрды.

Отперев дверь, сержант приоткрыл ее и прислушался. С нижних ярусов башни доносились брань и гневные выкрики дружинников.

– У стражей замка много работы, – заметил Корин.

Он прошел в спальню эрды. Итс и Иора без напоминаний последовали за ним. Управитель запер дверь на засов.

– Правильно, Итс, – сказал Корин. Он снял с кровати расшитое золотыми нитями покрывало и расстелил его на полу.

– Если «тело», принадлежащее высокородному, слышит стража храма, то он, призывает «тело» покинуть убежище. Если оно этого не сделает, Оэр подарит его самым грязным пастухам.

В спальне не раздалось ни звука.

– В серебряной коробке Оэр держит десяток голодных горгов и запустит их в схрон через слуховую или дыхательную трубу. «Тело» не успеет их всех разом убить. Какой-нибудь из горгов его укусит, и оно сначала раздуется как бочка, а потом из всех его отверстий польется кровь. Когда она вытечет, горги отложат в «тело» сотни яиц и…

Раздался щелчок. Корин нагнулся и посмотрел под кровать. В стене открылся темный проем, и оттуда показалась чья-то макушка.

Корин вытащил из ножен меч и приставил его к высунувшейся из схрона голове.

– Вылезай медленно и держи руки на виду.

Из-под кровати выбралась очень красивая и стройная кастисианка. В Стране Железа столь высоких и привлекательных барышень Корин еще не встречал. На поясе у нее висел длинный кинжал.

– Такое оружие может носить только высокородная. У тебя есть имя?

– Нет, страж храма. Но этот кинжал «телу» подарил достославный Отэу.

– Чем он прогневил Всемогущего и стал пленником храма.

Корин несколько секунд с интересом рассматривал каштановые волосы «тела», уложенные в замысловатую прическу. Потом его взгляд стал медленно опускаться вниз: твердый взгляд, сильная шея, широкие плечи…

У сержанта крепло подозрение, что с девчонкой не все чисто. Бернини не стал бы прятать обычную шлюху, как бы она ему ни нравилась. Он просто перерезал бы ей горло, если бы не захотел, чтобы с ней забавлялся кто-то еще, кроме него. Знаменитый пират никогда и никого не жалел, и никогда ни о ком не заботился. Если это не было нужно ему для дела. А для какого же дела может сгодиться эта красотка?

– Придется взять тебя с собой, – сказал Корин и, чтобы проверить свое предположение, добавил негромко по-английски, – тварь.

Красавица изменилась в лице.

– Ты зе…

Корин нанес пленнице слева боковой удар в голову. Кастисианка (или все-таки землянка?) рухнула на пол.

– Свяжи «тело» Итс, заткни ему рот и заверни в покрывало. Кинжал возьми себе.

Корин присел на край кровати.

– Слышите, шум во дворе усилился. Оэр думает, что селяне окружили Главную башню.

Итс, приоткрыв решетчатое окно и уцепившись за металлическую раму, выглянул наружу.

– Так, страж.

– Итсу и Иоре пора спрятаться. А Оэр поднимется на самый верх, на смотровую площадку. И возьмет с собой пленников. Быстрее!

Управителя осторожно снял засов и немного приоткрыл дверь.

– Никого.

– Иора, твое место там.

Корин указал большим пальцем на стену, в которой был сделан схрон.

– Пусть Триединый воздаст своему стражу по заслугам. Слава храму!

Иора распласталась на ковре и брасая из стороны в сторону крутой зад заползла под кровать. Раздался щелчок.

Итс своим ремнем стянул руки красавицы и закатал ее в расшитое золотой нитью покрывало.

– Страж, Итс может спрятаться?

– Так. Оэр согласен.

Итс на цыпочках перебежал в соседнюю спальню.

Корин закинул на плечо завернутую в покрывало девушку. Потом перешел в спальню и, опустившись на колени, взвалил на другое плечо Бернини. Для сержанта, чтобы встать на ноги с живым грузом примерно в сто пятьдесят килограммов не понадобилось особых усилий. Он работал с весами и вдвое большими.

Чертыхаясь (проход был узковат) Корин поднялся по каменной лестнице к лазу на смотровую площадку. Железная крышка с него была снята. Слегка высунув голову, Корин осмотрелся. На площадке никого не было.

Землянин вылез наверх и поочередно опустил пленников на камни.

На площадке стояли железный чан с маслом, в который был опущен скрученный из полотна фитиль, и деревянная скамья. Возле нее лежал большой железный черпак с изогнутой на конце ручкой.

Корин посмотрел вниз. Селяне возвели недалеко от Главной башни несколько баррикад из повозок, скамеек, выбитых дверей и других подручных средств.

Дружинники Отэу время от времени посылали из бойниц стрелы в сторону своих врагов. Видно, пока без особого успеха. Весело гогоча и почти не скрываясь, несколько пастухов и пахарей продолжали стаскивать к баррикадам всякий хлам.

– Рохт! – крикнул сержант, заметив среди прятавшихся за баррикадами селян старейшину. – Навали приготовленного для порхов сена на большую повозку и подгони ее к башне. Большую копну навали.

Селяне, таскавшие к баррикаде – здесь она называлась завалом – всякий хлам, остановились и задрали вверх головы. И тут же одному из них стрела угодила в плечо. Раненый погрозил осажденным в башне воинам кулаком.

– И накройте ее какой-нибудь рогожей, – проорал Корин. – Дружинники захотят зажечь траву огненными стрелами. Рохт понял?

– Так!

– Оэр сбросит вниз два тюка принадлежащего храму имущества. Последи, чтобы к ним никто не прикасался. Потом страж храма и сам спрыгнет. Рохт сделает?!

– Рохт услышал, Оэр!

Старейшина начал раздавать указания окружившим его селянам.

– Рохт! Под башню надо сделать подкоп. Глубиной пять больших махов и длиной семь больших махов. Пусть копатели сменяют друг друга чаще. Башню надо взять до вечера. Распорядись!

– Так, Оэр!

К башне вскоре подогнали четырехколесную повозку с наваленным сеном, которое было прикрыто драной, грязной рогожкой.

Пастухи-лучники приготовились к стрельбе по бойницам.

– Первый пошел, – негромко сказал Корин по-русски, бросая вниз завернутого в покрывало Бернини.

Раздался грохот – в железную крышку лаза начали чем-то колотить. Напрасный труд! Сержант даже не оглянулся.

Как только сверток упал в сено, несколько пастухов пустили стрелы в бойницы второго этажа башни. Вероятно, кто-то из дружинников Отэу захотел посмотреть, что сбросил вниз страж храма.

Селяне торопливо стащили с повозки завернутого в покрывало Бернини и отнесли его за одну из баррикад.

– Второй пошел.

Корин швырнул сверток с пленницей и проводил его взглядом, немного перегнувшись через зубцы. Землянин слышал, как сзади все еще кто-то старался выбить крышку лаза. Но удары стали более глухими – стражи замка, без сомнения, затащили наверх что-то тяжелое.

Едва селяне стянули с копны сверток с пленницей, Корин прыгнул сам, отстегнув меч и держа его в левой руке.

Когда землянин упал на сено, две горящих стрелы пробили рогожку. Но ни ткань, ни сухая трава не загорелись. Корин быстро соскочил с повозки и укрылся за баррикадой.

– Родичи Рохта полили сено водой, – усмехнувшись, сказал старейшина.

– Так, Рохт. Наверняка разумное слово было твоим. Где имущество храма, многоживущий?

– Вон оно. Бафр присматривает за ним.

– Подкоп уже начат?

– Этим делом занят Хост.

– Надо разобрать несколько крыш. Потолочные балки пойдут на подпорки. Когда подкоп будет готов, все надо будет облить маслом дерева тхело – оно жарко горит.

– И башня рухнет?

– Когда сгорят подпорки, упадет часть стены. И вы сможете войти внутрь.

– Отэу в башне?

– Именем Нэка Карающего Оэр казнил Отэу. Только пока не говори никому, а то у твоих родичей поубавится боевого задора.

– Рохт понял.

Корин с силой потер лоб.

– Страж храма чуть не забыл. Поищите пилы и топоры. Подпорки нужно будет подгонять по высоте.

– Рохт прикажет.

– Оэр!

Услышав голос Эдди, Корин обернулся.

Капрал выглядел донельзя растерянным. На лбу у него вздулась огромная шишка, а доспехи были залиты свежей кровью.

– Высокородный ранен? Ему лучше укрыться от стрел за завалом. Главная башня еще не взята.

Эдди отрешенно, словно лунатик, сделал несколько шагов вперед.

– Оэр, они ее… В мир теней… Оэр…

– Кого, высокородный?

– Жрицу… Гэру… Топором…

По щекам Эдди потекли слезы. Вдруг его лицо сморщилось, плечи затряслись, и Эдди закрыл лицо ладонью.

Корин подошел к нему и хотел взять его за плечо, но тотчас вспомнил, что нельзя прикасаться к высокородному без его разрешения.

– Свэбо сказали, что жрица покинула нас или…

– Свэбо сам… видел, – с трудом произнес капрал.

– Высокородный желает показать Оэру то место, откуда Гэра ушла в Страну Теней?

Корин почему-то не верил Эдди.

– Так, страж храма. Высокородный желает.

Корин глянул на завернутого в покрывало Бернини.

– Пахарь, – обратился сержант к пробегавшему мимо селянину. – Приведи-ка Оэру вон тех порхов.

Кастисианин кивнул и, ловко поймав пару бродивших неподалеку скакунов, подвел их к сержанту.

– Рохт, Оэр должен идти, – сказал Корин, поворачиваясь к старейшине.

– Так, страж храма. Жрица приняла наши грехи на себя, и Нэк Карающий наказал Гэру. Рохт понимает.

– Страж храма Оэр будет молиться за вас, пока Нэк Карающий не выбьет меч из его рук.

Корин аккуратно уложил обоих пленников поперек седел и взял порхов под уздцы.

– Оэр готов следовать за высокородным.

Эдди отнял руку от лица и вытер рукавом рубахи заплаканные глаза.

– Она там… За молельней лежит. Идем, страж.

Корин пробежал взглядом по лицам селян – не показалась ли им чувствительность высокородного чрезмерной. Тревожился он напрасно. Никто из кастисиан с удивлением на эрдена из Страны Большой Воды не пялился.

– Рохт, прикажи лучникам прикрыть нас, пока мы не минуем башню.

– Так, страж. Хос, Фоор, приготовтесь!

Когда они вышли из зоны обстрела, Эдди снова взял щит в левую руку и вытащил меч. Он шел быстро и не забывал поглядывать по сторонам. Если еще и я подставлюсь, билась в его голове мысль, то Кору майор Веерт устроит такой нагоняй, что и представить невозможно. Он его тогда живьем сожрет, без ножа и вилки.

Корин остановился и прислушался. Впереди нарастал гул.

– Не спеши, высокородный! Кажется, селяне преодолели и северную стену. Нам сейчас нет никакого резона лезть в гущу боя. Укроемся там.

– Так, страж.

Патрульные спрятались за углом ближайшего здания из плохо обожженного кирпича и крытого черепицей. Судя по запаху, это была пекарня.

Успокаивая порхов, Корин потрепал их по шеям.

– Тихо, тихо, мои хорошие. Посмотри, что там происходит, – бросил он Эдди.

Капрал спрятал клинок и, присев, заглянул за угол.

Метрах в тридцати, в направлении пекарни, со всех ног бежали десятка два стражей замка. Они то и дело с ужасом оглядывались назад. Было что-то комическое в этих низеньких, широкогрудых воинах. Может то, как они переваливались на бегу, переставляя короткие толстые ноги?

Вскоре Эдди увидел потрясавшую мечами огромную ватагу селян, бежавшую за ними следом. Отставшего от сотоварищей дружинника с перевязанной головой селяне настигли первым. За секунды его изрубили на куски, по которым рычащая толпа хлынула дальше.

Постепенно, по ходу движения, толпа перестала быть единым организмом и начала разбиваться на группы и группки. Часть из них свернула в ближайший переулочек, другие стали выбивать двери в дровяном складе, располагавшемся рядом с пекарней. Третьи, изрыгая проклятия слугам нечестивого эрдена, продолжили преследование оставшихся в живых стражей замка…

– Кое-кто из селян уже выясняет отношения между собой, – сообщил Эдди командиру, который время от времени успокаивающе похлопывая порхов, присматривал за тылом. – Пока ограничиваются мордобоем, но, боюсь, скоро они возьмутся за мечи.

– Дележ трофеев – дело тонкое, а от крови сатанеют не только люди. Нам надо быстрее сваливать отсюда.

Корин легонько потянул поводья.

– Хо!

Из-за сумасшедшего гвалта капрал не услышал стука копыт порхов о камни и продолжал наблюдать за происходящим.

– Свэбо!

Эдди оглянулся.

– Высокородный задремал?! – резко бросил ему Корин. – Обойдем эту разгоряченную битвой ораву. И лучше Свэбо все время держать меч наготове.

– Это верно, страж.

Капрал потянул меч из ножен.

Примерно через двадцать земных минут патрульные, петляя между хозяйственными постройками, смогли, наконец, добраться до того места, где капрал оставил Николь.

Девушка лежала вверх лицом. Глаза ее были открыты. Корин окинул тело взглядом. Ран на нем видно не было. Только под головой стажера натекла большая лужа крови.

Корин смотрел на Николь и не чувствовал ни горя, ни печали. Внутри была только пустота. Бездонная. Сержант, даже видя перед собой труп Николь, никак не мог поверить, что она мертва. Он вдруг ощутил, как его мышцы становятся словно ватными. Он изо всех сил сжал кулаки.

– Ее ударили топором по затылку, – сказал Эдди, отворачиваясь от трупа. – Не могу… Прости, Кор…

– Осторожней с языком. Дело еще не закончено, высокородный.

– Страж храма, Свэбо…

Эдди с отчаянием махнул рукой.

Рядом со стажером лежали шестеро зарубленных стражей замка. Все ценное их имущество – браслеты, кольца, серьги – селяне уже растащили. Оружие дружинников Отэу никто не тронул. Оно должно было после дележа храниться в кочевьях и поселениях до Большого дождя. С него требовалось смыть кровь сородичей. Этот древний закон в Стране Железа, судя по всему, соблюдался свято.

Один из убитых сжимал в руке топор.

– Этот? – спросил Корин, ткнув ногой мертвое тело дружинника.

– Что?

– Удар жрице со спины нанес этот нечестивец?

– Нет, страж храма. Тому селяне отрубили руки и повесили вниз головой на зубце замковой стены. Хочешь его увидеть?

– Ни к чему.

Разжав еще теплые пальцы Николь, Корин подал мечи жрицы Эдди.

– Прошу принять, высокородный.

Сержант, расстегнув на одном из убитых стражей замка застежку плаща, снял его и расстелил на камнях. Уложив на него Николь, Корин завернул полы и поднял девушку на руки.

– Ворота замка, наверное, уже взломаны, высокородный. Направим туда наши стопы. И, прошу нижайше, не забудь наших пленников.

Когда патрульные пересекли по мосту ров, им встретилась группа старейшин, направлявшаяся в замок.

– Жрица отправилась в чертоги Нэка, – остановившись перед Ортом, торжественно провозгласил Корин.

– Наши роды принесут великие дары храму, – сказал Орт.

Старейшины склонили головы и приложили сжатые кулаки ко лбам.

– Имя она носила Гэра. Пусть все помнят.

– Мы сложим про нее священные песни. Их будут петь и дети наших детей. И их дети.

– Страж храма передаст Гэру богам огня. Они укажут ей путь в чертоги Нэка. Высокородный Свэбо накроет ее саваном.

– Большая честь.

– Оэр слышит, как Триединый уже зовет ее. Прощайте, многоживущие. Почитайте Нэка Всемилостевого, и он не оставит вас.

– Слава храму праведных!

Старейшины почтительно расступились перед стражем.

Не проронив по пути ни единого слова, Корин и Эдди добрались до опустевшего лагеря восставших селян. Все они, доединого, уже были, наверное, в стенах Отэухото. Наступало время большого дележа.

Остановившись у шатра высокородного, сержант опустил тело Николь на жесткую бурую траву и, откинув полог, вошел внутрь.

Эока сидела на краешке кресла, двумя руками держа перед собой обнаженный кинжал. Увидев стража храма, девушка несмело улыбнулась и опустила оружие.

– Гэра позволила Эоке взять оружие. Здесь сейчас ее дом. Она может его держать, пока Гэра не вернется. Битва закончилась, страж?

– Закончилась.

– Эока увидит высокородного?

– Увидит. Он пришел.

– А могучая жрица?

– Нэк решил забрать ее в свои чертоги.

Лицо Эоки стало серьезным.

– Жрица сказала, чтобы Эока не боялась и тогда Бог богов защитит ее.

Немного помолчав, девушка добавила:

– Жрица Гэра достойна ложа Нэка.

– Достойна, Эока. Нужно зажечь священный огонь. Ты пойдешь с нами.

– А Эока не нарушит ритуал?

– Нэк Всемилостивый повелел тебе идти с нами.

Такой счастливой улыбки, что появилась на лице кастисианки, Корин не видел никогда в жизни. Эока вскочила с кресла и, все еще сжимая кинжал, бросилась к стоявшему у изголовья ложа высокородного небольшому сундучку. Положив клинок, она открыла крышку и достала из сундучка белоснежную сорочку. Повернувшись к сержанту, Эока серьезным тоном сказала:

– Сейчас Эока «тело» высокородного и страж храма не может смотреть на нее, когда она обнажена.

– Страж будет Эоку ждать у входа.

Корин вышел наружу.

Сонк уже спускался вниз по золотой лестнице. Сержант подумал о том, что к вечеру Бернини ждал воинов из Страны Песка. Придут ли они теперь, и сколько их будет, если придут? Смогут ли противостоять им пахари и пастухи? Впрочем, одернул он себя, нас это уже не касается.

– Эока! Ты готова отправиться с нами к священному огню? – крикнул он.

– Так, страж храма! – донеслось из шатра.

Полог тотчас приподнялся и Эока предстала перед патрульным во всей своей девичьей красе. Ее черные блестящие волосы, расчесанные на прямой пробор, держал золотой обруч, узкие запястья украшали золотые браслеты, а тоненькая талия была перехвачена пояском из золотых бляшек.

Вопреки впечатлению, которое она производила, Эока, видно, была весьма практичной девушкой и, убегая из замка, прихватила с собой самые ценные отцовские подарки.

Корин впервые обратил внимание на то, что Эоку можно было принять за младшую сестру Николь в ее земном облике. У них был схожий овал лица, цвет глаз, ямочки на щеках…

– Эока, возьми чашу с маслом и ступай вперед.

Выйдя из шатра, Корин остановился у завернутого в плащ тела.

– Не думал, что ты так поступишь, – сказал он по-французски. – Моя вина.

Сержант поднял тело Николь и, держа его перед собой, направился следом за Эокой. Они вышли в степь. Эдди уже соорудил из остатков разбитых повозок погребальный костер и стоял рядом с ним, держа в руке зажженный факел.

Корин опустил тело на бурую траву и развернул плащ. Он несколько секунд не сводил глаз с лица Николь. Ненастоящего лица. В его сердце по-прежнему не было боли. Только пустота. Он привык к смерти и не воспринимал ее как зло. Тем более что стажер умерла не напрасно.

Оставив плащ на траве, сержант снова взял убитую землянку на руки и поднялся по настилу наверх. Встав на колени, он уложил ее в нишу, в которой капрал заранее разместил несколько бурдюков с маслом. Девушка должна была сгореть дотла. Эдди, передав факел Эоке, взошел следом за командиром и накрыл стажера белым плащом высокородного.

Корин заметил, как капрал что-то прошептал над телом. Эдди крепился изо всех сил, чтобы не заплакать.

Патрульные спустились вниз. Корин взял у кастисианки факел. Эока подняла двумя руками наполненную маслом тхосо серебряную чашу и выплеснула все содержимое на настил.

– Боги огня, Пхос и Уор! – воскликнул Корин. – Примите наш дар и проводите жрицу по имени Гэра в чертоги Всемогущего!

Сержант с четырех сторон поджег дрова. Пламя медленно, словно пробуя дерево на вкус, поползло вверх.

– Да примет Гэру в объятия Нэк Триединый!

Корин бросил факел в набирающий силу огонь. О такой смерти – с мечом в бою – на Кастисе мечтают многие, на планете Земля – уже никто.

Корин вытащил клинок и очертил вокруг погребального костра священный круг.

– Чистое к чистому.

Подойдя к Эдди, он спрятал меч и сказал, глядя на огонь:

– Высокородный, Оэр слышит, что боги дорог уже зовут эрдена Свэбо в дальний путь.

– Так, страж храма. Хочу, чтобы Оэр сопровождал эрдена Свэбо.

– Оэр пойдет с высокородным. Он не уберег Гэру. Он должен теперь во искупление вины отправить в Страну Теней десять воинов и передать в дар их золотые браслеты и «пальцы меча» храму. Дальний путь сулит много встреч. Много встреч – много поединков. Много поединков – много золота.

– Идем, Эока. – Эдди повернулся к дочери Итса. – Только страж храма может провожать жрицу в чертоги Нэка. Ее уже подхватили боги огня. Видишь белое пламя?

– Так, высокородный. Эоку эрден Свэбо возмет с собой?

– Эока достойна. Итс и его «пожизненное тело» знают.

– Эока рада.

Кастисианка осторожно взяла Эдди за руку. Она нарушила ритуал, притронувшись к высокородному без его разрешения, но никто из патрульных не стал устраивать ей выволочку.

Капрал и Эока направились в лагерь, а Корин остался ждать, когда прогорит погребальный костер, чтобы раздробить все крупные костные останки Николь, которые не сможет уничтожить пламя. От землянки на Кастисе не должно было остаться никаких материальных следов.


Глава XIV | Перехватчик SP-0099. Амазонки Кастиса. Книга первая | Глава XVI