home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 37

Сидя в главном зале замка Кэмлохлин, король маленькими глотками потягивал кошмарное пойло, которое сами Макгрегоры любовно именовали не иначе как «лучшая отрава во всей горной Шотландии». Похоронив мертвых, они вернулись в замок, где и выпили — сначала за победу, потом за короля, а после помянули тринадцать королевских гвардейцев, сложивших головы в битве с наемниками Джиллса. Слегка захмелевший король почти не удивился, когда молодой человек, которого называли Финн, поклялся со временем сочинить песню, прославляющую подвиги павших воинов.

Давины не было за столом. Она предпочла общество Мэгги и Кэти Макгрегор.

Сидя за празднично накрытым столом и слушая хохот и шутки окружавших его мужчин, Яков вспоминал давно минувшие дни, когда он еще совсем молодым сражался в Испании и Франции.

Та же самая атмосфера доверия, мужской дружбы и уважения царила и в этом зале. Сидевшие за столом мужчины знали — что бы ни случилось, каждый из них будет сражаться до последнего вздоха, чтобы защитить свой дом. И не потому, что так велит им долг, а потому, что они не могут иначе. Подобная верность в Англии была редкостью, и Яков внезапно почувствовал, что не может винить Давину за то, что она решила остаться. А своими глазами увидев, как сражаются Макгрегоры, король понял, что Колин не преувеличивал, когда утверждал, что для Давины нет на земле места безопаснее, чем его родной Кэмлохлин. Теперь, когда он сам убедился в этом, у него просто не хватило бы духу отвезти дочь туда, где ее будут окружать лицемерные; полные фальши улыбки… Разумно ли будет с его стороны, чувствуя, как под ним шатается трон, открыть всем самую драгоценную свою тайну? Но ему так хотелось узнать ее… услышать, как она жила до него, радоваться, видя на ее лице улыбку. Он был бы счастлив дать своей дочери дом, которого она так долго была лишена, но хорошо понимал, что здесь, в Кэмлохлине, она нашла гораздо больше, чем просто безопасное убежище и крышу над головой.

Улучив удобный момент, Яков бросил взгляд на сидевшего по другую сторону стола Роберта Макгрегора. Не поднимая глаз от стоявшего перед ним кубка, тот сидел с таким потерянным видом, словно лишился в бою обеих ног. Яков чуть заметно улыбнулся — у него не было ни малейших сомнений, что этот человек, не задумываясь, убьет кого угодно ради Давины и с радостью погибнет сам, если этим сможет спасти ее. Он знал, что это неизмеримо больше того, что мужья двух других его дочерей готовы сделать ради своих жен, ведь он сам когда-то так же крепко любил свою дорогую Анну. Анна Хайд… его единственная любовь! Что бы она сказала, доживи она до этого дня? Когда-то, желая защитить свою дочь, сохранить католическую монархию, они с женой отказались от Давины. Но разве трон — это все, что нужно его дочери? В конце концов, вздохнул Яков, ее никогда не воспитывали, как будущую королеву. Достаточно было только заглянуть в ее глаза, чтобы понять — в ее душе нет и малейшего стремления к власти… в отличие от второй его дочери, с горькой усмешкой признался Яков. Впрочем, Мэри, его молодая жена, хороша собой, здорова и к тому же охотно отвечает на его ласки. Если она подарит ему наследника…

— Милорд, окажите мне честь своим присутствием. Прошу вас и ваших людей погостить в Кэмлохлине.

Яков с улыбкой повернулся к Каллуму-Макгрегору.

— Как бы мне ни хотелось принять твое предложение, Макгрегор, боюсь, я должен как можно скорее вернуться в Англию. Мы уехали втайне от всех… Боюсь даже думать о том, как мои зятья могут воспользоваться моим отсутствием.

Молча кивнув, Каллум с жалостью посмотрел на старшего сына.

— Ты научил своих сыновей храбро сражаться, Макгрегор, — продолжал король. — В бою им нет равных — ни один из моих капитанов не может сравниться с ними. В связи с этим я хотел бы задать тебе один вопрос. Но сначала я должен поговорить с твоим сыном Робертом.

Каллум кивнул. Теперь они с Яковом оба смотрели на Роба.

— Когда ты помешал им прикончить меня… Неужели тебе не пришло в голову, что если я погибну, то моя смерть освободит ее? Ни одна живая душа, кроме нас, не знала, что она тут — только Джиллс, но он больше мнене опасен. Тогда почему ты спас меня? Почему не дал им меня убить?

Какое-то время Роб просто хлопал глазами, словно искренне не понимал, что на это сказать. Яков втайне надеялся, что он скажет о верности королю или что-то в том же духе. Ведь от ответа Роба зависело то, о чем он собирался спросить Каллума.

— Ну… я просто поступил так, как подсказало мне сердце…

Итак, он не ошибся. Стремление защитить — вот что для него всегда было главным. Яков, нахмурившись, отставил бокал и какое-то время молчал, обдумывая свой следующий вопрос. Сидевшие за столом затаили дыхание. Наконец король повернулся к Каллуму. Он не нуждался в согласии предводителя клана, чтобы забрать кого-то в свою армию, но ему очень хотелось привлечь Макгрегоров на свою сторону. Он был бы глуп, если бы не воспользовался удобным случаем.

— Мне нравится Колин. Он храбр, честен и великолепно владеет мечом. Помимо этого, он уже неплохо разбирается в политике и ненавидит ковенантеров не меньше меня самого. Роберта я знаю меньше, однако то, как он дрался сегодня, произвело на меня неизгладимое впечатление. Я был бы рад, Каллум, если бы оба твоих сына согласились сопровождать меня в Англию и поступили ко мне на службу. Мне нужны такие люди. Конечно, я знаю, Колин — твой младший, но…

— Не нужна мне Англия! — без колебаний отрезал Роб. — Мое место здесь. Я никуда не поеду!

— Но, сын, — умоляющим тоном начал король, — ведь тогда вы с Давиной могли бы…

— …каждый день умирать от страха, гадая, чья рука нанесет ей удар в спину? — закончил вместо него Роб. — Вы такой жизни хотите для нее? Проклятие… она заслуживает большего! И я дам ей это, но не при вашем дворе, где у нее появятся сотни врагов! Ведь там даже я не смогу защитить ее.

Яков откинулся на спинку стула — все было именно так, и отрицать это было бы бессмысленно. Он на троне всего месяц, а его уже пытаются убить.

— Она мой ребенок… — сдавленным голосом прошептал он.

— Угу… и, возможно, носит под сердцем моего.

Сидевшие за столом горцы дружно застонали. Над столом пронесся изумленный вздох. Глава клана побледнел, по лицу его пробежала судорога. Потрясенный как мужеством своего новоявленного зятя, так и его дерзостью, король медленно поднялся из-за стола.

— Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой за это? — грозно осведомился он.

— Угу, а то как же… конечно, понимаю, — кивнул Роб, жестом попросив отца не вмешиваться. — Но разве хороший отец не готов на все, чтобы защитить свое дитя? Уж вы-то должны меня понять, милорд. Ведь когда-то вы поступили точно так же, верно?

Король, упав на стул, закрыл глаза! Воспоминания вновь нахлынули на него — он вспоминал, сколько раз в прошлом ему приходилось делать нелегкий выбор. Да, он сделал все, чтобы защитить дочь, — рискнул даже пойти против собственного брата.

— Я поеду с вами.

Яков, вздрогнув, открыл глаза. Головы всех сидящих за столом, как по команде, повернулись к Колину.

— Нет, — поспешил вмешаться Каллум. — Твое место здесь, с кланом.

— Отец, но я не хочу потратить свою жизнь, воюя с Макферсонами из-за скота. В один прекрасный день твое место займет Роб. Он станет предводителем клана… А что делать мне? Нет, я хочу сражаться за то, во что верю.

— Когда-нибудь мне понадобится человек с его умом и умением владеть мечом, чтобы защитить моего сына, — вмешался король. — И мне очень повезет, если в будущем у меня найдется хотя бы один такой.

— Стало быть, ты веришь, что твое будущее — в Англии? — с изрядной долей скепсиса в голосе спросил сына Каллум.

— Я верю в него. — Колин перевел взгляд на короля. По его губам скользнула легкая улыбка. — Я поеду с вами, ваше величество. Но взамен я прошу вас избавить от этой чести моего брата.

Король смерил Колина ледяным взглядом, потом посмотрел на его старшего брата:

— Я готов оказать тебе любую милость, но об этом даже не проси. Я и так уже дал тебе слово помиловать защитника моей дочери. А что до ее будущего… тут ей решать.

При этих словах лицо Роба исказилось, словно от боли. Неужели он боится, что Давина предпочтет уехать, изумился Яков. Но почему, разве он до сих пор не понял, что она любит его?

— Приведите ее, Роберт, — попросил король. — Надеюсь, ваша мать и тетушка не станут возражать, если я попрошу ее присоединиться к нам.

Роберт, неохотно поднявшись из-за стола, повернулся к лестнице, ведущей наверх, и на губах его появилась усмешка, очень похожая на ту, что король заметил еще на поле боя. И, глядя ему вслед, король понял, что, какие бы перемены ни случились в жизни Давины, Роб ни за что не откажется от нее без борьбы.

— Колин, — обратился к младшему сыну Каллум, тем самым вернув короля к действительности, — ты уверен, что хочешь именно этого?

По его нахмуренному лицу было ясно, что его по-прежнему терзают сомнения.

— Угу. Да, отец, уверен. Кто-то же должен держать протестантов в узде — так уж лучше пусть этим человеком буду я, чем Майри! — с лукавой усмешкой бросил Колин.

Но отец и не думал смеяться. Якову даже показалось, что Каллум побледнел еще больше.

— А ваша дочь так же верна Шотландии, как и ваши сыновья? — осведомился король.

— Даже еще больше.

С губ короля сорвался смешок, но втайне он жгуче завидовал Каллуму. Чего бы он ни отдал зато, чтобы у него была такая семья! Лицо его на мгновение омрачилось. Но, увидев, как Роб спускается в зал под руку с его очаровательной дочкой, Яков немного воспрянул духом. Господь не оставил его, послав ему Давину. Видит Бог, он любил обеих своих дочерей, и Мэри, и Анну, но детство, проведенное при дворе, а после брак, в котором не было места любви, ожесточили их. Зато Давина… она напомнила ему белого лебедя, грациозно скользящего по воде прямо к нему. В ней не было ни самодовольства, ни лицемерия. Зато чувствовалась внутренняя сила — глядя на нее, Якову невольно вспоминалась его первая жена. Анна никогда не стремилась стать королевой.

Ей было достаточно принадлежать ему — пока она была жива, его дни были наполнены ее смехом. Анна стала счастьем всей его жизни. Она не хотела бы для своей дочери другой судьбы.

Давина подняла робкий взгляд на поднявшегося из-за стола отца. Но ничего не сказала — только молча уцепилась за руку мужа.

И снова радость от того, что она жива, что он может видеть ее милое лицо, захлестнула Якова. Сцепив руки за спиной, чтобы удержаться от желания схватить ее в объятия и закружить по залу, Яков сурово откашлялся.

— Ты вышла замуж, не спросив моего желания и не получив моего благословения, дочь моя.

— Тебя не было рядом, отец, — спокойно ответила она.

— Да, меня не было рядом. Ужасная ошибка, которую я совершил и о которой я буду жалеть до конца своих дней. — Яков едва не улыбнулся, заметив, как потеплели ее глаза при этих словах. Значит, надежда еще есть. — Надеюсь, тебя не силой принудили стать его женой?

Давина подняла глаза на мужа, и губы ее сами собой раздвинулись в улыбке.

— Нет. Я безумно этого хотела.

— Что ж, тогда… — торжественно объявил Яков, с некоторым злорадством заметив, что ему удалось-таки привлечь внимание этих двоих к своим словам, — думаю, я должен простить тебя. Можешь остаться с ним — если хочешь, конечно.

— Если я хочу?.. — Глаза Давины наполнились слезами. — Конечно! Благодарю тебя, отец!

Яков улыбнулся, счастливый от того, что может наконец дать своей дочери то, о чем она мечтает. Он и не догадывался, что в ее глазах он разом вознесся на недосягаемую высоту.

— Тогда благословляю тебя, дитя мое. Пусть это будет первый из моих даров — прими его.

Сидевшие за столом разразились восторженными криками. Кто-то от восторга даже хлопнул его по спине, но король не видел и не слышал никого и ничего, кроме дочери. А через мгновение она бросилась ему на шею — и он наконец почувствовал, что прощен.

— Мы должны получше узнать друг друга, — шепнул ей на ухо Яков. — Я постараюсь приезжать почаще.

— Конечно, отец! Я буду ждать.

Стащив с себя рубашку, Роб бросился на кровать. Свет от горевших в комнате свечей выхватил из темноты его лицо. Непокорная прядь упала ему на лоб, а в глазах опять появилось знакомое Давине голодное выражение. Она протянула к нему руки.

— А когда ты почувствовал, что любишь меня? — спросила она, прижавшись губами к его губам.

— В тот же самый день, когда я увидел тебя в первый раз, — игриво куснув ее за губу, ответил Роб. — Ты только что потеряла все, что у тебя было… И мне захотелось взамен дать тебе счастье.

— Ты дал мне его… И даже больше, чем я ожидала.

Она зажмурилась, почувствовав, как его горячее тело придавило ее к постели.

— Я ведь Макгрегор! — хрипло простонал Роб, и по всему телу Давины пробежала волна наслаждения. — Мы редко ошибаемся.

— Неужели? — Кокетливо выгнув бровь, Давина опрокинула его на спину. Она окинула восхищенным взглядом его широкую грудь, плоский, мускулистый живот. — Что ж, тогда тебе повезло. Я ведь тоже теперь Макгрегор.

— Угу… и ты моя!

Да, она принадлежала ему… И Роб уже заранее предвкушал, как в залах его родного замка будет звенеть ее смех.


Глава 36 | Очарованная горцем | Примечания