home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 19

Отчет доктора Альфонсо Куроза Куарона, детектива


Мы пили кофе, когда зазвонил телефон. Моя сестра Консуэло, едва подняв трубку, положила ее обратно. «Это тебя, — сказал она, — они снова хотят запрячь тебя в какое-то расследование. Но тебе нужно отдохнуть. Помни о том, что сказал врач».

Она была права: кардиолог рекомендовал мне отдых и предпочтительно на морском побережье. Когда Консуэло ушла, я подумал, не пора ли мне на пенсию, и сумеречный свет в гостиной, казалось, подтверждает мои опасения. И если бы не книга, которую я планировал написать, я бы, несомненно, удалился на покой. Но я считал, что собранного материала недостаточно, и мне требуется еще несколько дел.

Так я размышлял, глядя в окно, — и вдруг: какой сюрприз! Я увидел там черного человека, как я их всех называю. Этот неизвестный тип был послан мне в соглядатаи. Кто только меня не преследовал! Китайская мафия, русские, немцы, чехи, полиция Батисты, ЦРУ, некий французский террорист с ножом и три дюжины детективов. Что ж, таковы издержки моей специальности. Кто, интересно, послал этого парня? Я мысленно перебрал все дела, которые вел на тот момент: банковские махинации, подделка печатей, похищение бизнесмена. Ни одно, казалось, не оправдывает нахождения посторонних у меня под окнами.

Возможно, это правительство. С тех пор как я ушел со службы, они меня не оставляют. Порой я встречаю у своего дома агентов, которых сам и обучал, когда работал в СБП. Один из них отличался особой бесцеремонностью: мало того что он даже не пытался спрятаться, он заглядывал в окна, поджидая, когда я выйду из дому. Но сейчас ему меня не дождаться — начинается дождь, и я долго не высуну носа на улицу.

Пока я рассматривал шпиона, гадая, что ему от меня надо, зазвонил другой телефон. «Винсенте Ранхель, полиция города Паракуан», — представился звонивший. «Паракуан, штат Тамаулипас? — спросил я. — А Мигель Ривера до сих пор работает у вас?» — «Нет, он умер, я, кстати, его племянник». — «Ах, как жаль! Когда же это произошло? Мы с ним были большими друзьями». — «Три года назад. Да, он мне рассказывал о вас». — Этот молодой голос имел несомненное сходство с голосом моего покойного друга: та же уверенность, твердость и дружелюбие. «Поверьте, я очень вам соболезную, — сказал я. — Итак, чем я могу помочь?»

Я был приятно удивлен, почувствовав, что молодой человек унаследовал от дяди не только голос, но и талант и что он знаком с моими книгами. Он звонил по поручению мэра Паракуана, желавшего, чтобы я помог его агентам провести расследование. Ранхель вкратце описал обстоятельства дела: похищены и зверски убиты две девочки, ни свидетелей, ни улик не осталось. «К сожалению, не могу вас обнадежить, — сказал я ему. — Когда имеешь дело с идеальным преступлением, остается уповать лишь на случайность, которая, возможно, наведет на след. Наверное, вам придется поискать другого консультанта, потому что я уже отошел от дел». — «Это очень важно, — сказал он. — Я понимаю, что важно, но в моем возрасте непросто найти силы». — Ранхель настаивал, и я ответил, что подумаю и велел перезвонить через час.

Все это время в моей голове звучали два голоса. Один твердил: не делай этого, Альфонсо, тебе нужно отдохнуть. А другой уговаривал: у тебя, черт подери, долг перед Мигелем Риверой, твоим другом, который тебе много помогал.

Итак, неизвестный преступник поочередно убил двух девочек. Это случай напомнил мне о преступнике по имени Грегорио Карденас, который действовал в Мехико, только его жертвами становились женщины, которых он убивал удавкой. Похоже, что случай в порту весьма сложен, однако, если мне удастся его распутать, это будет серьезный шаг вперед в развитии криминалистики. Возможно, мне удастся найти дополнительные аргументы в пользу моей системы, которую я описываю в книге, криминального уравнения. Стоит отметить, что со времени «Трактата о криминологии» это самая значительная из моих работ. Почему бы и нет? Я хорошо знаком с городом, и это будет мне большой подмогой. Консуэло не должна ворчать — ведь я, по совету доктора, еду не куда-нибудь, а на море!

Постепенно эта линия взяла верх, и когда через час Ранхель перезвонил, я объявил ему о своем согласии и стал собираться в дорогу, не забыв, помимо трех чистых рубашек и прочего, перечитать основные тезисы, которые вывел в работе «Криминальное уравнение».

Из дома я выбрался через черный ход, дабы лишний раз не возбуждать любопытства моего шпиона. В пути ничего необычного не происходило, но, когда я прибыл в полицию, Ранхель поручил меня заботам какого-то подозрительного типа, наверняка бывшего преступника. Криминалом от него разило за целую милю.

— Доктор Куроз Куарон? Я читал ваши книги. Для меня большая честь работать с мексиканским Шерлоком Холмсом.

Я сказал, что Шерлок Холмс — это выдумка, литературный вымысел, а не реальный детектив. Никогда не слышал, чтобы кто-то раскрыл преступление, пользуясь исключительно методом дедукции, а не научными сведениями. Улучив минутку, я отозвал Ранхеля в сторону и спросил:

— Это ваш ассистент?

— Да, верно, — вздохнул он.

— От таких людей больше проблем, чем помощи, — сказал я. — У вашего дяди не было помощников. Если он работал в команде, то это были его коллеги-профессионалы.

— Я полностью за! Но ситуация такова, что я не могу доверять коллегам. А этот парень честно работает на меня, хотя бы и за деньги.

Я подумал, что если Винсенте не может доверять коллегам, то дело обстоит гораздо хуже, чем я предполагал. Я не вполне представлял себе, как его поддержать, и боялся, что он пребывает в плену легенд о моем всемогуществе. Нет, я не скромничаю, я говорю о реальном положении в стране, которое начало складываться с приходом к власти президента Мигеля Алемана. При нем бюрократов расплодилось просто немерено, и все эти мошенники заботились только о своей выгоде. Не секрет, что с тех пор ничего не изменилось! Разве что преступники сменили ножи на пистолеты и пулеметы. Я помню, как я уволился из полиции. И не я один: Каррилло, Сеговия, Лобо тоже ушли. Работать стало невозможно.

Вот почему, когда я услышал слова Винсенте, мне захотелось немедленно уехать домой, и я уехал бы, не будь он племянник Мигеля Ранхеля, который обратился ко мне за помощью — идеалист в море коррупции. И я согласился в память о его незабвенном дяде.

Несмотря на усталость, я изучил все вещдоки, прочитал отчет, побывал в местах обоих преступлений и убедился, что зацепок у следствия и впрямь негусто. За обедом мне пришло в голову попробовать применить мое уравнение. Я спросил Винсенте, кто из влиятельных в городе людей имеет, на его взгляд, предрасположенность к совершению преступлений на сексуальной почве? Кто часто посещает заведения определенного толка, был замечен в склонности к излишествам? Кто в прошлом обвинялся в попытках насилия над несовершеннолетними?

Пока я делал заметки, Винсенте все больше и больше мрачнел, потому что не понимал моей системы. Его очень огорчала судьба девочек, и ему хотелось быстрее сделать хоть что-то. Винсенте — хороший человек, и я пощадил его, не став объяснять мой метод, а иначе это отняло бы слишком много драгоценного времени. К тому же я очень устал. Так что я сказал ему: «Слушайте, Винсенте, я еще раз все проанализирую и позже сообщу вам о своих выводах. А сейчас я должен отдохнуть».

Конечно, я собрался поработать с имеющимися данными, подставляя их в виде переменных в мое уравнение. Он встал и сказал, что ему надо позвонить, и добавил:

— Иногда я не понимаю, зачем мы этим занимаемся, есть весь мир против нас.

— Ничего, — возразил я, — порой действия отдельного человека способны изменить общество.

Впрочем, я почти сразу пожалел о своих словах, ибо энтузиазм часто порождает иллюзии.

До конца дня я корил себя за то, что поспешил отделаться от Винсенте. Потом, во время лекции, я его уже не увидел. Напрасно я не дал ему совет, в конце концов, он племянник Мигеля Риверы. Потом у себя в номере я приготовил целый список советов, но когда моя лекция окончилась, ко мне подошел его помощник Сиго и сказал, что отвезет меня в гостиницу.

— А где Винсенте? — удивился я.

— Ему пришлось уехать. Убили одного нашего коллегу, и он выехал на место преступления.

Когда я вернулся в номер, вынул блокнот и стал заполнять мою схему конкретными сведениями. Конечно, недоставало многих имен и другой информации. Я прилег отдохнуть, и тут зазвонил телефон. Сиго спрашивал, не спущусь ли я бар, поскольку желает что-то мне рассказать. Появились, мол, новые сведения. Я спустился, хотя Сиго был мне неприятен.

Мы сели за столик в глубине бара, и когда бармен принес наш заказ, я сказал:

— Ну, выкладывайте ваши сведения.

— Я попросил вас о встрече, потому что не хотел говорить в присутствии Ранхеля — он не любит слухов.

— И что же это?

Я пил кайпиринью, а Сиго говорил мне о темной стороне города, рассказывал истории, связанные с влиятельными гражданами, но опять же — ничего, что имело бы отношение к конкретному делу. Было два часа ночи, когда я решил, что пора на боковую, попрощался и ушел. «Какой ужас, — думал я, — есть ли в этом городе что-то, помимо криминала?» Рассказ Сиго нагнал на меня тоску, что, впрочем, я чувствую всегда, когда готов вот-вот раскрыть преступление.

Поднявшись в номер, я почувствовал нечто иное, напоминавшее скорее дурноту, чем упадок духа. Я глядел на дверь и видел, как дрожит и рассыпается ее деревянный узор, точно колонна муравьев. Потом в глазах у меня засверкали синие искры, стало трудно дышать, и я догадался: меня отравили. Скорее всего, подсыпали яд в коктейль. Пошатываясь, я добрался до кровати, открыл чемодан, вынул аптечку, которую всегда вожу с собой, и стал хлебать антидот, как воду. Дыхание медленно восстановилось. Черт, если бы действие яда началось в баре, я не успел бы добежать до аптечки!

Я долго лежал на кровати без сил. Я не мог даже вызвать скорую помощь. Ситуация была гораздо серьезнее, чем я подозревал. Кто-то очень не хочет, чтобы я вмешивался в расследование, и посылает мне недвусмысленные знаки. Неужели яд мне подсыпал Сиго? Нет, как я ни старался, я не мог вспомнить, чтобы он трогал мой бокал. Наверное, это был бармен, или они сговорились против меня. Нельзя никому доверять в этом городе.

Я вынул свой пистолет 45-го калибра и стал ждать, готовя большой сюрприз для того, кто первым войдет ко мне в номер. Окна были открыты. Не лучший вариант в плане безопасности. Я понимал, что надо встать и закрыть их, но был совершенно обессилен. И вот, лежа на кровати, я обдумывал ситуацию. В голове проходил парад подозреваемых, которых назвал мне ассистент Ранхеля.

Я так и этак примерял каждого в свое уравнение, пока вдруг меня не осенило: вот этот годится больше других, он и есть убийца, это ясно как дважды два! Вот только имени его я вспомнить не мог — оно ускользало из памяти. Интересно, что этого человека Сиго упомянул вскользь, не задумываясь. Вот это да! Мое уравнение действует! Ну и молоток же я! Конечно, склероз уже не за горами, но зато моя система оправдала себя. Я понял, что опубликовать мою книгу просто необходимо.

Затем я попытался сесть — у меня получилось, и я по наивности понадеялся, что все закончилось, по крайней мере, кризис миновал. Нет, я знал, что мне требуется врач, но ехать к врачу в Паракуане не было ни сил, ни времени. Я встал и осторожно выглянул в окно. Каково же было мое удивление, когда я увидел во внутреннем дворике черного человека. Нет, это невозможно. Как он меня нашел? Откуда он узнал, что я здесь? Выходит, расследование в опасности. Да уж, близость к СБП до добра не доведет.

Я выскочил на улицу, пряча пистолет под пиджаком, и прыгнул в такси. «Гони в аэропорт, быстрее!» — велел я водителю. Надо было во что бы то ни стало оторваться от хвоста. Я едва успел на первый самолет в Мехико. Из аэропорта, не заезжая домой, я с вещами помчался на Балдерас, где находится министерство иностранных дел. Задыхаясь, я взбежал на третий этаж и рванул в приемную.

— Ах, доктор Куарон собственной персоной! — воскликнул молодой ассистент министра — коварный, нахальный мажор, вечно скалящий зубы без причины. — Для нас ваш визит — большая честь.

— Знаю, знаю, — отмахнулся я, — скорее доложите обо мне Гутьеррезу.

— Но сеньор министр в отпуске, — ответил ассистент. — На заливе.

— Вот как? Я только что оттуда.

— Было бы очень интересно услышать ваш рассказ, доктор, но прежде подпишите, пожалуйста, этот документ. — Он протянул мне бумагу. — Сеньор Гутьерреза хотел бы, чтобы вы поддержали президента на предстоящих в октябре выборах, когда он будет баллотироваться на второй срок.

«Каков наглец, — подумал я, — знает же, что мне уже это подсовывали, и я отказался поставить свою подпись».

— Я пришел по другому поводу, — ответил я. — Я пришел доложить о несправедливости, которую творят ваши люди. И если это не прекратится, я сообщу президенту.

— Доктор, — сказал он, по-прежнему улыбаясь, — вы напрасно потратите время, президент не станет вас слушать.

Я понял, что он не шутит.

— В таком случае, пусть не рассчитывает на мою поддержку на выборах. Я ничего не стану подписывать. — Я вышел, громко хлопнув дверью, и с тех пор зарекся иметь дело с властями.

Когда я приехал домой, негодование во мне не утихало. Я все-таки попробовал дозвониться президенту. Телефоны в его приемной долго не отвечали. Наконец, мне ответила какая-то хамоватая секретарша. Она не представилась и сразу нагрубила мне, так что я бросил трубку, не договорив. Словом, в то утро я был раздражен, как никогда. Меня бросало то в пот, то в озноб. «Ты должен отдохнуть, — сказал я себе. — Ты переутомился, привез с собой жару Мексиканского залива».

Наклонившись, чтобы снять туфли, я заметил, что левая рука дрожит, и понял, что на этот раз и впрямь переусердствовал. Сделал глубокий вдох-выдох, но было поздно — левая рука ниже плеча, ноющего от боли, онемела. Я кое-как лег на кровать и попытался расслабиться. Ну вот, я заработал себе сердечный приступ. И вдруг — бум! — стрельнуло в груди. Боль с каждой секундой становилась все сильнее и нестерпимее, пока я не сказал себе: «Не паникуй, Альфонсо, это не самое сложное испытание, которое тебе доводилось переживать. Не сдавайся. Давай сделай что-нибудь». Разумеется, все, что я мог сделать, — это попытаться достичь полного расслабления.

Я представил себе, что боль — это река и я плыву по ней в самой середине. И пока я плыл вниз по течению, мое сознание покинуло меня и вернулось только следующим утром. В окно светило солнце, и все вокруг казалось мне удивительно реальным. Я позвонил сестре. «Консуэло, — сказал я, — я чертовски устал». И рассказал ей обо всем, что случилось, не вполне понимая, наяву я разговариваю с ней или во сне.

Весь день я пролежал на кровати. Хорошо еще, что на тумбочке рядом стояла бутылка воды, которая помогла мне выжить.

А назавтра пришла сестра и племянники. Я не смог подняться, чтобы открыть им дверь, и крикнул: «Откройте своим ключом!» К счастью, незадолго до того я сделал для них дубликат. Едва они вошли и увидели меня, как сестра закричала, что сейчас вызовет скорую. «Нет, нет, — возразил я, — мне просто нужно отдохнуть, я очень устал». Но они меня не слушали.

Потом я крепко уснул, и спал как бревно, а Консуэло сидела у моей кровати. Первый раз я проснулся в полночь, и она сказала мне:

— Альфонсо, я люблю тебя, и я очень разозлилась, когда ты уехал, но теперь я понимаю, что ты должен был уехать, ибо твое призвание сильнее твоего тела.

— Консуэло, — ответил я, — ты моя сестра, и я тоже тебя люблю. Не стоит извиняться, я знаю, как ты ко мне добра. Но сейчас уже поздно, и я хочу спать.

Утром я проснулся раньше всех. Я чувствовал себя великолепно, словно заново родился. Мне даже удалось надеть туфли и не сбиться с дыхания. «Отдых, — сказал я себе, — вот что тебе нужно». Решено: каждую субботу и воскресенье я буду отдыхать. Я хотел удивить всех, сходив за газетой. Я открыл дверь, но газеты на крыльце не было. Странно, очень странно. Я дошел до угла, думая купить утреннюю газету в киоске, но и киоска на месте не оказалось. Более того — на улице не было ни одного человека.

Крупнейший город мира вдруг совершенно опустел. Куда все подевались? Неужели опять забастовка? Или просто слишком рано? Киоск, наверное, перенесли в другое место. Как много изменений произошло за последние два дня! С этими мыслями и пошел дальше, на Авениду Инсургентис, где находится еще один киоск. Едва я повернул за угол, как увидел моего шпика — человека в черном. «Нет, это чересчур», — подумал я и направился прямо к нему.

— Послушайте, — сказал я, — мне все это надоело. Хватит меня преследовать! Зачем вы это делаете?

Он не отвечал.

— На кого вы работаете? — настаивал я.

Человек молча снял черные очки, и я увидел, что он очень молод и похож на одного из этих волосатиков, как их там, певцов из Ливерпуля.

— Зачем вы за мной следите? — допытывался я.

— Потому что вы умерли, доктор, — с улыбкой отвечал молодой человек.

— Что?! Я, умер? О чем вы говорите?

Но он показал мне свидетельство о смерти: такого-то числа в такое-то время доктор Альфонсо Куроз Куарон скончался у себя дома по адресу: Рио Микскоак, 54.

— Вы умерли в своей кровати, вернувшись из Паракуана.

— Вы уверены?

— Совершенно уверен. Я слежу за вами последние несколько дней, но вы очень изворотливы, и мне никак не удавалось к вам подобраться. Свои последние дни вы ухитрились прожить трижды.

В первую минуту я подумал, что это ловушка, приготовленная для меня Эчеверриа и спецслужбами, но молодой человек держался настолько спокойно и уверенно, что это не позволяло усомниться в его правоте.

— Наверное, вы очень хотели раскрыть это дело, вы были очень заняты…

— Ах да, девочки… я и забыл.

— Ничего, в старости такое случается.

И вдруг я понял, что несу какую-то чушь — я, один из самых блестящих умов моего поколения, — и ноги у меня подкосились.

— Мне плохо, — пожаловался я, — снова сердце прихватило.

Тогда молодой человек взял меня под руку.

— Доктор, взгляните на звезды. — И средь бела дня я и впрямь увидел на небе звезды — и созвездия, и планеты, да еще так отчетливо, как никогда в жизни. Меркурий, Венера, Марс — и вдруг мне полегчало.

— Ну как — порядок? — спросил молодой человек.

— Да. Я чувствую себя гораздо лучше.

Он улыбнулся. Отчего-то его одежда поменяла цвет — теперь он был в белом. Чутье мне подсказывало, что надо помалкивать, но я все-таки сказал:

— Единственное, что меня волнует, — это мое последнее дело.

— Доктор, у нас нет времени. Нам пора.

— Жаль, ведь я его раскрыл… Но вам бы, по крайней мере, хотелось бы узнать о моих находках? Это не займет много времени. Две минуты, не больше, и вы узнаете, как все произошло.

И я вкратце объяснил ему все от начала до конца, описал мою систему, которую разрабатывал долгие годы, выраженную в совершенном криминальном уравнении. Когда я закончил, молодой человек сказал:

— Что ж, впечатляет. Похоже на Шерлока Холмса.

— Шерлок Холмс — это выдумка, — возразил я, — большой обман, мистификация. — Но на этот раз в моих словах не было былой уверенности, как будто посреди фразы разверзлась огромная пропасть, куда кануло все мое возмущение. И я осознал, что нахожусь на пороге новой, неизведанной тайны.


Глава 18 | Черные минуты | Глава 20