home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 25

Три дня тянулись час за часом. Фюрер, вернее его тело, лежал в часовне. Доктор через каждые два часа проверял температуру тела. Значения стабильные, около тридцати шести градусов по Цельсию. Как американцы измеряют температуру по Фаренгейту? У цельсевиков волосы дыбом встают от температуры фаренгейтистов.

Прошло долгих три дня. Заволновались монахи, заволновались и врачи, которые были допущены до этого дела. Во врачах мы были уверены – специалисты высшего класса, работали в концлагерях с человеческим материалом и были нарасхват во всех странах антигитлеровской коалиции. Здесь же находились те, кто слишком усердно работал на благо Рейха, и могло найтись много людей, которые выдвинули бы судебные иски к этим людям за уничтожение их родственников. Двойственная мораль стран послевоенной демократии была просто отвратительна. Это китайская демократия – все, что в интересах страны, то полезно; все, что против СССР, полезно им тоже. Вот и получается, что нацистские преступники нашли себе другую хаймат-матерь, потому что только послевоенная Германия и СССР боролись с фашизмом. Германия – это понятно, если она не будет бороться с фашизмом, то у большинства людей будет справедливое право требовать уничтожения этой Германии за то, что фашисты натворили в мире. Кровь за кровь.

Труднее было с монахами. Эти хотя и поддерживали фашистские идеи, перемешанные с божественными откровениями, но они были уверены, что нетленное тело неизвестного человека, почитаемого собравшимися здесь влиятельными людьми, это свидетельство святости этого человека и признак божьей благодати, снизошедшей на этот храм. С маркетинговой точки зрения, это бренд, который в течение тысяч лет будет приносить стабильный высокий доход за счёт паломников, спешащих прикоснуться к телу святого и получить от него благодать.

Вопрос божьей благодати достаточно сложный. Ею отмечаются люди, замечательные своим героизмом и подвижничеством, а также и злодейством. С этой точки зрения фюрер как раз относился к тем, кто был отмечен печатью злодейства. Если слух о живом трупе выйдет за пределы монастыря, то получится такая сенсация, сопоставимая разве что с первым полётом человека в космос.

На третий день Мюллер зашёл ко мне.

– Что будем делать, коллега Казен? – устало спросил он. – Я не знаю, сколько времени мне удастся удерживать в тайне этот факт. В случае его огласки нам придётся делать отсюда ноги, как говорят ваши любимые русские, и бежать быстро, потому что если нас догонят, то вряд ли мне удастся отделаться только пожизненным заключением. А брата Алоиза уложат в стеклянный саркофаг и поместят рядом со Сталиным и Лениным как образец того, насколько сильны эти двое, что даже труп своего врага держат при себе как показатель силы.

– Я даже и не знаю, что мне предлагать вам, группенфюрер, – сказал я, – вы вылили в мой бокал содержимое своей капсулы. С её помощью мы могли бы отправиться на поиски, а так…

– Ну, думайте же, господин Казен, – стукнул кулаком по столу всегда выдержанный Мюллер, – мы все-таки с вами в одной тележке.

– Так ли это? – усомнился я. – С вашей стороны я не вижу никакого доверия к своей особе. Вы вряд ли будете делать то же самое, что буду делать я, и нам придётся оказаться в разных временах. Джентльменство никогда не было в чести в СС. Так же, как и в НКВД. Кажется, что так поступают все партийные люди. Верность партии выше всех моральных принципов.

– Что вы мне читаете морали, коллега Казен? – вспылил мой шеф. – Мы с вами союзники и партнёры по важному делу. Говорите, что нужно делать, и мы будем это делать.

– Хорошо, – сказал я, – распорядитесь, чтобы мне принесли мой кортик, и чтобы никто не уничтожил никаких следов.

Мюллер вызвал одного из своих людей. Через десять минут принесли кортик в деревянном ящичке и хорошую цейссовскую лупу.

Я внимательно осмотрел кортик под различными углами освещения и нашёл место поцелуя Гитлера. Как бы то ни было, но следы губ остаются как отпечатки пальцев. След я отметил восковой свечой. Клинок обработан очень тщательно. Нельзя сказать, что концентрация раствора в одной части клинка больше или меньше, чем в другой части. Но и утверждать обратное тоже можно с большой долей уверенности. Хотя, что я теряю? Ничего. Если моё тело будет в сохранности, то я в любое время могу вернуться назад.

– Смотрите, группенфюрер, – сказал я Мюллеру, – вот здесь клинок целовал фюрер. Вот в этих секторах мы должны лизнуть клинок. Но и это не всё. Необходимо организовать надёжную охрану наших тел. В тот раз, в конце войны, мы сами создали условия, что нас никто не должен был тревожить в течение длительного времени. Сейчас все будет зависеть от надёжности тех людей, кто вас окружает. Умный человек, который метит на ваше место, постарается убрать наши тела. Советский лидер Сталин говорил: есть тело – есть проблемы, нет тела – нет проблем. Нужно учесть и то, что будет здесь лет через десять и все перенести в самое укромное место.

– Да, они с братом Алоизом могли бы спеться, и тогда мы были бы на коне, – сказал Мюллер, – а все западные плутократии были бы под пятой наших сапог. Подождите меня, я тут переговорю кое с кем, а потом мы с вами будем принимать окончательное решение.


Глава 24 | Личный поверенный товарища Дзержинского. Книга 5. Поцелуй креста | Глава 26