home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XVI

Карцер

Через час Камила, Мадлен и Маргарита пришли к Соне узнать о ее здоровье, они были в шляпках и свежих платьях.

– Зачем вы переоделись? – спросила Соня.

– Мы едем в гости к соседям, – пояснила Камила, – будем там рвать вишни.

– Как жаль, что тебе нельзя с нами ехать! – воскликнула Мадлен. – С тобой было бы веселее.

– Прошлый год нам было там весело! – добавила Маргарита. – Мы лазили на деревья, мы сами рвали вишни на варенье и ели, сколько угодно. Только после не были так больны, как ты от смородины!

– Не напоминай об этом, Маргарита, – одернула малышку Мадлен. – Ты видишь, как Соне стыдно и досадно.

– Да, мне очень стыдно, – призналась Соня. – В другой раз я съем немного, потому что знаю, что могу есть и завтра, и потом. Я не привыкла к ягодам и другим лакомствам, а потому если увижу, то ем и не могу остановиться. Теперь я этого делать не стану. Так неприятно, когда тошнит! Да и стыдно…

– Маменька говорит: кто много ест, тот похож на свинку, – проговорила Маргарита.

Это сравнение не могло понравиться Соне, она стала сердиться и вертеться на постели. Мадлен потихоньку велела Маргарите замолчать, и та послушалась. Все трое поцеловались с Соней и пошли на крыльцо.

Через несколько минут Соня услышала, как тронулась карета. Она скучала целых два часа, потом няня позволила ей встать. Скоро вернулись ее подруги, в восторге от своей поездки, и привезли с собой большую корзину вишен.

На другой день Камила сказала Соне:

– Сегодня вечером мы станем варить вишневое варенье. Нас научили, как это делать, ты будешь помогать нам. Маменька сказала, что варенье будет наше, потому что вишни наши, и что мы можем делать из них, что захотим.

– Отлично! – воскликнула Соня. – Вот полакомимся!

– Надо будет дать варенья Жанне, жене садовника, – заметила Мадлен. – Она больна, и у нее шестеро детей.

– Это уже чересчур лакомо для бедных людей! – возмутилась Соня.

– Отчего же для нее чересчур лакомо, а для нас не чересчур? Нехорошо так говорить! – вступила в разговор Камила.

– Скажите, пожалуйста! – не унималась Соня. – Не хочешь ли ты уверить меня, что Жанна привыкла есть варенье?

– Мы потому-то и хотим отнести ей, что у нее нет варенья.

– С нее довольно хлеба, овощей и масла. Я бы не стала варить варенья для всяких нищих.

– А кто тебя просит об этом, гордячка? – кинулась на помощь Камиле Маргарита. – Мы не нуждаемся в твоей помощи. Камила пригласила тебя, чтобы тебе же веселей было.

– Но в корзине есть и мои вишни, – настаивала Соня. – И я имею право их взять.

– И вовсе ты ничего такого не можешь, тебе их никто не дарил! – выкрикнула Маргарита. – Но раз ты такая сластена и жадина, вот тебе! На, бери!

И с этими словами малышка схватила горсть вишен и бросила Соне прямо в лицо. Та, и без того уже рассерженная, окончательно вскипела, кинулась на Маргариту и ударила ее кулаком в плечо. Камила и Мадлен бросились между ними, чтобы помешать драке. Мадлен держала Соню, а Камила Маргариту. Камила стыдила малышку за вспыльчивость. Маргарита тотчас утихла, и ей было стыдно за свое поведение. Соня же рвалась из рук Мадлен и во что бы то ни стало хотела отомстить за обиду.

– Оставь меня! – кричала она. – Оставь, я столько раз ее ударю, сколько она мне вишен в лицо бросила. Пусти меня, я отколочу ее!

Соня кричала, Камила и Мадлен старались успокоить ее и сами кричали. Шум встревожил матерей. Они подошли как раз в то время, когда Соня, вырвавшись от Камилы и Мадлен, бросилась на Маргариту. Увидев, что идут взрослые, Соня остановилась, покраснела и задрожала, боясь наказания.

Госпожа де Флервиль молча подошла к ней, взяла ее за руку, увела в неизвестную ей комнату, в карцер, посадила на стул перед столом и, указав на бумагу, перо и чернила, сказала ей:

– Вы целый день пробудете в этой комнате, и вы…

– Право, это не я, это все Маргарита… – начала было Соня.

– Не перебивайте!.. – тон госпожи де Флервиль был суровым. – Вы десять раз перепишете вот эту страницу. А когда поуспокоитесь и помолитесь Богу, чтобы он простил вас, я пришлю вам сюда обед. Своих подруг вы сегодня не увидите.

– Это не я, это Маргарита…

– Не перебивайте, пишите.

Госпожа де Флервиль вышла из комнаты, заперла дверь на ключ и пошла узнать, из-за чего Соня рассердилась.

Она нашла только Камилу и Мадлен, дочери рассказали ей все и прибавили, что госпожа де Розбур очень рассердилась на Маргариту и, несмотря на ее раскаяние, посадила на целый день в спальню.

– Все это очень печально, – покачала головой женщина, – но госпожа де Розбур хорошо сделала, что наказала Маргариту.

– Все-таки, мама, Маргарита была права, что хотела дать варенья бедной Жанне. А с Сониной стороны очень дурно, что она такая гордая и злая, – высказала свое мнение Камила.

– Правда твоя, Камила, – кивнула мать, – но Маргарите не следовало сердиться. Лучше бы она мирно объяснила, что следует помогать бедным и работать для них.

– Да Соня и слушать не хотела, маменька!

– Соня очень живая девочка, она дурно воспитана и не привыкла любить ближних. Но у нее доброе сердце, и она поняла бы урок, который вы дали бы ей своим примером. Она тогда стала бы лучше, а теперь только рассердилась.

– Маменька, позвольте мне пойти поговорить с ней, – попросила Мадлен. – Я уверена, она теперь плачет и раскаивается от всего сердца.

– Нет, Мадлен, пусть она посидит одна до вечера. Она еще слишком сердита и не станет тебя слушать. Через час я пойду и сама поговорю с ней.

И госпожа де Флервиль вместе с Камилой и Мадлен пошли к госпоже де Розбур. Девочкам было грустно, они тихо играли в куклы и размышляли обо всем, что произошло.

В это время Соня, оставшись одна в карцере, рыдала – только не от раскаяния, а со злости. Девочка осмотрелась: нельзя ли убежать из карцера? Но окно было так высоко, что, даже поставив стул на стол, она не могла достать до него. Соня бросилась к двери, но двери были тяжелые и плотно заперты. Тогда она стала искать, нельзя ли чего сломать, разорвать.

Голые стены были окрашены серой краской, кроме простого соломенного стула и белого деревянного стола, другой мебели не было, чернильница была вырезана в самом столе. Оставались перо, бумага да книга, из которой велено было переписывать. Соня схватила перо, бросила его на пол и раздавила ногой. Потом она разорвала бумагу на мелкие кусочки и принялась за книгу – стала вырывать из нее страницу за страницей, мяла и рвала на куски.

Соня хотела сломать и стул, но силы не хватило. Усталая, обливаясь потом, она упала на пол. Рвать было нечего, пришлось поневоле лежать смирно. Мало-помалу, она успокоилась, одумалась и ужаснулась тому, что натворила.

«Ах, что-то скажет госпожа де Флервиль! – думала она. – Она меня накажет, наверняка накажет… Да, да, она меня высечет… Меня мачеха так часто секла, что я уже привыкла… Нечего думать об этом… Лучше посплю…»

Соня закрыла глаза, но сон не приходил. Девочка тревожно вздрагивала от малейшего шума, ей все казалось, что дверь отворяется. Прошел час. Вдруг в замке повернулся ключ. На этот раз Соня не ошиблась, дверь отворилась, и вошла госпожа де Флервиль. Девочка встала.

Госпожа де Флервиль посмотрела на клочки бумаги, валявшиеся на полу, и спокойно произнесла:

– Поднимите все это.

Соня не шевельнулась.

– Я вам говорю, поднимите все это, – повторила госпожа де Флервиль.

Соня не трогалась с места. Госпожа де Флервиль так же спокойно продолжала:

– Не хотите? Это дурно. Вы увеличиваете и свою вину, и наказание. Лиза, – позвала госпожа де Флервиль, – войдите, пожалуйста, сюда на минутку.

Няня вошла и остановилась в недоумении, увидев такой беспорядок.

– Пожалуйста, Лиза, – сказала госпожа де Флервиль, – подберите все это. Это Соня разорвала книгу и бумагу. Да принесите мне, пожалуйста, другую книгу, бумагу и перо.

Пока Лиза убирала мусор, госпожа де Флервиль села на стул и посмотрела на Соню. Та дрожала от испуга, хотя госпожа де Флервиль нимало не сердилась. Чего бы не дала бедная девочка, только бы книга была цела, бумага не разорвана и перо не раздавлено!

Когда Лиза принесла все, что было приказано, госпожа де Флервиль встала, спокойно подозвала Соню, посадила ее на стул и сказала:

– Вы перепишете десять раз вот эту страницу, как я велела вам. Вместо обеда вы получите суп, хлеб и воду. Вы заплатите за все порванные вещи из ваших карманных денег. Вместо того чтобы играть с подругами, вы целые дни будете сидеть здесь. Два часа вы будете гулять с Лизой, но ей будет запрещено говорить с вами. Обед вам будет присылаться сюда. Вы до тех пор просидите здесь, пока не раскаетесь, пока не испросите у Бога прощения за жестокость к бедным, за любовь к лакомствам, за вспыльчивость против Маргариты, за вашу злость, с какой вы все, что могли, рвали и ломали, и за непослушание моим приказаниям. Надеюсь, вы раскаетесь, испросите прощения у Бога и людей. Я думала, что вы уже раскаялись, но, кажется, придется прождать до завтра. Прощайте.

Госпожа де Флервиль пошла к двери и уже взялась за ключ, как Соня схватила ее за платье, упала на колени, взяла за руки, стала целовать их и обливать слезами. Сквозь рыдания только могла проговорить:

– Простите! Простите!

Госпожа де Флервиль остановилась, посмотрела на не поднимавшуюся с колен Соню, наконец наклонилась к ней, подняла и ласково сказала:

– Милая моя, раскаяние искупает проступки. Ты виновата, во-первых, перед Богом, а потом и передо мной. Искренность твоего раскаяния заставляет простить тебя, но не избавляет от наказания. Ты до завтрашнего вечера не увидишься с подругами и сделаешь все, что я тебе приказала.

– Нет-нет, накажите меня! – с жаром попросила Соня. – Мне будет легче! Я так тронута вашей добротой, что прошу только простить меня. Ах, какая я была злая, отвратительная! Простите ли вы меня?

– От всего сердца, дорогая. Будь уверена, что я против тебя ничего не имею. Теперь помолись Богу и попроси у него прощения. Я пришлю тебе обед, потом ты перепишешь, что я тебе велела, а вечером почитаешь, я принесу тебе книгу.

Госпожа де Флервиль поцеловала девочку и вышла, но на этот раз не заперла дверь на ключ. Это доказательство доверия тронуло Соню, и она еще больше стала сожалеть, что наделала столько глупостей.

«Как, – говорила она сама с собой, – как я могла до такой степени рассердиться? Как я могла быть такой злой с такими добрыми подругами? И не слушаться такую милую, такую любящую женщину, как госпожа де Флервиль? Как она была добра ко мне! Как только я раскаялась, она стала говорить со мной так ласково, так нежно смотрела на меня! Вся ее строгость вмиг исчезла! А простит ли меня Бог? О, Господь есть сама любовь, он увидит мои покаянные слезы и простит меня!»

И девочка стала на колени, истово прося Бога, чтобы он простил ее и дал силы исправиться. Едва успела она кончить молитву, как вошла Лиза и принесла тарелку супу, большой кусок хлеба и графин воды.

– Вот вам, барышня, арестантский обед. Но, если вы проголодались, он вам покажется вкусным.

– Ах, Лиза, мне и этого не стоило бы давать! И этого много такой дрянной девочке, как я!

– A-а! Вы иначе теперь заговорили? Я очень рада, барышня. Если бы вы видели, какое у вас было лицо… Ну, просто можно было вас назвать дьяволенком!

– Да, я была такая злая… Как мне грустно это! Но я постараюсь вперед ничего подобного не делать, ничего, никогда!

Соня села за стол и съела суп, потом доела кусок хлеба и выпила стакан воды. Лиза с сожалением смотрела на нее.

– Видите, барышня, – сказала она, – как нехорошо быть злой. Мои барышни добрые, и их никогда так не наказывают. Они никогда не доводят себя до этого, оттого они всегда веселы и добры.

– Да, Лиза, – кивнула Соня. – Но вот что странно: когда я была злой и мачеха наказывала меня, я после этого еще злее становилась. А госпожу де Флервиль я, напротив, теперь, после наказания, еще больше люблю, и мне хочется исправиться.

– Ваша мачеха со злости или по капризу наказывала вас, а госпожа де Флервиль вам хочет добра. Вы это и чувствуете, – пояснила няня.

– Именно так, Лиза, вы сказали правду!

Когда Соня закончила обед, Лиза унесла прибор, и девочка принялась за работу. Она писала долго, потому что ей хотелось написать как можно лучше, и, окончив письмо, стала читать.

Начинало темнеть, Соня положила книгу, и у нее было довольно времени подумать о том, как скучно сидеть в карцере. Долго сидела она, наконец явилась Лиза и позвала ее спать. Маргарита уже крепко спала. Соня потихоньку подошла к ней и поцеловала, как бы прося прощения за давешнее, потом помолилась, легла и скоро уснула.


Глава XV Черная смородина | Примерные девочки | Глава XVII На завтра