home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава IX

Ворованные груши

Через несколько дней после приключения с ежиками у госпожи де Флервиль обедал кое-кто из соседей, между прочими были приглашены госпожа Фичини и Соня.

Камила и Мадлен никогда особо не наряжались, они одевались чисто и просто. У Камилы были чудесные русые волосы, а у Мадлен светло-каштановые, шелковистые, их всегда причесывали в две косы, кольцами. Когда к обеду приезжали гости, девочкам прикалывали еще по черному бархатному бантику. У них были беленькие батистовые платья, панталоны с мелкими складочками и простые кожаные полусапожки. Маргариту одевали точно так же, только волосы у нее падали черными кудряшками прямо на беленькую толстенькую шейку. Когда было тепло, шейки и ручки у девочек были голые, а в тот день, о котором идет речь, была страшная жара.

За несколько секунд до обеда явилась госпожа Фичини, разряженная в пух и прах, что было для деревни смешно. На ней было светло-сиреневое платье в три широкие оборки, обшитое рюшем[5], кружевами, бархатом. Лиф также был отделан кружевами, лентами и тому подобным, а юбка была так широка, что Соне пришлось сидеть в самом углу коляски, а остальное место занимали монументальная фигура госпожи Фичини и ее платье. Из-за мачехиных оборок виднелась только голова Сони.

Все общество сидело на крыльце. Толстая, красная от жары госпожа Фичини торжественно высадилась из коляски. Ее маленькие глазки гордо светились: она думала, что все ахнут, увидев ее пышное платье, толстые голые руки, шляпку с разноцветными перьями, рыжие волосы и золотую тесемку с брильянтами на прыщеватом лбу. Она не без тайного удовольствия отметила на других дамах простые платья. Госпожи де Флервиль и де Розбур были в черных платьях из тафты[6], волосы их были очень просто и мило зачесаны, на голове никаких украшений. Гостьи тоже были в простых одноцветных кисейных[7] платьях, другие в легких шелковых, без всяких оборок и браслетов, с очень простыми прическами. Госпожа Фичини не ошиблась, думая, что ее туалет произведет эффект, но он был несколько иного рода – дамы переглянулись с недоумением.

– Вот и я! – провозгласила госпожа Фичини, вылезая из коляски и демонстрируя толстую ногу, обутую в атласные полусапожки под цвет платью и с кружевными бантиками. – Вот и я с Соней, как святой Рох[8] со своей собакой.


Примерные девочки

Вслед за ней показалась и Соня, сначала заслоненная мачехиным платьем, но вовсе не нарядная: на ней было толстое белое коленкоровое[9] платье рубашечкой, подвязанное белым пояском. Девочка напряженно сложила ручки на животе.

– Сделай реверанс, – приказала ей госпожа Фичини. – Пониже! Я плачу танцмейстеру по десять франков за урок, чтобы он учил тебя кланяться, ходить и хорошо держаться. Что за глупая манера складывать руки на животе!

– Здравствуй, Сонечка, – сказала госпожа де Флервиль, – беги к детям. Как вы нарядны сегодня, – обратилась она к госпоже Фичини, чтобы та позабыла о падчерице. – Мы все так просто одеты, и вы, право, напрасно трудились.

– О, тут труда никакого нет. Надо же таскать старые платья в деревне.

И госпожа Фичини хотела сесть на кресло возле госпожи де Розбур, но платье было так широко, а юбки так туго накрахмалены, что кресло отодвинулось назад, и госпожа Фичини очутилась на полу.

Все прыснули со смеху. И невозможно было удержаться, видя, как юбки растопырились и обнаружили две толстые ноги, одной госпожа Фичини дрыгала, а другая лежала неподвижно, точно тумба.

Госпожа де Флервиль, видя, как растянулась госпожа Фичини, удержалась кое-как от смеха и подошла, чтобы поднять толстуху, но все ее усилия не помогли, пришлось позвать на помощь двух соседей.

Втроем они насилу подняли госпожу Фичини, она раскраснелась, сердилась не столько на то, что упала, сколько на общий хохот, и жаловалась, что вывихнула ногу.

Соня благоразумно отошла в сторону, пока дамы помогали ее мачехе. Когда все утихло и пришло в порядок, она потихоньку попросила Камилу выйти в другую комнату.

– Куда ты хочешь идти? – удивилась Камила. – Мы сейчас будем обедать.

Соня вместо ответа отняла руки от живота – оказалось, она прикрывала ими огромное пятно от кофе.

– Я хочу отмыть это, – тихонько проговорила она.

– Как тебе удалось так перепачкаться в коляске? – так же тихо спросила Камила.

– Это не в коляске, а утром за завтраком. Я опрокинула на себя чашку кофе.

– Отчего же ты не переменила платье?

– Маменька не позволила. С тех пор как я свалилась в прудик, она мне велела носить такие платья рубашечкой, и чтобы я носила их три дня.

– Няня должна бы заметить это пятно и погладить тебе платье.

– Маменька запретила, и няня не смеет.

Камила потихоньку подозвала Мадлен и Маргариту, все четверо вышли. Они побежали в свою комнату, там Мадлен взяла воду, Маргарита – мыло, и стали мыть, тереть, пока пятно не исчезло. Но теперь платье было мокрым, и Соня прикладывала к мокрому месту руки, пока оно совсем не просохло.

Затем дети спустились в столовую, там как раз в это время садились за стол. Госпожа Фичини немного прихрамывала, она была довольна общим вниманием к ее ноге и оставила в покое Соню, которая, пользуясь этим случаем, ела за четверых.

После обеда все общество пошло гулять. Пошли в сад, госпожа де Флервиль показала новый сорт груш, очень больших, отличного вкуса. Дерево было еще молодое, и на нем было всего четыре груши.

– Через неделю они еще подрастут и полностью созреют, – сказала госпожа де Флервиль. – Тогда, господа, милости просим попробовать.

Приглашение было принято, гости пошли дальше, осматривая плодовые деревья и цветы.

Соня шла сзади с Камилой, Мадлен и Маргаритой. Вкусные груши соблазняли ее, ей очень хотелось их попробовать. Вот только как это устроить? Все увидят!

«Надо отстать от остальных! – подумала она. – Но как отделаться от Камилы, Мадлен и Маргариты? Они никогда не оставляют меня одну».

И тут Соня почувствовала, что у нее развязалась подвязка. Отлично! Вот и предлог!

И, остановившись возле соблазнительной груши, она стала поправлять подвязку, украдкой поглядывая на остальных девочек.

– Что ты делаешь? – спросила Камила, вернувшись за подругой.

– Поправляю подвязку, развязалась.

– Хочешь, я помогу тебе?

– Нет, нет, не надо, я лучше сама поправлю.

– Тогда я подожду тебя.

– Не нужно, ступай, пожалуйста. Ты мне мешаешь! – нетерпеливо проговорила Соня.

Камила удивилась ее раздражительности и пошла к Мадлен и Маргарите. Не успела она отойти, как Соня протянула руку, схватила грушу, сорвала ее и положила в карман. Потом она сорвала и вторую грушу, но тут Камила повернулась и увидела, как Соня быстро спрятала что-то в карман. Послушной и честной Камиле даже в голову не пришло, что у нее на глазах был совершен дурной поступок.

– Что это ты делаешь, Соня? Что ты спрятала в карман? И отчего покраснела? – смеясь спросила Камила.

– Ничего я не делала, ничего не прятала и вовсе не думала краснеть, – нахмурилась Соня.

– Не думала краснеть? – рассмеялась Камила. – Да ты пунцовая, как вишня! Мадлен, Маргарита, поглядите на Соню. Она говорит, что не покраснела.

– Ты сама не знаешь, что говоришь. И хочешь меня раззадорить, чтобы мне потом досталось от мачехи. Поэтому кричишь как можно громче, что я покраснела. Это нехорошо с твоей стороны.

– Соня, милая Соня, да что с тобой? – изумилась Камила. – Я вовсе не хочу тебя раззадорить, а еще меньше желаю, чтобы тебе досталось. Если я обидела тебя, прости меня.

И добрая Камила подбежала, чтобы поцеловать Соню. Подойдя вплотную, она почувствовала, что наткнулась на что-то толстое и твердое. Девочка опустила глаза, увидела, что у Сони раздулся карман, невольно дотронулась до него рукой, ощупала груши, взглянула на дерево и все поняла.

– Ах, Соня, Соня, – с упреком сказала она, – ты дурно, очень дурно поступила!

– Оставь меня в покое, шпионка! – вспыхнула Соня. – Ты не имеешь права делать мне выговоры, оставь меня и не вздумай наябедничать на меня.

– Я никогда не ябедничаю, Соня. Но оставаться с тобой не хочу, у тебя полон карман ворованных груш!

Соня от злости чуть не ударила Камилу, как вспомнила, что на шум прибегут все и поймают ее с ворованными грушами. Она опустила уже занесенную руку, отвернулась от Камилы и выбежала через калитку из огорода, чтобы спрятаться в чаще и потихоньку съесть украденое.

Камила стояла и смотрела на убегающую Соню, она не заметила, как все общество вернулось и что мать, госпожа де Розбур и госпожа Фичини с изумлением смотрят на нее.

– Проститесь с вашими грушами, – сказала госпожа Фичини, – двух уже нет!

Камила вздрогнула, взглянула сначала на грушу, потом на дом.

– Ты не знаешь, куда делись груши, Камила? – спросила госпожа де Флервиль.

Камила никогда не лгала, поэтому тихо ответила:

– Знаю…

– Ты смотришь, точно виноватая. Уж не ты ли взяла их?

– Нет, маменька.

– Где же они? Кто посмел их сорвать?

Камила не отвечала.

– Отвечай, Камилочка, ты знаешь, где они, ты должна нам сказать, – убеждала девочку госпожа де Розбур.

– Я… я не должна говорить.

– Ха-ха-ха! – громко расхохоталась госпожа Фичини. – Ваша дочь вроде моей Сони, та украдет фрукты, съест и потом лжет. Ха-ха-ха! Этот ангелочек не лучше моего чертенка! Ха-ха-ха! Советую вам высечь ее, сейчас сознается.

– Нет, сударыня, я не такая, как Соня, – начала оправдываться Камила. – Я не ворую и никогда не лгу.

– Тогда отчего же, зная, куда делись эти груши, ты не хочешь сказать? – ехидно поинтересовалась госпожа Фичини.

Камила опустила глаза, покраснела и потихоньку ответила:

– Не могу.

Госпожа де Розбур не сомневалась в искренности Камилы. Уверенная в том, что девочка не виновата и молчит из великодушия, она потихоньку сказала об этом госпоже де Флервиль. Та пристально посмотрела на дочь, покачала головой и пошла дальше с госпожой де Розбур и госпожой Фичини. Последняя все время лукаво посмеивалась. Бедная Камила осталась одна и залилась слезами. Она захлебывалась от рыданий, когда услышала, что ее зовут Мадлен, Соня и Маргарита.

– Камила, Камила, где ты? Мы ищем тебя уже четверть часа.

Камила поскорее отерла слезы, но глаза у нее были красные и личико распухло.

– Камила, милая Камила, о чем ты плачешь? – с беспокойством спросила Маргарита.

– Я… не плачу, только мне… мне стыдно.

Она не могла удержаться и опять зарыдала. Мадлен и Маргарита обняли ее и принялись расспрашивать о ее горе.

Как только Камила оправилась, она рассказала, как ее заподозрили в воровстве груш, которые так берегла мама. Соня, стоявшая до сих пор поодаль, покраснела, смутилась и взволнованным голосом спросила:

– Разве… Разве ты не сказала, что знаешь, кто это сделал?..

– Нет, я ничего не сказала, – ответила Камила.

– Как? Разве ты знаешь, кто взял груши? – глаза Мадлен широко раскрылись от удивления.

– Да… – чуть слышно отозвалась сестра.

– Отчего же ты не сказала? – не унималась Мадлен.

Камила подняла глаза, взглянула на Соню и ничего не ответила.

Соня еще больше смутилась, Мадлен и Маргарита не понимали, отчего Камила молчит и почему Соня так взволнована. Наконец Соня, не в силах удержать своего раскаяния и своей благодарности к Камиле, бросилась перед ней на колени и рыдая проговорила:

– Прости, прости меня, Камила! Я дрянная девочка, я… больше не буду.

Маргарита сердито посмотрела на Соню блестящими глазенками. Малышка не могла простить гостье того, что из-за нее так пришлось горевать Камиле.

– У, злая Соня, – не удержалась она, – ты сюда приезжаешь, чтобы из-за тебя доставалось другим! Из-за тебя прошлый раз наказали Камилу, из-за тебя она и сегодня плакала. Я не люблю тебя, ты противная девочка, теперь из-за тебя все думают, что Камила воровка и лгунья!

Соня повернула к Маргарите свое заплаканное личико и кротко сказала:

– Спасибо, Маргарита! Ты мне напомнила, что мало попросить прощения у Камилы. Я сейчас пойду, скажу мачехе и всем, что это я украла груши. И что меня следует наказать, а добрую, милую Камилу можно только похвалить, – прибавила она.

– Постой, Соня! – закричала Камила, схватив ее за руку. – А ты, Маргарита, должна покраснеть за свои жестокие слова. Видишь, как она раскаивается?

Маргарита после видимой борьбы с собою подошла к Соне и поцеловала ее со слезами на глазах. Соня тоже плакала и порывалась побежать и сознаться во всем. Но Камила крепко держала ее за руку.

– Послушай Соня, – сказала она, – ты виновата, очень виновата, но ты во всем раскаялась и наполовину исправила свою вину. Сознайся нашей маменьке и госпоже де Розбур, но зачем говорить это твоей мачехе? Она такая злая, она тебя опять выпорет!

– Как зачем? Чтобы она не думала, что виновата ты. Она меня высечет, конечно, ну и пусть. Разве я не заслужила?

В это время госпожа де Розбур вышла из теплицы, у которой стояли дети и дверь в которую была отворена.

– Я все слышала, девочки, – сказала она. – Предоставьте это дело мне. Я все передам госпоже де Флервиль, а госпоже Фичини скажу только, что Камила не виновата, что виноватая созналась, но имени ее не назову. Камилочка, ты вела себя прекрасно, благородно, великодушно, как нельзя лучше. Соня, ты поступила сначала очень нехорошо, но потом вполне благородно. Ты, Маргарита, была несколько жестока, ты очень любишь Камилу, а потому сурово обошлась с Соней. Зато Мадлен поступила и умно, и хорошо. Теперь позабудем обо всем и станем веселиться. Я вам приготовила сюрприз: будет лотерея, для каждой из вас приготовлен выигрыш.

Это известие развеселило всех, детские личики просияли, и девочки побежали в гостиную. Там их уже ждали.

Соня выиграла хорошенькое игрушечное хозяйство: чашечки, ложечки, кастрюлечки и прочее, а также все, что нужно для письма. Камиле достался ящик с красками, сто гравюр для раскраски и все необходимое для рисования карандашом и красками. Мадлен стала обладательницей сорока хорошеньких книжек и премиленького ящика для шитья. Маргарита получила хорошенькую восковую куколку с полным приданым, которое хранилось в маленьком комодике.


Глава VIII Ежики | Примерные девочки | Глава X Кукла под дождем