home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Сказка пятая, или Летопись жизни

— Не желаете ли Вы, Ваше Величество, ореховых пирожных? Уверяю, они крайне вкусные, — проговорила ведьма, изогнув чувственные губы в чуть лукавой полуулыбке.

В глазах её (так показалось королеве) весело промелькнули озорные искорки, но, впрочем, тут же потухли, не дав девушке рассмотреть себя как следует. Голос лесной гостьи звучал очень мягко и бархатисто — Абель даже подумалось, что, видно, именно так заманивали в свои дома добрых молодцев старые ведьмы в сказках… в других сказках.

Сказках, которыми матери успокаивали своих неугомонных детей и которые рассказывали, таинственно приглушая голос, тёмной ночью, под прыгающий и ненадёжный огонёк единственной свечи. Да, там, в тех сказках, всегда всё заканчивалось хорошо: принц спасал прекрасную принцессу от злого дракона, волшебники всегда были мудрыми и добрыми, и добро всегда побеждало зло. Старость там всегда отождествлялась с мудростью, молодость — с отвагой, красота — с добром и благонравием, а безобразие — со злом. Но ведь в жизни далеко не всё так однозначно, и порой самая отталкивающая внешность хранит под собой доброе сердце, а красота и сладостная улыбка — сердце безжалостное и ледяное, как ветра, задувающие зимой с Севера. Молодость далеко не всегда обозначает отвагу и доблесть, а старики далеко не всегда бывают мудрыми.

Раньше Абель слушала все эти сказки с желанием, с радостной улыбкой на устах, со сладким замиранием сердца — и непременно вскакивала и хлопала в ладоши, когда какой-нибудь очередной принц в очередной раз спасал прекрасную принцессу или с боевым кличем пронзал усталое сердце огромного, загнанного дракона.

Но теперь ей не нужны были эти сказки.

Ей нужны были только сказки лесной ведьмы.

И пусть там не было счастливых концов. Но зато там была правда. В жизни ведь тоже их нет, потому что жизнь — эта дорога, и человек никогда не узнает, что именно ожидает его за следующим поворотом. Точку же в его рассказе всегда за него ставит кто-то другой. Нам — к сожалению ли, к счастью, может решить для себя лишь сам человек — не дано знать свою Судьбу. Как и не дано пройти её без вопросов и ошибок.

— Прошу.

Голос женщины прервал размышления королевы — впрочем, прервал на удивление мягко и мелодично.

Абель, чуть кивнув, опустилась напротив неё, на маленький пуфик возле дубового столика, круглого и небольшого, — на этом столике выставлены были две чашки с ароматно дымящимся чаем (кажется, в него была добавлена корица или гвоздика… или всё вместе), а также блюдо с непонятно откуда взявшимися пирожными, испускающими дивный аромат.

— Благодарю.

Девушка посмотрела на безмятежно улыбающуюся ведьму — уж она-то наверняка знает много того, что не могут постичь простые смертные. Однако какой ценой далось ей это знание? Да и… откуда она? Сколько ей лет, в конце концов?

Молодая королева понимала, что, когда придёт время, гостья сама поведает ей обо всех этих вопросах — а быть может, и не только этих. Тут Абель неожиданно улыбнулась, поймав себя на мысли, что раньше уж она ни за что бы не стала ждать, потребовала бы всего, сразу и сию же минуту. Но теперь… она меняется. Виновны ли в этом сказки лесной ведьмы или она сама? Что ж, возможно. Этого девушка не могла бы с точностью сказать. Однако не сомневалась, что такие перемены приведут её жизнь к лучшему.

— Возможно, Ваше Величество, возможно.

Абель распахнула глаза.

— Что… что?

— Вы сами должны переменить свою жизнь в лучшую сторону. Более того — только Вы и можете это сделать.

Видя несколько недоуменный взгляд юной королевы, ведьма вновь улыбнулась, впрочем, без тени какой-либо насмешки.

— Людям можно помочь только в том случае, если они сами этого захотят. А изменить свою жизнь они могут сами. Более того — должны это делать. Только через самосовершенствование может прийти покой. И — смею заметить — возможно, даже и счастье.

Что ж, девушка давно уже оставила в стороне вопрос, откуда женщина, собственно, знает о её мыслях, так точно угадывает их. Впрочем, она знала, что задавать вопросы бесполезно. А если и забывала, ведьма всегда напоминала ей об этом. «Всему своё время», — говорила её полулукавая улыбка. «Всему свое время», — шептали таинственные искорки в глазах. Эта фраза почему-то виделась даже в чертах её лица — таинственных, мягких и загадочных, точно закат, плавно переходящий в ночь.

Рот Абель внезапно наполнился мёдом и корицей, вкусом янтарной сладости и осенних вечеров — вечеров, которые становятся неожиданно тёплыми, когда после быстрой верховой прогулки или танцев под дождём ты закутываешься в плед, берешь чашку горячего чая и старую, потрепанную, но еще не прочитанную книгу. Несмотря на свою деятельную натуру, девушка любила проводить такие вечера. Особенно, когда еще не носила корону.

Молодая королева широко раскрыла глаза, недоуменно смотря на непонятно как оказавшееся в её руке пирожное. Неужели она успела взять его? Когда?

Впрочем, это было не важно — главным был вкус. Потрясающий, ни с чем несравнимый вкус тёплых восточных пряностей, мёда, радости и солнечных лучей…

— Вкусно, не правда ли? — вновь донесся до королевы голос лесной гостьи.

— Да… пахнет лесом.

Ведьма удовлетворенно кивнула, словно бы услышала то, что должна была услышать.

— Так и должно быть… Да, так и должно быть…

Казалось, она говорила не с Абель, да что там, даже не смотрела на неё — возможно, с самой собой, а возможно, и с тем, кого представляла и кто был по непонятным причинам ей дорог.

Но вот, через пару секунд или минут (здесь королева всегда забывала о времени — казалось, его и вовсе не существует), женщина, наконец, тряхнула головой, словно бы отгоняя непрошенные мысли.

— Ах, прошу меня простить, Ваше Величество. И, с Вашего разрешения, перехожу к самой цели Вашего прихода в эту скромную обитель…

Цели? Какой цели? Ах, Боже, сказка! Абель едва не хлопнула себя по лбу — конечно, как она могла забыть. Но в следующий миг она уже забыла обо всём, что только хотела сделать сейчас, когда-то давно и в будущем, завороженная сладостными переливами голоса прекрасной сказочницы.

— Итак, Ваше Величество, боюсь, сегодня моя сказка будет не столь длинной… — Она сделала паузу, но, не успела молодая королева почувствовать разочарование, как мелодичный голос заструился вновь — заструился переливами цветного стекла на обжигающем солнце — голос русалки, сирены; голос, слушая который, забываешь обо всём. — В каком-то заморском городке, городке Дальнего Юга, жила семья, главой которой был ремесленник — из старых, потомственных ремесленников, из тех, что передают свою работу и свои знания, словно титул. Жила семья не слишком богато, можно бы даже сказать, наоборот, порой пребывая почти на грани нищеты.

И в этой семье родилась дочь. Мария. Очаровательное белокурое создание с глазами цвета зелёной листвы и кротким, добродушным нравом. Она была гордостью родителей — те очень любили её и всегда хвалили и ставили в пример другим своим детям — а впрочем, девочку не за что было ругать.

Но, к делу. Я хочу рассказать, Ваше Величество, о том периоде, когда Марии исполнилось семнадцать лет. В тот год лавка её отца, весьма процветающая, внезапно разорилась — одни говорят, что к этому приложили руку соперники, другие говорят, что нет, а вообще, сам Бог их разберёт только. Суть в том, что семья оказалась в положении полностью безвыходном — и, чтобы хоть как-то расплатиться с долгами, задумали выдать свою дочь замуж за сына одного преуспевающего в то время купца. Казалось бы, зачем купцу соглашаться на невестку, за которой даже не было никакого приданного? Но Мария была красива. Очень красива. А сын купца, Адам, был падок на женскую красоту — и отец уступил ему в этой слабости.

Но кто же спрашивал саму девушку, хочет ли она выходить замуж за человека, которого видела лишь пару раз в своей жизни?

По иронии судьбы (хотя почему? Ничего в этой жизни не происходит просто так, Ваше Величество, запомните это! Ничего!), Мария в то время была влюблена. Влюблена в бедного, мало что имеющего и вечно скитающегося художника. Но девушке был не важен статус, положение в обществе, состояние. Она любила и была любима. И ей было этого достаточно.

Кстати говоря, у самой Марии был потрясающий дар к рисованию. Она не просто писала картины — разумеется, втайне, — но вдыхала в них жизнь, душу. А это намного, намного сложнее. Можно научиться творить… но оживлять полученное творения — это дар от Бога.

Замужество означало то, что она должна расстаться со своим любимым — и расстаться навеки. Означало, что ей никогда более не взять в руки кисти и краски — Вы же знаете, Ваше Величество, в наше время у замужних дам её статуса всё время отнимает забота о муже и детях и поддерживание порядка в доме. Означало уйти из отчего дома и поселиться у совершенно незнакомых людей, — которые, возможно, никогда не будут добры к ней.

— И она сделала это? — Абель едва слышала свой голос, руки её непроизвольно дрожали. О, как же она в тот миг хотела, чтобы хоть раз, хоть в этой сказке конец изменился! Чтобы героиня, эта девушка, ни в чём не виноватая Мария, была счастлива. Счастье… неужели это так много?

Глаза ведьмы сверкнули — и сверкнули безжалостно.

— Да, она сделала это. Она ушла, поддавшись просьбам матери, наконец, приказу отца. Вступила в свой новый дом, под защиту мужа. Который, что совершенно естественно, не любил её — вдоволь насмотревшись на красоту молодой жены, через неделю же он начал заглядываться на красоту других женщин.

— А… а художник? Что он? — цепляясь за последнюю, как ей казалось, ниточку, прошептала молодая королева.

— Он тоже ушёл — безутешный. Для него она погибла. Ваше Величество, она просто ушла. Исчезла. В один день. Навсегда. И он не знал, где искать её.

— У неё не было выбора!

— Выбор есть всегда, Ваше Величество, — ведьма улыбнулась с долей холода — того холода, что кажется теплом до того момента, как начнёт замораживать сердца. — Он ушёл, а она осталась. Осталась в доме, где её никто не любил и даже слуги потешались за спиной — а потом уже и в открытую. Где она не смогла заниматься любимым делом, даже втайне — ибо все, кто застал бы её за этим делом, тут же побежали жаловаться купцу, который, кстати, не терпел своеволия — всё в его доме должно быть так, как заведено им. И никак иначе. И Мария понимала это.

— Что же?.. Она никогда, никогда-никогда не была счастлива? — Абель почувствовала, как что-то горячее и мокрое скользнуло по её щеке. Слеза.

— Никогда. Впрочем, она подержалась всего месяц. Однажды утром, когда она долго не спускалась к завтраку, муж, потеряв терпение, поднялся в её комнату — и нашёл жену в луже крови, а рядом — окровавленный нож, который девушке незаметно удалось унести из кухни.

— Но почему?!

Один и тот же вопрос, раз за разом. Вопрос чёткий, безжалостный и неумолимый.

Почему?

Глаза ведьмы вновь сверкнули — уже с какой-то неясной, непонятной и неизвестной яростью, — впрочем, Абель могло лишь так показаться — ведь сквозь пелену слёз редко когда можно что-то разглядеть.

— Потому что мы никогда и не при каких обстоятельствах не должны давать перо своей жизни другим и позволять писать её за нас. Кто бы они ни были — родственники, близкие, друзья, — летопись жизни принадлежит только её владельцу — и никому иному.


Сказка четвертая, или Дороги судьбы | Сказки лесной ведьмы | Сказка шестая, или Вечная дружба