home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5 Жизнь в людской

Конечно, нельзя оспаривать тот факт, что триумф Альмины полностью зависел от целой армии других людей. Восхищенные взоры светского общества были устремлены на нее, но на самом деле замком управлял Стритфилд, не покинувший этого поста до последних дней своей жизни. Этот мужчина прекрасно осознавал, что кастелян – более постоянная принадлежностью замка, нежели новая графиня. В конце концов, он-то знал лорда Карнарвона намного дольше, чем его суженая. Небольшое королевство Хайклир продолжит существование и далее, а его штат просто будет выполнять свою работу и выжидать, как сложатся обстоятельства.

В пору дорогостоящей поездки в Лондон за покупками Стритфилду исполнилось тридцать девять лет. Будучи холостяком, он жил в самом замке, а не в одном из коттеджей для прислуги, предназначенных для супружеских пар и семей. В соответствии с рангом кастеляна в его распоряжение была предоставлена большая квадратная гостиная в цокольном этаже, рядом с таким же кабинетом экономки. Это было царство Стритфилда, где он проводил досуг и откуда руководил жизнью верхних этажей Хайклира. Помещение украшали индийский ковер и большое мягкое кресло. В одном углу стояли старинные напольные часы, а вся комната была заставлена конторками из красного дерева и столами, что придавало ей деловой вид, подходящий облеченному большой ответственностью человеку.

Стритфилд вел бухгалтерский учет домашнего хозяйства, заказывал провизию и заведовал винными погребами и сейфом, в котором хранилось столовое серебро семьи. Сейф был огромной комнатой высотой в полный человеческий рост и содержал несколько знаменитых предметов, собранных великим знатоком, эрлом Честерфилдом, а также драгоценности и прочие наследственные реликвии. Эти предметы были тщательно завернуты в муслин и покоились на полочках, обтянутых байкой.

Лицо Стритфилда украшали бакенбарды в виде бараньих котлеток; кастеляну было свойственно не произносить звук «х» там, где это надлежало делать, и прибавлять, где этого не полагалось. Шестой эрл вспоминал его как невозмутимую личность, душой и телом преданную лорду Карнарвону и еще более – Хайклиру, как человека, никогда не выходившего за рамки профессиональной манеры поведения, но питавшего слабость к детям. Он любил ерошить волосы Порчи, когда тот был маленьким, – фамильярный жест, от которого Стритфилд благоразумно отказался, когда молодой лорд из подготовительной школы отправился в Итон. Лишь в 1897 году он женился на учительнице из Эссекса по имени Эдит Эндрюс и переехал в один из коттеджей в парке, которые хозяева замка бесплатно предоставляли в распоряжение прислуги в знак благодарности за безупречную работу.

Спальня Стритфилда была одним из самых больших помещений на втором этаже, предназначенном для челяди. У ливрейных лакеев и камердинера при покоях, Робертса, комнаты были поменьше, все в пределах досягаемости всевидящего ока Стритфилда, чтобы прислуга не ускользнула из-под его надзора. Комнаты лакеев выходили окнами во двор, а конюхи и кучера проживали над конюшнями, окаймлявшими три другие стороны двора.

Положение мистера Робертса являлось довольно-таки необычным, ибо иметь камердинера при покоях было признаком большой роскоши. Альфред содержал в своем штате такое лицо, и Альмина, подобно Альфреду, находила чрезвычайно полезным иметь человека, исполнявшего эту роль. Робертс был кем-то вроде камердинера «с широким кругом обязанностей». Ему поручили массу мелких заданий, начиная с присмотра за достаточным запасом писчей бумаги и чернил у лорда и леди Карнарвон, до получения визитных карточек у посетителей, объявления имен прибывших гостей и поддержания связи с Фернсайдом, безраздельно преданным лорду личным камердинером, и мисс Адамс. Когда приезжали гости, круг его обязанностей распространялся и на званые вечера. Робертсу надлежало следить, чтобы пребывание каждого гостя отличалось изысканным комфортом.

Должность экономки-домоправительницы в начале пребывания Альмины в Хайклире занимала миссис Эмили Бриджлэнд. К ней обращались как к «миссис» из вежливости, ибо на самом деле она была незамужней девицей. Гостиная миссис Бриджлэнд располагалась рядом с кабинетом Стритфилда, но в отличие от его темного и заставленного тяжелой мебелью помещения ее комната была более светлой и уютной. Там располагались два дивана, обтянутые парчой, и большой шезлонг из розового дерева, а также письменный стол и швейная машинка. Домоправительница знала, где находятся ключи к каждой комнате, и носила на цепочке вокруг талии ключи от буфетов с фарфором, располагавшихся неподалеку от ее гостиной. Она столь же ревностно оберегала фарфор, как Стритфилд – столовое серебро.

Каждый день в десять ноль ноль миссис Бриджлэнд поднималась по лестнице для челяди на первый этаж замка. Гостиная леди Карнарвон располагалась точно под ее спальней, и туда можно было спокойно добраться по различным лестницам. Альмина только что сменила обстановку этого помещения. Пол отныне застилал толстый розовый ковер, а изящная лепнина в георгианском стиле дополнялась нежно-розовыми стенами, на которых развесили очаровательную коллекцию картин маслом и миниатюр. То была умиротворяющая комната, залитая светом, где графиня могла без помех обсудить хозяйственные дела с миссис Бриджлэнд. Как и все в Хайклире, устройство цокольного этажа являлось зеркальным отражением жизни наверху, так что подобно расположенным рядом комнатам миссис Бриджлэнд и Стритфилда здесь соседствовали покои леди и лорда Карнарвон. Миссис Бриджлэнд могла испросить у леди Карнарвон указаний и обсудить планы на день: когда прибывают и убывают гости, какие развлечения планируются на послеобеденное время, каковы меню для обеда и ужина. Как только они завершали свои дела, миссис Бриджлэнд возвращалась тем же путем и распределяла задания через старшую горничную и повара.

На стенах коридора, протянувшегося по всей длине здания, от задней двери до винных погребов, находилась панель с колокольчиками, в которые звонила семья, желая привлечь внимание. Сие устройство располагалось между комнатами управляющего и экономки, всего было шестьдесят шесть колокольчиков, по одному для каждой из парадных комнат и спален семьи и гостей. В распоряжении Стритфилда имелся мальчик на побегушках, немедленно призывавший либо горничную, либо лакея, когда колокольчик заходился звоном.

На каждый звонок отвечал особый слуга. Стритфилду, Фернсайду и лакеям следовало обеспечить должное приветствие гостей, известить об их приезде и удовлетворить все потребности новоприбывших. Горничные старшего ранга должны были находиться под рукой, дабы прислуживать особам женского пола. Но многие из персонала редко общались с гостями, поскольку лишь лакеи присутствовали на каждом обеде или ужине. Девушка с кухни могла месяцами в глаза не видеть членов семьи, не имея повода подниматься наверх, а Альмина редко спускалась вниз.

Незамужние служанки жили в главном здании замка на третьем этаже и в комнатах в башне, куда вела винтовая лестница. В каждой комнате имелись кровать и камин, где можно было согреть воду для умывания, но некоторые младшие горничные размещались по двое. Спальни предназначались строго для сна, поскольку для отдыха имелись людская и гостиная, так что истинно личные помещения отсутствовали. Спальни подлежали инспекции в любое время, и хотя миссис Бриджлэнд ни в коем случае не проявляла деспотических наклонностей, она серьезно относилась к своим обязанностям, открывая шкафы и заглядывая под кровати в поисках свидетельств какого бы то ни было проступка. Политика нравственности и соблюдения общественных правил поведения были такой же частью обязанностей дворецкого и домоправительницы, как и наблюдение за винным погребом, хранение ключа от сейфа со столовым серебром, заказ провизии или надзор за горничными. Принятые на службу девушки, обычно в возрасте семнадцати или восемнадцати лет, зачастую впервые жили отдельно от своей семьи. Старшему персоналу был присущ элемент пастырской заботы, ибо следовало выявлять нарушения любого рода, поскольку таковые могли создать помехи в бесперебойном ведении хозяйства.

Девушки проживали на порядочном расстоянии от мужской части персонала, что было задумано совершенно умышленно, но они равным образом были удалены и от земли в случае пожара. Средства спасения в таком случае сами по себе весьма устрашали. Возле комнат были развешаны писаные масляной краской объявления, гласившие: «В случае пожара пользуйтесь спуском». Тяжелые туннели из парусины были оснащены железными крюками, которые следовало зацепить за оконные рамы. Дальний конец прочно удерживала пара мужчин, стоявших внизу на газоне. Должно быть, эти приспособления проявили себя действенным средством спасения, ибо позднее не одно поколение вспоминало, как проходили учения при объявлении пожарной тревоги. Горничные знали, что самое главное – надеть толстые свитера и прижать руки к телу, чтобы не задеть локтями металлические обручи туннеля.

Существовали правила, регулирующие взаимоотношения в цокольном этаже, столь же хитроумные, как и наверху. Стритфилд обедал с миссис Бриджлэнд и мистером Фернсайдом, личным камердинером лорда, в комнате дворецкого. Их обслуживал младший лакей. Мистер Робертс, камердинер при покоях, и мисс Адамс восседали во главе стола для горничных и лакеев в людской, женщины – на одной стороне стола, мужчины – на другой. Иерархия тщательно соблюдалась, старшая горничная сидела по правую руку от Робертса, в то время как дворецкий и помощник дворецкого сидели по обе стороны от камеристки леди Карнарвон. Владения шеф-повара существовали совершенно отдельно. Горничные и лакеи гостей размещались в соответствии со степенью приоритетности: ранг титула приглашенной семьи и размер ее собственности изучался столь же тщательно миссис Бриджлэнд, корпевшей над «Дебреттом» [21] в своей комнате, как и Альминой, составлявшей план размещения за столом в парадной столовой.

Во времена Альмины существовало по меньшей мере восемнадцать человек внутреннего персонала мужского пола, подчинявшихся по строго иерархической структуре мистеру Стритфилду. Даже одежда отражала их положение. Стритфилд менял галстук на белый, когда лорд Карнарвон переодевался для ужина, поскольку именно кастелян прислуживал в столовой. Лакеи равным образом должны были сменить свои ливреи на короткие белые панталоны с темно-синими сюртуками и надеть пудреные парики. Женский персонал был обряжен в синие платья с белыми передниками и чепчики с небольшими оборками: чем более ответственная задача возлагалась на служанку, тем замысловатее выглядел ее чепец. На самом верху служебной лестницы миссис Бриджлэнд могла распрощаться с передником, в самом же низу девушка-посудомойка имела только одно рабочее платье и огромное количество фартуков, которые была обязана постоянно менять.

Хозяйство замка работало как часы, новоприбывшие ставились на низшие должности, чтобы овладеть соответствующими навыками. Каждый слуга в замке имел задания для различного времени суток. Самая низшая по званию из всех слуг, посудомойка, вставала в шесть часов, чтобы разжечь огонь на кухне, дабы старший персонал мог выпить по чашке чая. Она яростно мыла посуду во время приготовления и принятия пищи, а потому была по локти в мыльной пене и жире с завтрака и еще долго после того, как семья закончит ужин. Горничная могла урвать час относительного отдыха в середине дня. С другой стороны, горничные поднимались ни свет ни заря, чтобы начать огромную и жизненно важную работу по растапливанию каминов по всему зданию. Младшая горничная начинала с чистки решетки в камине экономки и практиковалась в этом занятии ежедневно до тех пор, пока не обретет сноровку и можно было не сомневаться, что она не запачкает ковры в парадных комнатах.

Камины следовало очищать от золы предыдущего дня и затем наполнять чистой белой бумагой к приходу лакея, который принесет горячие уголья для растопки. После завтрака горничные начинали убирать комнаты и застилать постели, на эту работу уходило время до обеда, если семья принимала гостей. Тогда персонал обедал в полдень в людской, за час до обеда семьи в час пополудни. Послеобеденное время приносило еще целый ряд обязанностей. Как только Карнарвоны и их гости напьются чая и удалятся в библиотеку поиграть в безик [22] или отправятся на прогулку в парк, горничные должны были устранить все признаки пребывания в опустевших комнатах, взбивая подушки, опустошая пепельницы и подметая ковры, дабы удалить следы обуви. Задача первостепенной готовности в парадных комнатах могла быть завершена, когда присутствующие в доме отправлялись переодеться для ужина, но, конечно же, это означало только новую работу в спальнях. Надлежало растопить камины и поднять наверх бесчисленные ведра горячей воды. Ванные комнаты были оборудованы в Хайклире только в 1897 году, так что до этого омовения совершались в ванных, установленных перед каминами в спальнях. Если в замке гостили тридцать человек, это означало тридцать каминов и тридцать ванн, подлежащих наполнению. Поэтому приходилось бегать вверх и вниз по черным лестницам, стараясь не разлить воду, подаваемую лакеями. Даже когда провели водопровод, определенное количество горячей воды все равно поднималось наверх. Старые обычаи отмирали неохотно, и многие гости предпочитали пользоваться скорее кувшином и тазиком, нежели мраморными ваннами.

Главная кухня в Хайклире была большим помещением с высоким потолком, со стенами, выложенными плиткой выше человеческого роста. На одной стене висели огромные изящные часы в деревянном корпусе, чтобы все могли соблюдать жесткий график, требуемый поваром, а в середине комнаты стоял громадный стол. Гвендолен Грей, которая начинала посудомойкой, а затем стала кухонной девушкой, впоследствии припоминала «гигантскую плиту, сжиравшую пять ведер угля поутру и пять после обеда, длинный, выскобленный добела стол, полки со сверкающей медной утварью – и, будучи посудомойкой, как же я гордилась этими медными кастрюлями!»

Эрл и графиня ели четыре раза в день: завтрак, обед, пятичасовой чай и ужин; от каждого приема пищи оставалось огромное количество «объедков», особенно от званых ужинов. Проживая в замке, лорд и леди Карнарвон редко пребывали без общества гостей, но даже в будний день рабочая нагрузка была безжалостной. Время от времени не обходилось без погрешностей. Дороти Уикс во времена Альмины служила кухонной девушкой и через много лет рассказала, как ее светлость пожаловалась на попавшиеся ей в капусте листья дуба. На следующий вечер Альмина приготовила капусту сама, но озорная Дороти подбросила в блюдо пару листков. Жалоб не последовало.

Повариха имела свою собственную комнату, признак ее высокого статуса, и еда в Хайклире воспринималась очень серьезно. Ей помогали три девушки и посудомойка. Вдобавок к главной кухне и двум посудомойным помещениям имелась тихая комната для дополнительной кладовой и работ типа домашнего консервирования, которые не были непосредственно связаны с повседневными требованиями кухни. Надлежало иметь под рукой множество утвари: от кастрюль для тушения до кастрюль для консервирования – и не просто котлы для рыбы, но и емкости для лосося и тюрбо. Формы различных размеров и видов использовались для первых холодных блюд, таких, как заливные, mousselines [23] , а также фруктовые желе и пудинги, подававшиеся красиво украшенными.

Ужин объявлялся Стритфилдом точно в восемь вечера. В обычные дни ужин подавали два лакея, но если присутствовали десять или более гостей, дежурили четыре лакея, и им надлежало пудрить волосы, – обычай, от которого отказались только в 1918 году. Посудомойка вспоминала: «Как же далеко приходилось идти второму лакею, чтобы принести блюда в столовую! Если в меню было суфле, я до сих пор слышу миссис Мэки, стоящую у раздаточного окошка с мольбой к лакею: “Беги, беги, беги пошустрей!”» Иногда дворецкий приносил записку на серебряном подносе от его светлости по поводу чего-то, связанного с обедом. Миссис Мэки называла эти послания своими «полюбовными записками» [24] .

Как эрл, так и леди Карнарвон ели немного. Лорд Карнарвон неторопливо наслаждался турецкими сигаретами, выкуриваемыми за бренди вместе с гостями в столовой. Дамы пили кофе в гостиной. Альмина не любила уделять слишком много времени ужину, поскольку прислуге еще предстояло все убрать и помыть, готовясь к следующему дню.

На кухне всегда оставалось большое количество отходов от жарки и варки, так что местные жители приносили судки, и Минни Уиллс, в 1902 году поступившая в Хайклир посудомойкой, отдавала им некоторое количество еды в обмен на один или два пенни, опускаемых в прорезь аккуратного деревянного ящичка; на Рождество эти монеты делились между слугами.

В конце концов челядь садилась за горячий ужин в людской, расположенной прямо под парадной столовой. Это было просторное помещение, большую часть которого занимал массивный трапезный стол из дуба. «Наши харчи были такими же хорошими, как и в господской столовой», – поведала миссис Харт, давнишняя обитательница Хайклира, начинавшая четвертой горничной. Она вспоминала, как обучалась танцам в людской, где часто пели хором, собравшись вокруг пианино. Горничные завершали рабочий день горячим какао под надзором старшей горничной в гостиной для прислуги, отдельном от людской помещении, намного уютнее ее – полной кресел и украшенной репродукциями в рамках.

Безусловно, глупо притворяться, что жизнь домашней прислуги была столь уж идиллической. В некоторых знатных домах любая прислуга женского пола, у которой появлялся «ухажер», то есть поклонник, немедленно увольнялась – такая практика сегодня показалась бы варварской, – хотя Хайклир в этом отношении более либерален, поскольку среди персонала поместья заключались многочисленные браки. Жалованье нельзя было назвать щедрым, но, безусловно, включались стол и жилье, так что деньги удавалось экономить, и служба в таком хозяйстве, как у Карнарвонов, обычно считалась хорошим местом с возможностями для продвижения. К 1890-м изменения в законодательстве позволили слугам получать недельный оплаченный отпуск один раз в год, а также половину нерабочего дня в воскресенье и иногда – свободный вечер в течение недели. Во время званых приемов работа изматывала, но, когда семья пребывала в Лондоне или заграницей, благоприятных возможностей расслабиться было больше.

Несмотря на тяжелый труд, в Хайклире отношение к прислуге, как правило, вовсе не было тираническим. Минни Уиллс имела обыкновение говорить, что пришла из дома, который нельзя было назвать счастливым, а Хайклир стал для нее истинным домашним очагом по сравнению с родными пенатами. Пианино в людской и забота, проявляемая в виде какао в конце рабочего дня, являлись свидетельством доброжелательной атмосферы. Для челяди устраивались поездки в Ньюбери, а позднее – на лошадиные бега. В библиотеке также ежегодно организовывался танцевальный вечер, на который приглашалась прислуга из всех больших поместий в окрестностях. Лорд и леди Карнарвон традиционно стремились сделать Хайклир «домом доброты». Уинифрид, золовка Альмины, с одобрением упоминала об этом. Как выразилась горячо любимая няня шестого эрла Мосс: «Никто из замка Хайклир никогда не попадет в ад».

Возможно, именно на одном из этих танцевальных вечеров или на бегах Минни и Артур Хейтер, конюх, впервые заговорили друг с другом. Это стало началом длительной дружбы, в конце концов переросшей в любовь. Естественно, близкие отношения между слугами были относительно обычным явлением, но могли получить дальнейшее развитие, только если пара вступала в брак, ибо, помимо моральных норм поведения, они вели чрезвычайно обособленный образ жизни. Поскольку для женщины замужество означало конец работы, многие служанки оттягивали вступление в брак в течение нескольких лет, пока не обеспечивали себе более надежное финансовое будущее. Некоторые женщины также предпочитали продвижение по служебной лестнице, дабы стать экономкой или камеристкой. Это могло сыграть свою роль и в длительном ухаживании Артура за Минни.

Хайклир представлял собой симбиотическую структуру, и ключом к ее успеху было взаимное уважение. Пятый эрл гордился своей учтивостью, присущей Старому Свету, и это задавало тон всему хозяйству. Он интересовался благосостоянием прислуги и фермеров поместья; зачастую делалось пожертвование в фонд помощи арендатору, пострадавшему от падежа скота, выделялись и средства на лечение слуг. Это отношение поддерживалось его преемником. Шестой эрл писал в своих воспоминаниях, что считал персонал стержнем хозяйства, и откровенно признавал свою неспособность управлять Хайклиром без неоценимой помощи дворецкого (Роберта Тейлора), прослужившего у него сорок четыре года.

Замок, конечно же, представлял собой всего лишь часть поместья. Это имение было натуральным хозяйством с собственной кузницей, лесопилками, плотниками, каменщиками, молочной фермой и мастерскими электриков. Имелись овощные огороды, фруктовые сады, теплицы и пивоварня, держали свиней и скот. Была охрана и привратники, садовники, егеря и лесники.

На землях поместья произрастали огромные сады, и, как во всех крупных имениях, качество цветов, предназначенных для среза, и продуктов для кухни являлось предметом большой гордости. Главным садовником в 1895 году был Уильям Поуп, рьяный труженик, ревностно охранявший вверенную ему территорию. Под его началом трудились от двадцати до двадцати пяти работников. Размер огражденного стеной огорода составлял добрые пять акров, за ним располагался очаровательный сад, окаймленный сливовыми деревьями, чьи плоды славились своим изысканным вкусом.

Задачей мистера Поупа было не только производить продукцию в течение всего года, но и получать максимальные урожаи и хранить их таким образом, чтобы ничто не пропадало даром. Для продления сезона у стен, выходящих на юг, выстроилась линия теплиц. Виноградник, персиковые деревья и оранжерея нагревались бойлером, а дождевая вода собиралась со всех стоков. Теплицы, выходящие на север, обеспечивали замок различными видами цветов, их дополняли розы из розария, а также предназначенные для среза цветы с клумб.

Молочная ферма располагалась неподалеку от плодовых садов, и, когда семья жила в городе, молоко и сыры отправлялись в лондонский особняк в небольших серебряных бидончиках. Эти бидончики все еще теснятся в одной из дюжин кладовых в подвалах замка. Хлам накапливается во всех домах, и закутки и закоулки Хайклира дают более чем достаточно места для добра, собиравшегося столетиями.

Напротив молочной фермы возвышался сеновал с запасом корма, предназначенного коровам, а рядом с ним, под защитой стен большого огорода, находились курятники. Влажное болотистое поле, простиравшееся к западу от огорода, засаживалось картофелем.

Каждое утро Поуп посылал старшего садовника, Сэмюеля Уорда, узнать у повара его потребности. В Хайклире работали садовниками несколько парней из семьи с говорящей фамилией Дигвид [25] , один из которых мигом доставлял на кухню необходимые фрукты и овощи.

Лесопилки располагались за полем для игры в крикет возле Уайт-оук, большого приземистого здания, в котором проживал управляющий, Джеймс Резерфорд, и были модернизированы новейшими пилами, работавшими от паровых двигателей. Разделение труда по управлению замком и имением соответствовало устоявшейся традиции: все за пределами замка находилось под недреманным оком лорда, и если Альмина не стала медлить с переоборудованием гостиной, то Карнарвон потратился на новейшее оборудование для лесопилок. Владельца поместья чрезвычайно привлекали различные машины, он просто наслаждался достижениями техники, столь быстро появлявшимися в 1890-х.

Двор лесопилки загромождали высокие штабеля различного вида древесины. Плотники поместья были обеспечены солидным запасом брусьев, напольной доски, балок и столбов – всем, что им требовалось. Под началом главного лесничего Уильяма Стори трудились тридцать человек, и, как и в садах, в частности одна семья, Эннеты, поколениями работала лесниками.

Генри Мейбер, ставший главным егерем в 1896 году, крупный, крепко сбитый мужчина, переехал в Хайклир из Восточной Англии. Он ездил верхом на кобе [26] и увлеченно изучал окрестности. Мейбер проживал со своим семейством в доме под названием Бродспиэр, выходившем на обширные лужайки, спланированные Кэпебилити Брауном. Дом располагался неподалеку от загонов для выгула птицы в Пенвуде, соседней деревне. Здесь выращивали молодых фазанов, а затем выпускали на исходе весны в леса поместья и оставляли там доходить до зрелого возраста как раз к сезону охоты.

Это было чрезвычайно престижное место, поскольку охотничьи угодья Хайклира принадлежали к числу крупнейших эдвардианского периода. Лорд Карнарвон считался одним из лучших стрелков страны, а его близкие друзья, лорд де Грей и лорд Эшбертон, соперничали с ним за это звание. Эти вельможные охотники были бы беспощадны в своих суждениях, если бы сочли, что лорд Карнарвон не должным образом устроил гон зверя или же его подвел егерь. Мейбера всегда чрезвычайно заботила погода, местонахождение птиц, а также возможность обеспечить лорду желаемую добычу. У него были четыре помощника и пятнадцать человек в распоряжении. Всем им предоставили коттеджи, и они проживали в самых дальних уголках поместья, чтобы патрулировать границы для защиты от браконьеров. Главный егерь подчинялся как лорду Карнарвону, так и майору Резерфорду.

Подобно всей прочей челяди в поместье, Мейбер выражался без обиняков. Однажды утром он приветствовал лорда Карнарвона следующими словами: «Извините меня, милорд, пока вы еще не подошли, я прошу вас встать с подветренной стороны, потому как миссис Мейбер сказала, что больно уж этим утром дыхание у меня неприятное».

Некоторые из садовников подрабатывали за дополнительную плату загонщиками во время зимней охоты. Один паренек из семейства Дигвидов был перехватчиком на гоне для Мейбера, когда тот застал его справляющим нужду у дерева. «Эй ты, Дигвид, брюквенная твоя башка, кончай разбрасывать навоз и займись своим делом!»

У него был сын, Чарлз Мейбер, который вырос, изучил окрестности и, в свою очередь, занял должность главного егеря.

Георгианский двор с кирпичной оградой U-образной формы к западу от замка вмещал в себя небольшую пивоварню, а также верховых и ездовых лошадей в обширных, мощенных камнем стойлах. Здесь же держали и экипажи. Конюхи размещались в помещениях, расположенных наверху, по два человека в комнате, их сундуки, набитые пожитками, стояли в торце кроватей. Артур Хейтер прибыл, чтобы занять место младшего конюха и кучера в 1895 году. Паренек родился в семье фермеров, и новая должность была явной ступенькой вверх. Артур любил ходить за лошадьми и блестяще управлялся с ними, шепотом утешая, когда они были в подавленном состоянии. На конюшне стояла по меньшей мере дюжина лошадей, на каждую пару приходилось по конюху, так что работа тут кипела вовсю. Артур подчинялся главному кучеру, Генри Брикеллу, который вез хозяев в день их свадьбы. Брикелл, сдержанный мужчина, находился в услужении с давних пор и пользовался большим доверием.

Никто не мог знать этого, но Хайклир вступал в золотой период. Жившие и работавшие там застали ослепительный расцвет безмятежного существования. Правила соблюдались всеми: миры хозяев и людской взаимодействовали в соответствии со строгим регламентом. Новая графиня, даже с грандиозными идеями и деньгами для их претворения в жизнь, вряд ли могла бы осуществить большие долговременные перемены. В 1895 году Британская империя была на вершине своего расцвета, королеву Викторию отделяли всего два года от бриллиантового юбилея, и Великобритания, вне всякого сомнения, являлась наиболее процветающей и мощной страной на земном шаре. То было время мира и прогресса, наивысшей веры в свои силы. Угрозу старым обычаям представляли не личности наверху, а новые технологии и крупные политические силы, преобразующие общество и равновесие в Европе.

Но если бы вы спросили Генри Брикелла, что он думает о будущем, он, возможно, не проявил бы такого уж большого оптимизма. Престиж его работы падал все ниже как знамение грядущих перемен ввиду пристрастия лорда Карнарвона к техническим новинкам. Пятый эрл исследовал возможности, открывающиеся с использованием новой лошадиной силы – автомобиля.


4 Триумф ее светлости | Леди Альмина и аббатство Даунтон | 6 Переодевание к ужину