home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 2

Они шли долго. Впереди брели пассажиры, эвакуировавшиеся из поезда, невольно выстроившиеся в длинную узкую колонну — в туннеле нельзя было пройти вдвоем в один ряд.

С одной стороны, на расстоянии вытянутой руки были вагоны, с другой серые бетонные стены. Вдоль этих стен висели силовые кабели, которых, проходившие мимо люди предпочитали не касаться. В том месте, где произошел взрыв и которое они достигли, пройдя сотню метров, кабели оказались перебиты. Несколько концов валялось на земле, возле самой бетонной стены и искрилось крупными вспышками, казавшимися особенно яркими в темноте.

Пройдя несколько вагонов, машинист натолкнулся на женщину, сидевшую на земле и прислонившуюся спиной к вагону. Она была без сознания. Машинист присел, пощупал пульс на её руке, потом слегка похлопал по щекам. Женщина с трудом открыла ничего непонимающие глаза.

— Здесь нельзя оставаться, пойдем! — попросил он её, — вставайте!

Она попыталась ухватиться за стенку вагона, чтобы подняться, однако, едва начав движение тут же остановилась.

— У меня кружится голова — слабым, едва различимым голосом сказала она.

— Давай, поможем! — попросил машинист Максима.

Они подхватили её с обеих сторон, подняли и медленно повлекли вдоль состава. Женщина была не сильно тяжелой, и потому они справлялись.

Им приходилось пробираться с трудом, потому что проход был узкий и, к тому же, под ногами валялись сумки, бумажники, окровавленная мужская и женская обувь. Хрустели ридеры и планшетники, когда на них случайно наступали, своим хрустом напоминая хруст раздавленных жуков. Экраны некоторых электронных книг еще светились, показывая текст, недочитанный их хозяевами.

Максим видел только затылки людей, идущих непосредственно перед ним, а прочие терялись в темноте. Имевшие зажигалки мужчины и женщины зажгли их и несли перед собой, прикрывая языки пламени от порывов воздуха, нагнетавшегося в метро системой воздухоподачи. Они были похожи на паломников, которые шли к неведомому для всех святому месту в скорбном молчании. Издалека слышился тихий говор, неясное бормотание, громкие детские голоса.

Он иногда беспомощно оглядывался назад, туда, где оставлял Катю одну, в полной, кромешной темноте. Но разве мог он что-то сделать, чем-то ей помочь? Он поверил машинисту. И всё-таки, время от времени у него появлялась мысль, что нельзя было верить, не нужно, нельзя было там её оставлять. Надо было все проверить самому, убедиться, что его никто не обманывает.

Наконец, вагоны закончились, и стало свободнее идти. Но тут началось другое.

Когда взорвался третий вагон, некоторых из пассажиров, стоявших близко к дверям или окнам, взрывная волна выкинула наружу. После этого, несущийся на большой скорости состав принялся давить, кромсать их тела, оставляя за собой страшный кровавый след.

Шедший впереди машинист посветил зажигалкой и Максим увидел отрезанную ногу в джинсовой штанине, лежащую вдоль рельса с внешней стороны. Нога явно принадлежала мужчине, потому что на ней был надет мужской ботинок. Почему-то шнурок на ботинке развязался, концы свешивались в разные стороны, и эта деталь сильно поразила \Максима. Его замутило, но не вырвало.

Он сделал несколько глубоких вздохов и выдохов, и пошел дальше. Шедшие за ним, а их было совсем мало, человек пять-шесть, тоже останавливались у этого места и молча смотрели на ногу.

Едва они прошли несколько метров вперед после этой страшной находки, как машинист показал ему на тело. Это была молодая девушка в красной короткой куртке, джинсах, длинных зимних сапогах. Ноги и руки её были неестественно вывернуты, шапочка слетела с головы и белокурые волосы разметались вокруг. Максим её вспомнил. Она стояла у торцевой двери, так же как и Максим, только в Катином вагоне. Он тогда еще злился на неё, потому что она мешала смотреть на Катю.

— Пойдем дальше — сказал машинист, — уже недалеко осталось. Вы как, дойдете? — спросил он женщину, которую всё это время они вели под руки.

— Да! — тихо ответила та, — спасибо вам!

— Ничего, ничего, — ответил машинист, — надо помогать друг другу, а как иначе!

Вскоре вдали показался крохотный проблеск света, словно где-то зажгли лапмаду, потом свет сделался все ярче и ярче и Максим вместе со своими путниками, с остальным потоком вышел к платформе станции. На ней стояли разные люди — кто в форме полиции, кто в белых халатах, кто просто в обычной одежде, они протягивали руки и поднимали наверх выходящих из темноты пассажиров.

Поднявшись вместе со всеми на перрон, Максим огляделся. Большую часть людей выводили вверх по эскалаторам, а кому была необходима срочная помощь, её делали здесь же, в импровизированных приёмных пунктах. Тяжело пахло нашатырным спиртом, медикаментами, кровью. К этому запаху добавлялся запах гари, тянувшийся из черного отверстия тоннеля.

Вдоль колонн, выстроившихся вдоль зала станции, стояло несколько тележек на колесах. Некоторые пассажиры садились на них и тут же перевязывали, накладывали шины от переломов, оказывали первую медицинскую помощь. Ничего этого Максиму было не нужно, но он не спешил уходить. Он решил дождаться, когда из пострадавшего вагона извлекут всех раненых, погибших, и принесут сюда, на эту станцию. Поэтому, он отошел в сторону, опустился на корточки возле одной из колонн, облицованных розовым мрамором, и прислонился к ней спиной.

Он сделал это безотчетно, автоматически, совсем как в задымленном вагоне сел на корточки, чтобы можно было дышать. Ему не хватало воздуха тогда, но и сейчас он чувствовал, что задыхается. Эти оторванные руки, ноги, окровавленные тела. Все увиденное им в одно мгновение появилось перед глазами, горло сдавило железной рукой отчаяния и хриплые, лающие звуки, вырвались из его глотки.

Никто не обратил внимания на странного молодого человека — должно быть у него был шок. Так думали люди, которым он попадался на глаза, и никто к нему не подходил, потому что были более важные дела, чем проявление участия.

Спустя короткое время Максим успокоился. Кровь уже не текла по его лицу, но все равно, на всякий случай, он достал платок и осторожно, боясь задеть осколки, которые могли торчать из кожи, протер им лицо.

«Что-то надо сделать, что-то сделать! — думал он, пытаясь сосредоточиться. — Ах, да, надо кому-нибудь позвонить, сказать, что жив. Но кому звонить? Родители в Заволжске, они не знают, что здесь произошло. Их лучше не тревожить. Стасу? Ему я позвоню позже. Надо бы позвонить Кате. Нет, лучше дождусь её и так скажу, не по телефону».

У него не было в мыслях, что она мертва, что её уже нет. Наоборот, он ждал её — она должна была появиться с минуты на минуту, она должна была спастись, бесспорно спастись. Ведь мертвой её там, на сиденье взорванного вагона, он не видел. Он надеялся, что её могло выбросить ударной волной, что она придет в себя, поднимется и пойдет сюда, к этой станции метро. Он в это верил и надеялся.

К нему так никто и не подходил, не тревожил. Спасатели были заняты другими делами, которых еще оставалось много. Максим увидел, как приехала следственно-оперативная группа, как начали опрашивать первых свидетелей, как оцепили платформу станции. Он всё сидел и ждал. Наконец, появились первые носилки с людьми. Издалека ему не было видно — живые они или мертвые, а ближе Максим боялся подходить, боялся, что его могут отправить наверх, чтобы не мешал следствию. Носилки все несли и несли. Их было около сорока, может чуть больше.

Внезапно среди этих лежавших без признаков жизни людей на пустой платформе, раздались звуки мобильных телефонов. Один, второй, третий. Звучали разные мелодии, разные рингтоны: ритмичные, веселые, шуточные, длинные, короткие. Эти звонки не прекращались ни на минуту, словно родные и знакомые пытались восстановить утраченную связь и оживить этих людей, вытянуть их назад из бездны смерти. Но владельцы телефонов не могли уже никому ответить.

Лихорадочно достав свой телефон, Максим набрал номер Кати. Раздались длинные гудки — никто не брал трубку. Но его слух уже уловил долетавший со стороны лежащих тел, голос Катиного телефона, поющий в общем хоре бесхозных мобильников. Он знал, какую мелодию она поставила на его звонок. Это была песня Ветлицкой «Половинки».

Его рука медленно опустилась, и он не находил в себе силы нажать кнопку отбоя, как будто, как и те, другие, не желавшие терять связь с близкими людьми, не хотел терять с ней связь, если отключит телефон. Телефон Кати продолжал играть — она не отвечала.

Тогда он поднялся и, не отключая телефон, пошел к эскалатору, на выход из метро.


Глава 1 | Дети Метро | Глава 3