home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10

С того корпоративного вечера, на котором Лера изображала Эсмеральду, прошло уже много времени, а Стас все никак не мог остановиться в своем загульном угаре. Эти девушки, менеджеры его салона, они оказались милыми. Он гулял с ними до утра, потом продолжили в его квартире, после чего он проснулся среди чужих рук и ног, не понимая, как он мог попасть в такой клубок. Словно внезапно оказался в плену у осьминога.

И все безостановочно закрутилось. До обеда они отсыпались, а после обеда, ближе к вечеру, шли тусоваться в ночные клубы. Девушки оказались приезжим с Украины, на праздники домой не поехали и потому, они, как бы, на время переселились к Стасу. Тот не возражал. Он их поил, кормил, водил по кабакам. А что? Ему было весело, и денег он не жалел.

Несколько раз он вспоминал о Максиме — хотел позвать к себе. Он видел его на новогоднем вечере, видел, как к нему клеилась Лера, и потому не подошел, чтобы не мешать. Хотя на месте Максима, он, Стас, не рискнул бы переходить дорогу Роману. Что за удовольствие дразнить начальников? Получить от них лишний раз по башке без особой причины?

За праздничные дни ему почти никто не звонил. Звонили несколько знакомых девушек и одна среди них Маша, но девушки были сейчас не нужны. Девушек было с избытком и он не ответил на эти звонки.

Потом украинские девчонки ему надоели, наскучили. Он отправил своих подружек по домам, взяв, на всякий случай их телефоны и отдав две бутылки шампанского. После этого Стас снова начал таскаться по ночным клубам, но уже один. На Макса рассчитывать не приходилось — его цепко держала новая подруга и не отпускала в подобные заведения.

Буквально в последний день перед окончанием длинных выходных Стас немного выпил, чтобы алкоголь в крови был минимальным, но не отказался от кокса. Он его втягивал в мужском туалете, сделав дорожку возле белой фаянсовой раковины, вместе с отвязной и сумасшедшей блондинкой, бог весть, откуда взявшейся. С ней же он потом же закрылся в кабинке и занимался сексом. Блондинка громко кричала — то ли от удовольствия, то ли от желания подурачиться, била руками по кафельным стенкам туалета, изображая бурную страсть.

Ближе к утру, когда уже рассвело, Гусаров сел в свой черный «БМВ» и решил освежиться, прокатившись по МКАДу. Несмотря на ранее утро, кольцевая дорога не была совсем пустой, по ней сновали машины — и грузовые, и легковые, подтверждая общее правило, что Москва никогда не спит.

Утро выдалось свежим, морозным, солнечным. Серебряный иней намерз на бетонном отбойнике, отграничивающем встречные направления МКАД, отчего тот превратился в бесконечно длинную змею-альбиноса, кусающую себя за хвост. Как будто некто обвил столицу древнейшим символом вечности, символом непрекращающейся жизни и смерти. «Всё точно! Для меня Москва вечный город!» — подумал Стас, которого созерцание полупустых утренних улиц привело в философское состояние.

Он ехал не спеша, плавно вращая руль. Его обгоняли разные машины — скоростные, и с меньшей мощностью, чем у него, но Гусаров не торопился, получая от езды удовольствие. В салоне играла музыка, Стас ехал, курил, пуская дым в приоткрытое окно. Вообще он не курил в машине — кожа обивки быстро впитывала сигаретный запах, но сейчас сделал исключение.

Гусаров ехал и думал о том, что на этих праздниках превзошел сам себя — адски отжигал, отпустив тормоза. Зато было весело и есть, что вспомнить. Одни девушки-хохлушки, чего стояли! Жалко, что нельзя было рассказать о них Максиму, чтобы тот заценил. «Нет, всё-таки холостяцкая жизнь имеет свои преимущества. Огромные!» — отметил Стас, улыбаясь сам себе.

Он ехал в одиночестве, безразлично пропуская вперед машины, пока его внимание не привлекла девушка, проскочившая мимо на «Опеле Корса». Она неслась быстро, лихо перестраивалась из ряда в ряд, хотя особой нужды в этом не было. Кольцевая дорога в пять полос была почти свободна.

«Вот коза! — подумал Стас с усмешкой и вместе с тем, не осуждая девушку, — может догнать, познакомиться?»

Он надавил на педаль газа, и его «Джокер» рванул вперед, почти её догнал, поравнявшись бампером с задними колесами «Опеля» — Стас ехал по параллельной полосе. Однако девушка, заметив преследование, прибавила скорость и вновь оторвалась. Он увидел силуэт её головы на водительском месте — она была блондинкой. Может это была та, из туалета, с которой он нюхал кокс, а потом трахался?

«А ну её, — решил Гусаров — была нужда гонялся за тёлками! Делать больше нечего!» Пусть сами за ним бегают!

Он сбавил скорость и начал отставать, но и «Опель» тоже замедлил движение. Девушке явно нравилось играть.

Гусаров опять невольно догнал её. Капот его машины медленно, но уверенно приближался к «Опелю», почти сравнялся с маленьким багажником «Корсы». На этот раз Стас решил не поддаваться на игру и не сбрасывать скорость — ехать, как и ехал. Он увидел, как голова девушки в салоне повернулась в его сторону — она была в темных очках. Гусаров невольно удивился, потому что, хотя МКАД и освещался мутным белёсым солнцем, но это свет не слепил глаза. Зачем же ехать в солнцезащитных очках?

Увидев, что «БМВ» вновь её догоняет, девушка опять прибавила скорость и резко ушла вперед. Однако она не учла, что летевший по другой полосе «Рено Сандеро», плотно набитый пассажирами, в последний момент решил переместиться в другой ряд и, фактически, подрезал её машину.

«Что они делают?» — чуть не закричал Стас, но было уже поздно. Девушка не успела затормозить и врезалась на большой скорости в зад впереди идущей машине. Раздался громкий треск, оба автомобиля начали кувыркаться на дороге, как огромные каменные глыбы, внезапно упавшие с горной высоты — неуправляемые, страшные, от которых не увернуться.

Гусарову показалось, что у него вылетело лобовое стекло, настолько явственно он услышал металлический лязг и скрежет. Теперь тормозить пришлось уже ему, но лихорадочно нажимая на тормоз, он понимал, что не успевает. Сзади послышался резкий удар — это врезалась идущая позади машина, и его «БМВ» кинуло на бетонную ленту, разделяющую МКАД. Больше он ничего не помнил — потерял сознание.


Когда Стас пришел в себя, то обнаружил, что лежит на медицинской каталке в коридоре какой-то больницы. Мимо сновали незнакомые люди в медицинских халатах. Медсестры везли больных на каталках, подобных той, на которой он сам лежал. Иногда катили тележки с едой — от них неприятно пахло подгоревшей кашей и почему-то хлоркой. Неторопливо брели больные: кто на процедуры, а кто после процедур. Они вели разговоры на разные теми, обсуждали, по большей части, свои или чужие болезни.

На него никто не обращал внимания, словно он был уже покойником или оставленной кем-то ненужной вещью. Никто не носился вокруг него с капельницами и замысловатыми медицинскими приборами, как это делают бригады медиков в американских сериалах. Никто не мчал его с криками: «Готовьте операционную!». Всем было всё равно.

Посмотрев вдоль коридора, Стас увидел несколько человек лежавших на кроватях возле давно окрашенных и поблекших салатных стен, видимо, в палатах не хватало мест. Краска на стенах облупилась, в отдельных её местах на уровне каталок образовались маслянисто грязные пятна, невольно фиксирующие положение коридорных койко-мест. Эти пятна напомнили Стасу засиженные мухами точки, а больные самих мух, срок жизни которых недолог.

Он поймал за рукав молодого симпатичного врача — тот был в очках, небритые щеки темнели от проступающих черных волос, отражая желание хозяина следовать установившейся в последние годы моде на крутых мужчин-мачо. Врач с недовольным видом остановился возле Гусарова, показывая, что ему страшно некогда, и он не может отвлекаться по пустякам.

— Что вам нужно? — торопливо спросил он, — я спешу, обратитесь к лечащему врачу!

— Погодите! — попросил его Стас, облизывая пересохшие губы, ему хотелось пить, — мне уже сделали операцию? Хоть что-нибудь? Я хочу знать, что у меня.

— А вы не знаете? — брови молодого человека удивленно поднялись над очками.

— Нет, я только глаза открыл, смотрю, лежу здесь, в коридоре.

— Хм, — врач поискал глазами что-то, что могло пояснить ситуацию, но никаких записок не увидел.

— Знаете, — сказал он небрежно, — надо узнать в регистратуре. Я буду проходить мимо и спрошу у них.

— Погодите, — снова попросил его Стас, — а нельзя меня положить в палате, чтобы не здесь в коридоре.

— У нас нет свободных мест — стационар сократили, а лежачих много.

— Может у вас есть отдельные палаты для вип-персон, я заплачу, у меня есть деньги.

Перед этим Гусаров, когда лежал один на каталке, ощупал себя и в одном из карманов — его еще не переодели в больничную одежду, нашел несколько тысячных купюр. Одну из этих купюр он сунул в карман врачу.

— Да? — молодой медик сразу оживился и чем-то напомнил Гусарову того лейтенанта, который их допрашивал с Максимом после драки в вагоне метро. Тот тоже хотел срубить бабла. — Что же вы раньше не сказали? Мы сейчас всё устроим.

Врач в один момент сделался предупредительным и вежливым, он ласково посмотрел на Стаса, как обычно смотрит родитель на несмышленое дитя, а затем засуетился, принялся энергично распоряжаться и тут же все устроилось. Стаса перевезли в отдельную палату, переодели, нашлась история болезни — оказывается, ему уже сделали рентген и определили места переломов.

Этот же молодой медик, который как раз и оказался его лечащим врачом, вошел в палату со снимками и, морщась то ли от объема предстоящей работы, то ли от сочувствия к больному, принялся рассматривать большие листы пленки на свет, встав у окна.

— Да, да… — бормотал он, вздыхая.

— Что там, доктор? — спросил Стас и, поскольку чувство юмора его не покинуло, продолжил с трагическими нотками в голосе, — это конец?

Медик с удивление посмотрел на него.

— Нет, что вы. У вас переломы ног и ребер, но я опасаюсь другого.

— Чего?

— Мне не понятно, что с вашим позвоночником, и, знаете, я боюсь худшего. Вы ведь не чувствуете ног?

Стас с внутренней опаской попробовал пошевелить пальцами на ногах. Они ему не подчинялись. Тогда он потрогал руками бедра и ощутил безжизненность конечностей своего тела, сразу представившихся ему отмершими ветвями дерева, почерневшими и безлиственными.

У него возникло такое чувство, будто он падает в пропасть — летит, не останавливается, и только ветер в ушах. Полет кажется бесконечным и стремительным, земля приближается, буквально растет на глазах, еще немного и конец. Точно такое же чувство он испытал в Новой Зеландии года два назад, когда прыгал вниз головой с вышки в Квинстауне. Стас любил экстрим. Тогда его спасла резинка, привязанная к ногам. Она упруго и мягко растянулась, а потом сжалась, рывком устремив его тело вверх, к спасительной высоте. Но тогда он знал, что этот прыжок не смертельный, у него была страховка — «тарзанка», а сейчас страховки не было.

Ужас отразился на его лице и доктор, сказал успокаивающе:

— Не волнуйтесь, рентген не выявил перелома позвоночника.

— Тогда что у меня, почему я ничего не чувствую?

— Думаю, у вас компрессионный ушиб с временной потерей двигательных функций, но диагноз будет уточняться. В любом случае, мы вас вылечим. Однако знаете… — он замялся, — ОМС не покрывает всех затрат, а ДМС у вас ведь нет?

— ДМС?

— Ну да — «Дополнительное медицинское страхование». У вас его нет?

— Нет! — честно признался Гусаров, понимая, к чему клонит доктор, — но я все оплачу. Сколько это будет стоить?

Медик обаятельно улыбнулся, будто Стас спросил его о чем-то забавном, но по лицу эскулапа было видно, что тот прикидывал сумму, которую можно было снять с этого явно богатого молодого человека.

— Ну, там гипс, перевязка, обезболивающие уколы, уход… Думаю, тысяч в двадцать мы уложимся. Это помимо оплаты отдельного места. Я говорю о ежедневной сумме.

— Сколько-сколько? — удивился Стас, — двадцать? Погодите, а сколько мне лежать у вас надо?

— Где-то около десяти дней, а потом мы вас выпишем домой, чтобы лежали там.

— Значит около двухсот тысяч за десять дней? Что-то вы дорого берете!

— Можно, конечно, немного снизить стоимость, с учетом оплаты отдельной палаты. Пусть двадцать тысяч будет общим итогом. Договорились?

Стас отвернулся от него, быстро моргая рыжими ресницами, и принялся подсчитывать в уме, сколько денег у него осталось — он здорово погулял после увольнения, а на новом месте получил только одну выплату. Но в целом должно было хватить.

— Окей, — с недовольством в голосе сказал он, — я заплачу.

— Только хотелось бы половину суммы вперед.

— Я позвоню, — согласился Стас, и добавил, желая его уязвить — а как же Гиппократ?

— Это какой Гиппократ, из Одессы или из Гомеля? Нет, я такого не лечил, — доктор-юморист расхохотался, довольный своим ответом.

Потом прошло немного времени — Гусаровым занялись вплотную: принялись накладывать гипс, делать обезболивающие уколы. Он стоически терпел все манипуляции, производимые с его телом, хотя особой боли не было и, даже подшучивал с медсестрами, оценивая их молодость и привлекательность.

Выбрав момент, Стас позвонил Лере и рассказал, что с ним случилось, а еще попросил тысяч сто, чтобы заплатить. Так об аварии узнал и Максим. После этого звонка Гусаров принялся думать, кому бы еще позвонить. Ему мучительно захотелось поделиться тем, что с ним случилось, с кем-нибудь из близких. Он собирался позвонить отцу, сестре, начал перебирать в уме имена девушек.

Рядом на столике лежал сотовый телефон. Он взял его и начал просматривать номера в телефонной книге. Затем, недолго думая, решил звонить по алфавиту всем девушкам подряд. Зачем он это делал? Сам не знал. Ему просто захотелось, чтобы кто-то приехал и сидел возле него рядом, хоть одна живая душа.

У него было много знакомых девушек, но когда занялся обзвоном, то всё больше и больше начал испытывать разочарование. Девушки, едва услышав его голос, делались веселыми, приветливыми, разговорчивыми. «Ой, Стасик, как приятно, что позвонил. Когда увидимся?» Но их приветливость сразу заканчивалась, едва дни узнавали, что Стас попал в аварию и получил серьезные травмы. Они притворно охали и ахали, а когда он ещё говорил, что у него отключились ноги, то их голоса скучнели и они торопились проститься, сославшись на срочные дела. Впрочем, он особо и не обольщался на их счет.

Эти клубные знакомства, интрижки, не имели ничего общего с серьезными отношениями, потому что беспорядочный, случайный секс не связывает людей. Он является естественной потребностью, как любое другое физиологическое действие, как, к примеру, приём пищи. При этом партнер выбирается словно ресторан, способный удовлетворить гастрономическим вкусам и пристрастиям. Надоел ресторан — его меняют.

Девушки удовлетворяли Стаса, когда он был здоров. Здоровый самец для здоровых самок. Сейчас было не то. Жестокая реальность вносила коррективы, заставляя переоценивать свои способности, причем в худшую сторону. А он был к этому не готов. Если бы на его месте был Макс, не такой амбициозный, не такой креативный, как он, то, возможно, он воспринимал бы свое новое положение более спокойно и объективно. Максу, как считал Гусаров, много не надо. По крайней мере, не столько, сколько ему.

Стас звонил и звонил, с каждым звонком чувствуя, что ему всё меньше хочется это делать. Затем он перестал звонить всем подряд, а начал звонил выборочно, и, наконец, быстро пролистав пальцем на сенсорном экране телефонную книгу, заблокировал мобильник и отложил его в сторону. В числе других девушек, которым он не позвонил, была и Маша. Стас подумал, что звонить ей не имело смысла, ведь они, в сущности, были мало знакомы. Переспали раз и что с того? К тому же он всегда насмехался над ней, намеренно высмеивал, и вряд ли она забыла то унижение, которое терпела. И пусть!


Его размышления прервал осторожный стук в дверь и на пороге палаты появился Максим.

— Привет, Стас, как ты? — с порога поинтересовался он.

— Могло быть и лучше, — ответил Гусаров, пытаясь говорить бодрым тоном, — прикинь, ног не чувствую. Говорят какой-то компрессионный ушиб и всякое такое, и что дело временное. Слушай, а не мог бы ты разузнать, что там на самом деле? А то, знаешь этих, в белых халатах, — им бы только бабки качать.

— Боишься разводки?

— Ага!

— Я тут тебе принес фруктов, сок, — произнес Максим, поставив пакет с продуктами на столик, — а Леры еще не было?

— Нет.

— Значит, я их опередил. Они скоро подъедут. Она мне позвонила, попросила присмотреть за твоим салоном.

— Это правильно! — равнодушным тоном заметил Стас.

Максим подумал, что его приятель опасается как бы он, Максим, не занял его место и потому произнес с ободряющей улыбкой:

— Ничего, вот встанешь на ноги, я тебе передам твой шоу-рум в целости и сохранности.

— Если встану! — сказал Стас и его голос невольно дрогнул. — Ты всё еще встречаешься с той девушкой? — спросил он, сменив тему.

— Да, мы вместе.

Стас усмехнулся усмешкой всё знающего старого человека, но ничего не сказал. В это время позади Максима открылась дверь и в палату вошла Лера. Она была одна — её бойфренд Роман в последний момент не поехал, сославшись на дела. Она тоже привезла с собой фрукты.

Посмотрев внимательно на девушку, Максим отметил про себя, что с ней произошли определенные изменения, касающиеся внешности — исчезли накладные черные ресницы и кричащий цвет помады на губах, яркий вульгарный лак для ногтей уступил место умеренному.

Вообще, в ней многое изменилось. Она стала выглядеть более привлекательной с точки зрения Завьялова, более женственной, и в то же время строгой. У неё появился уверенный взгляд человека достигшего жизненного успеха — победителя, и одновременно, человека получившего большой жизненный опыт, прошедшего через грязь и унижения, но добившегося своего. Подобно Элизе Дулиттл из пьесы Шоу «Пигмалион», с ней произошли чудесные метаморфозы — она превратилась из бестолковой девчонки, прожигающей жизнь в ночных клубах в поисках кавалеров в совсем другую девушку. Только в роли профессора Хиггинса, учившего Элизу, выступили деньги, заставившие Леру почувствовать вкус обеспеченной жизни.

«А говорят, что деньги безнравственны, — подумал Максим, приветливо и слегка удивленно, поглядывая на Валерию, — нет, не деньги безнравственны, безнравственными могут быть цели, на которые их пускают».

— Мальчики, привет! — сказала Лера, пытаясь выглядеть веселой и деятельной, чтобы хоть как-то растормошить грустного, как ей казалось, Гусарова, — вот привезла тебе фрукты, соки, Стас. Пей обязательно!

— Спасибо сестренка! — съязвил Стас.

Однако Леру не смутил его тон, поскольку она считала, что Стас сейчас должен быть злым и раздраженным — так всегда бывает, когда тебя окружают здоровые люди. Когда-то мать Валерии перенесла микроинсульт и её раздражение в полной мере испытала вся семья. Посмотрев нерешительно на Максима, словно ожидая от него дополнительных комментариев, Лера подошла и села рядом со Стасом, взяла его руку в свою.

— Ничего, — сказала она, — всё будет супер! Ты обязательно поправишься!

Она говорила вполголоса, ласково, успокаивающе, так, как могут говорить женщины с мужчинами, и Максим, услышав её голос, решил, что лучше их оставить одних, потому что Стас, несмотря на видимую бодрость духа и кажущуюся беспечность, очень переживал. Завьялов махнул рукой Стасу:

— Мне надо идти, я еще загляну.

В коридоре больницы Максим вспомнил о просьбе Гусарова и пошел искать лечащего доктора. Он увидел на двери ординаторской несколько фамилий врачей. Одна из них — Ливенец, принадлежала разыскиваемому им лицу. Доктора звали Кирилл.

— Что вам нужно? — спросил этот врач-мачо, когда вышел по просьбе Максима в коридор.

— Я друг Стаса, он у вас в отдельной палате…

— Да, знаю.

— Хотел узнать, Кирилл, что у него с ногами, он будет ходить?

Ливенец коротко задумался, потом сказал со значением:

— Мы поставим его на ноги, перелома позвоночника у него нет. Но знаете, уход требует средств. Если вы ему поможете в финансовом плане, я думаю, лечение будет более оптимальным.

— И сколько надо, так сказать, для оптимальности?

— Ну, где-то тысячу долларов, примерно. Можете отдать прямо сейчас.

Поборы с больных в лечебницах давно стали расхожей темой для обсуждений и совсем не удивляли Максима. Его удивляло только, зачем была нужна система обязательного медицинского страхования, если она не работала.

— Хорошо, — сказал он, — у вас здесь есть банкомат?

— В холле возле регистратуры, сберовский.

— Я сейчас сниму тридцать тысяч и отдам. Вы здесь будете?

— Да, до обеда на месте.


Глава 9 | Дети Метро | Глава 11