home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

Весь ноябрь и половину декабря Стас и Максим искали работу. Это оказалось не так просто. Работодатели их не ждали, да и нелицеприятные слова Камо, видимо, играли свою роль. Москва, хоть и большая, но в мире автомобильного бизнеса основные игроки были известны.

Самонадеянность Стаса его подвела. Получив отказ в нескольких компаниях, он потерял уверенность в себе, стал вспыльчивым, раздражительным. Дело дошло до того, что он начал уклоняться от контактов с Максимом и тот не мог ему дозвониться по нескольку дней. В какой-то степени Завьялов рассчитывал на него, а тут вдруг ощутил себя приезжим из другого города, без протекции и связей, ведь Стас был местным, знал все ходы и выходы.

Максим ходил на собеседование в несколько автосалонов. Ступая по мерзлому, но бесснежному тротуару — зима в этом году началась с холодов, однако снег всё не падал — он испытывал странное чувство, словно все это происходит не с ним, а сам он, Максим, сидит в широкоформатном кинотеатре. Комфортно устроившись с пакетом попкорна в руках, он смотрит на героя фильма со стороны, жует кукурузу. Фильм смотрится без интереса — судьба главного героя не вызывает сочувствия. Да и почему оно должно возникать, ведь все это происходит не с ним, а с киношным героем?

Такая отстраненность в какой-то степени помогала. Гуляя с Катей по зимним улицам Москвы, он не чувствовал себя конченым неудачником, никому не нужным, беспричинно отвергнутым, ведь неудачи действуют угнетающе, особенно, если идут сплошной полосой, а не чередуются со светлыми полосами. Он верил, что рано или поздно должен наступить просвет.

Максим сравнивал себя с ледоколом, который с усилием пробивался на чистую воду. Тяжелый и плотный лед мешал, не пускал и не давал развить скорость. Но он упрямо продвигался вперед, разбивая железным форштевнем глыбы льды, разрезая их и отталкивая в стороны. Он знал, что чистая вода ждала его впереди, а без веры в это, можно было совсем упасть духом, впасть в депрессию.

Злые мысли отгонялись им прочь, и он не давал им проникать в голову, подобно тому, как теплой одеждой защищал тело от зимнего ветра. А еще его всячески поддерживала Катя, даря согревающее тепло своей любви столь необходимое в ледяном и враждебном мире. Она предложила ему работать с недвижимостью — у неё были связи в риэлтерском агентстве «Миэль» и она могла там договориться. Но Максиму не хотелось менять профиль работы, ведь в своем деле он знал все подводные камни, а там пришлось бы начинать сначала.

В один из таких серых и безрадостных дней позвонил Стас, предложивший вместе сходить на собеседование в компанию по продаже подержанных авто, которой владели азербайджанцы. Максим их хорошо знал. Это были выходцы — земляки из одного села возле Баку, но сумевшие осесть в Москве и имевшие несколько автосалонов под одной и той же вывеской. Периодически они меняли название, чтобы уйти от налогов и запутать незадачливых покупателей, собравшихся предъявлять претензии. Насколько было известно Завьялову, основой их бизнеса являлось существенное завышение стоимости машин и когда они со Стасом были в «Автолюксе», то дел с азербайджанцами, да и с другими, подобными им, серыми дилерами не имели.

Сейчас же, смирив гордость, приходилось идти на поклон. Ничего хорошего от этого похода Максим не ожидал, наперед зная, что откажется. Но сходить следовало. Во-первых, для того, чтобы встряхнуться, поймать драйв, во-вторых, встретить Стаса, с которым он давно не виделся.

В середине декабря снег в Москве так и не выпал. Временами шел теплый дождь, словно гигантский город переместился куда-то ближе к субтропикам или океанскому течению Гольфстрим и готовился пережить зиму, встречая только теплые атмосферные фронты. Казалось, что жестоких холодов в этом году не предвидится. Однако с такой погодой выбор одежды становился проблематичным.

Осмотрев свой гардероб, Максим накинул темный плащ с водонепроницаемой пропиткой, а на голову надел кепку с длинным козырьком. Зонтик он решил не брать, потому что не любил, когда руки оказывались занятыми. Они встречались со Стасом у метро «Каширское» — оттуда было недалеко до автомобильного центра, куда приятели намеревались пойти.

Заметив Гусарова, Максим очень удивился его виду. Обычно всегда энергичный, подтянутый, элегантный, Стас выглядел помятым и опустившимся, будто провел несколько бессонных ночей где-нибудь на Казанском вокзале, в окружении бомжей. Его утепленный черный плащ оказался испачканным в нескольких местах каплями засохшей грязи. Выглядывавшие из плаща, ворот дорогой рубашки и галстук засалились, словно их давно не чистили в химчистке. Под глазами у Стаса набрякли мешки как у алкоголика со стажем или больного почками.

Вероятно увидев смутное выражение на лице Максима, Стас сказал, будто оправдываясь:

— Я тут гульнул на днях, сейчас немного не в форме.

— Целую неделю гулял или месяц?

— Пару дней. Отмечали день рождения Лады, я тебе о ней говорил, ну и набухался в хлам. Знаешь, настроение хреновое, а тут удобный повод.

— Лада? Новая девушка? А с Машей ты уже завязал?

— Это старая. А Машка у меня так была, для новизны момента. Ты лучше скажи, к азерам пойдем или ну их на фиг?

— Стас, сам подумай, нам это нужно? После них не отмоешься, а то и менты закроют ненароком.

— Ясен пень! — Стас по инерции прошел еще несколько шагов — они отошли недалеко от метро, затем остановился, — тогда какого лешего мы прёмся к ним? Пойдем лучше тяпнем пивка, а то голова с утра разваливается на части. Ты как?

— Окей!

Еще раз, посмотрев на Максима тусклыми сонными глазами, он достал сотовый телефон и отзвонился азербайджанцам, сообщив, что они с Максом отказываются от их предложения. Пока он звонил, Максим отметил про себя, что дорогой эппловский телефон Ifhone него исчез, и его приятель теперь пользовался более дешевым Nokia. «Потерял или подарил любовнице», — подумал Максим. Стас иногда любил делать широкие жесты, особенно, будучи в подпитии.

Они вернулись в метро, доехали до кольцевой дороги, а там, на Павелецкой, вышли и отправились в бар «Пилзнер» на Озерковской набережной, пить чешское пиво, которое так нравилось Стасу.

Пиво и в правду оказалось хорошим. Они выпили несколько кружек, потом разбавили водкой, потом еще опрокинули несколько кружек. День пролетел незаметно.

Официантка — молодая девушка, с которой Стас безуспешно пытался познакомиться, с насмешкой смотрела на его потрепанный костюм, на ухватки опустившегося съемщика девушек, недотепу-ловеласа, бывшего некогда успешным молодым человеком. К тому же Гусарова развезло — выпитое сегодня умножило крепость спиртовых градусов, оставшихся со вчерашнего дня, да и от других дней прежде. У него перекосило и деформировалось лицо, напоминая собой половую тряпку, которую отжимают руками — губы двинулись в одну сторону, брови и глаза в другую.

Как всегда бывает в таких случаях, когда встречаются два собрата по несчастью, Стас и Максим вели бесполезные разговоры о том, как всё могло бы быть, если бы сложилось по-другому. Как они убрали бы Белорыбова из фирмы, убедив Камо верить им, а не ему. Как они развернули бы бизнес и через полгода сделали свою собственную компанию — гораздо лучше и успешнее, чем у Камо. Это были бесполезные разговоры на пустом месте, но они каким-то образом приносили душевное облегчение и Завьялов не мог понять почему.

Около одиннадцати вечера они вышли из ресторана и побрели к метро. У Максима было намерение вызвать такси — он не любил болтаться по городу поздним вечером, да еще под мелко моросящим холодным дождиком. Но Стас пожелал ехать на метро из какого-то непонятного чувства мазохизма. Видимо, в душе он хотел себя наказать за ту ситуацию, в которую попал, хотел себя унизить.

— Поедем на метро, Макс, — пьяно балагурил он, — теперь это наш транспорт, брат! На большее мы не рассчитываем.

— Я и до этого ездил в метро, — буркнул Максим, — нашел, чем удивить!

— Да, ты известный жмот, Максимка. Кто же этого не знает? Получал такие бабки, а сам катался с этими гномиками.

— С кем? — не понял Максим.

— С гномиками. Так наших быдлованов называют некоторые олигархи.

— Люди есть везде, Стас и в метро тоже. Кстати, там много красивых девушек — в машине их особо не рассмотришь, а здесь никто не мешает. Можно даже встать рядом, познакомиться.

— Как ты с Катей?

— Типа того.

— Да ты меня лечишь!

— «Чтоб я сдох!» — как говорил Штирлиц.

Стас остановился, широко улыбнулся, пытаясь придумать какую-нибудь остроту, но спьяну соображалось туго. Он ничего не придумал, а только сказал:

— Мне начинает это нравиться.

Они подошли к входу в метро, спустились вниз. На эскалаторе Гусаров почти в голос запел песню, явно придуриваясь:

Позабыл тусовки вместе с танцами, на меня забили все друзья.

Вот теперь на этой самой станции каждый вечер пропадаю я.


— Тише, Стас — попросил Максим, — а то менты загребут. И потом, ты перевираешь песню, — заметил он хорошо её знавший.

— Ни хрена, помню! — с упорством пьяного отвечал Гусаров, но голос заметно убавил, почти бормоча:

Вот последний поезд подошел.

Но в вагоне двери закрываются,

И её я снова, блин, не нашел.


Вагоны в это время шли почти пустыми. Людей было мало, и они расположились далеко друг от друга на свободных сиденьях. На одном одиноко сидела девушка и читала электронную книгу, быстро переворачивая страницы кнопкой гаджета. В левой ноздре и на нижней губе у неё были вставлены блестящие металлические микрошарики.

Гусарова потянуло к ней.

— Глянь, какой чумовой пирсинг! — развязно сказал он и добавил: — Девчонка одна сидит, скучает!

Покачиваясь, Стас пошел по вагону, чтобы подсесть ближе, а Максим потянул его за рукав, пытаясь задержать. Ему не хотелось, чтобы девушка вызвала полицию, и потом долго объясняться со стражами правопорядка. К тому же они хорошо выпили. Но Гусаров резко оттолкнув его руку, всё же пошел к девушке и сел рядом.

— А как вас зовут? — спросил он и, не подождав ответа, продолжил, — что за книжка, интересная?

Девушка не удостоила его взглядом, продолжая читать.

— Смотри, Макс, с нами уже не хотят говорить! — Гусаров повернулся к Максиму с деланным возмущением.

— Кончай, Стас, отстань!

— А чё? С нами уже западло говорить? Мы чё с тобой гопники или тупое было?

Гусаров, похоже, всерьез завёлся.

— Забей, Стас! — продолжал урезонивать его Максим, — чего ты привязался?

Он заметил, что девушка, не глядя на них, отключила ридер и закрыла обложку чехла. В это время поезд подошел к очередной станции метро, она встала и под негодующие возгласы Стаса вышла из вагона.

Максим неприязненно посмотрел на Гусарова.

Ну что за человек! Мало того что нажрался, так еще и пристает к другим, не дает спокойно ехать. Вот он, Максим, хоть и напился, но вполне себя контролировал. Завьялов терпеть не мог людей, которые после выпивки теряли над собой контроль, устраивали драки или, как Стас, куролесили в метро. Ему всегда хотелось подойти и настучать таким в бубен, поскольку особого геройства в том, чтобы куражиться над беззащитными пассажирами, особенно престарелыми и девчонками, он не видел.

Пока Максим размышлял, отвалившись на спинку сиденья и вытянув ноги в расслабленной позе, его приятель немного затих, и Завьялову даже показалось, что тот задремал.

«Это к лучшему, — подумал он, — сегодня я не в настроении быть нянькой. Сейчас доедем до Тверской, а там отправлю Стаса на Чеховскую — ему еще долго тащиться до Бибирево, отоспится. Хватит на сегодня приключений!»

Однако не успел он подумать о спокойной поездке, как на «Театральной» в вагон вошли пятеро молодых человек, по внешности кавказцев. Они громко переговаривались на своем родном языке, хохотали и толкали друг друга, в общем, как отметил Максим, вели себя весьма непринужденно.

«Набухались что ли?» — подумал Максим с чувством возникшей опасности, которое возникает у любого нормального человека, когда он видит перед собой группу враждебно настроенных людей.

Кавказцы медленно пошли по вагону, приближаясь от дальней двери к месту, где сидели Максим со Стасом. По дороге гости столицы сильно пнули по ноге пожилого мужчину, по лицу было видно, что тому больно, но он побоялся им что-то сказать и промолчал. В вагоне сидело еще несколько человек.

Когда кавказцы поравнялись с молодой парой — девушкой и её молодым человеком, они загоготали и столпились вокруг них. Максиму издалека не было видно, что ни там делают. Он слышал только, как сквозь шум вагона раздавался испуганный и умоляющий девичий голос, который о чем-то их просил. Завьялов подумал, что надо бы встать, вмешаться — все-таки они не в горах среди дикарей, здесь огромный город, столица, но… Их пятеро, а он один — на Стаса надежды нет, да тот и спит уже.

Еще он подумал, что у этих отморозков, наверняка, с собой ножи — полиция их совсем не досматривает, и они взяли такую привычку доставать «свои кинжалы» при первом удобном случае. Кроме ножей могут быть и травматические пистолеты. В прессе и по интернету писали о нескольких случаях разборок с применением травматики. Причем пистолеты почему-то были в руках только кавказцев, словно их свободно раздавали в далеких аулах и селениях в качестве какого-нибудь национального атрибута.

Вдруг рядом, под боком Максим почувствовал шевеление. Он повернул голову и увидел, что Стас открыл глаза и уставился на то место, где стояла в вагоне кавказская молодежь. Завьялов хотел сказать, предупредить его, чтобы молчал, но Стаса было уже не остановить. Он вскочил и закричал на весь вагон:

— Эй, уважаемые, чего зависли? А ну валите отсюда!

Если Стас хотел добиться эффекта неожиданности, то ему это удалось. Его противники, услышав крик Гусарова, замерли в нерешительности — они не могли поверить, что этот худой, невзрачный парень, к тому же еще и пьяный, вдруг наедет на них. Максима они видели, но двое против пятерых, по их меркам, было проигрышным вариантом. Поэтому они оставили молодую пару — Максим только заметил, что девушка утирает с лица слезы, а парень держится рукой за щеку, и направились гурьбой к ним.

Кавказцы были одеты однотипно: черные кожаные куртки, спортивные штаны, на головах черные вязаные шапочки. Некоторые были в кепках вроде бейсболок, длинные козырьки которых прикрывали лица. О том, что во многих вагонах метро установлено видеонаблюдение знали уже все из-за стараний прессы.

Впереди шли двое, по виду, самых больших и здоровых парня. Один достал нож, у второго в руке тоже что-то было — Максим не рассмотрел. «Вот попадалово! — подумал он — сейчас джигиты из нас сделают шашлык».

Молодой парень в надвинутой почти на самые глаза шапочке, шедший последним, активно размахивал пистолетом, и Максиму была хорошо видна его высоко поднятая рука. «Обкурился, что ли?» — мелькнуло в голове Завьялова.

Но выстрелить в Стаса и Максима этот парень опасался, поскольку боялся попасть в идущих первыми своих земляков.

Вообще, если бы Завьялов со Стасом были бойцами — закаленными участниками уличных драк, то здесь, в вагоне метро, драться им было удобно. В узком проходе они оказались бы лицом к лицу только с двумя противниками, а не со всеми сразу и смогли бы успешно противостоять. Но они не были такими бойцами и даже в армии не служили.

Их противники приближались.

Максим краем глаза заметил в окне мелькание черных бетонных балок, проводов высокого напряжения, движение тьмы, растревоженной светом вагонных окон. Он надеялся, что они успеют доехать до следующей станции, а там подоспеет полиция. В самом начале вагона, мужчина, которого пнули эти жители гор, когда шли по проходу, уже связался с машинистом и Максим надеялся, что тот успеет обо всём сообщить.

Когда первые кавказцы почти их достигли, они внезапно остановились. Дерзость Стаса их не смутила, но озадачила. Так нагло и вольготно мог вести себя человек, за которым кто-то есть, кто-то из некоронованных королей столицы.

— Ты, чей будешь? — спросил Стаса с легким акцентом, стоявший от него с правой стороны, здоровый парень, поигрывая ножом.

— А ничей. Свой я, понял! — в ответ крикнул Гусаров, у которого, видимо, совсем «поехала крыша».

Нетерпеливый Стас не стал ждать окончания переговоров, исход которых и так было очевидным, неуловимым скользящим движением он сделал подсечку тому, что был с ножом, и парень рухнул как подкошенный.

При внезапном падении тот попытался ухватиться за идущего рядом с ним земляка, отчего нож вылетел из руки и отлетел в сторону. Максим успел удивиться умению Стаса, ведь тот посещал только танцы, а не секцию тхеквондо, но больше, ни о чем подумать не успел, потому что получил сильный удар ногой в живот. У него перехватило дыхание, он несколько раз судорожно вздохнул, но всё же нашел в себе силы и ответил резким ударом кулака в лицо нападавшему.

Завязалась драка.

Все они: и кавказцы, и Максим со Стасом, дрались как-то сумбурно, беспорядочно, нанося удары куда попало, не так красиво, как обычно показывают в экшен-фильмах. Они превратились в пыхтящий и кричащий клубок из тел, в котором личное оружие, будь то нож, кастет или травматический пистолет, было совершенно бесполезным. В таком столкновении выигрывал тот, у кого оказывался мощнее удар, больше стойкости, лучше переносимость боли.

Щуплый и худощавый Стас оказался хорош именно для такой бестолковой драки. Его пальто и костюм были разорваны, он получил несколько сногсшибательных ударов в корпус и в челюсть, но ему всё было нипочем.

«Вот что делает водка!» — с удивлением подумал Максим, на которого тоже сыпались тяжелые беспорядочные удары и у которого появился небольшой шрам от пореза ножом на левой руке. Но первоначальный испуг у него прошел, и даже стало немного весело.

Казалось, это столкновение заняло достаточно много времени, по крайней мере, как думал Максим, минут двадцать-тридцать. На самом деле поезд через небольшой промежуток времени достиг станции «Театральной», а там резко затормозил, отчего все участники драки, потеряв равновесие, повалились друг на друга.

Двери вагона распахнулись и в него с громкими угрожающими криками вбежали десяток полицейских, которые заломали руки и кавказцам, и Стасу с Максимом, и всех вытащили на перрон. Их не повели в отделение полиции здесь же в метро, а вывели на улицу, грубо запихнули в уазики, а затем повезли в ближайший отдел внутренних дел.


Глава 4 | Дети Метро | Глава 6