home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 15

Прилетев в Заволжск ранним утром, Максим приехал на такси к родителям и сразу, едва успев поздороваться и наскоро перекусить, завалился спать на диване в большой комнате двухкомнатной квартиры.

В самолете он так и не смог толком заснуть — всё ворочался в кресле, иногда отстраняя от себя, сползавшего на плечо к нему Сказкина. Удобное положение найти не удавалось. Он, то откидывал спинку назад, попытался вытянуть ноги, но упирался в кресло впереди сидящего пассажира, то приводил спинку в вертикальное положение и сидел, пока не затекала спина. Так и промаялся до посадки, находясь в легком полузабытье.

Он подумал, что надо было не жалеть денег и в аэропортовском баре, чтобы расслабиться как следует, как Пашка Сказкин. Но, чего не сделал — того не сделал, и ему пришлось пенять только на самого себя.

Проснулся Максим под вечер. Родители уже были дома. Он вышел поужинать и присел с ними за стол, замечая, как за время его отсутствия изменились их лица — постарели, покрылись сетками морщин, волосы тронула седина. Так всегда бывает, если долго не видеть знакомого человека — его лицо значительно меняется. Ветер времени уносит молодость, как заметил бы философ.

Они вели разговор о понятных и близких сердцу вещах: здоровье, которое с годами становилось всё хуже, общих знакомых, городских новостях.

Заволжск нельзя было сравнивать с Москвой, поскольку здесь ничего не менялось годами. И всё же в последнее время, с приходом нового губернатора, начались подвижки: открыли несколько производств и одно из них по сборке немецких легковых автомобилей, запустили завод по изготовлению кабельной продукции. Несколько оживилось жилищное строительство, особенно на левом берегу Волги, где было много места для развивающегося города. По мнению Максима, жить было можно.

Мать опять осторожно коснулась темы женитьбы. Она, оказывается, нашла ему невесту, здесь, в Заволжске.

— Девочка хорошая, — говорила мать, — я семью её знаю, сама она интересная.

— Блондинка или брюнетка? — спросил Максим, настроенный шутливо — он не собирался всерьез обсуждать с матерью такие вопросы, — знаешь, в моде сейчас брюнетки с голубыми глазами.

— Она… — мать на мгновение задумалась, потом внимательно на него посмотрела — ох, сынок, все бы тебе шутить!

— Не вопрос, — поддержал шутку отец, — покрасится басмой и вставит голубые линзы. Или парик наденет. Сейчас не то, что в наши времена — всё можно изменить.

— Не, не уговорите! — Максим рассмеялся, внутренне подивившись их напору, — я вольная птица!

А отец, тоже улыбаясь, перефразировал Пушкина: «Ты вольная птица, пора, брат, пора!»

Этот разговор ничем не закончился. Максиму было понятно волнение родителей за своего единственного сына, однако кого выбирать и с кем жить — это решение он никому не хотел отдавать. Вернувшись в свою комнату, где спал, он обнаружил на чисто убранном столе, одиноко лежавшую фотографию. Это, наверное, была та девушка, о которой говорила мать. Он взял её фото, рассмотрел. Девушка была высокой и стройной, шатенкой.

«Симпатичная! Чем-то похожа на Катю», — равнодушно отметил он, совершенно не заинтересовавшись и отложив фото в сторону.

Ему стало скучно. Здесь, в Заволжске не было друзей, не было привычного окружения, не было того драйва, который так им нравился со Стасом в Москве. Скучная жизнь, скучного провинциального города. Даже напиться было не с кем.


Когда на город опустились сумерки, Максим, накинув легкую ветровку, вышел на улицу прогуляться — родители жили недалеко от центра, и это оказалось удобным. Начало сентября в Заволжске было сухим и теплым. Ветер словно гонял по тротуарам футбольные мячи, пиная сорванные с деревьев желтые листья. Он отрабатывал финты, замысловатые удары и легкие листья взлетали, падали, попадали в сливные решетки и водопроводные трубы, как будто те заменяли футбольные ворота. «Один-ноль, — считал Максим забитые голы, — два-ноль. А почему ноль?» Он осмотрелся, в надежде придумать, кто бы мог забить гол ветру, и где ворота этого воздушного бродяги. Но ничего не придумал и решил, что ветер ведет игру в одни ворота.

Один из листков попал и в Максима, прилепившись к ботинку. «Ага! Вот и мне вкатили гол». Он попробовал увернуться от других, летящих в него виртуальных мячей, но с ветром играть бесполезно — всё равно проиграешь! Он представил себя желтым листиком, которого ветер гонит, как мяч, по улице родного города. Беззаботный, веселый, легкий мяч, катящийся сам по себе, без цели и без мыслей и настроение, овладевшее им в эту минуту, оказалось под стать мячу — такое же легкое и игривое.

Сняв несколько приставших листиков, Завьялов пошел по центральной улице, как и в большинстве региональных столиц, носящей имя Ленина. Никто из знакомых, к его удивлению по дороге не встретился. Вокруг большой прямоугольной площади, в центре которой высился памятник воинам-чапаевцам, он обнаружил несколько открытых кафе и баров. Там было заметно некоторое оживление, и Максим решил заглянуть в первый попавшийся бар.

Окинув взглядом ряд светящихся вывесок над дверьми нескольких заведений, он с иронией подумал, что страсть к иностранным названиям докатилась и до провинции. Большинство баров носили названия известных напитков с добавление русских слов — например, один из баров звался: «White horse вечером». Другой: «Bacardi-бар». Еще один бар назывался в честь героя звездных войн «Дарт Вейдер», а соседний — «Джон Уэйн», что говорило о его хозяине, как о почитателе известного американского короля вестернов.

Немного подумав, Максим решил пойти в бар предводителя темных сил Дарта Вейдера, этого отца-алиментщика, бросившего двух детей: Люка Скайуокера и принцессу Лею.

В полутемном помещении играла ритмичная клубная музыка. Было много народа, выпивающего и веселившегося, отчего в воздухе висел непрекращающийся шум голосов. У барной стойки осталось несколько свободных мест, и Максим уселся на высокий стул, заказал коктейль «Оранжевый оргазм», который был популярен в столице в прошлом году, а в этом только попал в Заволжск.

Он огляделся по сторонам, но знакомых, как и на улице не увидел. Рядом с ним сидели и щебетали две милые девушки, явно увлеченные беседой друг с другом, затем молодые супружеские пары, пьющие пиво. Перед ними уже стояла длинная батарея пустых пивных бутылок.

В полутемном зале Максим не смог рассмотреть, кто сидел за столиками. Там выпивали, шумели, веселились, происходило всё, что обычно происходит в таких барах, посещаемых практически одними и теми же людьми, их завсегдатаями.

Здесь почти все знали друг друга по именам, кто с кем спит, кто от кого ушел. Пары иногда разбивались и тогда, можно было заметить одиноко сидевших молодых людей и девушек, пьющих что-то серьезнее, чем пиво или легкий коктейль. Сотрудники администраций всех уровней, чьи здания расположены по периметру площади, тоже были здесь нередкими птицами, чаще всего заходили по вечерам отметить значимое для них событие или просто оттянуться. Так или иначе, но незнакомцы сюда забредали нечасто, и каждое новое лицо сразу бросалось в глаза.

Вот и Максим, сидя у стойки, уже ощутил на себе любопытные взгляды не только тех девушек, которые были без пары, но и замужние посматривали в его сторону вопросительно. Завести роман здесь, сейчас? Эта мысль привычно мелькнула в его голове, но он вспомнил о Кате. Что с того, что она встречается с другим?

Ему вспомнилось метро, как она сидела, поправляла челку, как она шла к эскалатору, а он не торопясь следовал за ней, словно большая неповоротливая баржа следовала за буксиром. Ему нравилось её лицо, фигура, походка. Это кокетливое покачивание бедрами. Ради такой девушки, пожалуй, можно было пожертвовать свободой и сейчас, будучи за тысячу километров от Москвы, его уже не пугала мысль об утрате своей независимости. И чёрт с ним, с этим мачизмом!

Он глотнул коктейль, ощущая приятную горечь. Было довольно душно. Пусть Катя и была с другим, но он надеялся, что не навсегда. Всё должно случиться в своё время, а сейчас он сидел в баре Заволжска, потягивал коктейль, и ничто не могло испортить его хорошего настроения.

Глядя вокруг, на этих молодых людей и девушек, он ощущал в себе превосходство богатого человека, заброшенного волей судьбы в далекую провинцию. У него были деньги, их было много и, казалось, что он может всё. Деньги придавали уверенность, а много денег — веру в свою непогрешимость и всемогущество.

У него возникло чувство, что он может купить этот бар со всем его содержимым и людьми находящимися здесь. Просто это ему не нужно. Он богатый, но не выпячивает свое богатство, а лишь наслаждается мыслью, что богат. Подобно халифу из арабских сказок, он затерялся на улицах Багдада среди простолюдинов. Только халиф бродил в толпе, чтобы собрать слухи и сплетни о своей власти и себе самом, а он, Максим, чтобы расслабиться, стать незаметным человеком от которого никто не зависит и который сам ни от кого не зависит.

Это хорошее чувство, приятное. Всё равно, что погрузиться в нирвану, раскуривая кальян.

Он представил, как в этот бар зашел какой-нибудь корреспондент городской газетки, и после, на страницах местной прессы, появилась бы статья о том, что их город посетил известный топ-менеджер крупной сети автосалонов. Можно было бы напечатать и фотографию — улыбающийся Максим у стойки бара, пьет коктейль.

Он улыбнулся самому себе, своим мыслям, своей нарочитой скромности.

— Максим? Ты?

За его спиной неожиданно громко раздался женский голос, и он неторопливо обернулся с затаенным чувством досады, вызванным тем, что кто-то его узнал и невольно нарушил лелеемое им одиночество.

Перед ним стояла, немного покачиваясь на высоких каблуках, явно в подпитии, невысокая светловолосая девушка. Она была в джинсах и черной кофте, плотно облегавшей её грудь, держала в руке бокал с коктейлем. Лицо её было румяным, блестевшим, то ли от спиртного, то ли от духоты, плотным клубком стоявшей в баре и показалось Максиму знакомым.

— Не узнаешь что ли? — развязно спросила девушка, подходя ближе, — быстро же ты забыл школьную любовь!

Тут Максим, внимательно всматриваясь в лицо подошедшей девушки, узнал Алёну. Она училась с ним вместе, как и Паша Сказкин, и у них, действительно, была любовь в последнем классе школы. Он влюбился в неё со всем пылом семнадцатилетнего юноши, но Алена предпочла другого. Не сразу, правда, потом, уже ближе к выпуску. Для него это была первая сердечная боль от любви и эта девушка, стоявшая сейчас здесь, в этом баре, невольно выступила его первой учительницей.

Сейчас он бы только усмехнулся, обрадовался быстрому разрыву. Никаких обид! Стас на эту тему выразился достаточно точно, утверждая, что телок вокруг много. Одной больше — одной меньше, какие пустяки! Но тогда, это был сильный удар по его самолюбию, по его чувствам. Он страшно переживал.

Мать, видевшая его угнетенное состояние, приоткрывала в комнату сына дверь и тайком подсматривала, что он делает — юношеский возраст такой нестабильный, такой ранимый, такой экстремальный. Она постоянно читала в «Комсомольской правде» о самоубийствах от несчастной любви среди малолетних и волновалась за него. Но Максим остался в живых.

— Алёна? Привет, солнце! Хорошо выглядишь! — сказал он, вежливо улыбаясь, светским, ничем не обязывающим тоном, — присядешь?

Рядом уже освободилось место — две девушки, сидевшие возле него, пошли за столик к парням в глубине бара.

— Давно не виделись! — произнесла, улыбаясь, Алёна.

Она с трудом влезла на высокий стул у барной стойки, ногами она едва касалась пола, и поставила их на дужку стула внизу, чтобы было удобней сидеть.

— Да, давненько! — подтвердил Максим, — что будешь пить?

— А ты что пьешь?

— Коктейль.

— Да ладно! — девушка пьяно засмеялась, — чтобы расслабиться мне нужна только водка или вискарь.

Максим заказал ей виски.

— Ну, как поживаешь? — спросил он опять из вежливости, потому что на самом деле его абсолютно не интересовала нынешняя жизнь Алёны, да и вообще, кого-либо в Заволжске. Его мысли были далеки отсюда.

Алёна пожала плечами, взяла поставленную барменом рюмку и пригубила. Она немного выпила уже перед этим — начала с коктейлей, потом в ход пошло несколько рюмок водки, но этого ей показалось мало.

До этого она сидела за столиком, раздумывая, что сделать: заказать ли еще водки или пойти домой. В бар «Дарт Вейдер» Алёна пришла сегодня одна. Неделю назад она развелась с мужем, и настроение у неё было таким паршивым, что хотелось напиться до чертиков. Она специально пришла в бар без подруг, потому что подруги взялись бы её успокаивать, хлопотать, делать сочувствующие физиономии. А в сочувствии она сейчас не нуждалась — она сама могла себя пожалеть.

Она чувствовала себя старухой среди этого веселья молодежи. Периодически её подмывало встать и уйти, и она уже хотела сделать это, заказав у бармена рюмку виски на посошок. Но приближаясь к стойке бара, Алена среди людей, сидящих на стульях, вдруг увидела знакомую фигуру: спину, голову, руки. Это был Максим, точно он! Немного возмужал, поправился, избавившись от юношеской худобы.

Она словно по-новому увидела своего одноклассника. Какой он стал клёвый, шикарный парень! Эта внешне простая, но на самом деле качественная и дорогая одежда, часы «Филипп Патек» за несколько тысяч долларов. Она такие видела в рекламном буклете одного из бутиков. В его поведении — несуетном, вальяжном и, вместе с тем, вежливом, чувствовался налет московского лоска, даже говор у него изменился и он стал «акать», как москвичи. У неё перехватило дыхание.

Максим был один, без подруги, а сидящие рядом с ним девицы сами по себе — это она тут же определила наметанным глазом. Тогда она и подошла к нему.

Сев рядом на стул, Алёна ощутила сильное желание провести с ним всю ночь. Она не понимала, что на неё нашло: то ли вид благополучного Максима так повлиял, то ли количество выпитого. В любом случае, она совсем немного, чуть-чуть, придвинула правое колено к его бедру, невзначай, прижалась. У неё порозовели щеки, заблестели глаза, и она принялась без умолку болтать об одноклассниках, надеясь, что Максима заинтересует сидящая рядом девушка — такая живая, симпатичная, соблазнительная.

Но Завьялов не проявлял никакого интереса. Почувствовав её колено, заметив, что у неё разгорелись глаза, сильнее вздымается грудь, он наоборот подался назад и сделал это незаметно, но совершенно не колеблясь. Алёна была ему не нужна. Он своим движением провел между ними соответствующую дистанцию, ту незаметную линию, которую не считал возможным переходить.

Заметив невольное движение Завьялова, она осеклась на полуслове и у неё потускнели глаза. Она повернулась к бармену, выпила залпом рюмку виски. В глубине души Алёну удивило и обидело, что Максим сторонился её. Она считала, что, во-первых, ни один мужик не откажется от секса, если ему выпадет такая возможность, если он, конечно, не импотент и еще не старый. А во-вторых, она внешне была хороша, смотрела на себя почти каждое утро в зеркало: и лицо, и фигуру. Жир еще не отвис по бокам, живот подтянут — она каждую неделю ходила в бассейн, иногда бегала по утрам. Мордашка была симпатичной. Любой мог запасть на неё. Любой, но, выходит, не Максим?

— А я недавно развелась, — сообщила Алёна наигранным бодрым тоном, — ты сам-то как, не женат еще?

— Нет, Алёна, пока не женился, но девушка у меня есть, — уверенно соврал Завьялов.

Обладавшая, как большинство женщин, развитой интуицией, Алёна искоса посмотрела в лицо молодому человеку и попыталась изобразить улыбку на пьяном, расползающимся лице.

— Врёшь ты всё! На самом деле, Макс, ты меня боишься! — её язык чуть-чуть заплетался. Она хотела быть гордой, неприступной, но не выдержала свою игру до конца и буквально привалилась к его плечу, с силой прижалась полной грудью. — Так ты меня боишься, Максик? Да или нет?

— Чего мне тебя бояться? Ты же не девушки из ВИАгры?

— А что я хуже? Хочешь, сейчас заберусь сюда, на стойку, — она хлопнула рукой по стойке бара, — и станцую?

— Иди домой. Тебе поспать надо.

— Значит, не хочешь спасти девушку от одиночества? А девушка, между прочим, страдает. От неразделенной любви! — Она засмеялась хриплым, как ей показалось, очень соблазнительным смехом.

— Я закажу тебе такси, — холодно сказал Максим, которого, последние слова, произнесенные Алёной, вдруг остро задели.

Обида за прошлое, которая казалось, канула в вечность, на самом деле вновь напомнила о себе. «Неразделенная любовь! — с неприязнью подумал он, вспоминая себя семнадцатилетнего, полного отчаяния и боли, когда она его бросила. — Разве ей известно, что это такое? Она всегда любила только себя. Она и за Лёху вышла только для того, чтобы быть в центре внимания, тусоваться с ним по точкам в городе. Лешка идеально подходил для её самоутверждения. Я на него зла не держал, Алёна всегда была одной из тех штучек, которые считали, что внешность дает им право поступать с парнями, как хочется. А сейчас она выглядит жалко! Королева Заволжска без короны!»

Возможно, он был не совсем справедлив к ней, возможно, пристрастен. Известно, что гордость — плохой советчик в житейских делах. Но сейчас? Он думал, что имеет полное право делать так, как считал нужным, а нужным он считал послать её куда подальше.

Он обратился к бармену:

— Закажите такси, пожалуйста!

— Ну, Макс, зачем ты так поступаешь? Ты жестокий! — Алена чуть не плакала.

— Тебе надо поспать! — повторился он, не утруждая себя придумыванием более веской причины.

— Оставь, хотя бы номер сотового, — умоляюще произнесла она, хватая его за руку, — может, созвонимся и завтра встретимся?

Это её неприкрытое унижение, страх в глазах от предчувствия одиночества, хотя бы лишь сегодняшнего, на один вечер, дали ему возможность почувствовать внутреннее удовлетворение. Максим посчитал себя отмщенным.

— А зачем звонить? — он овладел собой, насмешливо улыбнулся и поднял стакан с коктейлем «Оранжевый оргазм». — За твоё здоровье!


Глава 14 | Дети Метро | Глава 16