home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава седьмая

— Разогревай…

Фу, аж легче стало. Мало ли, мог и передумать с лекцией. Или — что без разницы — совместить. В конце концов, кто Ерема для Фомы, а Фома для Еремы? Вот черт, как же мне совладать с этой отстраненностью? Нет, ну реально — пара средневековых придурков собирается запечь меня, как гуся, а я гляжу на все и лыблюсь, как в кино. Ну так там актер точно знает, что по сценарию дальше, а я какого лешего Мальчиша-Кибальчиша изображаю? Безо всякой почтительности к происходящему… Думай, голова, картуз куплю. Это не сон и не розыгрыш…

— А история такая… — барон попытался почесать грудь, но через кольчугу это не принесло ожидаемого результата, и он недовольно поморщился. — На пограничье жизнь веселая. То оруженосцы какого-нибудь рыцаря для развлечения на княжеских землях хуторок сожгут или деревушку, то дружинники форпост воинов христовых с дымом пустят. Ну а ежели на узкой тропе сойдутся, то непременно половину положат… В общем, дело обычное, как и везде между соседями водится. И упоминать не стоило. Но в последний год все изменилось. Только слепой не увидит, что обе стороны к войне готовятся. Да они и тайны из этого не делают. Открыто закупают железо, оружие. Вербуют воинов… Бездоспешную рать обучают… И союзников ищут… — Фон Шварцреген перевел дыхание и, то ли задумавшись, то ли досаждало ему там что-то, опять безуспешно поскреб кольчугу на груди. — В целом тут тоже все понятно. Брандербуржцы и другие германские города крестоносцев поддержат, вне всякого сомнения. И из других рыцарских орденов и западных стран с благословения папы помощь поспеет. А на стороне славян все те князья и племена, которые власть Рима признать не желают, а своим богам молятся…

В том, что пытался объяснить мне барон, для человека из будущего не было ничего нового. И хоть я историю учил не столько по датам, сколько по приключениям, вектор отношений между псами-рыцарями и их соседями по прародителю СЭВ помнил достаточно отчетливо. Так что слушал я «Шварцнеггера» краем уха, усиленно пытаясь придумать какой-нибудь ход или трюк, который смог бы хоть немного улучшить мое положение. Поскольку на прямое сотрудничество с их благородием идти не хотелось.

— …так что единственная сила, которая еще не определилась с выбором: к кому примкнуть, — вещал тем временем барон, — это Жмудь. В общем-то и не сила, если вдуматься. От силы два полка бездоспешной рати. Но, помня притчу о соломинке, сломавшей хребет верблюду, никто не хочет, чтобы даже эта малость пришла на помощь его врагу. Поэтому папа сулит всяческие блага жмуди — если они примут католичество и встанут на сторону крестоносцев, а князья — пытаются укрепить литовцев в православной вере. И как раз для этого из Киево-Печерской лавры в Россиенский храм отправлены мощи святого великомученика Артемия Антиохского…

— А-а, так вот что вы ищете?

Блин, только мощей мне недоставало. Тут сам, того и гляди, к лику великомучеников пристанешь. Но если все так, то я попал конкретно. Самые беспощадные и кровопролитные войны в обозримой истории человечества случались как раз на религиозной почве. И нет хуже палачей, чем слащаворечивые фанатики-святоши, творящие пытки с «Ad maiorem Dei gloriam» на устах. Два престола наместников божьих сошлись в драке за передел сфер влияния и, соответственно, финансовых потоков, сумму которых мне даже примерно не вообразить, и в этой битве титанов не то что судьба отдельно взятой личности — а существование целых народов никого не волнует. Смахнут, как крошку со столешницы. И это я еще себе льщу. Очень по-крупному…

— Именно, — кивнул барон. — И до сих пор не могу понять: зачем это тебе нужно? Вы же во Христа не веруете? Так объясни мне, Степан, чем для варвара те, которые кладут крест справа налево, лучше тех — которые крестятся наоборот?

— А есть разница? — я постарался максимально достоверно изобразить заинтересованность в этом вопросе. — Я и не знал…

— Тем более, — обрадовался фон Шварцреген. — Так расскажи мне, где реликвия, и забудем обо всем, как о случайном недоразумении. Ты же не ребенок. Дома небось тоже приходилось от вождя незаслуженную взбучку получать?..

— Бывало, — согласился я. — Но я, господин барон, по-прежнему не понимаю, с чего вы решили, будто я к этому причастен?

— Сам подумай… — дернул плечом рыцарь. — От верного человека нам ведомо, когда из Белозерска была отправлена реликвия.

— И что? Кроме обоза Круглея в тот день никто не покидал город?

— Почему… были и другие. Но всех, кто двигался на запад или север, уже проверили… — по тону барона было понятно, что количество душ в православном раю увеличилось, а потому отправлять туда еще одну или нет — для него не вопрос.

— С купцом понятно. И все же — я тут с какого боку.

— Это мы уже обсуждали. Если мощей нет у купца, значит, они у того воина, что негласно сопровождает и охраняет обоз. А теперь — ответь: кто помог Круглею отбиться от разбойников?

— Так я этого и не скрывал.

— Этого — нет, а второй раз? Фридрих ведь узнал тебя.

— Он сказал, что похож.

— Похож — это когда есть с кем сравнивать, — ухмыльнулся барон. — А если во всей округе нет ни одного чужака кроме тебя? И ты же не станешь отрицать, что похож на самого себя? Что скажешь?

— Я расскажу… — Мысль, только что пришедшая мне в голову, была не бог весть как умна, но базировалась на древней истине. Если хочешь грамотно соврать, скажи побольше правды. — Но, боюсь, вы мне не поверите. Случившееся со мною настолько невероятно, что и самому до сих…

— Ты рассказывай, — барон взял поднесенный ему Жнецом нанизанный на кинжал большой шмат восхитительно пахнущей и истекающей жиром ветчины. — И я надеюсь услышать от тебя нужный мне ответ, пока поем. Потом — не обессудь… Жнец! Подкинь-ка в костер еще дровишек. Начинай… — рыцарь повернулся ко мне и вгрызся зубами в мясо.

— Примерно седмицу тому я отправился на охоту. Но что-то ничего достойного не попадалось, а ближе к вечеру неожиданно налетела гроза. Если бы только дождь — пошел бы обратно, но молнии хлестали так, что жуть пробирала. И я решил переждать ненастье в пещере. В наших горах их и искать не надо. Не на каждом шагу, но… В общем, я забрался внутрь. Перекусил и, видя, что зарядило надолго, прилег вздремнуть. Сколько проспал, судить не берусь, но когда проснулся — уже светало. Ливень к тому времени поутих, и я выбрался наружу. А когда осмотрелся — понял, что не знаю, где нахожусь. Вокруг был совершенно чужой лес… Я долго бродил по нему, стараясь отыскать хоть какие-то следы людей, и только на исходе третьих суток услышал отзвуки сражения. Поспешил туда и увидел обозников, отбивающихся от разбойников… А все остальное вы уже знаете.

— Забавная сказка… — барон проглотил последний кусок. — Что ж, как я понял, правды ты сказать не пожелал. Ладно. Это твое дело, ну и я свое слово сдержу. Жнец! Как передумаешь — кричи громче…

Тут меня и накрыло. Гены прадедов, сражавшихся за веру и Отечество, пробудились — или ярость безысходности, но я прикрыл глаза и кивнул:

— Наклонись ближе…

— Давно бы так, — хохотнул фон Шварцреген и подался вперед.

А когда его благородная физиономия оказалась на расстоянии вытянутой руки, я собрался и смачно харкнул прямо в насмешливые глаза барона.

* * *

Теплая и мягкая темнота не торопилась отпускать, да и я сам не очень-то и спешил покинуть ее уютные объятия. Но острая, пульсирующая боль в затылке с настырностью будильника тащила меня в реальность, одновременно возвращая память о последних событиях…

Похоже, после моего, прямо скажем, не слишком умного поступка, Жнец от души огрел меня сзади по голове чем-то тяжелым.

Вот же дурной характер. Сколько раз говорил себе: не поддавайся сиюминутным порывам, они хоть и праведные, но очень редко ведут к добру. Вот и теперь, удовлетворил гордыню, зато окончательно похоронил какие-либо шансы на благополучное завершение допроса. Вполне вероятно, что вместе с самим собою…

Странно, что у меня до сих пор только голова болит и руки почему-то развязаны?

— И все же, господин барон, потрудитесь объяснить — что здесь происходит?

Знакомый голос. Правда, не с моим полуобморочным состоянием сейчас узнаванием заниматься. Да это и не к спеху. Важен сам факт появления кого-то еще, и тон, которым был задан вопрос.

— А по какому праву ты смеешь требовать у меня ответа? Сам-то ты кто такой?!

— Обо мне мы еще успеем поговорить… А праве? Ну, допустим, по праву сильного. Как видишь, твои люди с этим уже согласились и даже смирились.

— Это оскорбление! Ты напал на дворянина в его же землях! Ты за это ответишь!

— Непременно. Сразу после того, как ты объяснишь: на каком основании схватил свободного человека и намеревался его пытать. А что до благородства… Даже простолюдин не утерся бы после того, как ему плюнули в лицо.

— Мой слуга поторопился… — в голосе фон Шварцрегена заметно поубавилось спеси. Видимо, не все так просто с этим плевком, и я, сам того не ведая, задел какое-то из уложений о дворянской чести. Пока не знаю, что мне это дает, зато мой неизвестный защитник прекрасно обо всем осведомлен.

— Действительно?

— Да! Я как раз хотел уточнить: достаточно ли высокого происхождения этот варвар, для того чтоб выйти со мною на поединок, дабы кровью смыть нанесенное оскорбление.

О как! Не знаю, чем это для меня закончится, но — в любом случае поджаривание на углях заметно отодвигается. Значит, можно уже не прикидываться шлангом.

И я открыл глаза… Яркий свет ударил с силой, почти не уступающей обуху топора. Мгновенно навернулись слезы, а болезненный стон слетел с губ раньше, чем я успел осознать, кто именно стонет.

— Очнулся? Слава Создателю… Я уж беспокоиться начал.

Сквозь поволоку слез проступило чье-то лицо.

— Тихо, тихо… Сейчас. Ничего страшного. Приложили тебя знатно, но череп цел — а значит, жить будешь. На, попей.

В губы мне ткнулось горлышко фляги, и в рот полилась прохладная влага. С некоторым усилием я сделал пару глотков, потом поперхнулся и закашлялся. Боль в затылке из-за этого вспыхнула с новой силой, словно в затылок ткнули раскаленным прутом, и… ушла. Затаилась. Зато вернулось зрение.

— Носач! Ты? — вот кого я действительно был рад увидеть, после шанса узреть картины своего мира, так это десятника западно-гатинской стражи. Потому что это означало самое важное на данный момент — Чичка прошла нужным Переходом. Передала мои слова, и… «доблестная кавалерия в последний момент все-таки успела прийти на выручку хорошему парню в белой шляпе».

— Я, я… Не дергайся. Потерпи еще чуток. Скоро все пройдет. Мне приходилось достаточно видеть таких ударов.

Ну, о нокаутах мне можно не объяснять. Темень или цветные мультики. Потом — некоторое отсутствие координации движений вместе с повышенной эйфорией — как при средней степени опьянения. А еще чуть позже — все прелести похмелья…

— Чичка?..

— Огонь-девка… — улыбнулся тот. — Завидую и сочувствую тому, кто поведет ее под венец. Мы еще собирались только, как она ускакала. И будь уверен — недалече как завтра вернется с подмогой.

— Хорошо…

— Еще бы… Часом позже… — Носач не договорил, и без слов все было понятно. Часом позже меня можно было бы только прирезать. Безногим калекой, особенно в этом мире, я и сам не захотел бы жить.

— Помоги встать…

Носач охотно исполнил мою просьбу, а с противоположной стороны плечо подставил кто-то еще.

Первым делом я осмотрел поляну, стараясь при этом особенно не вертеть головой.

Вокруг толпилось не менее полусотни воинов, среди которых находились и «браконьеры» Фридриха. Все они, как и их капитан, были связаны и с заткнутыми ртами. Учитывая то, что мы находились на землях барона, предосторожность не лишняя. Мало ли, вдруг кому-то из наемников взбредет в голову поиграть в героя? Или — попытаться заработать вознаграждение. Сам фон Шварцреген оставался на своем месте у дуба и сидел с таким презрительным выражением лица, что можно было бы даже восхититься, если б не бегающие по сторонам глаза.

— Я слышал, господина барона интересовало мое происхождение? Ну так слушайте все, и пусть небеса станут мне в этом свидетелями. Клянусь, что рожден так высоко, как только может родиться человек. Потому что выше уже только Господь!..

М-да… Сказанул так уж сказанул. Сам не знаю, как такое получилось. Хотя каждое слово — правда. А виной всему неопытность моих родителей. Хорошо на турбазе фельдшер опытный попался… Так что небеса, соответственно, мою речь приняли вполне благосклонно, гром не грянул и молнии не сверкнули. Зато поляну накрыла такая тишина, словно я мгновенно оглох.

Эх, гулять так гулять!

— Носач, помоги снять камзол… Что-то я еще не в себе.

Тот только головой мотнул. Все-таки поосторожнее надо со словами обращаться. Так и немоту на друзей нагнать можно. Они же тут все буквально воспринимают.

За камзолом последовала рубашка, а потом я поднял руки и повернулся левым боком к десятнику.

— Смотри.

Я-то знал, что он там увидит, благодаря настойчивости моего отца. Как только мне исполнилось шестнадцать, и я стал довольно часто разъезжать по заграницам на разные соревнования, он в приказном порядке отвел меня в салон красоты и заказал татуировку. На всякий случай…

«IV (AB) Rh+» — вот что было наколото красными чернилами у меня подмышкой.

Носач только охнул.

— Думаю, этого достаточно, чтоб господин барон счел меня достаточно благородным для поединка?

— Да… — Лицо фон Шварцрегена, который сидел достаточно близко, чтоб рассмотреть наколку, мрачнело все больше.

— Тогда, как оскорбленная сторона, выбирайте оружие…

Почему не проявить дополнительное благородство, когда вокруг столько глаз, а тебе это ничего не стоит. По одной простой причине — ничем, кроме кулаков, я все равно сражаться не обучен. То есть совсем…

* * *

Как и следовало ожидать, барон выбрал меч. А что я мог противопоставить рыцарю, владеющему этим оружием с колыбели? Тоже ухватиться за железяку, в надежде, что подфартит, и я смогу победить? Вообще-то в жизни и не такое случается, вот только шанс этот исчезающе мал. Как детский мат, поставленный гроссмейстеру учеником, заучившим в шахматах только «е2-е4». Спасибо, птица «наивняк» тут не пролетала.

Единственная моя возможность уравнять шансы, это выйти на поединок вооруженным собственным умением. Согласен, голые кулаки против меча смотрятся глуповато, но это если именно их считать главным оружием боксера. Тогда как на самом деле «бокс — не драка, это спорт отважных и т. д.». Тут важно множество вещей. Реакция, умение двигаться по рингу, держать дистанцию, предугадывать замысел противника, изматывать его промахами, заставлять «проваливаться» в ударе и, по возможности, контратаковать самому. И если все сделать по уму, то к концу поединка измотанный противник действительно сам свалится с ног, как в упомянутой песенке.

Длинный, обоюдоострый ножик в руке рыцаря конечно же усложняет задачу, но не запредельно. Меч не рапира и не шпага, другой вес и инерция, — молниеносных уколов опасаться не придется. Надо только подумать, как защитить себя в самые пиковые моменты, которые, как ни берегись, все же неизбежны. Воинскому искусству дворяне обучались всю жизнь. А мастерство, как известно, не пропьешь. В Средневековье его обычно теряли вместе с головой или руками…

— Степ… э-э-э, ваше… э-э-э…

— Ты чего заблеял, десятник? — я удивленно посмотрел на Носача. — Забыл как меня зовут?

— Нет.

— Вот и славно. Хочешь что-то спросить?

— Да.

— Так спрашивай, е-мое!

— Мы нашли тебя безоружным. Прикажешь поискать твой меч или окажешь мне честь? — Носач протянул мне ножны с мечом.

— Спасибо, — я благодарно кивнул и с удовольствием отметил, что затылок не отозвался на это движение болью. — Если не передумаешь, то мы потом обязательно обменяемся оружием. А сейчас я буду сражаться тем, что имею.

Десятник посмотрел на землю рядом, потом — заглянул за спину и непонимающе уставился на меня.

— Руками… — я продемонстрировал воину пустые ладони.

— Не надо, — в его взгляде отразилось понимание. — Мы и так верим.

— Вера — это прекрасно. Но, как говорится, лучше один раз увидеть… Ты бы мне лучше кусок ткани какой-нибудь дал и перчатки поплотнее нашел. Можешь?

— Сейчас гляну… А кольчугу?

— Лишнее…

Фон Шварцреген, усиленно делая вид, что совершенно не интересуется нашим разговором, скис окончательно. Он же не знал правды, а потому наверняка решил, что мое нежелание брать в руки оружие продиктовано запредельным мастерством. Что только подтверждало высочайший уровень моего происхождения. Ведь в мире, где власть удерживалась мечом, всякий правитель обязан владеть им в совершенстве. Телохранители и прочие бодигарды — это здорово, но бывают мгновения, когда между короной и врагом остается только голова монарха. А уж принц, если хотел дожить до инаугурации, и подавно.

— Вот… — Носач протягивал мне примерно метровый шмат домотканого полотна и пару кожаных рукавиц.

— Угу. Годится…

Я оторвал от полотна полоску и стал бинтовать кисть. Десятник ухватил идею, вынул из-за голенища нож и ловко откромсал мне еще пару лент. Рукавицы на слой из двух лент садились как влитые.

— Обмотай раструбы и завяжи плотнее. Чтоб не слезли… — попросил я Носача, назначившего себя моим секундантом.

Десятник проворно проделал требуемые манипуляции, потом оглядел все критически и хмыкнул.

— Степан, а если вот так?..

Похоже, он все приготовил заранее, потому что развернулся и поманил к себе ближнего дружинника. А когда снова поворотился ко мне, то уже держал в руках кулачный щит и… подкову. Ну если классический баклер,[62] только не металлический, а деревянный, я узнал сразу, то назначение лошадиного атрибута сразу не просек. А когда понял — восхитился простоте решения. Ведь идеальный кастет — и держать удобно, и назначение свое он выполнит сурово. Главное — попасть в нужное место… Например, в скулу.

Я решительно поднялся, притопнул сапогами, решая при этом — снять или нет. Но решил оставить. Тяжесть обуви с лихвой компенсировалась тем, что наступив босой ступней на острый сучок, я вообще рисковал охрометь и потерять подвижность.

— Барон, я готов!

Фон Шварцреген тоже поднялся, вынул меч, отбросил в сторону ножны и встал напротив меня.

Зрители, негромко переговариваясь, подались назад, освобождая пространство примерно метров пять в диаметре, и замерли.

— Начинайте, — громко произнес десятник западно-гатинской стражи, а потом прибавил чуть тише: — И да поможет Господь правому…

Гм, никогда раньше над этим не задумывался, а ведь это не просто так говорится. А ведь ошибался Наполеон, утверждая, что Бог всегда сражается на стороне больших батальонов! Чувствовал нечто такое и фон Шварцреген. При столь очевидном преимуществе вооруженного воина против безоружного рыцарь нападать не торопился.

Так мы и стояли, выжидая. Но если моя тактика «играть черными» была понятна, то нерешительность рыцаря зрителям не понравилась.

— Ну чего замер, барон? — не очень громко, но хорошо слышимо в общей тишине проворчал кто-то из дружинников Носача. Жителей вольного города никогда не отличала особая почтительность к титулам и знатности.

— А он только со связанными пленниками воевать может… — вторая реплика, еще более обидная, не заставила себя ждать.

— Эй, Степан! Топни ногой, может, убежит…

— Га-га-га! Го-го-го!

Смех и оскорбительные выкрики толпы сделали свое дело.

Барон очнулся и почти небрежно, но очень ловко и быстро ткнул в направлении меня острием меча.

Слишком долгое ожидание едва не сыграло злую шутку. Едва успел отпрянуть.

— Эй, поаккуратнее! — возмутился я, работая на публику и выводя противника из себя еще больше. — Так и проткнуть можно!

Зрители шутку оценили и засвистели громче.

Барон засопел и нанес рубящий удар. Я опять чуть отошел.

— О, совсем другое дело. Мухи можешь отгонять. Надоедливые твари, так и лезут в глаза.

Под общий хохот фон Шварцреген взвинтил темп. Удары сыпались со всех сторон, и мне иногда казалось, что с противоположной стороны не один мечник, а несколько. Или у барона, как у Шивы, по крайней мере шесть рук, и в каждой по клинку. Держать дистанцию и уходить становилось все труднее. Если раньше я просто отодвигался, то теперь все чаще приходилось использовать щит. А баклер, усиленный только медным умбоном, долго такого обращения не выдержит. Но ведь и рыцарь не железный. Силы в атаки он вкладывает гораздо больше, чем я в уклоны. Это уже даже мне заметно. Вихрь ударов хоть и не становился менее быстрым, но отдыхал барон между сериями все чаще.

А еще я заприметил, что если до этого рыцарь больше финтил, стараясь меня просто зацепить, то сейчас — почти каждый завершающий удар наносился в полную силу. Попади он в цель — и легким ранением уже не отделаться.

Понимая, что мою подвижность надо как-то ограничить, фон Шварцреген прекратил сверкать клинком, а взяв его обеими руками, стал производить неторопливые широкие махи, при этом — упорно тесня меня к дереву. Сам по себе дуб мне не помешает, успею отскочить, а вот корни, толстыми змеями выпирающие из-под земли, таили в себе нешуточную угрозу.

Жаль, понял я это слишком поздно. После того как зацепился за один из них. А в следующее мгновение оценил по достоинству еще одну хитрость противника. Он не зря держал меч обеими руками. И как только я потерял равновесие, клинок оказался в левой руке и устремился к моему неприкрытому щитом боку. Единственное, что я успевал сделать — это подставить под удар руку.

Барон долго ждал и использовал шанс на все сто. Удар его был так силен, что чуть не сбил меня с ног. Хорошо я к тому времени уже успел переставить ступню за корень. Звякнуло, хрустнуло… Боль в месте удара отозвалась даже в плече, заставив меня перенести вес тела на правую ногу…

А в следующее мгновение мы оба замерли, уставившись на обломок меча в руке рыцаря.

«Наручи!»

Не стану клясться, что я подумал именно так, и именно в ту секунду, но в себя я пришел на долю секунды раньше «Шварцнеггера». Используя положение, я «выстрелил», словно пружина, вкладывая в апперкот справа всю пролетарскую ненависть, свой личный страх и массу тела!

Рыцаря оторвало от земли и бросило на спину. Что-то при этом противно захрустело, но в такие подробности я уже вникать не стал. Аут! Тут и без подковы все ясно. Смертельно хотелось присесть или хотя бы встать на колено, но сработала привычка держаться на ногах, пока рефери не объявит конец поединка. Мутным, расплывающимся взглядом я глядел на зрителей и никак не мог сообразить, зачем студенты обрядились в какие-то средневековые костюмы?..


Глава шестая | Витязь в медвежьей шкуре | Глава восьмая