home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья

— Мы еще не закончили, — проворчал Рыжий Лис негромко, так чтоб расслышать его мог только я. — Стой на месте…

Потом, нарочно задевая плечом, шагнул мимо меня к донжону.

— Прошу прощения, господин барон, — капитан отвесил почтительный поклон, остановившись перед ступенями и не поднимаясь вверх, — но позвольте узнать, почему вы остановили поединок? У вас свои планы на этого парня? Не хотите, чтоб я его покалечил?

Фон Шварцреген неторопливо спустился на несколько ступеней ниже. Пан Лешек и еще с десяток человек свиты последовали за ним.

— Фридрих, мне плевать не только на этого варвара, но и вообще на всех кнехтов твоей компании… — прорычал барон. Его слова, наверно, предназначались только для Лиса, но рыцарь попросту не умел говорить тихо. — Хоть подотрись ими… Но я не хочу, чтобы капитан наемников оказался битым на глазах своих людей. Тебе вскоре предстоит вести их в бой. И вряд ли это получится, если их командира ткнут мордой в землю. А ты — хороший, умелый воин, и у меня нет ни времени, ни желания искать другого капитана.

— Спасибо, господин барон… — чуть недоуменно пробормотал Лис. — Только я не понял, кто меня… это, ткнет?

— Посмотри на него, — барон небрежно повел головой в сторону пана Лешека. — Нравится?

Посмотреть и в самом деле стоило. Разноцветные следы мордобития так удачно легли на последствия продолжительного застолья, что глядеть на лицо ляха без сострадания не смогла бы даже статуя Командора.

— Добротная работа, — оценил Рыжий Лис. — Пан с быком бодался? Или к лошади с дурными намерениями подбирался?

Рыжеусый Лешек дернулся от столь неуважительного, даже — оскорбительного обращения, но барон остановил его порыв, всего лишь прикоснувшись кончиками пальцев к локтю задиры.

— Не угадал, Лис. Не далее как позавчера пан Лешек сошелся на кулачках вот с этим самым варваром.

— Да? — неподдельно удивился Фридрих. — Странно. Как я мог пропустить такое зрелище?

— Поединок случился в Западной Гати.

— А-а… — капитан еще раз оценивающе посмотрел на Лешека, потом оглянулся на меня. — То-то я их вместе с друзьями пару дней не видел. И все же, господин барон, я не совсем понимаю, какое это отношение имеет ко мне?

Капитан не был глуп, иначе вряд ли смог бы держать в повиновении целую роту головорезов. А потому решил не переть на рожон. Лишний недоброжелатель в свите господина никому не нужен.

— Пан Лешек всего лишь вышел не на свое поле… — И, видя недопонимание на лице фон Шварцрегена, объяснил: — Не дворянское дело кулаками размахивать. Еще бы на дубинках силой померялись. Зато, я уверен, сойдись они в поединке на мечах, то сейчас не вашего вассала, а этого варвара украшали бы свежие шрамы. Если б вообще живой остался. Вы знаете, мы не слишком дружны, но — фехтовать лях умеет. Врать не стану…

В благодарность за такой отзыв пан Лешек даже «ляха» проглотил. Как и все прежние намеки и нелестные сравнения.

— А я из простолюдинов, — продолжал тем временем Рыжий Лис. — Так что, с вашего позволения, хочу продолжить обучение.

Барон призадумался.

— Ну что ж. Здраво рассуждая… Тебе виднее. Но, поскольку мы уже наслышаны о возможностях этого варвара…

— Степан!

Мой голос прозвучал так неожиданно, что с минуту на замковой площади было слышно только жужжание мух.

— Что?.. — первым опомнился фон Шварцреген.

— Степаном меня нарекли, говорю… — повторил я, произведя одновременно движение головой, больше похожее на то, как лошади отмахиваются от лезущих в морду мух, чем на поклон. И только после этого вспомнил, что по легенде должен именоваться Кузьмой.

А, да ну их. Все равно, раньше или позже, кто-нибудь заметил бы волочащийся за мною парашют.[48]

— Варвар, — пожал плечами капитан наемников.

— Да, — кивнул барон. — Ладно, Фридрих, можешь продолжать обучение. Только постарайся, чтоб этот жеребец тебя не сбросил. Огорчусь… А чтоб поединок был интереснее, победитель получит от меня золотой дублон.

Услышав о столь невероятной награде, зашевелились и новобранцы, и ветераны. Такая добыча стоила риска. И многие уже пожалели, что не решились испытать судьбу.

— Нет…

Надо завязывать с односложными репликами, а то барона, да и всю его свиту скоро кондратий хватит.

— Отказываешься от поединка? — скаля в ухмылке белые, как у зверя, зубы, переспросил Рыжий. — Струсил, что ли?

— Воин, что сражается только ради денег, подобен борову, которого откармливают на убой… — Я тоже умею говорить громко, если надо.

Площадь зашумела, словно морской прибой в преддверии шторма.

Еще бы. Кроме полутора десятков рыцарей из дворян, тут собралось больше сотни ландскнехтов. То есть именно тех, кто выбрал ратный путь исключительно из-за вознаграждения. Некоторые даже вперед подались, сжимая руки на оголовьях мечей или рукоятках ножей.

— Ты!.. — Ухмылка исчезла с лица капитана, оставив один оскал. — Ты…

— А как же слава?! — продолжал я тем временем, делая вид, что ничего не замечаю и не понимаю. — Отец меня всегда учил, что награда нужна для того, чтоб угостить товарищей, когда они придут чествовать твой подвиг. А для того, чтоб заработать на кружку пива только себе, нет нужды становиться воином.

Произнесенная мною речь наверняка была слишком сложной для кнехтов, но барон оценил ее должным образом.

— Гм, а парень хорошо сказал… — проворчал фон Шварцреген вроде и негромко, но вмиг перекрыв весь гомон на площади. — Степан, ты сказал, тебя зовут?

— Да, господин барон.

— Так чего же ты хочешь, Степан? В чем видишь славу?

— Проигравший поединок понесет победителя в харчевню на своей спине. Чтобы всем было понятно — кто оказался сверху.

— Смешно… — хмыкнул барон. — Такого у нас еще не было. А ты не боишься, что оседлают тебя?

— Я не стыжусь склонить голову перед сильнейшим воином. В этом нет бесчестья. Потому что тот, кто сильнее, достоин повиновения.

— Забавно… — барон оглянулся на свиту. — В этой варварской философии определенно есть здравый смысл. Ведь, если вдуматься, и все вы — так или иначе признали мое главенство не потому, что сами оказались слабыми, а из-за того, что я — сильнее вас! А я — склоняю голову перед силой короля и ордена. Хорошо, пусть будет так!.. Победитель получит не только деньги, но и почет. Можете начинать…

* * *

О том, что кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая линия, знают не одни геометры. К примеру, древнегреческий тезка знаменитого Пифагора вряд ли смог бы стать великим математиком, зато шагнул на олимпийский пьедестал, завоевав титул чемпиона в боксе.[49]

Судя по замашкам, обладал этим знанием и Фридрих.

Как только мы сблизились, капитан с ходу попытался залепить мне в нос. В классическом стиле уличного драчуна. Сразу видно — простолюдин. Нет чтобы благородно хлобыстнуть соперника в ухо, а после, не менее благородно и красиво, нокаутировать ударом в челюсть…

Зря старался. У меня хорошая реакция и свой нос я слишком люблю, чтоб подставлять под чужие кулаки. Ничего подобного (после второго перелома) я даже на тренировках себе больше не разрешал. Неприятные ощущения… Да и вид очень глупый, с распухшим носом и синяками под глазами. О свиданиях можно забыть как минимум на неделю. А кроме того, я же не из детского сада на этот импровизированный ринг вышел…

В нос зачем бьют? Чтобы кровь хлынула и деморализовала противника?

Есть такая версия, но не всегда проходит. У меня, к примеру, еще после первой операции прижигание капилляров сделали. Поэтому теперь, чтобы выжать кровавые сопли, надо очень хорошо постараться. Вплоть до открытого перелома.

Тут другая фишка. Удар в нос наносят, чтоб глаза заслезились. Такая реакция у организма. Так что если у кого из девушек возникнет желание увидеть слезы даже самого крутого мужика, нет надобности совать ему под нос очищенную луковицу, — достаточно неловко ткнуться в тот же нос чем-то твердым. Например, лбом.

А когда все вокруг видишь, как в дождь через лобовое стекло автомобиля со сломанными «дворниками», много не навоюешь. И быть тебе битым, если ты только не Ван Дамм, который и вслепую круче всех на киносъемочной площадке.

В общем, я успел чуток отпрянуть. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Рыжий Лис так и не услышал хруста моей ломающейся переносицы. Это его немного сбило с толку, и второй удар капитан провел с небольшим замедлением. Очень незначительным. Похоже, что «двойку» он планировал сразу. Но мне и этой паузы хватило.

Подсев под правую руку противника, я довольно жестко прощупал кулаком его печень, а потом, на подъеме, добавил справа в область живота. Удар в солнечное сплетение был бы гораздо эффективнее, но во-первых, я уже раньше приложился туда ногой. А во-вторых, нанося удар в подвздошную кость, есть риск именно в нее и попасть.

Тогда как Фома не уставал напоминать нам на тренировках: «Если дерешься без защиты, береги руки!»

Это только кажется, что человек мягкий. На самом деле мы (я сейчас не о женщинах, хотя и они тоже не плюшевые игрушки) состоим из сплошных твердых «углов», о которые ничего не стоит сдуру расшибить костяшки. И если в прошлой жизни эта неприятность обошлась бы мне банальным больничным листком, то в этом мире искалеченные руки, с большой вероятностью, могут стоить жизни. Потому как совершенно неизвестно, с кем и как ожесточенно придется сражаться за нее, возможно, уже в следующее мгновение…

— Господин барон!

Стражник, подлетевший к фон Шварцрегену, привлек к себе столько внимания, что даже мы с Фридрихом непроизвольно остановились. Отшагнули для безопасности друг от друга и повернулись в сторону донжона, на ступенях которого по-прежнему стоял хозяин замка.

— Господин барон, вы велели…

— Чего ты орешь, олух? Враги показались?

— Нет, но вы же… — от бега тот запыхался и никак не мог отдышаться, потому и слова вылетали невнятными кусками. — Как только…

— Что?

— Обоз приближается.

Барон оглянулся на Лешека.

— Пойди посмотри…

Тот кивнул и поспешил вслед за стражником к воротам.

— Не везет вам, — фон Шварцреген смотрел на нас. — Никак поединок закончить не удается. То одно, то другое… А мне уже и самому стало интересно. Степан, когда ты из Гати уходил, купеческий обоз из Белозерья уже выехал?

— Это вы о госте Круглее спрашиваете?

— А купца Круглеем звать?

— Да, господин барон. Круглеем. Я с ними до Гати дошел. А потом — нет. У купца еще что-то случилось, он решил задержаться в городке.

— Ты сказал: «еще что-то»?

— Ну да. Ведь на этот обоз лесные разбойники напали. В нескольких переходах севернее Западной Гати. Я помог им отбиться.

— В самом деле? Не хвастаешь? — как будто с недоверием переспросил барон.

— Среди мужчин моего рода не принято хвастать тем, чего не совершал! — из меня снова попер наверх варвар.

— Не обижайся, — барон был само благодушие и дружелюбие. — Я уточнил не потому, что не поверил в твою храбрость, а из удивления. Тем, кто спасет от разграбления купеческий обоз, полагается такая большая награда, что я не понимаю: почему ты здесь? Гость Круглей достаточно известен, а это значит — добра вез тоже не на пару дублонов.

Барон оглядел меня.

— Не скажешь, сколько денег купец отсыпал тебе за помощь?

Я неопределенно пожал плечами. Подумал и ответил:

— Он сделал больше.

— Вот как? И что именно?

— Круглей научил меня считать ваши деньги. А в Гати накрыл большой стол, где в мою честь произносили здравицы. Рыжеусый воин не даст соврать. Он ведь тоже был на том пиру.

Барон, а вслед за ним и все остальные весело рассмеялись.

— Прости… — сделал примиряющий жест фон Шварцреген, заметив, что я начинаю багроветь. Кстати, к собственному удивлению, разозлился я не понарошку. — Этот смех не в твой адрес. Понимаешь, жадность купеческая известна каждому, кто хоть раз имел с ними дело… Круглей, по уложению Гильдии, должен тебе не менее трети всего спасенного имущества. Правда, если ты сам это потребуешь…

Барон выждал немного, давая мне время осознать, а после продолжил:

— Так вот… Ты мне нравишься. И если к замку приближается обоз Круглея, я хочу предложить тебе сделку.

— Предлагай!

Не проявить заинтересованность не мог даже самый тупой варвар. Даже самый чистокровный гуцул, которому в жизни совершенно ничего не нужно, кроме его родных Карпат.

— Я выступлю защитником твоих прав и заставлю белозерского гостя раскошелиться. А ты за это отдашь мне из полученного добра только одну вещицу.

— Какую?

— Да так, безделицу какую-нибудь. На память о добром деле, — барон рассмеялся.

— Я согласен.

— Вот и славно, — фон Шварцреген непроизвольно потер руки. — А сейчас лучше, чтоб купец тебя не видел. Ну, пока я уточню всю подноготную этого случая с нападением. Фридрих!

— Слушаю, господин барон.

— Пригласи-ка ты Степана к нам в гости. Сразу на второй уровень. Там есть пара свободных комнат… — барон опять сделал паузу, теперь давая время капитану понять суть распоряжения. — И не жалей пива. Если все пройдет так, как я хочу, с завтрашнего дня он будет в состоянии поить всю твою компанию хоть полгода. А то и дольше.

— Спасибо, господин барон, — поклонился хозяину замка Рыжий Лис. — Такое знакомство многого стоит. Не беспокойтесь, я все сделаю как надо… — потом изобразил поклон и в мою сторону. — Пошли, Степан. Славная попойка, которая нас ждет, соревнование ничем не хуже. А если вдуматься, то сил и выдержки требует даже больше, чем мордобитие. Потому что здесь ты сражаешься с соперником один на один, а на пиру супротив тебя их как минимум двое. Твой собутыльник и вино… Ха-ха-ха…

Фридрих легко приобнял меня за плечи и направил в сторону донжона.

— Пошли, не пожалеешь…

* * *

В жизни давно я понял: кроется гибель где.

В пиве никто не тонет. Тонут всегда в воде.

Реки, моря, проливы, сколько от них вреда…

Губит людей не пиво, губит людей вода![50]

— Oh, ja, ja! Ich will nicht das Wasser… Ich trinke Bier! (О, да, да! Я не хочу воды… Я буду пить пиво!)

Странно, до чего восприятие хмельного способствует широте и трезвости мысли. Ведь я даже не задумывался: на каком языке мы общаемся, пока не спел куплет по-русски, а Фридрих не заговорил на немецком. И только теперь осознал, что все это время, пока пребывал в Гати и в замке, говорил на дичайшей смеси, составленной из словарного запаса как минимум трех народов. Диалект — возможный исключительно в пограничных районах.

Впрочем, это лингвистическое открытие стало побочным продуктом пьянки. Как антисептический эффект анилинового красителя для шерсти «бриллиантового зеленого». Сегодня более известного всей стране под названием «зеленка». Я понимаю, меня понимают — ну и ладно. Куда более важным было достижение другого результата совместного застолья — после чего капитан наемников перешел на родную речь. А это, как утверждают знатоки, высшая степень бессознательного поведения. Говоря проще — упился в хлам. Значит, дальнейшим моим планам Рыжий Лис помешать не мог.

Сам я выпиваю редко, да и не люблю. То ли наследственность такая попалась, то ли организм сам так глупо настроен, но для достижения эйфории мне надо вылакать столько, что уже просто не лезет. Однажды, на спор с друзьями, примерно за полчаса я выпил трехлитровую бутыль самогона. Еще через полчаса все это изверг из себя, а опьянение так и не наступило. А прошлым летом установил свой личный рекорд. На дне рождения товарища, в процессе приготовления и поедания шашлыка, короче — за вечер, влил в себя девятнадцать банок пива. Мог и двадцатую, но надоело…

Это я к тому, что каким бы профессионалом в употреблении хмельного не был рыжий Фридрих, нарвался он еще на того «любителя». И наш негласный поединок плавно подходил к сокрушительному поражению команды хозяев. Ввиду явного преимущества гостя из будущего.

— На, лакай… геноссе… — я протянул капитану свой, еще почти полный кухоль.

Как оказалось, все остальное мы успели выпить.

— Данке… — Фридрих присосался к посудине, как верблюд после недельного путешествия по безводной пустыне. Одним духом допил до дна, икнул и… повалился набок.

— Битте…

Второй уровень, куда велел отвести меня фон Шварцреген, оказался не в бельэтаже,[51] как можно было подумать, а в подвале. Двумя ярусами ниже цокольного этажа.

Комната, в которую мы с Фридрихом вошли, тем не менее совершенно не походила на тюремную камеру и уж тем более на рабочее помещение мастера заплечных дел. Кстати, именно так я и подумал — хорохорясь и прогоняя мандраж. Обычное многофункциональное помещение гостиничного типа, где можно и за столом с друзьями посидеть, и сладко поспать на широком двуспальном ложе, скромно отгороженном шерстяным балдахином.[52] Вот только никакого вида из окон, по вполне понятным причинам, не предвиделось. Жаль, для меня очень важно было узнать: чем закончилась встреча барона и Круглея.

Исходя из того, что фон Шварцреген решил использовать меня как предлог для законного шмона (а как еще можно оценить треть, если не обследовав весь товар?), уж очень грубой она быть не могла. Похоже, с купеческой Гильдией и в самом деле считались. А с другой стороны, если Круглей был так решительно настроен не отдавать это неведомое мне сокровище — то вряд ли он любезно согласится предоставить весь свой товар барону для осмотра.

Но пока капитан наемников оставался в сознании, любые передвижения по замку мне были недоступны.

Можно бы его и оглушить. Фридрих не особо опасался меня и несколько раз очень удачно подставлял голову для нокаута, и все же я не воспользовался этим. Во-первых, я не был до конца уверен, что Лис меня банально не провоцирует, а за дверями давно выставлен усиленный караул. А во-вторых — еще не вечер… Немедленно бежать из замка я все равно не собирался, поскольку ничего не разузнал о судьбе Чички. Вот и нечего усугублять, потому что гость, слишком активно размахивающий кулаками, легко может поменять свой статус на узника. А оно мне надо?..

Зато теперь, аккуратно уложив капитана наемников почивать, даже придвинув стол к лежанке, чтоб он случайно не свалился и не проснулся, я двинулся на разведку. Для легенды держа перед собой пустое ведро из-под пива.

Мог и не осторожничать. За дверями не оказалось никого.

На привычную лестничную площадку, только освещенную не электрическими лампами, а единственным факелом, да ступеньки были поуже и не бетонные, а деревянные — выходило четыре двери. А сама лестница вела ровно как вниз, так и вверх.

Прикрываясь все тем же ведром, как пропуском, я сперва поднялся на этаж выше. Ничего особенного. Те же четыре двери. Три глухие, одна с небольшим окошком, забранным в решетку из металлических прутьев.

Я осторожно приблизился и так, чтоб меня не заметили изнутри, осторожно заглянул.

Бинго! Чичка была здесь.

Девушка лежала на таком же «типовом» ложе, как и в той комнате, где бражничал я сам. И, судя по мирному выражению лица, хорошо различимому при свете двух свечей, еще горящих в стоящем на столе подсвечнике, а также — по находящейся в полном порядке одежде, с девушкой если и обходились неподобающим образом, то лишь самую малость. В рамках допустимых вольностей в это время и в этом мире.

Что ж, пункт первый из обязательной программы я откатал. Теперь надо было понять, что происходит с Круглеем и обозом, а также — поискать выход.

Кстати, о выходе. Еще когда я только первый раз, с дерева, увидел донжон замка, у меня возникла одна смутная догадка, которую обязательно стоило проверить. Только сперва надо было расставить приоритеты. Чем озаботиться в первую очередь — купцом или выходом? Потому как для решения первой задачи мне предстояло подняться к окнам, а поиски путей отхода — вели вниз. На самое дно подвальных помещений. Чисто теоретически, по аналогии со звонницей в Западной Гати. Конечно, всегда возможны варианты и нестыковки между предположением и реальностью, но в данном случае что-то вещало мне, что в одной из нижних комнат я непременно увижу разноцветное сияние пространственного портала.


Глава вторая | Витязь в медвежьей шкуре | Глава четвертая