home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Метаморфоза

Я пришёл к знакомым в разгар ссоры.

Евгений открыл мне дверь, и по его лицу я сразу понял, что он находится в крайнем раздражении, конечно, вызванном не моим визитом.

На моё приветствие он так гаркнул: «Здравствуй», что его можно было перевести как «Проваливай к чёрту». Но я человек не очень щепетильный, и к тому же, прежде чем уйти, должен понять, за что меня гонят, и действительно ли я этого заслуживаю.

Без всякого приглашения я снял туфли, надел домашние тапочки и спокойно вошёл в гостиную, где ссора как раз достигла своего апогея. Хозяин, позволив мне войти, тотчас же забыл о моём существовании, как будто впустил в комнату порцию свежего воздуха или кота. Хозяйка, машинально ответив на приветствие, тоже не обращала на меня никакого внимания, поэтому я скромно занял угол дивана и стал наблюдать.

Мои приятели — молодые супруги, Евгений и Валентина. Не прошло и года, как они поженились, а у них уже возникла странная идея — развестись.

Я не знал, с чего началась ссора, очевидно, как всегда бывает у молодых, с пустяка, но одна обида обычно суммируется с множеством предыдущих, так что если посидеть смирно, не вмешиваясь, но и не давая ссорящимся убить друг друга, можно выяснить основную причину размолвок.

— Ты мне не указывай, что делать, а что не делать, — возбуждённо говорил Евгений. — Я сам себе хозяин.

— Ты не хозяин, а балбес! — разъяренно возражала Валентина. — Ты до сих пор не отремонтировал розетку. Хочешь, чтобы меня током убило? Ты ничего не умеешь, тебе бы только целыми днями есть. Кран уже год, как течёт, а ты не знаешь, в какую сторону его подкрутить. Руки у тебя дырявые.

— У меня руки? — Возмущению молодого супруга не было границ, глаза буквально горели раскалёнными углями от вопиющей несправедливости. — Ты лучше на свои посмотри. Я уже месяц рубашку не снимаю, тебе лень постирать. Ногти боишься испортить. А обед какой варишь?! Им только тараканов травить.

— Такого, как ты, и мышьяком не отравишь, всё переваришь. Обжора! Знала бы, что столько ешь, ни за что бы за тебя не пошла. До свадьбы только мороженое ел, и на день хватало, а сейчас по ведру картошки съедает, и всё ему мало.

— Я же работаю. Как ты не понимаешь? Мне калории нужны, — продолжал разъяренно отстаивать свои права муж. — У меня работа физическая, посчитай, сколько она требует калорий.

— Нет, ты обжора, и скрывал это от меня, — вопила раскрасневшаяся супруга.

Волосы её растрепались, глаза метали уж если не молнии, то разряды высокого напряжения. Сейчас трудно было сказать, какова она — симпатичная или не симпатичная. Все разъярённые люди страшны, а краски ярости непривлекательны.

— А ты — лентяйка! Ты тоже скрывала от меня, что полы вымыть не можешь.

— Полы мыть и выбивать половики — мужское дело, — орала Валентина. Евгений не уступал и ещё громче возражал:

— Ты ещё скажи, что и обед варить — мужское дело. А что женщинам остаётся? Глаза пялить в телевизор?

— Порядочные, мужья сейчас всё делают, — сверкая всеми тридцатью двумя зубами, приводила неоспоримые доводы Валентина. — Вон у Муравьёвых муж и полы моет, и стирает, и гладит, и по магазинам ходит, и…

— Они месяц, как поженились, — яростно перебил Евгений, — пусть с год поживёт, я посмотрю, что он через год будет делать. Я тебе в первую неделю тоже пыль вытирал. Забыла? Память у тебя короткая. А на второй день после свадьбы борщ сварил. Не помнишь? Ты такого ни в жизнь не варила.

— Один раз каждый дурак сварит, а ты попробуй каждый день вкусно готовить. Здесь столько ума надо, чтобы меню изобретать. Взяла на свою шею тунеядца, лодыря и обжору.

Евгений заорал истошно: — Замолчи! — и, схватив горшок с каким-то хилым растением, собрался грохнуть его в знак протеста о пол.

Я, оставаясь для них незримым, как невидимая рука провидения, осторожно взял горшок из его рук и отставил в сторону. Он не заметил, куда исчез цветочный горшок и потянулся за транзисторным приёмником. Я также незаметно спрятал его за спинку дивана. Но ярость, бушевавшая в молодом сердце, требовала разрядки. Когда он потянулся к декоративной тарелке, висевшей на стене, я сунул ему в руки журнал «Иностранная литература», и он, даже не заметив подмены, с размаху трахнул им о пол под аккомпанемент брани жены.

— Бей, бей, — воодушевляла она. — Ты только разрушать можешь, а сделать что-нибудь или приобрести — у тебя ума не хватает.

— Замолчи, или я перебью всю посуду, — он с остервенением грохнул о пол вторым журналом, подсунутым мной, очевидно, представляя, что это графин для воды, к которому он тянул руки.

Жена не унималась.

— Ты оболтус, ты хоть что-нибудь достал? Если бы не я, ты бы сейчас сидел в пустой квартире.

Руки Евгения, как гильотина, замерли над телевизором.

— Ребята, ребята, хватит! — заорал вдруг и я благим матом, решив, наконец, обратить на себя внимание.

Появление третьего громкого голоса в их славном дуэте, озадачило молодых супругов. Они замолчали и изумлённо уставились на меня, не помня, каким образом я проник в их квартиру. Моё внезапное появление в комнате временно заставило замолчать обоих, а я воспользовался тишиной, чтобы обратить её в прочное перемирие.

— Друзья, у вас гость, а вы скандалите. Гость требует к себе внимания. Я со вчерашнего вечера ничего не ел и чаю не пил. Валечка, напои меня хоть кипяточком без заварки. У меня жены нет, так что я ни на что не претендую: достаточно кипятка и сухаря месячной свежести.

Валентина бросила на мужа торжествующий взгляд: вот, мол, насколько неприхотлив холостой человек, — и отправилась на кухню.

Мы с Евгением с обезьяньей прытью бросились к столу, так как оба испытывали ужасные муки голода. Я по причине того, что дома целыми днями был занят опытами, постоянно недоедал. Но зато мои страдания были компенсированы долгожданным открытием. Именно с ним я поспешил к приятелям, чтобы поделиться радостью. Молодые же супруги день начали со ссоры, поэтому им тоже было не до завтрака, и упоминание о нём явно вызвало положительные ассоциации у обоих.

Не успели мы усесться за стол, как в дверь позвонили. Из кухни донёсся повелительный голос жены:

— Женя, открой.

— Без тебя знаю, — огрызнулся супруг и пошёл открывать.

Я тоже из любопытства выглянул в прихожую.

На пороге стоял сутуловатый суховатый мужчина с интересной плешью на голове: на самой макушке — лысина, а вокруг, как венок — кудрявые волосы. Именно лысина больше всего и привлекла моё внимание, так и казалось, что мужчина надел на голову венок из колечек. Лицо у него было гладким, только под глазами висели большие голубоватые мешки, и веки глаз тоже были как бы слегка припухшими. Но на носу сидели красивые дымчатые очки, так что припухлость глаз не особенно портила общий почтенный вид.

— Врача вызывали? — сразу же спросил мужчина, как только дверь перед ним распахнулась.

— Врача? Кажется, нет, лично я не вызывал, — замялся Евгений. — Минуточку, сейчас жену спрошу. Валентина! — позвал он.

Она тотчас же не замедлила появиться рядом. Я продолжал выглядывать из проёма гостиной, любуясь оригинальной лысиной, как произведением искусства природы.

— Ты вызывала врача? Вот врач пришёл, — Евгений невежливо указал на мужчину пальцем.

— Нет, не вызывала.

— У меня здесь записано: «Улица Пирогова, дом три, квартира семь, Розова», — врач ткнул пальнем в тетрадь.

— Ах, Розова, — обрадовалась Валентина. — Это же Варвара Ивановна, старушка этажом ниже. У неё первая квартира. — Она заглянула в тетрадь и подтвердила: — Конечно, это она. Здесь единица записана, как семёрка.

Врач внимательно вгляделся в цифру и пробормотал:

— Возможно.

— Вас проводить? — предложила свои услуги молодая женщина.

— Нет, спасибо, найду сам.

Врач застучал каблуками по лестнице вниз. Валентина отправилась на кухню, а мы снова уселись за стол.

Через некоторое время торжествующая хозяйка принесла нам, кроме хорошо заваренного чая, яичницу с колбасой и варенье. Я тотчас же отметил её старания.

— Тебе везёт, Евгений: тебе жена подаёт горячий чай и даже яичницу, — в добродушный тон мне удалось искусно вплести сожалеющие, унылые нотки старого холостяка. — А вот мне такие шикарные завтраки только снятся. — Молодая супруга опять торжествующе взглянула на мужа. — Просидишь всю ночь со своими опытами, — продолжал я усмиряющим тоном, — утром с ног валишься, сил нет завтрак приготовить, да и есть так захочется, что чай некогда подогревать. Схватишь холодной водички с сахаром, найдёшь в шкафу, где-нибудь в углу, чёрствую корочку, погрызёшь — и дальше за работу.

Евгений слушал меня, насупившись, но это не помешало ему положить себе в стакан шесть ложек варенья и украсить свою тарелку самым внушительным куском яичницы.

С молодыми супругами всё было ясно: они не желали понимать друг друга, не желали видеть, что нужно одному, что — другому, и мне внезапно пришла в голову идея.

— Вы что, собираетесь разводиться? — задал я вопрос прямо в лоб.

Евгений неопределённо пожал плечами. После того, как я обрисовал свой холостяцкий завтрак, а на его языке приятно таяла сочная яичница, разводиться ему, очевидно, было не по вкусу.

Валентина же, наоборот, сразу затараторила:

— Конечно, разводиться. Только разводиться. Я с ним больше мучиться не собираюсь. Если он сейчас, в пору своих сил, лодыря гоняет, под старость вообще мне на шею сядет.

Она обидчиво поджала губы. Сейчас, когда ярость прошла, и лицо озаряло только чувство обиды, моя приятельница выглядела привлекательной, представляя собой миловидную блондинку с хорошенькими голубыми глазками и аккуратным розовым ротиком.

Её супруг, в отличие от неё, был брюнетом с тёмными пышными, слегка волнистыми волосами, красивыми тёмными глазами, волевым лицом и маленькими усиками, придававшими его лицу особую выразительность. Если Валентина обладала тонкой хрупкой фигурой, то у Евгения было атлетическое сложение: широкие плечи, крепкие мускулы, стройные сильные ноги, так что молодые супруги дополняли друг друга.

— Ребята, у меня одна интересная идея, — обратился я к ним. — Не знаю, согласитесь вы или нет, но, по-моему, моё предложение будет лучше, чем ваш развод.

Они уставились на меня выжидающе, и по их взглядам я понял, что никому из них в действительности не хочется разводиться, что они пока ещё любят друг друга, но, как говорится, характеры у них за год не притёрлись, и поэтому в семье постоянно возникали всякие прения и конфликты.

— Сегодня, точнее вчера ночью, я закончил серию интересных опытов, закончил благополучно. — Лица моих друзей загорелись любопытством. — Хотите, я продолжу опыты на вас? — задал я неожиданный вопрос.

Оба недоумённо переглянулись.

— Смотря какие, и что от них ожидать, — ответил Евгений.

— Если они не повредят моему здоровью, я согласна, — заявила решительно Валентина, чтобы опять же противопоставить себя мужу.

Я попробовал объяснить, в чем будет заключаться эксперимент.

— Дело в том, что мной открыт новый гормональный препарат, позволяющий мужской организм преобразовать в женский и наоборот — женский в мужской.

— Это что же, вы собираетесь сделать из меня мужчину? — изумлённо округлила хорошенькие глазки моя приятельница.

Евгений только выжидающе замер, и, кажется, у него перехватило дыхание.

— Да, — подтвердил я. — С помощью моего препарата можно из тебя сделать мужчину, а из Евгения женщину.

Валентина рассмеялась:

— Мой муж — женщина. Ой, как забавно! Нет, это просто замечательно.

Супруг покосился на неё несколько недовольно.

— Ничего смешного. Это же — открытие, наука! Кстати, а для каких целей вы изобрели такой препарат? Кому он нужен?

— Видите ли, моя бабушка, когда я был маленький, всегда восклицала: «Ах, лучше бы у меня была внучка. Тогда у меня была бы спокойная старость, и я не боялась бы отравиться или взорваться, насыпав себе в чашку вместо сахара химикаты. Как я мечтала о внучке, и мои мечты, увы, не сбылись. Судьба лишила меня радости». Она пробовала одевать меня в платье и привязывать бантик на голову, но я их, к её огорчению, сбрасывал. Вот на этой основе много позднее у меня и возникла идея изобрести такой препарат, который бы, воздействуя на гормональные железы, перерождал человека, тем более, что в жизни неоднократно наблюдалось частичное перерождение одного пола в другой, я не раз читал об этом в журналах. Многие родители хотят иметь мальчика, а родится девочка, — и наоборот. Влиять на генетику — дело сложное, я пошёл более простым путём: влияние на железы внутренней секреции, выделяющие гормоны, которые в дальнейшем преобразуют наш организм, то есть мой препарат влияет на человека после того, как он родится, когда детали тела готовы, и надо изменить только отдельные из них. Это проще, чем лезть в генетику, о которой нам пока почти ничего неизвестно, и влиять на хромосомы, когда наука не даёт конкретной информации, что несёт каждая из них для будущего организма. А готовый человек — это уже машина, состоящая из конкретных готовых деталей, известных связей и биохимических реакций. Достаточно заменить одни конкретные детали на другие и, зная взаимосвязь их, получишь нужный результат. Допустим, родился мальчик, а хотят девочку, ввели ребёнку препарат — и через некоторое время получили девочку. Представляете — пол по заказу. К тому же, некоторые взросыми ушами и не раз. И ещё одно преимущество моего препарата для любителей всяких новшеств и острых ощущений — прожил, допустим, тридцать лет мужчиной, надоело, захотелось новых впечатлений от жизни — принял препарат — и живи себе женщиной сколько угодно, пока не надоест.

— А если не понравится, назад в свой пол вернуться можно? — задала вопрос Валентина.

— Конечно. Препарат действует в любом направлении, и существующее перерождает в противоположное.

— А это больно? — подал голос Евгений.

Мужчины, как известно, боятся боли больше, чем женщины, поэтому эта сторона волновала его сильнее, чем Валентину.

— Ничуть, — постарался заверить я. — Несколько неприятных ощущений не более, чем при насморке, и вы совершенно другой человек.

— Забавно, но боязно, — задумался Евгений.

— Ничего страшного, — стал убеждать я, — Зато без моего препарата вы не научитесь понимать друг друга. Я предлагаю вам побывать на месте другого, прочувствовать его права и обязанности. Это, по-моему, лучше, чем трепать нервы друг другу или разводиться.

— Соглашайся, Женя, — стала уговаривать супруга. Предстоящее превращение казалось ей заманчивым, она любила всё необычное.

С Евгением пришлось повозиться, мы долго уговаривали его, теперь уже вдвоём, убеждали, приводили десятки аргументов, и, наконец, он согласился.

Эксперимент решили начать в выходной день. Предварительно оба должны были уволиться с работы, так как все изменения должны были происходить не на глазах тех, кто с ними был уже хорошо знаком. Они не могли вернуться на рабочие места в прежнем виде, а излишние вопросы и объяснения были нам нежелательны. На полное перерождение уходило не менее месяца, после чего должна была начаться новая жизнь. В связи с тем, что с людьми опыт проводился впервые, перерождение, то есть метаморфозу, решили провести без свидетелей, без любопытного постороннего глаза. Предварительно я подготовил молодых супругов к тому, что с ними должно произойти, подвёл, так сказать, под них теорию, после чего перешёл к практическим действиям.

В назначенный день я сделал обоим инъекции. Валентина приняла укол с радостью, настроение у неё было праздничным. Евгений же, наоборот, до последнего момента колебался, перерождаться в женщину ему не хотелось, он и мужчиной чувствовал себя неплохо. Тогда Валентина обвинила его в трусости, и последнее подействовало. Он молча подставил мне крепкие бицепсы и отвернулся.

На какое-то мгновенье мне стало жалко эту крепкую загорелую руку, но, вспомнив, что Валентине укол уже сделан, я решительно вонзил ему иглу в мышцы. «Мира не может быть без понимания друг друга», — успокоил я себя. Собственно говоря, в препарате я был уверен на сто процентов, так что опасения были излишни. Итак, с этого дня началась метаморфоза.


Людмила Леоновна Стрельникова Метаморфоза | Метаморфоза | Глава 2