home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Юрий Тарман

Мы провели вместе выходной, и я даже не очень удивился, когда Лена сообщила мне, что больше не выйдет на работу в свой ресепшен. И двинулся по своим московским делам, отложив в самый дальний угол мозга эти планы девицы на совместную жизнь.

Первым местом, куда меня принесли черти, было «Реальное Сафари»: мне предстояло проверить почту и сделать десяток уточняющих звонков за казённый, то есть «Реального Сафари», счёт.

Надо сказать, что офис «Сафари» содержался вскладчину несколькими туристическими конторами, представители каждой из коих имели по своей клетушке, своему ключу и своему компьютеру. Там постоянно происходило какое-то коловращение граждан, и потому я не удивился, увидев, что в секции, куда временно был допущен я, сидит ещё один человек.

Но этот человек ждал меня, и я его однажды уже видел.

Это был тот чертовски похожий на Ленина мелкотравчатый типок из «Союза Земли».

В первый момент я решил, что с меня потребуют спроса за умыкнутую секретаршу, но потом сообразил, что если только Лена не придала своему уходу демонстративного характера, то о нём в конторе, скорее всего, и не знают.

На всякий случай я прошёл мимо него, делая вид, что мы незнакомы, и сел за клавиатуру. Типок вскочил со своего стула и направился ко мне.

– Здравствуйте! Я директор российского полевого офиса «Союза за Живую Планету Земля» Тарман Юрий Александрович. Вы у нас были позавчера…

– Да, точно, был, – я поглядел на Тармана с ехидцей, – ваш сотрудник мне ещё порекомендовал обратиться к вам в письменной форме.

– Ну. Я решил, что мы, возможно, подошли слишком формально к этому делу…

– А я вот так не решил, – хмыкнул я, загружая почтовый сервер. – И вообще, я пришёл к выводу, что эпизод, по которому я появился у вас в офисе, слишком малозначителен, чтобы мне и вам им заниматься впредь.

Тарман встал рядом и принялся буравить меня взглядом стеклянно-голубых глаз. Тут только я сообразил, что он думает, будто я тоже нацелился на присвоенные Протасовым деньги!

– А я вот не думаю, что поиски нашего бывшего сотрудника являются малозначительным делом! Ведь вам-то он всё-таки чем-то сумел насолить – так, что вы бросились наводить о нём справки по всей Москве?

Я мог бы ответить ему что-нибудь в духе, что насолил мне его бывший сотрудник хотя бы тем, что попался мёртвым поперёк дороги во время экспедиционных работ, но, естественно, промолчал. Молчал я довольно долго, и Тарман заговорил снова:

– Могу я рассчитывать на конфиденциальность этого разговора?

Я поднялся со стула и прикрыл дверь в клетушку, повесив на ручку с внешней стороны табличку «Переговоры». Одновременно выложил на стол мобильный телефон.

Этот трюк с мобильным телефоном был моей «тевтонской хитростью». Дело в том, что из всего многообразия телефонных моделей, выпускаемых в мире, я выбирал такие, которые отличались встроенными диктофонами с хорошим уровнем звукозаписи.

– Понимаете, после вашего визита я тоже наводил справки. О вас. И я должен сказать, что эти справки меня удовлетворили.

Я продолжал молчать.

– Вы характеризуете себя как профессионального авантюриста. Организуете охоты, путешествия, читаете лекции, пишете в журналы. На жизнь вы себе, конечно, этим зарабатываете, но особенно не разбогатели. И кроме того, как я понял, вы иногда выполняете весьма конфиденциальные поручения. Некоторые из них удаются, некоторые – не очень. Я имею в виду вашу поездку в Охотск в 2005 году… – он испытующе посмотрел на меня.

– Да, болтался я в тех краях, – равнодушно заметил я.

– Так вот, я хочу предложить вам работу примерно в этом роде.

Я был уверен, что Тарман вряд ли понимает, какую работу я выполнял в окрестностях Охотска в сентябре 2005 года, но кивнул.

– Дело в том, что на руках у Протасова находится пакет документов, не имеющих отношения к его проекту. Этот пакет принадлежит в равной степени нам и Ассоциации малочисленных народов Севера. Мне бы хотелось, чтобы вы уговорили его вернуть этот пакет мне.

Я хихикнул:

– Насколько я понимаю, что ваш «Союз», что Ассоциация малочисленных народов Севера – организации общественные, и вы не можете иметь между собой имущественных отношений. Что вам мешает изготовить себе ещё один такой же пакет документов?

Тарман снова присел. Видно было, как в его лысой голове щёлкают шестерёнки и он пытается снова и снова сообразить, что мне говорить можно, а чего – нельзя.

С моей точки зрения, вся эта секретность выглядела достаточно глупо. В тот момент, когда в моих руках появится упомянутый пакет, я буду знать его содержимое не хуже, чем его составители. Но так уж устроен любой общественный деятель, что он старается обманывать своего визави до последнего момента, даже при полной бессмысленности этого занятия.

– Этот документ несколько иного рода, – наконец выдавил из себя Тарман, – он предусматривает создание первого резервата на территории Российской Федерации, который бы управлялся совместно Ассоциацией и нами. Нотариально заверенный и подписанный.

Так это примерно такой же документ, который я получил от Дьячкова по оформлению договора аренды. Но если в моём договоре на кону стояло получение лимита в десять голов трофейного зверя – лосей и медведей, то здесь… Ого-го! Здесь на кону стояло совместное управление нефтеносными землями! То есть миллионы долларов в самом скромном исчислении.

И я вполне допускал, что при правильном толковании этого документа второй стороной договора была отнюдь не общественная организация «Союз за Живую Планету Земля», а сам Юрий Тарман как физическое лицо. То есть Лёша Протасов в порыве донкихотства спёр лично у Юрия Тармана несколько сот тысяч баксов.

Так, это если додумать ситуацию до конца, понимаешь…

– Мдя. Ну а какого хрена он делает у человека, который больше не представляет вашу организацию?

– Вообще-то согласно нашему уставу право представлять организацию в России имеет всего один человек – это я, – напыщенно сказал «микро-Ленин». – Но, как вы уже убедились из общения с другими людьми, Алексей Протасов – человек весьма своеобразный и обладающий специфически понимаемым чувством социальной справедливости. В общем-то именно поэтому он и решил эту справедливость восстановить, изъяв этот документ из обращения. Нам не хотелось бы восстанавливать эти бумаги, потому что… – тут Тарман запнулся, – ситуация в Ассоциации малочисленных народов не вполне стабильна.

– И они могут решить, что им эта сделка сегодня вовсе ни к чему, – понимающе кивнул я. – Так чего же вы хотите от меня?

– От вас я хочу эти документы. Это договор, нотариально заверенное свидетельство о регистрации договора и пять приложений. Меня не интересует, каким образом они окажутся у вас на руках. Для меня будет достаточно, если вы привезёте их мне. И получите за эту услугу двадцать пять тысяч евро.

«Что-то в последнее время все подряд решили предлагать мне деньги», – подумалось мне. Что, впрочем, вряд ли означает, что их вообще заплатят.

– Ну, надо помнить, что я не Филипп Марлоу, – скептически скривился я. – Но над вашим предложением я подумаю.

– Кто такой Филипп Марлоу?[3] – сосредоточенно нахмурился «микро-Ленин».

– Это неважно. Главное – что я подумаю.

– Подумаете. Я не сомневался, что подумаете. А чтобы стимулировать ваш мыслительный процесс, я вам покажу вот что, – и Тарман вытащил файл с вложенным в него документом – оформленным грантовым письмом от «Союза за Живую Планету Земля» на сумму в 25 тысяч евро. Согласно российскому законодательству эти суммы не облагались налогом.

– Как видите, деньги уже выписаны. Достаточно моей подписи в бухгалтерии, чтобы они были перечислены в банк на ваше имя.

– Я сказал, что подумаю.

Тарман ушёл, а я снова усмехнулся. Свободное и не весьма контролируемое обращение со значительными суммами играло как на пользу подобным организациям, так и против них. С одной стороны, её руководитель мог достать буквально из кармана значительное количество неучтённой свободно конвертируемой валюты. С другой – тот факт, что сотрудники таких структур получали зарплату по таким вот грантовым письмам каждый месяц, не привязывало их к организации ничем, кроме денег. Именно это обстоятельство давало возможность для побегов «в никуда», который совершил Алексей Протасов. Вот прямо сейчас за ним в эдакое «никуда» последовала Лена. Я набрал её номер.

– Лен, как твои первые часы свободной жизни? Я вот только что пообщался с твоим бывшим шефом… Он пообещал четвертак ойро за твоё возвращение в отчий дом…

Лена вздохнула:

– Господи, Андрюша…

– Извини, Ленусь, просто напугал. Но я на самом деле видел твоего шефа. И он на самом деле обещал мне эти деньги.

Я вернулся на съёмную квартиру почти сразу после визита в «Сафари». История человека, застреленного кем-то в далёкой тундре, прямо на глазах обрастала самыми разнообразными подробностями и становилась всё более захватывающей. Да, конечно, если на руках у Протасова оказался какой-то сверхважный документ, то за его возвращение Протасову могли простить и украденные сто тысяч долларов. Плюс обещанный мне четвертак.

Так что же там такого – в этих документах?

Стоило ли об этом спрашивать у Елены?

Очевидно, нет. Никогда не надо вынуждать человека врать…


Снова Лена | Насельники с Вороньей реки | Письма