home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Катарина

–?Я позвоню им, – обещал мне Кранц, стоя у здания аэртопорта. – Если надо – мобилизую еще авторитетных людей...

–?Все так сложно? – изумился я.

–?Гораздо сложнее, чем вы думаете, – покачал головой Кранц. – Эти наши колонии – место очень закрытое, чужие там не ходят. Даже не все мы – этнические немцы – имеем туда доступ. Я, например, могу попасть в любую колонию, поскольку вырос в одной из них, никогда не терял связи и пользуюсь... эээ... определенным авторитетом после выхода моих книг. Но это не правило, а скорее исключение. Обычно требуется разрешение Германского координационного совета...

–?Парламент немецких колоний?

–?В общем, да, – кивнул головой Кранц. – Там по одному представителю от каждой. Хотя в конечном счете даже он не может приказывать, а только рекомендовать.

–?То есть я могу и не попасть в Катарину?

–?Будем надеяться на лучшее, – ответил Кранц, пожав плечами. – Катарина – одна из самых закрытых колоний. Я сам был там всего один раз, и то по делам бизнеса. В общем, меня там знают, но на роль царя и Бога для соотечественников я явно не тяну.

Попрощавшись с Кранцем, я отправился в путь. Честно говоря, я довольно слабо представлял себе, что же это такое – немецкие колонии в Южной Америке. Разумеется, я знал, что возникать они начали примерно в начале XIХ века, когда сюда в поисках новой родины устремился поток эмигрантов из страдавших от перенаселения германских княжеств. Приехав на новое место и осмотревшись, немцы, в отличие от тех, которые эмигрировали в США, не стали вливаться в стройные ряды местного населения. Вместо этого они стали селиться отдельными колониями, вдали от других людей, не пуская к себе никаких чужаков и только с большой неохотой воспринимая местную власть. Властям это, разумеется, очень не нравилось, но было не до того. Латиноамериканские режимы были заняты практически непрерывной борьбой друг против друга – как пауки в банке, – а немецкие подданные не доставляли особенных хлопот и исправно платили налоги. К слову сказать, довольно большие – ведь колонии, старавшиеся захватить лучшие земли, быстро превратились в весьма прибыльные предприятия. Со временем они в значительной степени взяли в свои руки контроль над местной экономикой.

Перебравшись в Новый Свет, эмигранты ну никак не хотели забывать свою родину. Они ревниво поддерживали чистоту крови (лишь в редких случаях немцу разрешалось жениться на местной девушке, а уж брак немки с аргентинцем или перуанцем был чем-то из ряда вон выходящим) и оказались весьма благодатной почвой для нацистских идей, которые начали проникать сюда в 1920-е годы. К слову сказать, Гитлер уделял колониям в Латинской Америке огромное внимание, считая их форпостом для захвата Западного полушария. Колонисты платили ему взаимностью.

После войны многие немцы, так или иначе связанные с нацистами, бежали в Латинскую Америку. Здесь их гостеприимно встретили соотечественники. Местным властям это не нравилось, но помешать они никак не могли – слишком сильны были позиции немцев в экономике, и с ними приходилось считаться. После войны в руки эмигрантов попала значительная часть финансовых ресурсов Третьего рейха. В итоге им удалось создать мощную финансовую империю, настоящую паутину. Тайные финансовые и разведывательные нити протянулись в Ирландию, Австрию, Швецию, Швейцарию, Китай, Гонконг, Тайвань, Германию, Ливан, Египет, Ирак, Иорданию, Иран, Тунис, Турцию, Марокко, Италию и Южную Африку. Во многих традиционных направлениях «теневой экономики» наследники СС уничтожили традиционные мафиозные кланы и полностью контролируют в некоторых регионах, например, торговлю оружием, драгоценными камнями, отмывание денег. Мафия не в состоянии сражаться с ними, потому что на фоне эсэсовцев выглядит, как школьный хулиган на фоне серийных убийц.

Центром деятельности нацистов считается Чили. Именно здесь с 1958 года работает исследовательский комплекс «Аненэрбе» под названием «Дигнидад». Именно здесь, в отрогах Западных Кордильер, расположены центры подготовки – современные «орденские замки». Нацисты помогли в свое время прийти к власти Пиночету, после чего чувствовали себя в Чили совершенно вольготно. Однако и в других латиноамериканских странах – в Перу, в частности – пронацистские настроения в среде колонистов весьма и весьма сильны.

Поэтому в Катарину я отправился не без опаски – черт его знает, как ко мне, французу, отнесутся местные жители? И поможет ли мне рекомендация Кранца? Впрочем, вскоре я смогу сам это узнать.

Из столицы Перу – Лимы – в сторону Катарины шел рейсовый автобус. Когда-то он, видать, был гордостью американских хайвэев – и на его борту, покрытом ржавыми разводами, все еще просматривалась надпись «Автобусная компания Северного Техаса». Честно отслужив свой срок, бедняга попал не на свалку, а сюда, на второстепенный автобусный маршрут. Внутренности тоже не поражали воображение: вместо мягких кресел, когда-то стоявших в салоне, меня встретили деревянные скамьи, выкрашенные в желтый свет. Содрогнувшись от мысли, что мне придется просидеть на них несколько часов, я тем не менее смирился с неизбежным и занял место у окна.

Впрочем, скоро мне пришлось забыть о неудобной посадке. Широкое шоссе сменилось узкой и извилистой дорогой, усеянной выбоинами. Но все компенсировал пейзаж за окном – буйство зеленых лесов, голубая линия далеких гор, редкие деревушки и окружавшие их поля... Когда автобус со скрипом миновал очередной поворот, смуглый водитель обернулся и крикнул в салон:

–?Кто спрашивал Катарину?

Я поспешно рванул к выходу. Автобус притормозил около узкой, но хорошо укатанной грунтовой дороги, уходившей в лес. С шумом открылась дверь, и я – впервые за несколько часов – почувствовал под ногами твердую землю, а не прыгающий вверх-вниз пол старой жестянки. Выпустив облако сизого дыма, автобус скрылся за поворотом. Я постоял немного, прислушиваясь к шуму ветра в листве и пению птиц, и решительно двинулся вперед.

Впрочем, долго наслаждаться одиночеством мне не пришлось. Меня окликнул мужской голос, причем на самом что ни на есть чистом немецком языке. Пытаясь понять, откуда он идет, я оглянулся кругом. И только через несколько секунд я заметил прикрытую ветками морду новенького внедорожника БМВ, из-за руля которого вылезал молодой коротко стриженый блондин.

–?Добрый день, сеньор! – испанский у парня оказался ничуть не хуже, чем немецкий. – Позвольте спросить, что вы ищете в здешних местах?

–?Я ищу поселение Катарина, – ответил я, несколько опешив. – А в чем, собственно, дело?

–?А дело в том, – холодно улыбнулся парень, – что вы находитесь как раз на землях Катарины. Эта территория, сеньор, – частная собственность, и ходить по ней без нашего на то разрешения строжайше воспрещено. Поэтому представьтесь, пожалуйста.

–?Меня зовут Аурелиано Сендера, – ответил я, с трудом припомнив свое новое имя. – О моем визите должен был предупредить господин Кранц из Аргентины...

–?Господин Кранц – уважаемый человек, – бесстрастно произнес мой собеседник, – но ни о каких Сендера он нас не предупреждал. Да и акцент у вас, если честно, не аргентинский. Еще одна попытка?

–?Этьен Кассе, – произнес я, внутренне махнув рукой на все происходящее.

–?Вот так-то лучше, – удовлетворенно кивнул головой мой собеседник. – Садитесь. И запомните: на этой территории лучше говорить правду. Врать опасно.

Я молча кивнул и устроился на обтянутом кожей пассажирском сиденье. Черт подери, этот парень был моложе меня, но чувствовал я себя, как школьник, которого отчитал строгий учитель! Чтобы немного разрядить обстановку, я попросил:

–?Расскажите мне что-нибудь о Катарине.

–?С удовольствием! – бодро отозвался мой провожатый. – Свободная территория Катарина была основана в 1863 году. Мы – выходцы из Позена, и привел нас сюда Гельмут Бингер, в честь матери которого мы и назвали селение. Его потомок – Людвиг Бингер – является сейчас нашим бургомистром. Сюда переселилось около 20 семей, а 90 лет назад, когда Германия проиграла войну и наш прекрасный Позен был отдан полякам, к ним добавилась еще добрая сотня человек. Сейчас Катарина – одно из самых процветающих и авторитетных немецких поселений в Перу...

–?А семья Герке? – ляпнул я зачем-то. Парень замолчал так резко, словно кто-то нажал на рубильник.

–?Знаете что? Встретитесь с бургомистром, с ним и поговорите, – произнес он после долгой паузы.

–?Но Кранц же наверняка сообщил вам о цели моего визита... – начал я. Но мой собеседник не дал мне договорить, резко мотнув головой:

–?Если он кому и сообщал, то не мне. Моя задача – встретить.

Весь остаток пути мы молчали. Через пару километров лес расступился, и моему взгляду открылись поля, покрытые ровными рядами кукурузы. Чуть левее зеленели сады, а пологий склон холма, находившегося в нескольких километрах правее дороги, похоже, был покрыт виноградником. Впервые я почувствовал, что проголодался. Прямая, как стрела, дорога, упиралась в россыпь белых домиков – частью довольно старинных, частью вполне современного вида, но выглядевших просто образцово. Разительный контраст с теми перуанскими деревнями, которые я наблюдал из окна автобуса! Практически над каждым домиком торчала спутниковая антенна. Джип пронесся мимо них – я еще успел разглядеть ухоженные клумбы и стоявшие у фасадов автомобили, – до того как мы выскочили на главную площадь и резко затормозили.


В поисках контратайма | Когда прошлое становится будущим. Машина времени | Неожиданная встреча