Book: Стражи Армады: По ту сторону восхода



Стражи Армады: По ту сторону восхода
Стражи Армады: По ту сторону восхода

Сергей Коротков

Стражи Армады. По ту сторону восхода

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Серия «Stalker» основана в 2013 году

© Коротков С., 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

***

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

***

Книгу посвящаю дочери Юлии


От автора

Хочу выразить признательность всем активным участникам сообщества «Хроники Армады» в соцсети «ВКонтакте» за их поддержку и помощь, за несокрушимую веру в успех нового поджанра серии «STALKER». Отдельная благодарность друзьям и писателям Андрею Левицкому, Вадиму Чекунову, Владимиру Андрейченко и Александру Вороненко за безвозмездное предоставление некоторых идей по сюжетной линии «новой» Зоны и развитие сталкерской тематики, за помощь в правке чернового варианта! Огромное спасибо молдавскому художнику Владиславу Дорунге, разработавшему для обложки книги атмосферный арт!


Стражи Армады: По ту сторону восхода

Часть I

Через тернии к солнцу

Глава 1

Покой нам только снился

Человек – не кошка, и жизнь у него одноразовая, скупая. Лишь избранным предоставляется шанс исправить содеянные ошибки. Поэтому отведенный судьбой отрезок бытия надо использовать максимально умно и с полной ответственностью перед потомками.

Сталкеру из Пади вспоминать прошлые грехи, чтобы покаяться, было неуместно. Даже на то, чтобы толком осмыслить происходящее, у него не было времени.

Треш, еще стоя на коленях на крыше небоскреба, сумел проанализировать ситуацию с казнью и придумать вариант если не спасения, то хотя бы ненапрасной смерти. Он помнил про «магнитуду», обозначенную дроном Самоделкина. Аномалия, с дикой силой притягивающая все металлические предметы, ютилась на пятом этаже высотки. На теле обобранного врагами и раздетого по пояс Треша ничего такого не осталось, но железом, сталью и алюминием был увешан предатель группы, палач и шпион «Всевластия». Оставалось лишь крепко схватить гада в последний момент и свалиться с ним в глубокую темень.

Что сталкер и сделал. Он молниеносно набросил на шею Лабуды-Свата связанные руки, тем самым образовав жесткий, удушающий захват. Нож «Рысь» выпал из разжатых от неожиданности пальцев врага за секунду до того, как он, в обнимку с Трешем, ухнул в пропасть. В свободном падении вдоль небоскреба сталкеру удалось не только сохранить сцепку рук на шее и плечах предателя, но и попасть локтем в промежуток между его телом и ремнем автомата. И это спасло Избранного!

«Магнитуда» среагировала на металл снаряжения Свата мгновенно, пригвоздив его к стене между двумя пустыми оконными проемами. Бронежилет, автомат, боекомплект в разгрузке, кобура с пистолетом стали для аномалии лакомыми кусочками, намертво припечатав тело к зданию и с хрустом размозжив затылок, словно переспелый арбуз. А если бы не стена, то необычная ловушка, образовавшаяся на месте сервера в одном из помещений небоскреба, захватила бы железяки Свата в свой эпицентр, постепенно растворив и поглотив в себе. Какой ужасной стала бы смерть этого человека, можно только догадываться. Но, на его счастье, предатель умер чуть раньше и относительно легко – безболезненно и быстро – от перелома шейных позвонков крепким зацепом связанных кистей Треша в момент резкого рывка к стене.

Сталкеру повезло, хотя и пришлось несладко. От внезапной смены траектории он, прилепленный к телу врага, и сам перенес несусветную перегрузку, вывихнув левое плечо и выбив большие пальцы. К тому же что-то нехорошо хрустнуло в пояснице и дико прострелило шею. При ударе о стену в груди похолодело, а в коленях щелкнуло так, что ноги онемели и отнялись.

Треш осторожно приоткрыл глаза, зажмуренные от никогда ранее им не испытываемого, животного ужаса падения с огромной высоты без какой-либо страховки и пронзившей его невыносимой боли, боясь очнуться в потустороннем мире. Пришедшее спустя минуту понимание того, что сейчас его разбитое в лепешку, все в кровавых ошметках тело могло бы лежать у подножия высотки – чуть усмирило панику и позволило встряхнуть сознание.

Сталкер висел на вытянутых руках, со сцепленными за шеей трупа, связанными запястьями и дышал ему в пупок. Приходил в себя, анализировал ущерб, шептал судьбе слова благодарности. Где-то там, наверху, остались друзья, живые или мертвые, но так далеко от него. Под ногами зияла сумеречная пустота, поглотившая дым, мертвецов и строительный мусор. «Ни связи, ни оружия, ни аптечки, ни Златы, ни веревки. Красота-а…»

Но все же два плюса Треш насчитал. Первый – он жив, и это главное! А второй – кристалл Армады – прямо у него над головой: мирно покоится на брюхе мертвеца, подвешенный на длинном шнурке на покосившейся, сломанной шее. Видать, не помог чудодейственный амулет чужаку, все же ментальная связь ключа имеется только с хозяином.

Внизу раздавались редкие выстрелы, кричали люди, скрипело и хрустело. Быть подстреленным в такой ситуации было бы чертовски обидно. Сталкер осмотрел экипировку Свата, выискивая хоть что-то мало-мальски полезное для своего спасения. Завладеть автоматом, пистолетом и патронами не представлялось возможным, так как вся амуниция, содержащая металл, намертво пристыла к мертвому телу и стене. Найти что-нибудь выполненное из композитных материалов – было заведомо маловероятным. Для начала необходимо освободить от пут безвольные руки. Но тело болело так, что, лишь пошевелив конечностями, Треш отчаялся, понимая безысходность ситуации, и повис безвольной тушкой. Но спустя пару минут размышлений разозлился на себя: ведь если он смог каким-то чудом выжить в таких невероятных обстоятельствах, то уж попытаться выкарабкаться сейчас – просто обязан! Сталкер, сцепив зубы, попробовал подтянуться, но вскрикнул от дикой боли в плече и опять затих.

Время шло. Вдалеке, где-то в районе крепости, стреляли. Треш понял, что ополченцы воюют с остатками «черепов». Разбитые губы чуть разъехались в ухмылке, раздирая корку засохшей крови – ему самому требовалась помощь. Как младенцу, застрявшему в ходунках…

«Анаболик бы вколоть или болеутоляющее. «Барбарис» приложить или… На крайняк, наркотического «туза» зажевать… Ранец Свата… Зажатый между трупом и стеной… Там могут быть лекарства и арты. Вода-а! Как же хочется пить…»

Он снова поднял взгляд на кристалл, и… уткнулся в него макушкой: «Что может сделать амулет, кроме определения опасности? В нем же должна быть сила Армады… Мощь Основателей, аккумулированная в кусочке кварца… Алле, кристальчик! Работай, дорогой! Лечи меня, дай сил! Прошу тебя. Помоги-и… Утоли мою немощь, надели энергией твоего Стража. Армада, ты слышишь меня-я?!»

И кристалл замерцал золотыми блестками, стал испускать тепло, радужно переливаясь гранями. Треш передернулся от мурашек, пробежавших с головы до пят. Сначала истома разлилась по всему телу. Потом ноги перестали зудеть от многочисленных иголочек, наполнились силой. Затем в плече затюкало, защекотало. Окровавленное бедро напряглось, будто невидимая внутренняя мощь выпирала кости наружу. Стеклянные осколки и две картечины вылезли из ранок, посыпались в изодранную штанину. Дырочки в теле, едва смочившиеся кровью, жутко зачесались и сразу же стали затягиваться, регенерируя кожу. Пальцы щелкнули в суставах, начали шевелиться. Ухо обдало холодом, загудело, свинцовые клешни отпустили виски, головная боль схлынула, сердцебиение нормализовалось, дыхание стало полным и ровным. Уже через пять минут Треш ощутил себя практически здоровым. Амулет Армады лучше «барбариса» вылечил сталкера. Спортивное поджарое тело снова слушалось.

Вот только узел на запястьях намертво затянуло при рывке. Правой ногой сталкер нащупал карниз окна, постепенно зафиксировал более-менее стойкое положение, подтянулся к шее трупа и стал перегрызать веревку зубами. Повезло, что хоть джутовая оказалась…

Свобода пришла не так быстро, как в кинофильмах, где заложники, лишь поднеся рот к «полипропиленовому канату», за секунду-другую срывают путы с конечностей. Верхний передний зуб Треш все-таки сломал. Благо, не весь – лишь уголок откололся по диагонали. «Вот черт… Златке точно не понравится…»

Благодаря неплохой растяжке, сталкер перебрался на подоконник, снял с мертвеца шнурок с кристаллом, повесил себе на шею, мысленно поблагодарил Армаду и потянулся к ранцу Свата-Лабуды. Аптечки в рюкзаке не обнаружилось, скудный сухпай Треша не заинтересовал, но глиняная монета, похожая на пятачок сургуча, привлекла его внимание. Она перекочевала в карман сталкера, как и свернутая вчетверо карта с непонятными метками. Больше ничего полезного из запасов предателя Треш не выудил и, предварительно посмотрев под ноги, спрыгнул внутрь помещения.

«Магнитуда» тихо гудела, оконтуренная слегка видимыми линиями вокруг шипящего сервера. Никогда еще сталкер не видел столь диковинной аномалии. У него сложилось впечатление, что это просто мелкое подобие Дуги… «Хм, стоит взять на заметку! А теперь нужно убираться отсюда подобру-поздорову».

Треш понимал, что самое главное – покинуть высотку, найти схрон с оружием, собрать штурмовую группу и вернуться в небоскреб. Он ощущал себя беспомощным и нагим, хоть и вполне здоровым – раны излечились, силы прибавились, но ни снаряжения, ни оружия не было – он один в этом здании-ловушке, наводненном врагами, на сорок этажей ниже крыши. А вдруг его товарищи еще живы?!

Треш досадливо сплюнул, сжал кулаки и побежал по коридорам к лестничному маршу. Нужно было срочно найти хоть какое-нибудь оружие. Цепким взглядом он отмечал по пути огромное количество стройматериалов и множество всякого-разного. На бегу ему под ноги попался разводной ключ, затем моточек проволоки в изоляции, крупные осколки стекла и ржавые, но по-прежнему острые парикмахерские ножницы. Сталкер уже мысленно придумывал способ защиты и нападения, а руки начали творить сборку оружия, как в одном из пролетов он запнулся о труп. В правой руке – мясницкий тесак, зажатый в окостеневших пальцах, на другой кастет. На мертвеце надет новенький, относительно чистый комбез с аптечной баночкой во внутреннем кармашке куртки. Открыв её, понюхав и прочитав мелкие буковки, Треш отшвырнул пластиковый цилиндрик с не нужным ему фосфором. В новой экипировке и с холодным оружием он почувствовал себя увереннее. «Главное, чтобы свои не кокнули в неразберихе!»

Лифты. Сталкер приложил ухо поочередно к дверцам. Один из шести вроде еще работал. «А вдруг полный приедет? Вот жопа будет!» Он нажал на кнопку и стал ждать, недоумевая, как в этом обесточенном здании до сих пор работают электромеханизмы. Видимо, «черепа» тоже используют какой-нибудь артефакт типа «полярности» или «батарейки». Треш не знал, что в трансформаторной будке, питающей небоскреб, давно прижилась «энерго».

Скоростной лифт прикатил быстро и привез двух отморозков. Картина Репина «Не ждали» обернулась скоротечной схваткой, точнее, избиением младенцев. Удар ногой в живот одному, кусок стекла в горло другому. Стон. Удар в кадык, коленом в пах, локтем в ухо. В завершение сверху инструментом по голове. Двери закрылись, Треш нажал кнопку тридцать девятого этажа.

Бандит с пробитым горлом затих после серии конвульсий и кровавых бульканий. Треш брезгливо морщился, стоя в углу кабины, рассовывал трофеи по карманам. Жаль, что у этих отморозков не оказалось огнестрельного оружия. Теперь предстояло самое важное – разобраться с врагом на крыше, возможно, не обнаружив в живых своих товарищей.

Лифтовые двери открылись. Никого. Треш вышел, огляделся, прошмыгнул к запасному выходу. Неясный звук сверху заставил его замереть, крепче сжать рукоять тесака, прислушаться. В другой руке находился разводной ключ. Шел медленно, боясь выдать себя. Впереди дверь. Сталкер вроде бы легонько надавил ее, но душераздирающий скрип, показалось, долетел до Пади. «Так опростоволоситься!» Стыд нахлынул кровью в виски и лицо. Трешу пришлось пулей взлететь по ступенькам вверх, чтобы не дать врагу опомниться. Крыша, а на ней два человека. Бандиты!

Сталкер быстро оценил обстановку: личные вещи пленных свалены в кучу, прыщавый тинейджер ворошит рюкзак, другой, постарше, напяливает кожаную куртку, пытаясь застегнуть заевшую молнию. Очень знакомую коричневую куртку! Треша аж расперло от злости.

– Где он? Зарежу падлу! – зашипел Треш, потрясая тесаком и имитируя сцену преследования одного из противников.

– Хто? – вытянул морду прыщавый.

– Хто, хто?! Пыхто! – сталкер махнул тесаком, отчего живот бедолаги окрасился кровью, глаза закатились, рот скривился в немом крике.

Другого отморозка, взявшегося за рукоятку топорика, Треш шмякнул ключом в ухо. Оба бандита свалились и затихли. Сталкер стянул с мертвого «черепа» свою любимую куртку. Неожиданно позади раздался хриплый голос:

– Ты какого хера тут своих-то шмонаешь?

– Вот ведь, с-сука… – прошептал Треш себе под нос, скосив взгляд на подручное оружие, и громко ответил: – Чмыри они оказались… и крысы. И ты тоже!

Не глядя на говорящего, целясь лишь на источник звука, он бросил одну половинку ножниц. Пришлось тут же запульнуть и вторую часть режущего инструмента, потому как первая плашмя шмякнулась о грудь здоровенного бандита. Но и второй бросок не принес успеха. «Стареешь, брат… И косеешь!»

Амбал сначала опешил от неожиданности, потом зарычал от злости и с боевым кличем «черепов» устремился к обидчику, сжимая в лапище, как богатырский меч Алеши Поповича, заточенную рессору.

Биться в рыцарском турнире сталкеру что-то расхотелось. Он метнул в ноги бандита разводной ключ, а сам кувыркнулся в сторону. Сбив наскок врага болезненным ударом инструмента о колено, Треш снова выдал ловкий кульбит вдоль стены, оказался в тылу противника, вскочил и запустил тесак. На этот раз попал между лопаток – «череп» застонал, затряс головой, изо рта его пузырями полезли кровавые слюни. Сталкер отряхнулся, прошествовал мимо все еще стоявшего на ногах и содрогавшегося в конвульсиях бандита, слегка подтолкнул его. Тело опрокинулось через поручни и отправилось в долгую ознакомительную экскурсию небоскреба «Елена».

– Уф, нужно быть начеку, а то чего-то расслабился… Ха! Это же мои вещи! И шмотки моих парней. Вот только где же они сами?

Посчитав, что трофейный комбез «черепа» уже не нужен, Треш быстро переоделся – достал из ранца запасную тельняшку, напялил любимую кожанку с рваным левым рукавом, запекшаяся кровь на котором практически не отличалась от цвета куртки, повязал бандану. Отцовской пилотки в рюкзаке не оказалось, как и аптечки, и пистолета, и штык-ножа. Хоть бумеранг не тронули, полагая, видимо, что такая хрень никому не нужна. Сталкер провел ладонью по плоскости любимого оружия, осторожно потрогал заточенные края, причмокнул губами, радуясь, как ребенок, нашедший кошелек с деньгами. Слух донес обрывки слов, возню, скрежет проволоки по металлу.

Он забросил пустой ранец за спину, сунул бумеранг за ремень, снятый с убитого, трофейный нож в рукав, и направился к источнику ругани и стонов. Каково было изумление бойцов, увидевших своего командира, сложно передать. Радостные возгласы, приветствия, похвалы, матерные слова от избытка чувств, шутки. Все пятеро оставшихся в живых друзей усиленно заработали локтями и коленями, змеями выползая из-за будки крышных вентиляторов. Обломанные ногти и выбитые зубы, изувеченные тела и расквашенные в кровь физиономии. Вид друзей оставлял желать лучшего.

– Гучи, ты бы еще за вон тем проводом спрятался! Хорошее укрытие ты выбрал, – пошутил Треш, кидаясь в объятия товарища.

– Команди-ир-р! Как я рад тебя видеть живым!

– Че так долго бродишь? – Ра пытался привстать и пожать руку сталкеру. – Потеряли тебя маленько…

– Да пришлось полетать, а парашютик забыл, – сталкер потрепал бойца по голове со слипшимися от крови и пыли волосами, тот застонал. – Упс, извини, дорогой. Почему без шлема? Что за херня в боевом подразделении? Вы в каком виде встречаете командира? Где зам по боевой части? Холод, твою ж дивизию, чего ты там корчишься?



– Его порядком звездануло. Нужна помощь… срочно, – сказал Савва, пожимая руку Трешу. – А Грешник никакой ваще… Командир, ты один? Или привел наших?

– Один. Пришлось вспомнить, как человек-паук по карнизам лазает. Вам всем, смотрю, нужен медик. Сейчас чего-нибудь придумаем.

– Не всем, командир! Вальтеру и Ксенону уже не помочь ничем…

– Вижу, помню. – Треш побледнел, сжал губы, отвел взгляд. – Вечная слава им, павшим в бою! Как и Зиме, и Семенычу. Да и остальным воинам, ополченцам города.

– Спирта нема, командир? – разлепил разбитые губы Грешник.

– Тебе внутрь или на раны? – спросил Ра, устраиваясь удобнее, чтобы видеть Треша.

– Во все отверстия, е-мое.

– Нету, Грешник, все в схроне, в подвале. Нужно добраться туда, забрать артефакты и аптечки. Блин, ни воды, ни анаболиков. – Треш присел возле Холода.

Спецназовец сжимал пальцами колотую рану на животе. Со слезами радости и боли он смотрел на друга, чьи посиневшие, опухшие губы пытались что-то промолвить, но Треш жестом показал молчать, опустился на колени и поцеловал Холода в щеку, осторожно пожимая его кулак.

– Ден, все будет хорошо. Держись, братишка, все пучком! Сейчас я найду вам всем батальон хирургов и ласковых медсестер. Потерпите, братцы, все сделаю, всех вытащу. Я мигом…

– Да не суетись, насяльника, главное – выжили, и еще потерпим, – Ра облизнул шершавым языком кровоточащую рану на ладони. – Сам-то как? Тебя кто хранит? Всевышний? Раз летать уже начал. Че-то крылышек ангельских не видно, а?

– Потом расскажу, ага, сам до сих пор под впечатлением! Зато предателя этого, Лабуду, в гербарий пристроил. Навсегда. Кстати, а где этот лже-Болотник? Пилигрим хренов, клон нашего друга-старика?

– А он… того… тоже летать пытался… Только, видать, не так удачно, как ты, командир, – Гучи все пытался улыбаться и шутить. – Ему Холод перед сбросом вместо парашюта, кажись, мешок картошки выдал.

Бойцы вяло захихикали, кривясь от боли. Треш встал, подошел к краю крыши. Солнце с востока слепило глаза, но там, внизу, еще царил полумрак, смешанный с клубами дыма. Выстрелы стали совсем редкими. Недалеко, со стороны мельницы, в сторону города медленно двигался автобус, рядом с которым вереницей шли местные ополченцы во главе с Фифой. «Значит, она с Тимом довели детей до крепости. Молодцы! Теперь бы и ребятам помочь, один не справлюсь».

Треш обернулся к друзьям, оценил их физическое состояние, с трудом сдерживая эмоции. Потом подошёл к каждому, говорил что-то утешительное, пытался шутить. Как оставлять их снова, беспомощных и безоружных, он не представлял.

– Командир, дуй за нашими, аптечки и стероиды прихвати… Мы нормалек… протянем еще малость, – прошептал Грешник.

– Держитесь, братцы, я пулей.

– Только не тем же способом, что и до этого, – шутник Гучи подмигнул и все пытался зажать рану Грешника каким-то тряпьем.

– Вот кристалл Армады, приложите к ранам, попросите помочь. Действует быстро. Не знаю только, ресурс каков, но меня вытащил с того света. Правда, Лабуде он не помог, ну а вдруг у вас заработает… И следите за лифтом, оттуда могут недобитки выпасть. Шныряют по этажам, как тараканы, е-пэ-рэ-сэ-тэ.

– Ждем, командир.

Треш ринулся с крыши вниз по лестнице, ловко лавируя между препятствиями. Вдавив кнопку лифта, он стал ждать, нервозно топчась и скрежеща зубами. Нужно было торопиться – друзья действительно находились в плачевном состоянии, а Грешник и Холод вообще при смерти. К тому же на улице ополченцы, идущие на выручку своим защитникам, могли в любую минуту подвергнуться нападению остатков банды. Но что можно сделать бумерангом и трофейным тесаком против вооруженных огнестрелом, озлобленных неудачами «черепов»? Треш посмотрел на остро заточенные лезвия так, будто мог взглядом превратить их в невиданной мощности автомат. Звук приближающегося лифта и многоголосая матерная ругань в нем отвлекла сталкера от грустных мыслей, он изготовился к рукопашной схватке и замер.

Двери открылись, но бандиты не успели выйти. Удары и взмахи Треша сыпались со скоростью работающего вентилятора, бумеранг и тесак мелькали так, что врагам невозможно было поставить блок или уклониться от них. Со стороны могло показаться, что человек яростно отмахивается от назойливых комаров. Искусно используя стесненные условия лифтовой кабины, Треш за двадцать секунд уложил четверых бандитов. От кровавых брызг он стал похож на мясника-практиканта. В таком виде и в компании остывающих трупов ему пришлось проехаться до первого этажа.

Треш выскочил из лифта прямо перед опешившими «черепами» с топориками в руках и дробовиками, висящими за спинами. Финты холодным оружием, сжатым в крепких руках, повторились. Два бандита распластались на вестибюльной лестнице, обильно заливая ступеньки алым. Не успел сталкер воспользоваться трофейным дробовиком, снятым с трупа, как услышал грозный крик. Еще трое «черепов», привлеченные стонами товарищей, неслись в атаку. Брошенный бумеранг сбил одного из них, уже вскидывающего карабин, другого Треш встретил с диким воплем, искаженным от гнева окровавленным лицом и матово блеснувшим тесаком. Уход от атакующего клинка противника, нырок под его руку, короткий взмах – и смертельно раненный бандит повалился позади сталкера. Третий отморозок выпучил глаза, отчего разукрашенная фосфором физиономия стала еще более жуткой, но на миг замешкался: кидаться на ловкого и сильного врага или бежать? Внезапный громкий клич следопыта завершил сомнения бандита – тот поскользнулся, лихорадочно задергал ногами, буксуя на грязном полу, и рванул прочь, но на улице его срезала пуля.

– Зла-ата! Душа моя. Как я рад видеть тебя! – Треш развел руки для объятий, как только вышел из здания и заметил подругу.

– Бли-ин, что с тобой, милый?! Ты как? – девушка кинулась к сталкеру, морщась от его ужасного вида.

– Да немного в плену побыл, потом вспомнил подвиг Икара, затем на скотобойне поработал маленько. А ты как? Где все? Детей, надеюсь, доставили в целости и сохранности?

Редкие выстрелы за ближайшими руинами и сбегающиеся к небоскребу люди Доцента дали понять, что бандитов рядом нет, что уже безопасно и победа совсем рядом.

– Разрозненные группы «черепов» ретировались куда подальше, – сообщила Злата, стирая с лица сталкера своим рукавом грязь и кровь, заглядывая в его глаза, – их Фифа с Тимом и остальными гонят прочь. Народ вон как воодушевился нашими победами и помощью, ну, ты и сам видишь… Кстати, а где все раненые?

– На крыше. И очень плохи. Холод и Грешник совсем в ауте. Давай так, родная, времени в обрез, хватит меня тут скоблить, я в ажуре. Ты отбери нескольких из толпы, кто шарит в медицине, и дуйте наверх, один лифт работает, бандитов вроде в здании уже нет, но отдельные гаврики еще могут шариться по этажам. Будь начеку. Я сейчас метнусь в подвал за нашим схроном, потом поднимусь к вам. Может, найду ребят покрепче, нужно выносить раненых. Давай, душа моя, не мешкай, дуй.

– Хорошо, Даня, в моей группе потери… Кроме Семеныча и Зимы, про которых я тебе докладывала, Самоделкин… Дань, ты знаешь, он оказался мужик настоящий, не сдрейфил, геройски повел себя, когда…

– …Злат, девочка, все потом, позже, наших надо вытаскивать, пока и они не загнулись от ран. У нас тоже Вальтер и Ксенон погибли. Да, милая, вот так, – сталкер вытер слезу с щеки девушки, чмокнул ее в губы и, убегая, подмигнул. – Потом помянем наших павших друзей, сейчас нужно спасать живых. Давай.

Злата кивнула и побежала в другую сторону, к толпе женщин и стариков, ютящихся возле автобуса. Треш пересек площадь перед небоскребом и юркнул между развалинами двух зданий напротив.

Схрон оказался нетронутым, противника поблизости не наблюдалось, сталкер принялся за ревизию рюкзаков и ранцев товарищей, водружая пожитки и оружие на себя. Пояс с артефактами, «Вал», боеприпасы, аптечки, гаджеты, вода – все сгодится там, наверху. Пара пистолетов, магазины, бинокль, лечебные артефакты, автомат, дробовик, патроны. Складные носилки, карта, рация. Он проглотил пилюлю стероида для бодрости и придания сил и бросил прощальный взгляд на оставшееся снаряжение: две «Мухи», три автомата, провиант, экипировка, бронежилеты, амуниция различного рода. Все это сейчас стало менее необходимым и могло пока полежать тут еще некоторое время. «А теперь в обратку, к друзьям. И поскорей!» – сам себе отдал команду Треш и, нагруженный «по самое не балуйся», поплелся на выход.

***

Крыша встретила его лучами солнца. Возле каждого раненого уже копошились по две женщины, другие суетились, носились туда-сюда с тряпками, бинтами, одеждой, причитали, сетуя на горести жизни и раны бойцов, проклинали «черепов», шептали молитвы. Злата верховодила всей медицинской командой, склонившись над Холодом. Дела спецназовца были плохи. Лицо его побелело, глаза закатились, пальцы дрожали. Грешнику, судя по всему, что-то вкололи еще до прихода Треша, отчего тот вырубился на пару часов. Остальные бойцы держались лучше, вяло шутили и даже пытались заигрывать со смазливыми «санитарками».

По пути сталкер так и не нашел никого из мужчин мельницы-крепости, поэтому сейчас эвакуация с крыши тяжелораненых полностью легла на него, Злату и женщин. Раздав раненым друзьям их пожитки и оружие, использовав индивидуальные наборы медицинской помощи «ИНП-2» из аптечек, Треш со Златой и еще одной девушкой понесли Холода на носилках. Грешника положили на кусок брезента, и четыре санитарки с трудом потащили его к лифту. Ра, Савва и Гучи, поддерживаемые под руки женщинами, плелись следом. Перед этим Ра бросил прощальный взгляд на площадку, ставшую в это роковое утро судьбоносной в его жизни, вздохнул и, стараясь не стонать на глазах у слабого пола, зашаркал дальше.

Вскоре группа оказалась на улице перед высоткой, где им на помощь подоспели остальные горожане и боевые товарищи: Фифа, Тим, Доцент.

– А где Лабуда? Ты ничего не сказал про него, – спросила Злата, вытирая пот со лба.

– Это он оказался предателем. Отправил его к чертям собачьим прямиком в ад, к Нумизмату и иже с ним.

– О, как! Ни черта се… Он, козел, еще и ко мне клеился в рейде. Сучок, – запнувшись на последнем слове, ответила девушка, не найдя других слов.

– Вот за это и кончил его. Ишь, будут еще всякие к моей невесте приставать! – Треш лукаво подмигнул.

Злата взглянула на любимого, покраснела теперь уже не от натуги, а от стеснения, улыбнулась так мило, что сталкеру захотелось прямо сейчас схватить ее в охапку и увлечь в укромное местечко. Они пару долгих секунд буквально пожирали друг друга взглядами, пока их виртуальную страсть не прервали друзья.

Фифа, мимолетом приветственно хлопнув Треша по плечу, сразу бросилась к Холоду, которого на носилках аккуратно втаскивали в автобус, девушка тут же залезла следом. Раненых погрузили, и автобус тронулся в обратный путь, стал набирать скорость и очень быстро достиг крепости.

Охранять небоскреб оставили женщин, вооруженных трофейными стволами, а с ними пару мужчин с форпоста и Тима Волка. Все они забаррикадировались в высотке и расставили по первому этажу здания часовых, ожидая возвращения Треша и смены поста.

Кристалл Избранного опять не сработал в чужих руках. Лечить раненых пришлось аптечками и единственным «барбарисом», так как «филейка» отработала свое и на сутки погасла. Пока Грешник находился в беспамятстве, целебный артефакт поместили прямо на рану Холода, обколотого антишоковыми и болеутоляющими средствами. Местный доктор, бывший хирург областной больницы по прозвищу Эскулап, тщательно осмотрел новоприбывших клиентов, распорядился отвести им светлое, проветриваемое помещение, проконсультировал женщин-ассистенток, и приступил к операциям. Все медицинские инструменты у ополченцев давно уже были, поскольку годы выживания в разрушенном городе научили их собирать и использовать самое необходимое для жизнеобеспечения.

Доцент кивнул Трешу перебинтованной головой, дав понять, что Эскулап знает свое дело. Теперь предстояло собрать трофеи, занять ключевые точки захваченных объектов и распределить обязанности между выжившими. Люди наперебой благодарили Треша и его товарищей за помощь, за спасение детей, соболезновали бойцам, помогали и поддерживали их. Горожане и гости сплотились в общей беде. Люди поняли, что на любую силу всегда найдется другая, что они не одни в этом мире.

– Наших не вернуть! Мы даже не похоронили их… – Треш сидел на полу, устало прислонившись спиной к стене, и смотрел вперед, вспоминая лица погибших друзей.

– Я знаю, милый, знаю и тоже очень скорблю, – Злата опустилась рядом. – Как погибли Вальтер и Ксенон? Расскажи.

Треш поведал о стойкости товарищей, о смелости и силе других бойцов, о том, как они держались, как переживали потери и боль. Злата, в свою очередь, рассказала о Самоделкине, Зиме и Семеныче. Треш опустил голову, губы задрожали, разболелась голова. Единственным, что хоть как-то облегчало тяжесть утраты, стало сообщение девушки о том, как погибшие исчезли в момент смерти. Сталкер пытался убедить себя, что их забрала Армада, что она воплотила мечты героев, унеся их тела и души в светлое благодатное прошлое. Треш смахнул набежавшую слезу, попытался вспомнить желания каждого. Семеныч просил вернуть его к супруге, в далекий две тысячи двадцатый год, когда взрослая дочь подарила им внука и все они были живы и здоровы, радовались успехам родственников, парились в баньке и собирали грибы в местном бору. Семья Зимы проводила сына, мужа и отца в «командировку» в Донецк, но так и не дождалась его возвращения. И он очень хотел снова оказаться дома. Самоделкин мечтал очутиться в своем НИИ, в день увольнения по собственному желанию, которое он так и не простил себе за все последующие годы, добровольно отрекшись от любимого дела. Вадька Ксенон просил вернуть его в бар «Хромой бродяга» за час до прихода туда организаторов рейда, потому что в прошлом на Большой земле его никто не ждал, ничего светлого и радостного не было, а бывший сирота-интернатовец давно уже жил Падью, новыми друзьями и победами. Чего желал Вальтер, Избранный так и не мог вспомнить – то ли мысли бойца были расплывчаты, то ли передряги последних суток выбили из Треша память. Но ему хотелось верить, что Армада осуществила заветную мечту товарища.

Из забытья поглаживанием по щеке и ласковым шепотом следопыта вывела Злата.

– Да-а, помыться бы и починиться не мешало, это ты, лапка, точно заметила! – сталкер, кряхтя, как старый дед, поднялся и окликнул проходящую мимо горожанку: – Девушка, где у вас тут поблизости имеется резервуар с водой?

– Ох, как приятно слышать от красавчика такое обращение в адрес пятидесятилетней мадам, – женщина засмеялась, как скрипучая механическая кукла, кашлянула в кулак. – Может, душ на втором этаже устроить? Для каких целей, мой герой, тебе много воды, коей в наши времена не сыскать во всей округе?

Треш недоуменно посмотрел на женщину в засаленном халате и грязной вязаной шапочке.

– Душ не прокатит. Необходимо продезинфицировать всю одежду моего отряда, поэтому нужен либо фонтан, либо прудик какой-нибудь. Есть такое на примете?

– Фонтан в квартале отсюда имеется, но он давно не работает, а мимо него еще квартал, ближе к речному… э-э… накопитель у вокзала, но там вода ржавая, гнилая. Постираться и поплавать можно, конечно, если завещание написать заранее. Оставишь, милок, тетушке в наследство свой хабар?

– Тетушка, мы уже дядюшке все завещали, – ответила за удивленного сталкера Злата. – По какой улице чапать?

Женщина хмыкнула в ответ, но указала направление. Привлеченные диалогом, любопытные прохожие подтвердили сказанное бойкой теткой: пруд для отстоя катеров действительно находится в двух кварталах на запад, на границе речного вокзала; но использовать местную воду для питья или приготовления пищи не стоит, чревато рвотой, поносом и даже смертью.

Треш благодарно кивнул группе зевак, взял Злату под локоть и отошел в сторонку.

– Возьми нескольких добровольцев из числа горожанок, только… гм… не таких трещоток, как эта бабенка. Соберите всю мало-мальски годную экипировку раненых, оружие, амуницию – все то, что можно мочить и что заражено радиацией. Отнесем и обработаем «росой». Пусть этот арт тоже нам послужит, нефиг пацанам укорачивать себе жизни ядом Пустошей…

– Хорошо, дорогой. Ну и видок у тебя… Как из «мясорубки» выполз. Еще и зуб этот…

– Да ну тебя! Сам будто бы не знаю. Давай, давай, шевели колготками, чувиха!

Злата фыркнула и исчезла за углом коридора. Треш пошел навестить друзей и переговорить с Доцентом. Дел в городе предстояло много, хотя самое опасное уже осталось позади. Находиться здесь долго не хотелось, потому что время шло, Хард с Фараоном могли опередить и первыми попасть в Восточный форт. «Если, конечно, они живы и дееспособны, пробираясь по смертельным Пустошам!» – подумал сталкер, входя в покои раненых друзей. Он расплылся в ободряющей улыбке, развел руки в стороны, как бы обнимая всех скопом, и прошел к лежаку Холода, приоткрывшего глаза. Драный, вонючий матрас, серая подушка без наволочки, на которой наверняка уже умер не один десяток бедолаг, капельница, медикаменты на обшарпанной тумбочке, «барбарис», лежащий на уже зашитой ране. И бледный друг с синяками на всех открытых участках лица и тела.



– Мда-а, на дискотеку тебе пока рановато, – пошутил Треш, подсаживаясь к товарищу. – Пусть девочки еще подождут, потомятся.

– Гы… – Холод скривился от боли, с трудом проглотил ком в горле и задвигал слипшимися губами: – Томлюсь я, а не они… Изголодался, блин… позови Анжелку… и занавеску сообрази, дружище.

– Юморист! Тебе Охотник за головами разве пиписку не отбил? Может, уже и подружка не нужна, а, калека? Если что, я как друг, чисто по совести, Фифу возьму на попечение. Не боись, буду нежен и ласков, как со своей!

– Убью… – Холод затрясся от смеха, закашлялся и, успокоившись, прошептал: – Арт жжет, блин. Но потерплю, если лечит. Мне бы быстрее, Данила. Жуть как надоело быть слабым и беспомощным. А еще грязным и вонючим, как пес подзаборный. Что там пацаны? Я даже башку повернуть не могу, так отмудохали меня эти крысы… Надо же, Лабуда, сука, оказался гнидой… Чего молчишь, парни наши как там?

Сталкер опустил взгляд, сжал кулаки, заскрипел зубами.

– Пятерых потеряли. Всех, кто со Златой был, плюс Вальтер с Ксеноном. У Доцента полтора десятка двухсотых, столько же раненых. Зашибись какая операция спасения детишек получилась…

– Только не смей винить себя! – Холод сморщился, попытался почесать прооперированную рану, но сдержал позыв. – Дай мне волю, я бы такого командира, как ты, вечно слушался, подчинялся ему, поил водкой и в рот ему заглядывал. Ты не военный, а людьми руководишь похлеще генерала. Удачлив сверх меры, смел, ловок, умен. Чо еще желать, не знаю. Мы сделали большое дело – выручили горожан и спасли их ребятню. Может быть, Армаде нужны были жертвы или настала пора остановиться всем нам. Не знаю, Данила. Я не Избранный, не Страж, мне сложно судить о целесообразности этого похода… Но не кори себя, даже не смей париться, дружище. Если это было сказано Истребителем, то не мне сомневаться в нужности затеянного дела. А парни? Они уже где-то далеко, в лучшем мире – среди семей и благодати. И еще неизвестно, сколько нам влачить жалкое существование и сколько удастся пройти…

– Живы будем – не помрем! Так?

– Так, Данила. Только так.

– Тогда раздевайся.

– В смысле? Вот так сразу? А поцеловать?

Друзья рассмеялись, снимая напряжение от затронутой темы. Пожали друг другу руки.

– Штанишки скидывай, стираться будем, секс-машина! Вон, Злата уже идет. Нужно радиацию вывести. Есть идея использовать «росу». – Треш встал, подмигнул товарищу. – Выздоравливай, Ден, и вставай в строй, а нам со Златой нужно идти дальше. Нас ждет Армада! Надеюсь, ты понимаешь меня.

– То есть? Значит, нам, калекам, уже не проситься с тобой? Бесполезняк?

– Да. Отлеживайтесь здесь. Никуда рыпаться не нужно. Фифа без тебя, естественно, не пойдет, Тим зеленый еще. Нам со Златкой нести дальнейший крест, нас Армада направила и только от нас ждет выполнения задачи. Поэтому давай досвиданькаться. На обратном пути подберем вас, здоровеньких и румяных, нам ведь еще через Пустоши возвращаться. Как же мы без вас, лучших из лучших?! И смотрите мне, – сталкер обратился ко всем раненым товарищам, прессующим матрасы, – чтобы через недельку как новорожденные были! Холеные, лощеные, радостные и с боевым настроем. Когда подниметесь на ноги, придумайте план обратного маршрута, подыщите транспорт какой-нибудь, помогите поселенцам. Ну, короче, не мне вас учить.

Прощание было коротким. Кто-то пустил скупую слезу, другие «катали вату» в себе, играя желваками и скрипя зубами. Парни пожелали Трешу и Злате легкой дороги, чистого воздуха и нескончаемых патронов.

Резервуар с водой нашелся ближе предложенного «тетушкой» ржавого отстойника. Доцент провел Треша на задворки мельницы, показав водонакопитель с технической водой для нужд крепости. Решили использовать его. Толпа женщин притащила ворох экипировки раненых, которую закинули в бак с водой. Треш бросил туда же свою кожаную куртку, штаны, тельняшку, бережно опустил «Вал», гранатомет «Муха», подсумок с патронами, разгрузочный жилет, набитый боеприпасами, бумеранг. Злата сложила свои причиндалы, оставшись укутанной в простыню.

Треш опустил «росу» в воду, развернул там обертку и прошептал нужные слова. Быстро убрал руку и уставился на содержимое резервуара. Вода взбурлила, явив взору удивленной толпы мириады пузырьков и пену. Через минуту все успокоилось. Достать пожитки и высушить их было делом времени, и через несколько часов Треш со Златой предстали перед Доцентом во всем чистом. Куртку сталкера заштопала швея-мастерица, Избранные попрощались со старейшиной форпоста Саратова и, сопровождаемые толпой горожан, убыли в сторону небоскреба.

Тима сменили ополченцы, а Треш, объяснив ситуацию и планы, обнялся с парнем.

– Знаю, будет тяжело и вам, и нам. Но вы нужны здесь, на вас вся надежа, а мы вернемся, обязательно вернемся и снова будем вместе. Спасибо тебе, дружище, за помощь, терпение, понимание и стремление к победе. Звучит, конечно, пафосно, но это искренне. Ты меня очень выручил. Дай бог тебе жизни долгой и позитива побольше! И до скорой встречи, Волчара.

Треш, улыбаясь, развернулся и уверенно зашагал по площади в сторону Волги. Он на миг бросил взгляд наверх, где распятый труп Лабуды-Свата висел в прежней позе, как памятная настенная доска-барельеф предателю. Злата попрощалась с Тимом, поправила «Винторез» на плече, догнала сталкера и нога в ногу зашагала рядом с ним. Она заглянула в глаза любимого. Твердый сильный взгляд, устремленный вперед. Ни грамма слабости и сомнений. Девушка кивнула, будто удостоверившись в железных намерениях напарника, и, сняв винтовку, взяла ее наизготовку.

Впереди их наверняка ждали опасности. И лишь тот, кто уйдет с дороги Избранных, останется живым.

***

Лодку на берегу Волги среди груды разнообразных корыт они нашли легко. И даже с веслами. Обмелевшая раза в три река потеряла и прежнюю силу течения, которой когда-то славилась. А ведь как ценились ее рыбные запасы, подаваемые на столах во всем мире в качестве деликатесов! И все же грести против ослабевшего водного потока явилось делом нелегким и муторным. Парочка очень быстро натерла мозоли, миновав всего пару километров по речному руслу. Мимо лодки проплывали останки людей, строительный мусор, гнилая растительность, пятна мазута и барашки пены. Безжизненные берега молчали – отсутствие мутантов и группировок, с одной стороны, успокаивало и радовало, а с другой – наводило на мысли, что до самого Урала, возможно, путники не встретят уже ни одной живой души, не получат помощи в трудную минуту. Отчего-то стало грустно и одиноко.

Злата старалась поддерживать любимого разговорами на различные темы, брызгала в него водой, ласкалась. Но Треш хмуро воспринимал окружающую действительность и оставался серьезен. Он не переставал размышлять о судьбе погибших товарищей, перипетиях трудного рейда, ожидаемых опасностях.

В грязной, мутной воде, казалось, не водилась ни одна рыбешка. Хотелось верить в то, что и речных мутантов в ней тоже не было.

Вскоре нарисовался «рояль в кустах» – на песчаном плесе слева по борту раскинулся лагерь бродяг – несколько шалашей и одна дырявая палатка. В оптику Избранные насчитали десяток оборванцев обоих полов. Подплыли ближе под недоуменными взглядами полудиких мужчин и женщин. Треш убрал автомат за спину, вступил в переговоры с аборигенами, предложил работенку на выгодных условиях. За одну аптечку, два сухпайка, артефакт среднего пошиба и гранатомет РПГ-18 пять худющих, но жилистых мужичков и одна рослая бабенка согласились послужить гребцами. «Муху» и аптечку сталкер передал им авансом, бродяги быстренько запрятали их в укромном месте, оставив под охраной соплеменников. Лодка у них имелась своя и намного лучше, чем корыто путников, – многоместная, с полудюжиной весел, парой шестов, рыболовной сетью и брезентом.

Отчалили перед закатом, в ночь. Никого не пугали сумерки в пути, как и темнеющая речная гладь. Гребцы, дружно налегая на весла, двигали суденышко вверх по Волге, изредка переговариваясь. Треш занимался чисткой оружия, приведением в порядок амуниции и боезапасов, Злата просто отдыхала, наслаждаясь тишиной.

Избранные не общались с бродягами, чтобы не отвлекать их от работы и не провоцировать ненужные вопросы. Но оба были начеку, готовые в любой момент дать отпор. Лодка достаточно быстро неслась на север, в сторону Самары. Потому что там, в Самарской Луке, по заверению Истребителя, находилась промежуточная цель рейда, схрон с очень дорогим и нужным в пути оборудованием и снаряжением. Да и маршрут этот являлся одним из самых коротких и безопасных до Восточного форта.

Старший из гребцов, обращаясь к Трешу, сообщил, что в Самаре у него живет брат, который «держит» оставшийся целым после Судного дня торговый центр. И якобы тот за определенную мзду снабдит путников всем необходимым для дальнейшего похода. А чтобы сталкера и Злату не встретили в штыки, они должны передать привет от Сыча. Треш согласно кивнул, не проронив ни слова, и продолжил точить края бумеранга, чем вызывал удивление гребцов.

Плыли всю ночь. Отдыхали два раза по часу на песчаных островках, не решаясь пристать к берегу из соображений безопасности. Иногда в темноте с земли доносились вой диких собак, вопли гуффонов и рык рогача, пару раз далеко в лесной глуши стреляли. Треш поочередно со Златой дремали, держа руки на оружии, пока гребцы слаженно и мощно резали веслами черную Волгу.

После полудня достигли плотины ГЭС, порядком разбитой и заросшей плющом. Распрощались с гребцами и двинули дальше пешком. До темноты прошли около тридцати километров по ровному песчаному берегу, только однажды встретив свору тиирменов, копошащихся на трупе коровы. Так как разойтись с ними не представлялось возможным из-за сложности рельефа – как раз в этом месте в Волгу впадала мутная речушка, заросшая по берегу непролазным кустарником, – путники обошли мутантов по пояс в воде когда-то великой реки. Подстегиваемые боязнью возможного наличия подводных страшилищ и грозным рыком падальщиков, Треш и Злата торопливо выбрались на сушу и продолжили путь.

Ночевали на проржавевшем баркасе, много лет назад пришвартованном в узком заливчике. Сталкер установил сигналку на палубе, они задраили изнутри люк в трюме, поели всухомятку и завалились спать. Ночь прошла спокойно.

– Это… Во рту конфета. Пехом двигать до самой Самары не пойдет, – сделал утром заключение сталкер, завтракая с любимой на корме судна, – так мы неделю чапать будем, пока всю обувку не сотрем в порошок. Нужно придумать другой способ.

– С гребцами мы распрощались, скутеры теперь только во сне можно увидеть, кристалл Армады по воздуху не перебросят, милый, – ответила Злата, закручивая длинные волосы в пучок на затылке. – Так что… Как ни кумекай, а нам еще топать и топать на своих двоих. Хорошо хоть, что без приключений пока…

– Сплюнь. А то вдруг ты у меня каркуша, а я и не знаю даже.

– Вот сегодня и выясним, из какого я рода пернатых: голубка сизокрылая или ворона.

– Гы-ы… Ну, ворона же, стопудово!

Пара шлепков, хохот – и парочка вновь отправилась в дорогу. Пасмурное прохладное утро сменилось на теплый денек, а туман прибрежной лесополосы – на дымку с запахом жженой резины. Кромка воды была сплошь завалена бытовым и строительным мусором, прибиваемым к берегу. За зарослями кустарника показались обгорелые постройки. По истлевшей табличке на стене одного из зданий Избранные поняли, что добрались до города Сызрань. Вскоре они увидели относительно целый мост на ту сторону Волги.

Поживиться чем-то съестным или полезным не получилось – все разбитые, сожженные ларьки и прибрежные здания оказались пустыми, давно обчищенными бродягами и мутантами. Ни захудалой пачки печенья, ни бутылки воды. Запас провианта у путников имелся еще дня на три, но по привычке их взгляды постоянно выискивали в руинах что-то ценное.

По обгаженной, захламленной набережной пробирались с трудом, чтобы не переломать или минимум не вывихнуть ноги. Все время приходилось озираться и напрягать зрение. А еще дергать стволами по сторонам. Потому что вокруг постоянно раздавались непонятные звуки и шныряла всякая мелкая живность: одни безобидные и пугливые, другие голодные, злые и напрочь обезбашенные.

То крысак зубастый выскочит из-за переплетения арматуры, капая слюной и поблескивая бешеными глазенками, то худосочный пес с плешивыми боками зарычит и оскалится. Птичка ли вспорхнет, заскулит ли собака или захрюкает свинорыл, потрошащий ящики с черными остатками давно сгнивших и засохших фруктов – Избранные дергались и замедляли шаг. Треш уже пожалел, что решил пробираться через завалы набережной.

Аасмена, затаившегося за мусорным контейнером, опытный следопыт разглядел вовремя. Пройти мимо него так же удачно, как рядом с тиирменами, не получилось – совсем молоденький мутант, дико вращая круглыми желтыми глазами, издал яростный клич, явно призывая своих сородичей к свежему, самостоятельно пожаловавшему мясу. Злата тотчас уложила уродца из бесшумной винтовки одним выстрелом, но было поздно – где-то на задворках черной от пожарища кафешки заухали на все лады, будто только и ждали сигнала.

– Нет, милая, ты все-таки не голубка оказалась. Чешем отсюда к мосту, живо!

Они обежали груду навороченных друг на дружку катеров и яхт, опутанных аномальными «волосами», и припустили к городскому пляжу, на котором шастала семейка свинорылов. Треш еще в Пади наловчился в минуты опасности выкидывать какой-нибудь финт, чтобы свести своего преследователя с другим противником и в суматохе скрытно уйти целым и невредимым. Вот и сейчас, увлекая Злату резкими толчками, он несся к грязному побережью с видневшимися вдалеке мутантами. Убежать человеку от свинорыла обычно не составляло труда – главное, не очутиться загнанным в тупик или не быть окруженным этими неповоротливыми хрюкающими созданиями. А вот унести ноги от аасменов – удавалось пока мало кому!

Уроды с въевшимися в морды противогазами, раскачивая из стороны в сторону гофрированными хоботами, громко ухая и рыча, нагоняли беглецов, одновременно заходя и с фланга. Треш уже начал продумывать запасной вариант спасения, поглядывать на воду, в которую эти твари вряд ли полезут за добычей. Взволнованные воплями приближающихся аасменов, свинорылы сначала рванули к реке, потом обратно, намереваясь скрыться в обгоревших кустах парка. Но перед зарослями резко затормозили и сбились кучей возле опрокинутого пляжного грибка, ощетинились, обнажили клыки и принялись буравить песок задними копытами.

– Бежим прямо на них. Не отставай, Златка! – крикнул Треш, перепрыгивая препятствия.

При стремительно сокращавшемся между ними расстоянии многоголосый рык и шорох гибких, грязных тел аасменов слышались уже вполне четко. Треш выхватил пистолет и на бегу стал стрелять по самым прытким особям.

– Каркуша… сразу перед псевдами… по грибку прыжком… а там… резко вправо, к воде, – прохрипел на бегу сталкер.

– Поняла…

Магазин опустел быстрее, чем хотелось бы, но заверещавшие свинорылы уже были рядом.

– Давай! – выкрикнул Треш, слегка подтолкнув и направив девушку.

Сначала Злата, а за ней и следопыт, с разбегу наступив на крышу лежащего на боку грибка и оттолкнувшись, перепрыгнули неровный строй мутантов и очутились позади них.

Свинорылы засуетились, завертелись на месте, дико визжа. И подставили бока десятку аасменов. Сталкер увлек девушку к реке, куда они, поднимая брызги, забрели по пояс, развернулись к берегу и вскинули оружие, открыв стрельбу по уродливым прыгунам.

Аасмены, отвлекшись на жирных хряков, ослабили бдительность. Самых резвых из них Избранные сбили первыми очередями, не заморачиваясь на раненых.

Так бы и расстреливали прытких назойливых уродцев из реки да поглядывали, как те дерутся со свинорылами, но вдруг в икроножную мышцу сталкера ткнулась какая-то подводная тварь, видимо, пока только прощупав его на прочность.

– Твою ж мать! Златка, бегом из воды! Чую, угроза снизу, – выпалил он и рванул к берегу.

И тут из кустов в конце пляжа, поднимая тучи песка и золы, вывалился рогач. Черный от сажи медведь-мутант с ходу по-свойски влился в междусобойчик. Топтыга с корявым рогом на лбу, жабрами под скулами и огромными, как серпы, когтями мгновенно растерзал пару свинорылов и одного аасмена, услышал сквозь визг и рев раненых мутантов всплеск воды и обернулся. Взгляды его и Треша встретились. Налитые кровью и злобой глаза зверя и округлившиеся от страха человеческие. Рогач дернулся было к людям, но очередной аасмен вцепился в загривок хищника и стал рвать его плоть, разбрасывая клочки черной шерсти и разбрызгивая во все стороны кровь. Косолапый взревел и завалился на спину, подминая под себя наглеца.

Избранные не видели итогов схватки – они, вздымая фонтаны песка, неслись прочь под затихающую за их спинами какофонию: утробное, раскатистое рычание, жалобный, надрывный вой и пронзительный визг.

***

Мост через Волгу оказался перекрыт автобусом и парой грузовиков, за которыми ютилась дюжина местных воинов, затребовавших мзду за проход.

Треш рассмотрел охрану, их физиономии, оружие, послушал, что и как они говорят. И оценил уровень угрозы.

– Можно, конечно, тупо перебить их и пройти бесплатно на ту сторону, – сказал он стоявшей с винтовкой наизготовку Злате, – но мы же не такие, да, милая? Избранные так не поступают! Поэтому будем торговаться и платить.

– И какая у вас такса, ребята? Только сразу говорю, девушка – моя, она не продается. Ясно выражаюсь?! – громко спросил Треш, не опуская «Вал».

Из дверей автобуса вышла пожилая женщина: в длинном мужском расстегнутом плаще, болотных сапогах с приспущенными голенищами и с повязкой на лбу, поддерживающей копну крашенных в ярко-малиновый цвет волос, феерически нелепо смотрящихся на фоне окружающей обстановки. По ее знаку несколько голов в выбитых окнах машины заерзали и прильнули к прицелам охотничьих ружей и малокалиберных винтовок. В руках переговорщицы покоился АКМ, палец на спусковом крючке, осанка и походка уверенные, взгляд прямой, изучающий. Треш сразу понял, что она – начальник этого импровизированного КПП.

– Под стволами говорить не очень удобно. Думаю, можно игнорировать наше оружие, – спокойно и четко сказал сталкер и первым опустил автомат.

Женщина хмыкнула, еще раз осмотрела местность позади двух незнакомцев и водрузила «калаш» на плечо:

– Слушаю вас.

– Говори ты, девушка. Мы гости.

– А мы вас не приглашали.

– Да мы билеты в театр купили еще три года назад, когда тут и в помине не было контролеров.

Злата повернула милое личико к другу и недоуменно хмыкнула. «Все бы ему шутить! Тут со всех стволов могут нашпиговать свинцом из укрытия, а ему все нипочем. Как так можно безалаберно вообще?»

– Билеты больше не катят, парень. Но это хорошо, что вы не зайцы. Зайцев мы отстреливаем. Знаешь ли, кушать очень хочется! – парировала тетка.

– Мы идем с миром для добрых и со свинцом для злых. А если честно – медовый месяц у нас, путешествуем, знаете ли…

– Юморист? Похоже на то. Удивительно встретить в наше время молодого, озорного, интересного и веселого.

– Я уже женат, тетенька!

– Я вижу, племянничек. Только вроде девушкой была, уже состарил?

– Дык, не знаю, с кем говорю.

– А-а, ты вон про что! Фая.

– Как? – сталкер чуть не прыснул от смеха.

– Об косяк! Фаиной кличут. Здесь меня все знают. И любят. Учти это.

– Местная достопримечательность?

– Мальчик, ты не наезжай, ох, не наезжай на тетю Фаю! – отозвалась командирша.

– Даня, кончай ерничать, последние зубы щас выбьют тебе, – прошептала Злата, прижавшись щекой к прикладу.

– Ты ствол опусти, уже можно, – ответил ей шепотом сталкер, а громко добавил: – Вы меня не поняли. Я про мост ваш через Волгу.

– А-а, елки-моталки, ишь, шутник! У нас в Сызрани полно достойных внимания туристов мест и помимо моста. Например…

– Мне бы на тот берег, Фая, а? – сказал Треш, а под нос замурлыкал – Фая, нет вай-фая…

– Да легко! – ответила женщина, улыбнувшись. – Вижу, ты парень платежеспособный и с миром топаешь по земле нашей убогой и озверевшей. Пошли, касатик… Только стволы уберите подальше, а то мои орлы горячие, шмальнут, если что не так.

– Тогда и вы тоже не тычьте в нас своими пукалками.

Сталкер подошел к женщине, протянул руку:

– Треш. Я из Пади.

– Треш?! Это, типа, с английского «мусор»? – ответила она на рукопожатие.

– Это, типа, «жесть».

– Не-е, ни на мусор, ни на жесть ты, мальчик, не похож, – Фаина подмигнула Злате. – Скорее, «джокер».

– Я ведь и обидеться могу, – выпятил губу Треш, убрав автомат за спину и шагая рядом с владелицей моста. Злата семенила следом.

– Падь так далеко, что про нее даже и не знает толком никто, а ты прям сразу в лоб – я оттуда… Не смеши мои папильотки! Иди уже, молодожен говорливый…

– Да, учителя у меня были те еще ораторы… – сталкер взглянул на Злату, уловил укор в ее глазах, хмыкнул. – Падь наша далековато… Едва добрались оттуда до вас… С трудом через Пустоши прошли.

– Про Пустоши знаю, про Падь краем уха наслышана, а про Треша не в курсе. Это местный паяц там?

– Фаина! Твою ж…

– А чего ты, Треш, такой веселый и легкий? Случайно, не на ковре-самолете сиганул сюда? Что-то не похоже, что вы с подругой от самой Пади пехом чешете! Море шуток и позитива – это хорошо, конечно. Но странно в наше время. Сейчас таких, как ты, и не сыскать уже, все больше молчуны угрюмые. Если не пришибленные тяжестью дорог или смертью вокруг, то злые и жадные. А еще голодные. Повезло твоей девушке. Откопала редкий артефакт! Да, милочка?

– Ага, слепила… из того, что было… а потом что было, то и полюбила, – задумчиво проворчала Злата словами из древней песенки, подходя к автобусу и осматривая его.

Фая отдала короткие распоряжения подчиненным, провела путников за баррикаду и увлекла в вагончик типа «Кедр», где гостеприимно предложила чай и сушеного леща. Треш быстро глянул на амулет – кристалл не покраснел. В повадках и разговорах аборигенов, включая Фаину, явной агрессии не замечено, поэтому парочка приняла предложение: часок отдохнуть, побалакать и поторговаться. С присвистом втягивая горячий чай из алюминиевой кружки, сталкер исподволь разглядывал поселенцев, делился с ними информацией о Пади и Пустошах, деталях похода, но без лишних подробностей. Потом слушал об их жизни на великой реке после Судного дня. Иногда для приличия удивленно вскидывал брови, сочувственно охал или улыбался над плоскими шутками аборигенов, якобы внимательно и с любопытством вникая в их истории. Но на самом деле суть рассказов местных о своем выживании и существовании после катаклизма ничем не отличалась от историй саратовцев и жителей Пади.

Ничего нового и интересного они со Златой не узнали и про Восточные рубежи. Фаина об Урале и состоянии тамошних дел была не в курсе. Только однажды через их мост пробирался бродяга с востока, умирающий от какой-то болезни пожилой мужичок. Его поначалу не пускали через реку без оплаты, но, поняв, что с бедолаги взять нечего, а жить ему оставалось считаные часы, сжалились и махнули рукой. В ответ на просьбу Фаины поделиться хотя бы какой-нибудь ценной информацией бродяга, долго и надрывно кашляя, лил слезы и крестился. А потом обмолвился про какую-то Стену, разделявшую Восточные рубежи и все то, что находится по ту сторону Урала.

– Что именно он сказал, Фаина? – Треш почувствовал укол в сердце, будто кристалл на груди издал импульс. Он заерзал на скрипучей табуретке и стал похож на коршуна, высмотревшего в поле мышь.

– Я сейчас уже точно не припомню, но что-то типа… – Фая прикрыла один глаз, словно целилась в кого-то. – Секретная база накрылась. А там установка времени. За Стеной знают про нее и пытаются захватить. Но и враги прослышали о базе и ее артефакте. Они не дремлют. Если завладеют изделием, то не поможет и Стена, защищающая столицу Сибири от мутаций Пустошей… Ну и все такое… бла-бла-бла.

– Охренеть! – сталкер посмотрел на Злату, удивленную не меньше друга. – Ничего не путаешь, Фая? Про Восточный форт, случайно, не лепетал этот бомж?

– Нет. Я путать не могу, вроде из ума еще не выжила. Сама удивилась, при чем тут Урал, какая-то Стена и столица, которая не в Сибири, а… вона… на западе.

– Столица Сибири? Стена? База и установка времени?.. – Треш закрыл глаза, погрузился в нирвану, зажав в кулаке кристалл, отливающий приятным зеленоватым светом.

– Даня, не это ли ищет и ждет Ар… она? А? – тронула за рукав любимого Злата.

– Погоди, милая. Фая, а где этот бродяга? Мне нужно с ним переговорить.

– Так это… Он копыта откинул через полчаса после душевного излития. Много молился прямо вот тут, у парапета моста. Постоянно кашлял, просил пить. У нас, сам понимаешь, с водой напряженка, но глоток дали. Умер, бедняга. Сбросили в реку. Хоронить давно перестали даже своих-то, не говоря про чужих.

– Эх, блин! Чую, это нужный и важный был информатор с «Восточки». Многое бы смог нам поведать. – Треш досадно тюкнул кулаком по стенке вагончика, расплескав остатки чая. – Давно это было? По одежке-то кем он вам показался? Не вояка?

– Месяц назад. Какой вояка?! Гол как сокол. Тряпье грязное, рваное. А что, знакомый твой?

– Нет, но… Ого, он тоже все чует, – Треш увидел сияние кристалла, хотя у Златы ее ключ оставался прозрачным.

Какое-то время сидели молча, только Фая иногда шепталась со Златой на женские темы. Треш задумался, уставившись в инструкцию по противопожарной безопасности на стене вагончика. В груди его беспрестанно екало, в голове сменялись мысли, одна хлеще другой. «Какая Стена? Какая столица Сибири? База. Установка. Если предположить, что военные ученые все же создали машинку времени, но Судный день испортил их планы, разрезал какой-то там Стеной страну на две части… На ужасное настоящее и светлое будущее. Не-е, это уж чересчур я загнул! Но установка… Может, она подобная той, что использовал батя на Кавказе для телепортации в Зону? Если есть одна, могла быть и другая. Урал во все времена славился многочисленными военными базами и секретными бункерами. Да и БАТ в том районе находится… Вернее, находился. Атом на службе военных. Неуемная энергия для изучения пространства и времени. Атомная мощь! Не это ли так нужно Армаде?!»

– Даня, может, уже заплатим за проход и двинем дальше? – перебила мысли сталкера Злата, виновато улыбнувшись.

– Да-да, конечно… – Треш вернулся в реалии вагончика. – И более того, нужен транспорт. Фая, вы располагаете какими-либо колесами?

– Хм, – женщина накрутила малиновый локон на заскорузлый палец, обмотанный лейкопластырем, – за проход по мосту один артефакт. За колеса… Э-э… Может быть, сам что-то дельное предложишь, сталкер?

– У нас есть арты, аптечки, сухпайки, оружие, БК, пара «тузов», карта. Можем помочь силой против недруга вашего, таковой же наверняка имеется? Поделиться инфой полезной. Что еще?

– Ага… – Фая блаженно закатила глаза, раздумывая вслух. – Ну, инфой мы уже друг с другом поделились. Врагов отшиваем сами, их тут не так много. Мутанты досаждают больше. Кстати, видела в оптику, как вы слупили ту свору зверей на пляже. Красиво поработали! Молодцы. Опыт встреч с этими гадами, вижу, имеете. Карта? А какая мне польза от какой-то карты?

– Перенесешь с нее на свою свежие значки, маршруты, места гнилые, ареалы мутации, территории кланов, – Треш прищурился, глядя на женщину.

– Лады, пойдет. Я как раз собираюсь расширяться, тесно тетке Фае здесь, на мосту. Клан «Крестов» просится взять их в долю. Глядишь, развернемся потихоньку. Так что карта пригодится. Но мало! Дай в довесок ствол с парой рожков, аптечку и еще один арт. Желательно «слезку». У нас воды много, а вся хреновая, так хоть обеззараживать ее сможем.

– Тетушка Фаина, прости, но столько дать не могу. Кстати, какими колесами располагаете и как надолго их хватит? Поди, велосипеды втюхать решила, а-а, бизнесвумен? – Треш улыбнулся.

– Не-а, че уж я, кидала какая-то? Мотоцикл имеется. Да и «УАЗ» тоже. Но «батон» я не отдам, самим нужен. А мотик забирай. Полный бак и канистра в придачу. За это прошу всего лишь…

– …Милая моя женщина, «слезу» дам за проход по мосту, ее надолго вам хватит. Инфа с карты очень многого стоит. Там и аномалки показаны, и пара схронов. Владения чужих для вас кланов, безопасный путь до Саратова. Думаю, жирновато будет! Вдобавок пистолет и три магазина. И один ИРП офицерский, почти не просроченный. Так, пару месяцев. Берешь, Фая нет вай-фая?

– Ишь, партнер, блин! Ладушки. Забираю. И еще «тузов» дай. Не мне – я не балуюсь такой фигней. У меня сынок присел давно на это, ноет, воет, выворачивает его всего. Спасу нет от беды этой!

– Один дам. Нам тоже может пригодиться как антишоковое средство. А вообще, дорогая, лечить нужно его. Исцелять.

– Смеешься? Где сегодня врача хорошего сыскать? Да и лекарств нема.

– Найдите со своими мужичками артефакт один. «Полярность» называется. Он кроме всего иного и недуги выводит различные: психические, стрессовые, зависимости, нервную систему латает лучше всякого мозгоправа. Уяснила?

– Уяснила. Спасибо, Треш! Буду знать. Мне сын важнее дележки сфер влияния в Сызрани. Пошли.

Они пробрались через лабиринт автомобилей различных марок и габаритов, мимо суровых бородатых мужиков с допотопным оружием в руках, осмотрели предлагаемое средство передвижения.

– А «Ямахи» или «Сузуки» нет случайно? Че-то этот мамонт не внушает доверия, – сморщился Треш, изучая громоздкий «Иж Юнкер», трогая высокий руль и поглаживая бак с облупившейся краской металлик.

– Парень, ему столько же лет, сколько тебе! Ты вроде на мамонта не похож. Бери, не кривись! Самый надежный транспорт во всей стране. Менты гоняли за нарушителями на них, как метеоры. Экономичный, надежный, удобный для двоих как раз. Смотри, какой изгиб, цвет, состояние! Наш моторист его подшаманил, теперь разведка пользуется. От сердца отрываю. Мужичкам своим объясню, глаза замылю как-нибудь. Берешь?

– Ну, е-мое, как из автосалона прям! Разрекламировала, будто я в космос на нем собрался. Беру. Нам на своих двоих чапать не с руки. А тут хоть колеса добрые. – Треш вытер потный лоб, поправил бандану и рассчитался с Фаиной. Облокотился на капот легковушки, и, слюнявя карандаш, перенес со своей карты на топографическую копировку местной амазонки большинство значков и линию маршрута. Затем только с третьего раза завел мотоцикл, погазовал немного, выровнял обороты и шутливо пригласил Злату на пассажирское место.

– Поедете с моста после разрушенного КПП влево. Там покажете вот такой знак охране, – Фаина пальцами изобразила острие копья, – а потом все вдоль берега. Сначала шоссе до Кузоватки, после нее свернете ближе к реке и по старой дороге вдоль лесополосы. Вправо не суйтесь – там степь с блуждающими аномалками. Срезать не стоит. Реку из виду не упускайте и так дуйте до Самары. Правда, до нее далековато, но бензина хватит почти до города. Удачи, молодожены! И привет «Восточке» от Фаины!

Треш подмигнул, вырулил из-за остова грузовика, Злата приветливо кивнула, и мотоцикл, урча стареньким двигателем, стал набирать скорость. Женщина помахала рукой, свободной от мешка с дарами сталкера, и еще долго смотрела вслед Избранным. Она и завидовала молодым, и сомневалась в успешном окончании их похода. Потому что впереди было ничуть не легче, чем за спинами – между Падью и Волгой.

Глава 2

Дыхание пустошей

Ночь скоротали возле церквушки заброшенного поселка со смешным названием Торопселя. Спать рядом с алтарем было богохульно, да и жечь костер пришлось за стенами святой обители. Съели горячий ужин, помылись возле местного колодца, забрались в кузов заросшего крапивой «ЗИЛка», приготовили ложе из сена и мешковины, найденной в церкви. Попытались заняться друг другом, но близость религиозного места и хаотичные мысли сталкера о Восточных рубежах и таинственной Стене притупляли желание с его стороны, не давали сконцентрироваться на ласках любимой. Поворчав, Злата уснула, а Треш укутал ноги обоих мешковиной, подоткнул под голову пучок сухой травы и пригляделся к ночному небу без звезд. «Завтра снова будет пасмурно, раз облачность затянула весь простор. Остатков в канистре хватит километров на сто. Видимо, придется топать часа три-четыре. И то ладно! В Самару не пойдем, нечего рисковать жизнями понапрасну. Краем обогнем, разузнаем дорогу до Луки и заночуем в бункере военных. Надеюсь, Армада не подкинет новых испытаний и заданий помимо уже запланированных… Парни, как же мне вас не хватает, если бы вы знали… Поговорить, пошутить, ощутить рядом крепкое плечо друга. Дай бог вам здоровья и удачи! А павшим – счастья с близкими где-то там, в прошлом… Даже немного завидую вам, мои погибшие товарищи. Увидитесь с родными, ощутите себя заново рожденными, исправите ошибки молодости, начнете жить заново. Эх-х…» Сон сморил сталкера и унес в радужные фантазии. Ночь укутала поселок темной пеленой, оберегая покой Избранных.

***

– Нет ничего вкуснее тушеночки с зеленым лучком и картофанчиком в мундире! – промурлыкал Треш, стуча ложкой по дну консервной банки и уплетая за обе щеки завтрак. – Мамочка, добавочки можно?

– А не лопнешь, деточка? Хватит для утреннего кормления. Можно было обойтись одним кофе из пакетика и все.

– Водителю положен плотный завтрак, побольше белка и витаминов.

– Белков своих хватает у тебя, не сильно уж и растрачиваешь их, водитель, блин… – Злата ехидно улыбнулась, на что сталкер обидчиво сморщился и взялся за фляжку.

Дикий лук и мелкие клубни картофеля, растущего сам собой без ухода, аппетитно дополнили консервированное мясо, разогретое на костре. Избранные балдели от обильного завтрака и любовались утренним пейзажем. Вчера сюда прибыли затемно, поэтому рассматривать достопримечательности поселка не получилось. Вид на Волгу открывался шикарный, мелкий мусор в ней с этого места не просматривался, мутантами даже не пахло, а тишина вокруг снова тянула в сон. Но пора было выдвигаться, чтобы за день достичь промежуточной цели похода.

Мотоцикл взревел и понес путников на северо-восток, вдоль Саратовского водохранилища, через лесостепную зону и разрушенные деревушки.

По дороге останавливались не только по нужде. Собирали семечки с гигантских подсолнухов, растущих вдоль обочины, ловили одичавшую курицу, длинной веткой выуживали случайно замеченный в сторонке артефакт «глаз», порождаемый аномалией «воронка». Редко встречаемые мутанты оставались позади скоростного транспорта, только однажды стая псевдопсов преградила дорогу, но Треш искусно объехал зверей и ушел не только от погони, но и от ментальных посылов мутантов. Люди встречались редко, и те не вызывали доверия – главным образом измученные больные, переносящие заразу, или тиирмены. Трупы и скелеты попадались чаще: и человеческие, и звериные. Пожарища левобережья Волги сожрали за эти годы большинство когда-то густонаселенной площади, теперь чадили отдельными очагами, пуская черно-серые клубы дыма. Земля, словно чумная язва на теле больного животного, покрылась гнилой уродливой коростой – безжизненной, выгоревшей, без проблеска на возрождение.

Ближе к Самаре, возле одинокой автобусной остановки, Избранные подверглись кратковременной атаке юных степных воителей. Их и оказалось-то всего трое: чумазых, перепачканных глиной, тощих пацанов. Прячась за полуразрушенной стеной остановочного комплекса, они долго поджидали добычу. Место для засады выбрали удобное, на повороте дороги, наполовину перегороженной поваленным деревом с давно высохшими листьями, а вот оружие и тактика нападения оставляли желать лучшего. Брошенное копье чуть не пробило бедро Треша, воткнувшись в каплевидный бензобак. Дикий ор бросившихся с фланга кочевников, может быть, кого-то раньше и повергал в шок, но только не опытных бойцов. Путники отреагировали быстро, ловко соскочив с еще движущегося мотоцикла и открыв огонь из пистолетов.

Все трое парней полегли сразу, распластавшись на проселочной дороге и насыщая ее пыль кровью. Злата метнулась по округе выискивать сподвижников нападавших, но их не оказалось, а Треш склонился над одним из убитых. Испачканное в саже смуглое мальчишечье лицо, шрам над бровью, потрескавшиеся губы, синяк под глазом. Парень встал на путь выживания, выбрав не самый лучший способ, не примкнул к какой-нибудь группировке, не занялся ремеслом или ловлей рыбы, охотой на свинорылов, мясо которых все же годилось в пищу. Он предпочел ловить бродяг и прочих отщепенцев Мира выживших, грабить их и убивать. Почему? Теперь все эти безделушки на связке, висящей на его шее, когда-то снятые с жертв, годились лишь для возложения на могилку его самого. Но и могилы не будет. Сегодня, максимум завтра, трупы кочевников унюхают мутанты или бродячие собаки и устроят пиршество. Эти брелоки, пуговицы и амулеты будут застревать в зубах и клыках голодных тварей, а затем окажутся срыгнутыми на обочине. Вот и все, что останется от когда-то веселых мирных пацанов, пропускающих уроки из-за девчонок и ради лишних часов посиделок за компьютерами.

Треш вздохнул, поднялся с колена и жестом подозвал Злату. Нужно было ехать. Сталкер забил дыру в баке кляпом, обмотал жгутом, снятым с приклада, и Избранные помчались дальше. Но хорошее настроение пропало.

Через пару часов обогнули излучину Волги и вскоре вдалеке заметили очертания Самары. Этот населенный пункт очень походил на Саратов руинами, столбами дыма и серостью оставшихся целыми построек. Поселенцев здесь оказалось больше, чем в предыдущем городе-миллионнике, они разбились по кланам и разделили сферы влияния. Друг с другом никто не враждовал, понимая ценность людских ресурсов и важность общего противостояния прошедшему катаклизму, страшным мутантам и набегам дикарей. Но каждая группировка преследовала свои цели, вела определенный бизнес и держала конкретные районы города.

Бензин закончился, мотоцикл аккуратно приставили к забору в одном из заброшенных частных дворов, а сами пешком двинули к городу. Чтобы не встревать в неприятности и не стать объектом дележа для алчных взглядов, Треш до минимума свел шансы попасть в плен. Он повел Злату в обход разрушенной Самары, держа курс на бывший национальный парк. Часто сверяясь с картой, сравнивая метки в «наладоннике» и приметные ориентиры, сталкер верно двигался на восток. Торговый центр, расположенный на объездной дороге, они нашли быстро и вскоре уже разговаривали с главарем клана, действительно оказавшимся младшим братом Сыча. Привет от старшего, как и предполагалось, не дал бонуса в договоренности, даже не вызвал смену эмоций на угрюмом небритом лице местного предводителя. Он лишь кивнул и вопросительно уставился на пришедших. Вооруженные автоматами и ружьями ополченцы, стоявшие позади командира, выглядели так же, как и он: хмурые серые лица, позы уставших от безделья мужиков, яркая одежда всех моделей и марок из гипермаркета с последней отвалившейся в названии буквой. Может быть, поэтому местный авторитет взял себе кличку Метр, а клановцы назывались «метровцами».

– Что хочешь за пару годных горных велосипедов? – поинтересовался Треш, обнимая «Вал».

– А еще и за разрешение пройти мимо нас в «Луку»! Ведь так? – пробубнил Метр, прищурившись.

– Конечно, командир! Именно так.

– У тебя неплохие стволы, явно прикольные арты и смазливая девка.

– Что выбираешь?

– Все. Мне нужно все это! – Метр рыгнул после недавнего обеда и привычным движением закинул в рот сигарету. – Обдирать до нитки мы вас не собираемся, не беспредельщики, поэтому решай сам, парень.

– Так не покатит! Я отдам только то, что сочту ненужным мне в дальнейшем и при этом возможно годным тебе, – сталкер повернулся боком к говорящему и как бы ненароком направил на того ствол автомата с интегрированным глушителем. Злата, стоящая позади и чуть справа, поправила «Винторез», сняв его с предохранителя. Все это не ускользнуло от внимательного взгляда местного атамана.

– Уверен в себе, незваный гость?

– А то! Думаю, я смогу предложить тебе достаточный гонорар за пару вшивых великов и путевку в жизнь. Но без девочки, которая является моей, и без того, что я с трудом нашел сам и несу в Восточный форт.

– Девочка твоя нравится моим пацанам.

– У вас что, со своими бабами проблемы?

– Таких нема. Стрем один вокруг. Скелеты да больные, немощные все…

– Это моя женщина! Еще есть пожелания?

Перестрелка взглядами шла недолго. Метр вдруг проворчал с хрипотцой в голосе:

– Как там Сыч?

– Уж не думал, что тебя заинтересует судьба старшего брата.

– Не тебе рассуждать об этом, парниша! Это мои личные терки с ним и семьей… Как он?

– Плохо. На подножном корме, тащит десяток товарищей, выживают, как могут, особо нечем хвалиться. Вкалывает за троих, своими руками добывает еду и лекарства. Помнит тебя и тешится мыслью о воссоединении с любимым родственником.

– Хм… – Метр опустил глаза, почесал щетину, стал ковырять носком ботинка бордюр парковочной стоянки. – Надо же. Помнит и тешится. А где он, мудила, был, когда мамку с папкой нужно было вытаскивать из эпидемии? Сбежал за своей кралей в соседний район! Ее первой спасать! И ни хрена ведь не вытащил! Сдохла телка его, и родители наши тоже загнулись… Померли, громко зовя старшенького сыночка… Я только один и был с ними до конца, чуть сам не скопытился от вирусняка. Срань господня!

– Метр, не нужно помнить зло или нести боль через всю жизнь. Я тоже потерял отца и мать, один растил сестру, в говно залазил, чтобы заработать на еду и кров над головой. А теперь, найдя отца живым, пытаюсь забыть прошлые невзгоды, восстановить потерянную связь, доказать бате, что я не слабак и не иждивенец. Что тоже могу выживать, тянуть свою лямку и верить, что восстановимся, победим. А сделать это можно только сообща, всем вместе. Не полагаясь на помощь свыше или извне. Только самому, но плечом к плечу с другом, братом, сыном, отцом. Иначе у славян и быть не может!

Метр заслушался эмоциональным монологом незнакомца, слова которого проникали глубоко в сердце, в клеточки еще не очерствевшего мозга, с кровью бежали по всем жилам. Он смял в пальцах недокуренную сигарету и пристально поглядел на сталкера повлажневшими глазами.

– Как имя твое, бродяга?

– Трешем кличут в Пади.

– Треш-ш? Жесткий, говоришь? Молва о тебе и до нас докатилась. Ты там группировкой рулишь нехилой? Так?

– У меня нет клана. Я сам по себе… гм… был до сих пор. Хочешь правду?

– Валяй.

– Я служу общему благу. И для этого выполняю задание. Чтобы Падь жила, чтобы мы все жили, а не существовали. И чтобы завтра наступило точно, а не «может быть».

– Чье задание? У нас в стране еще есть руководство? – лицо главаря вытянулось, глаза округлились.

– Нет больше страны… Да и других стран наверняка тоже. Есть только одно емкое слово ЛЮДИ, понимаешь? И выжившие достойны того, чтобы им жилось лучше. А задание? Хм… Есть некое руководство, но я не могу тебе этого рассказать, к сожалению. Единственное, в чем могу заверить с гарантией, я не ради личной выгоды иду на восток! И вот она тоже, – Треш показал на Злату. – Или, думаешь, все те, кто шел со мной и о ком бежит впереди слава, тоже ради корысти нам помогали? Придет время, сам узнаешь, по чьему заданию мы двигаемся в Восточный форт. И нам нужно туда дойти!

– Бред это! Чистой воды сумасшествие.

– Пускай. Мы испытали половину всех кошмаров, я уже потерял почти всех своих людей, которые добровольно сделали все, чтобы мы добрались до Урала. Прошу тебя, давай без крови и препон разойдемся по-тихому. Вот тебе пистолет Златы с боекомплектом, ПДА, военная аптечка, «слеза», обеззараживающая воду. Больше ничем поделиться не могу. Самим нужно.

– Идите с миром!

– Что, прости?..

– Ступай, Треш. Ничего мне не нужно от тебя. Пускай вас охраняют все, какие только возможно, боги, и никто не смеет тревожить в пути.

– Пахан, ты че?.. – раздалось из толпы сподвижников.

– Ша! – яростно стрельнул Метр глазами назад. – Я сказал, пусть идут! Вам бы от них хоть толику ума и терпения, а не отъевшимися мордами щелкать при виде смазливых телок и чужих апгрейдов. Вантус, чеши в лавку, притарань пару годных великов. Да чтоб колеса целые были, и вообще все в порядке. И пару пузырей минералки прихвати. Треш, ты куришь?

– Нет.

– Это хорошо. Кругом грязь, радиация, смог, а тут еще и легкие себе портить табаком. Самому бросать нужно…

– Респект тебе, Метр! – сталкер протянул руку, пожал пятерню главаря. – Но «слезу» оставлю. Кстати, более крутой тачки, чем двухколесная, не найдется в округе?

– Сталкер, ну ты даешь! Откуда в наше время топливу взяться? Разве что на святом духе проехаться. Так. Сядете на велики, шуруйте вон до той башни, там дозор наш. От них четко на восток, вдоль водоема у подножия гряды. Все время на восток. Кланов там нет, воздух чище, не зря базы отдыха и санатории понастроили когда-то. А дальше как карта ляжет. Вам виднее, куда и как рулить. Хавчик есть? Могу дать немного.

– Спасибо, сыты. За все спасибо, Метр.

– Давай, сталкер Пади, удачи тебе и твоей крале писаной! И замолвите там за меня, за Метра, словечко, где-нибудь в Раю…

– Понял. Сделаем. А ты давай-ка, командир, брата разыщи старшего, да прими его как есть. Плохо ему без тебя.

– Брата? – Метр уже было повернулся, чтобы уйти, но взглянул на Треша и подмигнул. – Найду. Теперь точно найду!

Кодла Метра отправилась вслед за главарем, искоса поглядывая на Злату вожделенными взорами. Вскоре Вантус прикатил два горных велосипеда, вручил две «полторашки» воды и убежал внутрь торгового центра.

Треш переглянулся со Златой, жестом показал выдвигаться, сел и крутанул педали. Справившаяся с велосипедом Злата быстро догнала сталкера, и два путника продолжили езду бок о бок.

***

– Нам сюда, Злат, – Треш показал на валявшийся указатель, ржавый и простреленный, с плохо различимой надписью на жестяном щитке «Воинская часть № 65349 Министерства обороны Российской Федерации», – тут схрон имеется, отец подсказал. Если все в порядке, то он должен быть цел, затаримся оружием, пайками, боекомплектом и медикаментами, затем двинем дальше, вдоль железки на восток, в сторону Уфы.

– Поняла. С тобой, милый, хоть до Арктики, если она еще существует.

Треш усмехнулся, поглощенный планом предстоящего прочесывания местности в поисках схрона. Дал Злате ценные указания насчет подстраховки и шагнул на территорию военного городка.

Как и большинство оборонных объектов страны, данная часть после Судного дня представляла собой угрюмое зрелище. Словно когда-то по округе проехал гигантский комбайн, следом посыпающий пеплом исстрадавшуюся землю. Сплющенные помещения, местами разрушенные до основания, поросли бурьяном либо пылили золой, которую поднимал в воздух ветерок. Некогда красивый сосновый бор, окружавший гарнизон, полег на этом склоне холма, как от Тунгусского метеорита. По другую сторону Самарской гряды стоял нетронутый катаклизмом лес, таивший в себе аномалии и мутантов. Оставшиеся в живых люди обходили страшные массивы и пепелища стороной, поэтому здесь, на руинах, никого не наблюдалось. Местная банда и кочевой отряд Псов уже давно не наведывались сюда в поисках оружия или боезапасов. Поживиться было особо нечем, и они забыли про участок мертвой земли возле высохшей старицы, в которой в былые времена военные ловили сазанов и щук и катали на лодочках барышень, загребая в укромные местечки.

– И где-то здесь мы хотим найти схрон давно не существующей армии? – удивилась Злата, поправляя бандану.

– Именно так! Сейчас я мысленно попытаюсь восстановить облик гарнизона до разрушения, а ты прошерсти округу, и через полчаса встречаемся вон у того ржавого коромысла. Скоро начнет темнеть, хотелось бы до сумерек отыскать хранилище и заночевать в нем. Кстати, если увидишь что-то типа сложенного ангара или подземки, сообщи мне.

Злата кивнула, жестом показала, чтобы сталкер берег себя, и исчезла за ближайшей кучей обугленного шлакоблока. Треш почесал нос, еще раз убедился в отсутствии аномалий и медленно поплелся в другую сторону, пристально осматривая территорию воинской части.

Возле сожженной каптерки ютилось «огниво», попыхивая жаром. Треш опустился на колено, огляделся. Никого. Черный человеческий скелет возле аномалии и оплавленный ржавый автомат рисовали в воображении мрачную картину гибели бродяги-мародера. Сталкера передернуло, он встал и направился в дальнюю часть гарнизона. По развалинам казармы пробежала собака с отрубленным хвостом и плешивым задом, но, завидев человека, из острастки гавкнула и скрылась. Вспоминая описание части со слов отца, Треш достаточно быстро разыскал нужный объект. Развороченный подъезд склада был завален хламом: металлическими каркасами столов и стульев, обугленными досками, битым кирпичом, да еще и порос хвощом.

Треш свистнул два раза, призывая Злату, бродившую неподалеку, а сам полез через баррикаду. Состояние входа говорило о том, что, скорее всего, руководство части пыталось вскрыть хранилище, но не справилось с последним уровнем защиты. Первые ставни, искореженные стихией, свисали по бокам, раскуроченные кувалдой и ломиком проржавелые замки валялись рядом, следы от ударов замечались и на основных воротах. «Слава богу, замок со злости не покоцали!» – подумал сталкер, открыв металлический короб с кодовым устройством слева на стене – «Та-ак, какой там у нас шифр? Девяносто три восемьдесят пять. Интер. Ага, светится моя зелененькая. Отлично! Двадцать четыре девяносто один. Ввод… Че за хрень? Почему красная? Стоп, остолоп. Код не тот… Э-э… А если двадцать один девяносто четыре? Ввод… Блин, твою ж… Та-ак, спокойно, цифры точные, а вот порядок… Ну-ка, загну-ка… Двадцать девять сорок один. Ввод. О-у, е-мое, ништяк! Тридцать четыре АКТ… Ага, это легко! Есть!».

Массивная дверь, глухо гудя пневмоприводами, отъехала в сторону.

– Нашел? Молодечик-огуречик! Я туточки, – раздался голос Златы, пробиравшейся через завалы. – Вау, вот это тема, Даня! Супер!

Они вошли в помещение, сразу осветившееся рядом ламп под серым потолком. Взору открылись штабеля ящиков и коробок, техника, бочки, кабели и рельсы. На удивление, воздух склада не отдавал сыростью и затхлостью, лишь запах штукатурки и оружейной смазки витал вокруг. Сбоку тихонько гудел трансформатор, питая хранилище током от аварийной станции.

– Злата-а, вот это удача-а! – закричал Треш, схватив девушку и подняв на руках, закружился с ней на месте, лицо его озарилось восторгом. – Это батя еще до Судного дня подготовил нам схрон. Крутотень! Живе-ем, Златка-а.

Следующие полчаса путники изучали содержимое склада, постоянно охая от удовольствия. Здесь находилось все, что могло поддерживать безбедную жизнь парочки несколько лет: оружие, боеприпасы, экипировка, медикаменты, провизия, запасы воды и топлива, аккумуляторы, а значит, тепло и свет. А еще толстые стены – надежное укрытие от врага и стихий.

– Милый, тут жить можно, а не то что запасаться ценным хабаром.

– Злата, да это Эльдорадо по сравнению со схронами Пади. Только вот жить здесь не ахти… Чужая местность, ни друзей, ни родных, вокруг Пустоши гадкие. Перекантуемся ночку, соберем все самое необходимое и двинем в путь. Вон, квадрик имеется, надеюсь, топливо еще не выдохлось и рабочее.

– Жаль, ду́ша нет, я бы не отказалась под ним часик постоять! – вздохнула Злата, прижимаясь к любимому. – И не только постоять, а и пошалить…

Девушка лукаво посмотрела снизу вверх на сталкера, тот чуть смутился, обнял ее, стал шептать на ушко ласковые слова. Моментально у обоих вспыхнуло желание, но здравомыслие возобладало над страстью – первым делом необходимо закрыть вход от случайных прохожих и от зверей.

Ворота задвинули, вентиляция работала отменно – сказывались военные технологии двадцать первого века. Нашелся резервуар с питьевой водой, на блоке обеспечения сбоку от него оказались кнопки с различными свойствами: обеззараживания, подогрева, охлаждения, ионизации. Идиллию дополнило море сухпайков и консервов.

Через час мытья и ужина парочка смогла, наконец, насладиться интимным общением, буквально впившись друг в друга. А еще через некоторое время оба в изнеможении развалились на ворохе собранного тента.

– Когда вернемся в Падь, где будем жить, милый?

– Ого, как уединение повлияло на твою головку, детка! – Треш, обняв подругу, закрыл глаза и пытался уснуть. – Ты в городе Оружейников, я в Армаде.

– Чего?! Щаз-з… – Злата отпрянула от сталкера и шутливо толкнула его локтем в бок. – Я вот кое-что кое-кому оторву сейчас и с собой заберу, посмотрим, как он тогда без этого жить будет!

Они принялись шутливо бороться и щипать друг друга, а затем снова крепко обнялись.

– Не-е, теперь только вместе! – Злата губами захватила мочку уха Треша, зашептала: – Где скажешь, милый, там и будем жить.

– Вот вытащу с Западного форта сестренку, заберу твой скарб из города Оружейников, и поселимся возле Армады. Если в Стражи нас примут, то все пучком. А если сейчас облажаемся, то ты с позором уйдешь в монашки, я женюсь на другой…

– В смысле-е?!

– Шутка юмора, – Треш блаженно улыбался.

– Убью! Ишь, юморист, блин. Не забыл еще, что твоя избранница отличный снайпер?

– Забудешь, как же… Златунь, давай спать? Ночь уже. Вырубает с дороги… Да еще тонна приятностей выдалась.

– Не приятностей, а страсти! Все бы вам, мужикам, опошлить. Страсть, любовь, нежность… Вот как это называется!

– Ага… да… запомню…

Треш отключился и заснул. Злата еще минуты две пялилась в потолок, удобнее улеглась, не убирая руки с груди любимого, и тоже впала в сон.

Наступила едва ли не единственная ночь за последнее время, когда их никто не потревожил.

***

На следующее утро Избранные позволили себе выспаться всласть, наесться до отвала, тщательно выбрать снаряжение и оружие, проверить и приготовить запасы топлива и провианта, а также боекомплекта. Закрепили все на квадроцикле, очистили от хлама выход из хранилища, подключили рацию и отправили сообщения Армаде, в Южный форт и Холоду. Злата выудила из закромов бункера гарнитуры связи, настроила и испытала. Теперь головы путников украшали наушники с микрофонами, действие которых распространялось в нормальных условиях до двух километров. В Пустошах нормальных условий давно уже не было, поэтому радиус действия связи мог значительно уменьшиться, но в любом случае это лучше, чем свистеть или объясняться жестами. «Моторолы» выставили на нужную частоту, увязав их с гарнитурами. Ответа из Пади и Саратова не получили, видимо, из-за односторонней связи.

Выехали перед полуднем, осторожно пробираясь среди развалин гарнизона, привыкали к управлению транспортом с нагруженным прицепом. Солнце в этот день спряталось за серую кучевую хмарь, но парочку это не смущало. Квадроцикл бойко петлял между деревьями и уверенно пробирался по холмам за пределы национального парка, в ту область, где царили Пустоши, своим смертельным дыханием изгоняя любого забредшего.

Израсходовав содержимое бака, Треш залил из канистры новую порцию, утер потный лоб и перенастроил ПДА на коротком капоте, расширив диапазон определения аномалий.

– Даня, давай я поведу. Устал, поди? Уже вон сколько отмахали от схрона.

– Не-а, пока сам. Ты гляди в оба по сторонам и вперед тоже, чтобы аномалию какую не проворонили. Нарулишься еще. Дам, когда на равнину выйдем. Поехали, мадемуазель.

Транспорт снова затарахтел движком и, набирая скорость, двинулся по полузаросшему тракту Самара – Уфа. Мимо проплывали остатки жилищ, остовы техники, кучи строительного хлама, скелеты людей и животных, очищенные от мяса вороньем и земляными червями-мутантами, отшлифованные ветрами и кислотными дождями. Хоть и чахлая, но зеленая растительность постепенно сменилась сухостоем, голыми, колючими саксаулами и перекати-поле. Солнце упорно боролось с тучами, иногда одаривая путников ослепительными лучами. От негативного загара и вездесущего песка Избранных спасали «параллаксы» и самодельные арафатки.

Ни одной живой души – ни мутантов, ни птиц не встречалось по пути. Пустоши сожрали все, что могло их разнообразить. Остовы брошенной и сгоревшей техники, скелеты разрушенных зданий, руины коммуникаций – погребены под слоем коричневого песка, серого пепла и черных головешек. Во всей красе обнажилось страшное нутро Судного дня.

Скорость транспорта, предназначенного для гонок по пересеченной местности или преодоления сложных дорожных условий, оставляла желать лучшего из-за прицепа с грузом, которым можно было вооружить взвод ополченцев. Треш уже начал подумывать, что зря они столько всего набрали из схрона. Но события развернулись так, что он даже похвалил себя за это.

На половине пути до Белой, реки Южного Урала, близость которой обещала отдых, много воды и вид на предгорья, которые значились конечным пунктом маршрута, путники напоролись на дозор Харда.

Как «черные каратели» выжили в голых жгучих Пустошах, оставалось загадкой. Может быть, они и потеряли часть бойцов, но пятерка их разведчиков вышла в эти места вполне здоровой, учитывая то, что двигалась пешком. Треш пожалел о дроне погибшего Самоделкина, который бы заранее заметил врага, но сетовать было поздно. Противник, успевший первым обнаружить конкурента по растущей полоске пыли, рассредоточился на холме с выпирающим там и сям железом и открыл огонь. Осталось непонятным, зачем «каратели» стали палить по двигающейся мишени, если им желательно было завладеть транспортом для собственных нужд. Видимо, профи полковника Харда, узнав в оптику своего злейшего врага, решили быстрее покончить с ним и не дать вырваться вперед.

Так или иначе, пули штурмовых винтовок и снайперок точно поразили цель, сбив темп езды квадроцикла и воспламенив одну из его канистр в прицепе. Угодившая в бронежилет Златы пуля опрокинула ее чуть не под колеса, а другая срикошетила от крыла и попала Трешу в подмышку, не защищенную «Спецификом». «Скат» девушки, прихваченный из бункера, достойно выдержал попадание девятимиллиметровой пули, а вот сталкеру повезло меньше. Он дернулся от внезапной боли, крутанул руль и чуть не опрокинул квадроцикл. Позади взметнулось облако огня от взорвавшейся канистры, но пара оставшихся и боезапасы, укутанные брезентом, не сдетонировали.

Оба Избранных тут же остановились и засели за квадроциклом, готовя оружие.

– Я сбиваю пламя, ты снайперов. Живо!

Злата кивнула, сморщившись от вида крови родного человека, но понимая ситуацию, заняла позицию под днищем транспорта и стала прицеливаться. Треш прикинул направление ветра, бросил дымовую гранату и стал стягивать горящий брезент. Пули свистели мимо головы, звонко врезались в обшивку прицепа, поднимали фонтаны песка. Но сталкер сбил пламя, сбросил горелую ткань, затем припал к колесу и взялся за лечение. Сноровисто снял куртку и бронемодуль, вогнал иглу шприца в грудь, скинул перчатку, полез пальцами в рану. Кровь потекла еще обильнее, а боль стала просто невыносимой.

Злата успела уничтожить снайпера, всадив ему через разлетевшееся забрало шестнадцатиграммовую пулю СП-6. «Винторез» бил не далеко, но весомо. Жаль, не было с ней ее любимой СВД, изуродованной еще в опрокинутом «Урале», но бьющей в три раза дальше. Среди трофеев бункера из снайперок девушку не впечатлило ничего: привычные «Валы», «Винторез» и «Свищ» не интересовали опытного стрелка. Это Треш исходил слюной от моря патронов к любимому АС, Злату же прельщали дальнобойные винтовки.

«Каратели», вооруженные дробовиками, пистолетами, штурмовыми винтовками и гранатами, поменяли позиции, стали расползаться и расширять фронт. Доложив сталкеру об этом, Злата принялась перезаряжаться. В перестрелку вступил Треш, но его «Вал» на таком расстоянии оказался бесполезен, как, впрочем, и подствольные гранаты, РПГ и пулемет РПКМ «Гвалт», от которого неприятель мог легко укрыться за проарматуренной дюной.

– РПГ-100! – Треш встрепенулся, вспомнив ярлык на контейнере с гранатометами последнего поколения. – Сотка бьет далеко, правда, не уверен, что срежет холм. Попробую хотя бы напугать их.

– Их, поди, напугаешь… волкодавов хреновых! – бросила Злата, снова припадая к прикладу винтовки и открывая огонь.

– Вот сейчас и посмотрим!

Манипуляции по подготовке к выстрелу ничем не отличались от приготовлений «Мухи». Треш, часто кривясь от боли в подмышке, изготовился к стрельбе, в щель между бампером и днищем квадроцикла оценил дистанцию и цели, постоянно меняющие лежки. Резко высунулся из укрытия и сам себе приказал: «Пли!» Залп толстенного ствола оглушил стрелка, заставил сжаться и зажмуриться даже в специальных очках. Взметнувшееся облако песка и огня среди черных человеческих фигурок на коричневом фоне холма как минимум напугало дозорных.

Интенсивность вражеской стрельбы снизилась, это позволило сделать передышку и оценить ущерб. Кроме своей саднящей раны под насквозь пропитанной кровью повязкой, потерянной канистры с горючкой и одного пробитого колеса на прицепе, другого урона сталкер не обнаружил. Квадроцикл чудом остался в рабочем состоянии.

– Валим отсюда, дорогая! Нечего тир тут устраивать, ловить пули зубами. Кидай вон туда дымовушку, а я жахну еще разик. Понравилось, жуть как!

Треш выхватил из прицепа очередной гранатомет, привел в готовность и выстрелил по холму. О результатах можно было только догадываться – осколочно-фугасная граната РПГ-100 поражала в радиусе пятидесяти метров все живое.

Под завесой смоляного дыма квадроцикл рванул с места и, натужно ревя, понесся по выбоинам и холмам прочь. Вслед пару раз слышались хлопки, но ближайшая ложбина за дюной скрыла беглецов от вражеских глаз.

– Итак, форы у нас час-два, дозор быстро доложит Харду, и они пустятся в погоню, поэтому сейчас нужно выжимать из этого драндулета максимум. Держись, девочка!

– Жми, Даня!

Уфа встретила путников черным дымным маревом. Уже много месяцев горели нефтехранилища, заводы и цистерны с мазутом, застилая небосвод смоляной пеленой. Река Белая от стоков нефтехимпредприятий превратилась в еле двигающуюся по течению помойку, а разрушенный еще в Судный день мост поверг сталкера в полную растерянность. Треш чуть не матерился, Злата успокаивала друга, пытаясь придумать вариант переправы. Учитывая события в Саратове, на сей раз в город они не пошли, объехали его по широкой дуге, чтобы не встрять в разборки местных и не стать объектом наживы. Наверняка бандиты тут водились во множестве. Об этом говорили десятки человеческих трупов, раздетых практически догола. Некоторые явно погибли совсем недавно, что особенно подгоняло путников.

Квадроцикл удачно пересек окраины города с юга, выполз на берег с понтонной переправой, которую, как выяснилось, держал клан соседнего поселка. Люди десятка национальностей и различного возраста организовали общину, по всем правилам фортификации соорудили редут, окопы и блиндажи на высоком берегу Белой. Грабежами и набегами на горожан не занимались, а пытались выращивать садовые и огородные культуры, ловили в мелких, незараженных водоемах рыбу и брали мзду за переход на другую сторону реки.

С ними Треш договорился быстро. За пару стволов и патронный цинк, одну рацию, огнемет и палатку селяне не только починили колесо прицепа и перевезли на противоположный берег квадроцикл со всей поклажей, но еще позвали доктора, который выудил из подмышки сталкера пулю.

– Вам очень повезло, молодой человек, что она срикошетила и неглубоко вошла, – проворчал врач, отмывая руки от крови. – Такие раны обычно заканчиваются смертью, если осколок или пуля попадают прямиком.

– Спасибо, доктор! Буду иметь в виду.

Треш, обколотый лекарствами, аккуратно поерзал локтем, удобно устраивая руку с перебинтованным плечом. Он подмигнул Злате, они попрощались с гостеприимными речниками и продолжили путь.

Паромщик долго смотрел им вслед, недоумевая, зачем этим смертникам понадобилось кончать жизнь именно таким способом – в сердце Пустошей. Вздохнул, а затем начал сматывать веревку и материть юного напарника за медлительность и лень.

***

Заночевали в голой степи, в спальниках, с рюкзаками вместо подушек. Место особо не выбирали, потому что простор Пустошей не выдал ни одного укрытия в виде худо-бедной ложбинки или ямы, оазиса или строения.

– Ничего страшного, милая, – подбадривал Треш подругу, ложась спать в обнимку с автоматом, – степь ровная, видно далеко. Врага пока не наблюдается на многие километры, а костер отобьет охоту у любой твари, пожелавшей отведать мякоти твоей попки. Гы-ы! Сигналки я расставил, оружия навалом, кристаллы наши поместим на голое тело, чтобы ощущать в случае чего их позывы. Дежурить не вижу смысла, давай отдыхать.

Злата пожала плечами и, подбросив в пламя вместо отсутствующих дров кусок пластика от заднего бампера квадроцикла, улеглась рядом с любимым. Огонь не спеша пожирал толстую пластмассу, чадя едким дымом, который, впрочем, не мешал спящим – кострище находилось в трех метрах поодаль.

Уже перевалило за полночь, когда фейерверком сработала одна из растяжек. Треш подскочил так резко, будто не спал, а только этого и ждал. Включил зажигание квадроцикла, направил свет фар на звук сигналки, вскинул автомат.

– Кто? – сухо уточнила Злата, водя стволом по сторонам.

– Суслик или хомяк. Вон, нырнул в норку. Зараза! Спать сейчас не даст, все растяжки порвет. Ночью дрыхать нужно, а не лазить по голой степи. Мать его в шерстку!

– А еще можно пообниматься, да, милый? – Злата запустила ладошку под футболку сталкера, пошарила там, но, нечаянно задев повязку, отдернула руку. – Ой, извини…

– Какое тут обниматься? Все, золотко, с такой-то раной… Страсть на неделю закончилась, увы…

Они посмеялись, снова улеглись спать, подбросив в гаснущий костер кусок резины из прицепа и не выключая фары.

– Злат… – минут через пять прошептал Треш.

– Аушки?

– Хочу сказать тебе что-то важное…

– Да, милый? Интересно, что же ты под этим звездным небом среди степи в волнах ковыля хочешь мне сообщить? – девушка высунула кончик языка, гадая, что такого сладкого и приятного услышит от своего избранника.

– Может быть, это покажется тебе странным или не столь важным, но мне кажется… – Треш намеренно выдержал паузу, предчувствуя укоризненные шлепки подруги, – Мне кажется, что тот суслик обделался от испуга, когда сигналка вспыхнула.

– Дурак!

– Он-то? Ага, точно идиот. Всю степь изгадил… Завтра по минам нам ехать… Ай… ой!

Заснули не скоро – Треш нет-нет, но похихикивал, Злата же толкала его и цыкала, улыбаясь втихомолку.

На рассвете наскоро перекусили и снова двинулись в путь. После очередной заправки осталась одна канистра, качество топлива в которой оставляло желать лучшего, но по нынешним меркам радовало и это.

Несколько раз в степи им встречались аномалии: «гравиполе», «зыбь» и пара «мясорубок». Одни четко фиксировал ПДА, другие заранее замечал Треш. Он сидел за спиной Златы, ведущей квадроцикл, но бдительно высматривал окрестности. Ковыль местами образовывал сплошное покрывало из густо переплетенных сухих стеблей. Сталкер высказал мысль, что нечаянная искра или аномалия могут вызвать быстро разрастающийся по всей степи пожар.

Ехали километров двадцать в час из-за сухостоя и груженого прицепа. Треш сетовал по поводу малых запасов топлива, взятого со склада, и что заранее не учел расход горючки прожорливым транспортным средством. Злата уверенно рулила между редкими препятствиями по плоской степи, простирающейся до самого горизонта. В полдень перекусили, подогрев на сухом спирту кашу и мясо в жесткой фольге, запили водой и погнали дальше. Постепенно рельеф стал меняться, проявив вдалеке гребни терриконов, цвет которых нельзя было спутать ни с чем иным. Волны желтого ковыля на холмистом горизонте обрывались коричневой полосой. Но край степи перед черными горами оказался совсем не какой-то другой растительностью или своеобразным ландшафтом, а полчищем гигантских рыжих муравьев. Приглядевшись через оптику, Треш ошарашил подругу страшным сообщением:

– Атас, Злата! Прямо на нас тучей мормоны прут… Уходи влево, в распадок. Я полез в прицеп. Жми, крошка!

Девушка вздрогнула, завертела головой, резко крутанула руль, меняя направление, и прибавила газу.

Полчаса езды по оврагам и плешинам на склонах холмов лишь отсрочили неминуемую схватку со страшными злыми созданиями Пустошей. Их дозор напомнил беглецам про разведчиков Харда – такие же вездесущие, прыткие, хитрые и решительные. Завидев трех рыжих муравьев, пришлось открыть огонь и выдать свое местонахождение всей армии мутантов. Теперь овраги уже не спасали, нужно было выезжать на ровную местность и выжимать из перегруженного квадроцикла все до последней капли.

Трешу, одним выстрелом из РПГ-26 уничтожившему разведку мормонов, пришла в голову мысль отцепить тяжелый прицеп, что позволило бы ускориться и, возможно, уйти от погони. Но при этом нужно будет распрощаться со столь ценным грузом, необходимым для дальнейшего похода. Выбирать между неминуемой смертью и ценным хабаром не пришлось – сталкер решился. Но до этого он максимально использовал запасы оружия и боекомплекта, хватаясь за все подвернувшееся под руку. Сначала самое тяжелое.

Грохот из последнего РПГ разметал с десяток мутантов. Но волна мормонов настойчиво текла следом за тарахтевшим квадроциклом. Масса шелестящих лапами рыже-коричневых тел прожорливых и достаточно умных созданий клином вытянулась за прицепом, с которого сквозь ругань и боевой клич периодически извергалось пламя, сеющее смерть.

В ход пошли оба огнемета «Шмель» и «Шершень», на практике уничтожающие современный танк или выжигающие одним зарядом двухэтажное здание. Урон это оружие нанесло мормонам ощутимый, выкосив пару площадок в самой гуще тварей. Авангард же упорно продолжал преследование и сокращал дистанцию. Десяток ручных гранат разорвали в клочки и покоцали осколками трехметровые тела муравьев-мутантов. Парочку оставшихся снарядов Треш засунул в разгрузочный жилет. Еще при нем были пистолет «Гюрза» со склада взамен утерянного при пленении в Саратове, «Вал», бумеранг, и два спецназовских ножа «Рысь», один из которых он приберег для Холода.

Шелест тел мормонов и приближающийся скрежет лап по грунту начали уже не столько раздражать, сколько волновать следопыта, хватающего оружие одно за другим. Раскачиваясь в прицепе, держась за борт левой раненой рукой, через подступающий страх и боль он продолжал вести огонь. После опустошенного автомата АШ-20, выброшенного следом за израсходованными огнеметами и РПГ, в дело пошел РПКМ. Ох, с каким наслаждением сталкер поливал свинцом ближайшие ряды мутировавших насекомых, спотыкающихся, бьющихся в агонии, ковыляющих ломаными шагами! Короб на сто пятьдесят патронов опустел, чуть сбив наплыв громадных муравьев, но перезаряжать пулемет стрелок не стал, выбросив накалившееся оружие за борт.

– Рули влево… веди ровнее, Златка! – крикнул Треш, перегнувшись через переднюю стенку прицепа и набивая багажник под откидным задним сиденьем боеприпасами к «Валу» и «Винторезу», пистолетам и автомату АК-21. Последний сталкер забросил за спину толстым стволом вниз, сложенный приклад позволял удобно и компактно разместить трехствольный агрегат на лопатках вместе с покоящимся там же «Валом». Треш успел запихать в багажник только десяток магазинов, когда Злата известила диким криком о хитром маневре мутантов.

Сталкер отпрянул назад и за секунду оценил угрозу с фланга. Вновь заработал автомат. На этот раз бесшумный «Шип», стреляющий специальными пулями. Зажигательные, трассирующие, бронебойные, разрывные. Треш хватал магазины без разбору, ловко менял их в автомате и уже вел неприцельный огонь по рыжей кодле, заходящей сбоку.

– Не уйдем, Даня-я! Прицеп тормозит! – крикнула девушка, выворачивая руль и уходя вправо. – Держись крепче!

– Какое… тут… крепче…

Сталкера подбрасывало и дергало, но, несмотря на болтанку, он умудрялся стрелять короткими очередями и даже попадать. Страшно было представить, что стало бы с путниками, если бы квадроцикл заглох или опрокинулся, а они попали в жвалы мормонов. Треш отогнал эту мысль и беспрестанно вел огонь.

– Ровнее веди, вон равнина, выходи на нее, быстрее попрем!

– Держись!

Квадроцикл с разгону преодолел холм, завис в воздухе на секунду, плюхнулся в песок, оставив трамплин позади. Подвеска угрожающе скрипнула, прицепное устройство переломилось в районе фаркопа, а сталкер чуть не вылетел за борт.

Вот теперь-то и настала пора менять грузовое место на пассажирское. Треш накинул на шею патронташ под двенадцатый калибр, прихватил короткий дробовик «Ягуар», морщась от ноющей боли в подмышке, вставил очередной магазин в «Шип» и полез на заднее сиденье. Степь пошла ровнее, но впереди высились терриконы, до которых оставалось пару километров. Все пространство до них занимал ковыль, волнующийся от ветра. Казалось, невидимая хозяйка потряхивает шелковистое одеяло, укладывая ребенка спать.

Отцепить искореженный прицеп оказалось нелегко, к тому же саднила рана и мешало оружие. Треш морщился, превозмогая боль, скорчился в три погибели, пытаясь отсоединить фаркоп. Муравьи нагоняли, один даже стал цепляться за задний борт. Сталкер выругался, прижался к спине Златы, передохнул несколько секунд, успокаивая нервы, выхватил «Шип» и очередью в упор сбил стальное соединительное кольцо с болтающимися проводами. Прицеп тут же оторвался и, переворачиваясь на ходу, сбил темп несущихся насекомых, подминая их под себя.

Хорошо хоть запасная канистра и часть оружия осталась на основном транспорте. Треш утер вспотевшее, пыльное лицо, поправил «параллаксы», позволяя себе немного отдохнуть, задумался – как задержать волну мутантов. Сафари затянулось, грозя преподнести какой-нибудь подвох.

– Топливо заканчивается… лампочка горит! – сообщила взволнованная Злата.

– И мормоны опять окружают. Ч-черт! Стреляй ракетницей, зажигай траву. Слышишь? Она под тобой – в бардачке!

Пока девушка силилась вынуть из-под бренчащей крышки красную ракетницу, предусмотрительно уложенную туда еще на складе, Треш отстреливался от мормонов из «Ягуара». Некоторые, наиболее ретивые, умудрялись нагонять транспорт почти вплотную, но картечь тут же сбивала наглецов. И уже через несколько секунд их тела, корчась в агонии, были затоптаны массой набегающих сородичей.

– Вперед стреляй… на опережение!

Яркая ракета шумно полетела по дуге, но, видимо, попала в одну из куч песка. Вторая показала себя лучше – через мгновения после ее падения метрах в трехстах впереди трава вспыхнула и пошла огненной волной в стороны.

– Не боись, проскочим! Замерзла, поди?

– Ага, конечно, горячий финский парень! – вспотевшая Злата нервно глянула через плечо на сталкера, продолжая гнать технику по степи.

Треш не стал перезаряжать помповик, заткнул его между сиденьями, вынул пистолет и начал стрелять. А тут уже и пламя подоспело.

Очаг расширялся от эпицентра во все стороны, благо ковыль, постоянно высушиваемый знойным солнцем, горел стремительно, как тополиный пух. Стена огня и дыма приближалась, путники натянули арафатки на лица, почти прикрыв ими даже «параллаксы», пригнулись и ворвались прямо в горящую стихию. Квадроцикл, потеряв прицеп, несся так быстро, что волна огня в метр высотой тут же осталась позади, застопорив преследование мормонов. Насекомые, дико шипя и треща хитиновыми панцирями, обратились в бегство. Потому что ничто их не страшило так, как огонь.

– Уф-ф, оторвались, блин!

– Ядрен батон, вот это гонка была…

Через полчаса квадроцикл заглох среди терриконов, требуя новой порции топлива и потрескивая замученным остывающим движком. Люди тоже были не против отдыха и приведения себя в порядок, задыхаясь от пыли и пепла, поднявшихся над степью.

***

Перед предгорьями начиналась лесостепь. Изменился и климат. Видимо, какие-то определенные условия на пограничье двух ландшафтов, усугубленные катаклизмом, порождали в атмосфере скопища блуждающих аномалий. Познакомиться с одним из них довелось и Избранным…

Последнего залитого топлива оставалось на десяток километров, когда среди пасмурного неба со стороны гор поползли «энерго». Их количество, а особенно скорость напугали путников до смерти. Злата приняла влево, пытаясь обойти грозовой фронт из множества стремительно надвигающихся аномалий, бьющих молниями в землю с высоты всего в сотню метров. Но полоса свинцовых туч разрасталась, охватывая большую территорию предгорий. А ведь именно туда лежал дальнейший путь Избранных.

Гучи не зря предупреждал о некоей одушевленности местных аномалий. С ужасом беглецы наблюдали, как от гремящего, иссиня-черного полотна, сверкающего сгустками энергии, отделились две «энерго» и стали приближаться к квадроциклу.

Как бы Злата ни меняла направление, огибая пологие холмы и овраги, аномалии преследовали их с невероятной скоростью. Треск разрядов, ударявших в землю, разносился по всей местности. Подул шквальный ветер, небосвод затянуло пепельной завесой, не свойственной грозовым облакам. Но это была не простая стихия!

Пыль клубами и вихрями заметалась-закрутилась по округе, запахло озоном, «энерго» нагоняли путников. В один момент аномалии столкнулись, громко разряжаясь, затем одна исчезла, хлопнув напоследок яркой вспышкой. Другая настойчиво продолжила преследование.

– Она чует движение! – закричал Треш, открыв было стрельбу по приближающемуся сгустку электротоков, впрочем, это никак не помогло. – Нельзя двигаться, Злата!

– И что делать? Остановиться и подождать ее?!

– Остановиться? Не-е… нужно продолжать гонку, но… уже без нас!

– Ты че, Данька?!

– Прыгаем и замираем! Активируем «ауру». Не сбавляй скорости, выбрасываем снарягу, потом сами! Поняла?!

Злата что-то прокричала в ответ, но аномалия грохотом заглушила девушку, норовя зависнуть над целью и ударить миллионами ватт.

Треш скинул на землю свой ранец, рюкзак подруги, оружие, флягу с водой. Нервно поглядывая на «энерго», он ждал критический момент. Блуждающая аномалия замерла, аккумулируя заряд для удара. Треш хлопнул Злату по плечу, и они поочередно спрыгнули с квадроцикла, продолжившего движение. Сталкер от грубого приземления скорчился, рана в подмышке острой болью отдала по всему телу. Он замер рядом со Златой, уткнувшейся лицом в пыль.

«Энерго», не сбавляя скорости, разрядилась в транспорт, скатывающийся в балку. Сноп искр от ломаной голубой линии озарил местность, квадроцикл полыхнул оранжевым пламенем и факелом устремился дальше по склону на дно ложбины. Где-то там вскоре затих и взорвался, пустив в серое небо облако черного дыма.

Беглецы, не шелохнувшись, пролежали минут десять, пока не удостоверились, что аномалия удалилась достаточно далеко.

– Ни хрена себе, сказал я себе! – сталкер перевернулся на спину и уставился в пасмурный небосвод. – Вот пронесло, так пронесло… Циркачи, блин. Господи, когда же закончится этот драйв?

Они еще долго приводили себя в порядок, разыскивали сброшенный груз, меняли повязку на ране, а только потом, уже под проливным дождем зашагали на восток, через гряды терриконов к зеленой полоске Уральских гор.

***

Солнце пекло невыносимо. Обливаясь потом, покрывшись антрацитовой пылью, устилающей землю вокруг старых угольных шахт, Избранные неутомимо продвигались вперед. Усталость одолевала медленно, но верно. Злата заметила, что любимый перестал шутить, чаще останавливался якобы для осмотра местности и сверки по карте, но на самом деле он старался не показать утомления, при этом отдыхая и разминая икроножные мышцы.

Они решили отдохнуть в распадке между терриконами, далеко уходящем на восток. Рельеф местности менялся, начался постепенный подъем. Навьюченные грузом пешеходы в бессилии плюхнулись на большой плоский камень. Мешавшие лежке ранец и модуль «Специфика» Треш скинул рядом, «Вал» держал в руке вдоль тела, куртку расстегнул до пупа. В ход пошла фляжка с водой, минералка Метра давно кончилась.

Лежали и молчали полчаса, пока солнце не раскалило тела. Срочно нужны были тень, прохлада, питье.

– В горах и речек полно, и озер, – сказал Треш, плохо ворочая языком, и поднялся на ноги. – Нам бы до «зеленки» добраться, там найдем все необходимое для отдыха и утоления жажды. Вставай, детка, пора топать.

– Данила!

– Я.

– Тебе было больно там, наверху, на высотке?

– Да так… хватило сполна, милая. Ощутил себя и Икаром, и цыпленком табака, и Христом одновременно. Но больше досаждало другое: провал штурмовой операции и потеря друзей. Что потащил их за собой в никуда, подставил и привел к гибели. Я же тогда, распластавшись на стене, еще не знал, что ребята наверху живые, не все, но стойко держатся и обороняются. Думал, хана им! Если бы не кристалл Армады, сам бы не вытянул.

– Думаешь?

– Уверен. В такой заднице я еще ни разу не оказывался, Злат, – Треш на секунду перестал поправлять амуницию, задумчиво уставился вдаль. – Мне действительно стало страшно.

– Бедненький мой! – девушка прижалась к сталкеру, чувствуя мелкую дрожь в его теле. – Все позади. Ну, все, Даня. Нужно расслабиться, забыть весь тот ужас. Ну? Ты чего?

Злата снизу вверх посмотрела на любимого, пытаясь понять причину его волнения и утешить, но увидела ошарашенный взгляд, устремленный в верховья Уральских гор. Рот сталкера пытался что-то выдавить, но слова застряли в его горле. Девушка посмотрела туда же и сама обомлела.

Вниз по распадку ровно между склонами терриконов прямо на них двигалась черная волна. Клубы то ли дыма, то ли угольной взвеси лавиной бесшумно ползли с гор по импровизированному руслу.

– «Мгла», – наконец-то с усилием произнес Треш, хватая подругу за плечо, – капец нам, Златка! Чешем живей!

Они рванули вниз по ложбине, перепрыгивая на бегу через камни и бревна, боясь оглянуться или споткнуться. Самая страшная и редкая аномалия Пади наводила ужас и панику на всех аборигенов Мира выживших: людей, мутантов, насекомых. Спасения от нее не было. Разве что артефакт «сердце», которого с собой не имелось. Потому как эту диковинку порождала сама «мгла».

Ноги заплетались, дыхание участилось и начало сбиваться, но великий страх гнал беглецов вниз. Непроглядная черная завеса настигала их. Выскочивший из отворота куртки и болтающийся на груди кристалл на удивление не горел красным, никаким образом не сигнализировал об опасности. Первой это заметила Злата, на бегу взглянув на друга. Треш крайне удивился этому факту, в голову пришла, наконец-то, разумная мысль:

– Быстро наверх, по склону… Вон из распадка.

Они шустро сменили направление и, резко свернув вправо, стали карабкаться на холм. Несколько секунд, и… беглецы упали на сыпучий грунт, затаили дыхание, зажмурились, зажав в кулаках свои бесценные амулеты.

Плотная смоляная волна, ткнувшая и окутавшая Избранных, заставила их вздрогнуть и сжаться. Что они пережили в этот момент – трудно передать: ледяной страх, предчувствие смерти, сожаление. Минуту невидимая сила теребила лежащих на склоне людей, пытаясь перевернуть их, заставить открыть глаза и посмотреть ей в «лицо», чтобы забить черной взвесью все впадины и закоулки их тел.

Напуганные до смерти путники вынесли порывы невиданного явления, еле сдержавшись, чтобы не раскрыть ртов и глаз. И вдруг все стихло, шум удалялся, солнце снова стало нещадно палить их головы.

Злата первой огляделась, протирая «параллаксы», уселась и провожала очумелым взглядом удаляющееся из ложбины на равнину черное облако. Она толкнула Треша и показала на запад. Сталкер, не успевший на бегу надеть специальные очки, теперь аккуратно смахивал с чумазого лица антрацитовый порошок и пытался раскрыть глаза.

– Что это было? Это… Это не «мгла», – промямлил он, сплевывая черные крошки.

– Похоже, это всего лишь сель. Или лавина. Как тут они называются, не знаю. С терриконов сошел оползень, создавший волну угольной взвеси. И только. Слышишь, милый, это не «мгла»! Это всего-навсего угольная туча слетела сверху, с шахтных отвалов. Слава тебе, Господи-и!

– Не хило я пуганулся-то! Чуть в штаны не наложил, – проворчал сталкер и улыбнулся, отчего стал похож на щербатого негра с белоснежными зубами.

И тут, не выдержав, Злата захохотала, тыча пальцем в грязного, покрытого черной пылью друга. Глядя на ее шахтерскую мордашку, Треш тоже заржал.

Они обнялись, встали и начали хлопать друг друга, сбивая антрацитовый налет. Затем утолили жажду последней водой, осмотрелись и, эмоционально обсуждая происшедшее, вновь потопали по распадку вверх.

***

По мере приближения к БАТу – большому атомному треугольнику – количество аномалий и мутантов стремительно увеличивалось. Территория Урала, наиболее зараженная радиацией и пострадавшая от взрывов, вызванных ядерными реакциями, находилась между тремя географическими точками, совпадающими с особо секретными до Судного дня объектами: Новоуральском, Заозерском и Белоярском. В день «Ч» все три атомных сооружения вышли из строя, обрушив на уральскую землю радиоактивное дерьмо, за три последующих года превратив местность в огромный мертвый полигон. При этом населенный мутантами, аналогичными обитающим в Пади, утыканный аномалиями и наполненный радиацией. Оставшиеся в живых люди, в основном военные и служащие, имеющие доступ в бункеры и укрытия гражданской обороны, сплотились в один крепкий клан, начали заново восстанавливать поселения. К их радости кислотно-щелочные дожди, обрушившиеся на Урал после катаклизма, уменьшили уровень радиации до нейтрального, вывели радионуклиды из омертвевших лесов и с гор, смыли их в реки и дальше на равнины, в Пустоши.

И вот уже сквозь желтые и мертвые листья, черные сухие ветки и испепеленную землю стали проклевываться зеленые ростки, деревья преображались, покрываясь защитного цвета кронами, водоросли и тина водоемов вновь поползли на сушу. Урал восставал из ада, возрождался, а сплоченная община отражала невзгоды и проблемы.

Против мутантов велась усиленная борьба, благо оружия из многочисленных военных складов хватало. Отсутствие сильных враждебных группировок, хорошая дисциплина в рядах поселенцев, твердая иерархия и сплоченность позволили снизить смертность от болезней, аномальных явлений, нападок мутантов и Псов. Дикари особо досаждали ополченцам своей животной, безграничной злобой. В основном ряды варваров составляли разбежавшиеся в Судный день заключенные тюрем и исправительных колоний, коих на Урале в свое время было великое множество. К ним примкнули все несогласные с политикой общины Восточного форта, бродящие мелкими разрозненными группами по местным лесам. Плохое вооружение из копий, луков, пращей, дубин и топоров, изношенная одежда, вечный голод и эпидемии отрицательно сказывались на численности Псов, частые победы поселенцев еще больше усугубляли их никудышное положение, но, тем не менее, варвары оставались единственным противником Восточного форпоста и периодически мешали нормальной жизни горожан.

Ночь перед встречей со Старейшинами Восточного форпоста Избранные провели на когда-то живописной и знаменитой реке Чусовой. Теперь вместо нее журчал среди валунов ручеек, стекая с водораздела и теряясь на западном склоне гор. Высоты здесь достигали всего около полукилометра, но скальные выходы и каменные нагромождения, облепленные мхом и плесенью, виднелись повсюду. Оставшись без палатки, которую Треш подарил паромщику на Белой, и спальников, канувших в небытие вместе с прицепом и прочей амуницией, опытный следопыт соорудил шалаш из еловых веток, разжег костер и сел вместе со Златой ужинать уже затемно. Затем девушка обеззаразила мелкую заводь ручья «слезой» – коих у предусмотрительных Избранных оставалось еще достаточное количество на обратную дорогу – и они, наконец-то, смыли с лиц и волос жирную угольную пыль.

Любуясь россыпью звезд на черно-синем небосводе с редкими, до сих пор летавшими спутниками, мелькавшими метеорами и долькой месяца, висящего над горной грядой, они вспоминали опасности прошлых дней, потерянных и оставленных друзей, комичные ситуации и трагические случаи. Размышляли о предстоящем им завтра знакомстве с поселенцами форта, о способе добычи святого артефакта и о будущем.

– Очень все непросто в этой жизни… – прошептал Треш, ковыряя палочкой алые угли, трещавшие в костре. – И то прошлое, в котором мы с тобой росли, не зная друг про друга, и те страшные часы Судного дня, и потом… и сейчас. Кому-то путеводная звезда светит всегда и ведет по жизни, другим везет меньше, бросая из огня да в полымя, заставляя проходить через тернии и не терять человеческого облика. Третьих жутко и внезапно убивает, не давая шанса на существование. Почему так? Почему люди воюют даже в мирное время, не задумываясь о том, как встретят и перенесут катаклизм или настоящую войну? Почему злоба и ненависть в некоторых берет верх над тем, что впитывалось с молоком матери еще в детстве? Для чего жизнь сталкивает лбами тех, кто еще на плаву и часто добр сердцем и душой? Хочешь верь или не верь, но я иногда путаюсь в принципах нашего существования – зачем, почему, как… Ищу и не могу найти ответов на эти сложные, но значимые вопросы.

– Милый мой, это умудренный опытом Болотник или Страж Армады могут раскрыть глаза заблудшим, ответить на большую часть вопросов, что тревожат людей. Простым смертным не дано осознать, для чего мы нужны Мирозданию, почему бывает сложно жить в мире, беззаветно любить, ничего не бояться и творить только светлое и доброе. Может быть, поэтому Армада выбрала нас, чтобы дать шанс, направить по истинно верному пути? Я раньше жила… нет, я существовала, ждала чего-то нового, яркого, теплого и настоящего. Не обязательно в человеке, пусть даже в образе или событии. А нашла это в тебе и в этом рейде. Армада есть, она правит балом, где выжившие после Судного дня – лишь пешки. В ее силах было превратить нас в пепел… Но нет же, нет, Даня, она, наоборот, – взялась помогать, направлять, подсказывать. Значит, мы все же нужны! Понимаешь? Прошу тебя, любимый, не парься, не ломай отгадками голову! Тебе дали задание? Иди и сделай! Ты можешь, ты молод и горяч, но ты опытен и мудр не по годам, ты сильный и настоящий. Тебя не только Армада выбрала, тебя выбрала я, твоя Злата. А это многого стоит. Поверь женскому сердцу и интуиции. Я люблю тебя, Данила!

Злата прижалась к сталкеру, заглянула в его бездонные глаза. Треш улыбнулся, вздохнул, положил ладонь на голову девушки. Ощутил свежесть вымытых волос, запах хвои, тепло родной души. И ему стало вдруг так легко и хорошо!

– Ты мой артефакт, самый дорогой и крутой во всем мире! – прошептал следопыт. – Я верю и знаю, что завтра будет там, за этими горами, на той стороне этого рубежа. Все будет замечательно, все будет, Злат…

Костер весело трещал, гоняя розовые блики по лицам Избранных, играя светлячками в их глазах, грея тела и души будущих Стражей.

Глава 3

«Восточка»

Рассвет встретил их на гребне. Перед глазами путников расстилалось зеленое море бескрайних лесов, огромная равнина примкнула к восточному склону Урала и таяла в дымке далекой, безграничной Сибири.

– Неужели где-то там, где раскинулось две трети некогда могущественной державы, тоже свои Пустоши, Пади, мутанты и аномалии, радиация и банды? – промолвил Треш, щурясь от ярких лучей солнца, но наслаждаясь ими, впитывая тепло, не прибегая к помощи «параллаксов», как от палящего зноя и смертельного дыхания Пустошей.

– Напомни, милый, нам до Магадана или до Камчатки топать? – пошутила Злата, любуясь восходом на ясном небосводе.

– С тобой – хоть на край Вселенной! – Треш развел руки в стороны, но тут же ойкнул от боли в подмышке и сморщился.

Они хихикнули и продолжили путь по старой заросшей молодыми елочками просеке, теперь уже вниз, сходя с водораздела. Полсотни километров оставалось им до бывшего Екатеринбурга, а ныне Восточного форта. Последний отрезок пути до цели, до новых знакомств. И как их там встретят, как повернутся дальнейшие события – оставалось только гадать, следуя зову сердца, силе Армады и наказу отца.

– Даня, ты все время сверяешься по карте и планшету, мы точно идем правильно? Не заблудились, случаем?

– А тебе интуиция не подсказывает ничего? Я вот всем нутром чую, что верно идем. Да и топография не врет.

– Ну, в сторону восхода чапать – это еще не значит, что правильно. Хоть какие-то метки или тайные знаки встречаешь?

– Лапуль, ты устала? Я все понимаю. Сам, честно говоря, запыхался шагать по этим камням и крапиве. Да, двигаемся точно и верно. Не боись!

– И все-таки как мы добудем «искру», естественно, без насилия и без обмана? – Злата шла рядом с любимым, устало пробираясь через низкорослый кустарник, палкой раздвигая паутину и ветки и выбирая удобную дорогу.

– Батя говорил, что нам поможет Шелестов, командир «Альфы». Плюс Старейшиной в форте некий Пышма, которому когда-то помог Лучник. Надеюсь на их отзывчивость и доброту.

– Экий ты наивный чукотский мальчик! С какой такой доброты тебе отдадут святую реликвию крепости? Да и Шелестов уже помог нам, в частности мне, передав через Лучника кристалл. Не знаю, милый, но мне кажется…

– Золотко, все будет хорошо. Ты верь, главное, и неси людям веру в себе. Они почувствуют, поймут и помогут. Что-нибудь придумаем. Гур, Старейшина Северного форта, поверил мне, незнакомому одинокому следопыту, беглецу и «вору». Научил, выручил, помог, подарил «росу» просто так, потому что знал – мне, Избранному, она нужнее, ибо это ключ от Армады. Не только для меня, но и на благо всей Пади. Какое конкретно, я еще не осознал, но уверен – скоро все разрешится. Просто чую это, и все тут.

– Хм… Согласна. Пить хочу. Может, передохнем? Отеля или шашлычков по пути не предвидится? Я бы под тепленьким душем постояла часика так два-три…

– Топай, грязнуля, роток на замок, а то болтовня силы забирает и дыхание сбивает на пересеченке.

– Жадина!

– А раньше козлиной был.

– Козлик, да. И еще жадина! Дурак… Но любимый.

– Ох-х, женщины-ы! Японский городовой…

Как поможет и вообще поможет ли им пресловутый командир вездесущей, но невидимой военной группировки «Альфа» Шелестов, сталкеру до сих пор было невдомек. Но он очень надеялся на встречу с полковником. Глубоко в душе верил, что отец успел договориться с другом, но опять же… Избранный должен все сделать сам. Сам!

Треш шагал по высокой спутанной траве, борясь и с ней, и с мыслями, но не забывал следить за округой. И это оказалось правильным – не расслабляться и все время быть начеку!

Псы кучковались в ложбине для очередного набега на Восточный форпост, чтобы хоть чем-нибудь поживиться и навредить его жителям. Сотня полуголых головорезов в меховом рванье и старой драной экипировке, грязные, хилые и больные, с разномастным холодным оружием. Дикари ютилась вдоль пологой низины, заросшей папоротником и хвощом. Скалы и сосны по склонам оврага защищали варваров от ветра и палящего обеденного солнца.

Треш загодя учуял дикарей, хотя те не жгли костров, не готовили варево, сохраняли относительное молчание и маскировку. Опытный следопыт удавкой снял часового, жестом показал Злате заходить слева с дистанцией метров двадцать, изготовил оружие к бою и медленно стал пробираться вперед, между валунами, кустами и деревьями. В этот момент он стал похож на Зверобоя, проникающего в стан индейцев. Псы никогда не отличались гуманизмом, хотя за хорошую плату явно сильному заказчику шли навстречу, выступая в роли союзников, проводников, разведчиков или грузчиков. Остальных же встреченных дикари попросту убивали, игнорируя любые увещевания или угрозы.

Еще одного аборигена сталкер ликвидировал ударом ножа в печень. Злата параллельным курсом пробиралась в тени зарослей, тянущихся вдоль оврага, готовая открыть огонь в любую секунду.

Изучив стан врага, Треш пять минут анализировал ситуацию и набрасывал план дальнейших действий. Форпост должен был показаться за следующей сопкой, по крайней мере, его первые оборонительные рубежи. Сталкер смотрел на гудящую в пяти метрах от его ног «мясорубку» и соображал, что следует предпринять. Перевел взгляд на труп дикаря, накрытый еловой лапой: полусгнившая ветровка на теле убитого говорила о его долгих мытарствах и о тяжком выживании в племени местных варваров. Треш отогнал навязчивую мысль о сострадании, носком мокасина поправил ветку, закрыв руку Пса с обгрызенными грязными ногтями. Теперь думалось лучше.

«Помочь поселенцам, предупредить об опасности? Так им не впервой обороняться от набегов и побеждать. Что даст этот финт? Зачет и уважуху от Старейшин, если выживем со Златой… Хм… Доказательства того, что мы свои в доску, реальные и нехилые бойцы! Значит, что? Нужно расшевелить этот улей, обозначить засаду, по возможности уничтожить побольше отморозков и при этом добраться до форта. Всего ничего, дорогуша! Ладно, думай, сталкер, думай, шевели извилинами».

План созрел сам собой, причем спонтанный, когда на Злату напоролись двое дозорных, шедших сменить соплеменников. Девушка вспорхнула из укрытия с ножом в руке, резким движением резанула по горлу одного из них, но другой, прыткий и бывалый, увернулся от очередного выпада и издал дикий вопль. Треш из бесшумного автомата тотчас сбил крикуна, но фактор неожиданности был упущен – лагерь дикарей пришел в движение. Показав жестом девушке, чтобы она уничтожала наиболее опасного противника, сталкер выхватил рацию, заранее настроенную на волну Восточного форта, включил связь.

– Восточка, Восточка, вызываю форт. Прием. Восточка? Обнаружили засаду кочевников с юга от крепости, вступили в бой. Прошу помощи. Как слышно меня?

– Я Восточный форпост. Назовите себя, – отчетливо отозвались наушники.

– Это Треш из Пади. Нас двое – я и Злата, – сообщил в гарнитуру сталкер, ведя огонь из «Вала» по бегающим в низине дикарям. – Здесь сотня Псов, готовых напасть на город. Веду неравный бой, прошу поддержать огнем.

– С чего мы должны верить вам? Не слышим стрельбы.

– …Вашу мать! Сообщите Пышме или Шелестову, что мы со Златой добрались из Пади с важной информацией! Передайте привет от Лучника и… Болотника. Мы глушаками работаем, какие, на хрен, звуки?!

– Лучник, Злата? Батя… гм… Полковник Шелестов на связи, где ты, Треш? Обозначь сектор, и уходите, будем работать артиллерией!

– Ложбина, на юго-юго-восток, семь часов. Удаление метров пятьсот от рубежа. Дам подсветку сектора. Работайте, полковник!

Треш мысленно поблагодарил Злату за ее смекалку, когда она поняла стратегию и начала отстреливать врагов, имевших огнестрельное оружие, либо явных командиров. Двое автоматчиков уже отошли в мир иной, как и главарь Псов, выскочивший из шалаша и сбитый снайпером. Треш сменил «Вал» на более сподручный в открытом бою АК-21, потому что противник понял, откуда ведется бесшумная стрельба, и начал контратаковать.

АК-21. Модернизированный АК-12, трехствольный автомат учеников Калашникова в унифицированной версии «прибора 3Б» Коробова, созданный совсем недавно, за год до Судного дня. Интегрированный толстый ствол таил в себе три меньших, скрепленных специальными муфтами, калибрами 9, 7,62 и 5,45 мм. Кроме того, автомат снабдили компенсатором огня и сорокамиллиметровым подствольником «Пламя-С». Анатомический рельеф, пластиковый откидной приклад, способность вести бой трофейными боеприпасами любого калибра, включая спецпатроны типа СП, – все это сделало АК-21 грозным и эффектным оружием. Боец мог быстро переводить автомат в любое положение, стрелять одиночными, с отсечкой в три патрона и длинными очередями. Модификация патронника по технологии телескопической «мягкой стали» и специальная расточка замка и затвора – позволяли использовать как промежуточные патроны, так и пистолетные различной длины.

Треш расстрелял один за другим два магазина с девятимиллиметровыми СП-5, переместился с позиции, утыканной стрелами и нашпигованной камнями от пращей. Ловко сменил ствол, защелкнул муфту, вставил магазин на сорок патронов калибром 7,62 и открыл стрельбу из-за валуна по группе аборигенов, заходящих во фланг Злате.

– Лапка, почаще меняй лежки… и дай ракету на ложбину, этих гадов минами из форта накроют, – шепнул в гарнитуру Треш, расстреливая бегающих Псов. – Слышишь меня? Уходим назад и влево… Сейчас тут будет горячо.

– Поняла, даю сигнал.

Ракета взвилась вверх, освещая зеленым светом лесной массив. Она медленно падала на кроны деревьев, мерцая и шипя.

– Прикрываю, отходи. И дай еще одну.

– Слушаюсь, мой генерал!

Треш сменил магазин, схлопотал стрелу в плечо, защищенное модулем «Специфика», на корточках стал отползать. Стрелял и стрелял, успевая оценивать обстановку и реагировать на «колкие выпады» дикарей. Он еще не знал, что это были как раз те Псы, которые три года назад напали на группу Истребителя, попавшую сюда через портал из Зоны десятилетней давности. Он не мстил, он просто сражался, сокращая численность зла на и без того страдающей земле.

Не успела вторая ракета опуститься к кронам сосен, как воздух над местностью наполнился пронзительным тонким свистом падающих мин. Разрывы их заполнили овраг по двум линиям, неся смерть и разруху. Обезумевшие дикари не предполагали, что двое наглецов, напавших на них втихаря, имеют такую мощную огневую поддержку. Они метались по оврагу, падали, срезаемые осколками и булыжниками, орали от страха и боли. Когда первая волна артобстрела прошла, низину заполнил дым. Частые стоны и редкие крики говорили о том, что стану противника пришел конец. Форт дал еще десяток выстрелов, ставя точку в намерениях лесных бандитов.

Вскоре Треш со Златой, ведя пленного, захваченного при обстреле, миновали уже предупрежденные посты поселенцев и очутились внутри крепости. Дикаря, наложившего в штаны, сдали охране форта, а сами, сопровождаемые двумя рослыми вояками, прошествовали через ряд катакомб и редутов в штаб командующего.

Шелестов встретил Избранных с распростертыми объятиями, крепко сжимая в стальных тисках и парня, и девушку. Коренастый, налысо бритый, с седыми усами дядька в комбинезоне защитного цвета ненадолго сменил строгое выражение лица на довольное, со смешинкой в глазах.

– Как же, как же, наслышаны! Пресловутыми порталами Стражей не судьба было воспользоваться? Все вам, молодежь, самим нужно попробовать, потрогать, заценить. Ну, сразу скажу, я до брызг слюней поражаться не буду, в фанфары трубить и петь дифирамбы тоже, но… Нда-а, си-ильно, си-ильно! Молодца, паря, поход совершил тот еще. Чем не сын своего отца? Огур-рец! В батальон к себе уговаривать не смею, будущему Стражу Армады этого мало будет, а вот уважение пожизненное от меня получай с лихвой. Так держать!

Притихший Треш стоял перед командиром знаменитой «Альфы» и краснел как девочка. Впервые в жизни его так хвалили, да еще и Легенда Мира выживших. Обычно от полковника Шелестова никто не слышал приятного словца даже после геройства на полях сражений, а тут… незнакомого следопыта Пади… Но больше всего сталкера поразила осведомленность «альфовца» в делах Армады и Стражей. Обычно про это знают лишь единицы Избранных…

– А откуда вы… – начал было он, но Шелестов, видя откровенное недоумение на его лице, громко расхохотался:

– Так я же, как и Болотник с Картографом, тоже являюсь Проводником и поэтому просто обязан знать об Армаде и Стражах все! Ну, так что, принимаешь похвалу?

– Служу России! – пусть и с пафосом, но от души ответил опомнившийся сталкер.

– А вот это, боец, ты правильно отвечаешь. Вот этим ты порадовал старика! Тебе спасибо. За то, что выжил и отряд свой полностью не угробил. Пусть и с потерями, но сохранил людей, с честью выполнил поставленную задачу, прошел сквозь все мытарства и кучу врагов.

– Вы и про мое задание знаете?

– А то. Пусть и не все нюансы, но связь с твоим… гм… с Истребителем не теряем, стараемся выручать друг друга. Вольно, бойцы! – полковник поправил пальцами усы. – Проходите, располагайтесь. Сейчас организую вам отдых, прием пищи, только все же непонятно одно… Как вы прошли Пустоши вдвоем и выжили? Почему не телепортировались сразу из Пади, а двинулись самым сложным путем?

Треш переглянулся со Златой, сваливающей снаряжение в углу каморки спецназовца, взглянул на Шелестова:

– Дык, какой портал? Мы даже не в курсе, где такой находится… А о портале случайно от Лучника услышали, – сталкер тяжело вздохнул. – Задание Армады было четкое – добраться до Восточного форта. Если выживу, добуду «искру», выполню просьбу Армады найти… э-э… короче, попутно выполню все, что нужно, то стану Стражем и смогу вернуться в Падь совсем в другом статусе. А без своих друзей, бойцов, вон… без Златы я бы один точно не справился.

– Вот это ты точно подчеркнул. Без надежного плеча товарища в этом мире не выжить и не победить! На грани жизни и смерти твоим другом должен стать не только ствол, а верный и настоящий человек. Живой! Кто за тебя готов беззаветно сложить голову.

Шелестов крякнул, присел на край письменного стола в центре небольшого помещения с серыми стенами, завешанными топографическими картами и фотографиями прежних лет службы. Хлопнул широкой ладонью по колену и подмигнул зардевшейся Злате.

– Пышму бы увидеть, товарищ полковник…

– Старейшину? Он уже мчится сюда, решал дела на Северке. Будет рад увидеть живым сына легендарного Истребителя, командира «Неприкасаемых», будущего Стража, друга Лучника и связного Пади в одном лице. Вы это, давайте-ка вольно мне тут, ишь, вытянулись, как заправские сержанты. Чай, не на службе у меня и не на плацу. Ермаков! – позвал полковник через стену.

Вбежал ординарец, выслушал распоряжение командира насчет организации питания и отдыха для гостей. Удалился.

– А насчет «искры», дорогие мои… Не знаю, каково будет решение Совета Старейшин, но артефакт – все-таки святая реликвия форта, ее талисман, – Шелестов провел ладонью по лысине, заходил по комнате. – Поселенцы используют ее бесценную энергию на общее благо, «искра» питает весь город взамен когда-то разрушенной АЭС Белоярки. Убрать ее – значит, лишить жителей тепла и света, а еще веры.

– Простите, полковник, веры во что? – уточнил растерявшийся Треш, нахмурив лоб, осознавая, что весь поход может оказаться напрасным. – Выжившие здесь и без этого катаются как сыр в масле, насколько я знаю. Такого крупного поселения, да еще и со стерегущей покой горожан «Альфой», – больше нет нигде. Вы же почему-то не крышуете Падь, которая нуждается в профессиональной защите значительно сильнее Восточного форта! Или здесь платят больше? Так и там чем богаты, тем и рады. Я все понимаю, далеко и опасно засылать группы отсюда до Пади, но если говорить о справедливости бытия, о благах в загибающемся мире, то здесь все пучком, а там… Там все очень плохо.

– Даже так? – полковник нахмурился, одернул комбинезон, поправил ремень. – Не горячись. Я прекрасно понимаю твои чувства, но тебе ведь о нас тоже мало что известно, чтобы делать поспешные выводы и пытаться обвинить хоть в чем-то. Так? – Треш понуро кивнул, а Шелестов достал из серебристой коробочки толстую сигару, поднес к носу, блаженно втянул запах качественного табака. – Мы сюда не по своей воле пришли и уж точно не за выгодой. Это тоже Армада распорядилась. Возле Южного форта у нас остался лишь небольшой гарнизон с задачей – понемногу и тщательно набирать в отряд новых бойцов. И мы делаем все возможное не только здесь, но и на всей территории бывшей страны. Если бы Армада позволила нам пользоваться тайными порталами, которыми ходят Стражи, то поддержка военных стала бы своевременной и эффективной. А шлендать по две с половиной тыщи кэмэ в одну сторону на своих двоих, согласись, не легкое дело. Теряя в рейдах солдат, гробя технику и сжигая дорогое топливо. И последнее. Почему мы здесь? Потому что Урал испокон веков славился полезными ископаемыми и крупным промышленным комплексом! Здесь кладезь оставленного нам наследства, и эти места вскоре будут человечеству очень нужны, понял?

– Извините, полковник, как-то я об этом не подумал… – следопыт покачал головой. – Но это «Альфа» под вашим началом… А как людям верить в защиту и помощь военных, если «Бета» скурвилась под атаманством Шершня, а «Омега» открыто работает на два фронта – своих и чужих?..

– Не думай так про всю «Бету», потому что ты знаешь лишь ее отдельное подразделение, которое возглавлял Шершень. В семье, как говорится, не без урода. У нас тоже хватало проблем с такими типчиками, пришлось сурово бороться. Мне повезло больше всех, потому что изначально, еще по нынешнему Анклаву, удалось сколотить крепкий костяк из бывших сослуживцев. И я в курсе, что группу Шершня ликвидировали бродяги, которых возглавлял ты. Молодцы – больше и сказать нечего! А насчет «Омеги»… Эта рота была сформирована из разрозненных групп военнослужащих различных родов войск, связь с ними потеряна давно, командира выбрали сами бойцы, не я этим занимался. «Омега» негласно практически отказалась нам подчиняться, выходила на связь редко и докладывала только о положительной работе, зачастую пуская дезу. Я уже списал их со счетов армии. Встретить ренегатов в чистом поле, конечно, хотелось бы, но пока не до этого. Где-то неподалеку бродят группировка «карателей» Харда, бандиты Фараона, сектанты Нумизмата, шпионы «Всевластия», кочевники или просто одичавшие и опустившиеся бродяги. Я уж не говорю про Псов и мутантов. Иногда и троглодиты досаждают. Охрана обозов с товарами и поиск выживших тоже занимают много времени. Словом, полно еще вопросов, всего и не перечислишь.

– Полковник, а как же быть с жителями Пади, которые всегда новости про «альфовцев» ловят в наушниках и динамиках, передают из уст в уста, молятся на вас? Пьют за ваше здоровье. Не все, конечно, но те, кто живет добропорядочно и по совести. Те, кто ощутил вашу помощь. Я понимаю, что это задание Армады, но сейчас вы безвылазно окопались на Урале, а в Пади про это узнали враги и житья никому не дают, наглеют… Они уже даже на Южный форт позарились, разгромили большую его часть! А еще они Армаду ищут, не жалея живота своего! Вы позарез нужны там!

– С кочевниками Пустошей, «демонами» и «Всевластием» мы разобрались по пути, – добавила Злата, – да пару весомых шпионов похоронили. А еще подружились с троглодитами и кучу Псов положили… – видя, что полковник одобрительно улыбается, девушка, словно извиняясь, пояснила: – А вот Фараона и Харда убрать не успели…

– Ха-ха-ха! – басом хохотнул Шелестов. – Честь вам и хвала за проделанное, но вы тоже не из стали и бетона, всего успеть, конечно же, не можете. Мы уже занимаемся этим вопросом. В курсе, что «каратели» и бандиты где-то недалеко. А-а, вот и Старейшина пожаловал! – Шелестов дернулся навстречу прихрамывающему горбатому мужичку с седой шевелюрой и смуглым лицом. – Пышма, тебя ждут, как манны небесной.

«Старейшины все так сильно друг на друга похожи, что ли?..» – подумал удивленный Треш, вставая и пожимая обе протянутые руки пожилого дядьки. Если бы не сутулость, то его вполне можно было назвать красавцем. Легкие льняные одежды, подпоясанные кушаком, кирзовые сапоги, холщовая сума через плечо. Пышма походил на старовера, путешествующего по дорогам Урала и несущего истину Слова Божьего всем заблудшим.

Познакомились, заговорили, улыбаясь и приветливо кивая в такт словам. Треш передал нужную информацию от Лучника и послание Совета Старейшин Южного форта, вкратце рассказал о рейде, поведал о шпионаже и вредительстве «Всевластия» и «Охотников за головами», искусно копирующих любого нормального человека. Передал Шелестову личную печать Лабуды-Свата – пропуск в тайное общество «Всевластие», а также карту с пометками шпиона. Пышма внимательно слушал сталкера, почти не смотрел в сторону Златы и полковника, иногда мимикой подтверждал владение информацией из своих источников.

– Данила, два дня обождешь, погостишь у нас? – вдруг промолвил Старейшина, положив мозолистую руку на колено сталкера.

– В смысле? – не понял тот.

– Ну… Хочешь правду-матку? Не нужно забивать светлую голову вариантами приобретения реликвии нашего форта. Я с радостью помогу тебе в этом, но только через двое суток. Мы будем справлять день Ивана Купалы, здесь это по-прежнему важный, радостный, а, главное, долгожданный праздник. Примите участие в нем, окунитесь в негу сладострастия и любви, в мир покоя и нирваны. Именно в эту самую короткую летнюю ночь происходят всякие видения и волшебство, например, рождение новой Легенды или талисмана, обретение веры и своего места в жизни. Именно в это празднование Огня, Воды, Любви, которые давно почитаются у восточных славян, христиан и язычников, можно наблюдать деструктуризацию известных стихий Мироздания, будь то вода или огонь.

– Дестру… что?.. – не ожидающий от пожилого человека столь вычурных слов, Треш в недоумении открыл рот и уставился на собеседника. – Это что значит? Что любую стихию или артефакт, порождаемый ею, можно изменить? Простите, я в спортивной школе в свое время обучался, нам столь научных терминов не преподавали. Сам случайно из книг узнал…

– И изменить, и размножить, дорогой ты мой! – Пышма понизил голос и заговорщически подмигнул следопыту. – Представляешь, впервые ничего отбивать или утаскивать не нужно?.. – Старейшина заразительно захихикал, заставив остальных улыбнуться. – А ты думал, что мы тут, в Восточном, все безграмотные, да? У нас тоже университеты за плечами имеются! А теперь стараемся эти знания и молодежи передать, чтобы не потерять и без того малое оставшееся.

– О как! – сталкер посмотрел на Злату, потом на невозмутимого полковника. – Вы серьезно? Тут нет никакого подвоха?

– Истинно глаголю, Данила-мастер! Слышал революционные строки: «Из искры возгорится пламя»? Нет? Ну, это в советские времена было актуально, а вам, молодежи, такое неизвестно, хотя историю учить никогда не поздно и полезно. Так вот. Из нашей «искры» мы можем сделать две, абсолютно одинаковые. Вот и заберешь одну с собой, и тогда никому не будет обидно, а у жителей Восточного останется их вера и никуда не денется энергия!

– Ого. Ничего себе расклад! А чем я смогу отплатить за такой подарок?

– С древних пор у славян повелось так, что подарки не оплачивают. Их дарят. На праздник, на именины, за большие успехи и – на удачу. Через два дня состоится праздник, посвященный летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы. Природа с ее аномальными отклонениями несет не только смерть и увечья, еще она компенсирует их бесценными дарами – артефактами. Послезавтра мы не будем просить ее подарить нам новый талисман, мы разделим «искру», символ огня и энергии, на две части-близнеца. Всего и делов-то!

– Круто-о! – только и смог сказать ошарашенный сталкер.

– А теперь, гости дорогие, бегом чиститься, мыться, харчеваться и отдыхать. Поражаюсь, как вы еще на ногах держитесь. Да и рану твою, Данила, смотрю, нужно обработать. Что, не нашлось в закромах следопыта лечебного артефакта али как?

– Нашлось, имеется, но берегу его свойства на черный день. Да и опасно часто пользоваться аномальными услугами. Спасибо, Пышма, спасибо вам, полковник, вы оба сейчас такой груз сняли с моих плеч, что впору растечься лужей по полу. Будем рады воспользоваться вашим гостеприимством!

На такой позитивной волне Избранные, сопровождаемые ординарцем Шелестова, покинули штаб и удалились на отдых. Пышма поднялся с табуретки, поправил казацкие усы и улыбнулся, откровенно и добро:

– Таких среди нынешней молодежи и не сыскать боле! Хороший парень. И девчонка у него славная. Замечательная пара…

– А по мне, так и бойцы реальные, – добавил Шелестов, глядя на закрытую за сталкером дверь. – Ну, что, атаман, понимаю, дел у тебя много, плюс подготовка к празднику, но сейчас давай кумекать, как и где будем ловить Харда. Мне доложили, что его «каратели» добрались-таки до Урала через все Пустоши. Половину войска потеряли, но добрались…

***

На следующий день Треш предложил Злате прогуляться за пределы форта, до места, обозначенного отцом перед отправкой сына в дорогу, где якобы хранится что-то очень важное и нужное Армаде. Судя по описаниям, этот тайник должен находиться совсем недалеко – на востоке, между некогда большой Урало-Сибирской автомагистралью и рекой Исеть, протекающей через Восточный форт. Но Злата отговорила друга – времени до праздника оставалось мало, они могли не успеть вернуться, да и нуждались в основательном отдыхе.

Отсыпались, часто насыщались друг другом, благо им выделили отдельную квартиру в одном из домов на окраине города. Гуляли по форту, изучая быт людей, поведение, условия проживания. Моральный настрой и благополучие местных сильно отличались от состояния жителей Пади: достаточно много домов, сохранившихся после Судного дня и пригодных для жизни; хорошее вооружение, большая численность населения, обеспеченность продуктами и водой, годные санитарные условия, положительный психологический фактор. Екатеринбург, превратившийся после Судного дня в Восточный форт, был наименее разрушен, даже находясь между опасными объектами БАТ. Атомные станции взорвались, но сомкнувшиеся ударные волны и цепная реакция ядерного синтеза противостояли выплеску негативной энергетики Армады, явившись своеобразным барьером на пути сокрушительной мощи активированного комплекса. Народ, конечно, выкосило, энергетические объекты вышли из строя, радиация заполонила обширную местность, но все же приличное количество людей выжило. Именно для этого на защиту форта Армада отправила военных – теперь «Альфа» охраняла порядок в городе и защищала поселенцев.

Трешу удалось один раз поговорить с отцом, не совсем обычным способом, так как связь между Восточным фортом и Падью отсутствовала. У Истребителя, оказывается, еще со времен Зоны сохранился крайне редкий артефакт «янтарь», обладающий рядом магических и лечебных свойств. К тому же он мог передавать слова и мысли владельца в любую точку планеты, подключая различные устройства как приемники радиоволн. Вот и в этот раз вдруг пискнул сломанный в походе «наладонник» сталкера, явив на треснувшем экране текст. Треш по смыслу информации понял, что это отец, ответил, и завязалась переписка. Старший Смотритель Армады хвалил Избранных за успешное достижение первой цели, ум и смекалку, проявленные при выполнении поставленных задач, радовался успехам сына. Выслушал о дальнейших планах, дал пару дельных советов и пожелал удачного окончания операции, напомнив про основную ее часть.

Сердце сталкера растаяло после общения с отцом, не последним человеком в Мире выживших, выдвинутым Армадой для значимых дел. Сразу вся черствость и душевный груз ушли на задний план, в голове прояснилось, мысли снова заработали четко и в нужном направлении. Хотелось перевернуть горы, пройти девять кругов ада, чтобы стать таким же, как отец. Слова его о том, что «за Уралом находится что-то новое, непознанное, могущественное и неподвластное разуму», еще больше вдохновили следопыта, окончательно определили его веру в нужность полученной задачи.

А еще Истребитель напомнил о Броме, профессоре Синцове, которого Хард прихватил для какой-то важной цели. Не зря же полковник тащит отца Златы и Лизы к Восточным рубежам! Нужно смотреть в оба, искать и найти ученого. Вернуть его Армаде, а не дать «карателям» воспользоваться знаниями профессора, бывавшего за Вратами.

Приближалась ночь на Ивана Купалу. Люди собирались компаниями и, разодетые в простые льняные или холщовые одежды, без всякого оружия и снаряжения шествовали в сторону Центрального пруда, окруженного зеленой зоной отдыха. Раскидистые ивы по берегам водоема склонялись в глубоком почтении над темной водой, множество кувшинок облепило прибрежную полосу пруда, в котором наблюдалось еле заметное течение – Исеть, питающая город, текла на восток, чтобы где-то далеко стать частью великой сибирской реки. Большое количество девушек, стекающихся к центру города, поразило Треша и вызвало ревность у Златы. Она то и дело щипала сталкера и показывала кулачок, когда он особо долго задерживал взгляд на молодых девчонках, бегущих по аллеям парка. Избранные, как и остальные горожане, приоделись во все легкое, не стесняющее движения, и присоединились к общей толпе. Народ веселился, запускал в воздух салюты, ленты, плел венки из трав и цветов, пил медовуху и квас. В специально отведенном месте разожгли ритуальные костры, люди до одури прыгали через них парами, кружились в хороводах, пели песни, танцевали и постоянно обнимались. В городе наступило время любви, покоя и радости, абсолютно несвойственное атмосфере Пади. Поэтому гости и глазели, открыв рты, недоумевая, как в такое трудное время можно так расслабляться и гулять. Но движимые любопытством, а также советом Пышмы, решили поучаствовать в торжествах. И тоже прыгали через пламя, держась за руки, носились босиком по воде и неистово целовались. Злата порхала как бабочка – она выглядела счастливой, считая, что попала в Рай, окунувшись вместе с любимым в негу праздника.

А когда окончательно стемнело, люди направились в местный лесопарк, чтобы продолжить торжества там и наблюдать ритуал рождения Огня – талисмана и защитника форта. Шелестов находился на своем боевом посту, вместе с подчиненными и Старейшинами следил за порядком и нес службу по периметру города, поэтому Пышма в одиночку руководил праздником.

Перерождение «искры» происходило в какой-то волшебной томительной обстановке. Люди плотным кольцом окружили место ритуала, сидели и стояли по склонам большой ложбины, внизу которой разожгли гигантский костер. Там же производил священные действия Пышма. В свободной хлопчатобумажной одежде с витым поясом, перетянувшим талию, он совсем не казался горбатым, и был похож на зороастрийского жреца. Призывая все силы природы служить человечеству, встать на защиту угнетенных и слабых, возродить веру в Огонь и Любовь, Старейшина положил «искру» в золотую чашу и опустил сосуд в пламя.

Громкие слова оратора, разносившиеся по округе, относились к истокам Мироздания, к космосу, дающему энергию Земле, к таинственной звезде, подарившей людям частичку себя. Речь шла об «искре», и Треш, наблюдавший за действом в обнимку со Златой, понял это. Почему-то раньше он думал, что все четыре святых артефакта являются порождением аномалий. Но происходящее сейчас на глазах нескольких тысяч человек заставило его заподозрить, что истоки могут крыться далеко за пределами Земли… Да и Армада настойчиво требовала, буквально притягивала эти реликвии к себе, выбрав следопыта исполнителем своего желания.

Видимо, совсем не речь жреца повлияла на процесс Перерождения, а произошла какая-то физическая или химическая реакция, но пламя священного костра оглушительно хлопнуло, выбросило ввысь гигантский язык огня, приобрело зеленый оттенок и… исчезло. Так быстро, будто невидимый пожарник вылил на костер чан воды. Угли вмиг остыли, и только красный свет от двух точек в куче золы, как пара глаз дракона из черной пещеры, изумлял взоры присутствующих. Народ загудел, многие стали раскачиваться, но все взялись за руки и закрыли глаза, подняв лица к ночному небу. В этот момент каждый из них загадывал желание.

Заранее предупрежденные Пышмой, Избранные должны были пожелать не что иное, как любовь своим сердцам, тепло душам и огонь делам. Что они и сделали, обнявшись и три раза крепко поцеловавшись. Затем жрец вынул из остывшего кострища два уголька, держа их в рукавицах из асбестовых волокон, показал народу оба новорожденных артефакта и под громкое приветствие людей опустил «искры» в два разных сосуда, поднесенные помощницей. Один артефакт он убрал в черный ящик, который женщина тут же укутала белой тканью, другой торжественно вручил Трешу со словами:

– Береги ее, люби ее, владей ею и используй только во благо! Да пребудет с тобой святой Огонь, несущий добрые силы и чистые мысли! Аминь.

Треш, преклонив голову, дрожащими руками принял дар, не в состоянии смахнуть набежавшую слезу. Невероятной тяжести груз навалился на плечи, но в голове стало чисто и ясно, будто из нее выскребли все плохое. Он зашатался, но поддерживаемый под локоть Пышмой, пришел в себя, расправил плечи, приободрился, кивнул и низко поклонился людям форта.

Послышались многочисленные возгласы одобрения и дружные аплодисменты. На этом ритуал и закончился, по зову Старейшины народ разбился на пары, люди побежали проводить омовение и праздновать до рассвета.

И только бойцы «Альфы», распределенные по секторам форта и рьяно стерегущие покой поселенцев, не видели ритуала и продолжали нести службу.

***

А поутру Избранные собрались в путь. Они вновь надели свою экипировку, любезно выстиранную и высушенную горожанками, навьючились амуницией и снаряжением, предупредили Старейшину о двухдневной отлучке и направились на восток. Шелестов выделил им для сопровождения звено бойцов, для начала попытавшись узнать у сталкера о конечной цели похода. Но Треш дипломатично отнекивался, посчитав, что не наделен полномочиями о раскрытии всех секретов, пусть даже и Проводнику. Следопыт согласился на сопровождение, но лишь до окраин территории, на которые распространялись полномочия «альфовцев».

– Что там, полковник, на востоке? Что докладывает ваша разведка? – спросил Треш на прощание.

– Самому бы знать хотелось, сталкер. Мои дальние дозоры не могли пройти, натыкаясь на невидимую преграду. Словно что-то плотное задерживало их, не пропуская дальше. Связь глючила, психика давала сбои, тела ломило, как при гриппе. Короче, состояние примерно такое же, как в Зоне, от действия Ока, когда оно запускало Выбросы. Или тебе не знакомы эти понятия и ощущения? Ты же не был там.

– Слышал про это. Но в Анклаве при мне такие штучки не проходили. Общался с бродягами и сталкерами оттуда.

– Вот. А здесь что за фигня – одной Армаде, поди, известно. Поэтому, Треш, мой тебе совет. Не суйся далеко, не пытайся выяснить, что там и как. Дольше проживешь. Ну, а если и выведаешь чего случайно, сообщай, информации любой рады будем. Сведения весьма скупые о том районе. Берегите себя, Избранные! Не знаю, что там Армада хочет от вас еще кроме «искры», но, чую, неспроста вы туда ломанулись. Все, харэ слюней и соплей, пора в путь!

Треш заметил болезненную бледность на лице Шелестова, убегающий взгляд, но рукопожатие полковника было крепким. Сталкер кивнул и вышел вслед за Златой. Пояс с артефактами всех четырех фортов крепко сидел на теле, почищенное оружие ютилось на спине вместе с ранцем. От комбинезона он отказался, потому что лазить по лесам и горам в «Специфике» ему было непривычно. Треш больше привык доверять собственным силам, а не заумному модулю бронекостюма. Неизменный друг и напарник Злата шагала рядом, иногда поглядывая в оптику подаренной ей командиром «Альфы» СВДС взамен недальнобойного ВСС.

Попрощавшись с охраной на окраинах посевных полей, путники приняли вправо и, выйдя на крутой берег Исети, пошли вдоль него. Разведка «Альфы» доложила, что в данном районе врагов не наблюдается: остатки Псов ретировались на юг, а «черные каратели» Харда так и не появились в окрестностях форта.

Появились они там, где их никто не ждал…

Часть II

Залетные

Глава 1

Лопасти, гильзы и много-много тины

Пейзажи за бортом вертолета проплывали красочными постерами. Ясная осенняя погода позволяла любоваться многообразием окружающей природы. Четкие, сочные и контрастные картинки за стеклом иллюминатора сменялись одна за другой, словно на экране телевизора при показе фильмов «Дискавери».

Так сразу и не скажешь, что уже на этой стороне Стены прямо по курсу расположена смертоносная аномальная территория с унылыми, убогими и нелюдимыми ландшафтами… Но вот впереди показались тяжелые свинцовые тучи, изредка подсвечиваемые разрядами молний. Полная таинственных опасностей Зона охотно принимала визитеров, большинство из которых навсегда оставались у нее в гостях, причем не по своей воле.

– Ну, здравствуй, Хозяюшка – великая вершительница судеб! – умиленно улыбнулся Стелс и тут же понял, что произнес это вслух. Повернувшись, увидел удивленное лицо Кургана – командира группы армейского спецназа, сопровождающего двух научных сотрудников с особенным и ценным грузом.

– Чо?! – удивился офицер.

– Ничо. Так… мысли вслух, – Стелс сморщился, догадываясь, что сейчас думает этот крепыш в камуфляже, периодически похихикивающий со своими волкодавами над ним и его лысым спутником.

В настоящее время проводники Север и Стелс находились на борту в статусе пассажиров, следующих из пункта «А» в пункт «Б». Благодаря похлопотавшему за них командиру группы «Каскад» майору Василенко, ребята на базе армейцев получили спецэкипировку, оружие с боекомплектами, аптечки, сухпайки на тройку дней, а также ПДА с соответствующим программным обеспечением. Кроме того, в пакет услуг вошли не только доставка по воздуху на единственную научную станцию, расположенную за Стеной, и, в случае успеха, транспортировка тем же способом обратно на Большую землю. Военсталам по окончанию задания предоставлялось двадцать четыре часа на отдых с выходом за пределы научной базы и провоз ручной клади не более десяти килограммов на человека. Это означало, что можно найти и собрать порядка дюжины артефактов для личной наживы, но на самом деле нужно еще полдесятка ценных диковинок для бонуса, так сказать, отката. Таможня везде и во все времена тоже хотела кушать дармовой хлебушек, причем желательно с икоркой! В итоге «допники» в виде артефактов военсталы обязаны были найти для майора Василенко и того, кто стоял над ним. Ежу понятно, диковинки Зоны на Большой земле ценились выше всякой валюты и золота. В прошлом году, например, зять майора наладил бизнес в Шумени, заимев всего лишь один артефакт. «Филейка» отлично лечила любой недуг, включая некоторые раковые опухоли, поэтому можно догадаться, как дела новоиспеченного главврача пошли в гору, когда толпы больных устремились в его медицинский центр.

Естественно, круглосуточно тянувшие лямку службы и лишенные многих радостей вольной жизни армейцы с пренебрежением относились к таким вот залетным богатеньким «буратинкам», привыкшим решать любой вопрос при помощи связей, денег и нулевых допусков, позволявших делать многое и бродить там, куда простым смертным ход закрыт.

Узнав от руководства о том, что Север и Стелс кроме всего прочего планируют отыскать в Зоне своего знакомого, неизвестно как и когда туда попавшего, Курган сделал свои умозаключения о весьма странных, наивных и самоубийственных намерениях данных персон. По мнению вояки, либо эти ребята, прикрываясь легендой о благородной помощи, в действительности что-то скрывают, либо являются полными идиотами, решившими так просто покорить Зону.

До капитана армейского спецназа на совещаниях регулярно доводилась статистика потерь среди разведывательных подразделений, а также среди его непосредственных коллег, обеспечивающих сопровождение и охрану особо важных объектов и лиц. Порою в Зоне гибли или пропадали без вести целые группы, состоящие из профессионально подготовленных и вооруженных до зубов бойцов. И даже при поддержке военных сталкеров, имеющих определенное представление об аномалиях и мутированных обитателях Зоны, все равно рейды спецназа часто заканчивались провалом с полной или частичной потерей личного состава.

А тут внезапно – бывшие сталкеры с мутным прошлым решили вдвоем проникнуть в Зону, найти, а возможно, и освободить из плена неизвестной враждебной группировки своего непутевого кореша, а потом вернуться обратно. На что они, интересно, рассчитывают? На легкую прогулку? Наймут более опытных гидов, чем сами?.. На супергероев со сверхспособностями парни явно не тянут. Однозначно, эти двое что-то темнят…

– «Вершительница судеб»? «Хозяюшка»?! – удивленно переспросил Курган с ядовитой ухмылкой. – Это ты про Зону, что ль?.. Надеюсь, когда прилетим, от радости встречи землю целовать не начнешь? Или куда там обычно целуют Зону в таких случаях?

Раздался довольный гогот молодых ребят. Пара бойцов поддержала очередную шутку командира.

– Бытует мнение, что она живая. Одушевленная. И по своему разумная, – неохотно пояснил Стелс.

– Ха! – воскликнул один из бойцов. – Да если бы она была живая, то я бы ее вот этими самыми руками задушил бы, заразу.

– Не надо говорить о ней плохо. Она не любит этого. Правильнее относиться к ней с теплом, если не с любовью, то хотя бы с пониманием…

– Ага… – молодой армеец с огромными ручищами изобразил Отелло, душащего Зону вместо Дездемоны. – Да эта сука двух моих лучших корешей из разведки забрала! И если бы она была живой, то я бы ее та-а-к отлюбил… – Здоровяк привстал и принялся характерно активно двигать тазом.

По салону пробежались довольные смешки армейцев.

– Так её!

Стелс промолчал, недовольно посмотрев на здоровяков, хихикающих над пошлой пантомимой, и ритмично шевелящего бедрами клоуна, ловко меняющего позы своей виртуальной жертвы.

– Ты чо меня своими зенками сверлишь, любитель Зоны? – процедил тот угрожающе, обращаясь к Стелсу. – К окошку отвернулся живо, пока я тебя сам не повернул!

Как это ни странно, но данную команду выполнил не тот, кому она адресовалась, а ученые, облаченные в зеленые защитные скафандры типа «Эколог». Один из них держал на коленях стальной кейс с кодовым замком.

Стелс же в ответ на грубость бойца только усмехнулся и, глядя ему в глаза, спокойно произнес:

– Молодой, ты бы успокоился и не дерзил старшим.

– О-о-о!.. – в унисон протянули армейцы, не ожидавшие такой реакции от «пассажира», и затихли в предвкушении продолжения перепалки.

– Ты что, олень, бессмертный, что ли? – ошалел боец. – Ты на кого хайло раззявил?

– А ты, парень неплохой, просто ссышься и глухой? – флегматично парировал Стелс. – Тебе же сказали, успокоиться и сидеть на попе ровно. Молод еще со мной так разговаривать.

– Ну, всё, задрал, пассажир! – заиграл желваками здоровяк и решительно направился к обидчику. – Хана тебе!

– Проучи его, Саратов! – крикнул ему вдогонку один из армейцев.

Через миг разгневанный вояка с позывным Саратов оказался на расстоянии вытянутой руки от принявшего вызов и поднявшегося с кресла Стелса. Боец тут же выбросил левый кулак вперед, целясь в лицо, однако промахнулся – военстал ловко пригнулся и ушел с линии атаки. Второй удар Стелсу удалось эффектно блокировать и сразу же контратаковать. Однако желаемого результата данное действие не принесло – Саратов умеючи отбил удар. После серии коротких безуспешных атак драчуны застыли в боевых стойках, пристально глядя друг другу в глаза и стараясь предугадать дальнейшие действия противника…

– Отставить! – неожиданно раздался требовательный голос Севера. – Капитан, что за бардак у тебя тут происходит?

Курган, размеренно жующий ореховые козинаки, опешил от приказного тона «не пойми кого», но все же через пару секунд произнес:

– Саратов.

– Я! – ответил командиру армеец, не сводящий со Стелса злого взгяда.

– Сядь-ка на место… Я кому сказал? Живо!

– Е-есть, – неохотно ответил Саратов и отправился к своему креслу, кинув противнику на ходу: – Мы с тобой еще не закончили, пассажир. Потом продолжим.

– Разговорчики, Саратов, – снова осадил подчиненного Курган и тут же переключился на Севера, продолжая жевать: – Так, мой милый друг, я не понял. А ты с каких суффиксов тут раскомандовался? Или вы со своим дружком решили, раз нулевой допуск есть, так всё можно? А, лысый?

– Ну, для кого-то я, может, и «лысый», а для тебя – полковник запаса воздушно-десантных войск. Обращаться ко мне разрешаю только по прозвищу Север. Спутника моего прошу называть Стелс и никак иначе, он тоже капитан, как и ты, и тоже в запасе, как и я. Так что мы свое, товарищи армейцы, отслужили сполна – запахом пороха и вкусом крови нас удивить не удастся.

– Хм… – Курган впился изучающим взглядом в Севера. – Допустим, полковник. Возможно, так и есть. Однако это ничего не меняет. Я хочу, чтобы вы оба четко осознали, что, несмотря на имеющиеся у вас заслуги и звания, данная транспортная экспедиция находится под моим сопровождением и охраной. Здесь командую я! Это понятно?

– Понятно, капитан, понятно, – ответил Север. – Никто и не претендует. Ты только хлопцев своих горячих угомони. А то как дети малые: хлебом не корми – дай только писюнами помериться.

На лице Кургана появилось некое подобие доброжелательной улыбки, а в глазах намек на понимание.

– Ну, так что, командир? – продолжил Север. – Найдем мы общий язык? Или начальству стоит доложить о таких вот вольностях в подразделении спецуры?

– Ладно, разберемся. Время покажет, кто вы такие, – почуявший неминуемую взбучку, но не желая выказать слабость, Курган нарочито громко захрустел ореховой сладостью, якобы демонстрируя, кто тут главный, и с важным видом стал изучать на внутренней обшивке геликоптера текст инструкции, за долгие годы полетов и так въевшейся в мозг.

Спать командиру не хотелось, беспокойство из-за предстоящего рейда начало преследовать его еще на Большой земле, хотя опыт и нюх матерого воина даже во время восьми командировок в горячие точки позволяли ему удачно выходить сухим из воды и частенько без каких-либо потерь. «А это тебе не бабочек с травками изучать, лузер…» – Капитан перевел взгляд на одного из ученых, который исподтишка наблюдал за ним. Тот смутился, будто бы понял мысль вояки, закрыл глаза и прикинулся спящим. Курган вздохнул и стал в сотый раз читать ЦУ: «Дверь открывается нажатием и поворотом ручки…».

Вертолет накренился и взмыл ввысь. Уши пассажиров заложило, лица исказились недовольными гримасами, рокот винтов усилился, разрубая плотный воздух гигантскими лопастями. Здесь, в Зоне, он отличался от того, который насыщал атмосферу Большой земли, не говоря уже о стихиях природы.

Стелс впился пальцами в края сиденья и вопросительно посмотрел на Севера. Товарищ продолжал невозмутимо лежать на тюке брезента, сцепив руки в замок. На тревожный взгляд Стелса бывалый сталкер скривил губы и цыкнул, типа: «Пустяк, не парься! Всё нормально».

Семеро бойцов спецназа во главе с капитаном также равнодушно восприняли вибрацию и виражи вертушки, а двое ученых, судя по их перекошенным, бледным лицам, были на грани паники, судорожно хватаясь за тросовую проводку, натянутую вдоль стенок салона. Стелс почувствовал себя таким же «ботаном» и тихо матюгнулся.

Из кабины высунулся пилот и крикнул:

– Мы пересекли Стену, вошли в Зону! До контрольной точки семь минут лету. Уровень три.

Курган понимающе кивнул «водиле», а Стелс зыркнул на Севера. Тот улыбнулся и поднял правый большой палец по-прежнему безмятежно сцепленных на животе рук.

Вертушка выровняла курс и понеслась к болотам, окаймленным рыже-зеленой полоской растительности. Впереди над горизонтом под ритмичное мерцание молний танцевало несколько тонких столбиков торнадо в пыльных юбчонках. Может быть, назревал «смерч» – мощная аномалия, порождаемая и Зоной, и непогодой, этакий симбиоз Хозяйки и Матушки-природы. Резко начали сгущаться тучи, откуда ни возьмись, западнее болот вырос черный столб дыма, а стая воронья, взмывшая из пролеска, сгустком черных штрихов понеслась прочь от маршрута движения вертолета.

Экипаж и пассажиры воздушного судна, успокоенно выдохнули и настроились на скорую и благополучную посадку на территории научного лагеря. Но Зона распорядилась иначе…

***

Сначала из кабины пилотов раздался десятиэтажный мат. Затем короткие, резкие вопли, предупреждающие об опасности. Вертолет дернулся так внезапно и сильно, что все пассажиры слетели со своих мест на пол. И только вцепившийся двумя руками в сиденье Курган, бросив взгляд в иллюминатор, успел заметить отстрелившиеся термоловушки.

– Ракета! Бойся-я…

Скопом лежащие в проходе люди все как один сжались и зажмурились. Берец капитана больно тюкнул Стелса по шлему и уперся в его наушник. Вертолет снова сильно дернулся и, резко крутанувшись, стал заваливаться на бок, устремляясь камнем вниз.

– Твою ж дивизию… Падаем, братцы! Всем сгруппи…

Ох, е-о-о!..

Геликоптер натужно загудел, его обшивка с оглушающим скрежетом лопнула, и в салон ворвалось огненное облако. За секунду до этого Стелс успел заметить кинувшегося на него с развернутым брезентом Севера. Полотно крепкого и плотного материала закрыло их обоих и, кажется, капитана в придачу.

Жар пламени и пронзительный, дребезжащий звук умирающего вертолета стали последним, что ощутил и услышал Стелс. Через миг его сознание отключилось.

***

Жизнь возвращалась медленно и болезненно.

Сначала в голову Стелса проникли тревожные голоса, стоны, треск и непонятное гудение. Звуковая гамма никак не радовала – явно не щебетание птичек с журчанием ручейка. Тут же в сознание вкрались неприятные запахи. Рядом что-то горело. Воняло паленым пластиком и пережаренным мясом, и все это наводило на нехорошие мысли.

Стелс открыл глаза, кое-как сфокусировал зрение и тихо застонал. Картина, открывшаяся его взору, оказалась страшнее предполагаемой.

Мощный военно-транспортный летательный аппарат валялся на боку, окутанный языками огня и черным дымом. Разбитые стекла, искореженные борта и лопасти придавали ему вид поверженного мамонта, утыканного копьями неандертальцев. Вертолет разве что не стонал. Трещала горящая обшивка корпуса, шипели и свистели оплавляющиеся кабели и шланги, лопались капсульные элементы техники.

Мимо прошмыгнул один из армейцев, на ходу раздирая упаковки бинтов. Слева мычал раненый. От горящей вертушки Курган оттаскивал дымящийся труп своего бойца, у которого не хватало некоторых частей тела, а вместо лица краснело месиво плоти…

Стелс сморщился, будто никогда ранее не видел подобных увечий. Попытался шевельнуться и приблизить руки к глазам, чтобы убедиться, что его конечности целы, а не отсутствуют, как у того бедолаги. Получилось.

Руки оказались целы и невредимы. Тело не стрельнуло болью, послушно приподнялось с мягкой подушки, оказавшейся мохнатой кочкой пожухлой травы. Стелс помотал головой – тупая боль отдалась в затылке и потекла к вискам.

Перед глазами возник Север.

– Жив, чертяка? – поинтересовался он. – Пошевели-ка ногами… Так, нормуль. Хоть за пивком в ларек сгоняешь. Поднимайся, симулянт.

– Ага, – выдавил парень и медленно отреагировал. – Куда сгоняю?.. Зачем?..

– В сельпо, за разливным, ё-мое! Давай, Игорек, очухивайся. Нам периметр нужен. Ща наверняка гости пожалуют… Аллё, Стелс, ты меня слышишь?

– В какое еще сельпо? – вопросом на вопрос ответил приходящий в себя сталкер. – Север, ты о чем?..

– Хватай ствол, говорю! Нужно периметр под охрану взять, понимаешь?!

– Ага, – повторил мало чего понимающий парень, облизнул сухие губы и потер глаза, с трудом осознавая действительность. – Где мы?..

– Амнезия, ёптыть! Всё с тобой ясно, – Север суетливо достал из аптечки «антишок» и вколол его Стелсу, – ща полегчает. Все, дальше сам. Я воякам помогу, а ты бди в оба за округой. По всему, что приближается, – сразу огонь! Ну, ты знаешь…

Сталкер вяло кивнул, и напарник, перепачканный сажей и чьей-то кровью, бросился к вертолету.

Стелс поднял с земли автомат и заметил лежащее поблизости тело в камуфляже. Боец с неестественно вывернутой рукой и измочаленными ногами смотрел зелеными глазами в серое небо. Щеки его покрылись волдырями от ожогов, уши кровоточили, нижняя челюсть как-то нехорошо отвисла и обнажила пожелтевшие зубы. В покойном не сразу узнавался спецназовец Саратов – крепкий двадцатипятилетний парень, буквально полчаса назад обещавший яростно изнасиловать и задушить злодейку Зону, будь та живой…

– Слышь, боец, бери ствол. Держим круговую… – Стелс принялся тормошить тело за плечо, еще не осознавая трагичность произошедшего. – Давай, вставай. Я вон туда… а ты…

Мертвый боец не реагировал и продолжал пялиться в небо.

Стелс машинально посмотрел вверх: серые тучи, пасмурная пелена во всю ширь небосвода, тонкие ломаные штрихи беззвучных молний…

«Ведь только что погода была ясная. Эх-х, Зона-Зона!»

Стелс перевёл взгляд на горящий вертолет и суетящихся рядом людей.

– Черт, что за ублюдки нас сбили?.. – прокряхтел он, вставая на ноги.

– Нас не сбили… Вертолет попал в аномальное поле отрицательной энергии.

Стелс оглянулся на голос. Один из ученых сидел на травяной кочке, сжимал металлический чемоданчик и качался взад-вперед, словно кобра в гипнозе. Его грязная, мокрая униформа говорила о том, что он побывал в болотине.

Никто так и не узнает, что вместо того, чтобы помочь тонущему в трясине коллеге, ученый яро искал и вытаскивал из черной жижи переносной ручной сейф. Таинственный груз он спас, а вот второй ученый захлебнулся, не успев получить своевременную помощь.

– Вам повезло!

– Что?

– Говорю, повезло вам, молодой человек. Все поломанные, погибшие, а вы вроде бы невредимый. Заново родились, так сказать! – ученый криво, вымученно улыбнулся.

– А ты сам-то что… типа мертвый и покалеченный? – Сталкер бросил равнодушный взгляд на «научника», обнимающего кейс, и стал озираться по сторонам. Старина Север был прав, необходимо «профильтровать» округу на опасности и обеспечить защиту места посад… падения.

Ученый что-то забормотал, но Стелс уже побрел вокруг горящей вертушки, внимательно изучая территорию.

Кругом раскинулись болота, покрытые легкой, будто мистической дымкой. Повсюду торчали островки высокой пожухлой травы, на некоторых из них росли одинокие кривые деревца. Вдалеке, сквозь марево, проглядывала кромка леса, а с другой стороны над линией горизонта высился смоляной столб дыма.

Стелс проницательным взглядом «прошерстил» топи на наличие возможного противника, но каких-либо явных угроз для безопасности группы не выявил. Однако полученный в процессе прошлого, хоть и краткосрочного посещения Зоны опыт не позволил парню расслабиться. Он отлично помнил, что таящиеся на данной территории смертельные опасности в подавляющем большинстве случаев незаметны…

…Мимикрим – невидимый человекоподобный мутант – разогнулся во весь рост и тихонько зашипел. Его натуральная стелс-защита, позволяющая двухметровому мускулистому телу по желанию становиться прозрачным, давала кровожадному хищнику Зоны явное преимущество перед любым противником.

Мутант-невидимка развел в стороны длинные когтистые лапы, зашевелил щупальцами-присосками, опутывающими рот на уродливой безносой морде, и издал довольный, клокочущий звук. Предвкушение внезапно упавшего с неба аппетитного обеда призывало не медлить. Голодный мимикрим вздохнул полной грудью, огляделся, нет ли хищников-соперников, и сделал шаг к кормушке.

До издающих отчаянные возгласы и стоны людей осталось не более трёх десятков таких шагов…

***

Скорлупа вертушки уже не горела, а тлела и сильно чадила. Масштабы и форма повреждений подсказывали, что это был не взрыв от ракеты, как предполагалось ранее. Похоже, «научник» Константин был прав – оплавленные края разрывов обшивки указывали на воздействие какой-то термической или электромагнитной аномалии дрейфующей в атмосфере Зоны, раз пилотам не удалось ее обнаружить ни визуально, ни с помощью спецприборов.

Эти же страшные увечья машины объясняли и трех погибших: одного из пилотов, ученого и спецназовца Саратова. Еще двое бойцов получили ранения средней тяжести, с ними возились их товарищи, оказывая первую медицинскую помощь.

Курган и Север пытались выудить из останков вертушки наиболее ценные и целые части снаряжения и вооружения, при этом из-за профессиональной привычки держа свои стволы в готовности к применению. Мужчины обжигались, кашляли от едкого дыма, запинались, но с матерной руганью продолжали работу.

– Чёрт! – Север ударился локтем о торчащий раскаленный лонжерон, вытаскивая полусгоревший брезент. – Кстати, именно эта фигня спасла нас от пламени.

Помрачневший от происходящего и человеческих потерь капитан ничего не ответил, лишь согласно кивнул и продолжил высматривать в темноте дымящегося салона уцелевшие оружие и припасы.

Стелс, уже отошедший от шока, по-прежнему отслеживал обстановку вокруг. Иногда отвлекаясь на суету у коптящей вертушки, он с сожалением поглядывал на сложенные в ряд трупы. Кому-то повезло меньше остальных – Зона забрала их быстро.

«Чёрт, а ведь на их месте могли оказаться и я с Севером, – мелькнуло в голове парня. – И тогда прощай, мой славный друг Ярый! Спасать тебя стало бы некому… На операции по твоему спасению можно было бы ставить большой и жирный крест. Ну, что, Зона… Здравствуй еще раз, голубушка! Вот так ты, значит, встречаешь своих гостей? Забирая людские жизни, да? Что, обязательно нужно нас убивать?.. – нахмурился Стелс, мысленно обращаясь к бескрайней аномальной субстанции, и тут же призадумался: – Хотя, с другой стороны, могло ведь быть и хуже… Как советовал Север, не стоит ругать Зону за то, что она убивает. Правильнее благодарить ее за оставленные им жизни. Не нужно зацикливаться на негативе, иначе Зона увидит его в твоем сердце и тебе же вернет. Так сказать, отзеркалит то, чем наполнена твоя душа. Поэтому необходимо думать лишь о светлых, добрых, позитивных вещах, несмотря на случившуюся аварию и чужие смерти. Да, невозможно не горевать и не сострадать раненым, но, главное, не переходить на злость, не проклинать и не винить Зону в этих утратах, пусть и невосполнимых. Она этого не любит…

Действительно, в данном случае трудно высказывать ей какие-либо претензии, ведь она вполне могла уничтожить нас всех разом, взорвать вместе с вертушкой или разбить о землю. Ан нет, вертолет угодил в трясину, смягчившую падение и сохранившую жизни большинства пассажиров. Вот теперь и думай, случайное совпадение это или же опять проделки Зоны…».

Стелс глядел на выживших людей, копошащихся у вертолета. «Вот чертовка! Ну что тут скажешь. Эх, Зона-Зона… Соскучился я по тебе, родная. Как ни верти, а всё же рад, что выбрался к тебе в гости. И в очередной раз благодарю, что не дала мне и большинству остальных погибнуть. Спасибо!»

От размышлений парня отвлекло странное шевеление травы за спинами армейцев, возящихся с ранеными. Тут же он заметил разводы на водной глади болота, приближающиеся к группе, будто по мутной воде шагал кто-то незримый.

– Вот же хрень… Тревога! Север, сзади! – бешено заорал Стелс и вскинул автомат.

Выстрел.

Пуля лишь подняла фонтанчик воды там, где предположительно находилась невидимая опасность.

– Где? Кто? – не понял обернувшийся Курган.

– Ты чего палишь, идиот?! – заорал один из армейцев, рядом с которым пролетела пуля Стелса. – Головой стукнулся, что ли, ушлё…

Договорить боец не успел, так как внезапно взлетел в воздух, нелепо махая руками, и метрах в пяти от точки старта шмякнулся в болотную жижу.

Север, единственный из присутствующих, помимо Стелса, понимающий уровень возникшей угрозы, молниеносно выхватил из-за спины «Вал» и резким движением увлек стоящего рядом ошарашенного Кургана под укрытие куска обшивки.

– Это мимикрим! Невидимка! – успел выкрикнуть он.

Командир армейцев кивнул, мол, слышал про таких. Он принялся громко раздавать команды бойцам, отбегая в сторону от Севера и вскидывая приклад оружия к щеке.

В одну секунду пятачок болота вокруг вертушки преобразился: дикий ор, отчаянные вопли, рычание невидимого существа, беспорядочная стрельба, брызги жидкой грязи под ногами бойцов и мутанта…

Ученый припал к мокрому мху и ужом пополз между кочек прочь, подальше от страшного места. Кейс мешал быстрому передвижению, но бросить его «научник» никак не мог. Лучше самому сдохнуть!

– Вот он! – кричал Север, вылавливая смутные очертания мечущегося перед глазами мимикрима. – Ловкий, гад! Своих не заденьте!

– Казбек, правее! Бей в ноги! Уфа, сука! Уйди с линии! Уфа-а! Едрить твою… Крым, хрен ли не валишь его?!

Матерный рёв командира спецназа вперемешку с грохотом выстрелов повышал адреналин в крови армейцев не хуже боязни незримого кровососущего монстра.

Стелс водил стволом автомата по сторонам, но никак не мог поймать мутанта в прицел. Мимикрим все время метался, почти не проявляя своего тела, и продолжал наносить урон перепуганным людям.

Следующая сцена произошла настолько стремительно, что опешившие защитники толком не врубились в суть действа. Да, ходят поверья, что парни из спецназа в особо горячие моменты боя способны вытворять вещи, несовместимые со здравым смыслом и чувством самосохранения… Они, бывало, подрывали себя вместе с противником, дабы не даться во власть врагу, совершали другие нечеловеческие поступки, но чтобы так!

… – Уфа-а! Ёж твою медь… – Курган ловко перезарядил АК-12 (пустой магазин еще падал в жижу болота, а новый уже клацнул в ячее автомата, ему тут же вторил мягким щелчком передергиваемый затвор) и направил, казалось бы, на своего бойца. Пять метров отделяли капитана от гранатометчика по прозвищу Уфа. В группе Кургана вообще все бойцы носили позывные по месту рождения или жительства: Курган, Уфа, Казбек, Абакан, Крым, Миасс, Таймыр, Саратов и так далее.

Стелс сообразил, что капитан наверняка целится не в своего подчиненного Уфу, а в находящегося в данный момент между ними мимикрима. И убедился в этом, когда раненый боец метнулся из-за спины мутанта, прыгнул на него, обхватил окровавленными руками и истошно заорал, болтая в воздухе ногами:

– Мочи его, командир! Мочи-и-и!

– Уфа, бродяга… – тяжело шепнул Курган и выстрелил ровно под сжатые окровавленные кулаки бойца. Туда, где должна была возбужденно вздыматься грудь хищника.

Невидимый мутант взревел. Плеснули фонтаны черно-бурой крови. Тело Уфы задергалось из стороны в сторону, но герой не отпустил монстра. Капитан мгновенно перевел флажок в режим автоматической стрельбы и вжал спусковой крючок.

Брюхо мимикрима вмиг разворотило, словно внутри взорвалась тротиловая шашка. Стелс-защита нарушилась, явив миру уродливого человекоподобного монстра.

Кто-то матюгнулся. Перепачканные лица бойцов скривились, вжимая приклады автоматов в скулы.

– По ногам ого-онь!

Команду Кургана услышали все. Стелс с Севером тоже принялись отчаянно лупить из своих стволов, скрипя зубами и яростно рыча.

По лапам мутанта ударил огненный залп. Зверь огласил окрестности диким ревом, изо всех сил дернулся и откинул Уфу на несколько метров, в болото.

Истерзанный десятками пуль, мимикрим припал на перебитые колени и завалился в лужу грязи и крови, мелко дрожа искореженным коричневым телом, покрытым язвами, коростами и рваными ранами.

Подскочивший к поверженному хищнику Курган неуловимым движением фокусника сменил опустевший автомат на «Гюрзу» и всадил в череп мутанта пару контрольных пуль. После чего убрал пистолет в нагрудную кобуру разгрузки и с силой пнул берцем по простреленной жуткой голове с раскинутыми в стороны щупальцами.

Всё, победа! Тяжелая, с потерями, но такая необходимая сейчас победа…

***

Бойцы выудили из топи тело Уфы и бережно перенесли его к месту схватки. Страшная рана на шее и вывернутая в сторону голова дали понять, что герой погиб сразу. Его положили рядом с другим покойным спецназовцем – Саратовом, очистили от тины и ряски. Стоявшие полукругом товарищи молчали и понуро смотрели на быстро бледнеющее лицо Уфы.

Стелс и Север принялись охранять периметр, внимательно вглядываясь в каждый кустик и бугорок, вслушиваясь в наступившую тишину. На недавние звуки стрельбы могли пожаловать и другие незваные гости, не исключая сородичей уничтоженного мимикрима.

– А помните, он все смущался своего прозвища? – тихо промолвил Курган, присев и бережно потрогав убитого паренька за носок берца. – Типа, «Уфа» – женского рода. Чего, мол, у всех позывные мужского, а у него женского? А оказалось… Оказалось, Уфа – самый что ни на есть мужской позывной! Братишка, ты настоящий Мужчина, с большой буквы! Сильный и отважный пацан… И Уфа, город твой, тоже мужского рода. Ведь там рождаются настоящие мужики! Вот так-то, братское сердце… Спи… Спи спокойно, наш боевой товарищ…

Закончив, Курган поднялся и сделал шаг к телу второго подопечного.

– Саратов, братишка… Молодой и горячий… Признаюсь, в разведку не взяли тебя именно поэтому – не хватало тебе терпеливости и хладнокровия. Вечно из тебя фонтанировала энергия, била ключом… И девки за тобой неспроста табунами бегали… Эх, не мог ты сидеть сложа руки. Всегда первым рвался в бой дать врагу силушки русской отведать. И первым же приходил на помощь своим боевым товарищам, попавшим в беду. Чужих ты недолюбливал, но за своих вставал горой… Нам тебя будет не хватать. Прощай. Земля тебе пухом…

Капитан встал, протер намокшие глаза, теперь наливающиеся от злобы кровью, нахмурил брови и строго спросил:

– Кто был в дозоре? Кто прошляпил эту тварь?

Бойцы виновато пожали плечами:

– Командир, мы тут это… Раненым помогали. Обычно охрана на Саратове была, но он…

– Пассажир! – взревел Курган и стремительно направился к Стелсу. – Ведь это ты должен был прикрывать наши спины! Какого хрена ты, сука…

– Что?! – опешил развернувшийся на бешеные выкрики офицера парень.

Быстро приблизившийся спецназовец молниеносно с ходу вдарил кулаком в перчатке «без пальцев» Стелсу под дых. Тот до мощного удара даже не успел толком отреагировать, но начал приседать и задыхаться после него.

Курган схватил парня за шею и с болевым нажимом повернул его голову лицом к себе.

– Я тебя, мудила, спрашиваю: ты как умудрился подпустить противника вплотную?! Уснул, что ли?

– Э-э, капитан, притормози! – выкрикнул спешащий с противоположного края пятачка Север, закидывая свой «Вал» за спину.

– Стоять, полковник! – свирепо рыкнул Курган и, не отпуская Стелса, постарался остановить Севера, резко выкинув ногу в район его грудной клетки. Но не тут-то было…

Лысый ловко увернулся от удара, отклонившись назад, и перехватил атакующего за высокий ботинок. Тут же с силой вывернул стопу армейца, заставив последнего отпустить молодого товарища и шлепнуться на спину в грязь.

– Стелс, ты как? – поинтересовался Север у напарника, который принялся откашливаться после удушения.

– Угу, – кивнул тот. Мол, всё в ажуре, сейчас оклемаюсь.

Тем временем Курган энергично исполнил «Ваньку-встаньку», эффектно приземлившись на обе ноги и приняв боевую стойку:

– Ни хрена себе поворот! Полковник, ты не погорячился?

– Ты зачем на парня накинулся, капитан? Он ведь обнаружил опасность!

– Слишком поздно обнаружил! Ему необходимо преподать урок внимательности. Лишним не будет!

– Во-первых, Курган, поздно – не поздно, но он заметил приближение угрозы и предупредил о ней. То, что вы из-за своей неопытности в подобных условиях не успели отреагировать на нее должным образом, уже не его проблема. Согласись?

Армеец с прищуром вгляделся в лицо Севера, не выразив ни согласия, ни отрицания.

– Во-вторых, – продолжил тот, – с нашей стороны, со стороны пассажиров, пусть и в контуженном состоянии, но охранение было выставлено, а с вашей стороны, со стороны спецназовцев-защитников, я его так и не увидел! Хотя подозреваю, что если бы вы и выставили часового, то никто из вас всё равно не заметил бы приближение этого мимикрима. Ведь так?

– Ты к чему клонишь?.. – опешил капитан в очередной раз.

– Сожалею о твоих потерях, Курган, но ты не там ищешь виноватых!

– Полковник, а ты не много на себя берёшь?

– Севером меня зовут, – уже спокойно ответил тот.

– Слушай сюда, Север! Тебе что, нужно напомнить, кто тут главный?

– Хм… Мы в Зоне, капитан. Здесь нет главных и второстепенных. Тут каждый сам по себе. Есть лишь ведущие и ведомые… И ты уж извини, но за тобой мы со Стелсом не пойдем. Ни воспитать подчиненных, ни правильно организовать любую сложную ситуацию ты не способен…

– Никто никуда отсюда не пойдёт! Мы будем ждать спасательную группу! Нас всех эвакуируют.

– Плохая идея, капитан, – покачал головой Север. – Связи у тебя нет, координаты падения не сообщить. Пока вас хватятся на Большой земле, а хватятся обязательно, ведь у вас особо важный груз. Не так ли?

– Не твоё дело!

– Ну, это был так, риторический вопрос… Так вот, пока организуют ваши поиски, пройдет немало времени. К тому же не факт, что спасательная группа не угодит, как и мы, в какую-нибудь блуждающую воздушную аномалию…

– Ближе к сути! – перебил Курган.

– Да и убитый нами мутант далеко не единственный обитатель здешних болот, – невозмутимо продолжил Север. – Вскоре сюда обязательно пожалуют нежелательные гости, это я гарантирую со всей ответственностью. А уж когда стемнеет, тут в буквальном смысле земля зашевелится под ногами от всяких там мутированных аскарид, пиявок, ядовитых змей, клыкастых жаб и прочей нечисти, не говоря уже о более крупных тварях типа этого мимикрима. Патронов не хватит…

– Я не пойму, Север. Ты что, меня пугать решил или сам зассал? Чо, полковник, сдрейфил, а?!

– Отнюдь. Я уже давно ничего не боюсь – разучился. Но сильно опасаюсь, что не смогу помочь одному своему хорошему товарищу освободиться из плена. Да за гавриков твоих тревожусь, капитан. Сколько их у тебя осталось? Долго сможешь их сохранить?

Курган невольно повернул голову и посмотрел на подчиненных, словно на родных сыновей. Те с оружием наизготовку внимательно наблюдали за разборкой.

– Командир, страхуем, если чо… – заботливо сообщил один из них.

– Отставить! Сам справлюсь… Периметр возьмите!

– Есть взять периметр! – послушно ответили бойцы и переключились на контроль за округой, краем глаза всё же поглядывая на спорящих, готовые в любой момент кинуться на помощь капитану. Армейское братство, что тут скажешь? Семья!

Поняв, что военсталы не намерены выяснять имеющиеся расхождения во взглядах с применением физической силы, Курган плавно сменил боевую стойку на свободную.

– А вот это мудро, капитан, – произнес Север. – Силы всем ещё ох как понадобятся. Необходимо приберечь их.

– Благодарю за оценку моих действий, но я в ней не нуждаюсь, – колко отреагировал спецназовец.

– Навязывать своё мнение не буду, – кивнул лысый. – Только прислушаться к нему всё же рекомендую.

– Послушай меня, полковник…

– Меня Севером зовут, – повторил тот.

– Да мне по хрену, как тебя и кто зовёт! Ответь лучше, ты вообще кто такой, чтобы учить меня жизни?

– Я не жизни тебя учу, а делюсь опытом по выживанию в Зоне, чудик. И очень советую откинуть ребячество, которое из тебя вместо разума прет, и приструнить по этой же причине своих бойцов, за которыми я наблюдаю с самого начала этого злополучного рейда. И тогда, глядишь, в живых останется их куда больше. Опыт у меня, понял?

– А это значит, ты здесь не впервой, так?

– Капитан, хорош ваньку валять! Ты давно уже понял, кто я есть…

Спецназовец подошёл к Северу вплотную и заглянул в его глаза, будто хотел найти там подтверждение своих догадок. Просканировав взором пассажира, Курган довольно ухмыльнулся и отошел назад, ловко вынимая пистолет.

– Ты не военстал, мужик… Ты сталкер! – с пренебрежением произнес армеец, направив ствол «Гюрзы» на Севера.

Стелс тут же вскинул автомат и взял на прицел лицо Кургана.

– Э, сталкерьё! Оружие бросили и не двигаться! – донеслось со стороны молодых армейцев.

– Командир, чо делаем? Валим их?

– Я успею прострелить череп вашего командира, не сомневайтесь! – прокричал Стелс, продолжая держать Кургана на мушке.

Ситуация накалилась. Все напряженно и угрожающе целились друг в друга. Единственный, кто не взялся за оружие, был Север, равнодушно оценивший взглядом обстановку и спокойным тоном спросивший:

– А в чём, собственно, дело? Капитан, что не так?

– Хех! А то ты не знаешь, – воскликнул старший армеец. – Вы не военные сталкеры, служащие «Каскаду» во благо обороноспособности Сибири. Вы простые ходоки, скрывающиеся под личиной военсталов, дабы любым путем вернуться в свою Зону. А сталкерство – это преступление. Вы – нарушители закона! Нелегальные посетители запретной территории. Охотники за артефактами и мародеры. Поставщики черного рынка. Скупщики краденого оборудования и нелегального оружия. Неплательщики налогов и человекоубийцы. Переносчики радиации и прочей заразы…

От данного перечисления Север восхищенно присвистнул:

– Эк тебя прорвало-то… Что ж, не отрицаю. Приходится порой сбывать перекупщикам хабар и приобретать оружие неизвестного происхождения, без лицензии… И по людишкам, бывало, стрелял, но только в рамках самообороны, чтобы самого не завалили.

– Не оправдывайся, полковник! Закон для всех един. За сталкерство расстрел на месте!

– Да я и не оправдываюсь, – спокойно произнёс Север. – Но ты, Курган, забыл перечислить еще одно немаловажное определение слова «сталкер».

– Какое же?

– «Проводник». То бишь человек, способный провести по смертельно опасной территории Зоны кого-нибудь или что-нибудь.

– И?

– Что «и»? Делай выводы сам. Активируй думалку.

Повисла немая пауза.

– Времени мало, помогу военным, – нарушил затянувшуюся тишину Стелс. – Значит, так, капитан… Как и было сказано ранее, данное место для ночлега никак не годится. С наступлением темноты сюда придет неминуемая смерть покошмарнее любого фильма ужасов. Дожидаться здесь спасательную группу наивно и, опять же, самоубийственно… Следовательно, чтобы попытаться пережить эту ночь, необходимо как можно быстрее валить отсюда на поиски подходящего убежища, которое должно располагаться никак не на улице и уж тем более не на болотах. Единственный, кто из присутствующих способен найти такое место и сохранить большую часть нашего отряда, – это сталкер со стажем, стоящий сейчас перед тобой Север. В настоящее время военный сталкер! На контракте у «Каскада». Так что выбор у тебя небольшой… Я ничего не упустил? – поинтересовался парень у старшего товарища.

– Не-не, нормуль! – кивнул лысый, ухмыляясь.

– Вы чо, прикалываетесь? Хотите, чтобы я доверил группу спецназа какому-то преступнику со стажем, которого обязан здесь и сейчас же расстрелять?

– Да нет, – ответил военстал. – Если честно, то хотим мы прямо противоположное. А именно уйти отсюда вдвоём, без вас. Нам так будет проще. В Зоне толпами обычно не ходят – слишком много шума создается, привлекающего к себе лишнее внимание… Так что дополнительная обуза нам ни к чему… Но…

Лицо Кургана побагровело, глаза округлились, из ушей, казалось, вот-вот повалит пар. Подобной наглости услышать капитан никак не ожидал.

– Это мы-то для вас обуза?! – с трудом выдавил он. – Вы совсем охренели?

– Да успокойся ты… Я же ещё не договорил, – продолжил вещать Север. – Но… Но понимая, что, бросив вас, неопытных, в Зоне одних, словно слепых котят, мы обречем вас на неминуемую гибель…

– Чего-о?

– Ну, хорошо. Каюсь, тут я немного преувеличил… Должен признать, что всё же с вероятностью около пяти – семи процентов кто-то из вас выжить сможет. Но это если очень сильно повезёт. В связи с этим, чисто из гуманных соображений, мы готовы взять под своё начало остатки вашей группы, но на очень жёстких условиях.

Обескураженный Курган потерял на время дар речи, продолжая стоять с приоткрытым ртом и растерянно моргать.

– Кстати, ребятки, – обратился Север к молодым армейцам. – Вы бы пукалки свои от нас отвели, а то еще пальнут случайно, не дай бог – без проводника останетесь в этих гиблых местах. Лучше периметр пасите…

– Командир? – растерянно поинтересовались бойцы, ожидая решения Кургана, по-прежнему держащего Севера на мушке.

Спецназовец нервно играл желваками и диким взглядом сверлил обнаглевшего сталкера.

– Вы чо, падлы, берега попутали, что ли?! Думаете, я позволю вам нассать себе в уши?! – свирепо заорал Курган, брызгая слюной. – Вы кого развести пытаетесь, черти?!

– Капитан, будь добр, ответь на вопрос: сколько аномалий ты сейчас со своего места видишь?

Армеец недоумённо фыркнул, но внимательно осмотрелся:

– Ну, две: вон там что-то мерцает и там травинки в воздух подозрительно взлетают…

– Хорошо! – довольно кивнул Север. – Стелс, а ты сколько насчитал?

– Помимо этих еще две, – ответил парень и указал кивком головы. – Вон там рогоз к воде примят, а там, у деревца, тень не под тем углом падает…

– Браво, Стелс! Растёшь… – хлопнул в ладоши лысый. – Уже лучше. Ну, а что касается меня, то кроме тех четырёх, что вы указали, я наблюдаю поблизости ещё семь смертельных мест. Итого: одиннадцать. Плюс пять подозрительных точек, которые тоже могут в конечном счёте оказаться аномалиями. И хочу заметить, что я не дальнозоркий и не ясновидящий и мною названы далеко не сто процентов смертельных полей в ближайшей округе. Большинство из них смогу определить лишь непосредственно при приближении. В Зоне подобные ловушки на каждом шагу…

– Ты гонишь! – с сомнением прорычал Курган.

– Прикажи своему бойцу, который справа, кинуть что-нибудь увесистое в ту обгоревшую траву, что в пятнадцати метрах за его за спиной.

– Зачем?

– Убедишься, что та травка почернела не из-за нашего сгоревшего вертолёта.

– Миасс!

– Я!

– Сделай…

– Есть!

Один из волкодавов Кургана осмотрелся и поднял небольшую корягу. Подошел ближе к указанному военсталом двухметровому в диаметре пятну и швырнул в него деревяшку. Тут же из травы, будто из сопла ракеты, со страшным шипением вырвался столб ярко-жёлтого пламени около трёх метров высотой, мгновенно превратив корягу в тлеющую головешку.

– Ёп! – присел от неожиданности Миасс. – Чо за хрень?

Остальные вояки, включая командира, растерянно переглянулись. Оказывается, всё это время смертельная ловушка Зоны, о которой бойцы спецназа никак не догадывались и принимали ее за следы крушения вертушки, находилась в непосредственной близости от группы. И, со слов проводника, он наблюдает неподалёку еще с десяток невидимых на первый взгляд аномальных мест, способных убить всё живое мгновенно.

– Капитан, прислушайся, – снова нарушил тишину Стелс, – этот человек не один раз был проводником нашей группы, мы с ним побывали в таких местах, куда не каждая мутированная собака сунется. И как видишь, мы ещё живы. Север ориентируется в Зоне лучше всех нас вместе взятых. Это его стихия, он тут как дома…

Курган снова пристально уставился в глаза лысого. Тот достойно выдержал тяжёлый взгляд, игнорируя всё ещё направленное в него дуло пистолета.

– Без обид, капитан, – продолжил Стелс, – но именно здесь, в Зоне, у этого человека на порядок больше шансов спасти твоих ребят, нежели у тебя… Вы отличные бойцы, и ты достойный командир, никто не спорит. Но здесь без сталкерских навыков вы долго не протянете. Хочешь не хочешь, а со спецификой данной местности считаться придётся.

Армеец ничего не ответил, лишь с прищуром поглядывал то на Севера, то на Стелса. С минуту что-то обдумывал, взвешивал, принимал решения. Затем, не торопясь, убрал «Гюрзу» в кобуру и жестом дал бойцам отмашку, мол, отбой страховке.

После долгого напряжения спецназовцы чуть расслабились и полностью сосредоточились на охране сектора.

Стелс опустил автомат стволом вниз.

– Куда вы планируете направиться и где рассчитываете устроиться на ночлег? – поинтересовался Курган, нахмурившись и тяжело мирясь с поражением в затянувшемся споре.

Нелегко было опытному спецу решиться перейти под знамёна преступников, занимающихся сталкерством. Однако разум хоть и с титаническими усилиями, со скрипом в зубах, но заткнул гордыню и согласился с тем, что выжить в Зоне под руководством специалиста данной среды – шансов всё же больше, чем под командованием неопытного новичка. В связи с этим капитаном было принято мудрое решение – передать бразды правления полковнику запаса, именующему себя Севером. Сталкер с помощью огненной аномалии убедил армейца, что знает своё дело. К тому же, по мнению самого Кургана, хороший командир обязан уметь не только раздавать команды, но и уметь их выполнять, то бишь подчиняться.

– Пойдём на северо-запад, к научной базе, до которой не долетели. Так что постараемся довести вас до нее. А на ночлег устроимся недалеко, тут по пути есть одно заброшенное местечко. Надеюсь, оно до сих пор пустует. Только нужно поторопиться, вечереть начинает.

– Что ж, добро… – выдохнул Курган, глядя на военстала. – Теперь, полковник… или как там тебя, Север… наша судьба в твоих руках. Веди…

***

Выдвинулись совсем не по расчетам Севера – поздно, тяжело нагрузившись, с мрачными мыслями и в постоянных нервных оглядках. Снова влипнуть в когтистые лапы невидимого монстра никому не хотелось. И быть безымянно погребенным, как их павшие товарищи в трясине под тычкой с развевающейся зеленой банданой, тоже желания не было. Пока собрали походную утварь и оружие, похоронили погибших, вытащили из трясины напуганного до смерти ученого, привели его в чувство, почистили экипировку и определили направление маршрута, прошло полчаса.

Первым пробирался Север с ивовой слегой, за ним Стелс, навьюченный донельзя снаряжением и провиантом, далее спецназовцы, замыкал Курган, беспрестанно оборачивающийся назад. Пилота и ученого поставили в середину колонны, тем самым оградив их от ловушек с фронта и нападения с тыла. День быстро клонился к концу, надвигая на серый печальный небосвод свинцовые тучи и навевая на ходоков дурные мысли. Хотя после аварийного падения, гибели ребят и встречи с мутантом настроение и так было хуже некуда.

Кругом булькало, чавкало и шипело. Болотные газы, как непременная атрибутика всех подобных гиблых мест, заглушали пыхтение людей и прочие звуки, которые могли оказаться признаками приближающейся опасности. Треск гигантских водомерок и злобное кваканье уродливых жаб вместе с дыханием болот создавали жуткую какофонию, которую хотелось развеять свинцовым веером из пулемета, заткнуть уши и бежать. Долгожданный край болот все никак не приближался, создавая иллюзию оптического обмана по типу пустынных миражей. Враги чудились на каждом шагу, ужасные мутанты вставали из трясин и взмывали вверх, пытаясь достать людей и сожрать их с потрохами. Все они на поверку оказывались лишь видениями, но однажды Север неожиданно вскрикнул и сменил слегу на «Вал».

– Фантомы, едрить их в пузыри! Занять оборону! Приготовить факелы, файеры и гранаты. Сменить магазины на спецобоймы с зажигалками. Их простые пули не берут. Живей, иначе капец всем!

Спецназовцев, Стелса, да и пилота подгонять было не нужно – они быстро ощерились стволами, заерзали, выполняя команду старшего: бойцы сноровисто меняли магазины, помеченные красным пятном, выдергивали из разгрузок фальшфейеры, занимали удобные позы. «Научник» Константин от страха присел, не выпуская из объятий сейф, и тихонько заскулил. А ведь еще на аэродроме хвастался лучшими спортивными достижениями в своем НИИ, оранжевым поясом в карате-до, полученным им еще в юности, и любовью к походам с палаткой. Привыкшие видеть в ученых лишь лузеров-очкариков, спецназовцы ржали на всю взлетную площадку, отвешивая острые шутки и беспрестанно сплевывая под ноги. Теперь же «оранжевый пояс» плюхнулся задом в тину и нервно причитал.

Фантомы стекались со всех топей к куцему отряду, словно стая гиен к одинокой антилопе. До полусотни призрачных фигур животных и зверей всех мастей, от змей до злыдней, розоватых и зеленоватых оттенков устремились в одну точку болот. Они не кусали, не съедали, не сбивали жертв. Они поражали мозг добычи, ментально подчиняя разум и волю обреченного. Подвергнутый пси-атаке человек начинал рвать на себе волосы, сдирать кожу с лица и открытых участков тела, высыхал и становился не зомби, а еще хуже – живым скелетом без плоти и внутренностей. И уничтожить фантомов можно было только огнем.

Север с Курганом размахнулись и бросили по гранате. Все присели, ожидая грохота и нечаянных осколков. Два хлопка приостановили мутантов, уничтожив всего пару из них, и волна фантомов снова ринулась к людям. В ход пошло огнестрельное оружие. Ученый зажал уши от грохота и молил бога о спасении. Трассеры хорошо прореживали ряды призрачных тварей, мутанты лопались мыльными пузырями, издавая неприятные низкочастотные вопли. Три минуты суматошной пальбы и матерной брани оглашали болота, всего несколько фантомов достигли цели, воспользовавшись перезарядкой оружия бойцов. Но парни зажгли фейеры и начали сражаться ими, будто саблями. Горящие фальшфейеры уничтожали призраков при первом же контакте, защитники обжигались сами, оступались на узкой топкой тропе, получали легкие ментальные удары от случайных прикосновений прозрачных зловещих созданий.

Когда угроза была ликвидирована окончательно и разгоряченные боем люди наконец-то перестали крыть округу матом, Курган выдавил сквозь зубы:

– Атас, постреляли…

– Хорошее начало, едрить их в фантомное место! – отозвался Север, удостоверился в невредимости всех членов отряда, выдохнул: – «То ли еще будет, ой-ёй-ёй!»

– Не думал я, что так горячо тут. – Курган опустил ствол автомата, присел, зачерпнул мутной воды из-под ног, утопавших по колено в трясине, ополоснул лицо. – Что же дальше нас ждет, если последние два часа такие прелести из аномалий и мутантов? Слышь, Север, тут ваще имеются двуногие враги?

– Полно. Причем встречаются не хуже тебя подготовленные ребятки. Хм, не в обиду, капитан. Но все же больше стоит бояться местных козней в виде аномалок и зверья. Нам бы скорей до берега добраться… Вот, блин, угораздило же в болота влететь…

– …Эти болота, судя по всему, нам жизнь спасли, когда вертушка брюхом в топи шмякнулась, – проговорил Стелс, перезаряжая автомат, – так что как ни малюй, картина маслом – мы и трясина вместе надолго.

– Кому спасли жизни, а кого похоронили!

– Замбой! Харэ о грустном, пора идти. И вытащите уже нашего бравого каратиста из лечебной грязевой ванны, пока он сапропелевые ингаляции не начал делать. – Север усмехнулся и слегой стал щупать впереди себя темную жижу.

Вереница людей медленно двинулась дальше, оставив место боя позади. Ни трупов, ни стреляных гильз, ни крови. Словно и не было смертельной схватки со страшными мутантами. Мертвые тела полопались и бесследно исчезли, гильзы утонули под слоем тины, кровь оставалась в артериях и венах пока еще живых бойцов. И только наполовину утонувший тлеющий фальшфейер, лежащий в ряске, напоминал о вынужденной остановке группы.

Глава 2

Один раз отмерь, семь выстрели

Стелс любовался Зоной. Шел и всеми фибрами души впитывал ее ментал.

И пускай пейзажи болот унылые и пугающие, а небосвод беспросветно серый и печальный, военстал с каждым шагом ощущал себя все бодрее от пребывания здесь, от предчувствия дальнейших драйвовых приключений и новых познаний, которые подарит ему эта, ставшая вдруг родной, загадочная, малоизведанная территория.

На Зону опускались сумерки. Гроза обошла болота стороной, обильно поливая холодным дождем берега, сверкая молниями и рождая новые воздушные аномалии. На лицах путников отражались всполохи разыгравшейся стихии, раскаты грома заставляли людей содрогаться и не давали расслабиться.

Пилота не страшили болота, как и возможное появление новых врагов, потому что его надежно охраняли спецназ и эта парочка военсталов, явных знатоков Зоны. Он достаточно долго прослужил в армии, чтобы распускать нюни и канючить, сетуя на роковые события. Падать на вертушке ему пришлось третий раз в жизни: предыдущие два – в аварии над тайгой при тушении пожаров и от попадания «Стрелы» в Чечне. А теперь он остался жив, столкнувшись с аномалией Зоны. Второму пилоту не повезло – сломал позвоночник и разбил голову, может быть, потому, что весь маршрут от аэродрома матерился и проклинал этот рейс в самое злополучное место на карте мира. Напарник согласился на задание больше из-за гонорара, в отличие от командира, который без всяких запросов и условий вызвался лететь в запретную зону отчуждения. Так или иначе, но коллега сейчас гнил в топи, а он, майор ВКС Селезнев, живой и невредимый шагал со спецами армейской разведки прямо в сердце Зоны, выбираясь из болот и направляясь на базу военных ученых, как будто контролирующих эти места и изучающих их. Селезнев поправил огромный вьюк на спине, утер потное лицо и похлопал по кобуре с пистолетом, удостоверившись в его наличии. Спецназ спецназом, а своя пушка ближе к сердцу – не раз спасала его в трудных ситуациях: и от кровожадных волков в тайге, и в горах от пары бородатых преследователей, и в споре на лучшего стрелка по бутылкам в летной части. Майор усердно топал за впередиидущим бойцом, месил жижу трясины, мечтал о сухой одежке, ста граммах и койке на долгожданной базе «научников». «Уже скоро! Чуть-чуть осталось, спаси меня Зона! Кажется, именно так сталкеры обычно шепчут, молясь».

Мысли доктора химических наук Константина Дмитриевича Сохошко были прямо противоположны: он проклинал болота, злосчастный рейс, спецназ, сталкеров и пилота, идущего впереди него. Ученый уже один раз был в Зоне, в научном бункере и даже отправлялся на полевые исследования местной флоры, но чтобы вот так жестоко оказаться здесь во второй раз – казалось ужасным, роковым стечением обстоятельств. Недавний развод с женой-изменницей, ДТП по его, Константина, вине, заболевание дочери, строгий выговор на работе, а теперь еще эта командировка в Зону, будь она неладна! И ведь не для исследований артефактов и растений, лабораторных опытов и анализа, а для исполнения функций носильщика и охранника проклятого сейфа. Что в нем находилось, Сохошко, конечно же, знал, хотя руководство операцией и его шеф, директор НИИ, донельзя завуалировали смысл командировки и содержимое бронированного кейса. Открывать его специальным кодированным ключом запрещалось под страхом смертной казни. Только на базе, в присутствии руководства бункера и под неусыпным надзором через скайп директора НИИ и куратора ФСБ.

Падение вертолета, гибель коллеги и атаки мутантов выбили доцента из колеи и породили в его душе животный страх. Он не столько уже мечтал о скорейшей доставке ценного груза по месту назначения, сколько о моментальном перемещении обратно в Академгородок и о теплом душе в казенной, но чистой, уютной квартире. Ученый сморщился и сжал зубы, глядя на здоровенный мешок защитного цвета на спине шагающего впереди него пилота. «Будьте вы прокляты, уроды! И вся ваша Зона, и все вокруг… и моя жизнь лузерная, и…»

Капитан спецназа Курган никого не проклинал, не рефлексировал и ничему не радовался. Офицер всю службу исполнял приказы руководства секретного ведомства и берег жизни своих бойцов. И теперь, после потери двоих из них, Курган лишь пристально всматривался в очертания болота и приближающуюся кромку леса, стараясь своевременно обнаружить потенциального противника. Дабы опередить, ответить встречным огнем. Поэтому любые мысли он откинул прочь. Только собранность, зоркий взгляд опытного разведчика и автомат, постоянно целящийся во все подозрительные места убогого, но страшного ландшафта.

Зона отчуждения вздохнула, приняла мысленный посыл незваных гостей и по-хозяйски решила, как с ними поступить: кому и сколько жить, а кому, как и когда умереть…

***

До первых кустов и твердой земли оставалась сотня метров мелеющего болота, когда Север резко остановился, поднял руку, сжатую в кулак, и чуть присел. Отряд дружно среагировал и замер, только ученый вертел головой и пытался понять направление опасности. «Идиот! Сколько еще придется терпеть его лоховство и косяки?» – подумал Курган, искоса следящий за Константином, за жестами проводника и не забывающий охранять тыл.

Север вскинул «Вал», впился глазом в оптику автомата и «прошерстил» берег внимательным взглядом. По его тихой команде Стелс настроил КПК для сканирования местности. Когда экран выдал результаты, военстал чуть не вскрикнул, резко дернувшись.

– Атас, у нас гости! По фронту… количеством до десяти, нет… до пятнадцати. Это зверье… мутанты, Север. Слышишь?

– Да слышу, тихо ты, – старший проводник, не отрывая глаз от оптики, знаками показал отряду занять оборону, – Стелс, гранаты готовь.

– Так далеко же до кустов…

– Живо, сказал! Пацаны, товсь, ща проредим «зеленку», иначе…

Что «иначе», народ не услышал, потому что в листве кустарника в нескольких местах проявились близко посаженные красные точки. Первым острое давление в голове ощутил ученый, застонавший и затрясший ею. Пилот тоже ойкнул и схватился за шлем.

– Огонь! – крикнул Север, и его бесшумный автомат затукал частыми одиночными.

Спецназовцев и Стелса подгонять было не нужно – парни открыли ураганный огонь по невидимому врагу, выкашивая «зеленку» под ноль. Пулемет и несколько автоматов колотили так громко, что заглушили визг и вой с берега.

– Пустой.

– Я тоже.

– Перезарядка.

Только двое продолжали палить по кустам по причине многозарядности своего оружия: Таймыр молотил из «Гвалта», мощного ручного пулемета с коробом на полторы сотни патронов, а Курган из АК-12 с девяностозарядным барабанным магазином. Они и выручили остальных, успевших сменить магазины и не схвативших ментальные удары мутантов.

– Дай ВОГом, капитан. Стелс, глянь «научника», что с ним? Майор, ты как там?

Пилот махнул рукой, Сохошко пытался встать на ноги, булькая жижей топи и растирая виски грязной рукой. Курган ухнул из подствольника, осколочная взорвалась в обтрепанных кустах сизым облаком.

– Кто это был, Север?

– Псевдоволки, – военстал снял шлем и провел рукой по лысине, глянул на Кургана. – Ждали нас, чтобы сворой броситься, но сначала подавить психологически.

– Ни хрена себе! – Капитан сглотнул. – Меня вроде не задело. Пацаны, вы как, с башками все нормально? Лады. Север, а вдруг эти твари еще там остались?

– А на это Стелс нам сейчас ответит. Друже, глянь, чего там сканер высвечивает.

Стелс отвернулся от ученого, направил КПК на расстрелянные кусты, поводил им по воздуху:

– Слева пара штук томится. Больше не вижу.

– Понял. Таймыр, «маслины» еще имеются? Разряди коробку вон в те ивы, на одиннадцать. Или ты, Курган, вдарь еще раз с «Костра».

– Промажу, кривым считать будешь меня?! Таймыр, сработай, – усмехнувшись, отдал распоряжение капитан.

Вновь затарахтел пулемет. Собачий визг известил о попадании. Север удовлетворенно цыкнул и жестом показал выдвигаться. Таймыр, высокий мускулистый парень лет двадцати пяти, на ходу стал перезаряжать свое оружие, бойцы выстраивались в цепочку и бурлили зеленой от ряски водой. Север снова повел группу вперед, прощупывая слегой путь.

– Почему пси-блокаду не ставим? – поинтересовался возвращающийся к жизни ученый у Севера. – Сколько можно испытывать мою прочность?! Я не опытное изделие, я здесь, потому что…

– Заткнись, резиновое изделие номер два, без тебя тошно, – обрезал его Курган, замыкающий колонну. – И не выпадай из строя. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Усёк?

Константин обиженно засопел, а Север, не оглядываясь на «научника», все же ответил:

– Пси-блокада сразу не действует, тем паче вид мутантов мы определили поздно, уже после их ментальной атаки, – по демонстративному молчанию сзади военстал понял, что своим пояснением не удовлетворил амбиции доцента и зло сплюнул в сторону. – Лады, парни, шевелим копытами, один щелчок остался до бивака!

Группа выбралась на чавкающий берег, но, в отличие от повалившегося на гнилую траву ученого, не теряла бдительности. Курган поймал взгляд военстала, кивнул. Север нырнул в искромсанные кусты разведать обстановку. Бойцы в полном молчании ждали его возвращения.

***

Север отнял руку от еще влажной шерсти мертвого псевдоволка, не сводя глаз с зарослей, крепче сжал рукоять автомата, на полусогнутых медленно передвинулся в сторону. Сердце учащенно забилось о ребра. Оно и понятно – из-за любого куста мог выскочить пси-мутант и, гася волю жертвы, разорвать ее на хлястики. Проводник облизнул сухие губы и перебрался к следующему трупу. Антеннулы между ушами на уродливых черепах говорили об обладании тварями ментальной силы, действующей на расстоянии. На Большой земле такие «рожки» ценились как чудо-средство от инсультов и мигрени и стоили немалых денег. Но сейчас пластать ножичком головы десятка волков Север не собирался – нужно было досконально разведать округу и дать отмашку на отдых товарищам, напряженным, словно боевые пружины. Он, дабы не маячить мишенью для возможного врага, бесшумно, не хрустя ветками, юркнул в заросли, продолжая контролировать сектор.

Курган первым заметил приближение военстала, но не сводил мушку автомата с него до последнего, пока полностью не убедился в безопасности.

– Чисто, – сообщил Север. – Двадцать минут на «расслабон», и двигаем дальше. На запах мертвечины и крови вот-вот стянется вся живность округи. Вон, уже аскариды на низком старте замерли.

Все разом посмотрели по направлению жеста проводника. Из земли, из черных узких норок и из-под кореньев торчали иссиня-свинцовые головы змей, пристально следящих за движениями людей. Около десятка их повылезало на влажную почву: языки не выскакивали, тела не извивались, только жутковато мерцали в сгущавшихся сумерках желтоватые глазки.

– Песец подкрался незаметно… – прошептал Крым, спецназовец в лохматом костюме «леший», с РПК-100 на плече. – Че за фигня такая? Змеи или ожившие корни, как в романах фантастов?

– Мутировавшие дождевые черви. Давние обитатели Зоны, ее санитары. Только на рыболовный крючок насаживать не советую – вопьются так, что мало не покажется… Всем кублом человека за час пожирают. А если не успевают доесть, утаскивают в норы кусками.

– Север, харэ пугать пацанов! – встрял капитан, перекидывая автомат через плечо и не сводя внимательного взгляда с дерна. – Пока окончательно не стемнело, нужно в темпе двигать в то твоё укромное место, залатать раны и подхарчиться.

– Так точно, нужно. Пять минут на справление нужды, сборы и чистку, затем выходим. Стелс, последишь за сектором?

– А то! Конечно, командир, – парень исполнительно кивнул, но его перебил Курган.

– Отставить. В этот раз мои ребятки на охране.

Стелс недовольно взглянул на капитана, затем на друга. Север подмигнул, типа, лады, нехай сами бдят, их забота. Он достал бинокль и пошел искать более высокую точку обзора.

Бойцы и подопечные занялись чисткой одежды и оружия, Крым отошел в охранение. Все возились молча, сопя и пыхтя, но сноровисто – времени выделили мало, а грязь на экипировке висела килограммами.

Сумерки стремительно сгущались, затягивая небосвод темным одеялом с перистыми складками. Вся разумная двуногая живность спешила укрыться в защищенных местечках, дабы провести ночь в спокойствии, а утро встретить живой и здоровой. Другие представители фауны, наоборот, высыпали на просторы Зоны порезвиться да поохотиться. Пищевую цепочку никто не отменял.

– Нам во-он туда, в сторону заката, к догорающей цистерне в железнодорожном тупике, – известил Север капитана, вернувшись с бугра поодаль.

– Блин, далековато чапать в темноте…

– Ну, еще не так темно для Зоны, четверть часа у нас есть, а лясы точить на ходу будем. Подъем, братва. Нефиг копчики мочить на сырой траве да анусами своими аскарид сооблазнять.

– Шутник, ядрен батон!

– Я серьезно, капитан. Они чуют тепло задницы на земле и впиваются махом. Запомни, если не знал, лучшие приманки в теле человеческом – это места, уязвимые и быстро доступные для проникновения внутрь: уши, глаза, рот и жопа. Ясно?

– Вот, блин!

– Эй, Крым! – негромко окликнул часового военстал и заметил недовольный взгляд капитана.

– Я! – высунулся из кустов боец в «лешем» и вопросительно уставился на Севера.

– Дозорный, ты меня, конечно, извини, но толку от тебя никакого.

– Север, пургу не гони! – строго прервал его капитан. – По существу претензий, будь добр.

– А претензий нет. Есть строгий выговор за недосмотр, который в следующий раз может обернуться трагедией. Поясняю. – Север повернулся к спецназовцу и прищурился: – Аскариды не в счет, а вот пропущенные в наш стан крысаки, слепой пес и зомбак – почему оказались тобою незамеченными?

– Кк-ак-кие-е еще зомбаки и крысаки? – выдавил потрясенный часовой, выпучив глаза на разрисованном черными полосами лице.

– Где?! – вскочил с земли Таймыр, застонав от боли в раненой руке.

– Вот ведь… ёкэлэмэнэ. – Север смачно высморкался, вытер ладонь о штанину. – Ты, полуостровитянин, даже не заметил их, что ли? Я надеялся, что видел, но не придал значения. Это плохо. Так не годится, боец!

– Слушай, военстал, ты не умничай тут слишком! – опять вклинился Курган, выпятив нижнюю челюсть и нахмурив лоб.

– Ты тоже усмири пыл, замбой! Ишь, мину состроил, будто на ринг вышел. Со мной таким тоном не разговаривай, понял? Для особо одаренных и чересчур сильных, – проводник бросил насмешливый взгляд на капитана, – поясняю. Первое. Я видел трех крысаков, шныряющих по кустам. Эти зверьки вгрызаются в жертву не слабее пираньи или бультерьера, прыгают на метр вверх и могут одним росчерком когтей перебить сонную артерию человека. Возможно, они еще рядом, наблюдают и ждут удобного случая. Их не пугают ни размер жертв, ни превосходящая численность, ни тонны оружия – они абсолютно безбашенные, голодные, злые, мутировавшие крысы с кошку величиной. Второе. Слепой пес, хоть и облезлый и старый, но имеет нюх за версту и может оказаться разведчиком большой стаи, которая обитает неподалеку. А уж отбиться от своры в полсотни голов нам вряд ли удастся. Потому таких одиноких псов нужно кончать сразу же. И, наконец, третье. Крым, скажи, ты сейчас в дозоре видел челове… ну, кого-то, похожего на человека?

– Н-нет.

– Точно?

– Ну да. Труп только валялся старый гнилой под рыжей ивой, живых никого не…

– Я про мертвого и говорю, – перебил военстал. – Еще не хватало тебе живого пропустить! Мертвяки, они же зомбаки, зомби, ходячие. Е-мое, ребята, вы вообще инструктаж проходили? Брошюру в руках держали? Такую синенькую в десять листочков, с желтым знаком радиации на обложке? Судя по вашим взглядам, впервые о ней слышите. Ясно! Крутые перцы, ничего не скажешь… Типа сейчас ваша брошюра ходячая здесь, в Зоне, это я? Да?

– Север, кончай глумиться, чай, не сосунки-первогодки! – тяжело вздохнул капитан и зло сплюнул под ноги.

Сталкер перевел взгляд с капитана на ухмыляющегося Стелса, затем на Крыма:

– Это был самый натуральный зомби. Не мертвый мужик, а живой труп. Иди, глянь, нету его уже там. Притворился, или отдохнуть прилег, или запнулся и упал, а ты посчитал его покойником. К сведению, этот вид мутантов рвет бойцов на части, высасывает все сосуды и вены, особо жалуя мозги. Абсолютно ничего не боится и преследует жертву до победного.

– Мозги-и-и! – шутливо передразнил проводника Миасс, в юности зависавший в компьютерных зомби-играх, но поймал суровый взгляд командира и осекся.

– Правильно, что военсталам доверили вести группу, иначе сдохли бы еще там, на болотах, – проворчал пилот и осуждающе посмотрел на всех военных.

– Майор, ты-то куда лезешь? – рявкнул Курган, но, понимая серьезность ситуации и правоту сталкера, заткнулся на добрых полчаса.

– Все, темно уже. Валим отсюда, – произнес Север спокойно, но твердо. – Порядок тот же, стрелять только в случае явной угрозы. Но помните, что теперь, в ночи, каждый наш звук будет выдавать местоположение отряда, а значит, ускорять наш конец. Потому что это Зона! И ночь в ней – смерти подобна. Пошли уже, туристы, е-мое!

Они спешно двинулись дальше по уже твердой земле. Болота вслед людям заголосили и забулькали пуще прежнего. А кусты позади колонны зашуршали, наводняя скользкий берег разномастными гадами.

***

«Спокойное, чистое место», предложенное Севером для ночлега, оказалось населено десятком зомби, дюжиной крысаков и парочкой фантомов. Отряд по команде проводника быстро рассредоточился вдоль железнодорожной ветки перед грузовой площадкой. Схватить ментал призрачных тварей никто не успел, да и покончили с ними ловко – всего несколькими выстрелами. Фантомы выделялись в ночи радужными ореолами, выдавая себя свечением, поэтому стали удобной мишенью для нетерпеливых спецназовцев. Но вот когда на шум стрельбы из открытого канализационного люка высыпала стая крысаков, а с противоположной стороны, из всех окон и дверных проемов одноэтажного корпуса полезли ходячие мертвецы – бойцам стало не по себе. Перекрестный огонь грозил случайными ранениями друг друга и паникой в рядах, поэтому Курган сноровисто расставил людей по безопасным позициям и распределил обязанности, не прекращая темпа стрельбы.

Крысаки пронзительно пищали и хотя бы отсвечивали в темноте красными глазенками, по которым грызунов вовремя вычисляли и уничтожали.

Хуже дела оказались с зомби. Вроде и передвигались они медленно и в полный рост – значит, поражать их можно было быстрее, чем мелких и шустрых крысаков, но… Абсолютно беззвучные, еле различимые в скудном ночном свете фигуры перли на людей напролом. Дергались от попадавших в них пуль, падали, вставали и снова шли вперед. Какие-то неубиваемые мертвецы…

Спецназовцы ошалели от увиденного в предчувствии чего-то ужасного, пока напряженную обстановку не разрядил опытный военстал.

– Какого хрена вы их решетите?! Беречь патроны! Стрелять строго по черепушкам! Н-на-а, гад! Стелс, слева бойся крысоволка, он главный у них тут!

Выразительные витиеватые изречения Кургана, которые он, ни разу не повторившись, казалось, цитировал из Словаря русской ненормативной лексики, давали слушателям вполне четкое понимание как настроения капитана в частности, так и сложившейся ситуации в целом.

Сохошко скрючился в позе зародыша возле ржавого чугунного колеса сгоревшего вагона и тихонько поскуливал, отгородившись стальным кейсом от внешнего мира. Пилот прикрывал ученого своим телом в потертой кожанке и методично расстреливал из пистолета мутантов.

Юркнувшего под вагон после очереди из автомата крысоволка Стелс кинулся добивать, дабы покончить с хитроумным гадом и лишить стаю грызунов предводителя. Он полез под сцепку, шарахнулся от аномальных «волос» и, кряхтя и чертыхаясь, стал высматривать остроносую серую морду с желтыми горящими зрачками.

Север переместился и выбрал положение прямо напротив сверкающей «энерго», чтобы лучше видеть противника и не дать ему обойти группу. Сзади бойцы четко колотили со всех стволов, экономя патроны и упиваясь адреналином. Военстал всадил короткую очередь в облезлую голову зомбака, отчего та взорвалась, словно перезрелая тыква. Короткие команды типа «пустой, перезарядка», «я», «слева» и «справа» лились потоком из круга вставших спинами друг к другу бойцов. Темень уже не казалась такой беспросветной и страшной из-за всполохов выстрелов, включенных фонариков и мерцающей аномалии.

За несколько минут уставшая и порядком напуганная группа превратилась в сильное жесткое звено, дающее достойный отпор противнику. И во многом благодаря стараниям и навыкам Севера.

Живыми никто из мутантов не ушел. Последнего зомбака добил Миасс, влепив ему одиночный в висок, а крысоволка все-таки достал упорный Стелс. Забитый в угол зверь дико заверещал, пытаясь ментальным ударом прогнать человека, но тот оказался сильнее и хитрее. Последнее, что альфа-самец стаи запомнил, – ослепительная вспышка из ствола дробовика.

Народ еще долго отходил от схватки с мутантами, машинально перезаряжая оружие, булькая водой из фляжек и нервно озираясь по сторонам. Что уготовила Зона дальше – одной ей было известно.

Север быстро привел в чувство товарищей, похвалил всех и, сориентировавшись, повел дальше. Заросший перрон, разбитый пакгауз, догорающая цистерна с мазутом, двухэтажное административное здание с пустыми глазницами окон. Осмотревшись и определившись с наиболее приемлемым местом для ночлега, проводник свернул к локомотивному депо – ангару, стоящему в сторонке от стыковочного узла. Отряд спешно покинул промышленную площадку и сплетение рельсов, проник в помещение с отсутствующими воротами на широком и высоком входном проеме, осмотрелся и повалился от усталости на бетонный пол. И только осторожный Север продолжил изучение дальних углов, дабы убедиться в безопасности. Курган все же распорядился выставить охрану и переместиться в более выгодное в случае обороны место внутри здания.

***

Сводная группировка бандитов и ренегатов, промышлявшая весь день в округе в поисках поживы, затемно возвращалась обратно из рейда, лихорадочно выискивая укрытие на ночь. Ближайшим местом для ночлега оказался железнодорожный узел.

***

Два силуэта тенями прошмыгнули между постройкой и кирпичной кладкой частично обвалившейся стены. Они нашли укромное место, закрытое от чужих глаз, свободное от аномалий и радиационных вихрей. Закурили. Вспыхнувшая зажигалка осветила двух мужчин в полной боевой выкладке: один в экипировке наемника, только без знаков различия, с седой прядью над левым ухом, другой в навороченном сталкерском наряде, прошедшем неплохой апгрейд у лучших мастеров Пади. Мужественные, волевые лица, крепкие фигуры, уверенные спокойные голоса, нехилая амуниция, хорошо подогнанное к рельефам тела снаряжение. Все выдавало в них бывалых знатоков Пади и матерых бойцов.

– Тут рядом депо, остановимся там. Утро вечера живее! – сказал тот, что повыше, в сине-голубом модуле наемника.

– Отлично, у меня как раз там нычка есть с прошлого года, – ответил второй, раскуривая сигарету, – тушенка, поди, испортилась, и так без гарантийки была, а вот вода и пара аптечек найдутся.

– Ты, Бес, хитрый и запасливый, как твои родственники чертяки! – Седой хохотнул и торопливо затянулся дымом.

– Опять ты шуточки-приколы свои, Шрэк? Запарил. Один я. Как перст один. Какие, на хрен, хитрые родственнички?

– Ага. Тип-па! А сеструха? Она же дожидается тебя больная, ей ты собираешь арты, из-за нее как угорелый носишься по Пади, ищешь Стража… Не свисти, короче. Знаем мы тебя, одинокого!

– Шрэк, я ведь умею окурки тушить в глазах…

– Мы че, сраться тут будем? Смоли живее, заканчиваем. Кажись, за стеной скребется кто-то. А насчет твоей ныч… гм… какие-то словечки у тебя уркаганские. И я, по ходу, заразился уже. Насчет схрона – это хорошо! Вовремя. Подхарчимся и поутру двинем дальше. Совсем рядом и мой схрон имеется, куда побогаче твоего барахла, гы-ы!

– Шрэк, все, кончай базар. Пошли.

Оба потушили окурки, запрятали их под кирпичик, будто опасались наследить, затем, вскинув оружие к плечам, направились вдоль бревенчатого настила разрушенной постройки. Шуметь не хотелось, как и обороняться от внезапных врагов, поэтому передвигались тихо и очень медленно. Ночь снова окутала их, отчего два силуэта казались ниндзя, крадущимися к искомой цели. До депо оставалось полсотни метров. Как и ренегатам, топающим к нему с другой стороны…

***

Костерок весело трещал в центре ангара, приятно пахло дымком и разогретой кашей с мясом. В дальнем конце депо Север обнаружил никем не тронутый, аккуратный штабель запасных шпал и бочку с остатками ГСМ. По распоряжению военстала бойцы соорудили на открытом входе завал из металлолома, которого в ангаре было в избытке, включая куски ржавых рельсов. Перед нагромождением уложили «колодцем» шпалы, облили их густой темной горючкой из бочки и подпалили. Вряд ли зверье захотело бы сунуться в полыхающий метровый язык – в генах всех без исключения мутантов сидела боязнь огня.

Дежурство распределил Курган, включив в список и пилота, и военсталов. Ученого, вздрагивающего от каждого шороха, слабого физически и морально, к охранению не допустили. Первым заступил на вахту Таймыр. Здоровяк с перебинтованными рукой и бедром уселся в паре метров сбоку от костра и вглядывался в ночь поверх железной баррикады. Север со Стелсом законопатили запасный выход на другом конце ангара, прикончили двух вездесущих крысаков и гигантского паука, вернулись к биваку.

Но расслабиться и отдохнуть группа не успела – снаружи послышались голоса, тон которых не сулил ничего хорошего. Таймыр дернулся, ударившись раной о торчащую арматуру, застонал и, конечно же, обозлился. Клацнул затвором пулемета и крикнул товарищам:

– Атас, мужики! К нам гости валят. До взвода. И настроены решительно.

– Вот, бл… – вырвалось у Кургана, который тотчас бросился к баррикаде, извлекая из-за спины АК-12.

– Отдохнули, едрить их в дышло! – процедил сквозь зубы Север и приготовил оружие к бою. – Стелс, за мной. Майор, ты в тыл, охраняй задние двери, если что – пали, дай им понять, что мы контролируем все депо. Зови, если напирать станут.

Военстал взглянул на ученого с перекошенным от страха, белым лицом и панически бегающими глазами, судорожно вцепившегося в кейс:

– Костик, отползай-ка ты со своим саквояжем в сторонку, вон за тот штабель. А то гранатка прилетит – или вава бобо сделает, или «совсем мертвый будешь». Давай-давай, спортсмен ты наш, шевели коньками, живее!

Ученый резво, хотя и надув губы от обиды, исчез в указанном военсталом направлении. Север посмотрел на капитана и потряс автоматом:

– Ну что, командир, теперь здесь ты рулишь. Твоя стихия, выноси нас живыми!

– Так точно, – Курган кивнул, ехидно осклабился не без тени удовольствия и стал раздавать команды, расставляя всех по позициям и определяя действия каждого бойца.

Снаружи громыхнул выстрел, скорее предупредительный и пугающий, чем на поражение, но Таймыр расценил его иначе, матюгнулся, сплюнул и дал длинную очередь из «Гвалта». Довольный повернулся к товарищам:

– Сразу двоих наповал, третьему ножки постриг. Гы-ы!

– Может, стоило договориться? – спросил Север, но его никто не услышал, потому что снаружи раздалась канонада, а внутри депо загромыхали из всех стволов в ответ. Бой начался.

Ренегаты, эти падальщики, псевдоковбои Пади, ее опустошители и потрошители, обычно побеждавшие своих врагов количеством, а не качеством, сейчас немало струхнули. И было отчего! Впереди, в надежном укрытии засели вооруженные неизвестные мужики, а позади – ночь с ее мутантами и смертельными ловушками. Впору было мотать куда подальше, хотя бы в более-менее сохранившееся здание администрации, но его давно облюбовала большая аномалия «гарь». Анонимное сообщение, пришедшее на КПК главаря банды, вместе с худо-бедным прояснением ситуации внесло в общую сумятицу «ложечку меда»: «Фараон, даю тебе завтра два А-сертификата, десяток артефактов третьего класса и сто тысяч «зелеными» за сейф из рук ученого. Он среди группы спецназовцев, идущих от болот. Всех уничтожить. Подтверди согласие».

Абонент-получатель криво оскалился, потер щетину под ухом и отдал команду прекратить пальбу. Затем подобрался ближе к депо и крикнул:

– Эй, солдатики, среди вас имеется «яйцеголовый» с важным грузом?

Ответом послужили одиночный хлопок и сноп картечи. В ангар снова влетел хриплый голос из темноты:

– Харэ, мужики! Давайте побазарим, что ли?.. Кто у вас главный? Пустите переночевать!

– Пшел вон, волчара! Нам и так в теремке тесно. Зверятки против, ученого лягушонка не отдадим, катитесь дальше, пока целы.

– Ну, смотрите, ребятки… Я лишь погостить просился…

– Незваный гость – хуже татарина! Вали мимо, чувак.

– Тогда с вами будут говорить наши стволы, пушки и зажигалки. Молитесь, с-суки!

– Принято! Держи мылостыньку, убогий…

Из фрамуги в верхней части депо наружу вылетела граната. Бандиты рванули в стороны, но взрыв Ф-1 порядком нашпиговал осколками их тушки.

– Падлы! Твари залетные! Босота армейская. Капец вам!

Снова раздалась канонада, в сторону депо полетели бутылки-зажигалки, гранаты и пули, в ответ сухо и экономно застучали редкие выстрелы спецназовцев. Свора аасменов, выслеживающая неподалеку свинорыла, рванула огромными скачками в сторону разгорающегося боя. Вот где можно было полакомиться многочисленной добычей! Семья снобов, потревоженная недалекой пальбой, нервно засуетилась и стала вылезать из подвала наружу, чтобы разобраться с громкими соседями…

***

Когда бой разгорелся не на шутку, а депо оказалось в окружении бандитов, разозлившийся донельзя Курган, с двумя бойцами держащий половину левого фланга и все пять верхних фрамуг ангара, снова принялся безостановочно материться. Его мозг разрывали чувства вины, собственной, как командира, несостоятельности, неудобности положения, обида и стыд за долгую возню с каким-то отребьем Зоны. Он, офицер спецназа с многолетним опытом, потерял часть своих ребят с самого начала операции, а сейчас позволил загнать себя и группу в котел, жалко огрызаясь скупыми выстрелами на свору разношерстных бродяг.

Очередной ренегат с развороченной грудной клеткой рухнул рядом с главарем банды. Фараон зашипел, как кот на дворнягу, – не столько агрессивно, сколько испуганно. Треть группировки выбыла из строя, пацаны роптали и проклинали вояк, ночь и отсутствие у атамана здравых идей по захвату ангара. Нужно было срочно менять тактику. Фараон дал очередь поверх баррикады, отпрянул за бетонную сваю, достал КПК и стал, торопясь и нервничая, набирать сообщение-ответ таинственному заказчику: «Двесте кусков баксов и еще один А-сиртификат впредачу, тогда сейф ваш. Заметано?» Грамотностью бандит не отличался. Он убрал «наладонник» в нагрудный карман брезентовой куртки пятьдесят шестого размера, надетой поверх бронежилета, и собрался пострелять еще, но КПК ответил неожиданно быстрой вибрацией и тихим писком. «По рукам. Большего потом не проси, торг неуместен. Кончайте с ними, утром металлический кейс у вас заберут мои люди на мосту через Грязнуху возле базы научников. Там же и расплата. Все».

Фараон задумался. «Какая еще, в жопу, Грязнуха? Я эту местность не знаю, а теперь придется искать какую-то речку-вонючку с мостом?.. От кодлы пацанов, вышедших из Пади по следам Треша, осталась треть сотни. Проклятые Пустоши! Сукин сын этот сталкер! Именно из-за него нам предстоит бороздить эти чертовы леса. Ни Восточного форта, ни Треша, ни Харда! Какой-то «внезапный» ученый с ценным грузом, охраняемый спецназовцами… Не «альфовцы» ли они? В этой части Мира из выживших армейцев только разведка «Альфы» может околачиваться, держа под надзором подступы к рубежам «Восточки». И не мало ли я запросил у анонима, раз он так быстро согласился на крутые условия и за секунду наклацал ответ? И вообще, кто этот заказчик? Уж не сам ли Хард мутит воду, замыслив поиметь нечто дорогое от «научников», охраняемое спецназом Шелеста?! Так эта гнида меня кинет, как пить дать… Покрошат в капусту на стрелке у моста. Это словечко… э-э… расплата! Не нравится оно мне, ох, не нравится!» Бандит вздрогнул от взрыва неподалеку. Комья земли и крошево бетона с осколками гранаты осыпали сваю, за которой сидел Фараон. Раскаленный кусочек металла размером со спичечную головку прилетел ему на штанину и обжег ногу даже через плотную ткань, бандит смахнул его и грязно выругался. Уловив в темноте взгляд телохранителя Каргая, он прошипел:

– Че ты зенки-то лупишь? Вали уже, шмаляй!

– Шеф, братва гудит, пора бы сваливать или уже додавливать клопов этих. Плюшки будут пацанам? Или за здорово живешь тут поляжем?

– Ша! Загундосил, бл… Будут вам и плюшки, и хрюшки, и маслины жареные. Меж глаз, – последние слова главарь добавил шепотом. – Так что давай, Каргай, обойди братушек, шепни всем: тому, кто выудит из ангара «научника» с ручным сейфом, завтра вручу А-сертификат и полтинник «зеленых». Тем, кто завалит хотя бы одного вояку, – дорогой арт и кило монет сверху. Утром нас будет ждать заказчик у…

Фараон осекся. Вдруг подумалось, что хрен он доверит своим отморозкам место встречи со спонсором, а то, не ровен час, завалят его на финише, потом поминай как звали. Проглотил ком в горле, облизнул сухие губы и досказал:

– Короче, Каргай, завтра стрелка с заказчиком. Сейчас необходимо добыть груз. Дуй и напой про это всем нашим.

Телохранитель сразу повеселел, поприветствовал решение атамана и растворился в ночи, а Фараон вскинул оружие и продолжил постреливать в крайнюю справа фрамугу депо, откуда назойливо щелкал пистолет. «Видать, не ахти у них снаряга, раз пукалками отбрехиваются! Ни подмоги, ни тяжелых стволов, ни пути отхода. Стопудово, завалим вояк. А куш ради такого дела уж очень хорош. Одни А-сертификаты чего стоят! Как-никак, годовой VIP-абонемент в Пади на проживание, хавчик и почет – «зеленая карта», короче. Все, на хрен, пора выкуривать долбодятлов».

Фараон перевел флажок автомата, настроив стрельбу на отсечку в три патрона, и снова стал палить в сторону врага. Через пять минут он пожалел, что позарился на этот куш и решился покончить с защитниками депо.

***

Аасмены напали неожиданно и напористо. То ли в опустошенных радиацией уродливых головах ни инстинкта самосохранения, ни чего-то здравого вообще не осталось, то ли свора прыгунов возомнила себя местной крутизной и решила деморализовать людей напором и своим ужасным видом. Казавшаяся поначалу легкой добыча вскоре превратилась для мутантов в серьезного врага, категорически не желающего стать податливой пищей для тварей в рванье с истлевшими противогазами на мордах.

Двое бандитов моментально оказались истерзанными и выпотрошенными, еще пара ренегатов успела, прежде чем их сожрали, открыть пальбу и оповестить товарищей. Банда мгновенно развернула стволы на сто восемьдесят градусов, приняв атаку мутантов во всеоружии. Это внезапное нападение на противника, осаждающего депо, дало его защитникам небольшую передышку, позволило перегруппироваться и перезарядиться. Но древнее высказывание «Враг моего врага – мой друг» в данной ситуации не прокатывало. Кровожадные, безбашенные аасмены никому не могли стать друзьями. Кроме себе подобных. И то вряд ли.

Успевшие вкусить азарт боя с вояками и получить от Каргая радостное послание о фараоновских плюшках, ренегаты воодушевленно «ухватились за хвост победы», вплотную подобравшись к стенам депо, но пришлось отвлечься на помешавших им мутантов. Гранаты, заготовленные для забрасывания осажденных, были уже готовы к активации. Наступила новая фаза боя, не сулившая всем трем сторонам хотя бы толики успеха. Спецназовцы жадно утоляли жажду и торопливо пополняли магазины патронами, когда металлическая баррикада стала распыляться, освобождая вход в ангар. Ошарашенные бойцы, да и бывалый в переделках Зоны Север не могли понять, что за сила такая объявилась? Металлическая куча разлеталась у них на глазах, горящие в гигантском костре шпалы разметало по полу. Запоздалая догадка военстала по поводу нового неведомого врага подтвердилась страшной явью – к депо подвалили снобы. Семья численностью около дюжины особей с ходу начала свою телекинетическую атаку на всех, кого распознала во тьме: ренегатов, аасменов, защитников ангара.

Теперь уже отовсюду лился рекой отборный мат и велась безостановочная стрельба. Десяток оставшихся в живых бандитов мутанты зажали на промплощадке за торцом депо и, теряя сородичей, продолжали ожесточенную схватку. Во тьме помимо прыгающих там и сям уродов в противогазах летали кирпичи, куски арматуры и выхваченное карликами у ренегатов при помощи телекинеза оружие. Пыль, дым, всполохи огня, крики, стоны и брань. Какофония битвы достигла апогея уже через несколько минут и разносилась по округе, привлекая и одновременно пугая остальную живность.

Таймыр схлопотал куском бетона в грудь и с искореженным пулеметом отлетел к остову вагона. Спецназовцу Казбеку бандитская пуля попала в горло, рана оказалась смертельной. Севера снесло с лестницы и припечатало в лист железа, стоящий в трех метрах от его позиции. Военстал сморщился от боли и закряхтел, пытаясь подняться и сплевывая кровавые слюни. Пилота шибануло арматурой по шлему, и он затих на груде запасных рельсов. Автомат Миасса выхватила невидимая сила сноба, боец метнулся в укрытие и упал рядом с корчащимся от боли в ноге бойцом по прозвищу Абакан. Курган со Стелсом продолжали молотить из автоматов в наседавших мутантов. Казалось, еще чуть-чуть, и волна тварей захватит депо и устроит внутри него мясные тефтели в томатном соусе. Потому что снаружи пальба ренегатов по мутантам стала утихать, говоря о поражении людей.

Очередного карлика, появившегося на входе в ангар, капитан снес ВОГом, увернулся от кирпича, брошенного другим снобом, и, окликая своих бойцов, спрятался за ржавой вагонеткой. Стелс застыл на месте, перестав заряжать автомат, с ужасом следя за витающим в воздухе смятым ведром, наполненным застывшей смолой. Эта точно запущенная бандура могла с легкостью размозжить голову любому из них. Видимо, наиболее сильный и хитрый карлик, применив телекинез, ловко управлял тяжелой ношей и искал цель.

– Стелс, мочи гада! – крикнул Север, ползая на четвереньках с разбитыми в кровь губами. – Он в правом переднем углу спрятался. Сте-элс-с?

– Понял. Ща…

Ведро, описав круг, замерло над пытавшимся встать на ноги военсталом. Еще секунда, и Северу пришлось бы принять удар пудового груза, вероятно, не успев увернуться от него.

Стелс выдернул кольцо и метнул гранату. Но не учел способности снобов…

Карлик моментально переключился с управления ведром на смертельный для любого живого существа заряд, летящий по дуге в его сторону. Секунда. Ведро, отпущенное невидимой силой, громко брякнуло о бетонный пол. А вот РГН застыла в воздухе и вдруг полетела обратно.

– Бойся!

Кажется, это крикнул Курган. Бойцы сыпанули в стороны, стараясь упасть за укрытия. Граната взорвалась на подлете к Стелсу. Благо, молодого сталкера снесла метнувшаяся из темноты фигура. Сбила, накрыла собой. «Друг! Есть же настоящие…» – мелькнуло в голове парня.

Взрыв. Ударная волна. Шквал осколков. Прикрывшее Стелса тело дернулось и отпрянуло, корчась и воя. И тут Стелс увидел прямо перед собой жуткую морду аасмена. «Так вот кто спас меня! Спас? Вряд ли. Скорее, прыгнул, чтобы прикончить, а совпало с разрывом…»

Агонию мутанта прекратил меткий выстрел Севера. Пуля из его пистолета попала прямо в сердце аасмена – на грязной впавшей груди расползлась красная клякса, будто помидориной кинули.

– Живой, Стелс?

– А? Что? Я… да… жив, – замямлил ошалевший сталкер, отползая от трупа мутанта.

– Прячься, сноб снова в ударе! – раздался крик Севера.

Ведро взлетело вверх и через секунду опять грохнулось на пол. Потому что снаружи протрещала длинная очередь, наконец-то завалившая карлика-жонглера. Возле входа в ангар послышались шорохи, а затем депо облетело эхо незнакомого голоса:

– Эй, бандерлоги, харэ щериться, помогайте! Тут еще тьма гадов. Это Шрэк и Бес собственными персонами!

– Шрэк? Едрить твою… Шрэк! Вот, чертов ублюдок, сто лет, сто зим, опять ты! – хлопнул по колену Север и уже под нос себе добавил: – Твой слоган хрен с кем спутаешь…

Курган поймал взгляд военстала, вскинул брови, типа «кто такие, свои?», получил утвердительный кивок и занялся ранеными. Север разогнулся и, шатаясь, словно под тяжестью мешка картошки, успокоил подскочившего Стелса, указал пальцем на его ссадину, краснеющую в пол-лица:

– Вколи потом «антисепт», царапины аасменов чреваты заражением крови. А по поводу метания гранат я потом тебе ликбез проведу, с кучей поучительных «лещей», чтоб неповадно было! Все, идем поздоровкаемся со Шрэком, авось с миром явился, наемничек.

– Север, дружище, я опять облажался, прости! – смутился Стелс, на ходу заряжая автомат. – Как наемник?! Они же те еще сволочи!

– А мы это ща и проверим! Страхуй меня постоянно, пока я с ним говорю. Понял? Хоть это ты сможешь?

– Че уж я, совсем, что ли?..

Военстал, прищурившись, взглянул на своего молодого друга, тряхнул оружием и увлек за собой к входу в депо. Курган, обрабатывая рану на голове Миасса, обернулся и проводил внимательным взглядом мелькнувших в темноте товарищей. Затем позвал ученого, про которого все благополучно забыли в суматохе боя, а когда тот откликнулся, попросил его помочь, вколоть бойцу промедол, а сам натянул ПНВ и зашагал вслед за военсталами. Нужно было понять, что там за гости нарисовались и кто такой Шрэк, чересчур борзо разговаривающий с его, капитана спецназа, бойцами.

***

Мутантов добили быстро. Двоих бандитов взяли в плен, троих раненых обезоружили и оставили лежать на поле боя. Вой многочисленных глоток невдалеке заставил поторопиться. Север, Курган и двое пришлых наемников сноровисто прочесывали территорию вокруг ангара, проверяли мертвецов. Стелс тушил небольшие очаги пожаров от коктейлей Молотова, которыми ренегаты успели попотчевать защитников депо.

Фараон разлепил веки, залитые кровью, превозмогая боль в плече, уперся в грудь Каргая, лежащего на своем боссе, свалил его в сторону. Телохранитель до последнего бился бок о бок с шефом, защищая его от тварей, и погиб, прикрывая авторитета от летящих кирпичей. «Проклятые снобы! Метатели снарядов, блин. Олимпийский резерв, мать их в ноздри!» Ренегат лежал еще несколько минут, пока доносящийся со станции вой мутантов не отрезвил сознание. Кровь оказалась и своя, и Каргая, рука висела, как шланг на ограде, не ощущая никаких прикосновений. Нужно было срочно отсюда валить, пока…

– Слышь, жополицый, подъем! На раз, два, три, иначе пулю в лоб, а лучше в ногу, тогда псы скоро сами добьют тебя. Раз… – раздался строгий голос рядом.

– Ты хто-о? – Фараон попытался разглядеть в сумерках очертания смутного образа.

– Два!

– Да встаю уже, встаю. Выпал тут, резина штопаная!

Моментально последовал резкий удар прикладом в живот. Вроде и в броник влепил, а больно стало, аж тошнота к горлу подкатила, и глаза чуть не выпали. Бандит выставил ладонь, типа все в ажуре, спокойно.

– Три.

– Твоя правда… вояка, пеленай, – Фараон увидел крепыша в «горке», стоящего в борцовской стойке с автоматом в руках и кучей оружия за спиной. Стволов его, Фараона, подчиненных, павших в бою.

Курган сдернул с ренегата все снаряжение, липкое от крови, заставил снять бронежилет и повел в депо. Жуткая картина прошедшего боя заставила бандита скривиться: мертвые мутанты, истерзанные ими тела ренегатов, стонущие раненые пацаны, дымящиеся воронки и пятна выжженной земли. Фараон понял окончательно, что он не только проиграл – его группировка вообще перестала существовать в результате недолгой напрасной схватки. «Лучше бы прошли мимо и устроили ночлег где-нибудь на отшибе станции, ведь топали с хабаром, довольные рейдом, нет же, позарились на укрытие вояк и этот чертов сейф!»

Но когда он, оказавшись внутри депо, увидел численность защитников и их состояние, то им овладели сомнения. Может, все-таки и стоило надавить на армейцев, поторопиться с их ликвидацией, глядишь, и до волны мутантов успели бы, закрылись, устроили оборону до утречка. И сейф, и снаряжение противника достались бы трофеями, а клан остался целым и сытым в защищенном ангаре. «Идиоты! Все же не хватает нам, реальным пацанам Пади, ума, боевого опыта и способностей воевать. Все за легкой наживой и дармовым хабаром гоняемся, грабители с большой дороги, нахрен…»

Ситуация в стане вояк действительно напоминала лагерь МЧС в стихийном районе: раненые, два убитых бойца, мертвые мутанты, тлеющие стены, суета, мат. И при этом невредимых бойцов раз-два и обчелся. Фараону скрутили за спиной руки, положили на виду возле догорающего костерка с опрокинутым котелком каши и пнули под задницу. Бывший главарь бывшей группировки ренегатов сплевывал бетонную крошку, впившись щекой в пол депо, морщился от боли и негодования и теперь пытался вспомнить какую-нибудь молитву. Потому что знал, что после допроса с пристрастием спецназовцы кончат его за углом. За потерю своих, за потревоженный отдых, понесенные убытки и вообще, по законам Пади. А этот закон в отношении бандитов был у вояк один – расстрел!

Север промакивал мокрой тряпкой разбитые губы и полоскал рот, оставшись без двух зубов после брошенного снобом кирпича. Стелс отогнул край брезента, взглянул сначала на мертвое лицо Казбека, его пробитое горло. Потом на изуродованное лицо Таймыра, шею с переставшей пульсировать толстой веной, тяжело вздохнул и прикрыл погибших. Искореженный пулемет северянина лежал рядом. Стелс поднялся с корточек и направился послушать разговор Севера с двумя незнакомцами, так неожиданно пришедшими на помощь защитникам депо. Он, как и его друг, был в долгу у них, сбивших телекинез сноба и вовремя предотвративших возможную гибель Севера.

Курган беседовал с ранеными Миассом и Абаканом, хотя последний получил легкое осколочное бедра по касательной, в отличие от своего товарища, лишившегося свободы передвижения из-за перебитых ног. Пилот постепенно пришел в чувство, но пальцы на руке Кургана сосчитать пока не мог, поэтому его определили в разряд «трехсотых». Ученый, перепачканный кровью спецназовцев, ютился ближе к бойцам и все время озирался на черные стены ангара с гуляющими по ним бликами костра. Брошенная в его адрес фраза капитана: «Ладно, не лузер, а все-таки мужи-ик! Помог моим пацанам, спасибо, Костян!» – приободрила, вознесла «научника» в собственных глазах до ранга крутых перцев и повысила рейтинг среди народа. Глядишь, и на базе о нем замолвят словечко перед тамошним контингентом. Константин расплылся в блаженной улыбке на чумазом лице и крепче обнял грязный сейф.

Стелс пожал руки двух бойцов, назвавшихся Шрэком и Бесом. И хотя добрыми товарищами их назвать было сложно из-за экипировки, снаряжения и какого-то напряжения в небритых лицах, жесткости и еще странной, непонятной харизмы, обычно присущей молчаливым суровым воякам, но Стелс отнес это на последствия боя и недоверие к новым знакомым. Судьба и цели этой парочки его мало интересовали, но было в них что-то такое, что заставляло прислушаться, понять, изучить. Может быть, помочь.

– Куда путь держим? Дык, здесь не принято задавать такие вопросы, дабы не сглазить фарт и не навлечь лишние стволы на спину, сам же знаешь, Север! Давно тебя не видели в наших краях. Сейчас Восточные рубежи топчешь? – Шрэк раскуривал сигарету, искоса изучая внутренности депо и состояние группы, но лицом был обращен к собеседнику.

– Раз тайна такая, то лезть под скальп не буду, – ответил Север, перебирая оружие из сваленной возле ног кучи, – но как раз законы вольных в Зоне знают все – уходишь, скажи ближнему. А ты, Шрэк, как я погляжу, все в наемниках пребываешь? Тебе законы сталкеров чужды, а тайна ваша давно уже не секрет! Идете вы к базе ученых. Зачем, можно только гадать, но точно путь туда держите. Что, так и попрете вдвоем? Завещание-то оставили?

Шрэк недовольно цыкнул, переглянулся с Бесом, ковырявшим мозоль на желтой ладони, и проницательно посмотрел на Севера.

– И кто ж это напел вам о нашей цели? Или дедукция а-ля Шерлок Холмс?

– Считай, что так. Я Зону борозжу с небольшими перерывами лет уже цать, потому в людях разбираюсь. Угадал насчет вашего маршрута?

Поджарый, лет тридцати, с колючим взглядом Бес удивленно зыркнул на товарища. Шрэк держался более уверенно, эмоций не выказывал, но брови вскинул.

– Скажешь, отчего такие мысли, отвечу честно, куда идем.

– Ха… Лады. Ваша экипировка, грязь на берцах, оружие, мимика, направление – все это…

– …Север, кончай тут мули загонять! Какие, к черту, мимика и направление? Ты на Беса не смотри, он грязный и черный, как его предки… Ночь на дворе, мы вам помогли отбиться от уродов… Видеть, откуда мы пришли, вы не могли. А что с оружием не так? Только давай фуфло не парь, военстал!

– Точно наемник! Манеры все налицо. Про Беса раньше не слышал, он, видать, из бывших вояк будет?

– Вот те раз! Меня раскусил махом, я же, блин, ваще ходячее зеркало, пустышка понятная. А Бес для тебя, значит, тайна, покрытая мраком? – Шрэк начал выплескивать наигранные обиды перед бывалым проводником.

– Не кипеши, чувак! Знаешь известную фразу Марка Твена? Про того, кто молчит и боится выглядеть дураком, а кто заговорит, тот выдаст себя с потрохами. Ваша ситуация, парни.

Стелс улыбнулся. Друг всегда отличался умом и тонким юмором, хотя, бывало, мог и грубо пошутить. «Все-таки мудр, чертяка! С таким хоть в пламя, хоть в…»

– Север, не тяни на меня! Ой, не тяни. Чудится мне, что ты надсмехаешься!

– Прости, не хотел. А насчет косвенных признаков? Смотри. Направление ваше заприметил еще в сумерках, с окулярами лазя по «зеленке» у болот. Идете с юга четко на север, коротким путем. В той стороне только база и владения «индейцев». Надеюсь, не добровольцами к этим ублюдкам шуруете? Скорее всего, к ученым просить милостыни, заказов. Вряд ли вы решили украсть их устано… гм… прибор весом в тонну… Короче, прете туда четко! А снаряга, амуниция и состояние одежки говорят, что вышли недавно или перекантовались на промежуточной базе. У «Легиона» или других наемников, потому как ни бара, ни базы сталкеров на юге нет. Ну, что, ошибаюсь или попал в точку?

Шрэк перехватил насмешливый взгляд Кургана, слушавшего их разговор, затем искоса посмотрел на Стелса. Щелкнул языком и скривился в ехидной ухмылке.

– В точку. Твоя правда, военстал. Как все просто и легко у тебя получается! Север… Север… А-а, ну, да! Это же тот чел, что со сводным отрядом когда-то по Зоне шарился, растеряв всю братию и туристов. Тот, что хотел Око ухайдакать, чуть не в одиночку добрался до Станции, но не смог дальше и шагу ступить. Зато живым вернулся и с кучей ценного хабара. А еще тот, объява на которого без срока давности висит в КПК каждого топтуна Пади? С поощрением за твою голову в полсотни штук монет.

– Че так мало? Инфляция же. Обидно даже, – Север весело поглядел на Стелса, отчего друг смутился, но пуще прежнего уверовал в своего напарника. Получалось, что Север чуть ли не Легенда Зоны типа Истребителя или Черного Сталкера. А ведь про некоторые подвиги молчал, зараза!

Но не это в данный момент больше всего заинтересовало сталкера и заставило напрячь извилины.

– Обожди, земеля, – Стелс почесал голову, недоуменно глядя на наемников, – а что за Падь? Какой-то район Зоны?

– Зоны? – вопросом на вопрос среагировал Шрэк. – Парни, вы чо?! Зоны давно нет! Сгинула после падения Станции, ликвидации Ока и «Легиона». А конкретнее – практически сразу после Судного дня. Почитай, годков несколько миновало с тех пор. Теперь бывшая Зона называется Анклавом, там кроме тлеющего Разлома ничегошеньки страшного больше и нет. После Судного дня Анклав вообще стал райским курортом и местом отдыха от страшилок Пади!

Военсталы и спецназовцы переглянулись, щуря глаза и хмуря физиономии. Север облизнул вмиг высохшие губы и промолвил:

– Как нет Зоны? Какого такого Судного дня?..

– Вот же, японский городовой! Северов, ты чего?! С луны свалился?! Мужики, вы «тузов» нажрались?

– Слышь, «синий», ты мозги нам не пудри, доложи обстановку, подкинь инфы, – пробасил Курган, играя желваками. – Каких еще, в задницу, «тузов»? Мы тебе про Зону говорим, в которой сейчас находимся! Про ту самую Зону, что аварийная АЭС когда-то сварганила, а после Катаклизма расширила до пределов Урала!

Наемники переглянулись и прыснули от смеха, чем вызвали очередное недоумение, повлекшее за собой недовольство капитана спецназа.

– А ну-ка погрустнели мигом, кони! Ржать в сточной канаве будете, что за углом ангара! Я что-то смешное сказал?!

– Ага… Так ты сейчас, капитан, в Зоне находишься? Считаешь, что здесь, на Урале, Зона, расширенная от взорванной Станции?

– А чо?

– Шланг через плечо, вояка! Докладывать тебе твои жеребята будут, им приказывай и вопросы задавай. А мы давно сами по себе, вольные стрелки, япона мать! Парни, – Шрэк обвел всех недоуменным взглядом, не снимая с лица ухмылки, – вы чего же, думаете, что мы сейчас находимся в Зоне?! Вы вообще откуда и когда выпали? Из очередного портала времени?

– Твою ж дивизию… Шрэк! – не сдержался побледневший Север. – Откуда, откуда… С востока! Из-за Стены мы сегодня вынырнули! Пока пэвэошники окно дали нам на проход. Или мы чего-то не знаем? Говори уже, что не так.

– Стены?.. Какой, на хрен, «стены»?! – возмутился Бес, дернув за рукав товарища.

В ангаре повисла пауза, а удивленные люди пялились друг на друга. Из угла депо прохрипел Фараон, раньше всех догадавшийся о смысле подслушанной полемики:

– Атас, народ! Ну, вы даете стране угля! Пантомима «К нам едет ревизор», едрить вас колесом! Так это чо, здеся, за Восточкой, другой мир, закупоренный какой-то там Стеной?!

– Припухни, фраер!

– Не, а чо? Я тоже кое-что знаю и разобраться хочу, чего тут творится, на ваших рубежах Восточных!

– Сказали же, заткнись! Тебе уже незачем много знать, готовься к скорой смерти! – Курган сплюнул, повернулся к Шрэку. – Рассказывай, мужик, что знаешь про Зону… тьфу… или как ты это сейчас называл… Про все рассказывай. Секунду. Крым, глянь там, что на воздухе творится! И свистульку за воротами сваргань. Нам нежданных гостей больше не надо.

– Есть!

– Слушаем тебя, Шрэк. И подробнее, уж будь добр…

– Не-е, парни, баш на баш. Вы нам поведайте о Стене и что за ней с той стороны. Как понимаю, там совсем другой мир? А уж взамен и мы расскажем, че почем.

– Наемники – они и есть наемники… Во всем выгоду ищут, – прошептал Стелс, скривившись.

– Парень, не кисли, не кисли! Мы такие же люди, как и вы. Ни на грамм не отличаемся от военсталов, во всем усматривающих наживу.

– Лады, наемник, – отозвался Курган, жуя спичку. – Не раскрывая цели нашей операции, мы вам дадим инфу. Не более того. Даю слово офицера. Но сначала ты. Кратко и внятно. Итак?

– Хм… – Шрэк окинул всех изучающим взглядом, подмигнул Бесу и заговорил: – Хорошо. По рукам. Три с половиной года назад случился Судный день. Всемирный катаклизм, разрушивший планету… Ну-у… или ее добрую часть. Этого мы пока точно не знаем. От населения остались жалкие кучки, обособившиеся в группировки и общины. Основная часть осела в Пади, что занимает площадь между фортами… Э-э… Вы и этого не знаете? Территорию между ныне разрушенными городами Смоленск, Питер, Воронеж и… Пустошами, за которыми находится Восточный форт… То есть бывший Екатеринбург.

– Так Урал целый?! Е-бург не тронут катаклизмом? – перебил наемника Стелс.

– Чего-то я, парни, не пойму. Вы сейчас где находитесь? Судя по всему, уже не первую ходку делаете по здешним местам, а так удивляетесь. Вы что, не в курсе, что недалеко существует Восточный форт? На месте Екатеринбурга. Что здесь окраина Пади, разделенная смертельными Пустошами?

– Нет. У нас это вторая вылазка. Строго научная, в ограниченном пространстве. Ни шагу влево-вправо. Связи никакой из-за Стены, – ответил Север, внимательно глядя на собеседника.

– Понятно, блин! Что ничего не понятно… – Шрэк почесал щеку, нахмурился, сосредотачиваясь, и продолжил рассказ о последствиях Армагеддона, зле, творящемся после Судного дня и связанном, в основном, с воздействием гигантской аномалии «дуга» и еще чего-то сверхъестественного. О выживании поселенцев, вездесущих мутантах и бесконечных войнах группировок. О смертельных Пустошах и обширном районе под названием Падь. О том, как они с Бесом попали сюда совершенно случайно, влипнув в аномальный телепорт возле Крайних земель, когда шли от Мертвой заставы неподалеку от Южного форта после встречи со Стражами Армады.

– С ке-ем?.. – переспросил Север, нервно кусая разбитую губу.

Шрэк в меру своих скудных знаний пояснил, кто такие Стражи, смутно описал Армаду, толком даже не представляя ее облик. Поведал о том, что Стражи странствуют не только по опустошенным землям за пределами Пади, но и во времени и пространстве.

– Простите, – откликнулся встрепенувшийся ученый, сильнее обнявший кейс, – вы заикнулись про Стражей, имеющих возможность передвигаться во времени и пространстве?

– Именно так. Только это ты заикаешься, очкарик, а мы беседуем. Ясно?

– А… как…

– Каким образом эти Стражи перемещаются? – Север перебил Сохошко. – Вы, часом, не сказок наслушались?

– А я знаю?! Одно могу сказать, что это не байки никакие, а чистая правда. Мы лично разговаривали с ними! У них есть какой-то допуск или ключ к Армаде, а она способна на подобные чудеса. Это Рай! – Шрэк мечтательно уставился в одну точку в крыше ангара. – Там, поговаривают, смертей нет вообще, люди живут долго и счастливо, практически вечно. Управляют миром и купаются в роскоши…

– Да какие люди? – Бес усмехнулся и поскреб щетину на подбородке. – Нет там жителей никого. Есть Избранные, несущие вахту и охраняющие тайны Армады. И все.

– Ну, а Треш, Болотник, Лучник, Черный Сталкер, Истребитель и прочие – это, по-твоему, инопланетяне? – ехидно осклабился Шрэк.

– Вы сказали «Истребитель»? – уже громче подал голос ученый и приблизился к говорящим.

– Болотник и Черный Сталкер? – также недоуменно спросил Север.

– Они самые. А что, знакомые? – наемник хохотнул. – Только не говорите, что знаете их, что Стражи и к вам шастают по делам Армады. Туда, за вашу таинственную Стену.

– Нет, мы их не видели, но имена знакомые. И очень значимые в Зоне, – ответил Север, глядя на ученого.

– Истребитель… Вы его знаете? – Сохошко вился ужом вокруг наемников, пытаясь заглянуть им в глаза. – Говорите же! Это очень важно для нас, для науки и обороны страны.

– Страны-то нету! Какой еще обороны?

– Говорите-е!

– Ну, знаком немного. Лидер «Неприкасаемых», ныне, говорят, Страж Армады. Неплохой мужик, реальный боец, вполне рассудительный и…

– Как его зовут?

– Никита. Отчество не знаю. В миру Топорков. Бывший спецназовец. Кажись, в чине майора ГРУ.

– Его ребята тогда в Зоне шороху навели немало! – подтвердил Север. – Явились из ниоткуда и пропали в никуда. Там установка секретная была замешана. Типа машины времени. Наша, отечественная! Только куда подевалось все – и она, и разведчики, – никто не знает. Станция грохнулась вместе с Оком и «Легионом». А теперь нате – Истребитель живой и в Армаде! Чудеса-а…

Курган переглянулся с ученым. Стелс уловил этот взгляд и глубоко задумался. Что-то об этой установке пролетало мимо его ушей уже пару раз там – за Стеной. Не это ли задание поручено выполнить сейчас армейцам и ученому, которых военсталы ведут к базе? И не та ли установка телепортации сейчас находится в секретном бункере, куда направляется группа?

– А как можно пересечься с этим Истребителем? – поинтересовался Курган, а «научник» часто закивал.

– Никак, – усмехнулся Бес. – Сами бы рады перетереть с ним кое-что, ближе познакомиться. А то в прошлую встречу мы не догадывались, что он – Страж. А сейчас бы совсем о другом потрещали!

– Ну-ну, – пробурчал Север. – Вот и я о том же. Хотелось бы о многом с ним побалакать. Так он в этих местах или…

– Или. Никто не знает точно. Он умеет быть невидимым и сохранять тайну Армады. Но, скорее всего, где-то в Пади, а не здесь, на Восточке. Если бы мы заранее знали, что Треш – его сын, так через него и сыскали бы Истребителя. Как вас видели парня и говорили на Мертвой заставе. Да только позже получили инфу, что они родственники. А потом встряли в тот злополучный портал и вот теперь языки с вами чешем. Так что никуда мы толком не идем, цели нет. Сейчас для нас главное – выбраться с Восточных земель хотя бы в форт, где являемся не очень желанными гостями для вояк «Альфы», но все же согласно общепринятым правилам о приюте имеем шанс на отдых и торговлю.

– Капитан, можно вас на минутку, – ученый отозвал Кургана в сторонку. Они отошли и стали шептаться, а в это время Север огляделся и придвинулся ближе к Шрэку.

– Слушай, а вы не встречали Ярого, бывшего наемника, сталкера и вояку, три в одном, он раньше в Зоне…

– Ярого?! Конечно, встречали! И вообще периодически видимся. Он нас тоже не жалует, потому что служит теперь на руководство Пади, а не как раньше, сам по себе.

– Так он жив? – лицо Севера мгновенно преобразилось. Рядом приткнулся Стелс, тоже внимательно изучающий взгляд наемника.

– Ясен пень. Живой и здоровый.

– А где его отыскать? Он тут, на Урале? Ну, в смысле, на Восточных рубежах?

– Э-э, брат, обожди! Тебе зачем Ярый понадобился? Заказ на него или типа друг?

– Не важно. Да и не твое это дело. Расскажи, где он, как, что?

– Ты, военстал, язычок-то прищеми, не базлай так со мной! Любые сведения сегодня в Мире выживших стоят много, а хорошая, нужная информация – на вес золота.

– Тебе в падлу сказать, где нам можно найти Ярого? Он тут, поблизости?

Север готов был схватить «синего» за шкварник и вытрясти из него всю душу, дознаваясь о местонахождении друга, которого они со Стелсом потеряли ровно за сутки до Катаклизма, называемого еще и Судным днем. И если бы не проклятый телепортал, то до сих пор были бы вместе. Хотя как раз те волшебные врата и спасли жизни сталкеров. Они очутились за Уралом, на Большой земле, в нетронутом, как теперь оказалось, глобальной катастрофой мире, где и провели последние годы. А Ярый… Друг Стелса, а Северу еще и двоюродный брат. Он очутился в лапах фанатичной группировки «Легион» и остался в старой еще Зоне. И теперь, напросившись с армейцами и учеными в рейд в качестве проводников, все эти годы думая, что зона отчуждения вокруг Станции разрослась до немыслимых размеров и достигла Урала, они надеялись найти хоть крохи информации о пропавшем Яром.

– Я уже озвучил условие для делового разговора. Извини, военстал. Мы теперь оба повязаны, – уверенно сказал Шрэк, косо посматривая на ученого и спецназовца, шушукающихся в сторонке.

– Чем мы повязаны? Наемник и военстал никогда друзьями не слыли и не могут быть в принципе. Вы для нас, военных, такие же отморозки и враги, как сталкеры, бандиты и прочее отребье Зоны. Или Пади, если тебе так понятнее… Но, видит бог, иногда приходится идти на контакт и уступки, прислушиваться.

– Ишь, как бывший сталкер заговорил о нынешних! Прям любо-дорого слушать…

– Что ты хочешь за инфу о Яром? – игнорируя замечание Шрэка, спросил военный проводник.

– Вот это уже по-нашему! – улыбнулся наемник, цыкнул в предчувствии лакомого куска и чуть отстранил Севера в сторонку. – Ты даешь доступ за вашу Стену мне и моему напарнику Бесу с гарантией, что нас там не спеленают ваши силовые органы. Плюс рассказываешь все о том мире в подробностях, а сейчас доводишь до вашей базы, организуешь кормежку и отдых на сутки. Потом мы уйдем. Нам нужно в одно место сгонять неподалеку. По рукам?

– А девок вам не привести, ненасытный мой друг? Борзометр не зашкалит с оплаты за несколько слов об одном из жителей вашей… этой… Пади?! Я ведь о нем узнать могу и от других. Более сговорчивых! – Севера аж передернуло от условий «синего».

– Нет, не зашкалит. Иди, поищи его по горам и лесам, наполненным более стремными мутантами и аномалиями, чем в той, старой Зоне. До Восточного форта вам шуровать сутки, и я очень сомневаюсь, что вас там встретят с распростертыми объятиями и примут как гостей. Вы для них кто? Потусторонние чужаки. А узнав про тот прежний, никуда не девшийся мир, тамошняя братия вас не отпустит, рванет покорять Стену и досаждать твоему начальству. Да и пока горстка вас доберется до Восточки, не раз повстречаете Псов, троглодитов и бандитов. Решай, Север! Если вообще ты что-то значишь в этой группе…

Военстал задумался. Крепко. Его не столько смутили предостережения наемника, сколько необходимость сиюминутных известий о Яром. Если этот «синий» не блефует, то он может точно указать местонахождение брата, а то и провести к нему. Тем более, осталось мало времени. Но уж слишком много запросила эта парочка…

– У меня нет полномочий, чтобы выполнить все твои требования, наемник, – сообщил Север, ковыряя носком берца ржавую рельсу. – Я не могу столько обещать, чувак, но приложу усилия, чтобы заполучить для вас нулевой допуск и прикрыть ваши головы на научной базе.

– Хм… хорошо сказал… уверенно. Ценю. Так, может, все-таки мне лучше у Кургана вашего помощи попросить? Если он тут главнее. А?

– В какой помощи вы там нуждаетесь? – подошел спецназовец с ехидной улыбкой. – Мы, армейцы, «синих» не жалуем. И мочили всегда, завидев даже издалека. Что ты хочешь, мой милый друг? У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Да и не стоит отказываться. Иначе вон та стенка рядом с пленными бандитами вам обеспечена. Да, парни?

Бойцы в хаки, даже раненый Миасс, мгновенно среагировали, подняв стволы и направив их на обоих наемников.

– Охренеть! В вашем колхозе, смотрю, все веселее и веселее, – пробурчал из угла Фараон.

На него никто не обратил внимания, Север отрицательно покачал головой, глядя на Кургана, но тот не отреагировал на жест проводника.

– Тише, тише, парни! Нам позарез на вашу базу надо, – поднял в миролюбивом жесте руки Шрэк. – Только между нами, чуваки, лады? Эй, офицер, к тебе тоже это относится. Мы вовремя подошли к вам, чин-чинарем помогли, разрулили ситуацию, баш на баш не просим ничего, разве что малость маслятами помочь из трофеев. А то поистрепались в пути… Гм… Север, а ты ведь и это угадал, мимикрим тебя задери! Мы действительно на заброшенной плотине перышки почистили, так и есть, идем недолго, из портала выплюнутые. Предложение ваше готовы выслушать, хотя нам все это не нравится. Но раз уж сказал «А», нужно и «Б» выдавливать. Обсудим ваши хотелки. Так, значит, вы на базу путь держите, добры молодцы?

– А мне один перец местный, чересчур умный, сказал как-то, что туточки не принято задавать такие вопросы, чтобы не сглазить намечавшийся фарт и не навлекать дополнительные стволы на спину… Не знаком с ним, а, Шрэк? – лицо Севера расплылось в широкой улыбке.

Ржали все. Нервно. Минуту. Еще пару раз пошутили, разряжая грозовую атмосферу. Север подмигнул Шрэку, вкратце пояснил, что цель их операции секретна, но путь они держат до базы ученых. И что на условия непрошеных гостей согласны. Бес подтолкнул друга, одобрительно кивнул. Только Курган ничего не понял, но нахмурил и без того морщинистый лоб. Что-то эти шептания между военсталами-проводниками и наемниками ему не нравились. О чем он вслух и заявил. Север успокоил капитана, заверив, что их договоренности никак не навредят поставленной задаче, а касаются сугубо личных дел. Курган высказал «синим» свое пожелание – помочь группе с охраной и поспособствовать успешному достижению конечного пункта рейда. И попросил подробно поведать про сына Истребителя, Треша, а еще лучше помочь найти его. Взамен они получат на базе временный приют и уйдут оттуда невредимыми. А также пополнят запасы патронами, парой сухпайков и аптечек. Наемники почесали затылки, переглянулись и взяли тайм-аут на раздумья, идти вместе до базы или утром разминуться. Курган погрозил им пальцем, отвернулся и стал о чем-то переговариваться с ученым.

Народ после боя занялся рутиной и, прежде чем залечь на ночной сон, похоронил Таймыра с Казбеком. Место выбрали сухое, недоступное мутантам и охраняемое аномалией «гарь». Отдали почести, помянули, сказали несколько слов. Курган почернел пуще ворона, надрывно каркающего рядом на заборе, стал вполголоса снова обвинять себя в потере бойцов и недостаточном внимании к опасностям Зоны.

Шрэк с Бесом участия в похоронах не принимали, но время скоротали за уборкой территории от трупов. Для этой цели привлекли всех пленных вместе с Фараоном (двое из ренегатов умерли от ран), которые под прицелом автоматов рьяно таскали мертвецов в одну кучу под кирпичной стеной гаража. Туда же перенесли всех погибших мутантов, дабы они не валялись по округе и не привлекали падальщиков и хищников. Бандиты ворчали, матерились, но грязную работу сделали до конца. А как иначе, когда их ждала та же участь, глядящая воронеными стволами в спины.

Кладку стены обвалили, погребя штабеля трупов под старыми замшелыми кирпичами. Печальная судьба мертвых бандитов послужила уроком оставшимся в живых пленным. Они молча ждали приговора и торопливо исполняли все поручения победителей. Вновь забаррикадировали проем ворот депо, разожгли новый костер, изготовили носилки раненому спецназовцу, вычистили для себя каземат, бывший ранее смотровой ямой для техники. Ренегаты уже падали от усталости, когда Курган позволил им слезть в бетонный зиндан, скинул им фляжку воды, паек ИРП и кусок влажного вонючего войлока. Естественно, все острые предметы, ремни и даже обувку заставили снять и свалить в углу депо, руки бандитам вязать не стали. Сторожить их, а заодно и вход в ангар, начал Курган. Быстро перекусив, умывшись и разобрав трофеи, люди без ног повалились кто где и махом уснули. Миасс, раненный наиболее тяжело, под действием морфина вырубился до утра, пилот прикорнул рядом с ученым, но от храпа его всю ночь дрожали остатки стекол во фрамугах. Север спал чутко, чуть приоткрывая время от времени один глаз, Стелс же отключился сразу. Бес долго смотрел через дыру в крыше на звездное небо, закинув руки под голову, и думал о таинственной всемогущей Армаде, своей сестре, которой эта Армада могла помочь, и о предстоящем пути. Их мнения с другом насчет совместного похода до бункера ученых разделились: Бес голосовал за, Шрэк против, потому что ему казался сомнительным союз с вояками, да еще идущими в свое гнездо. Шрэку как изгою Синдиката было чего опасаться, тем паче, нюх у армейских волкодавов на наемников был отличным. Поди потом докажи, что ты уже не тот и не с теми!

Бес ворочался и не мог уснуть, повернулся на бок, взгляд уперся в аккуратно сложенные снаряжение и экипировку погибшего спецназовца. «Кажется, его звали Таймыр… Был вояка, и не стало его. За что погиб, во имя чего положил голову? Не успел показать себя здесь. Это не в Чечне строчить из пулемета на блокпосту по бородатым… А ведь семья, поди-ка, на Большой земле осталась? Кукушата такие же, как его, Беса, сестра – больная, одинокая, почерневшая. Вот бли-ин!» Он обратился к лежащему в паре метров командиру спецназовцев:

– Слышь, офицер, у Таймыра остался кто-то за Стеной?

Курган обернулся на голос, прищурился. Он удивился такому неожиданному вопросу наемника. Потер лоб. Раньше он вообще презирал всех этих отщепенцев и бродяг. Сейчас, спустя лишь половину суток выживания бок о бок с бывшими сталкерами, он уже иначе смотрел на их жизненные принципы. А суть вопроса и намерения незнакомого аборигена, якобы отправившегося в долгий опасный путь из-за больной сестры, вообще выбили капитана из колеи.

– Мать больная и жена беременная. Первенца ждут… гм… вместе с ним ждали… Чего ты вдруг про моего бойца вспомнил?

– Мать и жена? Мда-а уж. Вот бабы! Мужик в вечных командировках по горячим точкам, а они упорные и глупые, замуж выходят, детей носят. И ждут его, ждут, ждут…

Курган не успел возразить умозаключениям задумчивого наемника, как Бес поднялся, пошурудил в странном широком поясе, контейнеры которого были похожи на подсумки для гранат. И, подойдя к капитану, протянул сверток в фольге, от которого вкусно запахло.

– Спасибо, я сыт уже. По горло.

– Это не семга в собственном соку, – хрипло сказал Бес. – Бери давай, сбереги, отдашь родным Таймыра. На черном рынке штук на триста потянет в рублевом эквиваленте. На первое время хватит, пока армия страховую компенсацию оформляет. Голыми руками только не хватай, обгорят махом, только с фольгой. Он не радиоактивен.

– Что это? – крайне удивленный Курган принял сверток, теплый и приятный на запах.

– «Копчик». Артефакт местный, «гарью» порождаемый. Энергоемкий компонент, десятилетиями может греть и служить источником тепла со всеми вытекающими плюсами. Очень в хозяйстве семьи Таймыра пригодится, либо нехай продадут за хорошие бабки.

Бес вернулся на свое место, чтобы все же попытаться уснуть, шататься с утра сонным зомби совсем не хотелось. Но приглушенный шепот командира спецназа остановил его.

– Респект тебе, наемник! Родина тебя не забудет… И я тоже. Покемарь пока, парень. Твоя вахта третьим.

Бес кивнул и тут же отрубился.

Пленные дрыхли, свернувшись калачиками. Никакого бандитского гонора, иерархических замашек и попыток сбежать из глубокого бетонного мешка. Они безмятежно спали, поняв, что расстрел откладывается и, возможно, вообще заменится поркой кнутом. А это, как им казалось, главное – хоть как, хоть где, хоть с кем, но жить!

Глава 3

И вашим, и нашим

Их никто не беспокоил ночью. КПК молчали, как и рация Кургана, ни мутантов, ни стрельбы, ни стихий – люди не то чтобы выспались, но дали отдых измученным телам и мозгам.

Ренегатам сообщили, что они находятся под юрисдикцией военных, несут полную ответственность за нападение и причиненный ущерб и что спасти их от трибунала и расстрельного приговора может только чудо. Фараон быстро сориентировался и решил пойти ва-банк, смягчить свою участь. На дружков ему было наплевать, а собственную шкуру он спасал всеми доступными способами. Он немного покумекал, выбирая главного в группе, и, определившись, подозвал Севера. Губы и скулу военстала окрасила синевой гематома приличных размеров. Он, прижимая ладонью к щеке компресс с сухим льдом из аптечки, неторопливо подошел к яме.

– Чего тебе?

– Разговор есть. Очень важный для вас. Время уходит, а куш может испариться, – заговорщицки пролепетал главарь банды.

– Не юли, фраер, мне некогда, выдвигаться сейчас будем. А барыши-куши меня пока не волнуют, некогда.

– Сталкер, по чесноку гутарю…

– Я военный сталкер!

– Ладно, ладно. Один черт! Инфа размеров и веса таких, что стопудово потянет в обмен на снисхождение ко мне вашего трибунала.

– Да что же именно сегодня меня все просят об одолжении? Я тут самый добрый, что ли?

– Ты более всех на человека смахиваешь.

– Вон оно как? Ха! Ты просишь скостить тебе приговор и отпустить только за какую-то там новость? Ты с дуба свалился, ренегат? Стенка тебя ждет, и никакая инфа не смягчит твою участь. А сейчас…

– Да дослушай ты! Я доношу до тебя инфу, которая тесно связана с вашей группой, ее судьбой и, возможно, разгадкой многих тайн ваших недругов в Пади и снаружи, за какой-то там призрачной Стеной, а ты, если не отпускаешь, так хоть не отдаешь меня на расстрел. Ну… У вас же могут найтись всякие там лазейки, отмазки, козыри, чтобы я жил.

– Козыри и мазня у вас, фраеров поганых, отморозков безбашенных, а мы мужики нормальные и следуем законам, может, и не всегда, но все же не с такими недоносками, как вы! Ладно, говори. Какие условия?

– Условия? Да плевые! Я иду «отмычкой» вашей группы до базы, даете мне все, кроме оружия. В приграничной полосе я типа сбегаю, или вы теряете меня…

– …Щаз-з. Мимо это. Так, вылезаем из ямы, засранцы! Цигель-цигель!

– Ладно, тогда на базе замолви словечко, чтобы не к стенке меня, а, Север? – Фараон сжался в комок, не обращая внимания на двух жалких заморышей, бывших своих подчиненных.

– Это уже лучше. Слушаю дальше. Обещаю не казнить, если инфа твоя достойная. Итак?

– Ладушки. В моем КПК, который сейчас в ваших трофеях, синем таком, со стразой в виде черепа в уголке экрана, сообщение от какого-то анонима насчет вас. Заказ убрать группу, а сейф ученого доставить в указанное место. Условия приемлемые, оплата ништяк, только карты легли иначе… Возьми «наладонник», прочитай, прими к сведению. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты. Только чую, что опасен заказчик, что на стрелке может кидануть. Мокро сработать. В общем, тебе рулить, военстал.

– Хм… – Север кивнул, отошел. Позвал Стелса приглядеть за бандитами. Сам разыскал в ворохе ренегатского хабара нужный КПК, прочитал сообщения от анонима, подумал, прочитал еще. Народ кругом суетился, собирая снаряжение и трофеи. Курган поймал настороженный взгляд военстала и жестом спросил, в чем дело. Север отмахнулся и приблизился к только что выбравшемуся из зиндана Фараону.

– Информация действительно занимательная. Смотри, фраерок, если лажа или подлянка, капец тебе на месте без суда и следствия! А если все правдой окажется, то сдержу слово, жить будешь, но до первого косяка. Ясно?

– А то. Яснее ясного, начальника! – Ренегат расплылся в широкой золотозубой улыбке. – Родная мать не утешила бы меня лучше, чем твои слова. Только аккуратней там работайте, продумай все, че-то тухло это, поди, завлекуха и ловушка. Я за это уже не в ответе.

– Лады. Сейчас хватаешь баулы вон те, чтоб не меньше сорока кило на горбу имелось. А своим гаврикам скажи, что понесут нашего раненого. Носилки вон, у бочки. И не дай бог им встряхнуть или бросить бойца! Их-то самих нести уже будет некому, разве что по частям, кусочками, застрявшими между клыков мутантов.

– Понял. Ноу проблэм!

– Вон фляжка с водой, делите поровну, путь до базы, да еще и с грузом, долгий. Жратва будет только к полудню.

– Слушаюсь.

– Все, пшёл вон. Эй, Стелс!

Военстал подмигнул другу и показал на бандитов, типа присматривай и дальше, а сам нашел капитана и посвятил его в суть дела. Одна голова хорошо, а две – лучше. Через четверть часа, когда группа уже двинулась в путь, у ее руководства был сформирован план действий.

***

По обычаю рейдовых групп самые слабые звенья цепи находились в середине: ученый, пилот и двое пленных с носилками, на которых постанывал в забытьи Миасс. Фараон, донельзя навьюченный различной походной утварью, в роли «отмычки» топал первым со слегой, напряженно глядя под ноги и прямо перед собой. Попасть в аномалию или иную ловушку Восточных рубежей взамен расстрела ему явно не хотелось. А вот шедший за бандитом Север всматривался в местность с охватом намного шире, дабы не проглядеть засаду или другие признаки опасности. Далее шагали Шрэк с Бесом, «слабое звено», за ними Абакан, Стелс, Крым, замыкающим капитан.

Постройки закончились и сменились на заросшую проселочную дорогу, пестреющую остовами ржавой техники. Связи с Большой землей по-прежнему не было, будто отряд специально послали в убогое место сгинуть, типа, зачем смертникам контакт с «землей»… Курган очень нервничал по этому поводу, со злости постоянно сплевывал и тут же делал глоток из фляжки, смачивая пересохшее горло. Пустыней даже и не пахло, но атмосфера зачастую жарила территорию каким-то аномально сухим дыханием. Особой свежести не придавали даже минуемые группой лужи, заболоченные ручьи и влажные низинки. Север советовал обходить все ложбины, иногда заручаясь советом Фараона. В них военстала пугала не возможность засады или зверья, а скопление радиации, подолгу зависающей в наиболее низких местах. Изредка каркали вороны, рычали неведомые хищники, пару раз далеко в стороне стреляли. Тройка свинорылов, пасущаяся среди трупов зомби, с укором проводила отряд, но не решилась позариться на свежее мясо. В воспаленных мозгах этих тварей иногда все же проскакивали здравые мысли.

Аскариды и крысаки в малом количестве, одинокий зомби, старый мимикрим, придавленный упавшим деревом, редкие аномалии и еще более редкие артефакты никаким образом не смущали людей, не задерживали и не являлись объектами опасности. Группа уверенно текла вереницей между локациями Восточных рубежей, настойчиво следуя заданному маршруту. Только однажды Север скомандовал сделать привал, чтобы все могли отдохнуть, восстановить силы перед важной операцией, ранее не входившей в планы группы, а заодно посвятить народ в детали предстоящей «стрелки». Пленные плюхнулись в траву, утирая пот и хватая открытыми ртами воздух, но носилки все-таки опустили на землю мягко. Миасс все еще спал после дозы морфина, серьезные раны ног явно доставляли бойцу невыносимую боль, поэтому в услугах хирурга и качественной медпомощи он нуждался более других.

Север собрал вокруг себя спецназовцев, Стелса, Шрэка и Фараона, рисовал на песке схему моста у базы, позиции каждого, обговаривал возможные варианты действий. Наемник слушал их, но поглядывал в сторону пленных, сторожил, Бес выдвинулся в разведку, а пилот и ученый о чем-то мирно беседовали, показывая руками в сторону запада. Солнце почти вошло в зенит, но сюда, в угрюмые дебри у русла ручья, лучами не проникало. Его блеклый круг выглядел лунной копией, навевая грусть.

Фараона с остальными пленными решили выслать на мостик для переговоров, с ними должен был идти переодетый в ренегата Север. Для пущей убедительности бандитам вручат оружие без патронов, кое-какую амуницию и вещмешки. У военстала будет ствол с боевыми зарядами, и в случае чего он сможет завалить не только взбрыкнувших ренегатов, но и переговорщика. Кроме того, спецназ и Стелс будут контролировать «стрелку» из укрытий, чтобы при надобности поддержать Севера огнем. Все остальные засядут в сторонке от моста, охраняемые Шрэком и Бесом. Задача – выяснить истинное лицо заказчика, его намерения, а затем продать сейф и безболезненно срубить дармового бабла. Товарищи выпучили глаза на недоуменных лицах. Как так продать груз?!

– Вы не ослышались. Сейчас мы убедим Костика отдать нам и сейф, и ключик к нему, вытащим начинку, спрячем у себя, а в кейс положим куклу. Выгодно обменяем, но только в том случае, если покупатели нам не понравятся.

– Например, «Черные каратели», которые и так отмороженные на всю голову и сами себе на уме, – добавил Шрэк.

– Это еще кто? – нахмурился Курган.

– Самые злые и подготовленные бойцы в Пади. Военная группировка, точнее, ее остатки, которые никому никогда не подчиняются и преследуют чисто свои цели. Уничтожают все и всех на своем пути. К вам, армейцам, отношения не имеют, ибо созданы из оставшихся натовских вояк. Руководит ими полковник Хард, известный еще по Зоне. Живучий гад!

– Хард?! – Север вздернул брови и внимательно посмотрел на наемника. – Это не тот ли…

– Он самый. Вездесущий «черный полковник», удачливый жестокий гений. Тот, что служил и «Бастиону», и «Легиону», и даже, говорят, какому-то «Всевластию». Но позже откололся и создал свою, достаточно мобильную, сильную армию. А теперь преследует Треша и его команду, чтобы завладеть какими-то святыми артефактами, про которые идет молва, что они являются ключами Армады.

– Армию?! – Курган сжал кулаки.

– Офицер, не боись, по последним сведениям у него осталось меньше взвода после потерь в осажденном Южном форте, стычек с отрядом Треша и смертельных ловушек Пустошей. Но силенки еще имеет, сволочь! И хитер донельзя.

– Так, значит, Треш где-то в этих местах бродит? Поди, в Восточном форте? Пересечься бы с ним, не навлекая злобы местных, а, Шрэк?

Фараон побледнел и сконфузился. Его не на шутку встревожила информация о Треше. «Неужели этот гаденыш добрался живым до Восточки? Вот, блин, зараза! Кажись, вояки мечтают встретиться с ним и приложат все усилия для этого. А мне такой расклад совсем не в кайф… Ох-х же, едрить вас всех конем!»

– А если на «стрелку» придут не «каратели», а ренегаты? – спросил Крым.

Север тут же бросил мимолетный взгляд на бандита.

– Надеюсь, дружки Фараона писать анонимные письма своему атаману не стали бы. Зачем им вредить себе и, по их мнению, «реального пацана» подставлять? А, египетский мой?! – прикрикнул он на пленного.

Фараон скривился и отрицательно помотал головой. Вопрос задал Шрэк:

– Хорошо бы «черных карателей» кинуть на фуфло… То подсунуть им куклу. Не страшно… Нам с ними не спать и не крестить детей. А если это местные? Обычные поселенцы? Нам с тобой, Север, примерку снимать с них ваще не с руки. Да и «альфовцев» злить, ребят Шелеста, тоже не хочется. Как тогда быть?

– Резонный вопрос. Садись, студент, пять! – пробурчал с ехидцей Север. – А если серьезно… Местные жители вряд ли приказали бы из-за содержимого сейфа уничтожить всю группу. Кстати, о том, что находится в кейсе, они никак не могли узнать, не имея связи через Стену. А «альфовцы» не из тех, кто желает зла своим собратьям. Они своих бойцов подбирают тщательно – из тех, кто от чистого сердца народу присягу давал. Так что они тоже отпадают. Да и вряд ли парни Шелеста стали мешать секретной миссии правительственных сил, если бы могли через Стену сообщения ловить.

– Вот-вот, секретная операция, твою мать! – прошипел Курган, щелкая пальцами. – Откуда эти инкогнито могли узнать про нас и наш груз?!

Вопрос спецназовца повис в воздухе.

– Сейф им показывать не будем до последнего, – заключил Север, играя ножом, – в укромном месте схороним, пока не убедимся, кто перед нами. Если враг – малость повыеживаемся, поторгуемся, но груз сдадим. Ну, а если сталкеры или соседи, то мажемся как можем и сваливаем до базы. Типа, не видели, не знаем, наша хата с краю. Пойдет так? Единогласно. Вопросы есть?

– Мне наш сговор с этим козлом не нравится! – Бес показал на Фараона. – Он в Пади был некогда союзником Харда, поэтому и сейчас может выкинуть финт против нас и в пользу своего дружка! Рискуем, мужики…

– Выкинет номер – первым на месте изрешечу до вида дуршлага! – пояснил Север, сплевывая под ноги. – А там посмотрим, какие и кому они дружки. Так, Фараон?! Во-от. Сиди и пухни, хрен постный! Еще вопросы имеются?

– Один вопрос остался, кажись, – ехидно ухмыльнулся Стелс, – точнее, проблема. Забрать у «научника» кейс и ключ.

Бойцы тихо засмеялись, согласно кивая, представляя себе сцену переговоров с ученым. Север сменил улыбку на строгое выражение лица и прошептал:

– Сам отдаст. Идея есть. Я щас поймаю аскариду, а ты, капитан, приготовь шприц. Усыпим его. Только дозу малехонькую, иначе дрыхнуть до завтра будет, а нам база сегодня нужна. Итак, все понятно, все уяснили? Работаем.

Две аскариды, пойманные в кустах военсталом и подброшенные прямо на колени задумчивого ученого, не только напугали до смерти, но и пару раз укусили его. Курган бросился на выручку подопечному. С чрезмерным служебным рвением навалился на визжащего «научника» и стал сдергивать тварей с бедолаги, незаметно ткнув того шприцем в руку. Костя поохал, попрыгал по поляне, проклиная мерзких червяков-переростков, попросил дать ему обезболивающее и обеззараживающее. Но тут же вырубился на добрых пару часов. Найти в закромах его экипировки специальный ключ в виде пластиковой карточки не составило труда. В присутствии лишь Стелса и Кургана Север вскрыл кейс, выудил пенал из синего композитного материала, пачку микросхем и плат, жесткий диск и флеш-карту, обернул все это фольгой и полотенцем и аккуратно переложил в рюкзак капитана. Ведь именно Курган отвечал за сохранность груза и группы.

Недолго думая, коварно хихикающий Стелс метнулся в кусты и принес на двух скрещенных веточках кусок фекалий, коих в округе находилось в неограниченном количестве.

– Особое, французское! – фыркнул военстал, стряхивая лепешку свинорыла в кейс. – Целый год перед зеркалами духариться будут. Гы-ы!

Курган чуть не упал от смеха, а Север серьезно пялился на действия товарища и чесал затылок.

– Ох, влипнешь ты, бродяга, со своими шуточками! Ей-богу, влипнешь…

– Не боись! Сюрприз будет уродам. Вот потеха-а!

– Костика кондрашка хватит, когда очнется, а сейфа нет. Надо как-то аккуратней, а?

Герметичный, пуленепробиваемый, водонепроницаемый кейс обмотали тряпьем и поручили пока охранять пилоту, потому как все остальные были задействованы в операции. Связались с научной базой, сообщили о своем подходе, охрана ответила, что их встретят. Бойцы облегченно вздохнули и принялись за сборы и подготовку к финальной стадии плана. Север переодевался в шмотки ренегатов, Курган взвалил спящего Сохошко на плечи и уже выдвинулся вперед, ведомый Бесом, пилот взял кейс в охапку и ожидал остальных. И тут Стелс почувствовал зуммер КПК Фараона, отданного ему Севером. Выудил из кармана, активировал и прочитал сообщение: «Ждем на месте, не вздумайте нагреть нас, иначе смерть! Оплата при нас. Неприкосновенность гарантируем. Подтвердите принятие». Стелс показал другу сообщение, получил согласие и ответил с присущей бандиту безграмотностью: «Принято. Мы на подходе к месту. Груз у нас. Потиряли почьти всех своих. С вас добавка! И никаких финтов, ни лохи. У нас все под пресмотром». Улыбнулся, но как-то скованно и хмуро. Волнение от предстоящей встречи с неизвестными заказчиками, возможно, врагами, наполнило кровь адреналином. Тем более, на «стрелку» шел его друг Север, рискуя жизнью. «Надеюсь, он знает, что делает!» – подумал Стелс и, нагрузившись снаряжением, двинул в сторону образовавшейся кучки народа.

До моста оставалось метров пятьсот по прямой, когда Север скомандовал сделать привал и занять оборону. Носилки с Миассом положили так, чтобы очухавшийся к тому времени боец не создал проблем, а Абакан контролировал со снайперкой опушку недалекого леса. Редколесье, в котором засела группа, достаточно скрывало людей от посторонних глаз, тем более, они сделали крюк и зашли на позицию не со стороны маршрута от узловой станции, а слева. Ученый начал приходить в себя, на всякий случай его сковали единственными наручниками из запаса капитана, усадили возле ног пилота и подсказали вертолетчику, как себя вести и что говорить в случае буйства Костика при известии о пропаже сейфа. Север долго размышлял, доверить ли присмотр места стрелки Шрэку и Бесу, но в итоге не стал рисковать и оставил их у бивака, чему обрадовался пилот. Все-таки не одному следить за с двумя бессознательными бойцами и округой. Парочка знакомых незнакомцев пожала плечами, смиренно приняла указание военстала и заняла наблюдательную позицию за кустами.

– Валите противника в случае нашей гибели и его появления на расстоянии выстрела, – закончил Север, обращаясь к оставшимся на привале. – Все, ни пуха нам всем!

– К черту! – шепнул пилот, а Стелс сжал кулак и потряс им в воздухе.

Выдвинулись.

О чем размышлял каждый боец? Северу и Стелсу эти фокусы нравились еще с давних пор, когда они шастали по Зоне в поисках приключений. Плюс возможность заработать халявные деньги рассеяли всякие сомнения. Вариант с дерьмом вроде и был ребячеством, но им давно и сильно хотелось нагадить своим врагам, тем более, если те окажутся «карателями» Харда – старыми недругами всех сталкеров Зоны.

Шрэк и Бес вообще слыли «наемниками» и искателями удачи, они подписались охранять группу и дойти с ними до базы. Отдельно с Севером обменялись рукопожатиями и заключили сделку, но так, чтобы не видел Курган.

Капитан же махнул на все рукой. С одной стороны, ему хотелось быстрее выполнить поставленную руководством за Стеной задачу и живым вернуться домой. С другой – был велик соблазн заработать «левак», принести его семье, страдающей от вечной нехватки денег, больше узнать местность и собрать информацию по закрытой территории. Оказывается, Катаклизм разорвал мир на две части, причем одна из них стала абсолютно недоступной для другой. Три года жизни за Стеной вселили в людей веру в то, что они на земле одни, а вышло так, что рядом все же есть пока отчужденная, но населенная территория! Об этом ходили слухи, это подтверждали утечки из Министерства обороны. Согласно Приказу № 1 доступ на ту сторону был запрещен. Да и невозможен. Потому как электромагнитный экран, образованный в День «Ч» несколькими автоматически сработавшими ЗГРЛС «Веер» вдоль Урала, от Арктики до Каспия, стал непроницаемым ни для ветра, ни для человека и транспорта. Никто и ничто не могло пробраться с той стороны и обратно без ведома следящих за этим служб. И только полгода назад ученые нашли способ на короткое время отключать Стену локально и запускать в Зону разведку. Это необходимо было не только для изучения мира по ту сторону Стены, а в первую очередь целенаправленно. В брошенном всеми в День «Ч» секретном бункере осталось то, что могло заглянуть в прошлое или будущее, познать истинную причину Катаклизма, оценить последствия и, возможно, изменить историю, начав с предотвращения стихийного события. Первый отряд пропал в лесах Урала сразу после переброски. Второму и третьему удалось пробраться на базу и восстановить ее жизнеобеспечение. И теперь следующей группе, руководимой Курганом, нужно было доставить туда же Константина Сохошко вместе с секретным грузом, чтобы наконец-то попытаться осуществить задуманное.

Север с бандитами обогнул местность по ложбинке и направился к мостику, хлипкому деревянному сооружению через заболоченный ручей, поросший рогозом и низкорослой ольхой. Сейф нес он сам, нарочито выдавая своими походкой и мимикой заядлого ренегата, понимая, что снайперы или наблюдатели заказчика наверняка уже их видят. Он заранее проинструктировал Фараона насчет диалога с переговорщиком, деталей поведения и проверки денег. Сам военстал, как предполагалось, должен был стоять на небольшом отдалении позади всех с кейсом и ждать условного сигнала Фараона о чистоте сделки. Капитан с Крымом и Стелсом метнулись в гущу осинового колка и засели там, в оптику контролируя мост. Так, чтобы видеть всех не со спины, а сбоку.

Чувствовалось волнение, особенно двоих пленных бандитов, подчиненных Фараона, что топали с военсталом на «стрелку». Север держал на плече автомат, снятый с предохранителя, стволом вниз. В одну секунду он был готов залечь за сейфом и открыть огонь. Наступил ответственный момент.

На мосту, опершись на кривой поручень, стоял незнакомец в экипировке наемника: темно-синий комбинезон с голубыми и серыми разводами, бронежилет третьего класса, натовский шлем с гарнитурой связи, нехилый ГП-37 на спине, пара гранат на поясе, нож. На том конце мостика вырисовывался силуэт помощника, тоже вооруженного, но с зеленым цинком под пулеметные ленты. Так как самого пулемета не было видно, Север сделал заключение, что это импровизированный кейс с оплатой либо с хитроумным взрывным устройством. Теперь от эмоций и языка Фараона зависела судьба всех переговорщиков.

Представитель со стороны заказчика оказался скуп на слова и инфу, требователен и настойчив. Фараон, как бывалый в разборках абориген Пади, топтавший ее уже три года, сразу уловил негатив в манере незнакомца, намеки на его военное начало и нежелание общаться с ренегатами. До Севера, стоявшего с двумя бандитами метрах в десяти от Фараона и заказчика, долетали сухие обрывки фраз, военстал успевал шерстить проницательным взглядом округу и лихорадочно соображать о дальнейших действиях.

Когда «знакомство» состоялось, а ренегат попытался красноречиво поведать о бое в депо, потере своих дружков и трудностях при захвате сейфа, заказчик, представившийся Полпредом, остановил бандита на полуслове:

– Мне это неинтересно. Бывшие владельцы мертвы?

– Захватили ученого, раненого вояку и летчика с упавшей вертушки. Лузеры, неликвидные, тут недалече.

– Я в курсе. Видать за милю. Груз цел?

– А то. Ясен пень. Токмо ключик не нашли, все обыскали, ни хрена нету. Но думаю, это не проблема для вас, вскроете? – Фараон прищурился, разглядывая собеседника.

Сердце бандита клокотало от избытка адреналина, которого он раньше не замечал даже при встрече с мутантами или жертвами своих нападений. Вид Полпреда не говорил вообще ни о чем: форма наемника, скорее всего, была ширмой, надета для сокрытия натурального образа, взгляд колючий, жесткий, как у волкодавов спецвойск, сухие вопросы, эмоций – ноль. Фараон даже немного струхнул, но его спину держали на прицеле по крайней мере четыре ствола, и финты кидать никак не годилось. Он поверил обещанию Севера, теперь же нужно было просто закончить начатое и попытаться мирно разойтись. Когда Фараон понял, что перед ним скорее недруг, чем союзник бандитов или сталкеров, то незаметным жестом дал Северу знак. Да военстал и сам уже определил в переговорщике принадлежность к провоенной группировке. Хорошо, что он заранее испачкал в саже и грязи одежду и лицо, замаскировался под ренегата, на время захромал, натянул на пальцы перстни, снятые с мертвых фраеров, ссутулился. Этакий шпион-профессионал с большим опытом перевоплощений.

– Его вскрыть почти невозможно, только тротилом, но тогда повредится начинка сейфа, – сказал явно раздосадованный Полпред. – Показывайте, что там у вас.

– Э-э-э, начальник, ты не гони так! Сначала покажи барыш! – Фараон, удивившись собственной наглости, почуял пробежавшие по спине мурашки. – Деньги вперед, потом груз. Твои снайпера в кустах все равно не дадут уйти, если с нашей стороны лажа.

– А ты не промах, Фараон! Догадливый, – заказчик натянуто улыбнулся. – Без ключа сейф не открыть, не повредив оболочку защитного модуля, уж вы точно не смогли бы. Это мы сейчас и проверим.

Полпред махнул кому-то, и сразу из кустов на той стороне мостика выскочил помощник с цинком, прогромыхал тяжелыми берцами по дощатому настилу, передал ношу. Открыли. Аккуратные пачки денег, три А-сертификата в виде пластиковых карт с позолотой и гравировкой.

– Арты где? – сморщил лоб Фараон, взгляд которого при виде кучи баксов резко наполнился жадностью и завистью, что не ускользнуло от внимания Полпреда.

– Скиф!

Помощник стянул из-за спины плоский ранец, вынул, будто ленту к ДШК, пояс с контейнерами. Протянул прямо в руки бандиту. Фараон, услышав обращение заказчика к подчиненному, вздрогнул, напрягся и внимательно посмотрел в лицо подбежавшего. «Скиф?! Вот те на. Привет, привет, черт тебя побери! Это же…» Он облизнул вмиг высохшие губы, потупил взгляд, затем приоткрыл одну ячейку, заискрившую «глазом», другую, обдавшую теплом «копчика», начал вскрывать третью.

– Все проверять будешь? У меня времени в обрез, ренегат, – сухо высказался Полпред, буравя бандита рентгеновским взглядом.

– Все буду. Вдруг мина или граната? Я не доверяю вам, вы мне, поэтому подождете.

– А кейс как мне проверить? Я же потом найду тебя и кишки на ствол намотаю, если обманешь.

– Хе, сам же сказал, вскрыть сейф мы не могли, типа умишком не вышли, судя по дыркам в чумодане, там кодировка сложная. Вам-то никакого труда, а мне…

– Проверил артефакты? Купюры считать будешь? Нет? Тогда показывай сейф. Не томи.

– Да мне и самому лясы тут с вами точить никакого резона. Эй, Кастет, тащи шнягу эту, будь она неладна.

Север проглотил ком в горле и шагнул вперед. Бандиты остались стоять позади. Уже на подходе к переговорщикам военстал заметил, как Полпред нахмурился, прижал пальцем кнопку наушника в ухе, а в усик гарнитуры ответил:

– Принято. Держи дальше.

Север напрягся, но специально начал гнуть понты, отвлекая внимание всех присутствующих. Не удалось. Жесткий голос заказчика обрезал блатной монолог лже-Кастета.

– У вас на подхвате и наемник имеется? Кто такой? С оптикой на час.

– Какой еще час? Где? – Фараон повернулся, дурашливо дергаясь.

– Слышь, ты, Тутанхамон, спрашиваю еще раз, что за вольный сечет в оптику нас всех из кустов три сотни метров отсюда?

– Пургу не гони, дядя! – встрял Север, пока опешивший ренегат не завалил все дело. – Ну, припахали мы наемничка, и чо? Кажись, не запрещается подстраховываться никому! Мы же предъяву не бросаем, чего это у вас стволы по всем кустам и камышам натыканы, и за наряды наемников не предъявляем. Так шта-а…

– Показывай сейф, умник!

Осмотром кейса Полпред остался доволен, это Север прочел по его глазам, хотя тот и вида не показал, продолжая строить из себя крутого перца из «диких гусей». Ответ его не очень понравился Фараону, зато удовлетворил военстала.

– Условия меняются. Так как…

– …Э-э, дорогой, ты же сам гутарил, что условий больше не будем править. Коней на переправе не меняют! Кажись, так в народе говорят? – Бандит развел руки в стороны и криво ухмыльнулся.

– Не маши крыльями, Фараон, подрежут еще невзначай. Оплата уменьшается в связи с отсутствием карты доступа к сейфу. Нам будет проблематично вскрыть его, а это дополнительные сложности и немалые нервы! Вы нам кейс, я вам – артефакты и деньги, но без А-сертификатов. Понятно изложил или спорить будете?

Фараон побледнел, переглянулся с лже-Кастетом, пожал плечами. Север, чтобы не навеять подозрения у заказчика насчет действительного старшинства у бандитов, не выдать себя за главного, толкнул подельника:

– Шеф, чо ты яйца мнешь? Соглашайся, сами купим себе зеленые билетики. А этих кентов, – военстал кивнул в сторону стоящих поодаль бандитов и слегка понизил тон, – кинем на бабло, раз барыш скостился почти вдвое. Я согласен, что без этого сраного ключа сейф меньше стоит.

– В натуре… Лады, Полпред! Заметано.

Они обменялись ценностями, вместо рукопожатия кивнули друг другу на прощание и начали расходиться, но голос заказчика заставил их обернуться.

– Фараон, и запомни еще раз. Найдем из-под земли, если там пусто! И мой вам совет – пленных ликвидировать от греха подальше. Меньше свидетелей, дольше жизнь! И о нашей сделке, повторяю, никому! У нас руки длинные.

Ренегат кивнул, чувствуя онемение ног и, слегка подталкиваемый Севером, поплелся прочь. Они внутренне сжались, ожидая выстрелов в спины, но шли и шли дальше, пока не скрылись в низинке. Ускорили шаг и вскоре оказались среди своих. А потом подтянулась и группа прикрытия.

***

Заприметив на горизонте военный дозор с базы, группа воодушевилась и прибавила шаг. Лишь бандиты стали квелыми и заторможенными, чуя приближающийся конец. И только Фараон с чувством выполненного долга поглядывал на Севера, ловил его снисходительный взгляд, пытаясь угодить во всем. Тяжеленная ноша тянула вниз, но бывший главарь клана отморозков с неимоверными усилиями двигался вперед, еще и пытался улыбаться.

Стелс, глядя, как ренегат щерится, брел рядом с пилотом. Упрек Севера в адрес друга насчет плохой маскировки и обозначения себя и НП снайперам заказчика занозой засел в душе молодого военстала. Он ощущал себя «ботаном», зеленым «духом», не способным ни к чему. Самооценка понизилась, тонус упал. И теперь Стелса поддерживал разговорами майор, шутя и прикалываясь над бойцами, самим собой и пленными, вспоминая с ним былые годы армейки, командировки в горы, спецзадания.

Пилот рассказал о реакции ученого, очухавшегося и обнаружившего пропажу сейфа. Как и предполагали товарищи, Костик бесновался и причитал, прыгал и метал молнии, пока его не заверили, что группа подверглась нападению мутантов и телепата, от укусов аскарид ученый вырубился, ему вкололи противоядие, а вот на кейс наступил злыдень и повредил оболочку. Мутантов якобы победили, а ценное содержимое находится у капитана. Народ подтвердил историю, а Курган показал груз в целости и сохранности, даже отдал его ученому. Костик успокоился и нервно озирался вокруг всю оставшуюся дорогу, прижимая драгоценную ношу к сердцу.

– Что скажешь, Шрэк, насчет маскарада на мосту? Твои дружки, «синие»? – спросил Курган, шагая рядом.

– Я не наемник. Я вольный старатель. И хватит уже подкалывать впустую! Непохоже, что «синие». Явно переоделись, подготовились, чтобы стрелки перевести, поклеп на наемников сделать. Чую, это «черные». Дело рук Харда. Хотя его среди переговорщиков я не видел.

– Синие, черные… серо-буро-малиновые, блин! Какая, на хрен, разница? – капитан резко махнул рукой, словно сжимал ею кавалерийскую шашку. – А если это и люди вашего виртуального полковника, которого вы все так боитесь, то мне все равно! Мы завтра уйдем за Стену, так что хоть Хард, хоть Херд – это уже вам разбираться. Я заработал и себе, и своим парням, в том числе погибшим. А там и трава не расти. Ведь так?

Шрэк недовольно взглянул на капитана, смачно плюнул в сторону и поймал взгляд Севера. Теплый, спокойный взгляд. А еще еле уловимый сигнал мимики. Типа, все нормально, не парься, наша договоренность в силе. Шрэк тяжело вздохнул, переглянулся с Бесом и стал осматривать местность.

Мостик обошли широким полукругом от греха подальше, перебрались через вонючую речку, смердящую тухлой плотью, сероводородом болотины и гнилью прибрежной флоры. Миновали пару лесных колков, пересекли поляну, радужную от избытка аномалий, насыщенную костями животных и людей. Снова пригодились познания Фараона, наемников и способности КПК-сканера. По пути подобрали пару артефактов, бесшумными выстрелами уничтожили свинорыла, перегородившего тропу. И, выйдя из лога, заметили дозор. Через четверть часа отряд уже здоровался с разведчиками и шагал с ними в сторону базы, виднеющейся между лесом у подножия высокой скалы и заросшим прудом.

Так и добрались до точки назначения, перебарывая усталость, напряжение и страх, обогатившись дармовым кушем лженаемников и мечтая о горячем душе, первом блюде и мягкой койке.

Никто еще не знал точно, что полчаса назад им удалось «обуть» самих «карателей» и тем самым встать на тропу войны. Хотя эту войну уже давно объявили и без них.

Часть III

На краю стою

Глава 1

Все к одному

– Милый козлик, а что там тебе говорил Шелестов насчет территорий к востоку от форта? Какие-то проблемы или тайны? – Злата улыбнулась.

– Сказал, что местность дальше на восток почти не изучена, полна сюрпризов и, следовательно, опасностей, – ответил Треш, шагая по песчаному холму, поросшему одуванчиками. – У него две группы разведчиков пропали в тех краях. Ни связи с ними, ни весточки, ни следов. Города вдоль железнодорожной трансмагистрали не изучены, никто не отвечает в эфире на запросы и никогда не появлялся оттуда в Восточном форте. Полковник предполагает, что кто-то там должен был выжить. Территория Зауралья до Судного дня располагала множеством военных и научно-исследовательских объектов, кроме того, знаменитая радиостанция «Асбест», что в сотне километров от форта, однажды подала сигнал SOS. Шелестов с трудом отпустил нас, поверив, что мы отлучаемся недалеко и ненадолго.

– Но мы же и так недалеко, да, милый?

– Что недалеко, это точно, а вот надолго ли? Надеюсь, золотце, что нет, очень надеюсь.

Но ожидания сталкера не оправдались…

Небольшая группировка «ТриЖи» промышляла в южных районах, в округе разрушенного Челябинска, но слухи о Восточном форте бередили сознание, а воображение рисовало красочные картинки. И когда им стало тесно в безжизненной, выгоревшей местности, Жбан, главарь клана, повел своих архаровцев на север. Страшные леса и новые аномалии забрали четверых бойцов, но остальные все-таки добрались до Исети. До знаменитого населенного пункта Восточных рубежей оставалось три десятка километров, когда планы группировки резко изменились. Им повстречалась парочка хорошо «фаршированных» «туристов», бредущих по тайге на восток. И хотя «ТриЖи» не считались бандитами, которые в последнее время стали объединяться, грабить и убивать, существуя за счет разбоев, но поживиться случайно встреченными в глуши лохами они тоже были не против.

Треш не предпринял никаких действий, чтобы атаковать высыпавших на просеку незнакомых людей. Он вообще старался не нападать первым на бродячий люд из гуманных соображений и некоего благородства.

Вид новоявленных мужиков вызвал у него подозрение в их недобрых намерениях, но в то же время они не походили на ренегатов или налетчиков с большой дороги. Да и Шелестов не предупреждал о местной банде.

– Мир вам, мужички! – Треш громко поприветствовал пятерку вооруженных людей, показавшихся из кустов впереди и сбоку. Злата изготовила винтовку к стрельбе, но по жесту друга опустила ее стволом вниз.

– Не заблудились, туристы? – произнес суровый дядька в военной куртке защитного цвета со школьным ранцем за спиной. В руках он держал длинный помповик, на плече висел СКС. Загорелое лицо, усы, пристальный с прищуром взгляд, седые виски.

Треш окинул оценивающим взором всех остальных: короткие кожанки, ветровки, безрукавки, боты и кроссовки, карабины, винтовки и один автомат. Строгие, внимательные физиономии, спокойные позы, стволы направлены на Избранных. По звуку треснувшей ветки с одной стороны и шелесту листьев позади сталкер догадался, что эти пятеро здесь не одни, имеется прикрытие. В войнушку играть не стоило, тем более находясь в пологой низине, заросшей по склонам густым кустарником, где укрылись невидимые дополнительные силы противника. А в том, что это не друзья, путники убедились сразу.

– Спасибо, конечно, за ваше небезразличие, но все путем у нас: «крыша» хорошая, гиды не хилые и следом группа фанатов чапает, – ехидно ответил Треш, лихорадочно соображая, что предпринять дальше.

– Ой, паря, не юли. Блеф твой за версту чую. Какая, на хрен, крыша? – спокойным тоном парировал усатый главарь.

– «Альфа» на подходе, мы в авангарде. Дозор их впереди двигает. А что не так, мил человек?

– Жмых, проверь высотку, – шепнул через плечо главный, выдав все-таки внутреннее беспокойство, глаза забегали по сторонам, но на холодном лице не промелькнуло и тени испуга. – Какая «Альфа»?

– Самая что ни на есть военная, – Треш натянуто улыбнулся. – Зеленые человечки. Слышали про таких?

– Турист, ты мне мулю тут не загоняй. Твои зеленые человечки сидят в форте где-то далеко в Пади. Какой вы авангард, если вояки и без вас, сопливых, умеют лучше любого читать следы и вести разведку? Блефуешь, паря, ой, блефуешь. Придется за вранье вам, девочки и мальчики, раздеться. Груз, смотрю, тяжел для вас, отдохнуть нужно. Мы часть поможем нести, заплатите мал-мало за эти услуги. Дорогу покажем – тоже оплата вперед. Куда шагаем, пешеходы?

– Может, для начала познакомимся, дядя?

– Начинай, парень, ты.

– Вася Пупкин. Директор тепличного комплекса «Пузырики». Это… Глаша с «Уралмаша», секретарь-референт мой.

Злата покраснела, искоса поглядев на юмориста, но не прыснула хихиканьем или возмущениями, а продолжила молча «прокачивать» незнакомцев. Указательный палец лег на спусковой крючок, большой передвинул флажок винтовки. Резко вскинуть и открыть огонь снайпер могла сию секунду даже в падении. При этом снять одного, максимум двух врагов она бы сумела почти в легкую. Но их было больше, да еще и невидимых по сторонам и позади. А это уже напрягало пуще всего. Теперь вся надежда лишь на острый язык сталкера, умеющего шутками-прибаутками разруливать сложные, подчас патовые ситуации.

Мужики наконец-то обнажили желтые зубы в ухмылках, что не ускользнуло от внимания Треша. Он продолжил паясничать:

– Вояки здесь везде. В количестве, не поддающемся вашему осознанию. Как следопыт Пади, я умею читать лес, прокладываю путь для движения батальона спецназа полковника Шелестова. Надеюсь, внятно донес?

– Ты мне вояками глаза не мыль и в зубы не тычь, орел! – главарь поменял позу, собираясь сказать еще что-то нехорошее, но его прервал рядом стоящий помощник, держащий планшет:

– Жбан, нету тут никого поблизости. Экранка чистая.

Старший клана кивнул, уже с укором посмотрел на Избранных. Тяжело и зло.

– Значит, все же блефуешь, турист! Эх-х, а я уж думал, встретил в этих чертовых лесах нормального поцика, гуляющего на природе с кралей своей писаной. А тут сплошное вранье, лажа чистой воды! Ох, зря ты, паря, зря так со мной. Мужики-то, может, и простят тебя, а вот я никак. Скидывай апгрейды свои. Бегом! Я тороплюсь.

– О как! – Треш почувствовал, что настал момент истины. «Или пан, или с задницы пропан!» – говаривал Старейшина Западного форта. – И все же назовись, бродяга, чтобы я завтра знал, кого и где искать, дабы вернуть мои вещички.

– Слышь, Пупкин, ты это… Хавальник захлопни и не дерзи старшим! Бродяг он надыбал, ишь. В зеркале бродягу увидишь, Вася! Сымай, говорю, все с себя и своей красотки. Пока я мужикам не дал приказ дискотеку тут с ней устроить. – Жбан не на шутку разозлился. Ему немного импонировал этот парень своим плоским юмором, наглостью и храбростью, граничащей с безбашенностью, но встречный не являлся ему ни братом, ни сватом, да и дружить с ним главарь «ТриЖи» не собирался.

Треш понял, что шутки закончились вместе с проверкой на вшивость, чужаки показали свое нутро, поэтому мировая не состоится. И решил использовать последний вариант разойтись полюбовно.

– Я Треш, следопыт из Пади. Это мой снайпер Злата, оттуда же. Мы посыльные в эти края, добирались сюда, пройдя через многое. Я сын Истребителя, лидера «Неприкасаемых». Друг полковника Шелестова, командира «Альфы». Честно, мужики. Не вру.

В следующую минуту сталкер понял, что эта тирада не возымела должного эффекта и выглядела лишь жалким писком новорожденного крысака. Чужаки переглянулись, недоуменно вздернули брови и нахмурили лбы, потом принялись ржать вслед за хохочущим главарем.

– Ты сам-то, орелик, понял, чего налепил?! Ха-ха-ха, умора-а! Я не знаю таких имен! А ты про истребителей каких-то… Неприкаянных! Это ты, что ли, неприкаянный? Давай проверим, начинай каяться! Поплачься нам в жилетку, а мы снова посмеемся над твоими причитаниями! Жираф, ввали ему гороху!

Пока главарь говорил сквозь смех и слезы, Треш, осознавая накал ситуации, медленно расстегнул на поясе контейнер с нужным артефактом. Мужик с кличкой Жираф вскинул двустволку и выстрелил. Картечь плюхнулась в невидимую преграду прямо перед коленями сталкера, отскочила и зернисто посыпалась в желтую траву.

– Злата, девочка моя, прижмись ближе ко мне. На цирк этот полюбуемся, – прошептал Треш, а громче произнес: – Жбан, так, кажется? Что, мой смуглый Маугли, что-то не так пошло? Может, попробуешь еще разок?

– Сука! Жираф, твою мать, ты чем берданку свою зарядил?! – Главарь потряс помповиком, лицо его вновь стало суровым и бледным.

Новый выстрел опять не принес результата – свинец так же разлетелся по траве.

– Ты посмотри-ка, точно Неприкасаемый! – вырвалось у одного из стоявших в сторонке подручных Жбана. – Чудеса-а, на…

– Желудь, пасть закрой! – для проверки главарь пару раз выстрелил лично, но остался не удовлетворен промахом. «Аура» прекрасно справлялась со своим предназначением, создав защитный ореол вокруг Избранных.

– Может быть, теперь посоревнуемся в меткости? Или еще попробуешь, чудила? – Треш с одной руки выстрелил из «Вала». Колено Жирафа разорвалось кровавыми брызгами и осколками костей, бедняга упал в частых конвульсиях и дико заорал. – Упс, а у меня получается…

– Ах ты-ы, мудила! Огонь по ним со всех стволов, вашу мать!

Жбан стал стрелять первым, остальные, еще не понимая, с кем связались, не прячась за укрытиями, тоже присоединились к пальбе шефа. Из кустов с раззявленными ртами повылазили те, кто там до сих пор сидел. Треск разномастного оружия заполонил низину. Искры, дым, пламя, рикошеты пуль и картечи. Прозрачная, иногда переливающаяся блестками сфера сдерживала шквальный огонь, нисколько не портя драгоценную начинку.

– Даня, можно я? – спросила Злата, выцеливая самого рьяного стрелка и, получив утвердительный кивок, нажала на спусковой крючок.

Автоматчик взмахнул руками и свалился с простреленной грудью. Жбан заорал, командуя общий отход, но было поздно. Смерть явилась к клану «ТриЖи» совсем не от Избранных. Сначала с ближайшей сопки показался вприпрыжку несущийся Жмых, которого главарь отправил на разведку. Напуганный до смерти боец мчался так, будто за ним гналась его же задница. Саблезубая и голодная. Он что-то кричал, сбрасывал на ходу оружие, снаряжение, пытался избавиться от длинного плаща, полы которого заплетались в ногах и мешали бежать. Почти все: и его товарищи, и Избранные повернулись в сторону сумасшедшего, теряясь в догадках от причин столь дикого испуга. Но тут же глаза всех вылезли из орбит – с высотки четко по распадку стекала вниз черная масса, похожая на плотную дымовую завесу.

– Опять терриконовские штучки? Здесь-то откуда угольной лавине взяться? – пробормотала Злата, глядя, как смоляной поток нагоняет беглеца.

– Боюсь, на сей раз не эта фигня! Злата-а… Ежкина кочерыжка! Живей доставай кристалл в руку и валим! Только держись за меня и не смей отставать, слышишь?!

Последние слова сталкер выкрикнул, увлекая девушку в кусты, прочь от низинки, по которой, как искусный слаломист, гнало испуганного парня смертельно опасное аномальное образование.

И тут до слуха всех донеслось единственное, что орал на бегу задыхающийся Жмых:

– «Мгла-а-а»!

Блуждающая аномалия или, как ее еще называли в Пади, зомби-дым, добралась до беглеца, окутала его клубами живородящей тучи и вмиг растворила. Только пепел от бывшей одежды завертелся мини-вихрем и влился в общую черную массу. «Мгла» продолжила нашествие, устремляясь вниз по распадку и выхватывая отдельных людей. Мужики, попадая в смертельные объятия аномалии, истошно визжали, уже не пытаясь бежать или стрелять, что делали поначалу. Спасения от нее не было!

Избранные, зажимая в кулаках амулеты Армады, неслись по склону в чащу. Треш ловко лавировал между деревьями, перепрыгивал пни и валежник, продирался сквозь кусты, крепко держа Злату за руку. Влияние «ауры» не прекращалось, по-прежнему создавая вокруг беглецов виртуальный купол. Одна из струй «мглы» отделилась от основной массы, хватающей жертв в низинке, и потекла сквозь лес за Избранными. Треш чувствовал это, не оборачиваясь, поэтому со всех ног мчался прочь, подальше от смертельного распадка, не выпуская пальцев любимой. Сталкер в памяти восстанавливал все значки топографии, ежечасно высматриваемой им на карте, и вспомнил. Где-то рядом должна течь река, буквально в недалекой ложбине, параллельно той, по которой они поднимались. Река – это вода, вода же – спасение для беглецов. Возможность укрыться от вездесущей убийственной «мглы».

– К реке… прыгаем сразу… без остановки… Арт защитит, – задыхаясь, сообщил он Злате.

Аномалия нагоняла. Черная лента шириной до двух метров гигантским удавом извивалась между огромными валунами и деревьями, стелилась над землей, гудя, как потревоженный улей. Вот из кустов шмыгнул заяц, пропустивший бегущих людей, но не выдержавший шума. «Мгла» тотчас сожрала косого, неудачно прыгнувшего в сторону и попавшего в живой дым. Вспорхнувшая из травы птичка чудом избежала жаровни, взмыв в небо.

Может быть, в чистом поле им и удалось бы по прямой оторваться, но по пересеченной местности выполнить спринтерские нормативы было делом невыполнимым. Аномалия почти нагнала Избранных: ее гул и гнилостная вонь ощущались бегущими, плотный дым уже находился в трех метрах позади их мелькавших пяток.

Надежды на «ауру» и оба амулета не было, оставался страховочный вариант в дополнение всей этой защите. И Треш использовал последний шанс.

Скальный выступ оказался не заросшим, природа создала неровную, голую площадку на высоте пятиэтажного дома от журчащей внизу реки. Прыгать вот так, бездумно, с разбегу вниз, чтобы окрасить мокрые камни кровью и мозгами, как-то не хотелось. Беглецы вынырнули из кустов на край скалы и сразу помчались вдоль него, высматривая удобный пятачок для прыжка. Маленькая елочка на пути чуть не погубила Треша, запнувшегося об нее и припавшего коленом на камни. Разбить чашечку не дал жесткий наколенник.

– Вон трамплин… туда-а.

В тот момент, как «мгла» почти достигла жертв, несколько завязнув в оболочке «ауры», Избранные прыгнули с утеса в бездну. Черный дым на время завис в воздухе над пропастью, собираясь в тучу, будто размышлял о дальнейших действиях. Потенциальная добыча, размахивая конечностями, полетела вниз, плюхнулась в пенистый водоворот и исчезла в речной пучине.

Защита «ауры» сработала верно, по-прежнему оберегая жизни подопечных – она смягчила удар тел о воду и дно реки, глубина которой в месте падения оказалась всего пара метров. Мириады брызг разлетелись скорее от оболочки силового поля, а не от самих прыгунов, но бурное течение тут же понесло их по руслу, швыряя на перекатах об камни и дергая на резких поворотах.

«Мгла» повисела некоторое время над скалой, клубясь и гудя, затем медленно потекла над краем утеса и вскоре углубилась в лес. И только взбудораженные сороки долго трещали по округе, боясь опуститься обратно на опушку чащи.

***

– Пронесло так пронесло-о! Как поносом рогача, блин… – устало произнес Треш, отвалившись спиной на каменную глыбу возле небольшого озерца, куда их вынесла речка.

Злата вообще не могла говорить, бессильно лежа на гальке, уже нагретой солнцем. Озноб и нервная дрожь от недавно перенесенного страха никак не проходили. Им еще повезло, что не побарахтались в ледяной воде, спас священный артефакт Южного форта. Теперь же действие «ауры» закончилось, Треш деактивировал артефакт и закрыл клапан контейнера.

Некоторое время они молчали, не шевелились, восстанавливали силы, закрыв глаза. Но вскоре к действительности их вернули не только лесные звуки, а и вынырнувший метрах в пяти от берега человек.

– Оп-пачки, шлепнул я по попочке! Кто-то свыше знает, почему все так происходит и для чего! – прокомментировал Треш, расстегивая кобуру и вынимая «Гюрзу». – Видимо, бог есть на земле, да, Жбанище?!

Главарь уже не существующего клана без сил выполз на гальку, ноги все еще оставались в холодной воде. Ни оружия, ни рюкзака, да и части одежды на нем тоже не наблюдалось. Видимо, он подобно своему разведчику на всех парах мчался от аномалии, скидывая лишний груз, а потом спасся в реке.

– Надеюсь, этот идиот не притащил за собой хвост в виде «мглы»? – прошептала Злата, переворачиваясь на спину и подтягивая оружие.

– Ну, это вряд ли, зато теперь мы сможем поговорить с ним на равных, а не так, как в ущелье. Да, мой смелый друг? – сталкер положил руку с пистолетом на живот, стволом в сторону полуживого рейдера.

– Каюсь, сплоховал там… Больше не буду… По чесноку, сталкеры… – Жбан говорил с трудом, наглотавшись воды и устав до смерти.

– Ясен перец, больше не будешь! Вообще уже не будешь, потому что не сможешь, – сталкер криво ухмыльнулся. – Златуль, прелесть моя, найди силы, осмотри периметр, погуляй. Не ровен час, «мгла» рядом шарится… А я пока покалякаю с этим товарищем.

– Поняла. Уже в пути.

Когда девушка, кряхтя, поднялась, поправила экипировку и скрылась из виду за нагромождением валунов, Треш помахал пистолетом, подзывая Жбана подойти ближе. Встать тому не удалось, а вот ползти пришлось. Быть застреленным так нелепо после спасения от смертельной аномалии дико не хотелось.

– Ты же не бандит, Жбан! Как я понял, рейдер? – спросил сталкер, когда мужик с трудом подтянулся ближе к его ногам.

– Типа этого. Мы грабим, но не убиваем без надобности. Честно, сталкер. Верь мне… Ходим по Уралу в поисках пропитания и хорошего места, чтобы прочно осесть и успокоиться. Никак не хотели вас кончать. Да и за что?

– Ага… А стрелять начали для того, чтобы отстегнуть на мне разгрузку и ремень с артами? – съязвил Треш, пристально наблюдая за Жбаном. Ведь от него можно было ожидать чего угодно. Злата вполне поняла намек друга и ушла, чтобы не только проверить местность, но и засесть где-то неподалеку с оптикой, наблюдать за округой и страховать любимого.

– Так то ж по ногам, попугать, поплясать заставить, – рейдер вяло улыбнулся, еле двигая конечностями в попытках согреться.

– Я сейчас тебя заставлю тут вытанцовывать! Ишь, умник… Так замерз, что пора дискотеку закатить!

– Не надо, Треш. Я щас… сам отойду. Не нужно во мне врага видеть и стволом тыкать в ноздри, я плохого ничего не удумал и не желал.

– Ой, как мы заговорили-то! Имя мое вспомнил, гляди-ка. Где твое войско горное? Вмиг не стало его?

– Полегла братва. Вся… Один я спасся от этой заразы. Пропади она… Все, что три года собирал, кого муштровал и приголубил, – все кануло вмиг. Наказал меня боженька. Как пить дать, наказал…

– Ладно, не ной. Значит, не так ты грешен, чтобы жизнь твою в расход пускать. Все мы – дети Господни. А меня еще и Арма… кто-то свыше бережет. Что с тобой делать-то будем, раб божий, покрытый кожей?

– Ну… Если не пристрелил до сих пор за шутки мои глупые, наезды в низине, то и теперь не кончишь. Вижу, ты парень нормальный, реальный пацан! Я сгожусь тебе в любой роли. В статусе пленного могу ишачить оруженосцем или «отмычкой». Только не отпускай меня восвояси. Сгину один без снаряги и помощи…

– Вот ты загнул, блин! Дать тебе нести наши стволы, чтобы шмальнул как бы невзначай? Щаз-з. Мда уж. Не слышал ни разу, чтобы пленники так странно пели, мол, «не отпускай». Ты либо умен бобер, либо, правда, наглотался водички горной, одумался и решил исправиться. Скоро узнаем. Ладно, пока с нами пойдешь, а там посмотрим. Пять минут тебе привести себя в порядок, напиться в речке на год вперед, только козленочком не стать. И в дорогу. И так потеряли кучу времени. И это… ножичек из сапога вынь, я пока себе его заберу. «Барбарис» в кармане куртки можешь оставить. Он тебе сил придаст и ума-разума, когда активируешь. Шевели ластами, пловец! И не вздумай в пути выкинуть какой-нибудь финт! Махом под мох загоню и не задумаюсь, понял?

– Слушаюсь. Блин, а как про арт-то ты узнал? – Рейдер выпучил глаза, трогая боковой карман с ценным артефактом, завернутым в фольгу.

– Чутье, Жбан, чутье! – задумчиво прошептал сталкер, протягивая руку. – Нож.

Жбан отдал тесак, спрятанный за голенищем кирзового сапога, стал снимать остатки одежды, выжимать, иногда припадая на колени у кромки воды и большими глотками напиваясь впрок. Он мысленно благодарил бога за столь удачный исход после встречи с аномалией и человеком, который по всем правилам Мира выживших должен был уже его убить. Но не сделал этого, а теперь еще и собирался помочь ему, бывшему главарю рейдеров. Глаза и шутливые речи сталкера выдавали в нем доброго малого, отзывчивого и честного.

– Как твоя шайка-лейка называлась-то? Чтоб вычеркнуть ее из примечаний карты, – спросил Треш, бросив пленнику фляжку и шерстяной сверток. – Напомни. И возьми мой свитер, а то ночью от холода копыта откинешь.

– Спасибо, командир! Отдам, как подыщу в дороге что-то взамен. «ТриЖи» мы называем… назывались, – Жбан запнулся, на мгновение замер, по его бледному лицу разлилась печаль, пальцы крепких рук задрожали. – Верно говоришь, нету больше нашего клана, вычеркнуть нужно из библиотечных источников. Но только не из памяти! Дружны мы были. Круговая порука и все такое. Ели, бывало, из одного котелка. Прикрывали в бою, в пекло вместе лезли, без страха и упрека. Трусливых не держали.

– Странное название. Не «Стрижи», а как-то… несуразно.

– А это объясняется просто. В первую нашу ходку придумали прозвища, позывные, так сказать. На букву «Ж» чтобы начинались. Вот и раздали друг другу кликухи: Жбан, Жираф, Желудь, Жнец, Жмых, Желтый… Простите меня, парни… Упокой ваши души… Ну, а клан назвали по трем друзьям, организовавшим его: три буквы «Ж»… Жбан, Жнец и Жиголо. Правда, Жиголо погиб еще год назад, в аномалии, а Жнец умер от радиации или еще какой заразы недавно, под Кыштымом. Вот так и закрепилось за нами название – «ТриЖи».

– Жи-ши пиши с буквой «и»? Помнится такое правило. Да уж. А чего не на «Ч» или на «Ы»? – улыбнулся сталкер, приводя себя в порядок и посматривая по сторонам. Где-то в «зеленке» наверняка чистила перышки и Злата.

– Да как-то… У меня дочь погибла в Судный день. Жанной звали. Вот, решил увековечить память о ней. Жанна, Жанусик моя… – полуголый Жбан снова застыл в позе сломанной березы, перестав выжимать носки.

– А супруга где?

– Жена? – Рейдер встрепенулся, продолжил наводить марафет. – Умерла еще до Судного дня. Сахарный диабет. Много позже я мог бы вылечить ее вот этим «барбарисом» или каким другим артом, но тогда… Тогда медицина была бессильна. А дочку вообще не уберег. Под плитами рухнувшего дома моя девочка и осталась… А ведь знал бы про надвигающийся катаклизм, смог заранее изолировать ее. Спрятать. Ан нет. Потерял так нелепо и быстро.

– Прости, но так нелепо своих родственников потеряли многие из выживших. Не кори себя. Кстати, как тебя величать на самом деле?

– Владимир.

– Данила, – сталкер протянул руку и пожал мокрую кисть бывшего рейдера. – Живи, Володя, и не делай больше в жизни того, чему не обрадовались бы твои женщины. Стань вольным сталкером, займись поиском. Делай добро людям, твори его своими руками, и тогда со спокойной совестью сможешь держать голову выше, а глаза широко открытыми, а не с прищуром. И к тебе потянется гораздо больше людей, чем до этого. А дочь твоя узнает где-то там, на небесах, что папка остался жив и в память о ней промышляет делами праведными, не забыл слова «любовь». Может статься, когда-нибудь ты еще увидишь ее, встретишься не на том свете, а в прошлом, обнимешь и приголубишь, а еще… Еще сможешь спасти ее! Предотвратить гибель и быть вместе навсегда.

Жбан часто заморгал, сбивая пелену слез, мешавшую разглядеть лицо и глаза Треша. Спазм в горле затруднял дыхание даже после выпитого из речки литра воды, но его душевная боль излилась и передалась сейчас этому незнакомому сталкеру, идущему из далекой Пади на поиски чего-то необыкновенного и значимого. И бывшему рейдеру показалось, что этот парень не врет, не издевается и не шутит, он говорит… правду. Вселяет надежду в то, о чем до сих пор он сам боялся даже думать, очерствев и уйдя в себя после смерти дочери. Почему-то этот посланник высших сил заставил проникнуться сказанным, от него повеяло добром и теплом, словно от ближайшего и верного друга. А еще странный кристалл на его груди заискрил приятным изумрудным светом. Таким, который не убивает, не страшит и не напрягает, а зовет, умиляет, лечит и успокаивает.

– Я с тобой, Треш. Верь мне. Я докажу, что Жбан… Что Вован Шарпатов – настоящий человек и мужик. А еще друг. Ты только верь мне, сталкер. Я с тобой!

Треш кивнул, похлопал Жбана по плечу и показал на фляжку. Они продолжили сушиться и готовиться к походу. Дальнейшая дорога вела путников на восток.

***

– Орк, меня чуть инфаркт не срубил. Разве ж так можно пугать, дорогая моя Армада, твоего Верховного Стража?! Эта «мгла» чуть не испортила все задание, так она еще и сына моего почти что достала!

– Командир, держись. Чую, то ли еще будет. Рейд не слабее нашего выйдет. Помнишь, как мы по Зоне шатались вдоль и поперек? Пленники, ешкин кот! Трешу тоже досталось сполна. Все будет пучком, Никита. Мы прошли и заслужили честь быть Стражами, и он справится. Уже у цели. Только, главное, не поймать расслабон, не терять чуткость. А то как на прогулку вышли, решили, что все так гладко и мирно?! Ан нет, с этими рейдерами встретились. И аномалка подоспела до кучи. Ох-х, жуть. Поглядим, чего дальше будет.

– Поглядим… Тебе хорошо рассуждать, это не твой сын. А мне… Как по минному полю слепому ночью. И вообще… Топай давай, тебе вахту стоять сейчас. Куда сегодня?

– Смерть Юрия Гагарина. Там нужно быть за час до гибели.

– Вот и дуй. И постарайся успеть запечатлеть следы крушения самолета до прибытия кагэбистов. А то весь снег затопчут или скроют важные улики. Работай, Орк. Я еще посижу маленько, гляну, не учудил ли там чего этот гаврик… Фараон. А то хитер он, как теща еврея. Глядишь, выкинет финт в неподходящий момент. И так уже гости наши из-за Стены скоро столкнутся с Данилой, аккурат их маршруты сходятся на базе.

– Да уж. Подкинула Армада тонну секретиков. Стена. Спецназ Кургана. Сибирь. Неужели по ту сторону осталась Россия?!

– Ужели. Топай давай.

– Есть, герр офицыр!

Удаляющиеся шаги, пневмошипение, щелчок двери, тишина. И вопрос, зависший эхом под сводами огромного зала:

– Знать бы и мне, что там, за Стеной!

***

Аномалию Жбан обнаружил первым, но так неожиданно, что чуть не встрял в нее. Перекрестился, жестом показал позади идущим сталкерам на опасность, а сам стал осторожно обходить «огниво». Рассыпанные вокруг горячего ореола кусочки обгорелой плоти и кости, остатки обожженной одежды и опаленной шерсти говорили о том, что жертвами этой жгучей невидимки стали полдесятка людей и животных. Да еще эту смертельную ловушку удачно приглядел для постоянной трапезы хищник. Кто же откажется от дармового, слегка поджаренного мяса, разбрасываемого аномалией?

Лисоед прыгнул на Владимира с третьего скачка, целясь клыкастой пастью точно в шею сбоку. Отвлекшегося на «огниво» Жбана спасла Злата, раньше остальных заметившая серо-рыжее тело. СВДС лязгнула в тишине громко и внезапно, испугав Треша. Пуля сбила зверя в прыжке, отчего он пролетел мимо добычи и приземлился точно в поле действия аномалии. Визга не прозвучало. Как не произошло и попыток выскочить из ада. Вспыхнувшего лисоеда вмиг разорвало, а его обгорелые ошметки раскидало в радиусе трех метров. Обрызганный запеченной кровью мутанта Жбан дернулся в сторону, резкими движениями стряхивая с себя горячие кусочки плоти и тлеющую шерсть. Все произошло так быстро, что троица стояла в молчании и неподвижности минуту. Потом тишину прервал сталкер:

– Это что щас было?

– Я сама толком не поняла. – Злата осторожно подошла к усевшемуся на траву Жбану, сняла с его плеча дымящийся клок волос. – Увидела метнувшееся тело, палец рефлекторно сработал быстрее мысли. Похоже, это лисоед был.

– И ждал нас давно, – сделал заключение Треш, осматривая куст, – все вытоптано им и обгажено. Вонь несусветная! Пометил гаденыш территорию, чтобы другим неповадно было зариться на злачное местечко. Я, идиот, по запаху должен был уловить его присутствие! Черт.

– Не вини себя… Ветер же от нас, а не наоборот. А то, что мутант сторожил проход между шиповником и аномалией, ты угадал. Смышленый малый!

– А то. Я же у тебя известный следопыт, не забыла?

– Я про лисоеда, – Злата улыбнулась другу. – Он смышленый. Выбрал хорошее место для засады и броска, только вот с дистанцией и силой прыжка не рассчитал, да и я помогла немного угодить на сковородку. Подправила, так сказать, траекторию.

– Видать, понял, что я разобрался с ловушкой и не полезу в нее, вот и пошел ва-банк, – прошептал Жбан, вставая на ноги и размазывая по лицу засыхающую кровь мутанта.

– Мыться негде, топай так, красавчик из мясной лавки! – Треш ехидно улыбнулся. – А воняешь так, что к тебе на километр теперь зверье не подойдет. Вона как желчь лисоеда разбрызгало. А она славится своими отвратными свойствами. Гы-ы!

– Смешно… А мне теперь до ночи ходить таким и пугать народ своим видом, – отряхиваясь, угрюмо просипел Жбан.

– А что ночью? Воды море для помывки будет?

– Меня, страшного, не видно станет в темноте, вот что.

Треш и Злата расхохотались, им подхихикивал Жбан, улыбка которого на чумазой физиономии только усилила смех Избранных.

***

Разбитый в хлам ржавый автобус ходил ходуном: раскачивался, скрипел и даже чуть скатывался на спущенных колесах вниз по потрескавшемуся асфальту. Кто или что его могло так трясти, путники не знали, но на всякий случай выставили оружие наизготовку.

– Я – справа, Златка, ты – слева. Жбан, а ты…

– Ясен пень, вперед посередине! – закончил за Треша бывший рейдер. – Отбиваться-то чем буду? Дашь взаймы ствол?

– Ножик перочинный найдется, – сталкер выудил тесак, ранее принадлежавший главарю, затем протянул пистолет.

– Данила! – девушка недоуменно взглянула на друга. Лицо Жбана также выражало вопрос.

– На полном доверии. Не кулаками же ему махать перед врагом! Бери, чего застыл, Владимир!

Жбан принял оружие, благодарно кивнул, нож заткнул за ремень, у пистолета проверил магазин, взвесил в руке, причмокнул от удовольствия:

– Хороша игрушка! Спецназовская?

– Да. «Гюрза» называется, вместимость восемнадцать патронов. Убойной мощности. Два магазина в запасе, но пока у меня побудут. А тебя проверим на вшивость, чего ты сто́ишь в моменты опасности. Все, разбежались, кролики.

Жбан сделал несколько шагов с пистолетом наготове, утирая потный лоб рукавом. Сталкеры исчезли в придорожных кустах. Автобус издавал странные звуки, будто подземный мутант типа кроторога поедал шины с ободов. «Первопроходца» передернуло от таких жутких представлений, он сплюнул и еще медленнее двинулся вперед. Палец побелел на скобе «Гюрзы», мокрая спина под свитером сильно зачесалась. Но отвлекаться на такие мелочи было нельзя – впереди находилось препятствие в виде большого транспорта, перегородившего дорогу в долине и при этом издающего несуразные звуки.

Причина выяснилась на подходе к автобусу. Нет, это оказался не кроторог, против которого вряд ли бы помог пистолет. Но и эти создания слыли хитрыми и ловкими убийцами. Крысаки!

«Так вот почему авто скрипел и шатался!» – мелькнула мысль у бывшего рейдера, остановившегося в трех метрах от транспорта, который попросту кишел злобными мелкими мутантами, рвущими внутри него давнишний труп человека.

Жбан стал лихорадочно соображать, что можно сделать в такой ситуации, потому что обозначить себя голодным грызунам, а потом махать ножичком или постреливать двумя десятками пуль было бы бредовой идеей. В голову, как назло, ничего умного не лезло. И тут его заметили.

Поначалу грязно-серые зады с длинными хвостами сменились на остроносые морды, утыканные прутиками усов и желтыми клыками. Увидевшие свежую добычу зверьки дико заверещали и оскалились.

У Жбана сердце чуть не выскочило наружу – так стало страшно, он попятился и направил пистолет на крысаков. «А ведь где-то рядом должен быть их главарь, крысоволк!» – мелькнула мысль, отчего стало еще муторнее.

Стая серых прыгунов высыпала наружу, чтобы поживиться новой жертвой, остальные остались в автобусе доедать труп. Оскалы зверьков с капающей слюной и желтые бесчувственные глазенки не рождали в сердце Жбана надежд на добрый исход встречи. Поэтому он начал стрелять. Метко, одиночными, не спеша и аккуратно целясь.

Десять пуль положили мертвыми семь грызунов-мутантов, пока те не сообразили, что нужно срочно обходить добычу и начинать атаковать. Но что-то их сдерживало и пугало в облике человека. Они пытались подскочить ближе, чтобы уже сделать роковой прыжок и вцепиться в его плоть, но жуткий страх одолевал маленькие воспаленные мозжечки тварей, странный запах шугал их. Жбан успел догадаться, что имеет некоторую степень защиты, и продолжил уверенно посылать пули в крысаков. Магазин опустел, в руке остался нож, с которым бывший рейдер умело обращался в рукопашной. Он шагнул вперед, еще. Зверьки отскочили и запищали. Запах желчи лисоеда, попавшей на одежду Жбана возле «огнива», надолго въелся в ткань и теперь играл на руку против маленьких мутантов. Сапог надавил на корчащегося от раны крысака, хрустнули кости, лопнула черепушка, выдавливая вместе с кровью глазки и мозги. Хищники пятились и прятались под автобусом, когда взору Жбана явился крысоволк.

Зверь представлял собой нечто среднее между огромной крысой и облезлым псевдоволком, а неимоверно развитые задние лапы, длинный череп и хвост-хлыст дополняли картину ужасной мутации млекопитающего. К тому же тварь обладала способностью не только ментально верховодить стаей, но и оказывать психическое давление на жертву. Жбан полтора года назад под Челябинском уже был свидетелем поединка крысоволка и сноба. Хорошо хоть находился поодаль, в засаде, а то бы встрял «по самое не балуй». Мутанты тогда порядком порезвились, меряясь пси-силой. Победил сноб, своим телекинезом швырнув очередной камушек в сотню кило на хребет серого врага, затем подошел и попросту разорвал пасть крысоволка уродливыми маленькими, но крепкими ручонками.

Патронов больше не было, с тесаком сражаться против главаря крысаков – безумие, но Владимира подстегивали невидимое присутствие вооруженных сталкеров и вонь желчи лисоеда. Крысоволк чуял этот невыносимый для него запах, фыркал и дергал мордой, но все же крутился перед человеком и норовил прыгнуть. Движимый не подмоченной до сих пор репутацией вождя стаи, силой и авторитетом, альфа-самец все же решился броситься в атаку. Его выдали напружиненная поза и резко вздыбившаяся шерсть. Жбан дернулся влево, завершая взмах руки с тесаком, тем самым уходя из-под наскока хищника, попал лезвием по его телу, крутанулся и добавил еще. Зверь взвыл, заверещал от боли, но тотчас снова скакнул. И опять бывший рейдер совершил маневр, уходя с траектории атаки мутанта, рубанул воздух ножом и отскочил вправо. Крысоволк заскулил, разбрызгивая кровь по сторонам, завертелся юлой. Отсеченный хвост каралькой свернулся на земле, перебитая лапа болталась на полоске кожи, длинный порез на боку обнажил мясо.

– Еще хочешь, тварина?! – крикнул Жбан, утирая одной рукой лицо, другой помахивая оружием. – Давай, иди сюда, мразь. Иди-и. Выпотрошу на хрен и чучело сбацаю! Давай, чего ждешь?!

Прыгнувшего с крыши автобуса крысака Жбан не заметил, но громкий выстрел из кустов снес зверька снопом картечи на полпути. Грызун упал на обочину и затих.

– Треш, я сам. Сам я-а! Это моя добыча! Не мешайте! – закричал через плечо Жбан, маятником раскачиваясь перед мутантом.

Крысоволк стал озираться по сторонам, почуяв присутствие дополнительных сил врага, понял, что обречен, и кинулся в свой последний бой. Он попробовал подавить волю человека ментальными способностями, но дикая боль глушила сознание и забирала силы. Вместо этого удачливый противник сам контратаковал. Превратившись в вентилятор, Жбан начал махать тесаком направо и налево, очень быстро совершая пируэты рукой. Хищник за секунды получил несколько резаных ран, зарычал, вцепился в сапог врага, но удар сверху насквозь пронзил шею и пригвоздил уже едва шевелящееся тело к асфальту. Пинок ногой – и зубы мутанта вытекли вместе с кровавой жижей из изуродованной пасти. Еще удар, еще.

Несколько оставшихся крысаков бросились врассыпную, пару застрелил вышедший из кустов Треш, подошел к Жбану, стоявшему среди полутора десятков трупов грызунов. Лужи крови, агонизирующие тела, писк. Сталкер окинул оценивающим взглядом всю картину, одобрительно кивнул:

– Ну, что, молодец, Жбан! Проявил себя. Не трус, не побежал, смело вступил в схватку. Значит, сгодишься нам, значит, могешь. Вон, лужа в кювете, иди – обмойся. Только вынь ПДА, в нем скан-датчик Гейгера, проверь радиацию. Мы пока округу прошерстим да искать ночлег будем. В горах темнеет быстро. Злат, пошли вдоль трассы. Вольдемар?

– А? – бывший рейдер встрепенулся, оторвал отрешенный взгляд от измочаленного крысоволка, посмотрел на Треша.

– Лови магазины к «Гюрзе». И автобус осмотри. Все позади, ты победил. Отдыхай, мужик.

Сталкер поочередно кинул ему два магазина, подмигнул и направился вдоль шоссе. Злата нырнула в кустарник по другую сторону дороги. Жбан снова осмотрел поле битвы и стал срезать антеннулу с черепа крысоволка, скорее машинально, до сих пор до конца не оправившись от боя. Мутировавший орган хищника ценился торговцами, а три года выживания в смертельных местах научили не брезговать такими вот поступками и пускать в дело все годное.

Солнце закатилось за отроги Таганая, главного хребта Восточных рубежей, и бросило черные тени на местность. Долина стала темнеть и остывать от очередного жаркого дня.

***

– Даня, а как быть теперь с ночной вахтой и вообще… С поцелуями на сон грядущий? – шепотом спросила раздосадованная Злата, искоса поглядывая на Жбана, рубящего полешки для костра.

– Придется потерпеть, милая. А вахту нести будем с тобой поочередно, пусть Вован отсыпается, у него трудный денек выдался. – Треш чмокнул подругу в ушко и, включив фонарик, стал изучать карту.

– Трудный денек! А у нас, можно подумать, просто тур на двоих к морю выдался?! Ну, понятно. Добряшка ты наш. Как скажешь. А что воздержание вредно молодому козлику, ты в курсе?

Сталкер оторвался от изучения топографии, посмотрел на лукавое личико девушки.

– Золотце, как ты думаешь, почему не объявлялся Фараон со своими головорезами? Да и «карателей» Харда не слышно, не видно.

– Пф-ф, а ты что, соскучился по ним? – фыркнула Злата, усаживаясь удобнее и доставая провиант. – Мне и без них солнце светит, и растет трава. И слава богу, что ими не пахнет!

– Так то-то и оно, что странно это, и меня очень напрягает их отсутствие. Лучше бы на виду мелькали, чем оставлять нас в неведении. У меня на душе снова кошки скребут, чую, придется нам с ними еще повстречаться. А задание мы до конца не выполнили. Осталось-то пройти с гулькин нос, но чем дальше на восток, тем у меня больше свербит в затылке.

– Так, поди, они в Пустошах сгинули все. Не?

– Сомневаюсь. Мы их с тобой там встретили, пройдя уже больше половины пути, живы еще были «черные». Хотя, возможно, это все, что осталось от гвардии Харда, но береженого бог бережет. Кстати… Жбан! А ты с кланом не встречал залетных чужих, пока вы с юга сюда шли? Бандитов… У них главным Фараон. На египетскую мумию смахивает, весь в бинтах и египетских хохоряшках. Нет?

– Не-а, – бывший рейдер отрицательно помотал головой, замер, вспоминая приключения в дороге от Челябинска до встречи со сталкерами и «мглой», – всякое было, но явных бандитов не видели.

Треш кивнул, задумался, снова уткнувшись в карту, еле внятно стал бубнить под нос:

– Сравнивая значки с карты Лабуды-Свата с обозначениями моей карты… Не пойму, что не так. Э-э… Не хватает квадратика вот здесь… восточнее нас на пяток километров. Аккурат на пути до искомой точки… гм… Совпадение? Непохоже. Разница в интервале. Или все-таки в масштабах двух карт… Блин, зря отдал Шелестову, сейчас бы ее профильтровать, изучить… Хотя я же на свою перенес все значки. Черт!

– Милый, тебе чем-то помочь? – Злата погладила сталкера по спине, заглянула в его лицо, на котором играли оранжевые блики костра.

– Лап, очень мне поможешь сейчас, если срочно накормишь. Жрать хочу ужасть как!

– У меня все готово, налетайте, господа счастливого будущего!

– Вот спасибо, барышня, угодили. – Жбан кинулся от кучи хвороста и дров к импровизированному столу. – Желудок слипся, мочи нет…

Они с жадностью стали поедать пищу, нахваливать хозяйку и шутить. Над горами замерцали звезды, искры костра взмывали ввысь и присоединялись к ним, радуя глаз и наводя почему-то грустные воспоминания. Спать путники легли ближе к полуночи и продолжали видеть во снах яркие искорки на синем небосводе, солнце и луну, катающиеся бильярдными шарами по звездному полотну, и слушать журчание горного ключа. Прозрачного, как слеза, и чересчур звонкого в абсолютной глуши уральской тайги.

***

Поутру выяснилось, что за квадратик располагался на карте агента «Всевластия» и почему его нет среди обозначений сталкерского варианта. Троица отдохнувших и позавтракавших путников покинула место ночлега, протопала четыре километра на восток и обнаружила неизвестное поселение.

– Кажись, здесь мы тебя, Жбан, и оставим, – сообщил Треш, разглядывая расположенные впереди постройки. – На Восточных рубежах только один известный населенный пункт остался – форт на месте Екатеринбурга, но кое-что еще имеется, как я погляжу. Поэтому набьешься в гости к этим гаврикам, нам со Златой по делам нужно дальше чапать.

– С вами никак? Я бы пошел. Отработать хочу, отблагодарить. Да и накопить на снаряжение и оружие, – бывший рейдер сморщил лоб, косо глядя на сталкера. – Возьмете?

– Никак нет. Володя, честно скажу, не можем тебя прихватить, рады бы, но это чисто наша миссия. Вот после выпьем вместе медовухи, обсудим совместные дела, а сейчас нам нужно идти. Только вот убедиться бы, что народец на этой базе свойский. Что же делать?..

Расстроенный Жбан тяжело вздохнул, опустил глаза, стал скоблить ногтем перчатку. Он действительно прикипел к этой парочке, зауважал и уже мнил себя сталкером. Но ни одежды толковой, ни оружия, кроме арендованных у Треша пистолета и свитера, ни хабара. Сталкер будто поймал его мысль:

– Загонишь свой «барбарис», обзаведешься хотя бы прикидом нормальным. На первое время хватит. А там и мы подтянемся, в обиде не оставлю, помогу. Потопчем с тобой тайгу, чего уж не помочь реальному мену, ставшему на истинный путь? В Падь пойдешь с нами?

– Пойду! Когда? – Жбан аж воспрянул духом, приободрился, вытянулся.

– Говорю же – скоро. Вернемся со Златкой назад дня через два-три, в форте обмозгуем все дела. Ты тут долго не задерживайся, подшаманишься и дуй до Восточки. Передашь привет от меня полковнику Шелестову или Старейшине форта Пышме. Впустят, приют дадут, хлебушек и воду тоже. Остальное заработаешь сам. Ну, а теперь, Жбан, прощаться будем, нам в обход и дальше. Люди тут, смотрю, не страшные, вояки на постах, даже скрытых, но и сталкеров видно, прочий люд. Только тесаком не маши, не дергайся. Скажи, что заблудился, потерял своих в блуждающей «мгле». Короче, как есть все поведай. И это… Совет мой тебе, Жбан. Не торопись сталкером называться. Стать им можно и нужно, но вот каждая собака в Пади любит сталкерятину на вкус. Врагов хватает. Те же вояки. Чересчур холодны к нашему брату. Иди. Пистолет отдай, тебе он там ни к чему. Живы будем – не помрем, дружище! Бывай.

– Пока, Треш. И тебе, Злата, счастливо. Ждать вас буду… Сильно ждать. Мне одному теперь никуда. А с вами, бывалыми ходоками, намного легче и проще. Удачи!

Они пожали друг другу руки, подмигнули. Сталкеры тихонько скрылись в кустарнике, а Жбан еще некоторое время продолжал стоять и рассматривать очертания неизвестного объекта, половина которого утопала в скале, имея, видимо, продолжение под сопкой, другая, увитая ползучей растительностью, расположилась у подножия утеса. Стены из шлакоблочных плит полукругом отгородили центральный проход к бункеру, кругом металлические ежи, бойницы блок-постов, колючка, часовые. Прожекторы, пулеметные вышки, редуты, спутниковая тарелка, гудение дизельного движка, цистерна, обложенная оцинковкой и бревнами, электроподстанция, гравийная дорога, шлагбаум. Все говорило о том, что база построена давно, еще до Судного дня, а управляют ею, скорее всего, вояки. Но успокаивали своим видом мельтешащие там и сям представители иных группировок Мира выживших. «Значит, не все так плохо в их конторе! Не одни военные. Идти можно».

Жбан вздохнул, крепче сжал рукоять тесака, заткнутого за пояс, и сделал шаг вперед.

Глава 2

Конфликты, контакты

– Ты кто таков у нас будешь, бродяга?

– А ты?

– Жопой нюхаешь цветы! Не тычь мне, мужичила, рано еще и не по статусу. Понял? Я Фараон. Пахан из Пади, глава «Шерхана», отец всех угнетенных, гроза остальным. А твое имя, смуглянка?

– Жбан я. Бродяга из Челябы.

– Тю. Да к нам никак неместные местные пожаловали?! Жбан, говоришь? И? Под кем ходишь, мой милый друг?

– Я тебе не милый, не друг и не хожу ни под кем, ясно? Предводитель клана «ТриЖи», рулил на секторе между Челябой и Чебаркулем. Еще вопросы есть, пирамида Хеопса?

– Чо-о? Ты, мудила, на кого тут батон крошишь?! Да я тебя, су…

Лязг засова, скрип открываемой железной двери.

– Шарпатов, на выход!

– Оп-пачки, у тебя еще и фамилия имеется, смуглянка?! Да ты ваще-е, в натуре, махровый малый.

– Пасть закрой свою, пескоед. Развонялся тут… И так дышать нечем. На какую публику играешь, если никого нет? Цирк, ей-богу! Веди, начальник, тошно тут мне с этим уродом сидеть.

– Ты чо, в натуре, козлина…

Скрип тяжеленной двери, лязг, щелчок и целый сноп матерной ругани вслед.

Жбан, ведомый угрюмым охранником по коридорам и этажам, размышлял о своей дальнейшей судьбе, вспоминал то, что произошло за последние полчаса. Как он вышел из густого ельника и направился к базе, заметил растяжку, но не с гранатой, а сигнальную. Развел руки в стороны, сделал умиленное выражение лица самого доброго на свете человека, переступил проволоку и уверенно зашагал вперед. Его окликнули, взяли на мушку, затем подоспевший патруль обезоружил бывшего рейдера, отобрав единственный нож, артефакт и антеннулу крысоволка, устроил краткий ознакомительный допрос и только потом сопроводил до бункера. При этом пара бойцов в камуфляже бросилась к опушке, видимо, проверить округу на предмет возможных сообщников чужака.

Когда возле блокпоста ожидали открытия шлагбаума и массивных ворот, в сторонке, метрах в двадцати, двое солдат прямо на глазах изумленного Жбана расстреляли пару бродяг. Может быть, они относились к клану бандитов и ренегатов, недавно объединившихся на уральской земле, или совершили преступления, караемые смертью, но бывшего рейдера этот факт поверг в шок. Он представил, что может произойти с ним, и уже пожалел, что не навязался в рейд с Трешем и Златой.

Ему не позволили задерживаться и разглядывать внутреннее убранство базы, грубым тоном приказали опустить голову и смотреть строго под ноги. Провели по открытому периметру объекта, затем были сырые катакомбы, лестницы, этажи с абсолютно сухими коридорами с закрытыми помещениями. По пути встретился только один мужик, не относящийся к военным, которых Жбан насчитал уже с десяток, пока шел. Этот походил на наемника сине-голубой экипировкой и амуницией, оружия при нем не было, чему Жбан очень удивился. При этом все вояки с оружием, причем с современным. А сами чистенькие, не помятые, как все сталкеры и бродяги Восточных рубежей. Что и удивляло.

Его посадили в камеру к какому-то фраеру, возомнившему себя пупом Вселенной, и тот сразу же начал мотать лапшу на уши незнакомца и промывать ему мозги.

Допрашивали Жбана двое военных, третий, больше смахивающий на сталкера, но в армейском прикиде, все время стоял в сторонке, курил и изредка поглядывал на чужака. Фамилия, имя, прозвище, принадлежность к какой-либо группировке, место обитания, причины блуждания по лесам, факты, алиби, связи. Жбан отвечал четко, без юмора, который казался неуместным в его положении, почти не врал, попросил закурить, позже воды. Когда вопросы, определявшие степень опасности и фальши, закончились, вояки расслабились. Один из них обратился к стоявшему сталкеру:

– Что скажешь, Север? Ему можно верить или, как тех двух фраеров, лучше за бруствер и в расход?

– Курган, ты вроде не в расстрельной команде служишь, что уж сразу в расход? А этот… – Север прищурился от дыма сигареты, пронзая Жбана рентгеновским взглядом, – думаю, чистый. Не похож он на бандита или ренегата, хотя, в общем-то, и на сталкера тоже. Скажи, Жбан, так все-таки зачем ты шел в Восточный форт, пускай даже без оружия и снаряги, якобы заблудившись, но четко в обратную сторону прямо на эту базу? Ты не выглядишь заблудшей овечкой, не разбирающейся в сторонах света и ориентировании в местных лесах. Господа офицеры ждут от тебя только честных ответов, учти это, думаю, в твоих интересах не оказаться трупом в канаве за стенами.

– Я видел, как вы приводите в исполнение смертный приговор… – Жбан проглотил ком в горле, окинул беспокойным взглядом всех троих. – Я не вру. То, что я заблудился в конце пути… гм… объясняется встречей с аномалией «мгла», от которой пришлось чесать, не выбирая направления. А потом я попал под влияние крысоволка, да еще и лисоед пристал, зараза…

Старший из вояк вдруг взял рацию, не сводя пристального взгляда с допрашиваемого.

– Крым, кликни там кого-нибудь из наемников. Шрэка давай, а то с Беса слова не вытянуть.

– Ш-ше-эсть, – прошипела рация.

– Ну, есть такие звери в Зоне… то есть в вашем Мире выживших, знаю, помню, – задумчиво промолвил Север.

– А в вашем мире? Вы откуда, парни?! – удивленно вскинул брови Жбан, сразу уловив странность в словах сталкера.

– Здесь вопросы мы задаем, мужик, ясно? Усвой это, – строго произнес второй вояка, сидящий на металлическом стуле и записывающий что-то в блокноте.

– Понял.

– Ментал крысоволка действительно башню сносит не слабее псевдоволка или сноба, – подтвердил Север, докуривая сигарету, – здесь и похлеще уроды встречаются. Телепаты да злыдни.

– Ладно тебе, военстал, будет… Похлеще, похуже, не слабее! – проворчал Курган и обратился к Жбану: – Ты не ответил, зачем и к кому шел в этот ваш Восточный форт.

– Дык… К кому. Просто шел. Под Челябой вообще невыносимо стало существовать. Радиация кругом, степи голые, кислотные дожди, смерчи. С востока непроходимая завеса какая-то. Один хрен, не пускает в сторону Кургана… – Жбан заметил, как вздрогнул при упоминании этого города вояка с одноименным позывным. – Вот и рванул в Е-бург, услышав, что там живут и здравствуют.

Жбан понял, что нельзя упоминать название своего клана, погибшего во «мгле», потому как вояки сразу сведут все воедино и будут дальше подозревать чужака в приверженности к бандитской или рейдерской группировке. А еще нужно было стрелять значимыми именами, весомыми в этой местности, пусть даже он и не знал этих людей лично. Треш же предупреждал, что в Восточном форте лучше обратиться к местным авторитетам, поэтому Жбан выдал козырные карты.

– В Восточном форте мне посоветовали обратиться к полковнику Шелестову и к Старейшине по прозвищу Пышма.

– О как?! – Курган и Север переглянулись и уставились на Жбана с неподдельным интересом. – Кто тебе посоветовал этих людей?

– Треш.

– Кто-о?!

«Блин. Будто бога назвал», – подумал Жбан, но вслух повторил:

– Следопыт Пади. Его то ли Совет Старейшин Южного форта направил сюда, то ли еще кто…

– Ого, я не опоздал к шапочному разбору?! – воскликнул вошедший в помещение Шрэк. – Тут про нашего общего знакомого речь идет?

– Присоединяйся, наемник. Глядишь, чего ценного подцепишь или чем-то поможешь, – бросил Курган. – Тут вот залетный к нам пожаловал. Жбаном назвался. Из-под Челябинска. Живым добрался прямиком на секретную базу. Поет про связи с Шелестовым, Пышмой и Трешем. Послушай тоже, может, врет, а может, нет.

– Блин, мужики, забодали уже со своим недоверием! Извините, но по чесноку уже достали, – не выдержал Жбан, докуривая выпрошенную сигарету.

– Это ты у меня бодать стенку расстрельную будешь, ясно? Так что побереги рога, – вскочил с края стола Курган, – рассказывай все сначала. И подробно. Кто такой Треш, где встретились, где расстались, когда, цели его и твои, связь с Шелестовым и крепостью вашей этой. Слушаем. И без эмоций, Жбан, без эмоций!

И бывшему рейдеру пришлось поведать все, что знал и перенес за последние сутки. Пока он рассказывал, лица присутствующих выражали фейерверки эмоций: то светились, то бледнели, а переглядки, как немые перестрелки, блуждали по кабинету. Когда он закончил, Курган предложил позвать какого-то Сохошко, Жбан снова не сдержался:

– Мужики, мы что, весь день кого-то звать будем и мне снова попугайничать? Давайте уже сразу детектор лжи тащите, устал я одно и то же повторять для каждого!

– Устал он. Сейчас отдохнешь, блин, долго-долго… – начал Курган, но его прервал Север:

– Похоже на правду. Если бы задумали чего насчет базы нашей или установки, этот бы не поведал о Треше и «Альфе». Курган, нужно срочно найти следопыта, раз они расстались недавно и рядом с нами. Странно одно, почему он сам не соизволил пойти сюда, отдохнуть, перекантоваться, познакомиться?

– Говорю же, утром только выступили, бодрячком с ночлега, какой отдых еще? – встрял Жбан. – У Треша недалеко есть срочное и важное дельце, возвернется завтра-послезавтра прямо сюда. Обещал.

– Не, все равно. Курган? Можем помочь с поиском Треша. Я со Стелсом, Шрэк с Бесом, твои ребята. Треш двинул на восток, значит, упрется в Стену. Дальше некуда. Будет скоблиться в нее, вдоль и поперек лазить. Мы и найдем его там. А?

– Что ему нужно в той стороне? Чего ищет? Бункер с установкой здесь, дальше пусто до самой Стены. Ее он не пройдет, разве что… – Курган задумался, посмотрел на Шрэка. – Наемник, ты отработал помилование и сохранение хабара, теперь нужно повысить свой авторитет. Послужить Родине. Пойдете с нами к Стене – искать Треша.

– Это вопрос или… – усмехнулся Шрэк, почесав только что выбритую щеку.

– Или. Утверждение. Нам нужны люди. Базу бросать без прикрытия тоже нельзя. Ученого оставим монтировать установку, обернемся до ночи, доложимся генералу о готовности изделия и взятии Треша. Тогда вам все блага и прелести нашего мира там, за Стеной, обеспечены. Отвечаю!

– Лады. Только одно условие.

– Твою ж… – Курган недовольно зыркнул на «синего». – Что еще?

– Треш должен остаться живым! Никакого насилия к нему не применять.

– Ишь ты-ы! Так и нам он таковым нужен. Никто не собирается его четвертовать. Все полюбовно и нежно, да, Север?

– Так, капитан.

– Во-от. А теперь полчаса на сборы. Лейтенант, – спецназовец обратился к сидящему на стуле, – организуй помимо нас три двойки толковых ребят, БК и сухпайки на два дня, за Стену пока ничего не сообщать. Сами с усами. Провернем по-быстрому и чисто. В распоряжение Сохошко выдели своего технаря Егорова, он в прошлом, до контракта, военным инженером вроде как был. Пусть эти двое мудрят там с изделием, но чтобы к утру установка была готова! Там и мы подтянемся, надеюсь.

– Слушаюсь. А что с этим? – вояка встал, показывая на Жбана.

– Этот? – Курган оценивающе посмотрел на небритого, почти бородатого мужика в сером свитере. – Север, что скажешь? Только не говори, что его лучше бы с собой взять. Нам непроверенные и ненадежные за спинами не нужны.

– А что ж вы, не поверив мне, решили броситься в гущу аномалий и мутантов искать виртуального Треша? – съязвил Жбан, ехидно цыкнув.

– Я смотрю, в этой Зоне юмористов навалом развелось. Скоро языки начнем укорачивать таким шутникам. А вот мы и проверим твою инфу, благо идти тут недалеко. Поэтому жить тебе, мужик, осталось либо сутки, либо до скончания века. Там как карты лягут.

– Тогда пусть остается здесь. Посидит с Фараоном в камере. Подумает над смыслом жизни, – бросил Север, направляясь к двери.

Жбан сморщился, предчувствуя цветочки и ягодки от возвращения в камеру с борзым бандитом и пылкого общения с ним.

– Меня-то чего вызывали? – отозвался Шрэк, недоуменно посматривая на вояк. – Сообщить, что нужно прошерстить Восточный сектор в качестве «отмычки» или ищейки?

– Чтобы ты в первую очередь послушал этого бродягу. И подтвердил или опроверг сказанное им, – пояснил Курган, настраивая прибор сканирования местности в виде электронного планшета.

– Ну?

– Загну. Не врет твой земеля?

– Он мне не земляк. Первый раз вижу. Мы из Пади с Бесом вернулись, не в курсе, кто тут, под Челябинском и на Восточке обитает. Жбан так Жбан! Пусть будет.

– Тебя не спрашивают, быть ему или нет. Описания Треша и его девки сходятся?

– Да.

– Вот и все. Еще есть вопросы? Вопросов нет. Дуй и готовься к выходу. Необходимую снарягу получишь у лейтенанта. Все.

– Хрена се! Поговорили, ептеть. Как в лужу… Быстрее бы уже свалить… – Шрэк поднялся с корточек.

– Чего ты? – Курган обернулся и скривился.

– Ничего. Проехали.

Наемник вышел, громко хлопнув дверью. Север, задержавшийся на секунду возле Жбана, внимательно посмотрел ему в лицо:

– Так кто ты все-таки? Сталкер?

– Нет, – сразу ответил бывший рейдер, вспомнив наставления Треша, выдержал паузу и решился сказать правду об итогах своих душевных переживаний. – Но буду им. Теперь непременно буду!

***

Белка перестала грызть шишку, замерла, словно глиняная статуэтка. Вдруг кисточки ее острых ушей резко повернулись влево, поймали звук угрозы, но передать рефлекс уже не успели. Щелчок бесшумного «Вала» раздался чуть раньше, чем прилетела пуля, которая сбила зверька с ветки и разворотила маленькую тушку до неузнаваемости.

Треш, хрустя хвоей, подошел и поднял добычу за хвост, недолго рассматривал ее.

– Златка, извини, что на воротничок не сгодится, мне для других целей нужно.

– Ишь ты! Воротничком решил отделаться? Не, не покатит! После выполнения задания на шубу мне настреляешь, не меньше! И не белок, а соболей да норок. Они, говорят, здесь водятся, в Зауралье, – раздалось из кустов. – М-м, ягоды вкусные, как моя жизнь!

– Ты там сильно не увлекайся таежными деликатесами, пронесет потом так, что даже лисоед сознание потеряет. Гы-ы.

– А по кочерыжке?

– Ясно. Молчу. – Треш соорудил петлю на конце веревки, закрепил в ней трупик белки, подергал, проверяя прочность захвата. – Готово. Иди, помогай мне, вегетарианка! Харэ лопать там всякую дрянь!

Злата забрала у сталкера веревку с тушкой зверька и направилась в ранее запримеченное место. Как они и договорились, девушка отвлекает аномалию, а Треш выхватывает бесценный артефакт. Путешествуя от самой Пади даже через гиблые Пустоши, следопыты, в жилах которых текла кровь искателей наживы, старались собирать дорогие диковинки, рождаемые вездесущими аномалиями. Часть из них пригодилась бы в быту и медицине, другие обладали сверхъестественными способностями при правильной и умелой активации, третьи можно было выгодно продать или обменять на провиант, оружие, элементы снаряжения, приют.

Вот и сейчас, увидев «воронку», Треш вычислил безопасные подходы к ней, различил в примятой слежавшейся траве «пилигрим» и решил его выудить. С учетом поиска и охоты на местную фауну операция заняла около получаса. Время уходило, как песок сквозь пальцы, но с тех пор, как Избранные достигли Восточного рубежа и заимели «искру», они уже перестали торопиться. Уральские края славились редкими артефактами, невиданными животными и красивыми пейзажами, поэтому сталкеры с интересом изучали здешние места, впитывая энергетику серых сопок, сосновых боров и горных родников на границе Европы и Азии.

Вытащить «пилигрим» из зоны действия «воронки» считалось делом невыполнимым, редко кому до сих пор удавалось провернуть такое действо без ужасных последствий для здоровья и жизни. Но бывалый следопыт Пади имел в подобных делах опыт. Аномалия, хватающая только жертв из крови и плоти, а затем перемалывающая их до состояния бурой жвачки, не реагировала на брошенные в нее предметы: камни, палки, тряпки. Сталкер знал это, поэтому убил белку.

– Злат, давай, – крикнул он, махнув рукой. – Трави потихоньку, не торопись!

– Да знаю, знаю. Уже.

Девушка размахнулась и бросила труп белки ближе к аномалии, с противоположной стороны от которой замер Треш. «Воронка» дернулась, взволновалась, но сдержала порыв и успокоилась. Пришлось Злате смотать «закидушку» и снова кинуть ее, но уже ближе к смертельной ловушке. Почти невидимый вихрь, цепляющий хвойные иголки, травинки и песчинки, затанцевал и клюнул на наживку. Аномалия, гарцуя между елками и иногда обрывая с них зеленый колючий покров, ринулась к сгустку мяса и крови. Злата, отступая назад, потянула веревку на себя, еще раз, и еще, тем самым сдвигая «воронку» с насиженного места.

Треш быстро, но осторожно метнулся к артефакту, схватил его перчаткой от «Ратника» и побежал обратно.

– Все-е! Готово!.

– Кушай, манюня, заслужила, – как грудному ребенку, нежно промурлыкала Злата и перестала тянуть аркан.

Аномалия схватила тушку грызуна и вмиг превратила ее в месиво, завертевшееся в воздухе, а затем распыленное на молекулы, потом погудела и затихла на новой стоянке. Отброшенную ею веревку со следами крови девушка смотала и отнесла сталкеру, уже спрятавшему артефакт в свободный контейнер на поясе.

– Вот и все, а ты боялась, только юбочка помялась! – Треш обнял подругу, и они зашагали по лесу прежним маршрутом.

***

Константин Сохошко все никак не мог налюбоваться видом секретной установки, вожделенным взглядом изучая ее. Ходил кругом, трогал, гладил и шептал какие-то ласковые слова. Он один знал принцип работы аппарата, поэтому на Большой земле был наделен полномочиями главного конструктора и руководителя НИР. «Изделие XL», как именовали установку в Новосибирском ЦНИИточмаше, много лет назад привезли из района боевых действий, откуда-то с Кавказа. Ходили слухи, что в обеспечении ее защиты при транспортировке было задействовано ГРУ. В качестве подопытных кроликов использовали спецназ. Апробация в полевых условиях прошла успешно, телепортировав испытателей в другое измерение. Для научного мира и всего ВПК это стало ошеломительной новостью, операцию засекретили донельзя, установку после пробной эксплуатации тайно вывезли с юга на Урал, где долгое время она находилась в состоянии консервации. Не хватало отечественных специалистов, разбирающихся в изделии, а зарубежные умы привлекать было строго-настрого запрещено. Россия тогда и так переживала трудные времена из-за сложной внешней политики и экономического кризиса, но на фоне войны на Ближнем Востоке вновь вспомнили о волшебной установке, способной пронзать время и пространство, изучать прошлое, а главное, видеть будущее. Что там, как там, где и почему. Для политиков и олигархов данный аппарат мог стать орудием создания огромного капитала.

Ученых, напрямую задействованных в разработке и испытаниях изделия XL, потеряли: кто погиб при нелепых обстоятельствах, кто пропал даже от вездесущих силовых органов, третьих уничтожил Судный день. Нашли только его, Сохошко, и еще одну специалистку, которая в настоящий момент находилась на восьмом месяце беременности и по понятным причинам не годилась для поиска и расконсервации установки. Уговорили и послали со спецназом через окно в Стене его, доктора химических наук, инженера Сохошко, а не физика-ядерщика Криводанову, лежащую на сохранении в новосибирском роддоме. Да и как уговорили… Сам напросился, узнав про цель операции и возможность первым после долгих лет осуществить прорыв во времени. А это дорогого стоило!

До его прибытия сюда, на секретную базу Минобороны, специалисты и военные инженеры поработали с блоками питания, системой зарядки и оконтуриванием электрополя изделия. Потом они все погибли, когда Катаклизм стер с лица земли все живое, а многочисленные АЭС страны взорвались. Теперь, по сути, не было целого источника питания для установки, а также блока аккумуляции энергии. Вдобавок ранее сгоревшие при испытании на Кавказе отдельные одноразовые элементы изделия пришлось изготавливать в Академгородке и ЦНИИточмаше, чтобы сейчас доставить их сюда. Вопрос со способом зарядки прибора телепортации разрешился положительно, когда военсталы Север и Стелс, работающие на Минобороны, нашли за Стеной и доставили ученым десяток артефактов, обладающих неуемной энергией и мощью. Сохошко совместно с группой подобных ему «научников», как их называли военные, изучили все эти «батарейки», «полярности» и «огниво», собрали из них комплект-спайку, обладающую огромной силой, совместимой с мощью молнии. Теперь, раз нельзя было вытащить из зоны отчуждения на Большую землю сложную, хотя и мобильную установку, необходимо было доукомплектовать ее и запустить здесь, в подземном бункере МО РФ.

Погибший при крушении вертолета ученый, соразработчик деталей установки и ассистент Сохошко, мог бы изрядно помочь при монтаже, но Константин, надеясь на свои силы и знания, веровал в успех задания и принялся за сборку. Армейцы выделили ему в помощники Егорова, но руки бывшего военного инженера-вертолетчика, конечно же, не могли заменить ученый ум.

Вдоволь налюбовавшись внешним видом изделия, они взялись за пробные тесты. Даже не подозревая, как близки к развязке спецзадания.

***

– Ба-а, какие люди в Болливуде! Жбанище пожаловало собственной персоной! Ну-ка, ну-ка, спой мне, что там было, как там все происходило? Только напомни, мудак, как ты меня обозвал, когда свалил! Уродом? Пескоедом? Пирамидой Хеопса? Так, чучело аномальное?!

– Слышь, ты, мумия, забодал уже! Завянь там, в своем углу, дай в тишине подумать реальному пацану! – Жбан прислонился спиной к холодной стене, сполз вниз, обхватив голову сцепкой рук.

– Ах ты, сука! Я тебе прощаю урода и пескоеда, я даже закрою глаза на твой стремный тон! Но простить оскорбление святого Хеопса, его адептов в виде мумий я не позволю! Ща ты узнаешь…

– Фараон, твою мать! Ты это серьезно сейчас про египетские штучки?! Запарил уже! И так тошно от того, в какую жопу мы попали, еще ты тут будешь выть и пургу гнать… Уймись уже, сказал! Ты не у себя в Пади и не на сходняке паханов. Мы с тобой здесь одни, и никто нас не слышит, не проникнется блатным жаргоном и не зауважает, на хрен, не зашестерит, внемля твоим песнопениям! Так что форточку прикрой и не баклань! Фраер, блин…

Все это Жбан выпалил на одном дыхании, потрясая грязными патлами, рубя воздух руками, жестами дополняя сказанное.

У него получилось так эффектно и понятно, что Фараон застыл в изумлении на полпути к обидчику, почесал щетину на горле и вздернул брови:

– Жбан, а ты не баклан… Точняк. Ты чо, в натуре, из наших, из блатных будешь?

– Может статься, и так! Чего трагические запятые рисуешь на физии? Удивлен? Я же сказал, что атаманил кланом рейдеров, или еще непонятно? Отвали, не до тебя щас!

Фараон потер лицо ладонями, будто снимая напряжение, огляделся, стал ходить взад-вперед. Лампочка тускло мерцала на влажном потолке, с трудом освещая мрачную сырую камеру. Бандит бормотал какие-то несуразности, нес чепуху, матерился.

– Заткнись уже! Отвлекаешь, – гаркнул Жбан и снова обвил руками голову.

– От чего хоть я тебя там отвлекаю? Нирвану словил? «Туза» засандалил?

– Вот же, ешкин перец, достал! Фигово все… Думаю, как свалить отсюда. Иначе расстреляют меня тоже. Как пить дать, кончат за стеной, как тех двоих бедолаг…

– Кого?

– Корову… телочку с пригорочка. Тех двух фраеров. Час назад. Кстати, это не с тобой ли они…

– Вот хре-ень! Чо, прям замочили братишек? – Фараон медленно присел, пытаясь заглянуть в глаза бывшему рейдеру.

– Да. В расход. Пока меня вели от леса до ворот, их тут же и приговорили. Твои люди были?

Бандит отрешенно кивнул. Нет, его не так опечалила смерть корешей, как тот факт, что вояки и военсталы не сдержали обещание насчет возможного помилования, а тупо расстреляли пленных. Значит, и ему, Фараону, осталось немного, потому что он их главарь, то есть самый провинившийся.

Он застонал, схватив себя за уши, чуть не оторвал кольцо-серьгу в мочке, заскрежетал золотыми коронками массивных челюстей. Посмотрел на сокамерника с таким умилением и поволокой в глазах, будто молил о помощи:

– Чо делать-то бум, а, Жбан?

– Капчо! Я валить буду, ты – не знаю. Все забрали у меня: арты, нож… Хорошо хоть, штаны оставили, козлы!

Бывший рейдер на самом деле думал о другом. Он и не собирался бежать из плена, в котором находился, можно сказать, по собственной воле. Им обуревали другие мысли – как помочь Трешу со Златой и преподнести им… Фараона. По словам сталкера еще вчера, в походе, в Пади оставались два основных явных противника: Фараон и Хард. Один – главарь «Шерхана», почти уже не существующей, но все еще значимой в Мире выживших бандитской группировки. Другой – командир «черных карателей», жестокий и беспринципный полковник, ведущий непримиримую борьбу со всеми поселенцами и кланами Пади. И если первый из них, потеряв всех своих отморозков, теперь чалился здесь, в камере, ожидая приговора вояк, то другой, более пронырливый и сильный, возможно, околачивался в округе, вынашивая свои грязные, хитрые планы. Треш говорил, что Совет Старейшин Южного форта, да что там Совет, все в Мире выживших будут благодарны тому, кто одолеет это зло, вытащит занозы из тела Пади. А это означало славу, уважение и почести! Да и хватит быдлу всякому топтать землю, гнобить людей и безнаказанно убивать всех кого ни попадя. Для естественного отбора существуют мутанты, аномалии и стихийные бедствия.

Необходимо придумать, как сдать Фараона Трешу, постараться найти Харда или хотя бы сведения о нем. Да и судьба пары сталкеров в настоящий момент тоже под вопросом – армейцы с военсталами и наемниками вышли на их поиски. Судя по разговорам на допросе, негатива они к следопыту не испытывали, но разыскать для каких-то своих важных целей очень уж хотели. Тогда пускай ищут, если найдут, наверняка приведут сюда. А тут как раз Фараон!

– В смысле «валить будешь»? А я?! – бандит дернулся и скривился в недоумении.

– Головка от… патефона. Давай, придумывай, как вылезти отсюда. Я помогу. А потом – я места эти знаю, ты – нет. Со мной свалишь, проведу, куда надо. Перекантуемся, схрон имеется, там под завязку стволов и хавчика. Идет?

– Гляжу, на мази все у тебя. Осталось самое пустяковое – выйти из этих подземелий. Вот падлы вояки! Я им наводку на хабар клевый скинул, помог на «стрелке» захомутать барыш нехилый, а теперь сижу на казенной баланде, сопли жую в ожидании чуда! – Фараон снова заходил по камере, пнул дверь. – Не-е, я так просто не свалю отсюда. Прихвачу с собой малёхо багажа да пару вояк на перо посажу. В назидание, так сказать. Слышь, рейдер?.. А чего они тут прячут? Неспроста же база секретная, упакованная, да архаровцев своих послали с «научником» этим лоховатым! А, Жбан? Чего кумекаешь?

– Вот тут ты прав, Фараон. Скорее всего, прячут тут что-то ценное. Знать бы только что…

– Давай спектакль устроим, отмудохаем друг друга, вертухай заглянет, мы ему глаза выдавим и свалим, а? Тут один чел на километр, проберемся, выясним, чо почем. Найду «научника», душу вытрясу из него, он за пять сек мне выдаст тайну золотого ключика Буратино. А, Жбан?

– Можно и так, только часовой не заглянет, они здесь не вертухаи лагерные, а спецназ матерый. На твои промокашки липовые не клюнет, да и в обиду себя не даст пятерым таким, как мы. Мимо, Фараон, не катит такой хреновый план.

– Чего тогда еще сварганить? Блин, нету моих корешей в районе, стопудово бы вытащили нас! Как же быть?.. Чего делать бум?

– Знал бы прикуп… не тут сидел, – задумчиво прошептал Жбан, на самом деле вынашивая совсем другие мысли.

***

Поисковую группу спеленали как зеленых новичков. Ну никак опытный спецназовец, бывалый Север и матерый Шрэк не думали, не гадали, что километра не пройдут, как влипнут в лапы врага. Да и откуда бы взяться здесь потенциальному противнику, если группировок серьезных в данном регионе не имелось? Двигались в направлении Стены, где сплошные мутанты и аномалии, дорогу никому не переходили, обижать – не обижали. Хотя…

Еще на выходе с базы Стелс вслух предположил, что те обманутые на «стрелке» у моста чужаки просто так не оставят подставу, а будут искать их и мстить. Возможно. Если сильно разозлятся и обнаглеют, решившись показать зубы подразделению армейцев в укрепленном опорном пункте.

Поэтому Курган приказал отделению охраны базы глядеть в оба, никого не пускать, вылазки не делать ни при каких обстоятельствах, даже если мамочка позовет из леса или поисковая группа вдруг помощи затребует. Все эти позывы могли оказаться хитроумными уловками врага.

А вот сами сплоховали…

Севера и Стелса, находящихся в дозоре и отвлекшихся на безопасный проход через обширную аномалию, выскочившие из засады Псы «взяли» тепленькими. Обескураженные военсталы даже не успели уложить хотя бы одного врага, как юркие аборигены повязали их, пристукнув по шлемам камнями.

Арьергард из двух спецназовцев попросту вырезали, несмотря на то, что один боец все же попытался сопротивляться и одновременно подать сигнал опасности костяку отряда. Метко брошенное копье пробило даже бронежилет.

«Предупреждал же наемник, чтобы в овраги не спускались, там скапливается радиация и частенько ютятся аномалии! А тут еще и твари эти… Как лохов захомутали!» – подумал Курган, опуская оружие наземь под пристальными взглядами разукрашенных дикарей. Около полусотни Псов и тяжеловооруженных «карателей» обступили овраг, где оказалась в западне поисковая группа. Десятки стволов, стрел и копий глядели на отделение бойцов. Пулеметчик из состава взвода охранения базы, взятый в числе нескольких других спецназовцев, попытался прострочить частокол полуголых тел из «Гвалта», но успел сразить только двоих аборигенов. Сразу десяток стрел с красным оперением утыкали беднягу, как иголки ежика. Солдат рухнул в гнилые листья и затих.

– Я повторяю свой приказ, – раздалось из густого кустарника. – Всем бросить оружие, снять разгрузки, скинуть вещмешки. Неповиновение карается смертью!

– Это Хард. Стопудово его голос! – прошипел Шрэк, опуская автомат к ногам. – Во влипли, духи сопливые…

– Покажись, орел! Хочу посмотреть на того, кто спеленал меня и моих бойцов, – громко сказал Курган, аккуратно складывая снаряжение и оружие на землю.

– Интересно, военсталы живы или уже отмаялись? – шепнул Бес и досадливо сплюнул.

– Псы-отморозки наверняка в первую очередь кончили дозор… – прошептал Шрэк.

– Ну, вот он я! Легче стало? – пробасил появившийся из сочной зеленой листвы Хард.

– Легче, – ответил Курган, взявшись за ремень и прищурившись. – Буду знать, с кого потом спрашивать за потерю бойцов и причиненные неудобства.

– Спрашивать? Кхе… Вряд ли ты уже когда-то сможешь вообще чего вякать, солдат! Вряд ли.

Смуглое лицо полковника «украшал» свежий шрам, полученный, скорее всего, недавно, либо в Пустошах, либо уже на Восточных рубежах. Черный, слегка грязноватый экзоскелет, блестящий шлем, натовская штурмовая винтовка, куча апгрейдов и амуниции на латах, при этом уверенная стойка, колючий взгляд, играющие желваки. Вид главного «карателя» не обещал ничего хорошего, а молва о его кровавых действиях с пленными еще больше угнетала атмосферу.

– Куда бежим, к кому спешим?

– Не все ли равно? – сразу ответил Курган. – Никакую инфу мы тебе сливать не собираемся, Хард. И вообще, ты находишься на территории, контролируемой вооруженными силами России! Мы передовая группа разведки Министерства обороны страны. Что делаете здесь вы, натовцы, и незаконное бандитское формирование – непонятно, но я как представитель…

Выстрел прозвучал так резко, что народ вздрогнул и присел, пуля чуть не сбила рослого капитана-спецназовца с ног, но он устоял, сделав только шаг назад. Застонал, побледнел. Отверстие в плече обагрилось кровью, обильно хлынувшей вниз по руке.

– Силен, ничего не скажешь! А попались, как грибники медведю, – Хард усмехнулся и вновь стал суров. – Я последний раз спрашиваю, куда и зачем выдвинулись из укрепрайона?

– Иди ты к бениной маме, Дарт Вейдер хренов!

Стрела молниеносно вошла в бедро Кургана, на этот раз заставив его вскрикнуть и припасть на колено.

– Капец тебе, сволочь! Зря ты так. Ох-х, зря-я! Лучше вали теперь отсюда подальше, обратно в свою Падь, потому что жизни тебе здесь не дадут, кирдык тебе, Хард.

– Но почему же? Все просто замечательно! За чем я пришел сюда, с тем и уйду, когда захочу. А сейчас мне нужен ответ на вопрос: у кого содержимое сейфа, то есть код доступа к мини-установке XL? Кто знает и поделится со мной инфой, оставлю в живых. Даю десять секунд и открываю огонь на поражение.

– Ты расстреляешь пленных? – презрительно скривился капитан.

– Я пленных не беру. Я допрашиваю и казню захваченного противника, – Хард ухмыльнулся.

Спецназовец, стоявший рядом со своим командиром, уловил движение одного из оборванцев и прикрыл капитана. Стрела впилась парню в грудь – глаза его закатились, и он стал оседать на землю, захрипел, сквозь сжатые губы просочилась кровь. Раненый Курган пытался удержать своего спасителя, но не смог. Боец сполз к его ногам и замер.

– Чего, парни, приуныли, так и будем стоять и ждать смерти? – сквозь зубы прошипел капитан, зажимая ладонью рану.

– Они нас не кончат, пока ответ не получат, – резюмировал Бес.

– Может, наемник, ты им все расскажешь? Вы же, «синие», всегда ищете выгоду во всем. Давай, зарабатывай свободу позорную!

– Слышь ты, воин, уймись! Я не собираюсь сдохнуть, как бык на скотобойне, но и всего говорить тоже не намерен, – прошептал Бес, и выкрикнул, смотря на Харда: – Оставишь меня и моих товарищей живыми, отвечу.

– Замолчи, с-сука! – прошипел Курган.

– Заткнись, – буркнул Бес.

– Наемник, – Хард ехидно улыбнулся, прищурив правый глаз, – а тебе, вольному гусю, эти вояки и сталкеры когда успели стать товарищами?

– Когда мою жизнь спасли в лесу и приют дали. А еще задание оплатили. То, которое и тебя заинтересует.

– Говори.

– Инфа за жизнь.

– Вас, двоих «синих», отпущу. Даже с оружием, чтобы не пропали в здешних чащах. Остальные мне не нравятся.

– Инфа стоящая. Верная. Потянет на жизни всех пленных.

– Это мне оценивать и решать! Говори, не томи уже. Но учти, если опять кинешь так же, как с говном внутри сейфа, шкуру спущу! Ваши дозорные, кстати, уже кормят своими освежеванными тушками мух.

«Все-таки попались военсталы! – с горечью подумал Курган. – Говорил же, опасная затея с заменой начинки кейса и халявным заработком. Жаль Севера. И Стелса тоже. Неплохие парни были».

– Обещаешь, полковник?

– Я щас тебе кишки выну, наемник! Жду!

– Установку перевезли в Восточный форт, ближе к аккумулятору энергии.

– Ой, не ври мне, говнюк! С какого перепугу ее туда перевозить, если линия питания проложена в здешний бункер?

– Хард, поразмысли лучше. Установку убрали в более укрепленный район с многочисленной охраной, а не с отделением вояк здесь. Там ее защищает «Альфа» численностью до батальона, если не больше. А Белоярка, которая может дать атомную энергию для работы изделия, ближе к форту, там старые коммуникации, а не здешние длиннющие и малонадежные. По лесам и долам специально пустили дезу, что эта база скрывает телепортальную пушку, чтобы отвлечь от форта и стянуть сюда всех врагов, а потом одним махом накрыть их. Поэтому тебе еще одна инфа – полковник Шелестов вместе с волонтерами Восточки скоро будут здесь.

– Шайзе! – Хард заскрипел зубами, но пытливый ум старого лиса подсказывал, что здесь что-то не так. – Не верю тебе, собака. Слишком все просто и легко. Мои союзники, Псы, уже бы доложили о передвижении большого контингента вояк на восток, но пока тишина. Ты лжешь, «синий»! И наказанием будет…

– Ударь меня, – шепнул Бес Кургану.

– Что?!

– Ударь меня, живо! Так надо.

– …Смерть! – закончил Хард и дал сигнал.

Один из Псов спустил тетиву, но ожидавший такого выпада Бес уклонился и даже сбил ребром ладони мелькнувшую возле него стрелу. Получилось так эффектно, что некоторые аборигены вслух изумились, а товарищи приветственно зашептались.

– Ударь меня, капитан, иначе всем…

– А-а, тварь! – Курган понял задумку наемника и влепил кулаком ему в живот, отчего тот согнулся и завалился, а спецназовец начал плевать на него и орать: – Крыса позорная, молчи-и, убью…

Прилетевший в спину Кургану камень, запущенный из пращи, охладил его пыл, капитан застонал и выгнулся дугой от боли.

– Хард, огради меня от них. Я все скажу, – Бес намеренно отполз от шеренги товарищей на пару метров, покряхтел для видимости. – Только не убивай их. Прошу! Я не хочу остаток жизни влачить с позором за предательство и смерть тех, с кем ел, пил и трудился бок о бок. Ибо меня проклянут в Пади все. Я сдам тебе тайны вояк и свалю обратно, мне задерживаться на Восточке не с руки.

– Посмотрим. Что еще? – полковник уже стал размышлять: а вдруг и правда установку утащили в форт, что усложняло всю операцию по ее захвату, но следующие слова наемника ошарашили его.

– Кроме всего прочего, здесь, в бункере, есть несколько людей, которые, думаю, тебе интересны.

– И кто же это?

– Фараон. Он изолирован в тюремной камере и ждет приговора. Его поймали недалеко, прикончив всю его шайку. Это он на мосту подсунул вам в сейфе дерьмо вместо гаджетов для вашего девайса.

– О, как! Так, значит, и мумия приложила к подлянке руку, обидев моих парней? Замечательно. Тебе сколько заплатили, наемник, что допустили к таким секретам?

– Втерся в доверие. Шучу я. Нервничаю, конечно, сейчас, но шучу.

– Кто еще?

– Ученый. Доктор каких-то там наук. У него все содержимое сейфа, но пока парня не переправили в форт. Явится Шелестов, заберет все и всех скопом.

– Слышь, наемник, ты чего удумал? – прошептал Курган, пытаясь встать на ноги. – Они же бросятся на базу и если возьмут ее, найдут установку. Молчи лучше, не знаю, чего ты хочешь добиться своим «сливом», но еще хуже сделаешь.

– Ша, капитан. Нужно завлечь их туда. Потом объясню, а сейчас ваши жизни спасаю, укуси вас в печенку!

– Хм… – Хард нахмурил лоб, багровый шрам придал зловещее выражение и без того страшной физиономии. – Вот эта твоя инфа мне уже нравится. Есть что еще сказать?

– Командир, нам нельзя оставлять свидетелей, – подсказал рядом стоящий «каратель». – Да и конкуренты не нужны. «Всевластие» не простит ошибок и раскры…

– Рот закрой, Скиф, я знаю, что делаю! – оборвал подчиненного на полуслове Хард.

– Полковник, ну, и самая важная весточка для тебя… – Бес крякнул, почесал ухо и продолжил: – На базе находятся Треш и его девка.

Хард встрепенулся, но тут же подавил волнение. Тем не менее по его лицу за секунду пробежали такие выразительные эмоции, что пленники их заметили.

– Бес, я тебя кончу, даже если останемся живы благодаря тебе! – прошипел Курган, а Шрэк недоуменно уставился на друга.

– Повтори, что ты сказал, наемник?! – полковник жестом приказал всем притихнуть, вытянул шею, выставил левое ухо вперед.

– Эти двое со всеми своими святыми причиндалами здесь, на базе. Треш и… как там ее… Злата.

Минуту Хард молчал, в нем змеиным клубком перевивались мысли и идеи, одна хуже другой. Он клюнул на информацию наемника, но поверил или нет – никто не знал. Он даже сам не понял до конца – стоит ли принять сказанное «синим» за правду. Но все же решился.

– Хорошо. Твоих товарищей я пощажу, оставлю здесь. Все трофеи забираем. А ты пойдешь с нами!

– Чего-о?

– Слышал меня? Я повторять не буду. Или всех кончаю, или идешь со мной, покажешь путь. Возьмем базу, поможешь нам, отпущу и одарю. Если соврал – повиснешь освежеванным распятием на крайнем же дереве. Сюда иди!

– Полков…

– Я сказал, сюда иди!

Бес обернулся – друзья смотрели на него, не зная, что сказать и сделать. Но каждый в душе и благодарил наемника, и ругал за такую оплошность.

Бес вытер нос, шепотом обматерил «карателей» и стал забираться по откосу оврага. Наверху Псы расступились перед «синим», продолжая держать его под прицелами. Один из бойцов Харда обыскал пленника, выудил нож, подтолкнул к командиру.

– Выдвигаемся. Подробности расскажешь по пути. Если «Альфа» действительно прет сюда, медлить нельзя, у меня есть способ быстро захватить бункер. Пошел вперед! Кстати, как тебя величать?

– Бес, – равнодушно ответил наемник, сетуя на свой провальный план и расстроившись от сказанного полковником.

– Скиф, оставь половину Псов с пленными. И пару наших бойцов. Если вояки взбрыкнут – закопайте всех. В случае удачи мы вернемся, тогда и порешаем, как выгодно загнать их форту. – Хард потряс кулаком в сторону пленных. – Ишь, вооруженные силы России! Нету вашей России больше! Нет и не будет.

– Тварь натовская… Россия была, есть и будет, – прошептал Курган. – Только пока за Стеной. Но скоро мы разрулим ситуацию и разрушим преграду.

– Скиф, строй бойцов. И сообщи Баксу, чтобы оставался на месте и караулил Брома как свою женщину. До особых распоряжений.

– Слушаюсь!

Бес бросил прощальный взгляд на товарищей и, подталкиваемый конвоиром, зашагал вглубь леса. По рядам аборигенов пробежал шепоток, раздались команды, Псы перегруппировались. Бо́льшая часть их снялась и ушла с Хардом и его бойцами, другая осталась охранять пленных, забрав их пожитки и оружие.

– Что ты наделал, Бес? Что же ты наделал?.. – промычал Шрэк, опускаясь на корточки.

***

Треш приложил палец к губам, жестом показывая молчать. Его суровое лицо и, в особенности, черное отверстие толстого набалдашника глушителя «Вала» четко давали понять испуганному Псу возможные последствия шума. Размалеванная растительными красками физиономия аборигена скривилась от страха, внезапно брызнувшие слезы размазали цветные линии на затрясшихся щеках, тощая, вся в фурункулах, шея побагровела. Он проследил за направлением взгляда сталкера и вздрогнул. Двое военсталов таскали в заросли кустарника трупы его соплеменников. Всех пятерых. Он, шестой, еще живой, оставался под присмотром этого сильного и хитрого противника, одетого в коричневую кожаную куртку с бумерангом за поясом. А он, Пес, хотел жить!

– Даня, они ушли, захватив одного пленника, похоже, того наемника, что мы встретили на Мертвой заставе, – доложила по рации Злата.

– Не ошиблась? – ответил в усик гарнитуры связи Треш, не сводя пристального взгляда с дикаря.

– Точно он.

– Сколько дворняжек осталось?

– Трудно сказать, не всех вижу. Десяток точно. Плюс двое «черных».

– Ясно. Будем зачищать. Позже. Когда основные силы уйдут дальше.

– Вижу арьергард. Прут в сторону той базы, где Жбана оставили.

– Понял. Что с пленными? Рожи знакомые есть? Жбан среди них имеется?

Подошедший Стелс, отряхивая руки, прошептал:

– Там вояки с Большой земли и пара наемников из Пади. Нормальные пацаны. Треш, нужно их спасать!

Сталкер махнул рукой, типа – тише, отвяжись.

– Жбана нет точно, – доложила Злата. – Знакомых не вижу. Хотя… второй «синий» есть! Тот, что с Мертвой заставы. Ишь, с нами не пошли, а тут как-то вперед нас оказались! Странно…

– Да уж. Все, золотце, бди дальше, о перемещениях сообщай. Мы тут перетрем кое-что и подтянемся с подветренной.

– Есть. Конец связи.

– Как звать тебя, индеец? Чингачгук?

– Джимми, – промямлил пленный.

– Тьфу ты, е-мое! Да ты, оказывается, не индеец, а индиец… Джими-джими, ача-ача… – Треш сморщился, будто откусил лимон без сахара. – Мамка тебя как нарекла?

– Димка я. Синягин Дмитрий.

– Сиди тут, Синягин, и не дай бог тебе пукнуть или чихнуть, я тебе все дырки в одну общую сведу, понял?

– Д-да… да-да. Я не буду больше. Я уйду из клана, в форт подамся. Или домой, в Тагил, – залепетал парень.

– Нет больше твоего Тагила! Сам же знаешь прекрасно. А из группировки своей гнилой побежишь вприпрыжку… Если поможешь нам вызволить товарищей… – сталкер с укором посмотрел на Стелса. – Короче, наших земляков. Ясно?

Пес отчаянно закивал, да так, что чуть не вытряс последние мозги.

– А теперь руки вперед и будешь делать все, что скажу. – Треш ловко накинул удавку на запястья аборигена, скрутил, закрепил. Отпихнул его в грудь, отчего тот приложился спиной о шершавый ствол сосны.

– Треш, какой план имеется? – Стелс преданно заглянул в глаза сталкеру. Еще бы! Пять минут назад эта парочка следопытов, чудом оказавшаяся рядом, тихо устранила «черных» охранников военсталов. Скиф узнал в Севере того ренегата на мосту, который впарил им сейф с его дерьмовым содержимым, и приговорил его и напарника к смерти. Пленников раздели догола, намереваясь содрать с них кожу, но вовремя объявились Треш и Злата, бесшумно ликвидировав палачей. Теперь и Север, и Стелс по законам Зоны, Пади и человеческим канонам были в неоплатном долгу у Избранных.

– Ишь ты быстрый какой! План? Вот, думаю сижу, что предпринять. Помогай. И ты тоже, старшой, – обратился Треш к подошедшему Северу. – Вы мне представились, я вам тоже. Кажись, не враги, не должники, думаю, споемся. Только у меня свои дела на востоке, у вас свои. Так что поможем вам с вашими друзьями и свалим.

– Обожди, Треш. Есть тема. – Север протяжно вздохнул, усаживаясь рядом и навьючивая себя снаряжением, ранее снятым Псами.

– Давай живее, мало ли что там, в овраге, может случиться.

– Да. Буду краток. Что тебя влечет на восток?

– Упс! Хороша тема – сразу вопросами мне в лоб!

– Вы не пройдете на восток просто так.

– Это с каких щей-то? – изумился сталкер, дозаряжая магазин «Вала».

– Потому что… – Север посмотрел на Стелса, который согласно кивнул, и продолжил: – там Стена.

– В лесу стена? А автобусного павильона там нет со знаком конечной остановки?

– Треш, я не шучу. Стена с большой буквы. Защитный прозрачный экран, образованный системой ЗГРЛС «Веер» вдоль всего Урала… То есть вашего Восточного рубежа.

– Ого! Приличная инфа. Одно не пойму, с чего ты ее сдаешь первому встречному?

– Я все… ну, или почти все знаю о тебе, потому что я с Большой земли.

– И? Я тоже не с маленькой. Говори яснее!

– Там, за Стеной, прежний мир, прежняя страна, все то, что не пострадало в Судный день!

Сталкер замер с открытым ртом, вылупившись на собеседника.

– Да, Треш. Клянусь! Стелс подтвердит. Хоть сейчас запросим связь со штабом в Богдановичах. Только с базы нужно. Твоя «Моторола» не возьмет. И рация форта тоже. У нас свои канал, частота, график выхода и коды. Иначе Стена не пропустит сигналы.

– Ни хрена себе, сказал я себе! Та-ак, дальше что? – Лицо сталкера вытянулось, он давно так не изумлялся, разве что при виде отца после долгого его поиска по Пади.

– Три года назад, когда случился катаклизм, природу которого мы не смогли выяснить, заблуждаясь, что это Зона разрослась и поглотила половину Земли, все, кто находился по эту сторону Урала, остались живы. То есть нас вообще не коснулись никакие стихии и разрушения, как жили, так и продолжаем наслаждаться рутинным бытием. Позже, когда народ не смог попасть на запад в командировки, к родне и по прочим делам и не стало никакой связи, люди зароптали, поэтому военные сообщили, что произошла техногенная катастрофа, разделившая страну на две части. Что там началось! Людские волнения чуть не переросли в кровопролитный бунт, но народу популярно объяснили, что если бы не Стена, то всем бы настал каюк. Взамен погибшего правительства создали новое, столицу сделали в Новосибирске, президент, в день «Ч» пребывавший на Дальнем Востоке, продолжил возглавлять страну… гм… вернее, половину. Ту, что осталась. С космодрома «Восточный» запустили спутник на орбиту, он передал фото и видеозаписи полностью уничтоженных континентов к западу от нас. От Америки остались острова, Азия превратилась в одну огромную пустыню, радиационное облако с взорванных иранских станций накрыло весь Ближний Восток. Австралии вообще не стало. Полюса Земли сдвинулись так, что теперь на Ямале помидоры и бананы растут. Мы со Стелсом находились с семьями, он из Новосиба, я Шуменьский.

– Ты из Шумени? Земеля!

– Да. Только не пойму, как ты, сибиряк, оказался в Пади. Семья твоя где?

– Мы после исчезновения отца на Кавказе какое-то время жили в Шумени, потом, повзрослев, я убедил маму переехать к родне на Кубань. А позже руководство отца из ГРУ вызвало нас в Москву, чтобы обрадовать, что он жив, но находится в Зоне. Оказывается, отец со своей группой спецназа принимал участие в испытаниях какой-то нейтронной пушки, установки телепортации, и загремел с Кавказа в Зону, да еще и в другое время. Мы даже как-то получили от него весточку по скайпу, он предупредил нас о надвигающейся глобальной катастрофе. Мы предприняли, казалось бы, все меры, уехали из Москвы в сторону Зоны, но не успели… Мама погибла, а мы с сестрой выжили и осели в Пади. А недавно я нашел отца, он теперь большой человек в Пади и вообще в Мире выживших!

– Истребитель. Майор Топорков. Возглавляющий в Зоне группу «Неприкасаемых». Знаю, уже в курсе. Скажу даже больше. Эта злосчастная установка перевезена и находится здесь, в бункере! И готовится к работе после долгого простоя.

– О как! Чтобы снова кого-нибудь закинуть в другое время и место и лишить всего на свете?! – Треш вскинул брови в десятый раз за время разговора. – Это опасная штука и опасное занятие. И вы прибыли из-за Стены, чтобы провернуть эти опыты?

– Да.

– Ничего себе, нормальный расклад! Ага, давайте, зашлите в будущее врагов типа Харда или Фараона, этих ублюдков отмороженных, и они вам создадут такое прекрасное будущее, что лучше прямо сейчас рыть могилу. Блин…

– Ну, или в прошлое, чтобы предотвратить Судный день, спасти миллиарды жизней, твою мать… гм… в смысле, твою маму спасти. Найти быстрее отца. А?

Треш задумался. «Военстал прав – без ясного, чистого прошлого не наступило бы ужасное настоящее. То есть собака зарыта именно здесь – сохранить установку, через нее запульнуть на несколько лет назад нужных, верных человечков, которые найдут Синцова и предотвратят Судный день. Но почему отец с Орком до сих пор не сделали это? Смотались бы в прошлое, нашли и кончили Синцова, он бы и не активировал Армаду, а с ней «дугу» и «купол». Значит, не все так просто… Хм. Дела-а… Тогда лучше кому-то, например, Избранным, то бишь нам со Златой, взять установку под свой контроль, сгонять в нужное время, разобраться с делишками моего будущего тестя и не дать случиться всемирной беде. Тем более, дочь наверняка уговорит папашу не делать плохо! Блин. Батя-то мой через эту пушку в будущее ушуршал, а не в прошлое. Вдруг и мы влипнем? Вот же задача!»

– Кстати, Фараон взят под стражу и сейчас находится на базе. В камере с вашим Жбаном, – прервал мысли сталкера Стелс.

– Фараон у вас в бункере? Оп-п, значит, он все же добрался до Восточных рубежей! Тот еще проныра, выпутается из любой ситуации. Вот что, мужики, боюсь, может произойти что-то непоправимое.

Военсталы тревожно переглянулись.

– Фараон на базе. Установка тоже. Полковник Хард давно выполняет спецзадания «Всевластия» и не упустит своего, так вот он тоже сейчас ушел в том направлении. Это будет полный капец, если эти уроды захватят установку!

Север зло сплюнул, а Стелс шлепнул ладонью о колено и грязно выругался так, что скукожился от страха пленный Пес.

Глава 3

Уроки боевых искусств

Истребитель оторвался от экрана на звук шагов. Вошедший Орк сиял от радости и, казалось, успел где-то замахнуть изрядную дозу алкоголя.

– Никитос, все пучком! Дело Юрия закрываем, там нет козней КГБ и подставы летного руководства… Никит, ты чего?

Бледный, смахивающий на зомби, сутулый Страж посмотрел на друга как на чужака:

– Какого Юрия?

– Гагарина. Ты что, заснул тут? Или… С сыном что-то? Опять следил за ним? Говори! Что с Трешем?!

Орк подскочил и начал трясти Истребителя. Тот вернулся из забытья, более пристально посмотрел на товарища.

– Наша установка цела. Она нашлась на той базе Минобороны, которую вычислили агенты «Всевластия».

– Какая, на хрен, установка? Уф, напугал, блин. Я-то уж грешным делом подумал, что-то с Трешем…

– Он там же.

– Кто? Где? Да говори яснее, черт возьми!

– Изделие XL законсервировано на базе Минобороны, ровно между Восточным фортом и схроном Колчака… то есть Армадой. Та пушка, которая выстрелила нами в Зону на десяток лет вперед! Орк, бляха муха, она в бункере сейчас и, вероятно, цела. А что еще хуже, на этой же базе сидит Фараон, растудыть его в одно место, и Хард вот-вот возьмет приступом бункер. А Треш до сих пор еще со Златкой по лесу шарятся вблизи этой чертовой базы! Видите ли, освобождением пленных наемников, военсталов и вояк занимаются вместо скорейшего достижения цели… Так и знал, что в конце всего случится что-то поганое!

– Ни фига себе расклад! – Орк присел рядом с другом, разминая лоб. – Это что же получается? Если всякие Харды и Фараоны захватят установку, то смогут обойти Армаду?! Перенестись в прошлое, например, а еще хуже, в будущее. Да там столько могут наворотить делов, что-о…

– Вот именно, Орк. Хреновая ситуация! Поди, Армаду нужно предупредить и нам туда дунуть. Счет уже не на часы, скоро на минуты пойдет. И вообще, пора всех собирать: и Стражей, и Избранных. Срочняком!

– Никит, а может, Армада знает все и без нас, сопливых? А не она ли придумала все это, якобы схрон отыскать на Восточке, а сама подпихнула Избранных к базе?!

– И что? Даже если и так, то Армада испытает Треша как будущего Стража, типа, пусть он помучается, вызволяя пленных, находя новых друзей и рискуя жизнью. Так ведь там сейчас и Хард, и Фараон. А еще куча Псов. Или ты думаешь, что Даниле вечно везти будет и они со Златой вдвоем уложат полсотни злющих врагов, стремящихся во что бы то ни стало дорваться до лакомого куска?

– Ну… нет… он для того и шел весь путь, чтобы обрести настоящих друзей, которые помогут в трудную минуту. Разве не так? – промямлил Орк, нервно растирая бритую голову.

– Может быть, ты и прав. Но пока только он помогает всем, а ему… Ему самому нужна помощь, и он еще не знает об этом. Я к Армаде. Если она не даст «добро» на операцию поддержки, то зашлем весточки Стражам. Кто там у нас поблизости к порталам? Ладно… Посиди тут, зайди в квадрат КА-17, они там. Я буду добиваться у Нее разрешения на выход. Иначе…

Что «иначе», Никита не договорил, скрывшись за углом каменной арки. Орк чертыхнулся, перекрестился и стал манипулировать сенсором экрана, выискивая нужный сектор обзора.

***

– Герр майор, а если этот «синий» поведет себя иначе и выдаст наши намерения? – рядом стоявший снайпер чуть оторвался от оптического прицела и косо взглянул на старшего.

– Не выдаст, – Скиф продолжал прижимать окуляры бинокля к глазам, следя за воротами опорного пункта. – У него на роже написано, что он хочет жить, а наш командир, идущий по пятам, сразу ликвидирует наемника при первой же попытке. Поэтому следи в оба за пулеметчиком на блокпосту.

– Слушаюсь.

Бес вел на поводке раненого Пса, иногда подгоняя его стволом автомата. В качестве пленного выбрали самого хилого аборигена, покусанного эберманами в недавней стычке, а наемнику сунули незаряженное оружие, при этом за их спинами невидимкой крался Хард, воспользовавшийся «медузой». План был прост: вояки, увидев своего союзника, недавно покинувшего базу, впустят его с «языком», якобы захваченным недалеко в лесу, а с ними попадет внутрь охраняемого периметра и полковник. Его экзоскелет, тяжелое вооружение и опыт позволят быстро ликвидировать часовых, расслабленных хилым связанным дикарем и знакомой рожей наемника, снайпер снимет пулеметчика, а через открытые ворота штурмовая группа махом завладеет территорией объекта.

– Вякнешь что-то не то или знак подашь, нашпигую свинцом, понял? – раздался грозный шепот позади Беса.

– Да.

Наемник с трудом проглотил слюну, вновь пихнул Пса ближе к оборонному комплексу и услышал зов часового:

– «Синий», ты чего? Заблудился?

– Это Бес, что, не узнаешь меня? – сдерживая дрожь в голосе, крикнул наемник. – Языка привел. В километре отсюда схватили. Курган велел доставить на базу.

– Странно. А почему тебя-то? Ты доверенным лицом у него стал?

– Сомневаюсь. Видать, самого безнадежного отправили, оставив лучших. Открывай, блин, за нами мутанты полкэмэ чесали, боюсь торчать тут.

– У меня приказ «никого не впускать». Ты не исключение!

– Вот же, блин, заноза! Тогда держи этого урода сам, а я побег обратно. Глядишь, успею застать их на привале за горячим обедом.

– Вот же бобер, на больное давит. Самим жрать охота, мочи нет. Язь, открывай врата. А ты, Бес, пулей внутрь, не успеешь, яйца прищемим, потом фальцетом петь будешь.

– Юмористы, блин…

Бес не хотел, чтобы вояки пали глупой смертью, в которой он окажется виноватым. Но и перечить стволу Харда наемник не мог. Все произошло так быстро, что сразу Бес ничего и не понял, войдя с Псом внутрь базы. Подошедший к нему солдат в хаки выпучил глаза и осел на землю с торчавшим между лопатками ножом. Тут же боец с позывным Язь, закрывающий ворота, пал от двух щелчков, а появившийся сверху охранник покатился по лестнице с дыркой во лбу. Невидимый от действия артефакта Хард цыкнул на Беса, чтобы он вел пленного дальше, а сам с бесшумным пистолетом крутился где-то рядом. Пулеметчика снял снайпер «карателей», а стрелка с оптикой, дежурившего внутри блокпоста, расстрелял полковник.

Бес выдернул из тела убитого вояки нож и только хотел спрятать его за пояс, как прилетевшая пуля выбила клинок из руки, а строгий голос зловеще пробасил:

– Иди прямо, умник! И не смей играть со мной.

Бес сплюнул, с прискорбием посмотрел на трупы солдат и понял, что если и останется живым, то сюда, да и вообще к воякам, ему путь заказан. Со Шрэком и Трешем валить в Падь, подальше от всех военных. Черная метка – это в Мире выживших проклятие навсегда!

Он зло пнул аборигена и повел его к скале с ангаром, через площадку базы, заставленную всевозможными грузами. Позади, громко топая, неслась к воротам толпа Псов и «карателей». Неприступная база оказалась взята за две минуты.

***

Рация пискнула два раза, вызывая абонента. Старший группы Псов оторвался от «дела», вынул из нагрудного кармана разгрузочного жилета, надетого поверх потного голого тела, «Моторолу»:

– Фига на связи.

– Это Хард. Как обстановка?

– У нас все пучком, заказчик. Вояки повязаны, в овраге корчатся, ждут приговора. Когда уже можно будет снять с них шкуры?

– Подождут твои шкуры. Почему мои бойцы не отвечают?

– Не знаю, чего они командиру своему не отвечают. Вон они, хавают. Консервы приговаривают за обе щеки. Как там у вас? Наемник не киданул?

– Нет, взяли базу. Идем внутрь. Будь на связи и толкни там моих, вернусь, головы откручу за молчание. Конец связи.

– Конец… – Абориген ехидно заулыбался, убрал рацию, снова занялся «делом» – острием тесака изучать все закоулки лица и тела спецназовца, связанного по рукам и ногам. – Ну, что вояка, обожди еще немного, я начну с ушей, потом язык отрежу, затем глазик выковыривать стану. Фули ты так зыркаешь на меня?! Знаю, порвал бы на хлястики, но хрен тебе! Сегодня мы рулим. Наше время настало. Этот полковник, черт бы его побрал, платит нам нехило, чтобы мы вас, сучьих выродков, уничтожали быстрее и легче. Мне до фени, какие он там цели преследует, мне главное – барыш!

– Тебе, говнюк задрипанный, недолго кусты местные обсирать! Наши скоро подтянутся, первая же вертушка перелопатит всю округу, потом хрен ваши косточки даже свинорыл вшивый найдет, – Крым сплюнул, попав на ногу Псу.

– Ах ты-ы, сука армейская! Ну, щас ты у меня сам приманкой для псевдопсов станешь. Они на человеческую кровь и мочу хорошо сбегаются.

Дикарь сильнее прижал лезвие, кровь из разреза на щеке бойца потекла к шее, Крым заскрежетал зубами, дернулся. Абориген по кличке Фига обошел пленного, крикнул на остальных, чтобы смотрели, а сам стал расстегивать штаны, чтобы справить малую нужду на бойца. Не успел он расстегнуть ширинку, как прямо в нее угодила пуля. Выстрела никто не услышал, потому что «Вал» был штукой бесшумной, но движение боковым зрением один из Псов все же заметил и повернулся. Из кустов ему в грудь впилось острие копья и свалило наземь. Яростный вопль Фиги отвлек всех охранников на себя – дикарь упал и задергался в конвульсиях. Крым тотчас завалился на бок рядом с ним, извернулся и сцепленными руками ударил в кадык, затем стал корчиться, пытаясь схватить тесак, чтобы перерезать путы на ногах.

Между вскочившими «карателями» в дерн впилась ВОГ, взрыв отбросил обоих в стороны, от осколка схватился за живот один из близко находящихся аборигенов. Бесшумные хлопки трех стволов поддержали короткие очереди автомата Стелса, прильнувшего к стволу сосны. Пленные по приказу Кургана залегли вместе с командиром, чтобы не схлопотать случайную пулю и не мешать перестрелке. Через минуту десяток Псов отошел в мир иной, а из «зеленки» появились военсталы и Треш со Златой.

Север вкратце доложил Кургану о неожиданной помощи, представил ему знаменитого следопыта, затем все взялись за работу: собирать трофеи, лечить раненых. Армейцы и наемник благодарили Треша за спасение, проклинали Харда, вслух размышляли о дальнейших действиях. Раны Кургана обработала Злата, к наиболее тяжкой привязала «филейку», другую залепила биоскотчем. Погибших бойцов собрали в одну ямку, накрыли еловыми лапами, сверху водрузили шлем одного из них. Курган сказал короткую речь, затем выжившие обсудили план.

Все сошлись на одном – срочно выдвигаться к базе и не дать Харду захватить бесценную установку. Связь с Восточным фортом отсутствовала, скорее, не брала лишь отсюда, из низины, но с базы наверняка можно было переговорить с «Альфой» и вызвать подмогу. Треш намекнул, что есть вариант обмануть врага, посмотрел на пленного Джимми:

– Я тебе что говорил, Димон? Поможешь нам – отпустим. Сейчас хватаешь весь трофей этих двух «карателей» и рикшей чешешь с нами до базы. Там понадобятся твои актерские способности. В кружке самодеятельности в школе выступал?

– А что это?

– Ясно. Твоя молодость прошла уже без этих творческих занятий. Ладно, там подскажу. Так, Кургана понесут…

– Извини, ты сталкер бывалый, – перебил Треша капитан-спецназовец, – может быть, там, в Пади своей, ты действительно авторитетен, но я еще живой, и командовать здесь буду я. Не обессудь. Это дело военное.

– Лады, без проблем. Рули, офицер, – Треш развел руками, – я на подхвате побуду.

– И идти я сам смогу, – добавил Курган, потирая раненую ногу, – мне няньки не нужны.

– Три кэмэ в час?! Поздновато придем к базе. Там не только Хард с Фараоном, все Псы телепортируются в другое время.

– Треш верно говорит, – отозвался Север, – отпивая из фляжки. – Харэ лясы точить, нужно срочно выдвигаться.

– Оружие «карателей» раздайте моим бойцам, – распорядился Курган, – наше забрал Хард. Ладно, хоть снарягу оставил и рюкзаки! Треш, поделишься стволом на энное время?

– Ясен перец! Держи, – сталкер протянул капитану свою «Гюрзу», недавно использованную Жбаном, – пара магазинов есть. АК-21 отдам Шрэку, чтоб рот радовался у наемника от такого ствола. Да, наемник?

– За мной не заржавеет, – расплылся от удовольствия «синий».

– Злат, ты с оптикой вперед. Гляди в оба, Хард мог ближе к базе сигналки выставить. Ну, не мне тебя учить, – Треш подмигнул девушке.

– Там и наших растяжек и мин полно, – сообщил один из бойцов базы, вооружаясь ножами, копьями и дробовиком из трофеев Псов.

– Ты, солдатик, из лука-то стрелять умеешь? – Треш улыбнулся, глядя, как боец пробует тетиву и кончик стрелы.

– Нас в спецназе всему учили, даже монеты использовать в рукопашной.

– О-о, похвально, сгодишься! – сталкер закинул «Вал» за спину, жестом показал Злате исчезнуть, что она и сделала, растворившись в кустах.

– Все, рысью, братцы. Никто кроме нас! – промолвил Курган, опираясь на плечо Крыма. – Буду отставать, сбор у восточной стены объекта.

– Есть.

– Поняли.

Бойцы покинули овраг, но на прощание Курган обернулся и прошептал, глядя на кучу еловых веток:

– Простите, парни. И спасибо за все! Мы вернемся за вами.

***

Взять бункер с наскоку не получилось. Хард нервничал, материл Псов, ругал своих бойцов. Одна из пуль, выпущенная защитниками подземного комплекса, повредила ореол «медузы», и полковник теперь не мог пользоваться невидимостью, которую давал ему артефакт, чтобы проникнуть на ту сторону через длинный прямой коридор, простреливаемый спецназом.

– Давай РПГ! – приказал он.

– Командир, у нас всего один гранатомет, и тот из трофеев, захваченных на блокпосту, – пробурчал «каратель».

– Я сказал, РПГ вперед! – зло бросил полковник, укрываясь от бетонной крошки, отлетавшей от стены под градом пуль. – Через полчаса уже поздно будет. Скиф?

Наушник ответил голосом заместителя:

– На связи.

– Что там тюремный комплекс? Нашли Фараона или ученого? Следы Треша есть?

– Нет. Пока никого. Пробиваемся наверх, завалили только одного армейца из охраны бункера. У них тут защита конкретная. Да еще автоматическая турель на третьем этаже не дает высунуться.

– Шайзе… Из подствольника по ней пробовали?

– Да, но прицелиться не дает, тварь. Потерял одного своего и трех Псов.

– Ты этих дикарей не считай. Мне на них плевать. Быстро вали турель и бери верхние этажи. Я скоро буду. Зачищаем катакомбы на первом. Слышишь?

– Так точно.

– Турель, скорее всего, прикрывает важный объект. Смотри, не повреди там установку. Понял меня?

– Слушаюсь.

На фоне шипящего эфира раздались треск автоматных выстрелов, крики и стоны.

– Черт побери, какого ты возишься? Огонь на поражение! Сейчас же! – заорал Хард на бойца с гранатометом на плече и подтолкнул его к углу коридора.

«Каратель» выстрелил из РПГ, но в ту же секунду схлопотал ВОГ в грудь. Куски черных лат и тела, фонтан крови, осколки и дымовые полосы обдали бетонный карман, повалили всех, кто там находился. Экзоскелет полковника выдержал взрыв, отбросив хозяина в угол, а вот двум дикарям пришлось туго. Их вопли огласили этаж.

– За мной! – приказал Хард и, коротко выглянув, оценил разруху на той стороне коридора. Стреляя на ходу и шипя пневмоприводами модуля, поскакал вперед. За ним бросились трое бойцов в черных комбезах. Они знали – их командир никогда не прятался за спинами подчиненных, часто находясь в первых рядах атакующих. И уважали его за это.

Фараон, заслышав звуки боя, напрягся, встал в стойку напуганного гуффона.

– Жбан, ты слышишь? Кажись, на базе мочилово. Кто мог напасть на нее?

– Да мало ли… Псы могли. Не «альфовцы» же.

– Может, гон мутантов начался?

– Бой уже внутри бункера. Какие мутанты? Им к стенам-то не дадут подойти, а тут уже в катакомбах рубилово! Странно.

– Надеюсь, не Треш за мной прибыл… А, Жбан?

– Чо, зассал?

– Иди ты на хрен. Мне с ним встречаться в таком вот положении совсем не катит. В другой бы раз, с волынами и в лесочке – это да.

– Ню-ню… Вряд ли это сталкер. Он с вояками ссориться из-за тебя не будет.

– Жбан, чего делать-то будем? Сидеть и ждать, когда дверь вскроют и гранату закинут?

– Ага. Или у тебя есть другой вариант?..

– Вот же, блин, попадалово… – Бандит заметался по камере, нервно грызя ногти.

За стенами каземата колотили, будто молотом. Автоматные очереди не умолкали. Минут пять продолжалась какофония, потом оглушительно громыхнуло и все затихло. Фараон затаил дыхание, гипнотизируя дверь камеры, Жбан сидел на полу, на матрасе, снятом с топчана, и изучал кончики своих сапог.

Вдруг после бряцания засовов дверь, за которой ютились два пленника, со скрипом распахнулась. В проеме стоял боец в черных доспехах, с громоздкой штурмовой винтовкой. Главарь «Шерхана» сначала отпрянул назад, но тотчас замер, узнав вошедшего.

– Скиф?! Ну, бляха муха… Это ваши, что ли, кипишь устроили?

– Фараон, черт бы тебя побрал, сволочь этакая! Ты нам зачем втюхал сейф с дерьмом?! Конец тебе, гнида! Хард не простит таких шуток и подстав, если не выслужишься. Я-то тебя, допустим, не трону, а вот перед его судом предстанешь как миленький. Понял, дятел египетский?! Кто это с тобой?

– Жбан, рейдер с юга. Ровный пацан, свой типа. Вы чо, в натуре базу взяли, «каратели»? – бандит с трудом проглотил ком в горле, представляя себе ярость полковника, подошел ближе к бойцу, за спиной которого появился и исчез еще один «черный».

– Берем пока, немного осталось. Давай, Фараон, на выход! И ты тоже, – Скиф стволом показал на Жбана. – Возьмете по пути стволы у трупов и поможете нам. За то, что освободили вас. Шнель-шнель, швайне!

Пленники вслед за «карателем» выбежали из камеры в коридор и понеслись к лестничному пролету. На бетонных, побитых пулями и взрывом ступеньках лежал мертвый спецназовец, охранявший тюремный этаж. Фараон запнулся о тело, чертыхнулся, присел и начал снимать с него оружие и разгрузку, бросил Жбану табельный пистолет военного, взяв себе АК.

– Держи, кореш, малость постреляем, поможем «черным» одолеть армейцев.

Но когда Скиф исчез за углом коридора, убежав на звуки стрельбы, бандит зашептал сокамернику:

– Хрена с два я буду махать волыной перед матерым спецназом! Нехай «каратели» с ними бьются. Мне бы ученого найти с приборчиком его золотым. В долю пойдешь, Жбан? Ты со мной, брателло?

– Ясен перец, с тобой. Погнали! – Жбан воодушевился такой идеей и побежал вслед за бандитом.

ПМ Егорова против автомата бандита – как бусинки против града: расстреляв обойму и не успев перезарядиться, военный инженер попытался спрятаться, но пули достали его. Фараон намерился добить раненого, но Жбан преградил путь и отвел ствол бандита.

– Обожди кончать вояку. Я обшманаю его, ты чеши дальше, я догоню. Он нам заложником может сгодиться. Все, время – деньги! Дуй.

– Ха, жалко его стало? Смотри, кореш, они брыкаться даже мертвыми умеют. Догоняй.

Бандит припустил по коридору. Жбан присел возле Егорова и надавил ладонью на клокочущую кровью рану под ключицей военного, отчего тот застонал и закатил глаза.

– Вот так посильнее зажми дырку, парень, и ползи прочь, людям Харда не попадайся. Я не с ними, я с Трешем шел, мне отсюда валить нужно. Так что, служивый, держись один, лучше заляг где-нибудь. Эти отморозки всех мочат. Базу одолели, но, надеюсь, ваши отобьют обратно.

– Погоди, мужик… Там ученый с секретной установкой… – зашипел от боли Егоров, сменив руку Жбана на ране своей ладонью. – …Их нельзя отдавать в руки врага. Никаким образом! Защитишь их – наш армейский респект тебе пожизненный. Этот козел найдет, поздно будет.

– Что за установка? Может, ее уничтожить лучше? – спросил Жбан, оттаскивая за шиворот раненого в темный угол, за будку сервера.

– Никак нет! Целой и невредимой оставить… Бли-ин, не думал, что так сразу выйду из строя! Ч-черт. Чеши, спасай «научника».

– Лады. Живи тут, не смей помирать, солдатик!

Егоров кивнул, стал проверять магазин пистолета, морщась от боли. Жбан побежал вдогонку за Фараоном.

Тот уже водил стволом автомата перед лицом напуганного до смерти Сохошко, пару раз стукнул доцента под дых прикладом. Из матерной речи бандита вбежавшему Жбану стало ясно, что главарь «Шерхана» выпытывает коды активации установки. Сама пушка возвышалась посередине зала, гудя силовыми блоками. Видимо, стартер, или как там называется система предзапуска изделия, уже находился во включенном состоянии.

– А, это ты! Чо там снаружи? «Карателей» нема? Вояк? – бросил Фараон через плечо, продолжая мурыжить белого от страха ученого.

– Нету никого. Но могут появиться. – Жбан, мимолетом оглянувшись, подняв пистолет. – Отпусти «научника».

– Чо-о?!

– Отпусти его, сейчас же!

– Ты с дуба рухнул, кореш?! – бандит выпучил глаза, попытался прикрыться телом Сохошко, но выстрел опрокинул его на пол.

Своды помещения огласили отборная ругань и стоны, Жбан подобрал автомат, оттолкнул ученого в сторону и снова направил пистолет на бандита.

– Я тебе не кореш и никогда им не был! Я Владимир Шарпатов, бывший рейдер и бывший идиот. Теперь я сталкер и человек Треша!

– Чего-о?! Ах, ты, сука-а…

Выстрел охладил пыл дернувшегося отморозка, теперь кроме пробитого плеча оказалась прострелена и нога. Вопли Фараона резанули слух, Жбан пнул сапогом по ребрам бандита.

– Пасть свою закрой, тварь! А ты, – Жбан кивнул ученому, – быстро заблокируй двери! Для уверенности еще и подопри их чем-нибудь тяжелым. Вон, столы лабораторные да шкафы есть. Щас тут уродов столько набежит, что капут наступит и нам, и твоей установке.

– С-с-спасибо… Мне нужно ее срочно выключить, она в предпусковом режиме, – залепетал Сохошко, трясясь.

– Потом выключишь, враг за стенами! Бегом давай! – заорал Жбан, прислушиваясь к топоту за дверью. Он толкнул ученого вперед, закинул автомат Фараона на плечо, схватился за угол металлического шкафа. – Двигаем!

Лабораторная мебель дико заскрипела по полу, с трудом смещаясь с места. Инженер упирался всем телом, Жбан тянул на себя. Когда за дверью раздались голоса, бывший рейдер собрал все силы, замычал и повалил громадный шкаф на бок, тем самым не пододвинув, а уронив его перед входом. Но и этого было достаточно, чтобы дверь уже не смогла сразу открыться.

– Давай следующий, живее!

Они подтащили второй шкаф, потом стол, стулья, аккумуляторы и запасные силовые блоки, стоящие в сторонке от изделия. За дверью сначала орали и долбились, потом начали стрелять. Пули с трудом пробивали стальную обшивку, но застревали в баррикаде. Стоило бояться лишь взрыва, но вряд ли противник мог решиться повредить таким образом вход, ведь ему нужна была целой и невредимой сама установка.

Жбан сунул автомат между створками железной мебели и пару раз выстрелил, дав понять, что они здесь тоже не лыком шиты.

– Откройте, и вам ничего не будет! – раздался голос Скифа.

– Ага, щаз-з! Только самовар поставим и тортик порежем, – съязвил бывший рейдер и услышал вопль ученого.

Фараона на окровавленном пятачке, где тот валялся, не оказалось, зато в дальнем углу, за стойкой приборов и панелью управления изделием, копошились двое. Жбан вскинул автомат и пошел прямо на них, мимо гудящей пушки, направленной под углом сорок пять градусов в пол, на металлический диск, похожий на канализационный люк.

– Вот хрень! – он разглядел белый халат профессора, запачканный кровью Фараона, и его самого, душившего сзади Сохошко. В кулаке ренегата торчал нож.

– Стоять! – заорал бандит. – Еще шаг, и я отрежу ему башку!

– Тебе что надо, Фараон? Жить хочешь? Так я тебя и не стал добивать, пожалев и оставив для Треша. Он так мечтает тебя увидеть! – Жбан медленно двигался к заложнику и его душителю. – Или ты преследуешь иные цели?

– Стой, сказал! Сука! Я понадеялся на тебя, сволота, а ты предал, кинул, скрысятничал! Убью-ю! Стоя-а-ать!

– Я никого не предавал, тебе ничего не обещал, в верности не клялся. Я сам по себе! Бывший водитель грузовика, бывший рейдер, бывший отец… Теперь я знаю, кем стану и что буду делать! Теперь я понял смысл жизни, сахар и соль ее. Фараон, ты проиграл, твои союзники тоже! Скоро они ворвутся сюда и положат всех. А может статься, и не всех. Но придут другие, вояки и сталкеры, махом разберутся с Хардом и…

Громкие удары в дверь отвлекли всех троих. Жбан повернулся на сто восемьдесят и дал короткую очередь в верхнюю часть двери. Стук и голоса на время затихли.

– Отпусти «научника», и я сохраню тебе жизнь!

– С какого перепугу? Ты, гнида, опять схитришь. Не-е, только я знаю, что делать сейчас. Только я! – прохрипел Фараон и зло прошептал в ухо Сохошко: – Сейчас же запускай установку и забрось меня в прошлое… нет… в будущее. Блин-н. Лучше в прошлое, я там…

– Ты уж определись, девочка, где свиданку назначать! – ухмыльнулся Жбан, выцеливая плечо левой руки бандита, которой тот душил профессора. – Давай я тебя отправлю на три буквы. Там, говорят, больно, но все же жить можно! Гы-ы…

Фараон начал материть Жбана, дергая ученого из стороны в сторону, в дверь снова стали долбить и стрелять. Выбрав момент, Жбан чуть опустил ствол и нажал на спусковой крючок. Из трех пуль одна попала в ногу бандита ниже колена, он согнулся пополам, чиркнув ножом по щеке Сохошко, но захват ослабил. Жбан резво подскочил и оттолкнул полуобморочного «научника», но получил от Фараона колотую рану поясницы и шмякнулся на пол от подсечки. Автомат при падении выпал из рук Жбана и отъехал к стене.

Завязалась борьба. Нож и пистолет разлетелись по сторонам, когда противники, яростно сцепившись, применяли друг к другу удушающие и болевые приемы. Более здоровый и хитрый Фараон давил неприятеля телом и пытался кусать его, хватать за пах и тыкать своей башкой в лицо бывшего рейдера. Но три раны бандита сказались на его силах и выносливости не лучшим образом. Острая боль в спине Жбана тоже мутила сознание и заставляла действовать грубее и быстрее.

Два тела ерзали по полу, кряхтели, ругались, наносили удары, но пока без проблеска на победу. Сохошко приходил в себя, нервно протирал заляпанные бандитской кровью очки, морщился от выстрелов за дверной баррикадой. Ученый, находясь в полупрострации, не догадался подобрать с пола оружие или вырубить установку.

В смертельном поединке верх одержал… Фараон. Избив противника и сам потеряв большое количество крови, он отполз к ногам Константина, подобрал пистолет и выстрелил в живот лежащему на боку Жбану. Тот дернулся и… затих. Бандит без сил ткнулся мордой в пол, задыхаясь и хрипя, потом застонал, как рогач от запора, снизу вверх уставился на дрожавшего Сохошко.

– Быстра-а-а! За пульт… сволочь… Убью-у…

Ученый скривился от ужасных слов, перекошенной от злобы, разбитой в кровь физиономии бандита, наставленного пистолета, закивал и бросился к стенду пускового блока. Фараон не мог уже подняться на перебитые ноги, мало что соображая, он пополз к блестящему металлическому кругу, догадываясь о его назначении. Не выпуская из руки пистолет, бандит скинул тяжеленную разгрузку, выплюнул сгусток крови и две золотые коронки. Два раза выстрелил в приоткрытую дверь, загороженную железной мебелью, отпугнув на минуту настырного Скифа, достиг пятачка пола с диском.

– Врубай, курва-а, живо-о! Или мозги вышибу-у… – Фараон направил оружие на ученого, который трясущимися руками перебирал рубильники и кнопки пульта.

– К-ку-д-да в-вас-с? – проблеял Сохошко, зажмурив глаза от страха.

– Назад… прошлое… год.

Вдруг Жбан зашевелился, застонал, перевернулся и попытался подняться с пола. Фараон смахнул разбитой кистью руки кровь с глаз, выстрелил в противника, промазал, снова нажал на спусковой крючок. Пистолет промолчал.

– Жми-и… тварь очкаста-ая-а! – заорал бандит так, что Сохошко вздрогнул в пятисотый раз за сегодня и врубил кнопку «Пуск».

Помещение озарилось ярчайшим светом, ослепив всех, кто в нем находился, раздался нарастающий гул, словно самолет взлетал прямо за спинами, громко хлопнуло и во все металлические детали зала ударили кривые тоненькие молнии. Вскрикнувший от боли Скиф шарахнулся назад, повалив двух бойцов, железные шкафы и столы баррикады заискрили током, ученый и уже вставший на ноги Жбан упали, вибрация пушки прекратилась, изделие перестало гудеть, и все стихло. Только сильно запахло озоном.

– Не успели! Зараза… Все же не успели-и! – Жбан ударил кулаком в стенку пульта. – Ушел, гад! Куда ты его… Куда заслал?

– Я… я-а… не… не знаю… – заблеял Сохошко, глядя на пустое место, где пять секунд назад лежал Фараон.

– Смерть вам! Сме-ерть! – крик от двери заставил ученого спрятаться за стойку блока, а Жбана пойти на то, чего он никогда бы не совершил ранее, в трезвом уме и здоровом состоянии.

Пуля бандита не ранила его в живот, а срикошетила от бляшки ремня, спасшей жизнь бывшему рейдеру. Он еще раз прислушался к звукам за стенами бункера в надежде, что подмога близка, что Треш или вояки спешат на выручку, но кроме выстрелов Скифа и ругани Харда, разбивающего баррикаду мощью экзоскелета, ничего не уловил. Почти одолевшие преграду «каратели» через минуту уже могли захватить и профессора, и изделие, а затем отправиться туда, где им совсем не следовало быть. Чтобы не дать врагам повернуть время вспять, испортить Армаду и стать властителями Мира выживших, простой русский мужик Володя Шарпатов вынул гранату из разгрузочного жилета, сброшенного Фараоном, приказал ученому забиться в угол, а сам дернул за кольцо.

Граната упала между силовыми блоками установки, а Жбан рванул за стойку управления и накрыл телом Константина. И в следующий момент раздался взрыв…

***

В бункере осталось лишь одно место, где еще сопротивлялись штурмовикам Харда и Псам. Столовая. Когда враг атаковал базу, здесь как раз обедали находящийся на лечении Миасс и вертолетчик Селезнев. Спецназовец недоуменно переглянулся с пилотом, переставшим шумно прихлебывать горячий рассольник, обернулся, жестом головы спросил повара-контрактника. Но тот тоже пожал плечами, продолжая разливать суп по тарелкам. Скоро должна была прийти на обед смена с поста охраны, а помощников у кухонного бойца не было – все приходилось делать самому.

Гул, похожий на разрывы гранат, и треск, смахивающий на автоматные очереди, снова заставили всех троих замереть и прислушаться.

– Поди, сигнал тревоги? – предположил майор Селезнев.

– Да уж скорее палят из оружия тяжелого. – Миасс встал, сморщился от боли в ранах. – Точняк, бой идет. Братва, наших атакуют!

И в этот миг зазвучала сирена, отчего пилот опрокинул тарелку с недоеденным супом на колени, а повар загремел кастрюлями.

– Где у вас арсенал? – крикнул Миасс, шоркая к стойке раздачи пищи.

– Э-э… главный на первом этаже, запасной малый на третьем. У меня есть оружие личное, сейчас в шкафу возьму, – солдат бросился внутрь кухни.

– У меня пусто, все забрал лейтенант. Типа, зачем больному в медчасти оружие… Вот же, блин! – сообщил спецназовец, глазами выискивая подходящий нож среди десятка хлеборезов.

– Аналогично, только табельное с собой с одним магазином, – сказал подошедший пилот, промакивая полотенцем мокрые от рассольника брюки.

– Попадалово! Вон переговорное устройство у входа, узнаем, что там.

Они подскочили к бетонной колонне, нажали кнопку вызова на красном щитке. Молчание. Еще надавили. Динамик взорвался частыми хлопками и криками, из которых стало ясно, что на пропускном пункте бункера идет схватка.

– Всем красный уровень. Нас атакуют. Конец…

Мурыжить переговорное устройство больше не пытались, и так стало понятно, что лучше сваливать отсюда и готовиться к обороне. Подскочивший повар с автоматом и уже без колпака и передника глупо заморгал глазами:

– Что там?

– Красный уровень. У вас это аврал? – Миасс, перебирая в руке два столовых ножа, вопросительно поглядел на контрактника.

– Нападение на базу. Готовность один. Полная мобилизация сил к отражению штурма. Сбор у главного арсенала.

– Там жопа сейчас! Первый этаж атакован, идет бой, где запасной пункт сбора?

– Эваку…

– Я про вооружение, парень! Соберись, мы еще живы и далеко от смерти. Где малый арсенал? Веди!

Они втроем выбежали из столовой и понеслись по коридорам, поднялись этажом выше, обогнули научно-исследовательский блок и очутились у стальной массивной двери с внутренними замками.

– И? Чего теперь?

– Ждать либо офицера, либо прапорщика, старшину…

– Автомат дашь свой?

– Не-е, а я чем, поварешкой буду махать?

– Вот засада-а! – Миасс прислушался, вздрогнул от недалекого взрыва, резко повернулся к товарищам. – Значит, так. Майор, прости, но я возьму на себя управление обороной! У меня опыта локальных боев больше твоего в сто раз. Лады? Сейчас ты сдвигай к входу в столовку прилавки, опрокидывай столы, стулья, короче, весь хлам и мебель в баррикаду. Мы с поваром дождемся наших, вооружимся и галопом к тебе, займем оборону и будем держать проход в зону отдыха гарнизона. Если враг раньше подоспеет, завалим одного-двух, трофеи нужны.

– Справишься?

– Должен, иначе грош мне цена!

– Кто напал, интересно?

– А есть разница? Все, работаем!

Пилот убежал, а Миасс уложил повара за углом коридора.

– Как появится враг, ты это поймешь сразу, вали его короткой. Бей наверняка и только в ноги.

– Почему?

– По кочану! В голову не попадешь от волнения, а грудак можешь не пробить, если броники на них. Валишь с ног и ждешь следующего. Только меня не зацепи, я рядом там буду, за тем углом. Свалишь первого, я ухвачу его, вытяну. Ждешь следующего. Понял? Все. Удачи, паря, и ничего не бойся.

– Есть.

– Ты из группы Лешего? Не видел тебя раньше.

– Я из роты Изосимова. Не знаю никакого Лешего.

– Ясно. Выкарабкаемся, похлопочу за тебя перед начальством, взять к нам, в спецназ. Хочешь?

Солдат расплылся в вожделенной улыбке и закивал.

– Все, а теперь соберись, брат, нужно победить их!

Миасс заковылял к углу у лестницы, затаился там, взяв в каждую руку по ножу. Ждать пришлось недолго.

Первым на площадку выскочил Пес: разукрашенное полуголое тело, сальные длинные волосы, стянутые на затылке, кольцо в носу, топорик в одной руке и стальной щиток в другой. Кеды на волосатых загорелых ногах, шорты, хвост лисоеда на боку.

Автоматная очередь скосила дикаря, завалив его прямо на следующего соплеменника. Оценивший скудные трофеи Миасс сморщился и сплюнул. Вновь появился Пес с копьем в руке и рюкзаком за спиной. Рваная майка, потертые джинсы, бандана, наколки на плечах, тесак за поясом. Повар срезал и этого. Миасс зацепил труп и придвинул к себе, сноровисто обирая его. Вдруг с лестницы раздались выстрелы, по снопу огня и дыма спецназовец понял, что палят в сторону контрактника. Он шагнул вперед, схватил горячий ствол автомата и резко рванул на себя. Вместе с оружием выловил и стрелка – бойца в черной снаряге и с забралом на лице. Удивляться было некогда – профессиональные навыки рукопашной пошли в ход сразу: Миасс ударил топориком в промежуток между шлемом и плечом, еще и еще, затем по ноге ниже колена, будто подрубал сосенку. Отводя от себя по-прежнему стреляющий ствол, краем глаза заметил за спиной противника разрисованное тело индейца, прикрылся «черным», успев оценить количество боеприпасов, навешанных на нем.

Стрелять из лука в тесноте лестничного марша абориген не смог – ему нужны были простор и видимая открытая цель. Опытный спецназовец сразу понял это, наплевав на дикаря. Три секунды ему хватило, чтобы обезоружить «черного». «Каратель» саданул коленом здоровой ноги, отчего топорик из руки Миасса выпал, но и он ответил сильным прямым в пах врага. Тотчас пошел в ход хлеборез, пронзивший горло противника. Рывок, удар, толчок. Умирающий «каратель» повалился на копошащегося Пса, они рухнули на ступеньки, на тела своих товарищей. В руках спецназовца очутился автомат, который тут же пошел в ход.

Всего пару минут заняла схватка у лестницы, к ошарашенному повару, хромая, вернулся обвешанный двумя рюкзаками Миасс с охапкой топоров, дубинок, ножей, копий и с автоматом за плечом.

Обалдевший контрактник только открыл рот в изумлении:

– Охренеть!

– Пирожков, ты мне очень помог, братишка! Пятеро уже никогда не посягнут на нашу честь. А теперь валим в столовку, обороняемся и ждем наших.

Они поспешили прочь из коридора, потому что недалеко уже раздались топот и улюлюканье дикарей.

***

– Я Скала. Я Скала… Всем, кто меня слышит… Погибаю, но позиции не сдаю… Я Ска…

Обрывистые фразы неслись в эфир все реже. Радиоузел базы с единственным бойцом держался около десяти минут. Десять минут! Кому-то может показаться, что так мало, но в реальных боевых условиях как на ринге – минута идет за час. Сержант-контрактник, дважды раненный, оставшись без патронов, вынул из разгрузки единственную гранату.

Истекая кровью, сжимал РГН и скрежетал зубами. Он не хотел умирать. Но раны были серьезные, тело немело от потери крови, подмогой даже и не пахло, а всплывшие в памяти картинки из фильмов-боевиков, где брутальные герои подрывали себя и врагов, корежили мозг, сдавливали душу.

Сержант собрал силы и швырнул гранату в пробитую выстрелами брешь в двери, вызвав предостерегающие окрики и бряцание доспехов в коридоре. Раздался взрыв. Связист перестал зажимать окровавленными ладонями уши и стал медленно подниматься, опираясь спиной о стену. Красные ручейки из бедра и плеча потекли живее. Он вынул штык-нож от уже пустого АК. Сейчас он наотмашь всадит лезвие в первого, кто ворвется в комнату. По крайней мере, попытается. Автоматная очередь прошила остатки двери. Топот ног, крик. В помещение влетела фигура, смутно различимая в густом дыму, заполонившем комнатку. Но сержант ударил. Вложил все, что осталось в израненном теле, в душе, и ударил…

– Тихо, тихо-о, касатик! Свои. – Бес блоком сдержал выпад бойца, перехватил холодное оружие, забрал его себе, поддержал заваливающееся тело раненого. – Тихо, все хорошо. Сейчас, солдатик, сейчас… Я быстро.

Вдруг зашипела радиостанция на столе в углу:

– Я Альфа. Я Альфа. Назовите себя! Кто вызывает? Какая Скала? Это частота не… Скала, ответьте… Альфа…

Бес сморщил лоб, понимая, что все равно не разберется с бандурой, стоящей на столе, вопросительно посмотрел на раненого. Тот отрубался и ничего уже не воспринимал. Наемник усадил сержанта, теряющего сознание, размотал с приклада автомата жгут, сноровисто обвязал им окровавленное бедро бойца, крепко затянул. Метнулся снова в задымленный коридор, приседая возле каждого трупа, стал осматривать тела, забирать самое необходимое и ценное: аптечки, оружие, воду, подсумки с артефактами и боекомплекты. Недобитому Псу ткнул штык-ножом в печень, провернул, вынул, на корточках засеменил дальше. Так легко и быстро, будто всю жизнь именно так и передвигался.

Оценивающе осмотрел сектор. Взрыв гранаты чуть и его не отправил на тот свет, как тех трех врагов, лежащих сейчас на полу в позах сломанных манекенов. Еще двух наемник «приговорил» уже сам, орудуя трофейным оружием, захваченным на первом этаже. С того момента, как он укокошил дикаря, которого вел на поводке через всю базу, и до сих пор Бесу пришлось вытерпеть много неудобств и страшных минут. Особенно тайком уходя от «карателей» и заплутав в коридорах незнакомого этажа. И хотя он недавно уже был в бункере, до его захвата, но так и не запомнил план-схему секретного объекта. Его преследовал один из «черных», но от него безоружному наемнику удалось уйти, спрятавшись в вентиляционной камере. Потом в руках оказались топор и копье, чуть позже ножи и мачете – все дары от поверженных Псов. И вот теперь нормальное, надежное огнестрельное.

Бес вернулся в комнату связи, утер пот с лица, свалил часть снаряжения возле сидящего в полуобморочном состоянии бойца. Вколол ему обезболивающее, сунул в рот стероид, влил несколько глотков воды из фляжки. Стал накладывать тампоны на раны, бинтовать, клеить биоскотч. Пистолет снял с предохранителя, вложил в ладонь раненого. Набрал в рот воды, обрызгал лицо сержанта. Тот чуть пришел в себя.

– Слышь, парень? Я сейчас отлучусь еще за одним твоим сослуживцем, скоро буду. Ты держись, вот тебе оружие, аптечка, только на морфий сильно не налегай. Я мигом.

– Ты-ы хто-о? – простонал боец, закатывая глаза, но сжимая в руке рукоятку пистолета.

– Конь в синем пальто! Бес я. Все, паря, будь огурцом. И не смей помирать. Мне свидетели живые нужны. Раз уже я обосрался по полной…

Наемник вскочил, закинул ранец за спину, сунул пару магазинов за отворот комбинезона, автомат на левое плечо, штурмовую винтовку в правую руку, оглядел комнату, подмигнул бледному сержанту и выбежал в коридор.

На третьем этаже ему на глаза попался Пес. Но так внезапно, что палец на спусковом крючке не успел среагировать, а вот нога почему-то оказалась быстрее мысли. Удар в волосатую грудь дикаря, больше похожий на пинок, отправил того считать ступеньки. Хруст и стон подтвердили дальнейшую недееспособность врага. Бес помчался вдоль стены к грузовому лифту. Остановился, прислушался. Стрельба доносилась откуда-то сверху, но не от комнаты с оставленным сержантом. Во всем бункере, похоже, бой теперь велся только в районе расположения столовой.

– Егоров? Это я, Бес. Алле? – крикнул в темень коридорного тупика наемник.

– Принято, Бес. Давай, – ответил ему голос из темноты.

Через три минуты Бес тащил на плечах раненого инженера, который волочил ноги по полу, держа в руке автомат. Где-то недалеко раздался взрыв. Топот ног по лестнице сначала нарастал, потом затих. Снова начали стрелять.

– Бежим дальше, чувак! – хрипло пробурчал наемник, ускоряя шаг.

– Бежим? Да ты шутник, дружище! Спасибо тебе…

Они добрались до нужного коридора, прошли прямо по трупам, споткнулись, упали, закряхтели, снова поднялись, заползли в комнату. Сержант опустил безвольную руку с пистолетом, закрыл глаза и прошептал:

– Рация… Наши в столовой бьются одни… Им нужна подмога…

– Вот же блин на постном масле! – Бес сплюнул, сморщился и уставился на Егорова. – Армия спасения, чтоб вас, вояк, в дышло! Нашли скорую помощь, вашу дивизию…

– Бес, ты из нас самый целый… Нужно подсобить парням. Я займусь вызовом наших. За нас не переживай… Отобьемся… теперь-то уж точно отобьемся.

– Да понял я, понял. Уже лечу. Держитесь тут, пацаны. Чо, зря я вас, что ли, спасал?!

Они хлопнули по рукам, и наемник удалился.

***

Треш опустил «Вал» и отпрянул от щели в ограде базы. Посмотрел на Стелса и спросил:

– Послушай, у тебя клона в Пади нет случайно?

– Не понял…

– Уж больно ты похож на одного мужика, начальника разведки у Ярого. Тоже Стелс и вроде как Игорем кличут. Или у меня глюки? – сталкер сморщился, глядя прямо в глаза военсталу.

– А фамилия не Мациганов случайно? – резко побледневший, с перекошенным лицом военстал быстро приблизился к Трешу.

– Да я хрен его знаю, Мациганов или Марципанов! Краем уха уловил на мосту у Южного форта, как Ярый обращался к своему подчиненному. Только тот выглядел постарше тебя немного, чуть тучнее, здоровый такой малый…

Стелс утер лицо, будто груз усталости снял, глубоко вдохнул, громко выдохнул.

– Неужели жив, чертяка?! Неужели жив?.. – прошептал он, затем преданным взглядом уставился на сталкера. – Брат это мой родной. Близняшки мы с ним. Понимаешь?.. Он три года назад уехал в командировку в Рязань. Аккурат перед Катаклизмом… ну… перед Судным днем, по-вашему. Мы… ну, то есть вся родня, естественно, потеряли связь с ним и больше ничего о нем не слыхали. А он, получается, жив! И всплыл в Пади!

– Странные вы какие-то братья… – сталкер недоуменно смотрел на военстала. – Прозвища одинаковые – это еще можно понять, но имена?.. Что, с фантазией у родителей проблемы были?

Стелс улыбнулся.

– Просто родились друг за другом с разницей в три минуты. Папка тот еще эрудит-ленивец был, ага. Чтобы два раза не думать, обоих назвал Игорями. Все у виска крутили, мол, чо за нафиг, а он на своем настоял. Только по-разному нас всю жизнь кликал – старшего Игорем, меня Игорьком. Вот так, два сына с одинаковыми именами в семье росли. Проблем с этим хвата-а-ло! Брат потерялся перед Судным днем, а в Пади выжил и, видимо, прозвище взял как у меня. Не зная, что я жив и что служу под таким же позывным. Мы с ним в детстве, когда в войнушку играли, друг другу дали клички, так я Стелсом был. Невидимкой, стало быть…

– Видать, он подумал, что ты погиб, вот и взял в память о младшем брате его прозвище, – вздохнул Треш, собираясь еще что-то сказать, но взрыв у ворот бункера прервал беседу парней.

Сталкер прильнул к щели. Там, на территории объекта, шел бой, но пересечь легко простреливаемое пространство между оградой базы и входом в бункер равнялось неминуемой смерти. Пока преимуществом группы Треша являлось незнание врага об освобождении ее из плена и о подходе с тыла. Сталкер, даже разговаривая со Стелсом, размышлял о способах проникновения в бункер. И, кажется, придумал.

– Златка! Алле, золотце? Слышишь меня? – прошептал Треш в усик гарнитуры.

– На связи, милый.

– Нужно снять снайпера. Ты на лучшей позиции. Работай. Как только уберешь его, доложи. Я запущу своего клона. Только смотри, чтобы глаз не выпал от удивления.

Он улыбнулся, подмигнул Стелсу:

– Давай, дуй к своему командиру, втроем с наемником вливайтесь слева, воякам скажи, чтобы по правому флангу работали, я пущу клона по центру, если все тихо, сам следом рвану. Тогда в клещи берем базу, быстро и тихо зачищаем, потом сбор у ворот. Пулеметчика возьму на себя… Ну, или Злата сработает.

– Понял. Сделаем, сталкер. Спасибо тебе за инфу о брате! Вот же как получается – явились сюда друга нашего Ярого искать, а найдем… гм… я думаю, и его, и брата моего. Ты меня щас к жизни вернул, Треш! Известием о живом Игоре. Уважуха тебе, – военстал пожал руку следопыта и пополз в сторону канавы.

– Да не за что, Стелс-два, не за что!

Треш махнул рукой, подзывая пленного аборигена, сидящего поодаль. Тот явился незамедлительно. Как щенок уставился на своего хозяина. Разве что ноги не лизал.

– Вот что, Димон. Сейчас я тебя «малость приодену» и сделаю похожим на себя. Побудешь клоном моим на какое-то время. Так нужно для дела. Твоя задача – проникнуть в бункер незаметно, найти там полковника Харда, мельком показаться ему на глаза и чесать что есть мочи обратно. Зная любовь Харда ко мне, он сломя голову бросится вслед за тобой, тут мы его и спеленаем. Живой нужна нам эта сволочь, чтобы перед судом предстать народным! Чего вылупился-то? Да не боись, никто тебя смертником не засылает. Убивать тебя они точно не станут. По крайней мере, сразу. Ты… то есть я, мертвым нахрен им не сдался, ибо хотят выведать инфу секретную, место схрона святых артов и прочие тайны фирмы. Да и мы прикроем тебя. Сделаешь все тип-топ – отпущу на волю, похлопочу перед Старейшинами форта за помилование и возможность жить у них. Понял меня?

Пес закивал. «Ну, точно Му-му! Этот сделает… как пить дать, сделает», – подумал сталкер, доставая из контейнера нужный артефакт.

– Главное, ничего не бойся. После действия арта будут болеть голова и мучить дикая жажда, но это все фигня. Сделай работенку как надо, Синягин! Помаячь, потусуйся там, на живца вымани их, иначе мы горсткой бойцов сутки их выкуривать из этой крепости будем. Все, действуй!

Треш вложил артефакт «ксерокс», когда-то захваченный у клонов «Всевластия» на станции, в карман жилета на голой груди дикаря.

– Прислони его к телу, возьми меня за руку и скажи: «Я Треш, копия сталкера Треша».

Абориген сделал все как надо и тут же превратился в Избранного. Теперь они походили друг на друга как две капли воды, только оружия у лже-Треша не было.

– Мать честная, какой же я, оказывается, недооцененный красавчик, хорошо хоть ненадолго этот маскарад! – пробурчал сталкер, подталкивая своего клона к воротам базы. – Как скомандую, чеши прямиком к бункеру, прячась за препятствиями. Вздумаешь перейти на сторону «карателей», не я яйца тебе оторву, а Хард. Понял? Готов? Все, на старт, внимание… Злат, ну, и чего ты там, красотуля моя, молчишь? Заснула? Пора уже.

Через пару секунд сухой выстрел с опушки известил о работе снайпера. Сталкер удовлетворился результатами, глянув в свою оптику, толкнул лже-Треша, скомандовав: «Марш!» Тот побежал вдоль канавы, юркнул в проход между бетонными блоками КПП. Треш хмыкнул, вскинул «Вал» и засеменил следом за своим клоном.

Спустя пять минут несколько бойцов, перепрыгивая через пулеметчика, лежащего у ворот с дыркой в глазу, проникли в темный зев скалы. Снаружи, кряхтя и потея, остался Курган. Его раны не позволяли участвовать в зачистке бункера, о чем спецназовец горько жалел, но внешний сектор он решил держать во что бы то ни стало. План Треша ему импонировал, как и сам сталкер. Цели и мысли следопыта большей частью совпадали с его, капитана, желаниями, все говорило о том, что в лице этой парочки из Пади армейцы приобрели верных союзников и, вполне возможно, настоящих друзей.

***

Острая боль пронзила плечо. Пуля по касательной вырвала кусок мяса из плоти спецназовца. Миасс чертыхнулся, отпрянул за металлический шкаф, пробитый в нескольких местах.

– Я ранен… Минуту в ауте. Майор… подмени.

В коридоре перед столовой валялось полдесятка дохлых Псов, один раненый «каратель» корчился, но никак не мог отползти за угол, в безопасную зону. Враг стянул на штурм помещения до полувзвода, что совсем не радовало трех вояк, подсчитывающих последние патроны.

– Булочкин, не части, не части пульками, бляха-муха! – зашипел на повара Миасс, наматывая биоскотч вокруг окровавленного плеча. – Сейчас в рукопашку пойдем. Хочешь, преподам тебе пару уроков, как котлетами и кабачковой икрой нейтрализовать врага? Ща. Секунду. Майор, не целься долго. На хрен снимут с оптики. Пали так… лишь бы отпугнуть. Готовим холодное оружие, мужики. Борщев, топорик прихвати и прикладом автомата бей. Пилот, ты тесак бери и палицу вот эту. Я с копьем рвану. Фули нам тут ловить? Как там пелось в старой песне: «еще немного, еще чуть-чуть, последний бой – он трудный самый…» Но мы – так ведь, Холодцов? – за ценой не постоим! Что-то подмога никак не приходит, е-мое…

– Может, отойдем в казармы?..

– Не утомляй меня, Компотов! Все бы тебе в теплых, пахучих местах прятаться, банан те в ухо! Подпускаем и валим гадов. Все, я готов. Пару пуль еще всажу в козлов этих.

Слова бывалого спецназовца и подстегивали двух других защитников, и пугали. Они понимали, что жить им оставалось считаные минуты: оружие никакое, помощи нет, враг наседает…

– Гранату прибереги, майор. Ухнуть ее всегда успеешь. Картошкин, сказал же, не части! Какого хрена ты…

– Все, я пустой. Приплыли, Миасс, – сообщил Селезнев, опуская пистолет.

– Я не понял, ты за баранкой вертолета или парохода лямку тянул, водила?! Не приплыли, а влетели, на… Ниче, запульни в них вон той скороваркой, пусть знают, что врагу не сдается наш… наша гордая столовка.

– Я тоже пустой, – отозвался повар, распластавшись на кафельном полу, усеянном гильзами.

– Не ной, Ватрушкин, будем живы – не помрём!

Миасс выстрелил одиночным поверх баррикады. Заскрежетал зубами, пригнулся от треска ответных пуль по металлическому шкафу над головой.

«Каратели» вдарили парой подствольных, бросили светошумовую и, часто стреляя, пошли в атаку.

Селезнев оттащил израненного Миасса за кухонную стойку, куда за секунду до этого юркнул повар, сам пилот схлопотал пулю в предплечье, выматерился.

Остатки нагромождения перед дверями подарили еще две минуты жизни защитникам столовой.

– Псина, бери своих голожопых и дуйте к полковнику, он приказал схватить Треша, – прокричал в пылу штурма один из «черных», обращаясь к дикарю. – Мы сами тут прикончим этих ублюдков. Бегом к Харду, я сказал!

– Да понял я, понял, – абориген махнул рукой подельникам, и толпа Псов устремилась вдоль по коридору.

– Сейчас по очереди бьем из всех стволов в баррикаду, разносим ее и штурмуем противника. По схеме «трезубец». Ясно?

– Есть. Так точно, – ответили бойцы в черных доспехах.

Но не успел старший звена нажать на спусковой крючок подствольника, как его чем-то ощутимо ударило в голень, а потом звонко брякнуло под ногами. «Каратель» опустил взгляд и ахнул. Возле носка его правого берца юлой крутилось яйцо. И совсем не куриное…

– Грана…

Взрыв разметал всех троих. Вспышка, боль, темень.


– Парни… Чего там? Кто… блин… без приказа бросил гранату? – Миасс застонал, переворачиваясь на бок, скользя ладонью по луже своей же крови на полу.

– Это не мы… – растерянно пробурчал пилот.

Миасс, собрав оставшиеся силы, приподнялся на локте, впился мутным взглядом в лицо майора:

– Наши, что ли?..

За дверью хлопнули два выстрела.

– Открывайте, черти, это Бес! Служба спасения «девять-один-один», чтоб вам там квашеной капустой подавиться…

– Наши, да-а… – спецназовец с блаженной улыбкой повалился на спину и закрыл глаза.

***

Пришедший в себя после взрыва в стендовой лаборатории Хард метал молнии, бил подвернувшихся под руку подчиненных, особенно дикарей, брызгал слюной и раздавал приказы вперемешку с проклятиями. Экзоскелет полковника порядком пострадал, начал глючить: невпопад тыкать хозяина иголками инъекций и бить током. Пришлось скинуть защитный модуль, напялить на себя бронежилет убитого помощника и принять лошадиную дозу стероидов.

Утратив смысл операции после ликвидации установки, полковник теперь мечтал найти Треша и использовать его знания и ключи от Армады для овладения сакральным объектом. Информация сбежавшего наемника по кличке Бес могла оказаться ложной, но проверить ее Хард был обязан. Упускать последний шанс он не мог.

– Найти этого гаденыша Треша! Быстро-о-о! – орал главный «каратель», сам дергая ручки каждой попавшейся на пути двери.

– Командир, Скиф погиб, – доложил один из бойцов, утирая кровь с лица.

– Да и хрен с ним! Пшел искать Треша! Найти сукина сына, – закричал Хард, багровея. Ссадина на его щеке дополняла злую гримасу, кулаки тряслись, доспехи бряцали.

– Слушаюсь!

Вмиг возле полковника не осталось ни одного бойца. Кругом топот, стрельба, ор, но рядом никого. Хард не смог открыть дверь ближней к нему камеры, выпустил в замок очередь из ГП-37, пнул раскуроченный засов, заглянул внутрь помещения. Пусто. Пошел дальше, дернул засов очередной двери, отворил ее. Никого.

И вдруг за спиной он услышал шорох. Оглянулся и обмер – у лестничного марша стоял… Треш. Их взгляды встретились: один испуганный, другой злой. Сталкер тотчас рванул вниз по ступеням, а Хард, громыхая тяжелым снаряжением, пустился следом за ним, забыв про все на свете: собственную усталость и опасность хитрого врага. Скакал по лестничным пролетам как горный баран, посылая проклятия в адрес сталкера.

На одном из этажей он потерял беглеца, стал вызывать по рации помощь, прикинул пути возможного отхода Треша и нырнул в один из темных коридоров.

– Командир, у нас гости, коман… – прошипел динамик в ухе, но Хард, увлеченный преследованием, не сразу среагировал на донесение подчиненного.

Он остановился, настроил частоту на нужную волну и, продолжая водить стволом с лучом фонарика по стенам коридора, сделал запрос аборигенам, оставшимся в овраге охранять пленных:

– Фига, ответь! Прием!

Рация молчала. Останки Фиги методично пожирала семейка свинорылов, привлеченная из леса запахом свежей плоти.

– Отвечай, выродок, своему заказчику!

Вместо него вдруг ответил тот спецназовец, командир пленных вояк, которые оставались в овраге:

– Выродка в зеркале увидишь, чепушило. Выходи – я тебе в глазик пулькой плюну, чмо ты натовское. Охранная система бункера после вторжения инородных говнюков автоматически включается на самоликвидацию в связи с угрозой изделию. То есть ни установка, ни катакомбы не достанутся тебе, сволочь паршивая! Аминь.

– Что?! Да я тебя…

Рация отключилась, Хард в ярости бросил ее наземь, отчего та разбилась на кусочки. Курган облизнул сухие губы, сунул «Моторолу» в карман, направил пистолет на вход и стал ждать.

– Собирайте всех, уходим отсюда! – крикнул полковник бойцам, – этот вояка не врет, объект будет уничтожен с минуты на минуту.

– Командир, там наши парни говорят, что вроде как Треш на территории мелькал. Что делать?

– За ним! Брать живым! – Хард застонал, закрыв глаза и сжав кулаки.

– Слушаюсь, – ответил боец, призывно махнул рукой остальным, и они понеслись к лестничному пролету.

– Я заберу твои артефакты, скотина, заполучу Армаду и… И повергну вашу Падь в огонь! Будьте вы все прокляты, собаки!

Полковник дернул штурмовой винтовкой, смахнул пену с губ и двинулся вслед за убежавшими «карателями».

***

Треш стоял среди развалин лаборатории и держал в левой руке лоскут серого свитера. Того самого, который сталкер одолжил Жбану. А теперь от бывшего рейдера остались лишь обрывки одежды и дымящиеся останки кирзового сапога. Следопыт зажал в правом кулаке кристалл, закрыл глаза и мысленно обратился к Армаде. Вместо отклика на его желание в голове поплыли эпизоды недавней схватки в этом помещении. Сцена с исчезнувшим бандитом заставила Треша вздрогнуть и вернуться обратно в реальность. «Все-таки Фараон телепортировался! Вот черт! Теперь ищи-свищи этого злодея в ином времени и в другом месте. А Жбан… Нормальный мужик оказался. Не прогадал я с ним. Значит, разбираюсь в людях! Жаль, что Армада не может вернуть его к жизни, хотя бы к прошлой. Жаль! И памятника негде поставить герою…».

Мысли сталкера прервал голос Златы в наушнике:

– Они ушли. Миновали Кургана и через пару минут следом за твоим шустрым клоном спустились в канализационный коллектор. Не успела перехватить их. Вдогонку только шумнула. Наверняка двинули на север, в обход утеса. Вместе с Псами – около взвода… Что будем делать, Даня?

– Ну… Гоняться за обозленным Хардом с жалкой горсткой приспешников мы не станем. Тут разобраться нужно. Злат?

– Да, милый.

– Жбан погиб. Ученого спасал своим телом, но обоим кирдык. Установке тоже… хана.

– Я поняла, Даня. Жаль мужичка, правильный человек был, из него толковый бы сталкер вышел. Что делать будем?

Треш задумался, вяло помахивая рукой, разгоняя пыль, витавшую в лаборатории.

– Сначала тут, на базе, разобраться нужно. Оценить ущерб, найти живых, помочь раненным. И только потом мы с тобой, верная моя подруга, дальше двинем.

– На ночь глядя?

– Как получится, родная. Не бросать же полуживых людей на произвол судьбы!

– «Альфу» дождемся?

– Успеют явиться до нашего ухода – хорошо. Иначе уйдем без них. Все, ты бди за округой, дай знать, если вояки нагрянут. Отбой связи.

– Поняла.

Треш присел, положил окровавленный, обожженный лоскут на бетонный пол, еще раз взглянул на исковерканные останки установки, встал, развернулся и зашагал по коридору, усыпанному телами врагов. Цементная пыль забила нос и хрустела на зубах, сталкер высморкался, ополоснул лицо остатками воды из фляжки, утерся носовым платком и услышал топот. Ему навстречу по лестнице с нижнего этажа взбежал один из спецназовцев.

– Там это… заваруха случилась. Тебе лучше самому разрулить.

– Не понял.

– Да капитан наш с наемником сцепились…

– Недавно ведь бок о бок воевали! Чего щас-то не поделили?

– Да другой там «синий». Бес, кажись. Который провел противника на базу.

– А-а, вон оно что… Ясно. Веди. И по пути рассказывай, о чем спор у них.

Они ускорили шаг, минуя лестницы и коридоры. Внутренности военно-научного объекта носили следы недавнего боя: дым, очаги пожаров, разбитые стены и двери, трупы. Боец, сопровождавший сталкера, поведал о том, что Курган обвиняет Беса в предательстве – якобы по его вине враг одолел базу, положил ребят из гарнизона и уничтожил секретную установку. Бес всё отрицает, но, похоже, правда на стороне нашего командира – и наемнику грозит расстрельная статья. Возможно, без суда и следствия.

Треш нахмурился, лихорадочно соображая, какие доводы предоставит капитану спецназа в оправдание наемника. Другой бы на его, сталкера, месте не стал защищать «синего», но он видел тонкую нить между злом и добром, правдой и фальшью. Так он поступил со Жбаном, так делал и раньше. Бесу и Шрэку он дал возможность встать на путь истинный еще на Мертвой заставе, где парни помогли гарнизону крепости, а потом дали понять, что никогда более не будут идти против поселенцев Пади, работая вслепую на какого-нибудь «дядю». Здесь, судя по всему, они тоже проявили себя хорошими товарищами и смелыми бойцами, но вот… эта выходка Беса. Треш не находился среди пленных и не видел всего, что там произошло. Зато услышал от вояки подробности героизма наемника уже тут, в бункере, спасения им нескольких защитников базы, а кроме того, и всех пленников там, в овраге. Весы судьбы закачались, норовя выровняться, быть милосердию или отдать «синего» на растерзание воякам. Избранный не простит себе никогда, если невинного человека пристрелят, не разобравшись в сути и ошибочно приняв его за предателя. Попытаться помочь вечному противнику всех сталкеров и вояк и пойти против залетных армейцев или плюнуть и растереть, тупо поддакивая вольностям возбужденной солдатни. Дилемма, однако…

В столовой Курган наседал на угрюмого бледного Беса, который, опустив плечи и сгорбившись, заслушивал вердикт капитана. В перепалке теперь участвовали только командир спецназа, кряхтевший от ран и злости, и Шрэк – напарник Беса, с пеной у рта доказывающий невиновность своего друга. Вот-вот в ход пойдут кулаки и оружие, нужно было срочно разруливать ситуацию.

– Курган, можно тебя на минутку? – с ходу попросил Треш, поманив пальцем спецназовца.

– Что за панибратство тут? Отставить! Сталкер, ты не видишь, я разговариваю? Точнее, выношу приговор одному сильно выдающемуся воину, – капитан нахмурил и без того сморщенный от злости лоб и зыркнул на Избранного недобрым взглядом.

– Послушай, офицер спецназа российской армии… – Треш за словом в карман лезть не привык, тем более, когда вот так в лоб дерзко сыпали тонной гонора и пафоса. – Я не пацан зеленый и не твой подчиненный! Не забывайся! И тоже имею право голоса, раз уж по собственному выбору стал союзником в вашей войнушке местного значения. Или мне напомнить, на каких условиях и при каких обстоятельствах мы заключили договор о сотрудничестве?! Капитан, я прошу отойти в сторонку и уделить мне пару минут. Дело неотложной важности.

Присутствующий в столовой люд открыл рты и округлил глаза от острого диалога двух союзников и повисшей в воздухе напряженности. Что-то должно было случиться, но на конфликт идти никто не желал. Хватило последней стычки с врагом и скорби по погибшим товарищам. И хотя бойцы подчинялись оставшемуся в живых офицеру и благоволили своему командиру, но ссориться со сталкером, который отлично помог им всем и изрядно выручил, носил на плечах вполне разумную голову и слыл местным авторитетом, никому не хотелось. И, тем не менее, эмоции зашкалили у одного из переговорщиков и нарастали у другого.

– Да что ты-ы? – Курган развел руки в стороны, но тут же застонал и заскрипел зубами от боли в плече. – Мы союзники с тобой только на время… Были! Теперь, по окончании так называемой войнушки, где наша, повторю, именно наша сторона потеряла бойцов как двухсотыми, так и трехсотыми, я намерен разорвать наш договор и разойтись, как в море корабли! Я запредельно счастлив был от твоей силовой поддержки в бою, сталкер, но результаты операции, скажем так, совсем не положительные, меня очень огорчили и привели к мысли расторгнуть с тобой союз. На моих условиях! Более я в услугах местных проводников не нуждаюсь. А этого бандерлога я расстреляю незамедлительно как дезертира, предателя и виновника потери моих парней. Солдат российской армии и чьих-то сыновей и мужей! Ясно? У меня все.

Курган отвернулся, всем видом показывая, что разговор для него закончен. Но не для Треша!

– Ах, вон оно как? Силовой поддержки проводников, говоришь? Э-э, капитан, мину свою поверни, пожалуйста, когда с человеком разговариваешь! Бросай эти дебильные замашки и не соответствующее офицеру пренебрежение к людям! Мы не босота уличная и не быдло, с каким ты, видимо, привык общаться там, у себя за Стеной! Ты высказался, а теперь наберись терпения выслушать другого, прежде чем делать свои плоские казарменные выводы!

Повисла напряженная пауза. Капитан недоуменно переваривал услышанное, разрываясь между правдой и эмоциональными порывами.

– Командир, разреши сказать? – попытался встрять Миасс, над которым трудился военврач. Курган жестом приказал ему молчать, но сержант все же продолжил: – Мы так-то разведка! У нас принято делиться всем и свой голос иметь в общем котле обсуждений.

– Ишь, разведка он… – Капитан пробурчал что-то еще, но этого никто не услышал. – Говори уже, чего тебе-то надо?

– Пусть парень скажет слово. Если он союзник и помог нам, то мы не вправе разрывать договор в одностороннем порядке, без обсуждения условий.

– Чего-о? Ты еще тут мне будешь разглагольствовать! Ты вообще сидел здесь, пока мы там выживали. Откуда тебе-то знать, как этот сталкер нам сумел помочь в операции?

– Командир, че уж так…

– Слышь, капитан! – Треш начал закипать. – Ты про какую, на хрен, операцию тут поешь? Как вышли папоротник потоптать в округе и влипли по самые помидоры, угодив в плен?! Боец дело говорит – в команде все имеют право голоса! Ни я, ни эти наемники, кстати, уже бывшие, не давали присягу и не клялись в вечной любви к тебе! Поэтому вольны делать все, что заблагорассудится. И при этом не подвержены вашим армейским приговорам и трибуналам, не попадаем под приказы и уставы вашей нынешней застенной армии. Это первое. Второе. Извините все, но напомню еще раз, это мы пришли на помощь вам, а не наоборот! Мы спасли вас от позорного плена и ужасной неминуемой смерти в лапах местных дикарей. А потом разработали план преследования врага и обратного захвата бункера. Мы вместе с военсталами устранили всю охрану в овраге и взяли эту вашу сраную базу! Есть еще третье и четвертое. Перечислить?! Если бы не наши и не этих наемников лечебные артефакты, то трое из вас уже бы начали вонять трупным запахом. А остальные еще с месяц не смогут двигаться без артов. Бес взял на себя то, до чего никто из вас не догадался и не сделал! А именно – пошел на смертельный шаг, вытянул врага под свою ответственность и, рискуя только своей жизнью, повел этот сброд к базе. Да, был шанс положить противника под стенами хорошо защищенной базы, но сглупила ваша супер-пупер расчудесная охрана, которая нарушила приказ и распахнула ворота! Бес не встал на сторону врага даже в тот момент, когда понял, что совершил ошибку, скорее, недочет, а «каратели» применили хитроумный план проникновения в бункер. Он даже не сбежал, твою мать, капитан, когда началась заваруха в катакомбах! А пошел на то, что ни один наемник в мире не совершит без денег и ради вас, вояк, – встал на сторону защитников базы, уничтожил далеко не одного гада и выручил твоих людей! Вон они сидят! И инженер, и пилот, и твой боец. А еще радист и повар. Пять жизней! Ты бы и их уже двухсотыми цинковал, если бы не этот наемник. Чего ты так смотришь? Гляделки выпадут, офицер! Успокоился? А теперь включи разум и подумай вот над чем… Если бы Бес не поступил так, как поступил, остались бы живы вы все, попавшие в плен? Не трудись напрягать извилины! Я отвечу за тебя: не остались бы! Потому что к моменту расправы над вами я мог не успеть. А «каратели» Харда все равно бы направились к базе и попытались завладеть ею! Если бы они не использовали Беса по его желанию, то могли использовать и кого-то другого из вашего числа – без разницы. Но последствия могли быть в том случае куда плачевнее, чем сейчас. А вдобавок скажу то, что по идее не имею права говорить незнакомым людям, да еще и из-за какой-то там Стены, о которой до этого не знал ни сном, ни духом… Бес и Шрэк – мои люди! Да-да, это с некоторых пор уже не наемники, они только в облике показушном такие. Потому что для секретного дела нужна была маскировка!

Курган выпучил глаза, как и весь присутствующий народ. Даже понуро сидящий Бес не смог подыграть сталкеру и хотя бы кивнуть или не пялиться, как черт на крестик.

– С некоторых пор, говоришь? Это не с данной ли минуты, сталкер? Или ты покрываешь «синего»?

– Курган, я все сказал, больше ничего объяснять не собираюсь, у меня еще много дел. И не только своих, там, за периметром базы, но и в оказании помощи вам в наведении порядка здесь. Поставить на ноги трехсотых, зачистить все закоулки от возможно прячущегося врага, выяснить уровень ущерба, помыться, отобедать и так далее.

– Треш, «Альфу» дожидаться не будешь? – спросил Север, до этого момента скромно молчавший у бетонной колонны и видящий, что обстановка немного разрядилась.

– Я позавчера виделся с ними. Шелестов на смех меня поднимет, снова встретив в местных лесах как туриста. Я ему сбросил инфу насчет ухода «карателей», в каком направлении они смотали удочки. Он должен попытаться для начала их перехватить. Но отделение спецназа все равно отправил сюда. Вот-вот будут. К сожалению, поздновато, но сами понимаете, от Восточного форта нынче не сразу домчишься на своих двоих… Курган, давай начистоту. Без лишних слюновыделений и зырканий. Я забираю Беса… Да-да, ты не ослышался, я забираю парня! Он не довел до ума одно дело важное, а без этих двух опытных бойцов мне не выполнить задание. Они нужны мне, поэтому я распоряжаюсь насчет их вольностей и занятости. У нас в Пади так! Как у вас за Стеной, я не знаю, но тут вы гости, а не мы. Далее… Курган, раз ты своими поспешными выводами снимаешь принятые нами с тобой тет-а-тет условия договора, то и я вдогонку тоже их меняю! И ухожу сейчас и немедленно, забираю бесценные лечебные артефакты, дальше мажьте себя зеленкой и глотайте бром. Я разворачиваю военную помощь «Альфы» и даю им отбой, раз вы тут все такие умные и дееспособные. А завтра Хард снова соберет войско Псов и вернется, чтобы отомстить, хмм… оставшимся в количестве меньше отделения… с половиной трехсотых. А вам еще выбираться отсюда за свою Стену. Если помогут военсталы, то замечательно. Я буду за вас рад.

– Ишь как заговорил! – Курган сплюнул. – Четко ты все разложил. Яснее ясного. Твою мать! Ты, смотрю, здесь и армейцами рулишь? Вызовет он, остановит, перенаправит…

– Шелестов командует всеми вояками в Мире выживших, – откликнулся Шрэк. – И он друг отца Треша.

– У вас тут что, полная анархия и произвол? Армия местная на сталкеров работает? Или все завязано на дружеских и родственных отношениях?

– Курган, успокойся, не нужно так реагировать на элементарные и понятные вещи! Уйми свой гонор! Хватит вести себя подобно неразумному подростку! – Треш прижал наушник и, что-то уловив там, продолжил: – «Альфа», созданная после Судного дня из оставшихся спецподразделений российских войск и сплоченная лично полковником Шелестовым, охраняет покой Пади, чистит окраины и борется с любым злом в нашем мире. Управляют Падью Советы Старейшин. Шелестов является одним из них. Почти все Старейшины связаны узами братства и круговой порукой, знакомы и согласованно работают еще со времен существования Зоны вокруг всем известной АЭС. И дальше будут беречь и охранять оставшийся мир, блюсти порядок и искоренять любое зло, всяческую угрозу Пади. Откуда бы ни явился враг. И если ты, капитан, и твои солдаты являетесь угрозой…

– Треш, давай без лишней демагогии! – прервал сталкера умудренный жизненным опытом Север, посчитав последние слова уже лишними. – Здесь нет врагов, наши помыслы чисты, мы пришли к своим. Да, гости, да, нервные и злые, удрученные тяжбами смертельного рейда и потерями товарищей на базе, прими это как должное и с пониманием отнесись к пылу командира. А тебе, капитан, скажу… Не нужно ссориться с местными, тем более главными здесь! Ты знаешь, я тоже явился сюда не только помочь вам, спецназу, но и найти друга. И я сделаю все, чтобы увидеть его живым или мертвым, но желательно здравствующим. И при этом злить и будоражить местных авторитетов я не собираюсь по понятным причинам…

– Все сказал? – Курган уже не синел и не плевался, но под тяжестью обоснований стал смиряться. – Ишь, запел в унисон… По личным делам он притопал сюда. За чей счет? Минобороны?! Тебе платят за это, содержат, экипируют, награждают, а он друга ищет да местным поддакивает. Круто, смотрю, в нашем колхозе!

– Бес, на выход, – приказал Треш, – чего расселся, топай собирать свои шмотки. Оружие найдешь – хорошо, нет, придумаем чего-нибудь. Капитан, извини, но я малость покомандую и потом передам тебе бразды правления, а то так и будем топтаться на месте. Егоров, глянь снаружи бункера пару автоматических турелей. Чего там с ними? Если не работают, постарайся починить… О защите даже в спорах забывать нельзя.

– Э-э, товарис-ч командующий, вы ничего не попутали? – съерничал Курган, привлекая внимание сталкера, но тот продолжал раздавать ЦУ и приказы:

– Крым, возьми пару двоек ребят, прочешите бункер на предмет недобитков и возможных растяжек, оставленных ими в качестве сюрпрайзов.

– Гм, он даже наши словечки знает… – хмыкнул Курган, наблюдая за тем, как командует сталкер, а люди кивают в ответ, искоса глядя на капитана.

Треш не обратил внимания на бубнеж спецназовца, или сделал вид, и продолжил отдавать распоряжения:

– Боец, ты, кажется, военврач?

– Лейтенант медицинской службы Финогеев. Прикомандирован… – чуть не вытянулся по стойке «смирно» медик, оторвавшись от бинтования ноги Миасса.

– Звать как? – перебил его сталкер.

– Владимир.

– Что-то мне последнее время одни Вованы попадаются… Хм, пока мы тут наводим марафет, прицепи артефакты к наиболее опасным ранам ваших трехсотых. Только без прямого контакта, иначе сожгут плоть.

– Знаю. Сталкивался у нас, в госпитале. Военсталы приносили однажды «филе», подполковника Чемагина лечили.

– Я рад за вашего подпола, надеюсь, он выздоровел и бегает по плацу лучше прежнего. Только не «филе», а «филейка». Используй наши два «барбариса», «полярность» и «филейку», срочно активируй их на ранах парней, потом заберу их с собой. Вот тебе антеннула мутанта одного, напильником сточишь горстку стружки и затрамбуй этим пулевые отверстия. Сутки держать. Через три дня бойцы архарами скакать будут. Антеннулу оставишь – дарю.

– Й-е-есть! Спасибо!

– Шрэк, чо ты сидишь, глаза вытаращил? – начал наглеть Треш, чувствуя, что опасность со стороны спецназовцев миновала. – Бегом с Бесом в арсенал затариваться! Надеюсь, капитан не будет против, если мы чуть пополним наши запасы?

– Да что вы, херр хенерал?! Командуйте, командуйте, вы же тут главный, как я посмотрю… – ехидно отозвался отошедший Курган и повернулся к Крыму: – Выдели бойца, пусть проконтролирует, чтобы эти хапуги все не вынесли из каптерки. И из оружейки тоже!

– Благодарствую, союзник! – бросил с натянутой улыбкой Треш и взглянул на шатающегося радиста: – Ты, боец, шуруй на свой пост и приведи в порядок связь. Тарелку между валунами, скрытую рядом с вентиляционным люком на высоте двадцати четырех метров над уровнем базы, сбили прямым попаданием М-201, поэтому ты не смог связаться со своими.

Все удивленно уставились на сталкера-провидца, он усмехнулся и, скрывая причину всезнания в волшебных свойствах кристалла, пояснил:

– Видел, пока со Стелсом сидели за оградой. Все, парни, работаем, разбежались. Злата, как там периметр?

– Все в порядке, мутанты по кустам рыщут, мелочь всякая, один свинорыл подорвался на мине прямо на опушке, а так все пучком.

– Знаю, слышал. Все, бди дальше, позже тебя сменит Бес. Отбой связи! Бес, – сталкер тронул рукав проходящего мимо и очумевшего от радости после освобождения из оков вояк наемника, – прибарахлитесь со Шрэком, рожи сполосните и дуйте за периметр базы, смените Злату. Сухпайки там, на месте растеребите, тут некогда, да и не стоит лишний раз глаза капитану мозолить… Про ловушки не забывайте.

– Есть, командир! И… спасибо, – шепнул Бес и удалился вслед за довольным Шрэком и сопровождающим их бойцом.

– Север, Стелс, вы чего? – спросил Треш топчущихся военсталов. Те косо глянули на Кургана и не решались озвучить свои соображения, хотя с губ Севера уже срывались неудобоваримые для слуха капитана слова:

– Дык… Мы это… Тебя бы хотели услышать, что и как… Ну… ты знаешь… Думали, эти «синие»… то есть… твои… наемники помогут, а они на тебя работают.

– Твой друг Ярый и брат Стелса… гм… Стелс-старший, они живы, находятся в Пади, сейчас несут охрану Южного форта. Если остаетесь тут, то возьму вас с собой, я на днях двину в обратку, мне понадобятся крепкие руки и дополнительные стволы. На полном самообеспечении. Но с рекомендацией от меня Совету Старейшин, местом и приютом в Пади. Вы готовы?

Военсталы переглянулись, лица их просветлели, глаза вспыхнули озорными огоньками.

– Конечно, Треш! Я за! – выпалил Стелс, аж шаг вперед сделал. Север кивнул молча, остерегаясь упреков Кургана, который не заставил себя ждать:

– Чего вы там «коняшки» законешничали? – уже беззлобно возмутился капитан. – Вы на службе, и только я в данных условиях могу дать или не дать разрешение на самоволку.

– Ну, ты же дашь нам такое разрешение, командир? – Север с прищуром посмотрел на спецназовца. – А чтобы ты долго не думал, я подарю тебе занимательную штучку в виде диковинного «копчика». Уверен, ты не откажешься от такого подарка! Семья, быт, кошелек и все такое прочее!

– Взятка офицеру спецвойск?! – капитан ехидно улыбнулся. – Будем думать, что это не что иное, как подарок на юбилей, а по выслуге лет еще и на скорую пенсию. Стелс ведь тоже хочет меня поздравить? Да, военстал?

– Хм… Ясен перец! Мне пока не довелось найти артефакт, все мои пожитки забрали Псы, но чем отблагодарить…

– Курган, я вместо Стелса дарю тебе «филейку», которую сержант Финогеев мотает сейчас на твое плечо, – все еще улыбаясь, промолвил Треш. – Она твоя на веки веков, в домашней аптечке лучше всяких лекарств. А Игорь вернет мне должок позже, найдя нехилый арт по дороге в Падь, да, Стелс?

– Ого! Конечно, Треш. Блин-н, спасибочки! – Военстал еле сдерживал чувства, чтобы не прослезиться от радости и не броситься жать руку сталкеру.

– Ты кроме «конечно, Треш» еще знаешь слова? Точно, «коняшка», капитан верно подметил.

Все засмеялись, напряжение улетучилось, словно его и не было. Из угла отозвался Миасс, обращаясь к Кургану:

– Командир, Бес действительно помог нам. Это нужно принять как должное. Если бы не он…

– Ладно, все. Наемник и семье погибшего Таймыра оставил дар. Понял я. И Треша понял, все верно сказал сталкер. И про связи в этом мире, и про дружбу, и про врагов, и про возможное количество погибших сегодня. Баш на баш, Машке за меня отдашь! Пошутил я про взятки, да и про остальное. Проверял вас всех. Нормальные вы пацаны! Все. Я рад воевать плечом к плечу с такими бравыми парнями. И рад знакомству. Если Треш, может статься, на ушко мне побольше нашепчет про мир Пади, то я постараюсь подробнее поведать про наш мир за Стеной. Да, сталкер?

– А почему бы и нет?! Легко. Не всем, но кое-чем поделюсь. Инфу за инфу, которая здесь бывает зачастую дороже разных артефактов.

– Да в курсе уже. Север кое-что прояснил в пути, – Курган благодарно взглянул на военстала. – Ну, а теперь, союзники и иже с ними, давайте за дело! Мне еще рапорт составить нужно и доложиться на Большую землю о состоянии дел. Хреновом состоянии, надо сказать…

– Арты все равно твои, капитан. – Треш поправил «Вал» на плече. – Поднимай своих бойцов на ноги, я разведаю округу да встречу дозор «Альфы». Север, Стелс, выйдем, обговорим нюансы нашего союза. И чуть снимем пенку с вашего восторга…

***

Беглый отряд Харда найти не удалось – искусные следопыты Псы вывели заказчика из опасной местности какими-то нехожеными тропами. Куда? Разведка «Альфы» не смогла определить – те, видимо, ушли по воде. Клон Треша, Димка Синягин, так и не вернулся. Взводом спецназа, посланного Шелестовым, командовал старший лейтенант Коваленко, позывной Конвоир. С виду добрый, лысоватый, немного полноватый дядька не вписывался в канонический образ лихого, подвижного разведчика, постоянно блуждающего с группой бойцов по местной тайге. Шелестов еще в Восточном форте упоминал этого вездесущего спецназовца, в прошлом прапорщика МВД, способного найти иголку в стоге сена, любящего ухаживать за женщинами так же рьяно, как и загонять пленным гвозди под ногти, добиваясь правды. Времена после Судного дня изменили кредо выживших, выработав у них в одинаковых пропорциях и сострадание, и цинизм. Бравые воины умели отдыхать в мирное от войны время, но и могли вмиг стать жестокими и суровыми. В свободные минутки Конвоир хватал планшет и фотошопил в нем, теряя рассудок и тратя на свое пристрастие весь отдых. Рисованию он учился еще на родине, под Полтавой, потом «армейка» под Саратовом, служба в УВД, затем Судный день…

– Меня со Златкой сбацаешь, художник? – поинтересовался Треш после встречи авангарда «альфовцев», полдничая в кругу военных на «завалинке» – пятачке базы между ангаром и утесом, куда нещадные солнечные лучи временно не попадали.

– Ню?

– Ню-ню, – передразнил сталкер, сдвинув брови в недоуменном вопросе, – В смысле?

– Чего трагические запятые рисуешь? Ню, в смысле, голыми вас изобразить? С натуры? Раздевайтесь! Твоя златовласка первая. Желательно под музычку, ща врублю планшет погромче, – вполне серьезно выпалил Конвоир, но, увидев обиженно-строгую гримасу сталкера, не выдержал и заржал.

– Чего-о? А мольбертом поперек ануса? – Треш понял, что его разыграли, поначалу надулся, но Злата кинула в него кусочек галеты и улыбнулась.

– Милый, расслабься. Ню – это стиль такой в живописи. Шутит он. Но… может и дошутиться!

Снайпер погрозила «альфовцу» кулачком.

– Бли-ин.

– Ой, не могу-у! Поверил ведь! Ой, поверил, попался-я-а… – ржал спецназовец, пока не выронил дорогой сердцу планшет и вмиг стал серьезным. – Да легко, командир! К вечеру срисую. Если Псы не одолеют или местное зверье.

– Псов уже близко нет. Зверья тоже. Егоров отремонтировал заевшие пулеметные турели, теперь ни одна зараза не подойдет, – сталкер продолжил работать ложкой в котелке с кашей. – Нам что… позировать нужно? До вечера ждать никак нельзя. Дела у нас с девушкой. Пройтись надо недалеко.

– Позировать не нужно. У меня фотографическая память. Но образы ваши сейчас освежил. А куда решили идти? Одни, что ли? Давай, дам ребят пару двоек, проводят, приглядят. Или вы для внимания друг к другу отлучиться на природу решили?

– Ох, Конвоир! Сами мы. Васильков нарвать да шишек побить.

– Для шишек рано еще. По осени будут, да и то на севере. Но вас понял, не дурак. А вернетесь – арт сварганю шикарный, прям вместо свадебного фото.

– Кого? Какой арт? Артефакт? – изумился Треш, опять перестав жевать.

– Художественный арт. Рисунок в фотошопе. Увидишь потом. Заметано. Ешь, ешь, налегай на весло, сталкер! Заработал, поди, на кашку-то?

– Да уж побольше, чем на котелок с хавчиком! – пробубнил Треш с набитым ртом. – Инфы про установку секретную, Харда с Фараоном и Стену с Большой землей по ту сторону хватит по самое не балуйся… Нам со Златой на новые звания как минимум! Да и Старейшинам кое-что солью за большое спасибо.

– Ешь давай, сливальщик! – Злата махнула в сторону друга ложкой и мило улыбнулась.

Когда поели и собрались в путь, Треш долго смотрел на серые ворота бункера. Переминался с ноги на ногу, вздыхал, сутулился. Это не ускользнуло от настороженного взгляда Златы.

– Милый, что тебя беспокоит? Не хочешь уходить?

– Ты знаешь… Жбана не похоронили. Как-то хреново на душе. Такое чувство, что он жив или мог бы жить, столько сделал, пошел на подвиг… ради чего и кого? Ты знаешь… Я все-таки буду просить Армаду, чтобы оживить его в прошлом, вернуть к дочери Жанне, предотвратить семейную трагедию. Как думаешь?

Злата внимательно смотрела в лицо сталкера, протянула ладонь и пальчиками, торчавшими из обрезанной перчатки, потрогала шелушащиеся щеки любимого, провела по его волосам, нежно помяла мочку уха.

– Даня, у тебя кожа облазит от солнца. Смазать бы кремом, – она влюбленно заглянула в его глаза, – совсем ты у меня взрослый! И очень-очень важный…

– Это плохо, Златуль? – Треш оторвался от вида утеса, сфокусировал зрение на девушке.

– Это правильно, Данила! И ты все делаешь и думаешь правильно. Теперь, когда я узнала и полюбила тебя такого, умру тотчас, если потеряю.

– Дык, не теряй! Шнурки расплети, привяжи к ремню моему сзади и пошли, – Треш подмигнул, крепко, но ненадолго обнял Злату за талию, погладил по спине. – Пора, девочка. Скоро солнце вон за ту сопку скроется, и темень опустится. Спички взяла?

– Так точно, мой командир!

– Тогда шагом марш, Злата Синцова, – весело сказал сталкер, подтолкнув напарницу вперед, а сам полуобернулся и тихо прошептал: – Жбан, потерпи чуток. Армада вернет тебя. Обещаю хоть на коленях просить ее об этом!

***

В горах вечерело быстро. Сумерки сгущались сначала в долинах и по лесам, потом выползали на вершины сопок. Наступало время, когда местная фауна начинала затихать, боясь издать лишние звуки и готовясь ко сну. Любой твари в дебрях Урала хотелось утро встретить живой. С приходом ночи активировались мутанты и те хищники, что после Судного дня не подверглись влиянию радиации и биоспор.

Бром, прислушиваясь к звенящей тишине распадка, не боялся никого. Его необычайные способности телепатии и ментального воздействия, приобретенные в спецлабораториях сначала Ока, а позже и Южного форта, позволяли влиять на психику и поведение не только животных, но и человека. А экзоскелет, в который его по приказу Харда воткнули «каратели», надежно защищал изломанное экспериментами тело от всякого негатива извне. С тех пор, как его забрали из бункера ученых в павшем Южном форте, прошло много времени. На долю Брома выпало немало испытаний, пока отряд Харда пробирался через Пустоши. Полковник был одержим мыслью завладеть святыми артефактами фортов и ключом Армады, которые находились лишь у одного человека, носителя этих волшебных девайсов – Треша. Уже половина Пади прослышала об Избранном, наделенном силой Армады и ее менталом, отправившемся в долгий, изнуряющий рейд для решения некой задачи сакрального могущественного комплекса. Но это был простой смертный, с которым смогли бы совладать и Фараон, и Хард, и спецы «Всевластия».

«Простой ли? – задумался Бром, вглядываясь в темнеющие очертания скал и сосен. – Обычный человек не способен преодолеть попавшиеся ему на пути препятствия и вынести такую психологическую нагрузку многодневного похода через непролазные, смертельные территории Пустошей. Но ведь «каратели» прошли! Пусть и потеряв половину бойцов в ранее неведомых блуждающих аномалиях и пастях неизвестных доселе мутантов. Но пробрались до Восточных рубежей. Почему бы и Трешу не выжить после подобного рейда?!»

Но бывшего профессора Синцова, ютящегося сейчас в модуле массивного бронекомбинезона, интересовала не столько судьба знаменитого в Пади сталкера, сколько состояние его спутницы.

Злата!

Тоже Избранная Армады, носительница священного кристалла, искусный боец. А еще его, Синцова, дочь! Новостей о ней в последнее время не было, «каратели», пленившие профессора, не выдавали никаких сведений, все держали в строгом секрете. Избранные должны были любым способом попасть сюда, в горную местность. Возможной конечной целью их похода, скорее всего, был Восточный форт, до которого рукой подать, но что мог сделать ученый, облаченный не столько в защитный костюм, сколько в оковы?..

Экзоскелет, намеренно обесточенный Хардом, теперь являлся всего лишь мобильной тюрьмой: ни оружия, ни защитных девайсов, ни иньекторов. Бакс, технарь-умелец и по совместительству боец полковника Харда, сейчас охранявший профессора, постарался на славу, вынимая лишние элементы модуля и отключая опасные приводы. Оставил только пневматику, отвечающую за шевеление руками и медленное перемещение ног. Видимо, боялись, что сбежит или кинется в рукопашную, поэтому отключили все жизнеобеспечение, да и кормили с ложечки. Ученый ощущал себя консервой, причем протухшей. Его бесили собственные уродство и беспомощность, тем более в предвкушении встречи с дочерью. «Точно, Бром! Ненужный химический элемент-пустышка в общей цепи мироздания. Злата! Девочка моя. Как я хочу увидеть тебя, обнять, принять. И как ненавижу себя! Хочу и боюсь нашей встречи. Я монстр. Я конченый идиот. Причина всех зол и напастей. Как я могу?.. А ведь могу же. Могу-у!»

Бром прищурился, потому что вглядываться во мрак оврага, где находились он, «каратель» Бакс и двое Псов, разжигающих костер, стало больно и бесполезно. Но изуродованный мозг профессора, над которым «поработали» коллеги из научного бункера, обладал бо́льшими способностями, чем простое визуальное восприятие окружающего мира. Он напрягся и сконцентрировал внимание на более слабом в умственном отношении противнике – на одном из аборигенов. Полуголый, копошащийся возле костра, разрисованный от макушки до пят дикарь заерзал, ощутив какие-то неудобства. Стал озираться, хвататься за голову, материться почем зря. «Каратель» в это время упорно запрашивал по связи командира, отвлекшись от остальных. Этим ученый и воспользовался.

Абориген шатающейся походкой направился к луже, зачерпнул алюминиевой тарелкой грязной воды, вернулся к костру и вылил содержимое посуды в огонь. Угли зашипели, повалил дым, но пламя полностью потушить не удалось. Тогда дикарь, вздрогнув от нового ментального посыла профессора, приспустил штаны и стал мочиться на кострище. Такая выходка соплеменника вызвала бурю недовольства у второго Пса, а моментально наступившая темнота вокруг кострища порядком напугала его и привлекла внимание «карателя».

Бром не имел такого уровня психического воздействия, чтобы обратить врага в зомби, «попросить» покончить жизнь самоубийством или наброситься на товарища с оружием. А вот заставить их совершить необдуманные поступки или строить козни друг другу было в его силах. Дабы раззадорить и поссорить охранников.

Пока Псы громко ругались, перейдя к рукоприкладству, Бром послал телепатическую волну на чернеющую стену леса. Мысли полетели далеко в стороны, виртуальное око заглянуло в дебри тайги, выискивая там живой подручный инструмент. Ментальный взгляд, как назло, не находил поблизости мутантов, поэтому пришлось обращать в слуг всех, кто попадался: птиц, насекомых, мелких грызунов и даже парнокопытных. Обычно мирные и боязливые зверушки превратились в озлобленных нервных созданий и скопом устремились к оврагу с людьми. Бром продолжал расширять площадь воздействия ментального посыла, а всепроникающее око устремляло свой взгляд дальше и дальше, достигнув пределов долины, обогнув сопку и сканируя русло реки с двумя путниками.

Мозг профессора чуть не разорвался, когда в этой парочке он узнал Злату и Треша. Избранные не спеша двигались по каменистому берегу, обсуждая детали недавних событий на базе военных ученых. Он даже услышал фрагменты их диалога…

– Даня, ну, я поняла про намерения Кургана, оплошности и героизм Беса, подвиг Жбана и чудачества Харда. Только вот никак не уразумею насчет твоей помощи наемникам и военсталам. Ты же спас их не зря… Ты серьезно собираешься взять этих четверых с нами в обратный рейд? С нами, вольными сталкерами? Прихватить в долгий и опасный путь тех, кто всегда слыл противником? Может, мы еще вояк позовем или… или вообще «карателей» кликнем? Типа, «эй, черные, не хотите ли прогуляться до Пади, я вам тоже обещаю счастливую и яркую жизнь!».

– Юмористка, блин. Надо будет, и Псов привлечем. Для пользы дела и ради перенастройки их мировоззрения.

– Ты это серьезно?

– Шучу. Хотя, благодаря кристаллу и святым артам, кое-какими способностями уже владею. Отводить пули, ментально подавлять волю, даже телекинезить умею немного. Но, знаешь ли, девочка моя, часто пользоваться такими аномальными штучками и испытывать судьбу, прибегая к потусторонним игрушкам, никак не годится. Очень опасно, я скажу! И тебе не советую.

– В смысле? Ты намекаешь на мой кристалл и найденные артефакты? – Злата нахмурила лоб, не сводя с лица сталкера взгляда, оттого ежеминутно запинаясь на ходу.

– Я намекаю на себя. Я же твой артефакт! Так что, дорогуша, используй свое «богатство» только по назначению, нежно и осторожно, как гравировщик поступает с бриллиантом.

– Вот же… блин… Ишь, бриллиантище! – девушка шлепнула Треша по ягодице и облегченно вздохнула. Шутки любимого часто ее напрягали, чтобы потом сразу отпускать – легко и весело.

– Стоп! – сталкер замер, как вкопанный.

Оба прислушались, подняв стволы оружия на уровень глаз и водя ими по сторонам.

– Чего? – прошептала Злата, вглядываясь в прицел винтовки во мрак долины.

– Чуешь?

– Нет. Только если ты опять, как в прошлый раз, издеваешься, пользуясь моей доверчивостью, я тебе заткну скворечник запасным магазином!

– Златуль, башка налилась свинцом, и виски гудят, – Треш стал свободной рукой растирать лоб, сильно жмурясь и потряхивая головой. – Никак телепат или псевдохрень какая-нибудь объявилась…

– У меня нормально все. Может, коньячок вояк подействовал, которым Курган тебя потчевал при расставании? – Злата продолжала сканировать местность снайперским взглядом.

– Какое там. Я всего пару глотков сделал… Ч-черт! Да что ж такое-то?

– Милый, пси-блокиратор прими. Достать? – Девушка не на шутку взволновалась, глядя, как мучается ее друг.

Треш не успел скинуть ранец и достать таблетку от пси-воздействия, как дернулся в сторону, зашлепал по речке, нагнулся и припал к воде, жадно глотая ее.

– Точняк, коньяк паленый! Сушняки у жениха моего начались, – резюмировала Злата, опуская оружие.

– Блин-н, золотце… Пошли-ка отсюда быстрее. Тут либо аномалия поблизости странная, либо какая-то задница с рогами притаилась и лезет в мою черепушку… Вот же хрень!

Они ринулись сквозь кусты, ломая ветки и громко шурша хвоей.

– Дань, нам в другую сторону, – крикнула девушка, еле поспевая за сталкером.

– Я знаю, куда нам! Знаю-ю. Быстрей, Злат. Мне уже лучше… Отпускает. Но нам туда…

Треш несся огромными прыжками, закинув «Вал» за спину, но выхватив из ножен «Рысь». Злату удивило такое пренебрежение мерами безопасности в чужом лесу: бегом, сломя голову по незнакомой местности, насыщенной аномалиями и зверьем, да еще и без огнестрельного оружия. Она озвучила свои мысли, но сталкер продолжал бег, увлекая спутницу за собой, тем самым вынуждая и ее наплевать на возможный риск и в случае чего – тупо влипнуть.

Бром не смог больше воздействовать на мозг следопыта, потому что волна мелких гадов хлынула в овраг, норовя сожрать и его, властителя разумов. Он снова зажмурил глаза так сильно, что нервный тик в правом веке ощутимо задергал половину лица. Вся мощь его тающих сил теперь обратилась к обезумевшей живности, наводнившей низину. Нужно было отвести их от себя, но при этом навлечь на трех охранников, порядком отмутузивших друг друга из-за ссоры с потухшим огнем и включивших фонарики.

Сначала начали прыгать и шлепать себя по лицу и рукам аборигены, чуть погодя к их пантомиме подключился Бакс, облаченный в доспехи. Осы, мошки, комары и мухи облепили бедолаг, жаля, кусая и высасывая кровь. Затем орды муравьев и жуков стали карабкаться по ногам охранников, постоянно щекоча и вгрызаясь в труднодоступные места. В глаз одного из Псов жирный шмель, жужжа как пикирующий бомбардировщик, врезался с такой силой, что человек упал и тут же стал достоянием всех ползучих гадов. Его мигом заволокло хитиновыми телами, будто махровой накидкой накрыло. Только при этом живой, шелестящей и жуткой. Дикарь не успел заорать, потому что его рот моментально наполнился всевозможными насекомыми, он поперхнулся, закашлялся, и крик сразу потонул в надрывном хрипе. Другого Пса нещадно жалили две гадюки, какие-то сороконожки опутали его лицо длинными, шнурообразными телами в хитиновых поперечных пластинах, жук-олень вгрызся в губу, а лающий енот остервенело рвал икроножную мышцу. Бедняга пытался устоять на пляшущих ногах, двигаться и лупасить кулаками озверелых гадов, но и его вскоре повалили на землю. Труднее всего оказалось победить закованного в доспехи «карателя». Да к тому же хитроумный Бакс, борясь с тучей насекомых, смекнул, откуда дует ветер. Прыгая, крича и нещадно шлепая себя, он выхватил дымовую гранату и активировал ее прямо под ногами. Черное облако на какое-то время отпугнуло часть атакующей «железную крепость» живности, двух мышей, карабкающихся по ногам, боец сбросил и растоптал, а сам кинулся к пленнику. Он понял, что именно профессор навлек полчища гадов ментальным позывом, и теперь его нужно было срочно сбить. Вскинутый пистолет пришлось снова опустить – Бакс не решился нарушить приказ Харда о соблюдении чрезвычайной безопасности пленника. А то бы выстрел в лицо ученого сразу разрешил проблему.

Бакс стал стрелять во всех штурмующих его зверьков, топтать и резкими движениями рук скидывать с себя тварей. Он опустил забрало шлема, но один из пауков успел проникнуть внутрь и сноровисто полез в ноздрю. Мотая головой, отборно ругаясь и борясь с болезненной щекоткой, «каратель» все же подскочил к Брому и звезданул того рукояткой пистолета прямо по лбу. Тотчас подлетевший филин цепким хватом сграбастал оружие и рванул с ним прочь. Бакс не успел удивиться – мерзопакостный паучара полностью залез в нос и вызвал дикую боль. Боец крутанулся на месте, откинул забрало и сильно ударил себя кулаком между глаз в надежде таким незамысловатым образом прибить восьмилапого диверсанта. Переносица хрустнула, из ноздрей хлынула кровь, лицо сразу облепили тысячи насекомых. Бакс запнулся о лежащий ранец, упал и утонул в шевелящемся разномастном месиве.

Вырубленный ударом «карателя» Бром отключился, потеряв ментальную связь с местной фауной. Результат не заставил себя долго ждать – лесные твари стали разбегаться, расползаться и улетать. Кровь и недееспособность жертв их больше не привлекали.

Серый заяц, только что грызший палец лежащего человека, на секунду задержался возле потерявшего сознание профессора, испуганным взглядом окинул его открытый скафандр со свисающей вниз безобразной головой и трусливо прыгнул в сторону. Потом еще и еще, пока не скрылся в кустах.

И в ту же секунду на склоне оврага показались двое.

***

– Командир вызывает Бакса. Боец, ответь командиру… – Звено, охраняющее профессора, все никак не выходило на связь. – Бакс, какого черта ты молчишь, дьявол тебе в душу?! Срочно ответь командиру!

Хард зло плюнул, снова стал ходить по кругу, вытоптав порядочную площадку между валуном и старой трухлявой елью. «Моторола» в кулаке скрипела пластиковым корпусом от давления пальцев, обещая в скором времени лопнуть и рассыпаться. Полковник был взбешен, зло зыркал на оставшихся воинов, стоявших в сторонке и не решающихся под взглядом командира присесть, отдохнуть после изнурительного бега по лесу. Плюс был только один – «каратели» выбрались из каменной ловушки живыми. Остальное все ушло в минусы: потеря пленных вояк и большей части своих бойцов, уничтоженная установка телепортации, упущение Треша с ключом и артефактами Армады, обман, промахи во всем, дикая усталость и раны. А теперь еще и надвигающаяся ночь. Людям Харда, а уж тем более Псам, привыкшим к спартанским условиям, много раз приходилось ночевать в суровых условиях Пустошей, Пади и местной тайги, но не это страшило полковника. Оказавшись не у дел, оборвав все ниточки, ведущие к заветной цели, сократив штат своего подразделения, ему теперь надо дотянуть до утра, зажатым между вояками Восточного форта, спецназом базы и людьми этого ловкача Треша. О каком отдыхе, сне или спокойствии можно было говорить в таком положении?! Дожить бы до рассвета!

От самой базы ведь гнали проклятого сталкера, позорно бежав из надежного укрепрайона, теряя бойцов и измазавшись в канализационном дерьме. И что в итоге? Беглец скрылся, заведя преследователей в болота и аномальное поле, бункер так и не взорвался – офицер-спецназовец обманул, заставив противника ретироваться.

– Чего вылупились? – Хард ненавистно посмотрел на подчиненных. – Я поставил четкую задачу – догнать, найти сталкера. Живым или мертвым! Где он? Какого черта вы стоите без дела? Пока не поймаете Треша, никакого привала!

– Так ведь темнеет уже… – проворчал один из Псов, подписав себе смертный приговор.

Выстрел раздался так резко и неожиданно, что вздрогнули не только уставшие мрачные бойцы, но вспорхнула с ветки испуганная сорока. Абориген повалился на спину с дыркой в груди. Хард, не опуская пистолета, продолжал буравить неровный строй воинов злым взглядом.

– Еще есть умники?! Вас много, сталкер – один. Ему этот лес незнаком, Псы знают местность как свои пальцы. Пока он не убежал далеко, найдите его! Найдите-е мне его-о! Живо-о!

Народ разбежался, тихо перешептываясь, только один из Псов присел возле убитого соплеменника и стал обшаривать его скудную одежду и собирать пожитки. Хард брезгливо сморщился, воткнул пистолет в жесткую открытую кобуру, поднес «Моторолу» к губам:

– Бакс, твою мать! Ответь командиру! Яйца отрежу за молчание. Говори, черт тебя задери!

И вдруг молчавшая рация ответила, почти не шипя и оглашая эфир четкими словами:

– Хард, заберешь своих двухсотых там же, где прятал их. Синцову теперь пиши письма до востребования. Он мой. Ему еще на свадьбе нужно погулять успеть. Моей свадьбе! С его дочерью. Полковник, мой тебе совет, чернота ты натовская, беги-и! Ой, беги отсюда подальше и побыстрее! Не сложишь сию минуту оружие и не сдашься – сводный отряд спецназа, вояк «Альфы» и сталкеров через десяток минут зачистит весь сектор. Они уже сужают кольцо. Выбирать тебе не приходится. Сдаешься, полковник?

Хард узнал этот голос – самый ненавистный для него голос. Треш! «Значит, он «положил» звено Бакса и забрал Брома. Это конец! Теперь это точно все-е. Прокля… Да нет, сталкер, бесполезно тебя проклинать. Твоя взяла! Везет тебе немыслимо. Везет! Признаю, ловок и удачлив, бесов сын. Везение так и преследует тебя по пятам. Не я, не другой враг, а слава и уважение. Ну, что ж…»

Полковник закрыл глаза, лицо его выровнялось, пунцовый цвет стал меняться на обычный, смуглый, побелевший от натуги шрам вновь пожелтел. Скулы перестали играть желваками, а ноздри больше не раздувались.

– Солдаты не сдаются! Настоящие солдаты, – прошептал он в рацию, открыл глаза. – Жаль, что ты, сталкер, не являешься таковым. Из тебя мог бы получиться неплохой воин, даже офицер. И сражались бы на равных. А я не сдамся! И не сдам свои позиции никогда. За мной те, кто стоит над всеми вами, над Падью и… даже над Армадой! Мы еще покажем себя. Еще повоюем. Так что, Треш, Избранный ты ею или как, но это тебя не спасет. Я буду преследовать тебя всю жизнь. До конца!

– Все сказал? Ты про «Всевластие», что ли, Хард? Скоро не будет твоей «крыши». Штурмовиков «Всевластия» мы кончили еще в Дербышах. Твоих хозяев ждет та же участь, что и «Демонов» с Нумизматом и Фараона с его бандой. А стремная смерть вашего лучшего агента Свата – яркий пример для остатков твоей кодлы. Будешь в Саратовских краях, обрати внимание на распятие чучела на стене высотки. Это твой шпион-неудачник. Теперь в наших руках карта, флешка с инфой, списки и местонахождение всех оставшихся диверсантов «Всевластия». Твои схроны и связи. Так что через короткое время тебе капец. Прощай.

Рация мигнула, показав, что связь отключилась. Хард вновь, не сдержавшись, затрясся в беззвучной злобе, все же раздавил «Моторолу» и резко развернулся на пятках. Рядом никого не было. Он сам отослал подчиненных искать пресловутого сталкера, под личиной которого скрывался бывший Пес по прозвищу Джимми. Тот, кто в данный момент напуганным до смерти зайцем несся сквозь чащу все дальше и дальше от злосчастных мест. Действие «ксерокса» ослабевало, поэтому облик аборигена постепенно менялся – он стал превращаться из лже-Треша обратно в Пса. Только теперь Джимми знал уже точно, что он никогда больше не будет лесным дикарем, опустившимся вонючим аборигеном. Теперь он – Димка, простой нормальный парень – встанет на праведный путь, возможно, будет сталкером или бродягой, но уже в вернувшемся к нему человеческом облике.

***

Треш убрал трофейную радиостанцию, подошел к Злате и Брому, разговаривающим шепотом, чтобы не отвлекать сталкера от важного разговора с врагом. Апогей радости от встречи дочери и отца уже миновал, теперь они просто делились впечатлениями и привыкали друг к другу. Ведь столько лет разлуки притупили чувства, а ужасный вид профессора пугал не только девушку, но и Треша.

Чтобы быстрее очистить овраг от гадов, Злата активировала «чакру» – артефакт, отпугивающий всякую нечисть на подсознательном уровне. Она держала отца за руку, иногда смахивая слезу, второпях рассказывала про свою жизнь, постоянную веру во здравие родного человека, думы о нем, как о честном и добропорядочном ученом, а не о выводах, построенных на слухах. Синцов с трудом шевелил губами, в свою очередь силился поведать о Лизе, поиске обеих дочерей, стесняясь своей уродливости и причин исчезновения.

– Я вызвал сюда «альфовцев», – сообщил подошедший Треш. – Скоро прибудут бойцы Конвоира. Они заберут вас, профессор, на базу, а завтра переправят в Восточный форт. Мы со Златой, к сожалению, не можем пока сопроводить вас, нам нужно срочно достичь одного места, тут недалеко. Думаю, за завтрашний день управимся и, может статься, успеем до вашей отправки на Восточку. А пока вам необходима квалифицированная медицинская помощь. У Конвоира имеется хороший военврач, могу дать лечебный артефакт, если он… гм… поможет в столь… гм… плачевной ситуации. А?

– Спасибо Треш, сын Истребителя, Избранный Армады. Спасибо, мой дорогой! – Бром прослезился, слезы смешивались с сукровицей и по́том где-то в районе подбородка и шеи. – Никакой артефакт мне уже не поможет. Разве что «янтарь», которого нет в Пади и ни у кого среди вас. Вот он бы мог продлить мое существование… Я знаю о тебе, Треш… О вас со Златой. Вы очень подходите друг другу, и я заранее могу дать свое благословение. Понимаю, не в тему сейчас, но… времена тяжелые, да и неизвестно, как долго я проживу после всех мытарств похода, страшных опытов и пыток.

Профессор замолчал, с трудом дыша. Навалившаяся темнота скрывала все «прелести» жуткой физиономии, но он знал, как его воспринимают окружающие.

– Злат, может, лучше ты с отцом двинешь к бункеру? – сталкер тронул плечо любимой.

– Я… я с тобой, Даня. Папу… папу немного позже навещу… – слова переживающей девушке давались с трудом. – Нам, Избранным, нужно обязательно довести задуманное до конца.

– Хорошо. Давайте, прощайтесь. Вон, уже парни Конвоира на подходе. Профессор, если все получится у нас, если доберемся до форта, а потом и до Пади, я попрошу отца помочь вам. У него имеется «янтарь» еще с Зоны, думаю… даже уверен, что Истребитель не откажет. А теперь откланиваюсь, а вам желаю удачи и терпения, – Треш пожал культю Брома, кивнул ему и шепнул Злате: – Выходим, милая. Пора.

Он отошел от парочки, бросил равнодушный взгляд на мертвых врагов и два раза мигнул фонариком. Из чащи леса ответили теми же сигналами, а через минуту овраг заполнился бойцами в хаки. Самый рослый оторвался от общей толпы и приблизился к сталкеру со словами:

– Ну, что, ню-натурщики, не успели соскочить с кисти и мольберта моего, как сразу же встряли в неприятности?

– Конвоир, рад видеть тебя! Почему же сразу «неприятности»? Наоборот. Злата наконец-то встретила своего отца. Он находился в плену у «карателей». И пускай внешность у него теперь не модельная, но мозг его ценен как сто артефактов Пади. Он очень важен для Армады, Истребителя и для Бати. Поэтому прошу любить и жаловать, а еще лучше скоренько так доставить его в бункер под скалой. Нужен врач, отдых, а завтра все двинем на Восточку. Нам же сейчас со Златой чесать дальше в тайгу.

– Ого. Насчет красавца заложника, – спецназовец посветил фонариком на скафандр Брома и отвел луч в сторону, – обещаю. Отведем сейчас же. Вы-то в ночь зачем хоть задумали лезть?

– Нам не привыкать! – Треш поправил налобный фонарик, настроил его на рассеивающий свет. – Противник ночью шастать не будет, Псы тоже люди, хотят отдыхать после напряженного дня. Часа два еще прошагаем на восток, выберем место для ночлега. А вот вам чапать два кэмэ в темноте – это сложнее. А, спецназ?

– Ты за меня ответил сам. Мы – спецназ, а не хлюпики ренегаты. Кстати, завалы лаборатории разобрали. Там никаких следов Фараона, ученого с Большой земли и этого… твоего дружка… ну…

– Жбана?!

– Так точно.

– Как никаких? Я сам сапог и свитер видел… куски, – Треш сморщил лоб в недоумении, а в глазах уже проблеснул огонек надежды, – разве нет фрагментов тел? Крови?

– Ничего. Все трое испарились. Они точно там были?

– Да кто ж их знает? Судя по всему, да. Ладно, позже разберемся. Уголки бункера все обследовали?

– Разумеется. Ни среди трупов, ни живыми нет никого.

– Понял, – Треш на миг задумался. «Похоже, Армада все же забрала их. Или та взорвавшаяся установка. Хм…»

– А Хард где может быть? – оторвал сталкера от зарождающейся мысли Конвоир, а сам вполоборота отдал распоряжение бойцам: – Короткий привал. Осмотреть двухсотых. Профессора из экзоскелета не вынимать. Вколоть ему «антишок», дать воды и быстро соорудить носилки! Выход через пять минут.

– Хард где-то рядом. Думаю, что совсем рядом. Но между нами и базой, потому как свалил он на север, а нужно было вернуться за Бромом на восток. Поэтому, скорее всего, вот за этой сопкой. Двигайте на юго-запад, чтобы не влипнуть в его когти. И светомаскировку соблюдайте.

– Знаю, знаю. Учитель, елы-палы! Я вот кумекаю тут, может, разделиться, одну группу с Бромом отправить на базу, другую – на поиски Харда? Что скажешь, следопыт?

– Сколько у тебя людей?

– Два отделения.

– Мало. У Харда, судя по всему, до взвода. С Псами, конечно, но это сути не меняет, как ни крути. Они все еще сильны и злы. Устраивать слепые перестрелки ограниченным контингентом, уверен, не стоит. А вот профессора доставить следует однозначно. Это пока куда важнее. «Каратели» из тайги так просто не исчезнут. А завтра вертушку у Шелестова попросим. Да Курган, думаю, поможет бойцами. Два военстала, два наемника, пяток спецов Кургана. Глядишь, всех зайцев застрелим одним пуком!

– Ты и так, Избранный, всех, кого можно, положил за последнее время. По тебе ордена и А-сертификаты плачут, да сотня девчонок красявых. Гы-ы! – Конвоир расплылся в широкой улыбке.

– Кого там девчонки ждут?! – напряглась Злата, показывая кулачок обоим разговаривающим.

– Конвоира, – быстро сообразил сталкер. – Он наобещал куче девок срисовать их на своих фотошопах в этом… как его… ню-ню…

– Ню!

– Выдвигаемся, ревнивица моя, блин, – Треш ущипнул девушку за ляжку. – Конвоир, Харда советую не пугать и не отвлекаться на него. Выступайте немедленно на базу, дойдите живыми. Прошу вас.

– Харэ хоронить нас! Дойдем. Как два пальца… – Спецназовец пожал протянутую руку сталкера, подмигнул Злате и направился к бойцам, пеленавшим Брома и шмонавшим трупы врагов.

– Попрощалась с отцом? – Треш прижал кивнувшую девушку к себе, крепко поцеловал в губы. – Выходим, милая. Обниматься позже будем. Когда все сбацаем в ажуре. Пошли.

Они помахали бойцам и исчезли в кустах. Без треска веток и света фонарей. Разведчики «Альфы» удивленно улыбнулись, вздохнули и принялись дальше водружать тяжелого Брома на носилки.

***

Переночевали на раскидистой толстой сосне, стоявшей отдельно от лесного массива, на берегу Исети. Участившиеся аномалии, непроглядная тьма и густые заросли сильно тормозили путников, поэтому прошли всего километр, приняв решение остановиться и отдыхать до утра. На высоте пяти метров в развилке трех крепких ветвей соорудили из хвороста полати, накрыли их хвойными лапами, постелили тряпье и, свернувшись калачиками, в обнимку заснули. Без ночного перекуса, мытья и страсти. Чтобы на рассвете вновь направиться к долгожданной цели…

…Их выследил нанятый Хардом дозор Псов, который уже несся по той стороне реки, метал стрелы и улюлюкал. Среди галдящей оравы зоркий следопыт заметил двух бойцов в черных доспехах «карателей». Подозревая, что живыми им уйти не дадут, Избранные побежали вглубь леса, подальше от водной преграды, которую дикари вскоре пересекли по ближайшему броду. Преследование обещало затянуться, потому что против опытных аборигенов выступали не менее профессиональные знатоки природы и при этом меткие стрелки.

По подсчетам сталкера, до искомой точки оставалось около двух километров, когда он подумал, что негоже вести хвост за собой, в тайник, предназначенный Армаде. Но и не выполнить поставленную задачу Избранный не имел права. А еще появившийся в голове план привел следопыта в замешательство. Очень не хотелось ему даже на время расставаться с близким человеком. И перед тем, как озвучить мысли подруге, он выдержал глубокую паузу, но потом все же решился.

– Злат, ты искусный разведчик, мастер маскировки и слежки, – выпалил Треш на одном из коротких привалов. – Здесь вроде бы нет Чащобы и группировок, кроме Псов. Поэтому должно быть легче. Да и самих дикарей – раз-два и обчелся. Значит, сделаем так… Ты маскируешься, устраняешь в первую очередь разведку аборигенов, а «карателями» займемся позже, помотай их по дебрям и ловушкам. Только сама не попади в какую-нибудь аномалку. А я дуну прямиком до схрона, осмотрюсь там, если что, перепрячу хабар Армады и буду ждать поблизости. Смотри – вот здесь, где высокая скала у ущелья, запомнила? Ты уведи хвост в другую сторону, а сама потом чеши ко мне.

– Может, вызовем вояк Конвоира?

– Нет. Это наша операция, нам решать задачи Армады. Да и не успеют «альфовцы» добраться. Все… смотри еще раз и запоминай ориентиры…

Через минуту Злата осталась одна, кусая губы, которыми только что целовала жениха. Она встрепенулась, стала озираться, высматривая наиболее удобные места для маскировки и пути отхода. Вскоре в кустах послышались треск ветвей и топот преследователей.

Бегом миновав просеку, перейдя два ручья и старую узкоколейку, заросшую бурьяном, Треш отыскал небольшую пещерку, обнаружил и изолировал сгнившую ловушку с самострелом. И теперь стоял в растерянности и глубоком недоумении. Он не мог ошибиться, как не мог ничего напутать и главный Страж Армады – Истребитель, когда-то побывавший в этих местах лет за сто до Судного дня. Сталкер смотрел на груды темных ящиков под слоем пыли и паутины, не обращая внимания на убегающих из лаза мелких грызунов. Смотрел и не понимал, откуда здесь столько груза и зачем Армаде все это нужно. А самое главное – каким образом вытащить хабар наружу и доставить в Падь, на болота.

Он вскрыл ножом одну из массивных коробок, расколов сургучовую печать царских времен. И обомлел еще больше при виде множества компактно уложенных матово-желтых брикетов с клеймом двуглавого орла на каждом. На поверку оказалось, что все ящики набиты золотыми слитками, монетами и украшениями. «Так вот что таила зауральская земля сотню лет! Вот где спрятано золото царской России! По крайней мере, его часть». Сталкер в нерешительности присел у входа, соображая, что ему делать. Вопрос о том, для чего столько драгметалла Армаде, отпал – следопыт вспомнил рассказ отца о питании мистического объекта кварцем и золотом.

Цель достигнута, оставалось только как-то перетащить весь груз к самолету, грузовику или поезду, чтобы снова пуститься в далекий путь до Пади и…

«Поезду! Поблизости никакого транспорта не было и в помине, а вот заброшенная узкоколейка… Кажется, она спускалась с этой сопки в ложбину и далее к реке. Та-ак. И? Осталось найти паровозик с машинистом и перетаскать ящики до железнодорожной ветки. Всего-то делов! Мне одному… Да даже если и в паре со Златой! На это у нас уйдет неделя – не меньше… Вот засада-а».

Треш поежился от набежавшего озноба, посветил фонариком на стены сланцевой пещеры. Луч заиграл на зеленом минерале, паук размерами с ранец сталкера тревожно убрался в щель свода. «Еще всяких тварей тут не хватало! Итак, рядом, земля ему пухом, нет больше Семеныча, который мог бы довезти груз по рельсам. Нет самого тепловоза, работающего хоть на рапсе, хоть на моче, блин! Нет взвода наемников. Нет друзей, которые в трудный час были рядом, а теперь некому потаскать на своих могучих и широких плечах… Упс! А я и сам же могу стать могучим. У меня же есть кое-что! Вот, е-мое».

Треш достал из пояса подаренный ему в Крайних землях троглодитами артефакт «весы», способный многократно облегчать переносимые тяжести. Он позволял поднимать просто непостижимый груз на достаточно длительное время. Следопыт сунул диковинку обратно в контейнер, выскочил из пещеры и побежал по склону сопки вниз, через кусты боярышника и заросли крапивы.

Узкоколейка оказалась вполне приемлемой для катания по ней составов, более того, в ближайшем тупике, заросшем березками и осинами, обнаружилась сцепка из нескольких вагонеток, пустых и замусоренных сгнившим тряпьем и пластиковыми бутылками. Не было только локомотива или дрезины, но сталкеру пришла мысль, что он и сам сможет толкать мини-состав вниз по склону. Либо взять пленных и сделать из них бурлаков. Треш помчался обратно в пещеру, активировал «весы», наполовину опустошив фляжку с водой, и принялся за дело. Глаза действительно боялись, как в той поговорке, но руки хватали ящик на плечи, а ноги, чуть подгибаясь, шли по щебню и траве. За час сталкер перетаскал к вагонеткам две трети общего груза, потом сел передохнуть. Организм напрягся до предела, кровь стучала в висках, в животе раздавалось бурление, спина взмокла от пота. Но руки и ноги оставались удивительно крепки и спокойны. Никакой дрожи, спазмов, мозолей и натертостей.

Треш допил воду, которую после действия «весов» жадно требовал организм, и снова побежал в лес.

Последний ящик из тайника, загруженный в вагонетку, совпал с выстрелами на вершине сопки и криками врагов. «Злата жива и сопротивляется, но почему она привела этих уродов сюда?» Треш скинул куртку, ранец, разгрузочный жилет, забросил все снаряжение, кроме «Вала», в крайнюю вагонетку и, упершись в нее плечом, изо всех сил налег на мини-состав. Сцепка недовольно скрипнула, но тронулась. В один момент сталкер испугался, что с горки состав разгонится и его будет не остановить, особенно на повороте, где, не дай бог, он может опрокинуться. Но вагонетки не собирались ускоряться, а медленно катились под напором человека. Как-то сталкеру показалось, что артефакт перестал действовать – вдруг настолько его стали покидать силы, тело заболело, заныли суставы, конечности закололо разрядами тока. Он упал на рельсы с подгнившими шпалами, замерев от усталости. Но очередные выстрелы придали сил, заставили резко подняться и продолжить движение.

Состав уткнулся в препятствие, сталкер отшатнулся от вагонетки и сделал шаг в сторону, чтобы рассмотреть причину торможения. И вздрогнул. С той стороны в сцепку уперся человек в черных доспехах, которого никто и никогда ни с кем не мог спутать. Хард!

Полковник зловеще ухмылялся, но вид его выдавал страдание и боль, а еще дикую усталость. Шлема на голове не было, черный бронежилет покрывали кровь и грязь, одна рука висела плетью, из оружия только автомат без магазина и нож на поясе. Кто его так поистрепал, можно было только гадать. Где-то стреляли, Злата водила за нос врага по сопке, изматывая смертельными плевками СВДС и мучая в преодолении пересеченной местности. Каково было ей самой сейчас, Треш понимал, содрогался и морщился от этой мысли.

– Сталкер, я долго и упорно искал тебя… Мечтал поговорить по душам. И сейчас… имея честь лицезреть тебя, гаденыш, радуюсь твоей скорой кончине. И пускай я немного не в форме, но месть моя будет яркой и сильной… За все! За твоего отца, этого… – слова давались полковнику с трудом. – Мне везет… я настиг тебя, настиг там, где в одном месте… собрались все регалии Армады и все… гм… святые вещи…

Автомат выпал из руки полковника, Хард, ощущая скорую потерю сознания, медленно вынул из ножен тесак и пошел навстречу сталкеру. Приближаясь, он бубнил о том, что вскоре покончит с Избранными и Стражами, станет всемогущим хозяином Мира выживших, покорителем времени и пространства… Треш выхватил бумеранг и «Рысь», принял боевую стойку. Его в этот момент тоже стали покидать силы, видимо, «весы» давали сбой или требовали отдыха и подпитки организму. Но рука метнула бумеранг в полковника. Опытный вояка ловко уклонился и с блестящим клинком в кулаке кинулся к сталкеру. Треш стал спешно отходить, уперся в вагонетку и выставил нож навстречу врагу, от неожиданности забыв про «Вал», висящий за спиной, в раздумьях о сложности схватки с матерым злом Пади. И в тот миг, когда их лезвия звякнули в сцепке, вернувшийся с оттяжкой траектории острый бумеранг смачно вошел в шею Харда чуть ниже затылка. Глаза полковника выпучились, язык выпал, губы задрожали. Треш, сдерживая напор навалившегося врага, холодно смотрел в расширяющиеся черные зрачки «карателя». Затем ощутил ослабление захвата, вывернулся и всадил «Рысь» в подмышку противника. Хард скривился, стал пунцовым от натуги, попытался схватить сталкера за лицо, но дернулся в агонии и свалился на камни.

Пальба приближалась, казалось, что бой идет прямо за вагонетками с той стороны узкоколейки. Треш выдернул из окровавленной шеи полковника бумеранг, заткнул за пояс, забрал натовский нож и пояс для артефактов, которые Хард не преминул насобирать в пути. Кинул прощальный взгляд на командира «карателей» и вновь уткнулся плечом в вагонетку. Невероятная усталость и холодная апатия накатили на Треша, голова поплыла, туман заполонил ее, но ноги уперлись в шпалы, вены на шее взбухли, а недавняя рана снова закровоточила. «Нужно будет потом ее «барбарисом» полечить, так никогда не заживет!» – подумал сталкер, упорно толкая состав вперед.

Злата лежала в бурьяне возле рельсов, стонала, но пыталась вставить магазин в пистолет. СВДС валялась рядом, оставшись без патронов. Кровь на боку девушки говорила о серьезной ране. «Каратели» и один выживший Пес упорно стреляли с другой стороны гряды, пули ложились все ближе и ближе к Избранной.

Треш сцепкой прикрыл подругу, пустил пару очередей из автомата в сторону врага. Затем схватил девушку, поднял на руки как перышко и уложил в последнюю вагонетку, на свою куртку, засунул ей в рот пилюлю анаболика. Сыпанул себе сразу несколько, сорвал фляжку с пояса Златы и выдул почти всю воду. Пули свистели рядом, цокали по железу, Треш иногда отвечал из «Вала», а сам продолжал налегать на сцепку.

Впереди показался тоннель. Избранный подбадривал Злату, а сам, казалось, умирал… Но упорно катил состав и мысленно молился Армаде.

Эпилог

Перед тоннелем узкоколейка пошла в горку. Не крутую, подъем градусов десять всего, но… Как ни упирался Треш, состав встал. Хорошо, хоть назад не поехал… Злата застонала, и ее боль отдалась в сердце Треша. Он встрепенулся, заскрежетал зубами и вновь налег на вагонетку. Рана нещадно кровоточила, забирая последние силы. Благо, артефакт «весы» еще продолжал действовать. Сцепка лязгнула, заскрипела на всю тайгу, и колеса стали медленно проворачиваться.

Когда до тоннеля оставались считаные метры и уже ощущалось затхлое, холодное дуновение из черного проема, позади беглецов вновь показались враги. Рядом с побелевшей от напряжения рукой сталкера в железо впилась пуля, другая просвистела в сантиметре от уха. «Еще секунда, и меня нашпигуют свинцом!» Треш споткнулся о гнилую шпалу, и это спасло ему жизнь – очередная пуля звякнула о вагонетку.

– Прицельно бьют, падлы! Златка, слышь… не высовывайся… не ровен час… уф-ф…

Он приник к ржавому боку вагонетки, больше от бессилия, чем прикрываясь от огня противника, стащил с груды ящиков автомат. О том, чтобы ровно держать «Вал» в трясущихся от напряжения руках и метко стрелять не было и речи!

Пара «карателей», поняв бесперспективность обороны беглецов, поднялась в полный рост и ускорила шаг, изредка посылая короткие очереди. Приближающиеся фигуры в черном Треш кое-как поймал в прицел и ответил. Одного скосило тяжелыми пулями, другой нырнул в заросший кювет. Но вдалеке показалось еще несколько «карателей». Ситуация складывались патовая. Патроны заканчивались, силы таяли, количество врагов росло, будто их плодили за углом ведьмы. Треш закинул «Вал» за плечо и ударил руками и грудью в заднюю стенку вагонетки. Скрежет и стон Златы заглушили тихую брань сталкера. Он сморщился от боли и, шипя сквозь стиснутые зубы, еще сильнее надавил на скрипящий металл.

Минуту спустя пули «карателей» наугад буравили темень тоннеля, пытаясь дотянуться до упорных и везучих беглецов, но в ответ им мрак плевался одиночными пистолетными выстрелами. Преследователи стягивались к черной шахте, маневрируя среди валунов, кустов и летящих пуль, падали, некоторые уже не вставали. «Каратели» хоть и слыли смелыми опытными бойцами, а, оставшись без предводителя, лезть наобум в кромешную тьму, изрыгающую редкий, но все еще эффективный огонь, не спешили.

Мышеловка почти захлопнулась, когда своды беспросветного тоннеля огласила и раскатилась в оба его конца тревожная просьба о помощи. Женский голос, надрывный и хриплый, наперекор еле слышным запретам мужчины неустанно повторял одно и то же:

– Вызываю Стражей! Вызываю… Стражей. Это Злата и Треш. Умираем, но не сдаемся… Как слышите… прием… как слыши… Стражи-и-и!

Зов Избранных полетел в эфир. Над тайгой, мрачными горами, сквозь туманы долин и дымы пожарищ, зной степей и марево аномалий. И Армада услышала своих героев! На призыв откликнулись родственные души…

– Это Рекс! Понял вас, друзья. Выдвигаюсь!

– Лучник принял. Уже в пути!

– Я Любимчик. Бегу к вам, ребятки.

– Черный Сталкер на подходе. Скоро буду…

– Везунчик на связи и в дороге!

– Это Истребитель, твой отец, Треш… Держитесь, не смейте умирать, сын! Слышишь? Стражи идут на помощь…


home | my bookshelf | | Стражи Армады: По ту сторону восхода |     цвет текста