Book: Операция «Призрак»



Операция «Призрак»

Михаил Смирнов

Операция «Призрак»

Глава 1

Москва, Кремль, корпус № 1


В кабинете заседания Правительства страны шло совещание узкого состава Государственного комитета обороны (ГКО — высший орган государственной власти СССР во время Великой Отечественной войны). Присутствовали его члены: Сталин, Молотов и Берия. А также приглашенные лица: Вознесенский, Каганович, Двинский и Булганин.

Шло обсуждение одного специфического вопроса. Сталин с трубкой в руках прохаживался вдоль длинного стола, за которым расположились остальные лица и неспешно излагал свои мысли:

— …и пусть наши составы с золотом будут неуловимыми призраками, как в прямом, так и в переносном смысле, для наших злобных врагов и агрессоров…

* * *

Московская область, Загорск (в настоящее время Сергиев Посад), военный госпиталь № 1080


Сильный, тренированный организм Ермолая Сергеева успешно боролся с возникшими проблемами — ранениями левого плеча и правой ноги, а так же, как выяснилось в ходе обследования, легкой контузией. Нужно признать, медперсонал делал все возможное и даже невозможное в условиях войны для лечения молодого человека. Раненый же оказался весьма дисциплинированным и исполнительным…

Радиоточки в палате не было, но каждый день приносили газету. Ермолай с жадностью читал сводки с фронтов, но они были, к великому сожалению, не утешительные. Узнал он и о полной блокаде своего любимого города Ленинграда…

* * *

Москва, Охотный ряд, Госплан при Совнаркоме СССР (в настоящее время здание Государственной Думы России)


В кабинете председателя Госплана Николая Алексеевича Вознесенского проходило служебное совещание. Кроме хозяина кабинета, за столом расположились пятеро строгих гостей — мужчин. Это старший по должности из присутствующих заместитель председателя правительства страны Двинский, двое генералов, заместитель наркома внутренних дел и заместитель наркома обороны, а также председатель Госбанка страны. Пятым гостем являлся ответственный сотрудник из аппарата ЦК ВКП(б) (с 1952 г. — КПСС, распущена в 1991 г.). Он расположился несколько в сторонке от остальных и сразу стал что-то писать в блокнот.

В начале совещания хозяин кабинета вкратце сообщил о напряженной экономической ситуации в стране, о переводе экономики на военные рельсы. Вознесенский предоставил слово представителю наркомата обороны. Генерал скупо проинформировал о положении дел на фронтах. Оно было сложным, гитлеровские войска уже находились в Смоленске, а это 370 километров от Москвы. Столица подвергается регулярным бомбардировкам. Посетовал генерал и на недостаток вооружений и техники. Затем слово взял другой генерал, заместитель наркомата внутренних дел. Криминогенная обстановка в стране оставалась крайне сложной, в ряде регионов, включая прифронтовые, действовали банды. Усугубляли ситуацию, со слов генерала, и пачками забрасываемые фашистами разного рода диверсанты и агенты. Выступивший далее председатель Госбанка Булганин посетовал на сложное финансовое состояние в стране, росте цен, о сложностях при расчетах за импортные поставки.

Партийный работник отказался от предложенного слова. Подвел своеобразный неутешительный итог совещания заместитель председателя Правительства страны. Двинский в частности сказал:

— Товарищи, вы знаете, как тяжело достаются нашей стране драгоценные металлы. Они добываются в труднодоступных районах Урала, Сибири, Дальнего Востока. Именно за металл капиталистический Запад продает нам заводы, оборудование, необходимые изделия и продукцию. В том числе, остро нужную фронту. Как мы знаем, почти 75 процентов стратегического запаса драгоценных металлов, это более 4 тысяч тонн, или, другими словами, золотой запас страны, хранятся в двух хранилищах города Москвы. Учитывая всю сложность военного положения на сегодняшний день и просчитывая варианты на ближайшую перспективу, в ГКО принято решение о перевозке из Москвы финансовых активов в виде драгоценных металлов вглубь страны. Наркомат путей сообщения, в лице товарища Кагановича, заверил, что необходимые для перевозки составы будут предоставлены, также будет предоставлен им и литерный, зеленый коридор. Перемещение надо осуществить в сжатые сроки, в течение сентября. Поскольку у Госбанка нет свободных хранилищ, то предстоит быстро их создать, — поочередно обвел всех присутствующих взглядом. — Все это должно происходить тайно и внешне незаметно как для наших врагов, так и для жителей страны, дабы не вызвать ненужных панических слухов и настроений. По предложению товарища Сталина она названа — операция «Призрак». Имеется в виду, что для врагов золото страны будет мифическим и недостижимым призраком. Операция, как вы понимаете, особой государственной важности, о которой должен знать узкий круг людей. Нужно сформировать рабочую группу из минимального количества людей, кто непосредственно будет ее организовывать и осуществлять. Думаю, по одному человеку от Госбанка, НКВД и Наркома обороны, — взглянул на Булганина. — Госбанк здесь будет главным действующим лицом, мне, Николай Александрович, ежедневные доклады. Кто непосредственно будет возглавлять рабочую группу?

— Мой заместитель по данному виду деятельности Сапега Василий Васильевич, — ответил Булганин.

— Хорошо. За безопасность золотого запаса будет отвечать НКВД. Только члены группы должны быть в курсе задач, целей и сроков операции «Призрак». Остальные задействованные люди должны знать свои локальные задачи.

На пять-шесть секунд замолчал, дабы все осознали его слова и продолжил:

— Правительство передаст Госбанку перечень мест, куда можно перемещать металлы. Вы, Николай Александрович, со своими специалистами должны решить сами, куда конкретно везти золото, серебро или платину.

— Да, конечно, — бросил Булганин.

— Наркомат путей сообщения передаст варианты маршрутов движения поездом до мест хранения. Наркомат внутренних дел должен быть готов надежно охранять перемещаемые металлы в пути и на местах новых дислокаций, — продолжал заместитель председателя Правительства.

— Так точно, — подтвердил генерал внутренних войск. — В борьбе с немецко-фашистскими диверсантами и агентами нам потребуется помощь военной контрразведки.

— Она вам будет предоставлена, — вымолвил заместитель председателя Правительства, строго взглянув на заместителя Наркома обороны.

Генерал согласно кивнул головой.

Вскоре совещание закончилось…

* * *

Москва, улица Неглинная, главный офис Госбанка СССР (в настоящее время — Банка России)…


После совещания председатель Госбанка Николай Александрович Булганин прибыл в свой рабочий кабинет. Заказав секретарю крепкого чая, он пригласил своего заместителя Сапегу, отвечающего за работу с ценностями Госбанка…

* * *

Внимательные врачи и медсестры просто летали над молодым человеком. И это в первую очередь касалось медсестры Милы, проводившую значительную часть суток у кровати Ермолая. Особенно усиленное внимание стало ярко проявляться после того, как однажды в палате появился комиссар Голиков с майором Истоминым. Улыбающийся генерал произнес веселую пространную речь и вручил Ермолаю орден Красной Звезды. Как он дважды повторил, пожимая раненому руку:

— За личное мужество при выполнении особо важного государственного задания.

Богатырь Истомин также пожал крепко руку, поздравил и тихо добавил:

— Только ты, Ермолай, никому, даже маме, не говори об операции «Элегия», ведь она была секретной.

— А кто будет спрашивать, интересоваться про орден, — добавил комиссар, — отвечай, что при выезде из Ленинграда помог вытащить из горящего поезда при бомбежке раненых и больных. За это и получил награду.

— Поправляйся побыстрее, друг, — прощаясь, бросил Истомин, — у нас впереди много разных и важных операций.

— Постараюсь, — ответил растроганный Ермолай.

— Таким же орденом награжден и капитан Ягодинок, — сказал комиссар, хмуро добавил. — Он по-прежнему находится на грани жизни и смерти. Медики ничего не гарантируют.

«М-да», — грустно выдохнул Ермолай.

Перед глазами промелькнули многие участники операции по перевозке золота, спросил:

— А остальные участники операции?

— Я, — изрек майор, — награжден медалью. А также майор Мхитарян, посмертно…

— Вернемся в день сегодняшний, — перебивая, решительно вымолвил комиссар. — Принято следующее решение. Ты, Сергеев, по-прежнему будешь в штате Госбанка, конкретно — в ревизионном управлении центрального московского аппарата. Должность твоя будет называться «старший инспектор-ревизор», будешь выполнять специальные поручения. Видоизменяется твоя внештатная деятельность. Из Наркомата внутренних дел ты переведен в Наркомат обороны, конкретно — в Главное разведывательное управление Генерального штаба Красной армии, начальником которого являюсь я. Должен сказать спасибо майору Истомину, борьба за тебя была упорной. Он и будет твоим непосредственным начальником, от него будешь получать особые задания. После выписки получишь офицерскую форму без знаков различия, прикрутишь на грудь орден. Получишь и свой наган, носи его скрытно. Все понял?

— Так точно.

— Ну и молодец.

— Как там трудятся мои коллеги из ленинградской конторы Госбанка? — спросил Ермолай.

— Деятельность конторы фактически свернута, проводятся лишь отдельные незначительные операции. Почти все люди уволены и в основном отправлены вглубь страны.

После ухода гостей перед его глазами вновь стали проплывать недавние грозные события, связанные с перевозкой золотых слитков, знакомые лица и имена…

* * *

Москва, Метростроевская улица (историческое название Остоженка)

Сапега пришел домой в квартиру поздно и сильно уставший. Его как всегда ждала верная, улыбающаяся домработница Лиза Жохина. Эту приятную и милую тридцатилетнюю женщину привела в дом два года назад жена. Она тогда болела, и Лиза ходила за ней, наводила порядок в доме, готовила. Поначалу Сапега думал, что домработницу направили в его дом спецслужбы, дабы следить за ним. Но со временем он переменил свое мнение…

Жена умерла год назад и Лиза, внимательная и заботливая, из домохозяйки как-то незаметно превратилась и… в гражданскую жену. Она не раз намекала банкиру узаконить их отношения. Но Василий Васильевич всерьез, по крайней мере, в начале их семейных (сексуальных) отношений, не думал об этом…

— Васенька, ты не бережешь себя, — обнимая и целуя Сапегу, изрекла приятно пахнущая женщина.

— Ох и не говори, Лизок. Получил очередное важное государственное задание.

— Милый, ты примешь ванну или ограничишься душем?

— Душем…

Через некоторое время Сапега в халате восседал за богатым столом. Напротив располагалась приятная, улыбающаяся женщина.

— Милый, какое ты получил задание? Я сгораю от нетерпения.

— Лизок, — важно отвечал Сапега, — я буду участвовать в грандиозной масштабной операции, в мировой финансовой и банковской истории таких операций еще не было. Вернее даже, я ей буду руководить! Но… — замолчал на секунду, — это секретная операция.

— О! Да! Ты войдешь в историю!

Мужчина скромно промолчал. Женщина быстро наполнила бокалы вином и изрекла:

— Выпьем за твое важное государственное задание. Это значит, что тебя, Васенька, ценят…

— Ценят, как же…

Сапега был уверен, что достоин гораздо большей должности, нежели ту, которую занимал в настоящее время.

— Ценят-ценят, Васенька. И я уверена, ты, милый, справишься.

— Не уверен, Лизок, ведь мне уже 57 лет. Придется ехать на Урал и еще черт-те куда.

— Ты кушай-кушай, милый. Ты справишься, — мило ворковала женщина, подливая вино в бокалы.

Сапега нажимал на еду, запивая вином.

— Ты покушаешь, потом мы ляжем в постельку, — продолжала ворковать женщина. — Я тебя крепко-крепко обниму и поцелую, подарю свою огненную любовь. Я вдохну в тебя новые ощущения и силы. И ты, Васенька, справишься с любым заданием…

Вскоре они были на кровати, последовал короткий и далеко не самый приятный для женщины секс. Но Лиза долго нахваливала и ласкала партнера. Он быстро уснул, а женщина задумалась…

Родилась Лиза в маленьком поселке, отца своего не помнила, детство было бедным и скучным. Смазливая с ранних лет, она рано узнала себе цену. С трудом, используя свои прелести, поступила в московский торговый техникум. Тогда и началась веселая жизнь… По окончанию техникума Лиза, опять используя свои прелести и молодое тело, смогла остаться в Москве. Работа в универсальном магазине не нравилась, да и завмаг, неприятный кобель, приставал и тискал потными руками. Одна знакомая посоветовала устроиться домохозяйкой к богатой паре…

* * *

Однажды медсестра принесла письмо от мамы, из далекого Ирбита. Сергеев быстро прочитал коротенькое послание. Он искренне обрадовался, что у самого его родного человека на Урале сложилось все хорошо…

Врачи разрешили подняться на ноги. Ермолай осторожно, с помощью медсестры, встал с кровати и медленно вышел из палаты на улицу. Вдохнул полной грудью, полюбовался ясным небом и природой… Путь обратно преодолел с трудом…

В палату вошел сосредоточенный Истомин.

— Привет, Ермолай.

— Здравия желаю, товарищ майор.

— Можешь обращаться ко мне по имени и отчеству, Николай Максимович.

— Понял.

— Можешь плясать, друг, тебе дали отпуск на 7 суток.

Ермолай удивленно хлопал глазами.

— Ты что не рад, друг?!

— Рад, но…

— Тебя завтра выписывают из госпиталя, и ты можешь ехать на Урал к маме. Все уже решено.

— Как?.. Как это? Ведь идет война, Николай Максимович.

Истомин улыбнулся.

— На войне тоже дают отпуска. А ты свой честно заслужил.

«Как-то это неожиданно… — раздумывал Ермолай. — Как я доберусь на Урал?..».

— Завтра я в 11 часов подъеду в госпиталь и заберу тебя, — энергично продолжал майор. — Мы сразу проедем на аэродром. Ты сядешь в военный самолет и полетишь в Свердловск. Там пройдешь в военную комендатуру и тебя посадят на машину, следующую в город Ирбит. Смекаешь? Наша фирма работает.

«Здорово! — наконец осознал ситуацию Ермолай. — Я скоро увижу маму! Маму!..».

Широко улыбнулся и выдавил:

— Спасибо, товарищ майор.

— Да, вот еще, друг. Мы с Ириной решили пожениться.

Мгновенно в памяти Ермолая возникла Иринка Лазо: хохотушка-пампушка с васильковыми глазами и льняной косой еще до войны и… худенькая, коротко стриженная с уставшими, злыми глазами в темном платье-сарафане, темно-зеленой блузке и с охотничьим ружьем в руках в Видлицах, и… сосредоточенная, далеко-чужая в вагоне… Проскочили и минуты близости с девушкой…

Но… никакого трепета и волнения он сейчас не испытывал…

Тихо-буднично выдавил:

— Поздравляю, Николай Максимович. Желаю счастья…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии (в настоящее время ГРУ ГШ ВС РФ), кабинет начальника…


В типично служебном кабинете находилось трое военных мужчин. Комиссар (по современной воинской иерархии — генерал-лейтенант) Голиков проводил совещание со своим заместителем по западному направлению деятельности, полковником Селезневым, и ведущим сотрудником германского управления, майором Истоминым. Своим приказом Голиков назначил Истомина, крупного широкоплечего мужчину, ответственным представителем Управления в операции по обеспечению сохранности в ходе предстоящей перевозки золотого запаса страны.

Слово сразу взял хозяин кабинета. Прямо за его головой, на стене красовался черно-белый портрет строгого Ф. Э. Дзержинского.

Не спеша и тихо комиссар излагал свои мысли:

— …Основную нагрузку по обеспечению безопасности будет нести НКВД. Но мы должны их подстраховывать, ибо конечная задача у нас одна. Для того чтобы грамотно подстраховывать, нужно иметь полную информацию, во-первых, от наших врагов и, во-вторых, от Госбанка и от НКВД. Информацию как официальную, так и полученную разведывательным путем. Конечно, в интересах дела мы должны делиться с партнерами по операции, Госбанком и НКВД, своей конфиденциальной информацией. Но все должно быть под нашим контролем. Уверен, что наши враги, да и не только они, будут мешать проведению операции. Нам необходимо создать опергруппу. Поскольку НКВД будет осуществлять текущую, повседневную охрану операции, мы должны будем противодействовать разведкам мира помешать и даже, вполне возможно, сорвать проведение операции.

Присутствующие офицеры внимательно слушали.

— Полковник Селезнев, вы должны обеспечить майора Истомина всей имеющейся информацией, так или иначе связанной с операцией.

— Есть.

— Далее, за работниками Госбанка, — продолжал комиссар, — задействованными в операции, начиная с Сапеги, должен быть установлен дополнительный скрытый надзор, надзор непрерывный. За Сапегой, как руководителем операции, особенно, включая его близких и жилье. Это надо сделать незамедлительно.



— В его квартиру поселить оперативника? — спросил полковник.

— Нет, конечно, Сергей Михайлович. Для надзора за жильем привлеките сознательных соседей. Скажем, каких-нибудь пенсионеров, которые постоянно находятся дома. Подумайте сами, перегибать, разумеется, не надо…

* * *

Вот и настал долгожданный день выписки из госпиталя!

Все утро веселый Ермолай оформлял документы, примерял и подгонял форму. Ему выдали офицерскую военную форму без знаков различия, хромовые сапоги. Конечно же, тепло попрощался и с медперсоналом.

Накануне как-то внезапно пропала медсестра Мила. С ней у Ермолая сложились особые, доверительные отношения. Честно говоря, эта девушка, строгая курносая блондинка, ему определенно нравилась.

— Ее срочно отправили в прифронтовой госпиталь, — ответил на вопрос Сергеева заведующий отделением. — И это уже нормально сейчас. К нам почти каждую неделю приходят разнарядки по персоналу.

«И Мила даже не простилась со мной, не оставила адрес, — хмуро подумал Ермолай. — Это значит, — решил, — я ей безразличен… А может, у нее есть парень?..».

Улыбающийся майор Истомин приехал на каком-то пошарпанном серо-грязного цвета легковом автомобиле. Но на удивление Ермолая неприглядное авто без надрыва смогло развить вполне приличную скорость на шоссе Загорск — Москва.

До военного аэродрома, расположенного в районе подмосковного города Щелково, добрались быстро.

— Желаю хорошо отдохнуть, — напутствовал Истомин. — И обязательно сразу в отделе милиции в Ирбите встань на учет.

Ермолай кивнул.

Со словами:

— Это тебе продукты, да и мать угостишь, — майор передал Сергееву увесистый вещмешок.

Ермолай заколебался — брать, не брать…

— Бери, это приказ, — грозно отчеканил майор.

* * *

В самолете Сергеев оказался в каком-то темном углу. Поэтому, несмотря на небольшую вибрацию и шум двигателей, быстро уснул…

Во время приземления они попали в неприятную болтанку. В этот момент дали о себе знать раненые плечо и нога.

Уральская земля встретила ярким солнцем, но с небольшим ветром. Ермолай сумел договориться с водителем газона-полуторки и быстро добраться до городской комендатуры.

Дежурный капитан, зевая, долго листал какие-то записи в тетрадке. Затем изрек:

— Звонили про тебя, Сергеев, звонили. Значит так, через час в Ирбит пойдет транспорт, он тебя и заберет. А пока сходи, покури на воле, кавалер, — сказал, внимательно рассматривая орден Сергеева.

— Далеко этот Ирбит находится? — спросил Ермолай.

— Ну… порядка 200 километров. Это четыре часа хорошего хода…

Где-то через полтора часа Сергеев сидел в кабине полуторки. Ефрейтор-водитель попался неразговорчивый, за всю дорогу проронил буквально три слова…

В Ирбит приехали, когда уже на улице начало смеркаться.

— Тебе куда? — пробасил водитель.

Ермолай назвал адрес.

Минут через пять газон остановился у деревянного, выкрашенного в салатовый цвет, дома с палисадником из штакетника.

— Прощевай, — выдавил водитель.

— Спасибо и до свидания, — бросил Ермолай и покинул машину.

Она быстро скрылась на пыльной дороге, Сергеев направился к салатовому дому…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…


К началу сороковых годов ХХ столетия Великобритания еще обладала крупнейшей в мире финансовой системой. Фунт стерлингов оставался самой надежной мировой валютой. Боясь потерять свои позиции, британский истеблишмент ревностно отслеживал финансовую ситуацию по всему свету, финансовую устойчивость стран, их золотые запасы. Прибегая при этом к услугам и дипломатов, и разведчиков. Британским послам были даны соответствующие указания и полномочия. В московском посольстве в данное время за этот участок работы официально отвечал второй секретарь Пол Гор. Одновременно и, разумеется негласно, являющийся резидентом Королевской службы английской разведки МИ-6 в СССР.

Источник Пола сообщил о предстоящей переброске золотого запаса из московских хранилищ вглубь России…

Пол недавно прибыл в Россию, и прибыл вместо погибшего Джулиана Карригана. Карриган затеял свою игру во время недавней транспортировки русскими части своего золотого запаса из Ленинграда. Гор вовсе не хотел повторять судьбу предшественника. Нужно было срочно, пока его кто-нибудь из «доброжелателей» не опередил, доложить в Лондон своему шефу в МИ-6. Но шеф наверняка потребует варианты решения данного вопроса.

«Что мы можем сейчас предпринять?.. — задумался дипломат-разведчик. — Поскольку завладеть металлами мы никак не сможем, то у нас остаются два пути: или помогать русским, или не помогать. Хотя… — усмехнулся, — есть и третий путь…».

Пол более 25 лет работал на дипломатической работе, столько же в разведке и прекрасно понимал, что требуется от него. Он набросал набор неких порой хаотичных действий, наподобие плана операции, и обозначил его любимой буквой из алфавита — «Y».

Еще раз взвесив все за и против, по закрытому каналу связи позвонил в Лондон в службу разведки и доложил об операции под кодовым названием «Y».

Хорошо зная процесс принятия решений на верху, он надеялся, что ответ придет не скоро. Возможно, даже тогда, когда русские уже закончат перевозку золотого запаса…

* * *

Ермолай открыл дверь палисадника и вошел во двор. Внимательно осмотрелся и, ничего не заметив особенного, пошел к крыльцу. В это время дверь распахнулась и показалась молоденькая, стройная девушка в голубом ситцевом платьице. Красивые белые волосы спадали на плечи, глаза, зеленые глаза, были широко раскрыты. Девушка с удивленным, если не сказать с недоуменным, выражением лица взирала на гостя.

— Вы кто? — вымолвила, не разжимая губ.

Ермолай широко улыбнулся.

— Я Сергеев Ермолай. Сергеева Любовь Ивановна здесь проживает?

— Здесь. А вы кто ей будете?

— Сын.

Девушка ойкнула, всплеснула руками и…быстро убежала в дом.

«Какая-то она странная», — усмехнулся Ермолай.

При этом раздумывая, как поступить дальше: войти в дом или не входить?..

* * *

Лондон, штаб-квартира королевской службы английской разведки…


Информация о перемещении золотого запаса СССР из Москвы вглубь страны никак не заинтересовала руководство британской внешней разведки МИ-6. И это вполне естественно. Поскольку заполучить советское золото в России и тем более вывезти его из страны в настоящий момент было абсолютно невозможно. А, следовательно, и вмешиваться в ход операции русских, тратить силы и средства, не было никакого смысла. К тому же, СССР являлся членом международной антигитлеровской коалиции, т. е. союзником Британии. Но и содействовать СССР, делиться имеющейся информацией, руководители английской разведки не собирались…

* * *

Озадаченный Сергеев стоял перед крыльцом.

Прошла, возможно, минута, как девушка снова появилась перед молодым человеком. С ее плеч свисал ярко-красный платок, белокурые волосы были собраны сзади на голове в пучок.

«По-моему, такой платок был у мамы, — припомнил Ермолай. — Наверное, она ей его и подарила».

Приятно улыбаясь, девушка низким голосом изрекла:

— Меня зовут Наташа. Любовь Ивановна и моя мама скоро придут с работы, они вместе работают на одном эвакуированном заводе.

«Да она совсем еще молоденькая», — рассматривая девушку, решил Сергеев.

Улыбнулся и вымолвил:

— Ясно. Кстати, меня зовут Ермолаем.

Наташа закивала головой.

— Проходите в дом, в комнату вашей мамы.

— Спасибо. Только, Наташа, ты меня не навеличивай, обращайся по-простому, на «ты».

— Ладно.

Следом за девушкой Ермолай вошел на крыльцо, затем в дом. Войдя на кухню, он застыл в изумлении. Взгляд его буквально приковала висевшая в углу изумительная икона. Ермолай не мог оторваться от образа удивительной богородицы в жемчужном окладе. Какой выразительный взгляд! А каков каскад нитей из белого жемчуга!

Он лишь тихо выдавил:

— Красота какая!..

Из репродуктора, висевшего на стене, неслась незамысловатая песня в исполнении Клавдии Шульженко. Ермолай удивленно озирался по сторонам.

— Проходи.

Голос хозяйки вернул его на землю.

Из кухни с большой, свежевыкрашенной печью они прошли в просторный зал. Затем свернули в небольшую комнатку.

— Это комната твоей мамы, — сказала Наташа.

— Спасибо. Можно я здесь подожду маму?

— Конечно. Вы, ой, то есть, ты надолго приехал?

— У меня отпуск на неделю.

Наташа кивнула и быстро вышла, прикрыв за собой дверь.

Ермолай поставил вещмешок на пол и осмотрел комнату. У окна стоял покрытый скатертью стол и два стула, вдоль стены кровать и небольшой деревянный шкаф. На столе находилось небольшое зеркало и две черно-белые фотографии. На одной запечатлены улыбающиеся мама с папой, на другой — Ермолай.

«Узнаю маму, — улыбнулся Ермолай, — чисто, уютно и ничего лишнего. Так… Значит, она придет скоро… Я ее увижу…».

Возможно от волнения, заныла раненая нога.

«Пожалуй, пока я полежу», — решил.

Снял сапоги и прилег на кровать поверх покрывала…

* * *

Москва, улица Неглинная, главный офис Госбанка СССР, кабинет Председателя


В кабинете находились члены рабочей группы по проведению операции «Призрак». Представитель Госбанка и руководитель операции — Сапега Василий Васильевич, от НКВД — начальник Третьего управления, полковник Норейко, от военной контрразведки — начальник отдела германского направления, майор Истомин. Шло обсуждение рабочих моментов операции, выступал хозяин кабинета.

— …Нам, товарищи, предстоит перевезти золота 2 040 тонн, это 170 000 слитков по 12 килограммов каждый, платины 500 тонн, или 100 000 слитков по 5 килограмм и серебра 1 504 тонны, 47 000 слитков по 32 килограмма.

Полковник и майор удивленно переглянулись.

— Это все насколько потянет по мировым ценам? — спросил полковник.

— Абсолютно точно оценить крайне сложно, — вымолвил Сапега. — Мировые цены на металлы то падают, то растут. Но, примерно, на сегодняшний день это потянет, думаю, на 100 миллиардов долларов.

Майор присвистнул.

— Наши враги, да и друзья были бы не прочь что-то оторвать от этого жирного пирога, — изрек полковник.

— Это уж точно, — подтвердил майор.

— Совершенно верно, — сказал Сапега. — В целях конспирации вагоны будем использовать обычные, ковровские крытые четырехосные товарные, с деревянной обшивкой грузоподъемностью 30 тонн. По нашим требованиям в вагон мы можем загрузить 20 тонн.

— Это сколько вагонов потребуется? — воскликнул майор. — Потом загрузка, перевозка, выгрузка и так много-много раз. Да мы полгода провозимся!

— Мы должны управиться за сентябрь, — жестко вставил Сапега. — Давайте, товарищи, будем все считать и обдумывать. Для этого мы и собрались. Но сначала надо решить, где конкретно мы будем хранить золото, платину и серебро, куда будем направлять потоки металла. Само собой, обсудим и людей, которые будут задействованы при реализации операции «Призрак». Людей проверенных, поскольку их подноготную нам проверять совсем нет времени. Нам необходимо определить и оборудовать места будущих хранилищ на военное время. Эти временные хранилища должны быть доступны только для тех, кому это положено. Они не должны быть затратными в их оборудовании и содержании, а также соответствовать основным требованиям хранения металлов.

— Наше ведомство нашло и подготовило несколько таких мест, — вставил полковник Норейко.

Сапега кивнул и продолжал:

— Членам группы необходимо немедленно вылететь в места их дислокаций и произвести оценку…

* * *

Ермолай проснулся от какого-то шума. Через секунду в комнату со словами:

— Сынок, сынок! — буквально влетела раскрасневшаяся, со слезами на глазах, мама.

Ермолай вскочил с кровати и бросился обнимать и целовать ее.

— Как ты, сынок? Как ты, родной?

— Все хорошо, мама, все хорошо…

Когда они немного успокоились, Ермолай заметил в дверях улыбающихся Наташу и похожую на нее женщину.

Мама немного отошла от сына и вымолвила:

— Вот, сын, познакомься с моими спасителями и хозяевами дома, Маргарита Тимофеевна и Наташа Бузины.

— Очень приятно, я Ермолай, — выдавил Сергеев и широко улыбнулся.

— Ну, какие мы спасители, просто время сейчас такое, что люди должны помогать друг другу, — вымолвила хозяйка дома.

— Нет-нет, спасители, — настаивала мама. — Я приехала чуть живая, вы меня и выходили, и приютили.

— Давайте прекратим эти разговоры, — предложила хозяйка. — А сын-то у тебя, Любовь Ивановна, красавчик и орденоносец.

Ермолай засмущался и очевидно стал краснеть. Мама махнула рукой и бодро бросила:

— Что есть, то есть. Только ты, Маргарита, не смущай парня.

— Хорошо, не буду. Да и Ермолай, наверное, с голоду помирает.

— Да нет, я вовсе не голодал, — изрек Ермолай, — у меня паек.

Взял вещмешок и высыпал содержимое на кровать. В мешке оказались: мясные и рыбные консервы, сгущенное молоко, сахар, галеты, хлеб и кусок сала.

— Хороший паек, — весело бросила хозяйка. — Наталка картошку приготовила, так что всех прошу к столу на ужин.

Хозяева выставили вареную картошку, соленую капусту, маринованные грибы, какие-то ягоды. Ермолай открыл мясные и рыбные консервы, порезал сало, хлеб. Маргарита Тимофеевна выставила бутылку домашней настойки. Одним словом, ужин получился славный, проговорили часа три. Ермолай ответил на массу женских, порой не простых, вопросов. При этом ему порой пришлось краснеть, порой потеть…

Затем мама с сыном уединились в свою комнату и еще долго-долго разговаривали.

Несмотря на все протесты мамы, спать Ермолай разместился на полу…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…


Случилось невероятное. Ответ из Лондона пришел по шифрованному каналу связи на удивление быстро. И звучал лаконично и красноречиво:

действуйте по своему усмотрению.

Пол Гор ахнул:

«Поразительно!? Со мной такого еще не случалось! Равнодушие к такой информации! Что я могу без их поддержки?», — и… глубоко задумался.

По своей сути, Пол являлся более русофобом, чем русофилом. Да и в Россию он поехал по приказу в надежде подзаработать.

Стал вспоминать своих знакомых дипломатов из Швейцарии, Швеции, Франции, США, а также Японии, Германии, Италии…

«Мне предоставляется шанс!» — решил Пол…

* * *

Утром Сергеев проснулся в 10 часов. Мама уже ушла на работу, впрочем, как и Маргарита Тимофеевна. Раны слегка давали о себе знать. Тем не менее, Ермолай сделал небольшую физическую разминку.

Наташа накормила завтраком. Она была молчалива, отводила глаза в сторону. Девушка определенно стеснялась молодого человека.

Гость не приставал с расспросами.

Поел, поблагодарил и отправился в местное отделение милиции. Встав на учет, он немного побродил по центру города, застроенному старинными, из красного кирпича, двух — и трехэтажными домами. Встретились по дороге и несколько красивых православных храмов. Возле одного из них толпились люди, в основном пожилые. Очевидно, в храме шла служба.

В целом город казался полупустым, взрослых людей было очень мало, лишь беззаботная детвора слонялась по улицам. Повсеместно виднелись агитационные плакаты: все для фронта — все для победы; смерть шпионам… Встретилась веселая группа парней и девушек. Они везли на четырехколесной скрипучей тачке различные металлические предметы: сковородки, бидоны, тазы, куски арматуры…

«Школьники собирают металлолом, — подумал Ермолай. — Молодцы! Металл сейчас очень нужен для производства военной техники, необходимой фронту».

Один раз его остановил милиционер и проверил документы.

Дома встретила настороженная Наташа.

— А я уж хотела идти тебя искать, тут у нас шпаны всякой развелось.

— Шпана мне не страшна, у меня есть пистолет, — весело изрек Ермолай.

— Правда?

Ермолай достал из кармана брюк наган, повертел в руке и убрал.

— Здорово! — восхищенно изрекла девушка. — Ты давай отдыхай, а мне надо сходить в школу.

— Ты учишься?

— Да, в десятом классе. Только у нас из-за войны начало учебы перенесли на 1 октября.

— Ваши начальники думают, что война закончится к 1 октября? — воскликнул Ермолай.

— Нет, просто почти все учителя ушли на фронт. Директриса никак не может набрать нужных педагогов.

— А…

Наташа убежала. А ощущавший усталость Ермолай решил полежать на кровати…

* * *

Москва, Метростроевская улица


На кровати обнаженные мужчина и женщина занимались сексом. Лежащая внизу с закрытыми глазами женщина слегка призывно постанывала, мускулистый мужчина старательно исполнял свою заложенную природой функцию. Вот мужское тело конвульсивно дернулось, последовал крик…

Слегка прикрывшись простыней, лежали обнаженные мужчина и женщина. Изящно держа сигарету двумя пальцами, она курила и раздумывала. А рыжеволосый мускулистый мужчина, казалось, находился еще в истоме и забытьи.



Раздумывала Лиза о том, правильно ли она сделала, что пригласила Боба, с недавних пор любовника, на квартиру Сапеги. До этого они пару раз встречались в съемной, неприятно пахнущей квартире. Секс со старомодным Сапегой не удовлетворял ее, а вот с неукротимым молодым Бобом — совсем другое дело. Впрочем, чего уж теперь тужить, да и Сапега сейчас далеко-далеко…

— Лизонька, тебе хорошо? — тихо спросил мужчина и открыл глаза.

— Изумительно и неповторимо!

Женщина повернулась к прикроватному столику. На нем стояла бутылка коньяка, тарелка с нарезанным лимоном и два стакана.

— Ты выпьешь? — приподнимаясь с кровати, спросила женщина.

— С удовольствием.

Женщина приподнялась, почти полностью раскрыв свое прекрасное тело, быстро плеснула в стаканы коньяка. Передала один мужчине.

Сама лихо осушила стакан, закусила лимоном и глубоко выдохнула.

Ее примеру последовал и мужчина.

— Как мне хорошо и спокойно с тобой, — тихо и проникновенно вымолвила женщина.

— А мне с тобой, — в тон ответил мужчина. — Кстати, где твой благоверный?

— На Урале, кажется, в Свердловске, в командировке с важным государственным заданием. Жлоб он и, если отбросить его показную интеллигентность, грубый и черствый неотесанный мужлан. Этот конторский пересушенный сухарь ни жить толком не умеет, ни трахаться. Я для него стелюсь, стелюсь, а он, — зло выругалась, — никак не хочет официально оформить наши отношения.

Женщина медленно поставила стаканы на столик, снова легла в постель, прижавшись к сильному мужскому телу.

Какое-то время они лежали молча.

— Тебе нужны деньги? — спросил мужчина.

— Не в этом дело. Мне просто надоело играть и корчиться с ним! — эмоционально изрекла женщина. — Я хочу быть или его официальной женой с правами или… — резко замолчала.

Мужчина молчал и любовался прекрасным женским телом.

— Как хочется настоящей любви и счастья, — мечтательно вымолвила женщина, грациозно рукой сделала пируэт в воздухе.

Не менее грациозно затушила сигарету и спросила:

— Ты не знаешь, когда кончится война?

— Не знаю. Но знаю, что жить и получать удовольствия надо при любых ситуациях.

Раздумывая о чем-то, женщина довольно улыбнулась.

Затем повернулась лицом к сосредоточенному мужчине, сверкнула глазами и тихо и проникновенно вымолвила:

— Ты умный и сильный. Я так тебя люблю!

Мужчина вспыхнул, воскликнул:

— Я тоже!

Они слились в страстном поцелуе, их красивые тела соединились в единое целое…

* * *

Ермолай проснулся и услышал мужской голос:

— Есть кто дома?

— Есть, — бросил Ермолай.

Быстро поднялся и вышел в большую комнату. Посреди нее стоял уже в возрасте милиционер с сержантскими погонами.

— Сергеев Ермолай? — спросил милиционер.

— Да.

— Распишись, — изрек милиционер и достал из полевой сумки полулист серой бумаги.

— Что там? — зевая, спросил Ермолай.

— Твои начальники тебя требуют в область. Завтра утром к 6 часам подходи к горотделу милиции, будет машина на Свердловск. Она тебя и доставит в областное управление НКВД.

Сергеев прочитал повестку, расписался и передал сержанту.

— Ну, бывай, — бросил служивый и, прихрамывая на правую ногу, вышел из комнаты.

«Называется, отдохнул», — усмехнулся Ермолай…

Глава 2

Утром мама накормила сына, заставила взять с собой свитер. Проводила Ермолая до горотдела милиции.

— Береги себя, сынок, следи за здоровьем и непременно пиши мне письма, — со слезами на глазах напутствовала мама…

В Свердловск Сергеев прибыл в половине девятого утра.

Майор, дежурный по областному УВД, просмотрев документы Ермолая, бросил:

— Проходи, младший лейтенант, на второй этаж в комнату 27, там тебя ждут.

Немного волнуясь и раздумывая, что его ждет впереди, Ермолай направился на второй этаж. Подойдя к нужной двери, постучал и открыл ее. В накуренном помещении увидел сидящих возле стола с картой мужчин. Троих военных короткостриженных мужчин и одного седовласого, уже в возрасте, гражданского.

— А вот и Сергеев, — раздался знакомый мужской голос.

Один из военных встал.

«Да это майор Истомин!» — воскликнул Ермолай, улыбнулся и весело изрек:

— Здравия желаю.

Истомин шагнул к Сергееву, крепко пожал руку.

— Здравствуй-здравствуй. Как здоровье, герой?

— Спасибо, товарищ майор, я практически здоров.

— Вот и хорошо…

— Товарищи-товарищи, — громко изрек строгий мужчина в штатском костюме, — время не ждет. Нам нужно выезжать на объект. Я по дороге введу в курс дела товарища Сергеева.

* * *

Вскоре все оказались во дворе управления. Истомин и двое других военных, как определил Ермолай по знакам различия — полковники, расположились в одной легковой машине. Сергеев и строгий мужчина в штатском костюме, со стареньким портфелем, прошли к другой машине и оказались вместе на заднем сидении. Водителем оказалась женщина в милицейской форме.

Едва машина тронулась, мужчина тихо вымолвил:

— Давай знакомиться, Ермолай. Я Сапега Василий Васильевич, заместитель председателя Госбанка страны, твой начальник. Мы будем участвовать в одной исключительно важной и секретной операции. Хорошо запомни, секретной, о ней можешь говорить только со мной и знакомым тебе майором Истоминым. Ясно?

— Так точно. Как мне к вам обращаться?

— По имени и отчеству, Василий Васильевич.

— Понятно, Василий Васильевич. Что я должен делать?

— Сейчас мы едем в город Верхний Тагил, это где-то 90 километров на север от Свердловска. Там, в горном массиве, у реки Тагил еще в XVIII веке во времена промышленника Никиты Демидова, при добыче камней и различных строительных материалов образовались шахты горизонтального заложения. НКВД с помощью заключенных их облагородили и превратили в некие складские помещения. Мы с тобой должны дать заключение на предмет, можно ли там хранить драгоценные металлы. Если можно, то прикинуть, сколько там можно разместить металлов.

«Так… Положение на фронте неважное, — рассуждал Ермолай. — Значит, золотой запас из московских хранилищ будут перевозить подальше, за Волгу…».

— В операции по вывозу золота из Ленинграда ты себя проявил очень хорошо. И Коваль Илья Исаевич о тебе хорошо отзывался. Товарищи из военной контрразведки просили тебя включить в состав группы. Поэтому тебя привлекли и к новой операции. Я надеюсь на тебя.

— Спасибо, Василий Васильевич, за доверие. Я сделаю все, что в моих силах…

* * *

Москва


С началом военных действий московский ипподром прекратил свою коневодческую, да и чисто спортивную деятельность. А его ресторан, с вполне приличной кухней, продолжал функционировать.

Пол Гор назначил здесь встречу своему знакомому шведскому коллеге Карлу Бергу. Пол знал, что Карл имеет выход на немецких дипломатов, а также нацистские спецслужбы. А поскольку Пол твердо решил подзаработать на информации по перевозке русскими своего золотого запаса, то выбор выпал именно на знакомого шведа…

Когда официант, накрыв стол, удалился, Пол, поднимая бокал, улыбаясь, изрек:

— За нашу очередную, и, надеюсь, взаимовыгодную встречу.

Мужчины выпили, стали закусывать.

— Должен сказать, что вы, Пол, вовремя вышли на меня, — вымолвил швед. — Ибо завтра я вылетаю на сутки домой. Наш король Густав V проводит ежегодный прием дипломатической службы королевства.

«Очень кстати, что он улетает, — подумал довольный Пол. — Буквально завтра он уже сможет спокойно пообщаться со своими немецкими друзьями. И что не менее важно, быстро возвращается обратно и, наверняка, с результатами. Надеюсь, положительными для меня», — и бросил:

— Я рад, что вы, Карл, будете на родине. У меня к вам есть деловое и, уверен, взаимовыгодное предложение.

— Я весь во внимании, уважаемый Пол…

* * *

Машина резко затормозила. Немного задремавший Ермолай встрепенулся и прильнул к окну. Виднелись невысокие покатые горы.

— Приехали, — изрек Сапега и вышел из машины.

За ним последовал и Ермолай. У рядом стоящей машины стояли Истомин и двое приехавших с ним полковников. Один из них сразу закурил папиросу. Машины стояли у возвышающейся прямо перед ними покрытой зелеными хвойными деревьями, частично желтыми кустарниками и травой горы, примерно метров 300–350 высотой. За ними тянулись более высокие, лысые серо-коричневатые горные пики.

В траве Ермолай заметил большие ворота. Вокруг картина была безрадостная: лежал какой-то мусор, железные балки и бетонные плиты, в стороне стоял разваленный грузовик, хаотично валялись пиломатериалы, щебень. Невдалеке стоял выкрашенный в темно-зеленый цвет броневик.

— Не вижу железнодорожных путей, — потягиваясь, громко и явно недовольно изрек Сапега. — Да и не обустроено здесь ничего, не видно границы режимной территории, пропускных пунктов. Вообще непонятно, как люди будут работать?

— Через три дня, Василий Васильевич, пути к горе подведут, — ответил один из полковников. — Вся территория будет обустроена и облагорожена, то есть будет наведен идеальный порядок. Также будут соответствующие рубежи охраны и обороны, пропускные пункты. На 3 километра к хранилищу никто не подойдет и не пролезет.

— Поверим, — хмуро бросил Сапега, кивнул Сергееву. — Ну что же, пойдемте в гору, смотреть помещения.

В это время ворота медленно отворились, из них вышли двое военных с винтовками. Сапега, за ним два полковника, Истомин и Сергеев, направились к черному проему, видневшемуся из чрева ворот.

— Кто эти полковники? — тихо спросил Ермолай майора.

— Низкорослый и полный — комендант этого хранилища Буряк, — также тихо ответил Истомин. — Второй, тот, который курит, член госкомиссии по перевозке ценностей от НКВД Норейко. Такой же член комиссии, как и я, и твой Сапега…

* * *

Вблизи черный проем оказался вовсе не черным, а скорее, из-за тусклого освещения, сероватым. Поверху примерно двухметрового по высоте проема тянулся кабель, и где-то через каждые полтора метра висели осветительные лампочки.

— Кодовое название данного хранилища — «Каменная гора», — громко пояснял идущий впереди Буряк. — Высота его два метра десять сантиметров, ширина шесть метров двадцать сантиметров. Товарищ полковник, — обратился к Норейке, — по соображениям безопасности в хранилище курить запрещено.

Норейко затушил папиросу.

В хранилище было достаточно свежо, в воздухе отдавало пылью. И вообще, как-то сквозило, то есть было ощущение сквозняка.

— Сергеев, — изрек Сапега, — подсчитывайте возможности размещения здесь золота, платины и серебра, — понизив голос, добавил. — Разговоры о работе вести только со мной. И вообще, советую поменьше говорить и побольше слушать.

Ермолай усмехнулся про себя. То, что у врага много ушей, он уже убедился во время предыдущей операции.

Слегка улыбнулся и Истомин, очевидно услышавший слова Сапеги. Майор передал Сергееву свою офицерскую полевую сумку.

— Спасибо, Николай Максимович, — бросил Ермолай. Достал из сумки бумагу, ручку и стал делать записи и расчеты…

Группа из пяти мужчин, все внимательно осматривая, неспешно проследовала метров 200. Далее проем раздваивался на два рукава.

— Левый рукав тянется на 200 метров, правый на 300, — показывая рукой, пояснил Буряк. — Куда пойдем?

— Обследуем оба рукава, — строго бросил Сапега, направляясь в правую сторону.

— Как вам, Василий Васильевич, первые впечатления от «Каменной горы»? — улыбаясь, спросил полный полковник. — Мы очень старались, работали сутками.

— Само расположение скрытое и надежное, — выдавил Сапега, недовольно скривился в лице. — Но в хранилище надо пол выровнять, усилить освещение, наладить вентиляцию, ликвидировать сквозняки.

— Все сделаем в кратчайшие сроки…

Мужская группа вышла на поверхность часа через два с половиной. Сапега был очень активен, заглядывал, можно сказать, во все дыры и места, задавал вопросы, в том числе и в не очень корректной форме, начальнику хранилища, высказал еще несколько, в том числе и резких, замечаний. За время нахождения в хранилище все прилично продрогли, хотя и старались не показывать этого.

Сапега несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Кивнул Сергееву и направился в правую от группы сторону. Пройдя метров десять, остановился. Рядом встал и Сергеев.

Обозревая округу взглядом, Сапега восхищенно вымолвил:

— Красота какая! Зеленые хвойные деревья! Покатые и вечные мудрые горы, чистейший воздух и полный покой! Просто умиротворяющая гармония природы!

«Да, вид не слабый, — согласился Ермолай. — А этот строгий и злой сухарь оказывается еще и лирик!?».

— Как нам, городским людям, не хватает простого общения с природой! — продолжал Сапега. — Эти каменно-бетонные, городские джунгли…

— Василий Васильевич, — раздался голос Буряка. — Нам пора.

— Все спешим, спешим, — недовольно закончил прерванную фразу Сапега и зашагал в сторону группы.

Все расселись по машинам и проехали где-то с полкилометра.

Выйдя из машин, все дружно направились в небольшой деревянный дом.

— Товарищи, предлагаю пообедать, а потом обсудить ситуацию по «Каменной горе», — весело предложил комендант.

— Принимается, — бросил Сапега. — Но с одним дополнением. После обеда нам с Сергеевым потребуется полчаса для того, чтобы выработать наше мнение по «Каменной горе»…

* * *

Восточная Пруссия, вилла в Штейнорте, резиденция рейхсминистра Риббентропа…


В комнате, все стены которой были уставлены шкафами с книгами, у шахматного столика стоял представительный мужчина в белой рубашке и зеленых военных галифе. Очевидно, он в данный момент обдумывал очередной ход. В нескольких шагах стоял стол с закусками и напитками, рядом два кресла. В одном из них располагался пожилой мужчина в темной одежде священника с белым воротничком. Он рассматривал лежащую на столе книгу.

В помещение бесшумно вошел мужчина в очках, уже в возрасте, одетый в черный костюм и с черной папкой в руке. Шахматист, Иоахим фон Риббентроп, министр иностранных дел фашисткой Германии, бросил в его сторону косой взгляд и спросил по-немецки:

— С чем пожаловал, Шульц?

Полковник Штефан Шульц возглавлял официально в министерстве отдел по перемещению в рейх ценностей с восточного направления, а неофициально — разведслужбу министерства, работающую под дипломатическим прикрытием.

Шульц бросил вопросительный взгляд на священника.

— Пастор Краузе — мой духовный наставник и от него у меня нет секретов.

Полковник кивнул и вымолвил:

— Наш шведский агент сообщил, что русские в ближайшее время хотят перебросить находящийся в Москве стратегический запас драгоценных металлов вглубь страны, за Волгу.

— Велики ли эти запасы?

— Очень и очень велики. За вознаграждение он готов предоставить информацию по данному делу. Какие будут указания?

Риббентроп сделал ход пешкой, неспешно изрек:

— Идет историческая битва с коммунизмом, а эти нейтралы все хотят подзаработать, — и прошел к столу.

Медленно, в раздумье, вымолвил:

— Указаний пока никаких не будет, Шульц. Вы свободны.

Полковник склонил на секунду голову, развернулся и быстро покинул помещение.

— Что скажете, уважаемый пастор, по поводу русского золотого запаса? Сталин за золото многое покупает в этом мире. Стоит нам заниматься этим вопросом? И, скажем, например, с помощью авиации разбомбить поезда с золотом?

Пастор поднялся и прошел к шахматному столу. Риббентроп плеснул в стакан виски.

— Не вижу смысла в уничтожении русского золота, — медленно вымолвил пастор. — Ведь скоро мы победим Россию. Значит, нам, немцам, достанется все, что находится у русских, включая их золотой запас.

— Действительно, — весело бросил Риббентроп и сделал добрый глоток из стакана…

* * *

На самом деле, в отличие от пастора, Риббентроп не хотел ждать победы над Россией и передачи всех русских богатств германскому государству. Министр хотел заполучить русское золото как можно быстрее и получить лично для себя. Дабы вложить его в свой личный бизнес. Хотя и понимал, что сделать это будет крайне, крайне затруднительно. В данном случае, вопросы личной выгоды он поставил выше всех наград Рейха.

Поэтому после ухода пастора Краузе, Риббентроп пригласил к себе полковника Шульца.

Риббентроп приказал проработать мероприятия на противодействие планам русских по перевозке из Москвы золотого запаса вглубь страны.

— А еще лучше, на завладение русскими запасами! — добавил с горящими глазами, но через секунду уже спокойно произнес. — Или хотя бы его частью. Что станет, возможно, решающим фактором в победе…

* * *

После обеда Сапега и Сергеев вышли в другую комнату и стали обсуждать возможные варианты размещения в «Каменной горе» драгоценных металлов.

— …Если оставить двухметровый проход, то под хранение остается четыре метра, — излагал свои мысли Ермолай.

— Да, но проход надо обязательно отделить от места хранения, — вставлял Сапега.

— Совершенно верно, — соглашался Ермолай. — Лучше, если это будет металлическая решетка. Тогда не нужно будет делать дополнительное освещение, да и металл будет постоянно виден с прохода.

— Тогда реально для хранения остается три метра по ширине…

— Если оставить место для предкладовой, то в центральном рукаве остается примерно 190 метров, в левом — 190, в правом — 290. Итого 670 метров по длине и 3 по ширине…

— Размер нашего стандартного стеллажа под платину 1,0 × 1,0 метра, под золото 0,8 × 0,4 метра, под серебро 1,0 × 0,6 метра…

— Надо определиться с проходом между стеллажами…

Обсуждение продолжалось около часа.

Сапега и Сергеев вошли в комнату, где находились ожидавшие их два полковника и майор Истомин. На лице Норейки читалось неудовольствие, лица остальных мужчин были, пожалуй, нейтральны.

— Каково будет ваше мнение, Василий Васильевич? — спросил комендант «Каменной горы».

— Мнение наше следующее, — строго вымолвил Сапега, — с учетом устранения высказанных мною замечаний, «Каменная гора» будет пригодна для хранения стратегического государственного запаса драгоценных металлов.

— Каких конкретно металлов?

— Это мы решим позже.

— Но…

— Товарищ полковник, — строго обрезал Сапега, — всему свое время. Сейчас ваше дело — в самые кратчайшие сроки устранить замечания, озвученные комиссией.

— Полковник Буряк, — тихо изрек Норейко, — ты нарываешься на неприятности. Что за вопросы?

Лицо коменданта приняло виновато-прискорбное выражение.

— Виноват, виноват. Все исполним.

В это время Норейко подошел вплотную к Сергееву.

— Ты не забыл, кто тебе присвоил офицерское звание? — прошипел полковник. — Смотри, обо всем необычном должен немедленно докладывать мне.

Первым желанием Ермолая было сообщить о «просьбе» Истомину. Но, подумав, он передумал это делать. При этом твердо решил:

«Стукачом я не буду! Ничего ты от меня не дождешься, полковник»…

* * *

Минск, один из особняков в старой части города, штаб-квартира регионального центра Абвера…


После захвата 28 июня 1941 года немецко-фашистскими войсками Минска, он становится центром Генерального комиссариата «Белоруссия» в составе рейхскомиссариата Остланд. Немецкие военные основательно обосновывались в городе, быстро разворачиваются командные штабы ряда структур: оперативно-стратегического объединения войск Вермахта «Центр», центрального крыла Люфтваффе, регионального центра военной армейской разведки и контрразведки Абвера…

Адмирал Вильгельм Канарис с группой своих штабных офицеров по просьбе руководителя группы армий «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока третий день находился в городе. Все эти дни в штабе группы армий шли непрерывные совещания по вопросу взятия Смоленска, ключевого города на пути к Москве.

Адмирал изрядно устал за последние дни. В кабинете, полуразвалясь на диване, он слушал одно из ранних музыкальных произведений Рихарда Вагнера. На данный момент его положение и положение его службы в Рейхе не вызывало опасений. Несмотря на инсинуации Службы безопасности, Верховный главнокомандующий вооруженными силами Германии, генерал-фельдмаршал Кейтель снял обвинения с Абвера за провал операции «Золотой трезубец»…

В дверь постучали, вскоре вошел секретарь Рейни.

— Прошу прощения, господин адмирал, на связи агент 577 из Стокгольма. Уверяет, по срочному делу.

Верный своим традициям, с рядом особо важных агентов Канарис имел личную связь. Вышедший на связь завербованный, платный шведский агент-дипломат был одним из них.

Адмирал поднялся и прошел к рабочему столу.

Неспешно поднял трубку и изрек:

— Я на проводе.

Примерно с минуту адмирал слушал.

Затем бросил:

— Спасибо. Ваш личный гонорар поступит как обычно. В отношении вашего предложения, — задумался на две-три секунды, за эти мгновения своим острым натренированным умом разведчика и политического интригана попытался проанализировать возможные риски и выгоды предложенной агентом игры, — оно принимается. Но у меня два условия. Во-первых, всю новую информацию по этому делу прошу незамедлительно сообщать. Во-вторых, мой агент должен встретиться в Москве с вашим источником.

Теперь задумался абонент.

Услышав положительный ответ, адмирал вымолвил:

— Договорились, деньги в фунтах поступят на ваш счет, — и положил трубку.

«Похоже, предстоит интересное дело, — довольно подумал Канарис. — Но надо все досконально изучить и предусмотреть», — взглянул на секретаря и вымолвил:

— Приготовьте мне все документы по операции «Золотой трезубец» и пригласите ко мне начальника отдела II, полковника Георга Берга.

Рейни быстро бросил:

— Слушаюсь, — и моментально исчез.

Отдел II специализировался на диверсиях и различных особых задачах в тылу СССР. Одновременно на Берга было возложено руководство создаваемым Минским региональным центром Абвера.

Вскоре вошел высокий и очень худой мужчина в штатском костюме. Канарис знал, что полковник болен наследственной и неизлечимой болезнью — раком легких. Адмирал давно знал Берга, помнил его здоровым и сильным. Но болезнь неукротимо из года в год изнутри пожирала полковника. Он имел большие познания в разных сферах, был очень ценным работником, да и не думал уходить со службы. Стопроцентно доверяя полковнику, адмирал и держал больного на высокой должности…

— Присядьте, Георг, — бросил адмирал, — мне нужно с вами посоветоваться. Наш шведский агент получил информацию от надежного источника о том, что русские в ближайшее время хотят перебросить находящийся в Москве значительный стратегический запас драгоценных металлов вглубь страны. Это вполне естественно, положение на фронтах для русских плачевное, — на две-три секунды замолчал. — Я вот раздумываю, стоит ли нам заняться этим вопросом? Вермахт требует от нас других операций.

— Насколько я знаю, в стратегический запас драгоценных металлов входят золото, платина и серебро, — в раздумье отвечал полковник. — Все эти металлы остро необходимы Рейху, ровно, как и России. Поэтому полагаю, что было бы неплохо изъять эти металлы у русских, и чем раньше, тем лучше, — на мгновение задумался. — Или хотя бы его уничтожить, перевозить металлы определенно будут по железной дороге. Ну, а от неудач, господин адмирал, в нашем деле никто не застрахован. По лицу адмирала проскользнула едва заметная улыбка. Он мысленно уже набрасывал эскиз доклада своему шефу Кейтелю, и Берг вполне дополнил его…

— Хорошо, Георг, — довольно вымолвил Канарис. — Приступайте к разработке операции. Для сбора нужной информации немедленно подключайте к операции нашего резидента в Москве. Операцию закодируем как «Золотой эшелон», — вспомнил недавнюю провальную аналогичную операцию под претензионным названием «Золотой трезубец», добавил. — Впрочем, давайте просто «Эшелон»…

* * *

Члены комиссии вместе с комендантом хранилища на двух машинах отправились в город Верхний Тагил. Сидевший рядом с Ермолаем Сапега устало выдавил:

— Что-то я себя неважно чувствую, суставы ломит, голова разрывается. Черт возьми, старость не радость.

«Ему, наверное, лет шестьдесят, — прикинул Ермолай. — Внешне он вроде выглядит неплохо, такой ухоженный…», — бодро изрек:

— По-моему, вы в прекрасной форме.

— Запомни, Сергеев, ты мне нужен не как лизоблюд, а как специалист, как коллега. И если я разочаруюсь в тебе, ты моментально окажешься на фронте. И это в лучшем случае.

«И все-таки, он исключительно злобный дядя», — выругался Ермолай и спросил:

— Какие у нас дальнейшие планы, Василий Васильевич?

— Сейчас едем в местную гостиницу, — нехотя выдавил Сапега. — Будем ждать указаний из Москвы.

Ермолаю очень хотелось спросить — каких указаний? Но… вспомнив, как Сапега обрезал за расспросы коменданта-полковника, решил за благо промолчать.

Вскоре водитель затормозил и остановился на обочине дороги. Ермолай через переднее окно увидел идущую им навстречу по дороге колонну заключенных. Впереди, по бокам и сзади следовали вооруженные солдаты. Рядом с одним конвойным следовала черная овчарка. Заключенные были одеты в серо-темные одежды, лица многих были изможденными, несколько человек передвигались с трудом.

— Куда их ведут? — спросил Сапега.

— На хранилище, — быстро бросила женщина-водитель. — На время вашего посещения работы были приостановлены. Сейчас снова возобновят.

— А откуда их ведут? — снова спросил Сапега.

— В трех километрах от хранилища находится лагерь для заключенных, — ответила водитель. — Вот их, изменников родины и прочих преступников, каждый день и водят на работы.

Через 5–7 минут колонна прошла, машина двинулась дальше…

* * *

Гостиница размещалась в светло-коричневом двухэтажном деревянном бараке.

— Первый этаж занимает ресторан, номера находятся на втором этаже, — пояснил полковник Буряк. — Мы сначала поужинаем, потом в заказанные номера…

— Сначала давайте осмотрим наши номера, — как обычно строго изрек Сапега. — Я сегодня сильно устал, мне нужен полноценный отдых. Да и в Москву надо подготовить доклад и соответственно доложить.

Номер представлял из себя небольшую комнату с двумя кроватями, между ними стоял стол и два полуразвалившихся стула. Туалет и душ находились в других помещениях в конце коридора.

Увидев свой номер, Сапега отказался от него и устроил грандиозный скандал. В итоге, его отправили в некий «министерский» дом за два километра. Истомин и Сергеев расположились в одном номере, рядом в соседнем расположился полковник Норейко.

Ужинали в ресторане в каком-то пахнущем рыбой небольшом закутке. За столом разместились Буряк, Норейко, Истомин и Сергеев. Сапега отказался от ужина. Молодая улыбающаяся официантка выставила на стол капусту, грибы, огурцы, а также в большом количестве спиртное.

Комендант, довольно потирая руки, весело бросил:

— Эх! Чувствую, хорошо мы посидим без капризного и вечно недовольного начальника, — явно намекая на Сапегу.

Быстро и ловко наполнил стопки водкой и предложил:

— Предлагаю выпить за начало нашего успешного сотрудничества.

Оба полковника быстро выпили, Истомин пригубил. Глядя на него, сделал маленький глоток и Сергеев.

Мужчины дружно начали закусывать. Официантка принесла большое рыбное блюдо.

— Это наши местные дары, — разливая водку одной рукой, ущипнув женщину за бок другой, весело бросил Буряк.

— За здоровье, — предложил тост Норейко.

Полковники быстро выпили и приступили к усиленной трапезе. Истомин и Сергеев снова пригубили. Официантка принесла блюдо с вареной картошкой. Буряк ее опять ущипнул. Улыбающаяся женщина никак не отреагировала и неспешно удалилась.

— Хороша бабец! — прищелкнул языком Буряк, обвел всех взглядом и добавил. — На ночь для всех будет по женщине. Здесь такого добра завались, хотите постарше, хотите помладше. Мужики-то на войне, женский пол мучается. Ха-ха!!

— Мне поопытнее и подобрее в формах, — разливая водку, весело бросил Норейко и громко рассмеялся.

— Я пас, — изрек Истомин.

— Я тоже пас, — поддержал Сергеев.

— Да вы что, мужики? — искренне удивился Буряк. — Здоровые они, бабцы наши, проверенные! Мы из самых лучших побуждений…

— Спасибо, — отрезал Истомин. — Мы просто хотим отдохнуть.

В номере Истомин и Сергеев оказались в двенадцатом часу. Они сразу расположились на своих кроватях. Ермолаю хотелось о многом расспросить майора. Но он помнил наказ Сапеги, да и усталость давала знать. Очень быстро Ермолай уснул…

Он внезапно проснулся. Из соседнего номера явственно доносились крики и стоны оргазмирующих женщин. Ермолай сразу вспомнил сексуально раскрепощенную капитана Ципок…

— Они нам не дадут отдохнуть! — воскликнул тоже не спящий Истомин и застучал кулаком в стену.

Вспомнил Ермолай и свою первую симпатию, Ирину. Но, взглянув на сердитого майора, приказал себе забыть ее.

Внезапно ощутил головную боль. Взглянул на свои часы, они показывали три часа ночи. Хмуро подумал:

«Похоже, толком выспаться не получится».

Впрочем, крики и стоны вскоре прекратились…

Глава 3

Ермолай проснулся от громкого стука в дверь.

— Сколько можно спать, товарищи! — раздавался мужской голос из коридора.

— Сапега и поспать не даст, — недовольно бросил Истомин.

Поднялся с кровати и прошел к двери. Она тотчас распахнулась, и показался грозный Сапега.

— Товарищи, мы вас ждем через 15 минут на улице.

— Что за спешка, Василий Васильевич? — спросил Истомин.

— У нас под парами, можно сказать, стоит паровоз. Быстро-быстро, товарищи…

Через пятнадцать минут у входа в гостиницу стояли Сапега, Буряк, Истомин и Сергеев. У Буряка лицо было, мягко выражаясь, потрепанное. Невдалеке стояли две легковые машины.

Судя по выражению лица, Сапега явно нервничал. Он постоянно повторял:

— Ну, где же полковник? Ну, где же…

Полковник Норейко вышел с двадцатиминутным опозданием.

— Безобразие! — возмутился Сапега. — По вашей милости мы можем опоздать на поезд!

— Да ладно, — небрежно отмахнулся полковник.

Внешний вид у него был под стать виду Буряка.

— Если мы опоздаем, — негодовал Сапега, — я доложу в Москву о вашем поведении…

— Цыц, тыловая крыса! — рявкнул Норейко. — Я здесь старший военачальник! Я имею два ранения на финской…

— Прекратите оба! — крикнул Истомин, уже тише добавил. — Держите себя в рамках, вы здесь не одни.

— Сергеев, за мной, — тихо изрек покрасневший взъерошенный Сапега и направился к машине.

К другой проследовали Буряк, Норейко и Истомин.

Водитель-женщина резво стартанула. Сапега явно что-то недовольно бубнил под нос. Ермолаю было интересно узнать, куда они едут. Но он решил молчать.

— Пожалуйста, побыстрее, — строго обратился к водителю Сапега, — мы опаздываем…

Они не опоздали. Группа прибыла на железнодорожный вокзал, вернее небольшую станцию, когда к перрону подъезжал серо-зеленый пассажирский поезд.

Состав остановился, и Ермолай увидел на одном вагоне табличку:


Операция «Призрак»

— Ваш вагон номер 9, — громко изрек Буряк. — Стоянка всего 5 минут.

Все дружно потянулись к нужному вагону.

Сапега и Сергеев оказались в одном купе, соседнее заняли Норейко и Истомин.

— Прощаться не будем, я говорю вам, товарищи, до свидания, — веселился розовощекий Буряк.

«Наверное, они по дороге в машине выпили», — рассматривая веселых и довольных Норейку и коменданта, подумал Ермолай.

— Василий Васильевич, я вам в дорогу паек передал, — прощался комендант. — Всех вам благ, товарищи.

— Спасибо. И, я думаю, до скорого свидания, — ответил Сапега.

Поезд медленно тронулся, комендант выпрыгивал уже на ходу…

* * *

Восточная Пруссия, вилла в Штейнорте, резиденция рейхсминистра Риббентропа…


Полковник Шульц явно буксовал с разработкой плана операции по противодействию перевозки русскими золотого запаса из Москвы. Получив задачу от шефа, Риббентропа, он по закрытому каналу направил срочную шифровку резиденту в Россию. Поскольку продвижение немецких войск отставало от графика плана «Барбаросса», то Оскар (нелегальный резидент в России немецкого дипломатического ведомства), находящийся после заброски в Куйбышеве (в настоящее время Самара), получил приказ перебазироваться в Москву. Но многоопытный «Оскар» быстро сообщил в центр, что значимой информации в рамках данной операции не имеет и как ее получить, не представляет…

Время шло. А Шульц никак не мог проработать план, поскольку у него была самая общая информация: золотой запас СССР… будет отправлен из Москвы… отправлен вглубь страны… И по сути все. Никаких деталей, дат. Аналитик из научного отдела службы, заявив, что золотые запасы стран мира являются их государственной тайной, ничего нового не предоставил… Как с этим можно серьезно работать? И обратиться, скажем, к коллегам из других дружественных стран (Италии, Турции), было нельзя. Шеф потребовал полную закрытость операции. Даже со своим заместителем Шобле, находящимся в Берлине, не разрешил согласовывать…

Риббентроп уже один раз интересовался ходом дел, и Шульцу пришлось изворачиваться как школьнику…

А шеф мог спросить снова в любой момент. И тогда, зная его характер, можно было и несдобровать…

* * *

В купе Сапега достал из своего видавшего виды портфеля книгу, лег на полку и стал читать. Ермолай сидел на своей полке и смотрел в окно. Ему, конечно, хотелось узнать, куда они едут. Неужели в Вологду? Ее же фашисты бомбят! И неужели там планируется оставить часть золотого запаса страны?.. Но спрашивать строгого начальника он никак не решался.

Минут через 10, предварительно громко постучав, появился майор Истомин.

— Мы в своем купе накрыли стол, — улыбаясь, вымолвил майор. — Так что, товарищи, приглашаю на завтрак.

— Спасибо, я уже позавтракал, — строго бросил Сапега, не отрываясь от книги.

— Может вам чай с печеньем принести? — спросил Истомин.

— Э… пожалуй, Николай Максимович. А вы, Сергеев, идите, завтракайте. Силы нам еще пригодятся.

Ермолай кивнул, подумал:

«Поесть точно не мешает. Да и узнать о наших дальнейших планах стоит», — поднялся и вышел за Истоминым из купе…

* * *

— Заходи, Ермолай, — весело встретил Сергеева полковник Норейко. — Располагайся.

На столе стояла закуска и бутылка водки. Сергеев и Истомин присели к столу.

— Сейчас покушаем, попьем чайку и на боковую, — разливая водку, сказал Норейко.

— А куда мы едем, товарищ полковник? — спросил Ермолай.

— В Пермь.

«Значит, там будем смотреть новое хранилище», — решил Ермолай и спросил:

— И сколько туда ехать, товарищ полковник?

— В неофициальной обстановке можешь ко мне обращаться — Федор Иванович, — поднимая свою стопку, вымолвил полковник. — Ну, будем, товарищи.

Все чокнулись, полковник лихо выпил. Истомин выпил половину, его примеру последовал Ермолай.

— А ехать нам по железной дороге почти 500 километров, — закусывая, изрек Норейко. — Как известно, дороги сейчас очень загружены. Так что, если мы приедем в 22 часа сегодня, то это будет замечательно.

«Значит, можно будет капитально выспаться», — довольно подумал Ермолай.

Неожиданно дверь купе приоткрылась. Показался улыбающийся, кучерявый паренек примерно пятнадцати лет.

— Уважаемые товарищи, не желаете в картишки сразиться? — широко улыбаясь, весело изрек незнакомец. — А может, еще чего, например…

Договорить он не успел, Истомин резко ногой захлопнул дверь купе.

Все продолжили закусывать.

Норейко разлил водку по стопкам.

Внезапно послышался шум из соседнего купе. Все трое мужчин переглянулись и почти одновременно вскочили со своих мест. Выйдя в коридор, двинулись в соседнее купе.

Истомин решительно раскрыл дверь купе. Открылась следующая картина: паренек, заглядывавший в их купе, лежал на Сапеге и душил его руками за горло.

Мгновенно Истомин прыгнул в купе, сбросил парня с Сапеги на пол. Как внезапный и нежданный гром прозвучал выстрел!..

* * *

Москва


Находящийся на нелегальном положении резидент Абвера с позывным Хэйдес (этот оперативный позывной назначил лично адмирал Канарис, любивший греческие имена и сам имевший греческие корни в своей родословной) получил приказ об участии в операции «Эшелон». Узнав, что от него требуется, он грязно, в сердцах выругался:

— Они совсем там в штабе ох…! Вступить в связь в Москве с непонятно чьим агентом? Найти надежный новый источник для операции!?. Это не какая-нибудь Бельгия, это огромная Россия! Предлагают подкупить!.. Здесь ты за деньги мало кого купишь! Это все оперативно-быстро?.. Да и вообще! Сесть и написать, что я обо всем этом думаю?..

Но умом Хэйдес понимал, что приказа отставить операцию уже не будет.

«Эх, служба ты служба!» — воскликнул, ладонью руки провел по гладко зачесанным назад, темным волосам…

Вскоре успокоившись, приступил к проработке поставленных задач. Необходимо было срочно найти выходы на один, весьма и весьма не простой, объект…

* * *

На мгновение все оцепенели. Ермолай увидел на полу купе скрюченного парня, на полке лежащего растрепанного Сапегу. Сбоку от него стоял Истомин, взирая на пистолет, находящийся в руке Норейки.

— Спокойно, спокойно, товарищи, — убирая пистолет, изрек Норейко.

— Вы могли убить Василия Васильевича! — воскликнул Истомин.

— Исключено, я чемпион по стрельбе.

В это время подбежал проводник, в коридоре показались встревоженные люди.

— Кто стрелял? — воскликнул пожилой проводник.

— Я стрелял, — тихо сказал Норейко, — полковник НКВД. Быстро уберите в тамбур этого типа, немецкого шпиона, и потом составьте акт о нападении его на пассажира.

— Но…

— Выполняйте! — резко бросил Норейко. — На ближайшей станции передайте тело милиции…

* * *

Через минуту взволнованный Сапега и Сергеев сидели за столом в купе Норейки и Истомина.

— Василий Васильевич, — обратился майор, — расскажите, что произошло?

— Да, конечно. Я лежал и читал, — нервно махая рукой, стал пояснять Сапега. — Этот кучерявый тип вошел и что-то спросил. Я даже толком не понял, что он спросил. Я просто сказал, чтобы он немедленно покинул купе. А он, наглец, быстро схватил мой портфель, я попытался забрать его обратно. Тип набросился на меня, я закричал.

— Успокойтесь, Василий Васильевич, — вымолвил Истомин. — Этот тип уже получил свое.

— Но кто он и что хотел?

— Органы установят, кто он и что хотел от вас.

— Уже навряд ли, — усмехнулся Норейко. — Стреляю я метко.

Он в это время наполнил стопки и весело бросил:

— Забудем это недоразумение, товарищи. Предлагаю выпить за продолжение нашей важной миссии.

— Расслабляться нам некогда, — вымолвил Сапега, взял стопку и быстро выпил содержимое.

Остальные мужчины удивленно переглянулись и последовали его примеру. Все вяло приступили к завтраку.

Через некоторое время дверь купе раскрылась, в проеме показался капитан милиции с суровым выражением лица. За ним со словами:

— Это они, это они, — выглядывал проводник вагона.

— Капитан линейного отдела Пермского областного УВД Шелест, — скороговоркой представился блюститель порядка. — Это вы застрелили человека?

— Да, я, полковник центрального аппарата Наркомата внутренних дел. В данный момент нахожусь на спецзадании и имею особые полномочия, — вымолвил Норейко.

— Попрошу ваши документы.

— Пожалуйста, — бросил Норейко, достал и передал их капитану.

Капитан быстро просмотрел, вернул.

Затем козырнул и спросил:

— Что прикажете делать с трупом?

— А я уже сказал проводнику. Вынести тело в тамбур, на ближайшей станции вместе с рапортом передать органам внутренних дел.

— Доброго пути, — вымолвил капитан, снова козырнул и закрыл дверь.

— Служба работает, — улыбнувшись, бросил Истомин.

— Как и положено, — весело изрек Норейко.

Завтрак продолжился…

* * *

После завтрака Сапега и Сергеев прошли в свое купе. С ними прошел и Истомин. Он быстро все осмотрел и вымолвил:

— Все нормально, можно располагаться. Если что, сигнальте в наше купе, — и вышел.

Сапега поставил свой портфель в изголовье и лег на полку. Его примеру последовал и Ермолай. В голове бродили разные мысли:

«Что в портфеле Сапеги?.. Зачем Норейко убил парня? Ведь можно было только ранить… Да и на шпиона он не похож, скорее, на мелкого шпаненка». Сапега вскоре захрапел.

«Так… его чуть не убили, а он уже храпит, — усмехнулся Ермолай. — Хотя… молодец, умеет расслабляться. Мне тоже надо все мысли отбросить, — решил. — Надо постараться уснуть…».

* * *

Москва


Прилетев в Москву, довольный пополнениями своего банковского счета Карл Берг сразу вышел на своего коллегу из посольства Великобритании Пола Гора…

Они встретились как обычно в ресторане ипподрома. Веселый Карл улыбался и шутил. Но когда они после вступительной части перешли к деловому разговору, стал серьезным.

— Уважаемые мною и ответственные люди приняли ваше предложение.

Пол не сомневался, что швед вышел на немецкие разведывательные службы. Только они, одурманенные успехами на фронтах, могли ввязаться в эту сомнительную драку за золотой запас русских. Изрек:

— Приятно слышать. Но мой личный счет в Швейцарии пуст.

— Я сегодня же дам указание своему финансовому агенту перевести означенную сумму. Правда, ответственные люди выставили два условия.

— Интересно какие?

— Им необходима максимально вся информация в рамках этого дела.

«Формальное и, по сути, ни к чему не обязывающее для меня условие», — решил Пол.

— Хорошо, я все сделаю со своей стороны.

— И их человек хотел бы встретиться с вашим источником.

«Так… — задумался Пол, — Канарис, Риббентроп или возможно Шеленберг хотят получить источника и исключить посредника. Все логично… Да и для меня будет безопаснее (источник, под служебным псевдонимом Балеро, завербованный, вернее, купленный за небольшую сумму предшественником Джулианом Карриганом, являлся просто информатором и не представлял особой ценности). Теперь… источник мне вовсе не нужен. Передав его немцам, я сниму с себя и своей страны подозрения русских. Только вот, сколько с немцев содрать?..», — вымолвил:

— Оплата будет в фунтах стерлингов?

— О, да!

— Во имя нашей дружбы и за приличное вознаграждение, я согласен…

* * *

— Сергеев, подъем!

Ермолай проснулся и быстро сел на полку. Напротив него на своей полке сидел как обычно строгий Сапега.

— Хватит спать, — строго изрек начальник. — Давай лучше подумаем, как нам загружать и выгружать металлы. Что придумать, чтобы ускорить и одновременно упростить погрузочно-разгрузочные работы? Ведь предстоит загрузить и выгрузить порядка 140 крытых товарных вагонов, и в очень сжатые сроки.

Окончательно просыпаясь, Ермолай мысленно воскликнул:

«Ну и зануда он!» — вяло кивнул.

— Вот представь себе, — увлеченно продолжал Сапега, — состав из 15 вагонов подъедет к хранилищу «Каменная гора». Как можно быстро выгрузить металл и одновременно расставить его в хранилище? Если это делать вручную, с пересчетом по одному слитку, в соответствии с нашими инструкциями можно долго провозиться.

Сергеев задумался.

«Это точно… Как же убыстрить?.. Как?.. Крытый товарный вагон…», — мысленно представил его…

Вскоре пришла одна идея!!!

Ермолай улыбнулся и решительно изрек:

— Надо использовать лебедку.

— Поясни.

— Вернее, две вертикальные лебедки, — бросил энергично Ермолай. — Одну — при выгрузке из вагона стеллажа со слитками и загрузке на машину. Вторую — уже непосредственно в хранилище при перегрузке с машины на место будущего хранения.

— Так… То есть, в Москве мы должны слитки разложить по прочным деревянным стеллажам…

— Совершенно верно. И еще крыша вагона должна быстро раздвигаться и сдвигаться.

— Раздвижная крыша вагона, — задумчиво вымолвил Сапега. — Чтобы можно было лебедкой быстро поднять стеллаж со слитками.

— Совершенно верно. А чтобы слитки со стеллажа случайно не рассыпались, их в Москве надо обтянуть сеткой.

— А ты голова! — весело воскликнул Сапега. — Интересные предложения выдал. Это надо еще все обдумать…

За обедом Сапега поделился идеями по вагонам с Норейко и Истоминым.

— Получается, нам потребуется 15 вагонов с раздвигающимися крышами, — вымолвил Норейко.

— Это только для одного состава. Но для того чтобы нам управиться в отведенные сроки, нам потребуется 2, еще лучше 3 полноценных состава, — вставил Сапега.

— Где же мы за неделю столько вагонов изготовим? — воскликнул полковник.

— А крышу у обычного вагона можно просто срезать, — вставил Истомин. — А при погрузке и выгрузке ее можно будет снимать.

— При движении состава, — вставил Ермолай, — крышу следует закрепить болтами к корпусу вагона.

— Замечательно все у нас получилось! — весело воскликнул Норейко.

— Да, — согласился Сапега. — Из Перми нужно будет позвонить в Москву и изложить наши предложения…

После обеда Сапега и Сергеев опять отдохнули…

* * *

Москва


В слабоосвещенном подвальном помещении находятся двое мужчин средних лет в костюмах. Тучный и в очках, со связанными руками и ногами, сидит на стуле. На его лице явственно просматривается страх, если не сказать ужас. Второй, более молодой мужчина, высокий и стройный, с гладко зачесанными назад темными волосами, ходит перед ним справа-налево и вот уже с полчаса задает вопросы:

— …Вы упорно не хотите отвечать на мои вопросы.

— Я бы рад, но я ничего не знаю.

— Наверное, половина Москвы знает, что Госбанк готовится перевозить золотые запасы, а вы, работник Госбанка, ничего не знаете.

— Это абсолютно секретная информация, я не имею доступа…

— А кто имеет доступ? — резко обрывает высокий мужчина.

— Я не знаю.

— Где хранится в Москве золотой запас, вы знаете?

— Нет…

— Еще раз на-по-ми-наю, — снова нервно прерывает высокий мужчина, — или мы с вами мило беседуем, и вы мне все расскажете. Тогда я вас отпускаю на все четыре стороны. И еще денег дам, — ладонью руки провел по своим волосам. — Или, если вы не будете честно отвечать на мои вопросы, я начинаю вас пытать, очень больно пытать. И тогда вы уже больше живым не выйдете отсюда…

— Да ничего не знаю я! Честно-честно! Клянусь! И вообще, кто вы такой? По какому…

— Вы узнаете, кто я такой и кого представляю, после того, как ответите на мои вопросы.

— Я маленький человек и ничего не знаю!

— Ну, что же, вы сделали свой выбор…

* * *

В Пермь прибыли почти в десять часов вечера. На железнодорожном вокзале группу встретил майор НКВД по фамилии Ноздрин. Крупный, под стать Истомину мужчина провел всех к синему автобусу ЗИС-16. Открывая входную дверь, спросил:

— Куда прикажете вас доставить сейчас? В гостиницу?

— Нам сначала в областное управление НКВД, — первым поднимаясь в автобус, вымолвил Норейко.

Разместившись на сидении, он сразу закурил папиросу. Сапега недовольно и демонстративно поводил носом, но ничего не сказал.

Минут через пять-семь автобус остановился у большого серого здания.

— Сергеев, оставайся здесь, — бросил Сапега. — Мы сейчас доложимся и затем отправимся в гостиницу.

Он, а также Норейко, Истомин и Ноздрин вышли из автобуса. Ермолай стал созерцать в окно.

Вернулись они примерно через полчаса. Автобус сразу взял курс на гостиницу.

Ермолаю не терпелось узнать результаты докладов в Москву. Он сел рядом с Истоминым и тихо спросил:

— Ну, как, Николай Максимович, Москва одобрила наши предложения по вагонам?

Майор усмехнулся.

— Быстрый ты очень, брат. Москва будет думать, крепко думать…

* * *

В лучшей гостинице города под названием «Кама» нашлось два одноместных номера. Их заняли Сапега и Норейко, Истомин и Сергеев снова оказались вместе в двухместном номере. На сей раз в просторном и со всеми удобствами.

Разместившись в номерах, группа вместе с майором Ноздриным отправилась в ресторан. Мужчины были неразговорчивы, молча приступили к еде.

«Что принесет мне день грядущий?» — раздумывал во время трапезы Ермолай.

Вскоре он спросил:

— Во сколько завтра подъем?

— Я договорился, завтрак у вас будет здесь в 6: 30, — ответил Ноздрин.

— Ну, это куда ни шло, — весело бросил Норейко…

Глава 4

Утром в автобусе Сергеев оказался рядом с Сапегой. Вид у начальника был явно не бодрый, он слегка подкашливал и сопел. Полковник Норейко сразу закурил свою папиросу.

— Федор Иванович, — строго обратился к нему Сапега, — вы здесь не одни, затушите, пожалуйста, свою папиросу.

Норейко с явным неудовольствием, что-то бубня под нос, выполнил просьбу.

Немного покружив по сонной еще Перми, они выехали на загородное шоссе. Ермолай смотрел в окно. Осень уже основательно вступила в свои права. Грустным и пожелтевшим стоял лиственный лес вдоль дороги. А вот в небе показалась стая перелетных птиц…

* * *

Они были в пути уже час. Норейко, Истомин и Ноздрин дремали, Сапега смотрел в окно.

— Куда мы едем, Василий Васильевич? — спросил Ермолай начальника.

— В небольшой город Кунгур, это примерно 90 километров от Перми.

— Там есть хранилище?

— Мне известно, что в 7 километрах от Кунгура, на реке Сылва, есть карстовая пещера. Образовалась она, наверное, миллионы лет назад, пещера в мраморном грунте. Силами НКВД к пещере сделана дорога, оборудовано место у входа, сама пещера относительно выровнена, длина ее порядка километра, она освещена. Наша с тобой задача, как и в Тагиле, оценить пещеру с точки зрения возможности хранения в ней наших металлов. Если она будет пригодна, то сделать расчеты по видам и объемам металлов.

Сапега взглянул на высовывающийся из-под кителя Сергеева свитер и бросил:

— Ты молодец, тепло оделся. А я вот как-то не рассчитал и не взял ничего теплого, да и жена не подсказала.

«Предстоит снова долго находиться в холодном подземелье, — невесело подумал Ермолай. — Молодец мама, положила свитер, очень и очень кстати…».

* * *

Москва, улица Неглинная, главный офис Госбанка СССР


Председатель Госбанка с утра работал с документами. Перед ним лежала докладная записка начальника Управления по развитию банковской сети. Записка была посвящена вопросам эвакуации контор и отделений Госбанка с прифронтовых территорий страны. Такие записки Булганин, увы, читал и принимал по ним решения два раза в неделю…

Открылась дверь и вошла секретарь.

— Николай Александрович, звонил начальник транспортного управления. У них пропал начальник отделения Соколов Сергей Сергеевич.

Булганин взглянул на женщину.

— Как пропал?

— Вчера ушел с работы и домой не приходил. А сегодня не вышел на работу. Звонила взволнованная и встревоженная жена, она не видела мужа со вчерашнего утра.

Булганин помнил и знал многих своих сотрудников. Вспомнил он и Соколова, полноватого мужчину в очках. Отменного работника и безобидного человека… а также круг его обязанностей…

«Загулять он точно не мог, — решил твердо и начал раздумывать о своих дальнейших действиях в связи с пропажей сотрудника в условиях войны. — Что я должен делать по новым указаниям? Так… Сначала сообщить, а потом организовать поиск. Соколов э… косвенно задействован в операции «Призрак». Значит, я должен…», — вымолвил:

— Срочно соедините меня с комиссаром Голиковым из Наркомата обороны.

* * *

— Приехали, товарищи! Можно выходить!

Сергеев проснулся и стал озираться по окнам автобуса. С одной стороны он увидел медленно текущие воды реки. С другой — поднимающийся примерно на высоту 50 метров высокий берег, поросший слегка пожухлой травой.

Группа вышла из автобуса. Возле них оказался очень худой, с пожелтевшим болезненным лицом полковник НКВД.

— Разрешите представиться, — выдавил он простуженным голосом. — Полковник Чивилев, начальник объекта «Капля».

Члены прибывшей группы поздоровались с полковником.

— Веди, Чивилев, на свой объект, — бросил Норейко.

— Прошу, товарищи, — изрек Чивилев, рукой показывая направление движения.

— А почему «Капля»? — спросил Истомин.

— Так в шутку окрестил один инженер, — ответил начальник хранилища. — Он когда обследовал пещеру, на него сверху постоянно капли воды падали. Правда, мы сейчас решили этот вопрос. Ну, а название как-то прижилось, стало официально кодовым.

Прошли метров двадцать, впереди в каменистой породе показалась черного цвета дверь размера примерно три на три метра. Возле нее находились на посту два бойца с винтовками.

Дверь заскрипела и раскрылась наполовину.

— Все внимательно фиксируйте, Сергеев, — строго бросил Сапега. — Потом обсудим.

Группа вошла в образовавшийся большой проем.

— Ширина хранилища порядка 8–10 метров, — пояснял полковник Чивилев, — высота от 5 до 6 метров, глубина или длина порядка одного километра.

«Ого! — воскликнул Ермолай. — Сколько же можно сюда набить металлов?» — и стал мысленно делать расчеты…

* * *

Группа часа два бродила по хранилищу. Оно производило такое основательное, солидное впечатление. Пол, потолок и стены почти повсеместно были из коричневого, с разными оттенками, мрамора. На взгляд Ермолая, хранилище было вполне готово принимать металл, причем в большом количестве. Его можно было завозить на машине в самые отдаленные места пещеры. Тем не менее, хмурый Сапега выдал ряд строгих замечаний как по хранилищу, так и по прилегающей территории. Начальник хранилища их спокойно принял и сделал записи в блокноте.

— Все будет незамедлительно выполнено, Василий Васильевич, — заверил полковник.

— До ближайшей железнодорожной станции далеко? — спросил Сапега.

— В 5 километрах находится станция Лесная, она сейчас расширяется и реконструируется.

На улице Сапега капитально раскашлялся.

— Вас надо срочно лечить, — констатировал начальник хранилища. — Сегодня организуем баню с вениками, привлечем специалиста по народным травам…

— Да ему нужен стакан водки с перцем и 12-часовой сон, — вставил Норейко.

— Спасибо за заботу, — хмуро вымолвил Сапега, — но давайте поедем в Пермь. Нам надо с Сергеевым сделать расчеты и прикидки, потом доложить в Москву. Ну, а там уж видно будет.

Группа быстро попрощалась с начальником хранилища и направилась к автобусу.

— Чтобы болячки не приставали, — куражился Норейко, — надо регулярно заниматься профилактикой, — при этом звонко щелкнул пальцем по горлу.

— Так и спиться можно, — весело вставил Истомин.

— Надо знать норму, — не унимался веселый Норейко. — Но согласен, товарищи, — рассмеялся, — что у всех она разная…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника


После тревожного звонка председателя Госбанка страны, комиссар Голиков навел некоторые справки. Обдумав ситуацию, пригласил своего заместителя, полковника Селезнева.

Генерал сообщил заместителю о звонке Булганина и странном исчезновении сотрудника Госбанка Соколова.

— Вы думаете, что это связано с операцией «Призрак»? — спросил полковник.

— Мы должны отработать все возможные варианты. Кстати, заслуживает внимания и полученная информация от соседки-пенсионерки по квартире Сапеги. Древняя, но зоркая бабуся сообщила, что к домработнице Сапеги, некой Лизе Жохиной, приходил мужчина, и что он оставался на ночь. А эта домработница фактически жена Сапеги, намного его моложе. Улавливаешь мою мысль?

— Пока нет. Ну, завела молодая женщина любовника, ну и что?

— Разве ты не знаешь, что порой мужья дома многое рассказывают своим женам, в том числе и госсекреты выдают. А жена-домработница потом вольно или невольно может что-то брякнуть в постели и любовнику. Теперь улавливаешь?

— Да…

— Бросай все дела и серьезно займись этими случаями, надо все проверить. Мы должны быть на 100, на 1000 процентов уверены, что они не связаны с операцией «Призрак». Да, вот еще, возьмите в Госбанке фото Соколова, передайте в органы внутренних дел и объявите его в розыск…

* * *

Сапега продолжал неприятно кашлять и в автобусе. Глаза его слезились, нос набух, он сморкался в носовой платок. Норейко, косясь на него, на сей раз курить не стал.

— Василий Васильевич, тут у меня есть НЗ, медицинский спирт, — предложил майор Ноздрин. — Не желаете согреться?..

— Спасибо, нет, — резко отрезал Сапега.

Он пригласил сесть поближе Сергеева и тихо, с заметной хрипотцой в голосе, вымолвил:

— Я, очевидно, сильно простыл в хранилище «Каменная гора». Не сегодня, так завтра могу свалиться. Поэтому, давай прямо сейчас мы с тобой прикинем ситуацию по обоим хранилищам.

— Хорошо, Василий Васильевич.

— Давай рассчитай, сможет ли золото и платина войти в хранилище «Каменная гора».

— Хорошо, — ответил Ермолай и приступил к расчетам.

Сапега по-прежнему продолжал кашлять, а также чихать.

— Ермолай, может, тебе помочь? — спросил Истомин.

— Спасибо, не надо, — ответил Сергеев и продолжил расчеты.

Минут через пятнадцать, обращаясь к определенно нездоровому на вид Сапеге, он вымолвил:

— Василий Васильевич, эти две позиции запросто разместятся в «Каменной горе». Еще 10-процентный резерв останется.

— Замечательно, — тихо и определенно с трудом вымолвил Сапега. — Ну, а серебро без проблем можно будет разместить в «Капле».

— Совершенно верно.

— Больше нечего смотреть, время не ждет.

Ермолай вопросительно смотрел на начальника. Тот хрипло-натужно пояснил:

— Понимаешь, Сергеев, по плану нам предстояло в районе Соликамска обследовать еще одно предполагаемое хранилище, — громко раскашлялся. — Это порядка 200 километров от Перми на север, — чихнул. — В том районе добывали каменную соль, ну и образовались многочисленные пустоты… — снова забил кашель…

* * *

На горизонте показались пригороды Перми.

— Нам надо пообедать и доложиться в Москву, — сказал Норейко. — Куда сначала, Василий Васильевич? В областное управление НКВД для доклада? Или разместиться в гостиницу?

Сапега хотел ответить, но его задушил кашель.

«Тает мужик ну просто на глазах», — грустно подумал о начальнике Ермолай.

Прокашлявшись, Сапега тихо и с усилием прохрипел:

— Сначала надо доложить… — снова начался кашель.

— Вам надо срочно к врачу, — изрек Истомин.

— В областном управлении есть дежурный врач, — бросил Норейко…

* * *

Сапега с трудом вышел из автобуса. Поддерживая его, Ермолай встал справа, с другой стороны пристроился Истомин. Таким образом, они вошли в здание областного управления НКВД, затем прошли в кабинет начальника, генерала.

— Пожалуйста, оставьте нас одних, — грозно приказал Норейко хозяину кабинета.

Удивленный генерал поднялся со своего кресла, но молча направился к выходу.

— Можете пригласить дежурного врача, — бросил вслед уходящему Истомин. — Но пока пусть он находится в приемной.

Сапега разместился в кресле начальника и стал набирать по телефону номер. Услышав номер абонента, с трудом прохрипел:

— Николай Александрович… — и громко раскашлялся.

Сапега кивнул Сергееву и передал ему трубку.

— Здравствуйте, Николай Александрович. Это Сергеев Ермолай говорит.

— Здравствуйте. Что с Василием Васильевичем?

— Он во всей видимости простудился в хранилище и заболел.

— Плохо. Тогда докладывай ты.

— Есть. Мы с Василием Васильевичем сделали расчеты по двум хранилищам. В «Каменную гору» можно размещать золото и платину, в «Каплю» — серебро.

— Вы считаете, что все войдет в два хранилища?

— Совершенно верно, еще останется 10-процентный резерв в «Каменной горе» и примерно 50-процентный в «Капле».

— То есть, другие хранилища не стоит смотреть.

— Не стоит.

Несколько секунд Булганин раздумывал.

Затем вымолвил:

— Хорошо, так и решим, вылетайте в Москву. И смотрите там за Сапегой, до свидания. Да, вот еще, ваши предложения по вагонам и малой механизации при загрузке и выгрузке приняты. Уже начаты работы в этом направлении. Еще раз до свидания.

— До свидания.

Все присутствующие мужчины внимательно-выжидательно смотрели на Сергеева.

— Ну, что? — хрипло выдавил Сапега.

— Все наши предложения приняты, — вымолвил Сергеев. — В том числе и по вагонам, и по лебедкам, и по хранилищам. Другие хранилища смотреть не стоит.

— Отлично! — весело бросил Норейко. — Шабаш! Теперь можно и доктора приглашать.

Истомин выглянул из кабинета и пригласил доктора. Вошла женщина в белом халате и шапочке на голове. Она сразу прошла к Сапеге, внимательно его осмотрела, потрогала рукой лоб, проверила пульс. Ни слова не говоря, доктор быстро вышла и вскоре вернулась. За ней следом появились двое военных с носилками в руках.

— Доктор! Поясните, что с нашим товарищем? — воскликнул Норейко.

— У него пневмония, иначе говоря, воспаление легких, возможно двустороннее, — строго изрекла женщина. — В его возрасте это очень опасно и чревато серьезными осложнениями. Больного нужно срочно госпитализировать, ему нужен постельный режим и интенсивное лечение.

— Мне надо в Моск… — кашель не дал договорить Сапеге.

— Вы в настоящее время не транспортабельны, — решительно отрезала доктор.

Между тем, вошедшие военные уже укладывали Сапегу на носилки. Сергеев грустно смотрел на беднягу-начальника и невесело раздумывал:

«Как же… что же… теперь я без него?..».

— Он — лицо государственной важности. Поместите его в отдельную палату, — строго вымолвил доктору Норейко. — Это приказ. Мы приставим к нему для охраны офицера…

Совсем разбитого Сапегу увезли в госпиталь. Норейко, Истомин, Сергеев и Ноздрин отправились на автобусе в гостиницу. Ехали молча, каждый думая о своем.

Прибыв на место, сразу прошли в ресторан, расположились за столом.

— Эх, проголодался что-то я сегодня, — потирая руки, бросил весело Норейко, похлопал по плечу сидящего рядом хмурого Сергеева. — Не переживай, Ермолай, через 5–7 дней вылечат твоего Сапегу. Задачу государственной важности на данном этапе свою мы выполнили. Самолет на Москву я заказал, как будет нужный борт, нас оповестят, посадят и отправят с ветерком.

Две улыбающиеся розовощекие официантки принесли закуски и напитки. Норейко, плотоядно обозрев девушек, весело бросил:

— Эх, пермячки-девочки, как вы хороши!

Ноздрин быстро разлил спиртное.

— Товарищи, — поднимая свою рюмку, вымолвил Норейко, — предлагаю выпить за нашу удачную экспедицию.

— И нашу скорейшую новую встречу, — весело поддержал Ноздрин…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, помещение тира в подземном этаже


На огневом рубеже с пистолетом в руке находился комиссар Голиков. Он стреляет в расположенную в 25-ти метрах мишень гитлеровского солдата. Пули ложатся точно в цель.

В тир входит сосредоточенный полковник Селезнев с папкой в руках. Комиссар боковым зрением замечает его, опускает пистолет, ставит на предохранитель и опускает на барьер.

— Проходи, Сергей Михайлович, и излагай, — бросает Голиков.

Полковник подходит к комиссару.

— Печальные новости, товарищ комиссар.

Достает из папки фотографию и передает генералу.

На черно-белом фото изображен лежащий на полу мужчина. Из одежды на нем были трусы и носки, рядом на полу лежали разбитые очки. Глаза у мужчины были закрыты, возле одного запечатлелся синяк, на теле были видны синяки, кровоподтеки и порезы.

— Это пропавший сотрудник Госбанка Соколов, — поясняет полковник. — Участковый района делал обход и в одном из подвалов на улице Солянка и увидел труп. По фото он опознал Соколова и сообщил по инстанции, милиция ведет расследование. Я сообщил в Госбанк, их представитель направлен в морг на опознание.

— На теле видны следы побоев. На него могли напасть бандиты или… малолетняя шпана. Избить, ограбить, затащить в подвал и бросить умирать, — тихо и печально рассуждал комиссар. — Но я склонен думать, что это первый труп в рамках операции «Призрак».

— Что интересно, — продолжал полковник, — в одном носке бедняги была найдена купюра в десять фунтов стерлингов.

Комиссар вяло усмехнулся.

— Не шпана. Совершенно точно, труп в рамках операции «Призрак». Поэтому наш сотрудник должен участвовать в милицейском расследовании. Интересно узнать, от чего он умер…

* * *

Изобильный обед затягивался, присутствующие мужчины раскраснелись и разговорились. Особенно усердствовал хозяин Ноздрин…

Слегка опьяневший Сергеев поднялся из-за стола часа через два.

— Ермолай, направить к тебе женщину в номер? — весело спросил раскрасневшийся, с горящими глазами Норейко. — Голодную и охочую до мужика женщину? А?

— Нет, не надо.

— Ну и дурак ты, брат, — бросил полковник, — надо ловить приятные минуты жизни. Вот сейчас мы сыты, обуты, здоровы и в тылу. А завтра, между прочим, можем оказаться в окопах на линии фронта. Да! И будем смотреть смерти в лицо.

«Логика в его словах, конечно, есть», — усмехнувшись, подумал Ермолай.

Поблагодарил за ужин и пошел в свой номер.

Буквально через минуту вошел в номер и Истомин. В этот момент Сергеев раздумывал о бедняге Сапеге, о том, как будет работать дальше без него.

— Нужно, наверное, сообщить родственникам Сапеги о его болезни? — спросил Ермолай, всматриваясь в лицо майора.

— У нас секретная операция, и никому ничего сообщать нельзя, — строго отрезал Истомин. — Уверен, разведки многих стран мира заплатили бы большие деньги за информацию о нашей операции.

«Ну, дела!» — воскликнул Ермолай и снова спросил:

— Как думаете, Николай Максимович, когда будет самолет?

Майор завалился на кровать.

— Может вечером, может ночью, а может и завтра. Ты бы лучше матери черкнул письмишко, только, конечно, о нашей миссии ни слова. У меня в офицерской сумке можешь взять чистый конверт.

«Действительно, — согласился Ермолай. — Надо черкнуть маме, когда еще выдастся удобный случай».

Сел за стол и быстро написал коротенькое послание, запечатал в конверт.

После этого лег на кровать и вскоре уснул…

* * *

Пермь, военный госпиталь


В палате горит тусклый свет. На кровати укрытый простыней лежит и очевидно спит седовласый мужчина. Невдалеке у столика сидит на стуле и борется с дремотой женщина в белом халате.

Вот мужчина открывает глаза и медленно осматривается по сторонам. Медленно изрекает:

— Сестра.

Женщина поднимает голову в сторону больного.

— Мне нужно срочно позвонить… — кашель заглушает слова больного.

Женщина поднимается и выходит из палаты. Через три-четыре секунды входит капитан милиции. Обращаясь к больному, он говорит:

— Товарищ Сапега, вам не положено звонить.

— Мне нужно позвонить по телефону.

— Не положено.

— Мне необходим один короткий звонок. Я имею воинское звание полковника. И приказываю вам, капитан, принести сюда телефонный аппарат.

Выполнять!

* * *

Москва, Метростроевская улица


На кровати обнаженные мужчина и женщина неистово занимались сексом.

Вот из соседнего помещения послышался телефонный звонок. Любовники прекращают свое занятие, женщина быстро встает и направляется в соседнюю комнату.

Через минуту она возвращается и снова ложится в постель.

— Кто же это ночью звонит? — обнимая ее, удивленно изрекает мужчина.

— Благоверный мой, — криво ухмыляется женщина. — Сказал, что задерживается в командировке, — чертыхнулась, зло добавила. — Видите ли, работы много, — грязно ругнулась. — Хоть бы и вовсе не приехал.

— Милая, где он сейчас?

— Сказал, что в Перми.

— Ха! — восклицает мужчина. — У черта на куличках! А мы с тобой здесь отдыхаем и наслаждаемся…

* * *

Сергеев проснулся от стука в дверь. Вместе с ним поднялся и Истомин. Он и открыл дверь. На пороге оказался улыбающийся майор Ноздрин.

— Собираемся, товарищи, и спускаемся вниз.

— Дали самолет? — зевая, спросил Истомин.

— Дали.

Ермолай взглянул на часы, они показывали три часа ночи.

— Не знаете, как дела у Сапеги? — спросил Истомин.

— Его нашпиговали лекарствами, отдыхает ваш товарищ, — ответил Ноздрин и вышел из номера.

Истомин и Сергеев быстро собрались. Вместе с Ноздриным покинули номер и спустились на улицу. У входа стоял и курил папиросу хмурый Норейко. Погода определенно не радовала, небо было затянуто темными облаками, ощущались порывы колючего, неприятного ветра.

Ермолай опустил письмо в висевший у входа почтовый ящик и проследовал за товарищами в синий автобус…

* * *

Москва, Метростроевская улица


Из квартиры вышел стройный, молодой рыжеволосый мужчина в светлой рубашке и брюках. Он быстро прошел к лестничному проему и стал спускаться вниз. Несколькими секундами позже из квартиры напротив вышел также молодой светловолосый плечистый мужчина в сером костюме и стремительно помчался вниз по лестнице.

Рыжеволосый мужчина в светлой одежде вышел из подъезда, прошел к проезжей части дороги и стал голосовать. Движение транспорта в ранний час было небольшим. Но вот остановился неспешно проезжавший зеленый грузовик. Рыжеволосый мужчина заскочил в кабину и машина тронулась. В это время из подъезда выскочил светловолосый мужчина в сером костюме и стал кому-то махать рукой. Между тем, зеленый грузовик завернул за угол, а к светловолосому мужчине подъехал легковой автомобиль.

— Давай гони за грузовиком, — заскакивая в авто, бросил водителю светловолосый мужчина.

Автомобиль рванул с места, завернул за угол и вскоре резко затормозил перед носом зеленого грузовика. Светловолосый мужчина и водитель легкового автомобиля выскочили из машины и подскочили к кабине грузовика. В кабине находилась только испуганная женщина-водитель…

* * *

Автобус тронулся с места.

Майор Ноздрин весело изрек:

— Сейчас, товарищи, устроим небольшой завтрак, — и передал Норейке, Истомину и Сергееву по пачке галет.

Затем достал из сумки термос, налил в три кружки чай и передал присутствующим.

— Чай, он и есть чай, — недовольно бросил Норейко, — ты бы нам, майор, опохмелиться дал.

— У меня есть спирт.

Полковник заулыбался, довольно бросил:

— Давай, брат, плесни грамульку.

Истомин и Сергеев отказались от опохмелки. Они нехотя и без аппетита приступили к трапезе. А полковник лихо выпил, запил чаем и с удовольствием заел печеньем.

— Эх, вчера расслабились мы отменно, — весело изрек…

* * *

Минск, один из особняков в старой части города, штаб-квартира регионального центра Абвера


Адмирал Канарис задерживался в Минске. Он хотел как можно скорее закончить разработку операции «Эшелон» и приступить к ее реализации…

Адмирал рассмотрел предложенный полковником Бергом план операции. Проанализировал он и материалы недавно провалившейся операции «Золотой трезубец». Операции во многом схожие, но цена и, соответственно, значимость у них совсем разные. Если в провалившейся операции речь шла примерно об одном миллиарде долларов, то в предстоящей стоимость драгоценных металлов могла зашкалить за 100 миллиардов. А какой будет мировой эффект!? Если конечно «Эшелон» удастся…

Канарис понимал меру своей ответственности, если операция провалится. Тем более, что скрыть ее даже от своих немецких партнеров не удастся. Наверняка, ищейки Шелленберга, да и Риббентропа уже в курсе русской операции…

Адмирал решил подстраховаться. Он хотел использовать в своих интересах огромные возможности начальника Верховного командования Вермахта (Вооруженных сил Германии) Кейтеля. А в случае неудачи свалить вину на Вермахт. Хорошо зная своего начальника, педанта генерал-фельдмаршала Кейтеля, он написал обстоятельную и пространную докладную на шефа. В ней разведчик подробно и «слегка» гипертрофированно изложил необходимость драгметаллов для германской промышленности, выпускающей технику, оборудование и всевозможные приборы для нужд армии. Испрашивал Хитрый лис (так за глаза в верхних эшелонах власти Третьего рейха называли адмирала) и некоторых дополнительных полномочий в рамках предстоящей операции…

Кейтель оперативно принял решение, наложил резолюцию — действуйте…

* * *

Пошел дождь, капли звонко ударяли по обшивке автобуса.

Всматриваясь в мелькавшие за окном кадры, Ермолай почему-то загрустил. Вспомнил свой родной Ленинград, часто дождливый и туманный… затем маму… Она работала сейчас по 12–14 часов на заводе в Ирбите! Вспомнил ее натруженные руки и суровые слова во время последней встречи —

«Мы должны сделать все для победы, сын. Мы должны отомстить и за нашего папу. Мы должны победить…».

«Она права, — воскликнул Ермолай. — Мы должны фашистам за все отомстить! Мы должны победить!..».

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника


— Как вы могли упустить этого любовничка! — распекал генерал испуганного молодого светловолосого плечистого лейтенанта. — Вы его могли взять десять раз! Взять спокойно! Лейтенант Седых!? Вы что, на фронт захотели? В штрафбат?

— Виноват, товарищ генерал.

Комиссар Голиков грозно смотрел на подчиненного.

— Я не ожидал от него такой прыти, — вяло оправдывался лейтенант. — Казалось бы, зачем честному человеку так быстро убегать…

— Он действительно может быть честный человек, нам ему пока нечего предъявить. А убегал он возможно просто потому, что не хотел светиться с замужней женщиной. А возможно, он засек слежку…

Когда хозяин кабинета немного успокоился, присутствующий полковник Селезнев спросил:

— Товарищ комиссар, доставить Елизавету Жохину к вам на допрос?

Какое-то время генерал Голиков раздумывал.

Затем вымолвил:

— Нет, лишний шум нам не нужен. Мы сейчас с лейтенантом поедем к ней домой, там на месте и побеседуем…

* * *

Метростроевская улица


На диване сидит заплаканная молодая женщина. Напротив на стуле серьезный комиссар Голиков, за ним стоит навытяжку молодой светловолосый лейтенант.

— Лиза, нам все известно и глупо отпираться, — говорит генерал. — Или вы хотите, чтобы мы пригласили ваших соседей, и они подтвердили факт прихода к вам на ночь молодого мужчины?

— Я вам все расскажу, только дайте слово, что ничего не скажете Сапеге.

— Если вы действительно скажете все, то я ничего не сообщу Василию Васильевичу.

— С Бобом мы познакомились случайно, недели две назад.

— Значит, Боб, — ухмыльнулся генерал.

— Да. Цветы, внимание, соучастие, приятные слова, что еще нужно одинокой в душе женщине.

— Как его имя и фамилия?

— Он представился как Боб или Борис. Фамилию я не знаю.

— Лиза…

— Я действительно не знаю!

— Где он работает, живет?

— Не знаю.

— Он первым пошел на знакомство?

Женщина задумалась. На самом деле она сама заприметила уверенного мужчину спортивного типа. Сразу подумала, что наверняка он хорош в постели. Вымолвила:

— Точно, он первым обратился ко мне.

— Как можно пускать в дом практически незнакомого человека? Тем более в условиях войны?

— Я знаю, вам меня не понять, не понять несчастную женщину, — слезы полились из женских глаз. — Только осуждаете…

— Во-первых, ваш моральный облик нас не интересует. Хотите жить в праздности и разврате, живите, пока есть возможность. Во-вторых, успокойтесь, иначе мы никогда не закончим наш разговор. Поймите, для нас важна каждая деталь, соберитесь…

— Вспомнила! — воскликнула женщина. — Он мне как-то рассказывал про артистов и сказал, что тоже артист. Я, правда, тогда не придала этому значения. Подумала, что просто соврал для красного словца.

Генерал задумчиво кивнул.

— Вы ему что-либо говорили о работе Сапеги?

Женщина платком смахнула слезы, в упор взглянула на генерала и тихо выдавила:

— Нет.

— Боб расспрашивал о работе Сапеги, о его товарищах по работе?

— Нет.

— Но он же к вам пришел именно тогда, когда Сапега уехал в командировку? Он знал о командировке?

— Нет-нет! — воскликнула женщина и забилась в истерике.

Генерал тяжело вздохнул, покачал головой и поднялся.

Глядя строго на несчастную женщину, безапелляционно вымолвил:

— Сейчас вы, гражданка Жохина, вместе с лейтенантом составите фотопортрет Боба. Попрошу также из Москвы никуда не выезжать, вы нам еще понадобитесь, — и решительно направился к выходу…

* * *

Норейко рассказывал какую-то веселую историю майору Ноздрину, оба они почти непрерывно раскатисто смеялись. Истомин задумчиво смотрел в окно.

«Если дождь разойдется, — невесело подумал Ермолай, — никуда мы не улетим».

А дождь, казалось, все усиливался.

Когда автобус остановился в аэропорту, дождь лил как из ведра.

— Что прикажете нам делать, товарищ майор? — недовольно обратился Норейко к Ноздрину.

— Я сейчас сбегаю в метеослужбу и узнаю все о погоде, — поднимаясь со своего места, изрек майор. — Возможно, дождь кончится через 20 минут, и вы спокойно улетите.

Он вернулся вымокший насквозь через 5–7 минут с сумкой в руке.

— Дождь кончится через 45 минут! — весело бросил майор. — А чтобы вам не было скучно, я купил бутылочку и закуску.

— Делать нечего, — выдавил Норейко, — надо ждать. Выкладывай, кормилец, содержимое твоей сумки, будем приходовать…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Пол Гор, расположившись в кресле за столом, просматривал последние сообщения с фронтов. Подражал своему любимому английскому политику и кумиру Уинстону Черчиллю, в зубах его находилась сигара, рядом стояла бутылка с коньяком и наполненный на треть стакан. На столе стояли три разноцветных (по цветам английского флага)телефонных аппарата: белый, красный и синий. Звучал отрывок из оперы «Пиковая дама». Изучая по служебной необходимости Россию, Пол буквально влюбился в творчество великого русского композитора Петра Чайковского…

Подал сигнал красный аппарат, номер которого знали избранные люди. Пол вынул сигару изо рта, поднял трубку и вымолвил:

— На линии.

— Добрый день. Вы давали объявление о пропаже борзой?

«Балеро, — сразу определил Пол. — Просит о срочной встрече. Но… — усмехнулся, — я его уже продал немцам», — тихо ответил:

— Здравствуйте. Собака нашлась второго числа (означало второй вариант встречи). Всех благ, — и положил трубку.

Сразу снял трубку с синего аппарата, набрал номер.

Услышав голос абонента, тихо вымолвил:

— Через час, на станции метро «Маяковская» в центре зала. Стройный молодой рыжеволосый мужчина, — и положил трубку.

Пол довольно улыбнулся и сделал добрый глоток из стакана…

* * *

Станция метро «Маяковская», часом позже…

К стоявшему в центре зала стройному молодому рыжеволосому мужчине подошел не менее стройный и высокий мужчина средних лет.

— Здравствуйте, Борис, я от Пола. Пожалуйста, следуйте за мной.

Мужчина средних лет двинулся к выходу, за ним последовал рыжеволосый молодой мужчина…

* * *

Дождь не кончился ни через 45 минут, ни через полтора часа. Норейко и Ноздрин оприходовали бутылку и вели веселые разговоры. Истомин и Сергеев полудремали.

Вот Истомин встрепенулся и сказал:

— Товарищ Ноздрин, пожалуйста, сходите в аэропорт и уточните ситуацию. Может, нам есть смысл вернуться в гостиницу?

— Да, действительно, — поддержал Норейко, — сходи, майор, и все выясни.

— Есть, — бодро бросил Ноздрин, поднялся и выскочил из автобуса.

Вернулся он минут через десять.

— На ближайшие 12 часов летной погоды не предвидится, — весело «порадовал» майор. — Я позвонил в гостиницу, они ждут, ваши номера, товарищи, свободны.

— Тогда сделаем так, — вымолвил Норейко. — Сейчас едем в областное управление, докладываем в Москву, а потом в гостиницу. Будем там ждать летной погоды.

Никто не возражал…

* * *

Ермолай не пошел в здание управления НКВД, как и майор Ноздрин, остался в автобусе. Норейко и Истомин отправились в управление доложиться своему начальству.

Вернулись они минут через двадцать в определенно хорошем настроении.

— Едем в гостиницу! — весело бросил Норейко…

Возвратившись в свой номер гостиницы, Сергеев разделся и лег в постель. Истомин включил радио, диктор Левитан передавал последние новости с фронтов. К сожалению, они были нерадостные…

— Мы все равно фашистских гадов разгромим, — зло бросил Истомин, выключил радио и тоже лег на свою кровать.

Настроение у Ермолая было неважное, голова несвежая, ныла раненая нога. Для поддержания разговора он спросил:

— Твоя невеста Ирина сейчас в Москве?

— Нет. Я ее отправил к своим родителям в Саратов. Так что, друг, если Госбанк тебе не предоставит жилье в Москве, можешь смело остановиться у меня.

— Я подумаю, — ответил Ермолай.

— Если сегодня не улетим, то сходим к Сапеге, — бросил Истомин.

— Сходим, — поддержал предложение Сергеев.

Его клонило ко сну, глаза слипались. Сопротивляться он и не думал…

* * *

Москва…

В комнате за накрытым закусками и напитками столом располагаются двое мужчин.

— Эта Лизка неудовлетворенная самка и полная дура, — весело излагает молодой рыжеволосый улыбающийся мужчина. — Я ее окрутил в два счета, — рассмеялся.

Сидящий напротив сосредоточенный мужчина средних лет с гладко зачесанными назад темными волосами внимательно слушает и подливает в бокалы вино. А также задает вопросы.

— Скажите, Боб, кроме городов Свердловск и Пермь, она не называла другие? Скажем, более мелкие населенные пункты или названия рек, гор?

— Нет. Но и так ясно, там же Уральские горы.

— Вы не стесняйтесь, ешьте, пейте, — приглашает жестом руки сосредоточенный мужчина.

Хотя рыжеволосый и не собирается скромничать.

— Не говорили, с кем Сапега в командировке? Возможно, вы что-то спрашивали?

— Лизка не говорила. А я, опасаясь ее подозрений, не вдавался в расспросы.

— Все логично. А почему Сапега задерживается, она не говорила?

— Нет.

— Когда он приедет и чем будет заниматься?

— Нет.

— Она называла адрес работы мужа в Москве?

— Нет, но и так ясно. Всем известно, что Госбанк находится на улице Неглинной.

— Нахождение других офисов в Москве, где бывает муж, она не называла?

— Нет.

— Как вы познакомились?

— Случайно, в ГУМе. Я просто прогуливался, а она делала какие-то покупки…

* * *

Ермолай проснулся от сильного стука в дверь. Истомин как обычно проснулся на несколько мгновений раньше и уже направлялся в прихожую. Часы Ермолая показывали час по полудню.

В комнату вошли улыбающиеся Норейко и Ноздрин, а также зевающий Истомин.

— Поскольку нелетная погода продолжается, — весело изрек полковник, — то предложение будет следующее. Сейчас едем в баню, надо как следует помыться, а потом обед. Ну и отдых до отлета. Заверяю, товарищи, баня будет на славу!

— Баня — это замечательно, чистота, гигиена. Предложение с удовольствием принимается, — выдавил Истомин. — Но только сначала давайте проедем в госпиталь к Сапеге.

На секунду-другую Норейко задумался.

— Давайте вы с Сергеевым езжайте в госпиталь, а мы с майором будем решать другие вопросы.

Какие другие — он не сказал, но и так было все ясно.

— Передайте больному от нас привет и пожелания быстрейшего выздоровления, — вставил Ноздрин. — Я его потом, после вашего отлета, навещу.

На том и порешили…

* * *

Укрытый одеялом бледный Сапега лежал на кровати. Он вяло поздоровался с Истоминым и Сергеевым, спросил о новостях.

— Новость одна, мы не можем вылететь в Москву, — ответил майор.

— Может, мы для вас можем что-то сделать или в Москве что-то?..

— Спасибо, нет, — строго оборвал Ермолая больной. — В Москве ты, Сергеев, сразу приступай к загрузке первого состава. Я надеюсь, что к концу его погрузки я приеду в Москву. Или же, возможен вариант, что я сразу приеду к месту выгрузки.

Ермолай кивнул.

— Может, вам что-то принести?

— Нет, спасибо, — решительно оборвал Истомина больной. — Все, друзья, идите, — резко бросил. — Сейчас меня будут колоть во все точки моего организма болючими уколами…

— Какой-то он излишне гордый и старомодный, — в коридоре изрек Истомин.

Ермолай мысленно согласился с оценкой своего начальника, но высказывать это вслух не стал…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Полковник Селезнев докладывал о ходе поиска любовника Жохиной, артиста Бориса.

— В Москве установлено 20 артистов с именем Борис. Но поскольку часть артистов ушла на фронт, часть эвакуировалась, под наши приметы в данный момент подпадают два человека. Один из театра Моссовета и второй из Большого театра, артист балета. Лейтенант Седых с группой отправлен на их поиск. Ему даны указания обоих доставить в Управление.

— Если этот Борис просто любовник, то мы его возьмем, — рассуждал генерал. — Но если он через любовницу занимается сбором информации и заметил за собой «хвост», то ищи ветра, как говорится, в поле…

Подал сигнал прямой телефон с дежурным по Управлению.

— Слушаю, — ответил на сигнал генерал.

— Дежурный по Управлению, майор Петров. Разрешите доложить?

— Докладывайте.

— Звонил лейтенант Седых. Он задержал артиста Моссовета Балка, артист Забавный отсутствует, и в Большом театре, и в общежитии его нет. Седых взял его фото и едет в Управление.

— Как приедет, пусть вместе с артистом пройдет ко мне.

— Есть.

— И еще, отправьте офицера на машине за гражданкой Жохиной. Она потребуется для опознания.

— Есть.

— Видал! — бросил генерал. — Сбежал Забавный! Артист балета! — выругался. — Объявить во всесоюзный розыск! Поднять по нему все возможные материалы! Все-все!

— Есть…

* * *

Баня с парилкой и березовыми веничками действительно оказалась на славу. Сергеев вволю и отменно и напарился, и намылся.

Потом за столом члены группы весело, обмениваясь мнениями, перекусили, выпили.

— Ермолай, — в какой-то момент изрек полковник Норейко, — ты как самый молодой из компании скажи, как ты относишься к женщинам?

В памяти Ермолая сразу промелькнули самые близкие ему женщины: мама и… Иринка Лазо…, потом капитан Ципок…

— Наши женщины очень красивы, — ответил Ермолай. — И… — задумался на две-три секунды, — надежны. Одним словом, они настоящие.

— Замечательно! — бросил полковник. — Предлагаю выпить за женщин: красивых, надежных и настоящих!..

Неожиданно рано вышел из-за стола Норейко. Ермолай заметил, как поднялся вскоре и вышел из комнаты и Истомин.

«Куда это они?» — налегая на пищу, подумал Сергеев.

* * *

Через некоторое время к нему подошел майор Ноздрин и тихо шепнул:

— Выйди, пожалуйста, там тебя приглашают, — и направился к выходу.

Они вышли в узкий коридор, майор кивнул на одну дверь. Ермолай прошел к ней, открыл и оказался в небольшой комнате без окон. Он стал осматривать ее: у стены большая кушетка, рядом два стула, настенная лампа, будильник…

Внезапно за спиной дверь распахнулась и снова быстро закрылась. Тотчас Ермолай ощутил крепкие объятия. Первым желанием было вырваться из объятий…

— Любый мой мужчина, подари мне щепотку счастья, — раздался бархатный, завораживающе-странный женский голосок.

Перед взором Ермолая возникло незнакомое округлое молодое женское лицо с карими глазами. Он внутренне возмутился и открыл было рот, чтобы выразить это…

— Пожалей ты меня, — завораживающе ворковали пухлые губки, — если ты меня сейчас выгонишь, то бросят меня в лагерь. И сгнию я там, быстро стану беззубой и больной бабкой, пожалей, любый. Ведь я только что кончила медучилище и хочу жить и работать, — густые темные ее волосы ниспадали на плечи.

Мозг Ермолая лихорадочно работал:

«Ее направил Норейко, дабы что-то выведать…».

— …я тебя ни о чем не буду спрашивать, нигде худого слова не скажу. Пожалей! — просил бархатный, необычный голосок, а мягкие руки блуждали по мужской груди.

«Норейке нужен некий компромат на меня… Но, зачем?.. Что я?.. Кто я?..».

— …страсть как хочется мужской ласки и внимания. Ну, иди же, любый, ко мне, молодой и сильный. Все для тебя сделаю, — в девичьих глазах одновременно отражались и страх, и жалость, и неуверенность, и страсть.

«Или… нет… нет…».

Огненные губы жадно впились в его шею, женские руки тянули молодого человека на кушетку. Ермолай слабо сопротивлялся.

— Любый, ведь это тебе ничего не стоит, а для меня счастье и радость на всю жизнь…

Сердце Ермолая заколотилось сильнее, возбуждение нарастало. Он стал обнимать и целовать мягкое, податливое женское тело, лицо…

Глава 5

Москва, конспиративная квартира резидента Абвера…

Хейдес прекрасно понимал, что операция «Эшелон» необычная и очень важная для Абвера. На кону стояло очень многое…

В последнем донесении из центра Хейдес получил указание в рамках операции выйти на законсервированного агента под кличкой Бухгалтер.

«Вместо реальных помощников и ценной информации, шеф хочет мне подсунуть древнего и бесполезного старичка!» — воскликнул Хейдес, ладонью провел по гладко зачесанным назад темными волосам.

Операция с самого начала пошла не совсем удачно. Банковский транспортник Соколов ничего не сказал ценного, и его пришлось ликвидировать. Малополезного агента Балеро, переданного за деньги англичанами, он, дабы обрубить концы и англичанам, и русским, пустил в расход…

Бухгалтер!.. Правда, в донесении было сказало, что до войны агент Бухгалтер работал в системе Госбанка. Хейдес задумался, как это можно будет использовать в рамках новой операции?..

В шифровке также рекомендовалось выйти на банковского работника Ермолая Сергеева. Он активно участвовал в недавней вывозке золота из осажденного Ленинграда. И, как предполагал центр, вероятно, будет участвовать и в предстоящих перевозках, являясь при этом одной из ключевых фигур.

«Как мало конкретики и ясности по операции «Эшелон»? — восклицал уже в который раз Хейдес. — Как можно в этой ситуации успешно работать? Как я выйду на этого Сергеева?..».

Хейдес поставил соответствующие задачи своим агентам в Свердловске и Перми…

* * *

В самолете Ермолай попытался уснуть, но это плохо получалось. Снова давали о себе знать раненые плечо и нога, стучало в висках. Тогда он попытался размышлять, что ждет его впереди, в Москве… Но и это тоже плохо получалось, мысли постоянно возвращались к произошедшим событиям в уральской командировке. Перед глазами возникала мама, постаревшая и уставшая, но радостно-счастливая… Хозяева дома в Ирбите, где она жила, с хитринкой в глазах хозяйка Маргарита Тимофеевна и ее дочь, молоденькая, непосредственная Наташа…

Возникало и недавнее округлое женское лицо с карими глазами, бархатный голосок. После любовных игр, прощаясь, она назвала свое имя — Онись, и добавила:

— Я удмуртка, Онись Христолюбова. Безмерно благодарна тебе, Ермолай, за любовь и ласку. За то, что не выгнал меня, спас жизнь. Ты очень хороший, добрый. Если будешь в наших краях, то сможешь легко найти меня. Я работаю медсестрой в 3-м Пермском эвакуационном госпитале. Буду очень-очень рада новой встрече, любый…

«Несомненно, она девушка с непростой судьбой», — раздумывал о секс-партнерше Ермолай.

Имени такого, Онись, он раньше вовсе не встречал. Хотя его родной Ленинград — город многонациональный…

Вспоминались, конечно, правда не так ярко и как-то скоротечно, и деловые встречи, увиденные хранилища «Каменная гора» и «Капля». Ермолаю было жаль больного Сапегу, он хороший специалист и в принципе неплохой, достаточно волевой человек…

* * *

Самолет приземлился на военный подмосковный аэродром. Стоял теплый летний вечер.

Как только члены группы ступили на землю, Норейко отвел Сергеева в сторону и тихо спросил:

— По поездке у тебя есть какие-нибудь замечания, сомнения или некие подозрения по членам нашей группы или к людям в хранилищах, в местах проживания?

На некоторое время Ермолай задумался.

Затем ответил:

— Нет, товарищ полковник.

— Хорошо, так везде и говори. Мы на все сто процентов выполнили задание.

Полковник быстро ушел к поджидавшей его машине. Ермолай направился за Истоминым.

— Что от тебя хотел полковник? — спросил майор.

Сергеев усмехнулся.

— Спросил, есть ли у меня пасквили по поездке на кого-нибудь или на что-нибудь. Я ответил, что нет.

— И правильно ответил. Но усмехаться, Ермолай, не стоит, ибо враг не дремлет. И у Норейки, и у нас с тобой в этой части заботы одни.

— Я это понимаю. Но полковник имел в виду совсем другое.

— Ладно, замнем. Куда тебя подвезти?

— В контору Госбанка.

В машине Истомин сказал:

— Тебе, Ермолай, должны дать жилье. Я знаю, что недалеко от конторы Госбанка есть общежитие. Но если не дадут, то вот, держи мой телефон, — передал клочок бумаги. — Позвони мне, и я тебя потом заберу, поживешь в этом случае у меня.

— Спасибо, Николай Максимович…

* * *

Берлин, министерство иностранных дел Германии, кабинет министра

Риббентроп знакомился с представленным полковником Шульцем планом операции по противодействию переброске русскими золотого запаса из Москвы вглубь страны. Напротив него в кресле располагался определенно напряженный автор плана…

Хозяин кабинета прочитал трехстраничный документ под названием операция «Argentum» и строго взглянул на полковника.

— И вы, Шульц, называете это операцией по противодействию? — воскликнул. — Там только пустые меры: уточнить, проинформировать, согласовать!

— Господин рейхсминистр, у нас явно недостаточно информации. И без уточнения…

— Это не план серьезной операции великой Германии! — воскликнул Риббентроп. — И потом, я не понял, где наши источники у Канариса, Шелленберга? Что они докладывают?

— По существу дела, ничего…

— По общим дипломатическим каналам?

— Тоже. Тем более, вы же приказали не проявлять излишнюю активность.

— Что сообщает Оскар (нелегальный резидент немецкого дипломатического ведомства в России)?

— Ничего…

— Невероятно! Такой опытный разведчик! Все равно, этого не должно быть! — нервно перебил хозяин кабинета. — Слышите, Шульц!? Всех напрячь и озадачить!

— Господин рейхсминистр, в этом случае возможна утечка…

— Она все равно будет.

— Слушаюсь, всех напрячь.

— Опять же, вы, Шульц, не предусматриваете захвата ни одного эшелона с золотом?

— Это нереально.

— Я вам говорю — реально, и если не целого эшелона, то хотя бы его части, нескольких вагонов. Или вы, полковник, хотите на фронт?

Шульц молчал.

Внезапно Риббентроп взорвался:

— Задействуйте всю нашу агентурную сеть, пусть звездный Оскар покрутится!

Шульц согласно закивал.

Риббентроп зловеще улыбнулся.

— Даю вам, Шульц, еще 72 часа на доработку плана операции. Пока свободны…

* * *

На своей машине Истомин подбросил Сергеева к конторе Госбанка. Проезжая по Москве, Ермолай отметил обилие черного, маскировочного цвета: на окнах домов, на дверях и даже на крышах.

«Война несет свои зловещие цвета», — грустно подумал он.

Прощаясь, пожав руку, майор бросил:

— Телефон мой знаешь, звони, — и быстро умчался.

Банковский охранник не пропустил Ермолая в здание. И это естественно, поскольку пропуска у него не было. По внутреннему телефону он позвонил в приемную председателя и представился.

— Подождите 5 минут, — изрек строгий женский голос.

Ермолай положил трубку и стал рассматривать висевший на стене стенд с портретами банковских передовиков. Их оказалось примерно 30 человек, мужчин и женщин, людей в возрасте и совсем молодых…

— Сергеев! — подал вскоре голос охранник.

— Я.

— Давай проходи и прямо следуй в приемную к председателю на второй этаж.

Через минуту Ермолай стоял перед строгой пожилой женщиной.

— Вот ты какой, герой Сергеев, — улыбнувшись, изрекла секретарь.

— Ну, какой же я герой, простой служащий.

— К тому же и скромный, молодец. Проходи в кабинет к Николаю Александровичу.

— Спасибо.

Войдя в просторный кабинет, Ермолай вымолвил:

— Здравия желаю, Николай Александрович. Я Сергеев.

Булганин в это время сидел за рабочим столом и что-то писал. Он быстро поднялся, бросил:

— Проходи, присаживайся.

Ермолай прошел к столу, пожал протянутую крепкую мужскую руку и сел в кожаное кресло. Булганин сел напротив в свое кресло, строго взглянул на гостя и сказал:

— У тебя, Ермолай, семь с половиной минут. Давай быстро, но обстоятельно и профессионально все расскажи о выбранных хранилищах. Потом о Сапеге Василие Васильевиче, ну а дальше подумаем вместе о дальнейших действиях по операции «Призрак». Ты к ней будешь допущен и проинформирован, разумеется, в пределах необходимой компетенции…

* * *

Разговор с председателем Госбанка длился более часа. В ходе него обсудили множество вопросов. Хозяин кабинета вникал во все тонкости и нюансы, сделал несколько интересных предложений по организации работы. В ходе общения Булганин показал глубокие познания в вопросах хранения и транспортировки драгоценных металлов. В какой-то момент секретарь принесла чай с печеньем…

Чрезвычайно уставшим и выжатым как лимон Сергеев вышел из кабинета Булганина. Часы показывали одиннадцать часов вечера.

— Ермолай, подойди ко мне, — строго изрекла секретарь.

Она вручила универсальный пропуск во все здания Госбанка, талоны на питание, а также направление в общежитие.

— Как выйдешь из здания, сразу направо, — строго пояснила. — Во втором доме находится наше общежитие, увидишь табличку. Пройдешь к коменданту, товарищу Федоровой, она выдаст тебе ключ от комнаты. Доброго тебе пути, герой, — уже весело напутствовала.

— Спасибо, — слегка улыбнувшись, изрек Сергеев.

Выйдя из приемной председателя, Ермолай столкнулся с низкорослым майором со шрамом на лбу.

— Здравствуйте, товарищ Сергеев, — строго изрек незнакомец. — Я старший майор госбезопасности Неболтай, — на секунду-другую достал из кармана удостоверение и раскрыл. — Я сопровождаю спецоперацию, участником которой вы стали.

— Здравствуйте, товарищ старший майор, — тихо выдавил Ермолай.

— Вы к выходу?

— Да.

— Я тоже. Пройдемте вместе, заодно и переговорим.

Не совсем приятная и напряженная для Ермолая беседа, а вернее, жесткий инструктаж затянулись минут на двадцать…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Комиссар Голиков и полковник Селезнев, расположившись за столом над картой города, обсуждали текущие служебные дела. С началом войны в городе активизировалась агентурная сеть многих разведок…

Подал сигнал адъютант комиссара.

— Слушаю, — бросил Голиков.

— Товарищ генерал, к вам на прием майор Истомин.

— Пусть заходит.

Майор вошел в кабинет, бодро изрек:

— Здравия желаю. Докладываю, прибыл из командировки по Уралу, поставленные задачи выполнены.

— Очень хорошо, Николай Максимович, — улыбнувшись, сказал генерал. — Проходи, присаживайся.

Майор прошел, присел к столу и спросил:

— Разрешите узнать новости по операции «Призрак»?

Генерал кивнул, стал серьезно-озабоченным.

— Да, конечно. К сожалению, можно сказать определенно, враг в курсе нашей операции. Пока кто конкретно и каким образом узнали об операции, нам не ясно. Конкретные новости следующие — появился первый труп, это начальник отдела транспорта Госбанка Соколов. Сначала он пропал, а на второй день нашли его труп. Далее, пропал любовник жены Сапеги, некий артист балета по фамилии Забавный.

— Сапега в командировке, больной, а жена с любовником, — возмущенно вымолвил Истомин.

— Увы. Кстати, как он там?

— Врач сказал, что положение банкира неважное, возможно обострение и осложнение пневмонии. Все-таки Сапеге уже под шестьдесят.

— Да, — выдавил генерал, — бывает. Ты, Николай Максимович, посматривай за молодым парнем, хранителем ценностей Сергеевым. Наши жестокие враги ни с кем церемониться не будут…

В это время подал сигнал дежурный по Управлению.

— Товарищ комиссар, из милиции поступила информация, что в заброшенном доме в центре города найден труп. По описанию и ориентировке это артист Забавный.

— Спасибо, я понял, — ответил комиссар, взглянул на полковника. — Сергей Михайлович, надо организовать опознание артиста. Пусть лейтенант Седых найдет любовницу Забавного, жену Сапеги, и проедет с ней на опознание. Пусть также узнает по возможности все детали на месте. Да, и надо опросить всех знакомых этого артиста Забавного. Может, удастся что получить ценное для нас.

— Есть, — изрек Селезнев. — Товарищ генерал, у нас катастрофически не хватает людей. Может пока снять наблюдение с квартиры Сапеги? Пусть за ней понаблюдают соседи-пенсионеры.

— Снимайте.

— Какие будут указания мне? — спросил Истомин.

Генерал взглянул на майора и тихо вымолвил:

— Вы хорошо поработали на Урале, идите отдыхать, Николай Максимович. А завтра, с утра пораньше, ко мне…

* * *

Комендантом оказалась горбоносая полная женщина в пределах 60 лет. Зевая, она взяла направление в общежитие, мельком взглянула, хмыкнула и подозрительно осмотрела Сергеева. Ничего не говоря, повела его по длинному полутемному коридору.

— Тебе, как графу, отдельную комнату приказали выделить, — проворчала женщина.

Ермолай решил не комментировать выпад женщины.

Вскоре она остановилась возле обшарпанной двери с табличкой «22». Ключом открыла замок в двери и толкнула ее ногой. Комендант, шаря рукой по стене, нащупала выключатель и включила его. Открывшееся за дверью помещение озарилось светом висевшей под потолком одинокой лампочки. Женщина, следом Сергеев, вошли в комнату размером примерно 3 на 4 метра. Возле окна с синей занавеской стоял стол и два стула, у одной стены — узкая кровать, у другой — платяной шкаф.

— Владей, — изрекла комендант, положила ключ на стол, громко чихнула, проскрипела:

— Туалет и душ в конце коридора. Смотри, соблюдай там чистоту, — и вышла из комнаты.

«Неприятная женщина эта коменда», — подумал Ермолай.

Осмотрел явно не первой свежести унылое жилище с ядовито-зелеными стенами.

«Жить, конечно, можно…», — прикинул невесело.

Голова трещала, глаза слипались, раненая нога что-то ныла. Он сразу завалился спать…

* * *

Пермь, военный госпиталь

Проснувшись, Сапега почувствовал себя гораздо лучше. Он даже осторожно, дабы не разбудить дремавшую за столом медсестру, попытался встать. Но… это у него не получилось, организм был еще определенно слаб. Стало трудно дышать, запершило в горле, он разразился пронзительным кашлем…

«Надо позвонить в Москву, узнать, как дела», — решил, прокашлявшись, и позвал медсестру.

— Принесите мне телефонный аппарат, — приказал тоном, не терпящим возражения…

Первый звонок Сапега решил сделать домой. Лиза долго не отвечала. Но вот послышался ее настороженный голосок.

— Здравствуй, Лизок. Миленькая и мягонькая моя! Как ты там поживаешь одна?

— Как мне плохо, Васенька! — раздались всхлипывания. — Плохо! Очень плохо! Как мне плохо! Только ты не верь никому, кто скажет плохое слово обо мне.

— Что, что случилось? Ты не заболела?

Очевидно от волнения, он закашлялся.

— И заболела я, Васенька, и вообще все плохо. Когда ты приедешь, Васенька?

— Точно сказать не могу, дела важные. Ты давай держись, Лизок…

Взволнованный Сапега быстро набрал номер председателя Госбанка. Услышав голос Булганина, изрек:

— Здравствуй, Николай Александрович. Как дела? — снова закашлял.

— Здравствуй, Василий Васильевич. У нас все идет нормально. Как сам?

— Ничего. Слушай, ты не знаешь, что там с моей Лизонькой случилось?

— Нет.

На две-три секунды повисла пауза.

— М-да. Николай Александрович, забери ты меня отсюда, очень тебя прошу… — снова закашлялся, надрывно закашлялся.

— Не могу я приказывать врачам, пойми, Василий Васильевич. Да и нездоров ты, судя по всему.

— Здоров-здоров. Ну, пожалуйста. Попроси кого, ну этого э… полковника Норейко, э… из НКВД.

— Врачам никто не может приказать. Пойми, тебе прописан постельный режим, тебя нельзя перевозить…

Сапега бросил трубку.

— Ну почему у меня так все плохо!? — воскликнул и закашлялся, надрывно закашлялся…

* * *

— Ну, ты и горазд поспать, брат!

Ермолай проснулся, открыл глаза и увидел в комнате улыбающегося Истомина.

— Я уже успел у начальства ценнейшие указания получить и до тебя вот добраться, — весело шумел майор.

— Я с вечера получал указания, — вяло изрек Ермолай.

— Девятый час, у нас дел невпроворот, — продолжал весело майор. — Давай вставай, умывайся, и мы через 10 минут отчаливаем.

— Куда? — поднимаясь и зевая, спросил Ермолай.

— Как куда? В хранилище!

— Их два в Москве.

— Идем в первое.

— Лично я иду во второе.

— Объясни. Ведь золото и платина находятся в первом. И разве не с него начнется вывоз?

— Первое находится в старой центральной части города, к нему нет подъездных железнодорожных путей. Второе хранилище находится на окраине города, и к нему есть пути. Булганин решил, что мы сначала вывезем серебро из второго хранилища и тем самым освободим место для подвоза золота из первого хранилища.

— А!..

Ермолай вернулся, умывшись, минут через пять.

— Осмотрел я, брат, твое жилье, — вымолвил Истомин, озирая комнату. — И решил, здесь нормально жить нельзя. Вечером поедем ко мне, у меня будешь жить.

— Неудобно мне…

— Брось сантименты свои, — строго отрезал майор. — Считай, что это нужно в интересах нашего общего дела. Вот сделаем его, хорошо сделаем, тогда… — запнулся, — живи, как знаешь…

* * *

Москва, парковая зона в саду «Эрмитаж»

На лавочке в тенистой аллее непринужденно расположились двое мужчин. Один уже в возрасте, определенно за 70 лет, полный, в очках и кепке. Второй средних лет, стройный, с гладко зачесанными назад темными волосами. Они ведут неспешный, тихий разговор.

— …Вы можете уточнить, где находится и чем занимается в данный момент сотрудник Госбанка Сергеев Ермолай? — спрашивает более молодой мужчина.

— У меня остались знакомые в кадровой службе Госбанка, — медленно отвечает мужчина в кепке, — они помогут найти этого типа. Э… но потребуется некоторое время. Также, — улыбается, — потребуются и деньги для стимуляции процесса.

— Само собой, мне эта информация нужна как можно скорее. Скажите, в Москве есть хранилище, где хранится золотой запас России?

— Когда я работал в системе Госбанка, оно было.

— Значит, есть и сейчас. Вы можете уточнить его адрес?

— Да, но опять за деньги.

— Само собой, — усмехается мужчина с гладко зачесанными назад темными волосами.

— Вы, наверное, думаете, — изрекает тучный мужчина, — зачем старику деньги? Я отвечу, что именно старику и нужны деньги, на лекарства, на хорошее питание, на уход. Это молодой человек может прожить практически и без денег, без хорошей пищи, без теплой квартиры, без лекарства. А если к доброй женщине подкатит, — усмехнулся, — то вообще молодому — как сыр в масле можно будет жить.

— Я не вправе давать вам оценки.

— Что верно, то верно.

— Вернемся к нашей бренной жизни. Вы можете найти в хранилище человека, который мог бы сообщить об отправке из хранилища состава с драгоценными металлами?

Мужчина в кепке раздумывает. Очевидно от напряжения, слегка сопит и покачивается.

— Думаю, это мне не под силу.

Мужчина с гладко зачесанными назад темными волосами улыбается и спрашивает:

— Разве за деньги нельзя купить человека?

— В хранилище работают проверенные люди. К тому же, они находятся под постоянным контролем органов. Идет война, кто захочет рисковать жизнью? А деньги в условиях войны решают далеко не все.

Мужчина с гладко зачесанными назад темными волосами какое-то время напряженно раздумывает.

— Пожалуй, — соглашается. — Вы можете узнать, где на Урале находится хранилище Госбанка?

— Насколько мне известно, ранее их там не было.

— Сейчас они есть. Так можете?

Полный мужчина в кепке испуганно завертел головой.

Тихо выдавил:

— Исключено, это государственная тайна!

— Разве нельзя просто спросить у ваших старых знакомых?

— Да только за один этот вопрос можно попасть в лагерь лет на 25!

При расставании мужчина с гладко зачесанными назад темными волосами поставил несколько задач пожилому коллеге. Тот воспринял их без энтузиазма…

Глава 6

Москва, конспиративная квартира германского дипломатического ведомства…

Оскар получил шифровку с требованием активизации деятельности по противодействию перевозки русскими своего золотого запаса (операция «Argentum»).

«Они там, в Берлине, совсем ошалели от побед на фронтах… — выругался разведчик. — Русские на своей территории проводят секретную важнейшую государственную операцию. Где я достану детали этой операции? Какое может быть противодействие?.. Амбициозный Риббентроп хочет выслужиться перед фюрером!..».

Немного успокоившись и понимая, что Риббентроп не отступит от своего решения, он стал раздувать о полученном задании.

«Можно, конечно, поставить задачу агенту Полю, находящемуся в Свердловске, — прикидывал. — Но если он развернет бурную деятельность, то непременно окажется в поле зрения русских спецслужб… А Поль, судя по его досье, предоставлял много ценной информации по Уральскому региону. Есть ли смысл ставить ценного агента под возможный удар ради сомнительной операции?..».

Оскар решил подстраховаться. Он отправил шифровку в центр за разрешением использовать Поля.

На удивление резидента, положительный ответ пришел удивительно быстро…

* * *

На машине Истомина, Сергеев вместе с майором отправились на западную окраину Москвы, где располагалось хранилище № 2 Госбанка. Какое-то безликое, высокое странное здание без окон производило неприятное впечатление.

На проходной хранилища суровый, уже в возрасте лейтенант милиции долго рассматривал документы Истомина и Сергеева. Затем принялся куда-то звонить.

— Он что, не доверяет нашим документам? — тихо спросил Ермолай.

— Дело не в этом, — пояснил Истомин. — Просто хранилище — объект особой государственной важности. Нас с тобой охрана не знает, вот и подстраховывается.

И только после нескольких переговоров по телефону, лейтенант строго спросил:

— А вы куда конкретно, товарищи?

— К начальнику хранилища, — ответил Истомин.

— Ну, проходите в соседнее здание…

Начальник хранилища Кондратьев Ефим Ефимович, маленький, худенький мужчина пенсионного возраста в очках и с куцей бородкой, встретил гостей настороженно. Он сразу попросил документы. Внимательно изучив их, улыбнулся, тихо изрек:

— Мне звонил и говорил о вас товарищ Булганин. Он кстати скоро будет, — и пригласил гостей присесть.

— Мы бы хотели осмотреть кладовые с серебром, посмотреть, как идет его подготовка к отправке, — вымолвил Сергеев.

— Вот приедет товарищ Булганин, и все вместе пойдем, — протяжно ответил Кондратьев и по телефону заказал чай.

— Ефим Ефимович, когда прибудет первый состав под серебро? — спросил Истомин.

— Я каждый день звоню в Ковров на вагоностроительный завод, — ответил Кондратьев, — обещают завтра. Должен подойти состав из 15 вагонов со съемной крышей и плацкартный вагон для охраны и сопровождения груза.

Истомин и Сергеев переглянулись. В это время секретарь принесла чай и печенье. Мужчины приступили к чаепитию.

Буквально через пару минут в кабинет вошли Булганин и Норейко.

— Привет честной компании, — весело бросил Норейко, крепко пожал руку присутствующим мужчинам, шумно выдохнул. — Фу! Забот, хлопот навалилось! Еле успел!

Поздоровался со всеми и Булганин.

— Николай Александрович, — вымолвил Истомин, — как я понял, в первом эшелоне будет 15 товарных вагонов со съемной крышей и плацкартный вагон для охраны.

— Совершенно верно, мы его ждем буквально завтра. Кстати, весь состав будет покрыт специальной маскировочной сетью.

— Плацкартный пассажирский вагон будет и цветом, и формой сильно выделяться на фоне коричневых товарных вагонов, — продолжал Истомин. — Лазутчики врага сразу определят, что везут серьезный груз и что его охраняют. Предлагаю: пассажирский вагон надо заменить на обычный — товарный, а внутри него сделать кубрики для людей.

— И не нужно никакой специальной маскировочной сети, — добавил Сергеев. — Ибо это будет привлекать внимание. Вагоны по внешнему виду должны быть самыми обычными.

Булганин взглянул на Норейко. Полковник неспешно и согласно кивнул.

— Хорошо, — изрек Булганин, — я сейчас буду звонить на завод в Ковров, дам указания.

— И еще, — строго продолжил Истомин, — в дополнение к словам Сергеева. Новые товарные вагоны тоже будут бросаться в глаза. Пусть на заводе с внешней стороны вагоны немного состарят. Ну, где-то краской измажут, где-то поцарапают.

— Вроде мы будем передвигаться по своей территории, — тихо изрек Кондратьев. — Зачем эта маскировка?

— Но враг не дремлет, — строго бросил Норейко. — Он тысячами забрасывает в наш тыл разного рода диверсантов и агентов. И они вполне могут устроить теракт.

— Пожалуй, вы правы, товарищ Истомин, — согласился Булганин. — Ефим Ефимович, веди пока товарищей на железнодорожную погрузочную площадку. Я позвоню в Ковров, переговорю с заводчанами, и вас мигом догоню, товарищи…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

В кабинет вошел улыбающийся полковник Селезнев и сразу весело вымолвил:

— Товарищ генерал, по операции «Призрак» нам благоволит птица-удача.

Хозяин кабинета оторвался от документов, лежащих на столе. Взглянул на подчиненного и бросил:

— Проходи, Сергей Михайлович, и рассказывай. Полковник прошел к рабочему столу генерала, сел на стул.

— Я просматривал материалы нашего отдела наружного наблюдения. Вы знаете, что они отслеживают дипломатов, известных нам иностранных резидентов и агентов. Так вот, в начале июня, артист балета Забавный был замечен в ресторане ипподрома с Джулианом Карриганом, бывшим вторым секретарем Британского посольства и шефом английской разведки в России. Эта информация также подтверждалась информатором из ресторана.

— Помню-помню, Карриган был бесславно зарезан в Вологде вместе с проституткой, — изрек генерал. — А более поздних данных наблюдения нет по артисту?

— Увы, с началом войны два информатора из того ресторана были призваны в армию. Сейчас там нети никакой нашей «наружки».

— Плохо, но я договорюсь, и «наружка» там будет. Вместо Карригана у англичан сейчас Пол Гор.

— Совершенно верно, товарищ генерал. Я все просмотрел по этому Гору, но о его связи с Забавным у нас нет данных. И вообще, в отличие от Карригана, ведет себя Гор очень выдержанно.

— Получается, что птица-удача пролетела где-то рядом.

— Я уверен, товарищ генерал, птица-удача села именно в наши руки.

Комиссар усмехнулся.

— Посмотрим-посмотрим…

* * *

Члены группы вышли из административного здания хранилища и прошли на железнодорожную погрузочно-разгрузочную площадку. Она производила серьезное впечатление: платформа длиной примерно 200 метров, над которой находилась защитная маскировочная сетка, две передвижные лебедки, десятка два тележек для перевозки металла.

В это время завыла сирена, предупреждая горожан о налете фашистской авиации. Но никто из присутствующих мужчин не проявил обеспокоенности…

— Ефим Ефимович, сколько будет задействовано людей при погрузке состава? — спросил Истомин.

— Будет задействовано оптимально-минимальное количество людей. Всего четыре группы. Одна группа — из ящиков с металлами будет формировать стеллажи, вторая — будет загружать стеллажи на тележки, третья — перевозить тележки до железнодорожных путей, и четвертая — перегружать стеллажи в вагоны. Итого 15 человек — все наши проверенные люди. Подобрано две смены, работы будут вестись непрерывно и безостановочно, пока не будет полностью загружен состав.

«Молодцы, — довольно подумал Ермолай, — вроде все спланировали и предусмотрели».

— Сколько времени потребуется для загрузки состава из 15-ти вагонов? — спросил Норейко.

— По нашей инструкции, примерно 40 часов. Но с учетом применения малой механизации, конкретно — лебедок, четко отлаженной работе всех звеньев, время должно сократиться до 25–30 часов.

— Я бы хотел взглянуть на схему размещения стеллажей в вагоне, — вымолвил Сергеев.

— Пожалуйста, — ответил Кондратьев, достал из папки лист бумаги и передал Сергееву…

* * *

Москва, Метростроевская улица

Лиза Жохина уже поняла, что беспечной и веселой жизни у нее с «пересушенным сухарем» (так за глаза она звала своего сожителя Сапегу) не получится. Поэтому, заведя любовную интрижку с артистом Забавным, Лиза стала обдумывать варианты ухода от своего благодетеля. Понятно, что просто так, без материальной компенсации, уходить от банкира не имело смысла. Лиза разузнала, где в квартире лежат деньги Сапеги, а также ювелирные ценности бывшей, ныне покойной, его жены.

В военных условиях в Москве развелось много всяких барыг и перекупщиков, скупающих вещи и ценности у выезжающих из города людей. После того, как Лиза решила, что Забавный — не ее мужчина (это случилось после визита в квартиру генерала Голикова, последующего допроса и, особенно, после опознания тела Забавного), она решила действовать. Для начала стала потихоньку распродавать ценности и некоторые вещи из квартиры Сапеги. Затем художественные холсты, пару икон и отдельную негромоздкую мебель…

* * *

…Вскоре к группе присоединился Булганин и все направились в серое, безликое массивное помещение хранилища. Начальник хранилища Кондратьев, постоянно поправляя очки, давал комментарии по пути следования группы. Как в целом по хранилищу, так и по отдельным пересекаемым помещениям.

— …хранилище было построено пять лет назад по специальному отечественному проекту. Конечно, был учтен и зарубежный опыт…

— …уникальная толщина внешних стен… несколько рубежей охраны… особая сигнализация…

Многое из того, о чем рассказывал начальник хранилища, Ермолай знал. Но он, как и все присутствующие, внимательно слушал.

— …всего в нашем хранилище десять кладовых, где собственно непосредственно и хранится драгоценный металл. В настоящее время они все полностью заполнены слитками с серебром…

— Золото и платина находятся в другом хранилище? — спросил Истомин.

— Совершенно верно. По нашей банковской нумерации в хранилище № 1, наше хранилище имеет номер два.

— По мере того, как мы будем освобождать кладовые и вывозить серебро на Урал, мы будем доставлять на освободившееся место золото и платину. Возить из хранилища № 1 золото и платину мы будем только ночью на крытых грузовиках…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Время шло, а личный счет Гора не пополнялся. Обещанные шведом Карлом Бергом средства за переданного агента Балеро — не поступали. И это в военных условиях?!

Гор знал Берга примерно лет десять. И ранее швед отличался прямо-таки немецкой пунктуальностью. А сейчас?!? Гор нервничал. Неужели швед его элементарно нагло обманул?..

* * *

Ресторан московского ипподрома

Пол Гор назначил встречу Карлу Бергу в условленном месте. Как обычно, занял столик у окна, заказал кофе и воду.

Назначенное время наступило, а швед задерживался.

«Может, что-то с ним случилось? — нервно раздумывал Пол, глотая из бокала воду. — Может, зря я его пригласил? И вообще…».

— Приветствую уважаемого коллегу, — раздался знакомый мужской голос.

Улыбающийся швед предстал как всегда безукоризненно одетым.

— Прошу извинить за небольшую задержку, — вымолвил швед. — По дороге меня дважды останавливали патрули и проверяли документы.

Пол успокоился, улыбнулся и ответил:

— Присаживайтесь. Не стоит извиняться, Карл, я понимаю, — военное положение…

Встреча продолжалась примерно час и закончилась определенно на обоюдно-мажорной ноте…

* * *

Группа посетила три кладовые. В них сотрудники хранилища формировали стеллажи из слитков серебра для предстоящей перевозки по железной дороге.

В ходе осмотра Кондратьев давал пространные и весьма обстоятельные пояснения. Члены группы, и особенно майор Истомин, задавали различные вопросы. Если порой начальник хранилища путался и запинался, тогда ему на помощь быстро приходил Булганин.

Сергеев все внимательно осмотрел, потрогал своими руками стеллажи. Он задал несколько вопросов, дал ряд советов.

Обедали в столовой хранилища, при этом обменивались мнениями.

После обеда Норейко и Истомин отправились по своим делам. Собрался в главный офис Госбанка и Булганин.

— Товарищ Сергеев, — обратился он к Ермолаю, — вам надо зайти в наши кадры и оформить все необходимые документы. Поскольку я еду на улицу Неглинную, то могу прихватить и вас.

— Спасибо, Николай Александрович, — согласился Ермолай. — Я еду с вами.

В машине Булганин вымолвил:

— Жаль Сапегу, я его знаю четверть века, хороший работник, ответственный человек. Врачи сказали, что у него серьезное заболевание. Да и дома у него какие-то нелады с женой. Истомин ничего не говорил по этому поводу?

— Нет, — ответил Ермолай.

— Если вы что-то узнаете, то, не сочтите за труд, сообщите. Сами понимаете, как это важно сейчас для нас, для Госбанка. Сапега — очень ценный сотрудник.

— Хорошо, Николай Александрович, — ответил Ермолай и подумал:

«Истомин в силу своей работы, конечно, может знать очень многое. Странно, что сам Булганин не спросил у майора…».

— Как вы смотрите на то, чтобы проехать первым поездом до нового хранилища и организовать там выгрузку и складирование металла? — спросил Булганин.

— Я готов, Николай Александрович.

— Очень хорошо…

* * *

Пермь, военный госпиталь

Врачи делали свое дело, здоровье Сапеги шло на поправку. Но после телефонного разговора с Лизой (домработницей Жохиной) настроение его резко ухудшилось. Сапега еще раз звонил домой, но… Лиза не ответила.

После смерти жены Сапега очень сильно привязался к Лизе и уже не представлял свою жизнь без этой проворной и все умеющей и знающей женщины. Он хотел оформить с ней брак. Но его постоянно грызли сомнения, ведь Лиза — моложе его в два раза. Она — красивая молодая женщина, и вполне могла встретить молодого мужчину, создать семью…

Сапега пригласил старого и хорошо знакомого начальника пермской конторы Госбанка Илью Ильича Коржа.

— Похудел, осунулся, Василий, — войдя в палату, загремел массивный Корж.

— Здравствуй-здравствуй, друг Илья, — бросил Сапега, поднимаясь и принимая сидячее положение.

— Ну, ничего, мы тебя откормим, друг.

Гость поставил на тумбочку сетку с продуктами, присел на стул возле кровати.

— По секрету слышал, Василий, о твоей особой миссии. Думал — зайдешь ко мне, посидим, поговорим.

— Хотел, честно хотел. Но вот видишь — приболел. Я к тебе с просьбой, Илья.

— Весь во внимании, Василий.

— Понимаешь, уложили меня врачи, по сути, с детской болезнью — с пневмонией, продуло меня в ваших краях. И не хотят выпускать, видите ли, по их мнению, мне нужно пройти десятидневный курс лечения. А мне — позарез нужно в Москву. Понимаешь?

— Понимаю. Но что я могу? Тебя как важную персону милиционер охраняет.

Сапега небрежно махнул рукой.

— Пустое. А просьба будет такая, Илья. Сначала купи мне билет на Москву. Потом, здесь, отвлечешь на минуту милиционера… пока я выйду из палаты. И все!

Гость засопел, нахмурился, неуверенно выдавил:

— Ну, не знаю, Василий…

— А я знаю, Илья, знаю, — напористо продолжал Сапега. — Всю ответственность я беру на себя. Если будет нужно, скажу, что ты не был в курсе моих планов… Ты же знаешь мое слово…

* * *

В главном офисе Госбанка Булганин пожал руку Ермолаю, бросил:

— Если будет необходимость, заходите прямо ко мне. И запомните, операция «Призрак» — секретная, ни с кем о ней не ведите разговоры. Вас уже инструктировал старший майор госбезопасности Неболтай?

— Да.

— Хорошо, — изрек Булганин и стремительно удалился по длинному коридору.

В отделе кадров Сергеев расписался в нескольких документах.

— Вы еще не знакомы со своим прямым начальником? — ехидно улыбаясь, спросила сотрудница отдела кадров.

— Нет.

— Так вот, товарищ Сергеев, начальник ревизионного управления, товарищ Березин, работает в 525 кабинете, — словно сделав великое одолжение, выдавила кадровичка.

«Неприятная кадра», — подумал Ермолай, невозмутимо ответил:

— Спасибо, — и направился искать указанный кабинет.

Березин оказался примерно 65–70 лет, худым и с бледным лицом, мужчиной. Он почти непрерывно чихал и кашлял. Внешне он отнесся к молодому человеку весьма почтительно.

— Прошу меня извинить, товарищ Сергеев, я немного приболел, — проскрипел Березин. — Я конечно в курсе вашей особой работы в настоящее время. Понимаю, что вы будете действовать сообразно интересам порученного дела. Но иногда вы все же, в рамках дозволенного, информируйте меня о своей работе.

«Еще один начальник на мою голову», — усмехнулся Ермолай и неопределенно кивнул.

— Вы сейчас куда направляетесь? — спросил Березин.

— В хранилище № 1. Кстати, подскажите, как туда добраться.

— Понял вас, и конечно подскажу, подробно расскажу. Оно находится недалеко, буквально в 3-х кварталах, в старинном купеческом особняке с огромными подвалами…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Майор Истомин подробно доложил генералу Голикову о результатах посещения хранилища Госбанка. В заключение резюмировал:

— В целом, работа идет по намеченному плану…

В кабинет вошел полковник Селезнев.

— Разрешите, товарищ генерал?

— Проходи, Сергей Михайлович, присаживайся, рассказывай.

Полковник прошел к рабочему столу комиссара, присел и вымолвил:

— Есть две новости в рамках операции «Призрак».

— Выкладывай.

— Артиста Забавного отравили ядом. Каким конкретно — наши медики затрудняются сказать.

— Здесь все ясно, — бросил генерал. — Убрав артиста, кто-то, или англичане или немцы, таким образом обрубили концы, связывающие их с ним. Вы звонили в Пермь, в Свердловск? Там агентурная сеть англичан или немцев не активизируется?

— Звонил. По мнению местных товарищей, активизации не наблюдается. Правда, в Свердловске некий субъект выходил на одного сотрудника местной конторы Госбанка. Интересовался он местонахождением хранилища Госбанка. Идентифицировать субъекта пока не удалость, может — это случайность, может — нет. Работа по нему будет продолжена, у них должна быть еще встреча.

Генерал усмехнулся.

— Так, продолжайте держать с нашими уральскими коллегами связь. Что еще?

— Наш источник из ресторана ипподрома сообщил, что Пол Гор встречался со шведским дипломатом Бергом. В ходе общего разговора речь заходила и о деньгах. Ими очень интересовался англичанин. По имеющимся нашим оперативным данным, Берг связан с германскими спецслужбами.

Присутствующие мужчины переглянулись.

— Англичане — наши союзники, неужели они попытаются прибрать наш золотой запас? — воскликнул Истомин, добавил уже сдержанно. — Ну, или каким-то образом затруднить проведение нашей операции.

— Уверен, официально, англичане и не будут противодействовать нам, — быстро ответил Селезнев. — Но отдельные личности, англичане, или же другие, вполне захотят поживиться за наш счет. «Золотой телец» влечет, — усмехнулся, — ой, как влечет.

— Можно предположить следующую цепочку, — неспешно излагал генерал. — Забавный сообщил Гору о командировке Сапеги в Пермь и Свердловск. Возможно, у Гора была и иная информация о нашей предстоящей операции. Гор продал сведения шведу, тот сообщил немцам.

На какое-то время в кабинете установилась тишина.

— Надо приставить к Гору «наружку», — вымолвил генерал.

— Он опытный дипломат и разведчик, и сразу ее вычислит, — быстро вставил Селезнев.

Генерал усмехнулся.

— Вот и хорошо. А мы посмотрим на его дальнейшее поведение…

* * *

Ермолай шел по пустынным, каким-то настороженным московским улицам. На одном перекрестке группа дорожных рабочих — женщин заделывала воронку от недавней бомбежки. Рядом находилось полуобгоревшее и обрушившееся здание, в воздухе витал запах гари.

Вот невдалеке в сквере он увидел большой серый аэростат, рядом группу женщин в военной форме.

«Подумать только, фашисты бомбят Москву», — грустно раздумывал Ермолай.

Наконец он вышел к нужному, обычному трехэтажному серому зданию. Оно практически ничем не отличалось от соседних примерно таких же домов застройки прошлого века.

На здании не было никаких вывесок, табличек. Сергеев вошел в подъезд и сразу наткнулся на двоих серьезных милиционеров, сержанта и ефрейтора.

— Вы к кому, товарищ? — строго спросил сержант. Ермолай достал документы, передал сержанту и вымолвил:

— К начальнику хранилища.

Сержант долго рассматривал документы, затем скрылся за какой-то дверью.

«Пошел звонить служивый, — подумал Ермолай. — Порядок на входе, это хорошо».

Вышел сержант через пару минут и, обращаясь к напарнику, громко выдавил:

— Евсеев, проведи товарища Сергеева к товарищу Степаняну, — и передал документы Ермолаю.

Вскоре Сергеев оказался на третьем этаже здания и входил в кабинет начальника хранилища…

* * *

Общение с хмурым начальником хранилища в кабинете было скоротечным и малоприятным.

Покинув кабинет, Степанян, стройный мужчина примерно 40 лет и Сергеев зашли в лифт. Кабина спустилась на первый этаж и пошла ниже. Остановилась она, как заметил Сергеев, на отметке минус-2.

— В тридцатые годы большие купеческие подвалы этого дома были переоборудованы под хранилище, — выходя из кабины лифта, вяло пояснял Степанян.

«Здесь, в отличие от хранилища № 2, тесновато и душновато», — осматривая помещение, подумал Ермолай.

— На этаже минус-2 у нас 4 кладовые и на этаже минус-1 — тоже четыре. Что вы хотите посмотреть?

— Давайте обойдем все ваши кладовые, — предложил Ермолай.

— Хорошо…

Сергеев вместе с начальником хранилища обошли все кладовые. Работа по формированию стеллажей из слитков золота и платины здесь шла гораздо медленнее, чем в хранилище № 2. Ермолай дал несколько советов, на которые Степанян отреагировал задумчиво-молчаливо.

— Нужно добавить людей на работы по сборке стеллажей и увеличить темпы сборки, — предложил Ермолай.

Но хмурый Степанян снова никак не отреагировал на предложение.

Ермолая это вывело из себя.

Он строго изрек:

— Я сегодня вечером буду докладывать товарищу Булганину о ходе работ. Что прикажете ему доложить?

Начальник хранилища встрепенулся, удивленно взглянул на Сергеева и быстро вымолвил:

— Можете не сомневаться, товарищ Сергеев, мы выполним ваши указания и ускорим темпы сборки.

«Так-то лучше», — усмехнулся Ермолай.

Когда они закончили осмотр и поднялись на третий этаж, то увидели в коридоре майора Истомина.

— Здравствуйте, товарищи, — весело приветствовал майор. — Как вы тут?

— В целом все идет по плану, Николай Максимович, — весело ответил Ермолай.

— Познакомьтесь, товарищи, — член государственной спецкомиссии, майор Истомин Николай Максимович.

— Начальник хранилища № 1 Госбанка СССР Степанян Иван Иванович.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Пойдемте ко мне в кабинет, — широко улыбаясь, предложил Степанян, — выпьем чаю, поговорим.

— С удовольствием, — бросил Истомин…

В кабинете от вялости и хмурости Степаняна не осталось и следа, скорее наоборот. Мужчины живо обсуждали насущные вопросы…

Где-то через час Сергеев и Истомин покинули кабинет начальника хранилища.

На городской улице Истомин стал внимательно осматривать ближайшие к зданию хранилища дома.

— Заметили что-то подозрительное? — спросил Ермолай.

— Нужно будет попросить полковника Норейко, чтобы их люди обследовали ближайшую к хранилищу округу, — ответил майор. — А еще лучше, чтобы установили из этих домов скрытное и постоянное наблюдение за хранилищем. То же самое нужно будет сделать и по хранилищу № 2.

«Ему виднее», — решил Ермолай и не стал возражать.

Они сели в машину майора.

— Вид у тебя, Ермолай, уставший, мало отдыхаешь, — изрек Истомин.

— Какой тут может быть нормальный отдых, — бросил Сергеев.

— А вот мы, друг, и будем далее отдыхать, — весело изрек Истомин. — Сейчас едем ко мне домой. Я паек получил, пожарим картошечки с тушенкой, есть у меня и огурчики, и спиртное найдется для профилактики…

* * *

Москва, хранилище № 1 Госбанка СССР

После ухода гостей Степанян выругался — его, одного из самых крупных специалистов страны по хранению ценностей, кто-то будет учить?

— Этот выскочка и пацан Сергеев будет меня учить! — воскликнул. — И этот майор Истомин тоже хорош! Слоняются по тылам, изображают из себя все знающих и умеющих!

Степанян решил позвонить своему хорошему знакомому, председателю Госбанка Булганину, и пожаловаться.

— Приветствую, Николай Александрович.

— Привет, Иван Иванович. Как у тебя дела по металлам?

— Все по плану. Вот были у меня Сергеев и Истомин, все дотошно осмотрели, даже дали советы…

— Это хорошо, — прервал Булганин. — Ты с ними веди себя повежливее, Иван Иванович, они находятся при исполнении особого задания. Время сейчас военное. Ты понял меня? Не заводись!

Степанян поперхнулся! Он было хотел выплеснуть неудовольствие на гостей. А тут!?.

Выдавил:

— Понял.

— Прояви зрелость и мудрость, Иван Иванович, я на тебя надеюсь, — продолжал Булганин. — А сейчас, извини, не могу говорить, успехов тебе, — в трубке послышались короткие гудки…

Степанян положил трубку, выругался и задумался…

* * *

В квартире майора Сергеева, хозяин и Истомин вместе дружно приготовили богатый ужин. С разговорами трапеза затянулась. Говорили обо всем: работе, жизни и, конечно же, войне… К сожалению, сводки с фронтов были неутешительные. На московском направлении фашисты, захватив Смоленск, продвигались дальше и дальше к Москве.

В какой-то момент Истомин стал очень серьезным, если не сказать, суровым.

— Мне сообщили, что умер наш боевой товарищ, капитан Ягодинок.

— Как? — воскликнул Ермолай.

— Ужасные, нечеловеческие боли и, видимо, отсутствие позитивных перспектив довели его, и он наложил на себя руки.

«Ужасная, ужасная война! Погибают такие люди!» — воскликнул Ермолай.

В памяти его вмиг проскочили эпизоды операции «Элегия»…

Истомин наполнил рюмки и вымолвил:

— Давай его помянем.

Стоя они выпили, какое-то время помолчали…

Затем мужчины вместе убрали со стола, помыли посуду, навели порядок.

— Я тебе, Ермолай, постелю в гостиной на диване, — сказал хозяин. — Можешь сходить принять душ перед сном.

Сергеев изрядно устал за день, да и раненая нога неприятно ныла. Но отказываться от душа он не стал. Ответил:

— Спасибо, приму.

Едва голова Ермолая коснулась подушки, он уснул младенческим сном…

* * *

Москва, общежитие Госбанка

К дежурившей на вахте пожилой женщине стремительно подошел стройный мужчина в военной форме. На секунду показал документ и грозно вымолвил:

— Здравствуйте. Я капитан Юхтин из военной контрразведки. Мне срочно нужен товарищ Сергеев Ермолай. В какой он комнате живет?

— Сейчас, милок, сейчас, — поспешно изрекла дежурная и стала листать лежащую перед ней тетрадь. — Вот, нашла, он живет в комнате 22.

— Он на месте?

— Не знаю, милок, я недавно заступила. А он — новенький у нас, я его еще и не видела, — ответила женщина, выдвинула из-под стола ящик. — Ключ от комнаты — на месте. Значит, нету его, молодца.

— Времени двенадцать часов ночи, а его нету?

— Нету-нету, значит, на работе. А чего удивляться, война, сейчас люди сутками работают.

— Ну, хорошо, я зайду попозже, — бросил военный и быстро исчез.

* * *

На самом деле капитан Юхтин (он же Хейдес) никуда не исчез. Он просто вышел на улицу, присел на лавочку у входа и стал поджидать нужного ему человека…

* * *

Ермолай проснулся от телефонного сигнала. Из спальной комнаты выскочил в трусах Истомин и проскочил в прихожую, где и находился телефонный аппарат.

Примерно с минуту Истомин слушал.

Затем бросил абоненту:

— Есть, — положил трубку и решительно вошел в гостиную комнату.

— Сапега сбежал из пермского госпиталя, — тихо вымолвил Истомин. — Есть предположение, что он едет в Москву. О других вариантах очень не хотелось бы думать.

Ермолай вспомнил о просьбе Булганина и спросил:

— А что у него с женой?

— Наверное, из-за нее он и сбежал, — тихо продолжал майор, небрежно махнул рукой. — Старо как мир, завела молодая жена молодого любовника. Да и не жена она официально Сапеге, а домработница, ну и сожительница одновременно. Поднимайся, брат Ермолай, поедем с тобой на квартиру Сапеги. Машина за нами придет нескоро, успеем и умыться, и перекусить…

* * *

Снова они едут по настороженной серо-черной Москве.

Автомобиль затормозил у дома Сапеги. Истомин и Сергеев вышли и направились к подъезду. Быстро поднялись на 2-й этаж, подошли к нужной квартирной двери. Но… она оказалась открытой наполовину…

Истомин и Сергеев переглянулись. Майор поднес палец к губам и быстро достал пистолет. Достал свой наган и Ермолай.

Истомин, а следом и Сергеев, тихо и боком стали входить в дверь квартиры Сапеги. Вот они уже в прихожей, в ней оказались раскиданы по полу какие-то вещи.

Истомин и Сергеев снова переглянулись и осторожно, держа впереди пистолеты, двинулись дальше в большую гостиную комнату. Войдя, они увидели сидевшего на диване, обхватившего голову, Сапегу.

— Василий Васильевич, — обратился Истомин. — Что с вами?

Он, и следом Сергеев, убрали оружие. В помещении был полный кавардак, как будто кто-то делал усиленный обыск. На стене висели две пустые, без холстов в подрамниках, картины.

Сапега убрал руки с головы, взглянул на вошедших. На его глазах виднелись слезы. Он тихо выдавил:

— Лизок меня бросила…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Пол Гор сразу же заметил за собой слежку, причем слежку грубоватую. Он стал рассуждать, что это могло означать? В условиях все расширяющейся войны русские могли усилить контроль за всеми дипломатическими работниками, находящимися в Москве. Но от других своих коллег Гор не слышал жалоб на слежку. Тогда что это?..

Гор стал раздумывать. Слежка началась почти сразу после его встречи со шведским коллегой. Возможно, русские записали их разговор?.. Но… там ничего особенного не было. Правда… был разговор о деньгах. Но их можно расценивать, как обычные бизнес-отношения…

«Тогда почему слежка?.. — вопрошал Гор. — Что это за сигнал?.. Как на него реагировать?.. Что за игру ведут со мной советские органы?.. Или это провокация, и советские органы ждут его ошибки?..».

Мелькнула мысль:

«Может быть, Карл Берг где-то засветился?.. Из-за него меня взяли под наблюдение?.. Что же мне делать? Ждать развития событий?.. Или предпринять ответные меры? Например — дипломатические, отправить ноту… — усмехнулся. — Русские ответят, что это делается в интересах безопасности союзников… Ясно пока одно — отношения с Карлом Бергом надо на время прекратить…».

Глава 7

— Она вас, Василий Васильевич, похоже, еще и обворовала, — громко бросил Истомин, осматривая помещение.

На бедняге Сапеге не было лица. Он удрученно кивнул и горько вымолвил:

— Не могу, не могу в это поверить. Пол жизни собирал…

Истомин и Сергеев переглянулись.

— Будьте мужественны, Василий Васильевич, это уже случилось, — строго изрек майор. — Я думаю, вам не стоит сильно переживать, что гражданка Жохина ушла от вас.

Сапега смахнул слезы с глаз и спросил:

— Почему вы, Николай Максимович, так считаете? Я считал, что она любит меня!

— Потому, что Лизок завела любовника. И она приводила его сюда, в квартиру, пока вы были в командировке.

— Нет…

— Да, завела, да, приводила, — отчеканил майор. — Если не верите мне, спросите соседей.

В комнате воцарилась тишина. На Сапегу было жалко смотреть, он наверняка осмысливал слова майора. Сам майор продолжал осматривать комнату, Сергеев искренне сочувствовал обманутому коллеге…

— Я для нее делал все, позволял все, — тихо изрек Сапега. — Хотел жениться…

— А у нее, очевидно, были другие планы, — отрезал Истомин. — Попытайтесь выбросить ее из своей жизни. Лучше, Василий Васильевич, скажите, куда она могла убежать? Где проживают ее родственники? Или друзья?

На секунду-другую Сапега задумался.

— Родственники на смоленщине. Но там уже сейчас, кажется, фашисты… Друзей у нее, кажется, не было…

Истомин и Сергеев переглянулись.

— Как мне плохо, — тихо выдавил Сапега.

— Мы сейчас вас доставим в лучший госпиталь страны — Московский коммунистический военный госпиталь № 393 (в настоящее время Главный военный клинический госпиталь имени Н. Н. Бурденко), — решительно заявил Истомин. — Вас там быстро вылечат. У нас с вами впереди много, очень много дел, Василий Васильевич…

* * *

Свердловск (в настоящее время Екатеринбург), городской зоопарк…

В зоопарке было мало посетителей. Те немногие, что еще ходили и подкармливали животных, в основном — дети.

Вот к загону с зебрами подошел серьезный мужчина в возрасте с книгой в руке и коротком сером плаще. Он посмотрел с минуту на животных и пошел дальше. Но вскоре остановился возле скамейки, на которой сидел и читал газету мужчина в шляпе. Рядом с ним лежала еще одна газета.

Мужчина в плаще и с книгой присел на скамейку и тихо вымолвил:

— Принесли?

— Да, в газете. А вы? — ответил также тихо, читающий газету мужчина.

— Да, в книге.

Мужчина в плаще взял со скамейки газету и положил на ее место книгу. Посмотрев по сторонам, слегка улыбнулся, неспешно поднялся и направился к выходу. В это время из-за ближайших кустов вышел молодой мужчина в темном костюме и устремился за мужчиной в коротком сером плаще с газетой в руке…

К выходу из зоопарка подъехала легковая машина черного цвета. Улыбающийся мужчина в коротком сером плаще и с газетой в руке неспешно приблизился и затем вышел из ворот зоопарка. Из легковой машины вышли двое военных и решительно двинулись к выходящему из ворот мужчине в коротком сером плаще. Увидев военных, идущих прямо к нему, мужчина вмиг изменился в лице, бросил газету и поспешно полез рукой в карман плаща. В это время на него сзади набросился преследующий молодой мужчина в темном костюме.

— Что, что это такое? — громко изрек придавленный к асфальту мужчина в коротком сером плаще.

— Вы арестованы, — бросил один из подскочивших. — Только без глупостей…

* * *

Истомин и Сергеев доставили на машине полностью деморализованного Сапегу в военный госпиталь. Всю дорогу, не проронив ни слова, он сидел с отрешенно-опустошенным выражением лица.

Ермолаю было жаль, очень жаль своего банковского начальника, но помочь в данной ситуации он ему ничем не мог.

В приемном отделении госпиталя быстро все оформили. Сапега, буркнув что-то невнятное на прощание, махнул рукой и понуро-обреченно поплелся за медицинской сестрой.

— Сам виноват, — уже в машине бросил Истомин. — Пригрел паскудную молодую бабенку, трахал молодуху, наслаждался, толком не контролировал ее. И вот результат, остался гол как сокол.

— Может, он полюбил ее по-настоящему, — неуверенно изрек Ермолай.

— Защищаешь человека из своей системы! — весело воскликнул Истомин.

— Нет, просто рассуждаю.

— Ладно, это в принципе его личная жизнь. Он взрослый мужик, пусть сам и разбирается.

Ермолай согласно кивнул и спросил:

— Мы сейчас куда?

— Проедем в мою контору, — отчеканил майор. — Пообщаемся с начальством, — усмехнулся, — расширим служебный кругозор, получим указания…

* * *

Москва

Следуя своему намеченному плану действий, Хейдес прождал возле общежития Сергеева до 5 утра. Так в итоге и не дождавшись, недовольный и злой, отправился отдыхать…

* * *

Десять часов спустя…

Хейдес очень удивился, когда обнаружил по указанному агентом Бухгалтером адресу обычный, достаточно старый, трехэтажный грязно-серого цвета дом.

«Неужели русские не могли построить настоящее хранилище под свои золотые активы?» — усмехнулся.

Но, подумав, он решил, что это сделано специально. И сделано из соображений безопасности.

Хейдес обошел весь квартал, где располагался дом — хранилище, и не обнаружил подъездных железнодорожных путей.

«Получается, золото будут возить на грузовых машинах к некой железнодорожной станции», — решил.

Определил вход в хранилище людей, а также ворота, в которые заезжал автотранспорт. И из которых, определенно, будут вывозить драгоценные металлы. Радовало, что проходная для людей и транспортные ворота находились недалеко друг от друга. На другой стороне улицы он обнаружил четырехэтажный дом, с которого можно было вести наблюдение за хранилищем. Правда, в этом доме жили люди.

Прикинув все, Хейдес решил, что наблюдение за хранилищем нужно будет вести с чердака четырехэтажного дома.

«Надо будет посадить туда человека с биноклем», — решил…

* * *

Сергеев и Истомин прошли в приемную генерала Голикова. Их встретил адъютант, моложавый, в аккуратно подогнанной по фигуре форме, капитан.

— Вы, товарищ майор, можете пройти в кабинет начальника Управления, — быстро вымолвил капитан. — А вы, Сергеев, посидите и подождите здесь, в приемной.

Майор ушел в кабинет начальника, а Ермолай присел на стул и стал ждать. В приемную дважды заходил светловолосый, плечистый молодой офицер. Как-то непроизвольно на Ермолая набежали воспоминания…

— Товарищ Сергеев!

Ермолай вышел из своих раздумий и взглянул на капитана.

— Проходите в кабинет начальника Управления.

Сергеев поднялся и направился в кабинет.

Во главе Т-образного стола в кресле располагался генерал Голиков. За приставным столом находились Истомин и незнакомый полковник.

— Товарищ комиссар! Младший лейтенант…

— Проходи-проходи, — оборвал рапорт Сергеева генерал, — присаживайся к столу.

Ермолай прошел, присел рядом с Истоминым.

— Ну, как тебе служится и работается, герой? — улыбаясь, спросил генерал.

— Нормально.

— Есть какие-то вопросы?

— Нет.

— Тогда послушай нас. Вот сейчас мой заместитель, полковник Селезнев Сергей Михайлович, доведет до тебя новости по операции «Призрак».

— Тебе необходимо постоянно помнить, Сергеев, — внимательно всматриваясь в него, начал строго полковник, — что у нас очень серьезный и опытный противник, вернее даже жестокий, смертельный враг. Он многое знает о нашей операции.

— Откуда враг может знать? Ведь у нас работают надежные люди, — удивленно изрек Сергеев.

— Сапега проболтался о работе по золотому запасу своей сожительнице, — строго продолжал полковник. — Она, вольно или невольно, рассказала любовнику, как оказалось английскому агенту. Получив информацию от агента, резидент английской разведки продал ее нейтралу шведу, тот в свою очередь — немецкой разведке.

«Получается, из-за Сапеги операция под угрозой?..», — удивился Ермолай.

— Фашисты, конечно, могли получить информацию и из других источников, — продолжал полковник. — Они разработали свою операцию и приступили к ее исполнению. Так, ночью тебя в общежитии искал мнимый капитан. И искал наверняка не для приятной беседы. Враги работают и в местах нахождения хранилищ «Каменная гора» и «Капля». Наверняка и на предполагаемых путях следования составов с металлами…

— Сергей Михайлович, — перебил генерал, — ну ты уж совсем запугал парня.

— Пусть знает обстановку, уже имеются и трупы.

— Оно конечно верно, обстановку знать надо, — согласился генерал. — Понял сложную обстановку, Ермолай?

— Понял, товарищ генерал. Что будет с Сапегой?

— Его будут судить, — строго отрезал полковник.

— Сначала его вылечат, конечно, — сказал генерал. — Разумеется, мы проведем некоторые дополнительные мероприятия, кое-что выясним…

Истомин и Сергеев покинули кабинет начальника Управления примерно через час…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии кабинет начальника

После ухода Истомина и Сергеева комиссар Голиков заказал адъютанту два чая.

— Молод он еще, — строго изрек Селезнев.

Это, несомненно, относилось к Сергееву.

— Мы с тобой знаем, что этот недостаток быстро проходит, — усмехнулся генерал.

— Где-то излишне доверчив и наивен, — серьезно продолжал Селезнев.

— Не самые худшие человеческие качества, — весело бросил генерал и строго спросил. — Ты лучше, Сергей Михайлович, скажи, где Жохину искать будешь?

— Объявили мы ее во всесоюзный розыск, соответствующие циркуляры разослали.

— А если она агент английской или другой разведки?

— У нас нет подтверждающих данных.

— Но и опровергающих тоже, — бросил генерал. — Судя по всему, она ушлая баба и наверняка понимает, что ее будут искать, — усмехнулся. — И не только Сапега, которого она хорошо обнесла. А если она уже за линию фронта подалась?

Полковник усмехнулся.

— Да найдется она дня через два-три.

В это время в дверь постучали, и вошел капитан с подносом в руке.

— Разрешите, товарищ генерал?

— Заходи, капитан. А я вот, Сергей Михайлович, не уверен, что мы ее быстро найдем. За Сапегой в госпитале установили наблюдение?

— Так точно.

Капитан поставил поднос с двумя стаканами чая и печеньем и удалился.

— Задержанный в Свердловске мужчина, интересовавшийся хранилищем Госбанка, опознан? — спросил генерал. — Он дает показания?

— Пока нет…

* * *

Из приемной Истомин и Сергеев вышли в коридор. Ермолай сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Он находился под сильным впечатлением от увиденного и услышанного в генеральском кабинете.

— Сильно не переживай, брат, — весело бросил Истомин. — Начальство и для того существует, чтобы требовать и озадачивать. Селезнев хоть мужик и строгий, но справедливый, и говорил он все по делу.

— Мне жаль Сапегу, — тихо вымолвил Ермолай.

— В какой-то мере мне его тоже жаль, — став серьезным, согласился майор. — Если его действия были непреднамеренными, его не посадят. Вот найдут его сожительницу и разберутся.

— Я надеюсь.

— Нам надо как следует поесть, и жизнь наладится, — снова весело изрек майор. — Поверь моему опыту.

Ермолай угрюмо молчал.

Истомин похлопал его по плечу.

— Расслабься, брат. Пойдем, пойдем, брат, в нашу столовую. Плотно поедим, и вот увидишь, жизнь наладится…

* * *

Москва, конспиративная квартира германского дипломатического ведомства…

Оскар негодовал и неистовствовал! Только что его человек, работающий в английском консульстве в Свердловске, сообщил о задержании советскими органами Поля. Задержали сразу же после встречи с человеком из свердловской конторы Госбанка. Наверняка этот человек и навел органы безопасности на агента.

— Ценнейший агент Поль погорел ни за что!? — воскликнул Оскар. — Теперь из него вытряхнут все!

Поскольку он твердо считал операцию «Argentum» абсолютной глупостью.

«Амбиции Риббентропа погубили хорошего агента! — зло раздумывал. — А если Поль расколется, вернее, его расколют против воли, он может многое выдать!.. Все нашу работу в Свердловске нужно срочно свернуть… А может и не только в Свердловске…».

Негодуя и ругаясь, Оскар вскоре остыл и приступил к составлению шифрованного донесения в центр…

* * *

После сытного обеда Истомин и Сергеев зашли в кабинет майора. Хозяин кабинета сделал несколько телефонных звонков. Ермолай в это время просмотрел два лежащих на столе майора трофейных немецких журнала. Яркие и красочные они носили явно пропагандистский, тенденциозно-хвалебный характер.

Закончив звонить, майор сказал:

— Новость следующая, первый железнодорожный состав прибывает во второе хранилище в 20 часов. Поэтому мы сейчас с тобой убываем домой ко мне и отдыхаем до 19 часов. Затем кушаем, собираемся и отправляемся на погрузку в хранилище. Грузим состав и сразу убываем с ним в Пермь. Вопросы?

Несколько секунд Ермолай осознавал слова майора. Затем улыбнулся и ответил:

— Вопросов нет. Впрочем есть, маршруты доставки слитков в новые хранилища утверждены?

— Утверждены, брат. Но это, как ты понимаешь, государственная тайна. И тебе не стоит этим заморачиваться.

Ермолай кивнул.

— Тогда, — весело изрек майор, — вперед, брат…

* * *

Рязань…

Елизавета Жохина, после того как ограбила квартиру своего сожителя Сапеги, решила исчезнуть из Москвы. Она вспомнила свою хорошую подругу по учебе в московском торговом техникуме, Веру Волгину. Веселую, пышущую здоровьем рязанскую девчонку. Они вместе с ней бегали на танцы, ловили парней-москвичей, частенько ночами не спали. Ох, было времечко молодое и беззаботное! Веселились, мальчиков меняли!!!..

Правда, не виделись подруги уже долее четырех лет…

Лиза быстро нашла небольшой бревенчатый домик недалеко от железнодорожного вокзала. Калитка во двор оказалась открытой, дверь на крыльцо распахнутой.

Держа в одной руке чемодан с вещами, в другой сумку с продуктами, Лиза зашла на крыльцо. Постучала в дверь дома, тишина. Немного подождав, толкнула дверь — она открылась. Лиза оказалась в неприятно пахнущей, небольшой неприбранной кухне с плохо выкрашенной печью. На столе были остатки пищи, грязная посуда, пустая бутылка из-под пива, на полу валялся мусор.

«Прямо притон какой-то, — брезгливо поведя носом, подумала Лиза. — Но ошибиться адресом я не могла», — громко изрекла:

— Есть кто дома?

Тишина.

«Надо уходить», — решила Лиза.

Но в это время раздался недовольный хриплый женский голос:

— Чего надо?

Из дверей комнаты вышла худая женщина средних лет. На ней был не первой свежести халат, на голове неприбранные волосы, на худом скуластом лице застыла недовольная мина.

— Ты не ошиблась адресом, мадам? — явно недовольно проскрипела хозяйка.

Присмотревшись, Лиза с трудом узнала в этой неприятной, изможденной женщине бывшую цветущую подругу!..

Но вот недовольная мина на лице хозяйки сменилась широкой и почти беззубой улыбкой. Она крикнула:

— Лизка! Подруга!

— Здравствуй, Верунчик.

— Привет, привет, — хозяйка быстро прошла к гостье, слегка обняла. — Ты откуда? Ха-ха! — обдала гостью неприятным перегаром. — Какие у тебя духи мировые!

— Да вот решила проездом к тебе зайти.

— Заходи, только у меня выпить нечего.

— Я прихватила с собой.

— Молодец, Лизка! И поесть нечего.

— И это прихватила.

— Молодец, Лизка! Ты всегда была ой какая башковитая…

Вскоре веселые подруги сидели за накрытым столом. Хозяйка наполнила желтоватые стопки, изрекла:

— Ну, за встречу, подруга.

— За встречу.

Чокнулись, выпили, стали закусывать. Лиза буквально чувствовала, как водка растекалась по организму. Рассматривая невзрачную, моментально раскрасневшуюся подругу, спросила:

— Как ты живешь, Верунчик?

— Сейчас — шиворот-навыворот.

«А я прекрасно! — хотелось громко крикнуть Лизе. — Чемодан полон нарядов, украшений! Сумка жратвы! Да и денег хватает!».

Но она лишь тихо спросила:

— Почему?

— После техникума я стала работать заведующей производством в ресторане на железнодорожном вокзале. Одна баба завистница, шкура… — хозяйка грязно выругалась, — подставила меня и я села на 2 года. На зоне, как ты понимаешь, не сладко было. Мать за это время умерла, батя загулял и уехал в неизвестном направлении, а может и сгинул уже. Ну, вернулась я, работы толком нет для меня. Так, подрабатываю на вокзале, кручусь. А ты-то как?

Лизе не терпелось похвастать подруге, как она облапошила Сапегу. Но… боясь обидеть подругу, она лишь тихо выдавила:

— К нам на смоленщину фашисты пришли. Я к тетке в Тверь уехала, а они, гады, и туда лезут. Вот решила к родне в Самару податься. По дороге решила к тебе заехать.

— И правильно решила. Давай за это выпьем, подруга. Эх, гульнем мы, как когда-то. Помнишь, а?…

* * *

Сергеев и Истомин хорошо отдохнули в квартире майора.

Затем, за столом, обсуждая предстоящие события по операции «Призрак», плотно поели. Основательно собрались в дорогу и отправились на служебной машине в хранилище № 2…

В окно машины Ермолай рассматривал вечерний суровый город и дома со светомаскировкой. Не было видно веселых и беззаботных горожан, лишь строгие военные, да немногочисленные старики. В некоторых местах стояли заградительные металлические ежи, на отдельных крышах домов появились зенитки, лежали мешки с песком, кое-где виднелись следы от бомбежек…

В хранилище Сергеев и Истомин сразу прошли на погрузочно-разгрузочную площадку. Они принялись методично обследовать железнодорожный состав из 16 кирпично-красных товарных вагонов…

* * *

Москва, улица Неглинная, главный офис Госбанка СССР, кабинет Председателя

Булганин уже третий раз переписал характеристику на своего заместителя Сапегу. Ее в категорической форме потребовал полковник Норейко. Сотрудник НКВД сообщил, что Сапега проболтался своей гражданской жене Жохиной об операции «Призрак». Та в свою очередь сообщила любовнику, артисту балета и т. д. В итоге об операции узнала германская разведка. И именно фашистские агенты убили начальника транспортного отдела Соколова…

Булганин не сразу в это поверил. Он знал Василия Сапегу примерно 25 лет, а может и больше. Коллега был серьезным, ответственным работником, да и хорошим семьянином. Правда вот когда умерла жена, прекрасная женщина, сразу появилась эта молодуха Жохина. Булганин раза два, на коллективных банковских мероприятиях, ее видел, симпатичная и веселая молодая женщина. И он в тот момент, если честно, даже по-мужски позавидовал Сапеге… И вот какой результат…

— Ах, Вася, Вася! — воскликнул. — Идет жестокая, смертельная война, а ты?!. Что теперь прикажешь мне на тебя писать!?. Ведь ты всех, всех подставил!?.

Думал хозяин кабинета и о том, как ситуация с Сапегой может отразиться лично на нем, на Госбанке. Думать о том, что будет дальше с Сапегой, он не хотел, вернее, боялся…

* * *

Истомин и Сергеев познакомились с начальником караула состава, капитаном НКВД, Лачиным. В его подчинение было 10 солдат. Капитан сообщил о плане охраны состава во время движения и на возможных стоянках.

— Вообще нам обещали зеленый коридор, — сказал Истомин. — Но сейчас война, и всякое может случиться.

Истомин и Сергеев осмотрели и условно пассажирский вагон, в котором им предстояло находиться во время пути. Они через раздвижные ворота, находившиеся в середине, поднялись в обычный товарный вагон. Он оказался перегорожен досками и фанерой на несколько отсеков или кубриков. В одном из них, под номером 1, и должны отправиться до Перми Истомин и Сергеев. В других кубриках разместится охрана. Как понял Ермолай, майор будет старшим состава…

Погрузка стеллажей с серебром началась в 21 час. Чуть позже подъехали Булганин и Норейко, а также вскоре какой-то большой правительственный чиновник.

— Кто это? — тихо спросил Ермолай Истомина.

— Это главный куратор операции «Призрак», заместитель председателя Правительства страны, товарищ Двинский, — также тихо ответил майор. — Он докладывает лично Сталину о ходе операции.

Немного в стороне Ермолай увидел идущего как-то боком госбезопасника Неболтая.

Они с Истоминым в это время находились в вагоне, в который с помощью лебедки начали загружать первые стеллажи с металлом. Ермолай вместе с сотрудниками хранилища, согласно утвержденной схеме, размещали рядами стеллажи и крепили их к полу, а также между собой.

Переговариваясь между собой, большие начальники минут пять-семь посмотрели процесс погрузки металла в вагон и затем отправились в помещение хранилища…

В какой-то момент, когда Ермолай был один, рядом показался старший майор Неболтай. Он быстро спросил:

— У вас, Сергеев, нет полезной для меня информации?

— Нет, — ответил Ермолай.

— Жаль, — определенно со скрытой угрозой в голосе выдавил госбезопасник и буквально испарился.

Ермолай постарался побыстрее забыть этот инцидент…

* * *

Рязань…

Лиза Жохина, кажется, проснулась и с трудом открыла глаза. Она лежала на кровати в каком-то полутемном неприятно пахнущем помещении. Мгновенно она ощутила боль во всем организме, от головы до ног, во рту было что-то невообразимое.

«Где я? Что со мной?» — подумала раскалывающейся своей головой.

Взгляд упал на стоявший невдалеке диван и лежащую на нем полуголую худую женщину.

«Кто это? Где я?» — хотела крикнуть Лиза.

Но в итоге издала лишь нечленораздельный звук. Голова просто раскалывалась, жутко болел низ живота, ломило руки и ноги…

Медленно — медленно к Лизе стала возвращаться память, вернее, отдельные ее фрагменты: деревянный дом, старая подруга Вера Волгина, выпивка… провал. А… потом пришли двое неприятных мужчин, один без глаза, другой с костылем… выпивали… говорили… Как эти мужланы нагло пялились на нее. Тот, что с костылем, его называли Инвалидом, больно схватил за коленку, называл «выдергой». Неприятный и мерзкий тип… Ради красного словца она что-то сказала о золотом поезде, скоро проследующем через Рязань… Ее заставляли пить… Потом, потом… мужики повели ее на кровать, чуть не разорвали одежду и стали насиловать, грубо насиловать… она сопротивлялась, ее били… глумились… А Верка, Верка держала меня! Помогала этим грязным, вонючим мужланам…

Пахло какими-то отходами и мочой. У Лизы забурлило в животе, стошнило прямо на кровать…

Она с трудом приняла сидячее положение и обнаружила, что она совершенно нагая… На теле во многих местах были синяки, царапины и засосы. Хотелось кричать и выть! Но рот не раскрывался, кажется, был выбит зуб…

«Дура я, дура! — воскликнула. — Погуляла, называется, отпраздновала победу над жмотом Сапегой! — выругалась. — Попала в Веркин притон! Надо делать ноги».

С трудом выплюнула изо рта сгусток запекшейся крови и стала глазами искать свои вещи. Они были разбросаны по всей комнате: блузка оказалась порвана, юбка испачкана, лишь туфли не пострадали от гулянки.

«Надо немедленно убираться из этой вонючей клоаки!» — воскликнула и увидела свое отражение в стоявшем на комоде маленьком зеркале.

О!?! Ужас!? Один глаз заплыл в темном синяке, красный синяк на расплывшейся губе, лицо поцарапано и вообще все перекошено. Лизе хотелось выть и кричать! Тут она заметила, что исчезли ее серьги из ушей, и нет ее двух колец на пальцах руки. О боже!!! За что это мне?!!

«Надо срочно уходить из этого притона», — решила и стала искать свои вещи и чемодан.

Проклиная всех и вся, Лиза обошла весь дом, но ни своего чемодана, ни сумки не нашла.

«Там же все мое и Сапегино добро! — нервно воскликнула. — Деньги, ювелирка!» — и бросилась неистово избивать кулаками лежащую на диване Верку.

Но та лежала, словно труп, лишь изредка издавая какие-то мычания и звуки.

Тут Лиза вспомнила своей больной головой, что часть денег она прятала в левую туфлю. Сняв обувку с ноги, она нашла деньги.

«Хоть что-то осталось!» — радостно воскликнула.

И стала думать, как за все отомстить бывшей подруге, отомстить жестоко.

«Так обнести меня?! — искренне возмущалась. — Обворовали, избили, грязно изнасиловали!?».

Вскоре, найдя спички, Лиза подожгла грязную скатерть на кухонном столе и вышла из дома…

* * *

Работа по погрузке шла споро, вагон быстро наполнился стеллажами с серебром. Разгрузочная бригада вместе с Сергеевым и Истоминым перешла в другой вагон…

Через некоторое время Двинский, а также Булганин, Норейко и Кондратьев, что-то обсуждая, вышли из хранилища. Прошли к загружающемуся слитками вагону.

— Желаю вам, товарищи, успешного выполнения важного правительственного задания, — бросил в сторону Истомина и Сергеева Двинский, и в сопровождении начальника хранилища быстро направился к выходу.

За ними засеменили Булганин с Норейкой.

— Без начальства работа быстрее пойдет, — усмехнулся Истомин.

Сергеев не стал возражать…

Рабочие, задействованные на погрузке серебряных слитков, менялись через 3 часа.

Изрядно уставшие Сергеев и Истомин пошли перекусить через две смены. Затем они прошли в пассажирский вагон, зашли в свое, шириной около 3 метров, купе (или кубрик) и осмотрели его. Оно состояло из двух двухметровых в длину и расположенных в два этажа полок, а также небольшого стола, двух табуреток и лампы освещения под потолком. На каждой полке лежали матрас и подушка.

— Плохо, конечно, что в нашем купе нет окна, — бросил майор.

— Ничего, переживем, нам ехать-то всего ничего, — весело изрек Ермолай. — Моя полка наверху.

— Не возражаю, — ответил Истомин. — Предлагаю прямо сейчас немного отдохнуть, так сказать, опробовать наше ложе на пригодность.

— Добро, — запрыгнув наверх, бросил Ермолай…

* * *

Москва, чердак дома напротив хранилища № 1 Госбанка СССР…

Возле небольшого чердачного окна сидит на топчане мужчина в серой одежде и смотрит в бинокль на территорию хранилища. У него отменный обзор, он видит, кто входит и выходит в помещение хранилища, а также въезжает и выезжает на автотранспорте, видит весь внутренний двор…

Вот за дверью, ведущей на чердак, послышался шум и человеческие голоса. Мужчина в серой одежде насторожился, быстро убрал бинокль в карман пиджака и стремительно прошел к чердачной двери. Прислушиваясь, быстро из-за пазухи достал пистолет, снял с предохранителя.

Дверь неспешно отворилась, прикрыв собой мужчину в сером. На чердак вошли мужчина с пистолетом в руке, следом женщина. Они были одеты в милицейскую форму. Озираясь по сторонам, милиционеры прошли к окну, у которого только что находился мужчина в сером.

— Отличный обзор за хранилищем, — изрекает мужчина-милиционер.

— Тут кто-то был, — подсвечивая фонарем и рассматривая следы на пыльном полу, бросает женщина. — И был совсем недавно.

В это время из-за двери тихо выходит мужчина в сером и делает два быстрых выстрела, сначала в мужчину, затем в женщину. Милиционеры один за другим падают. При этом мужчина, уже полулежа, пытается выстрелить в сторону, откуда раздались выстрелы. Но незнакомец в сером стремительно бросается к двери и исчезает в дверном проеме. Милиционер с пистолетом в руке, так и не сумев выстрелить, обессиленно всем телом опускается на пыльный пол чердака…

* * *

Отдохнув минут двадцать, Истомин и Сергеев снова отправились на погрузку вагонов. Все шло как по накатанной…

Но усталость все больше и больше давала о себе знать. Через 6 часов они снова отправились перекусить, затем и отдохнуть с полчасика в своем кубрике…

После отдыха Истомин сказал:

— Мне нужно проехать в свое родное управление и доложить о текущей ситуации по операции, — улыбнулся, — и конечно получить руководящие указания. Так что, не скучай, брат. Да, и ни в коем разе не отправляйтесь в дальний путь без меня.

— Хорошо, — также улыбнувшись, ответил Ермолай и отправился на погрузку…

* * *

Рязань, железнодорожный вокзал…

По заполненному залу ожидания неспешно прохаживается дежурный милиционер. Старшина уже в возрасте, да и прихрамывает на одну ногу. Служивый внимательно, порой прищуриваясь, всматривается в лица сидящих и лежащих граждан. Несмотря на то, что шла великая война, была объявлена мобилизация, преступного элемента хватало. Ежедневно приходили ориентировки на различные разыскиваемые мужские и женские лица…

Вот взгляд служивого остановился на сидящей на скамейке женщине. Она определенно где-то пострадала: синяк под глазом, красная губа, лицо перекошено, опухшее.

«Вроде совпадает с пришедшим вчера женским фото разыскиваемого московского преступника… — пристально рассматривая женщину, раздумывал милиционер. — Но та вся такая гладенькая на фото, а эта… То ли опустившаяся женщина, то ли пострадавшая…».

Кто-то невдалеке грязно выругался и громко засмеялся, милиционер перевел взгляд. Это мужская группа призывников двигалась по залу и весело общалась между собой.

Милиционер снова перевел взгляд на сидящую разукрашенную женщину. Но… ее след уже простыл…

Служивый недовольно покачал головой, ругнулся про себя и двинулся дальше…

* * *

Ермолай прошел в помещение хранилища и осмотрел освободившиеся от стеллажей с серебром кладовые. Промерял размеры шагами, быстро в уме сделал необходимые расчеты. На освободившееся место можно было разместить стеллажей с золотом где-то с вагон, а стеллажей с платиной — почти на полтора вагона.

«Как там ведутся работы в хранилище № 1 товарища Степаняна?» — подумал.

Прошел в кабинет к начальнику хранилища. Кондратьев стоял у окна и что-то тихо напевал.

Сергеев спросил:

— Есть решение, чем заполнять освободившиеся от серебра кладовые?

— Булганин дал указание начать заполнение с платины, — ответил Кондратьев.

— Ясно, — бросил Ермолай. — Пожалуйста, соедините меня с начальником хранилища № 1, товарищем Степаняном.

Кондратьев набрал номер, передал трубку, улыбнувшись, изрек:

— Степанян — своеобразный человек.

Ермолай вспомнил их недавнюю пикировку, согласно кивнул. Услышав голос абонента, вымолвил:

— Здравствуйте, Николай Николаевич, это Сергеев беспокоит.

— Здравствуйте.

— У вас все готово к перевозке первых партий?

— Да, можете не беспокоиться, товарищ Сергеев, — последовал веселый и уверенный ответ. — Все будет на высшем уровне.

— Я на вас надеюсь.

— Не сомневайтесь…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

У большой карты Советского Союза, занимавшей две трети стены, находилось трое военных. Они активно обсуждали предстоящий маршрут движения поезда с серебром…

— …этот так называемый «северный маршрут» — самый скоростной из всех трех, существующих в настоящий момент, — пояснял с указкой в руке полковник Селезнев. — Из Москвы состав пойдет на север до Ярославля, далее — Костромы и далее — выход на Лининградско-Уральскую железнодорожную трассу в районе Галича. Ну, и дальше на восток через Киров в Пермь и ближайшую к хранилищу «Капля» станцию Лесная. При максимально возможной скорости и минимуме остановок, только для заправки углем для паровоза, через 36 часов состав должен быть в пункте назначения, на станции Лесная…

В это время в кабинет вошел дежурный по Управлению, майор с блокнотом в руке и вымолвил:

— Прошу прощения, две срочные депеши из НКВД.

— Докладывайте, — бросил генерал Голиков.

Майор развернул блокнот и стал зачитывать:

— При обходе зданий вблизи хранилища № 1 Госбанка, на сотрудников милиции на чердаке одного здания было совершено вооруженное нападение. Двое сотрудников ранены, один серьезно. Стрелявшему мужчине удалось убежать с чердака и скрыться от погони.

— Враг знает расположение хранилища, — хмуро вымолвил генерал. — Враг начал действовать. Жаль милиционеров. Что еще?

— Задержанный в Свердловске мужчина, интересовавшийся хранилищем, заговорил. Он оказался завербованным агентом с позывным Поль. Действовал агент в интересах германского дипломатического агентства…

* * *

Шла загрузка последнего вагона, когда появился улыбающийся Истомин.

Майор весело бросил:

— Молодцы! Практически все погрузили!

— Мы постарались, — устало ответил Ермолай.

— Ну, брат, я тоже не валял дурака, — загадочно изрек майор, — придешь в наш кубрик, увидишь.

Погрузка закончилась через час. К этому времени подошли серьезные Булганин, Норейко, а также Кондратьев.

— Как дела? — спросил Булганин.

— Все идет по плану, Николай Александрович, — ответил Ермолай.

Председатель Госбанка довольно улыбнулся, похлопал его по плечу.

Все дружно и радостно закрыли вагон, опечатали.

— Принимай, капитан, груз! — весело бросил Истомин начальнику караула, капитану Лачину.

Булганин, Норейко и Кондратьев пожали руки Истомину и Ермолаю, пожелали счастливой дороги.

— Товарищ Сергеев, жду от вас регулярных докладов, — напомнил Председатель Госбанка.

— Есть, — ответил Ермолай.

Майор и Сергеев отправились в свой вагон, далее проследовали в свой кубрик. Зайдя в него, Сергеев увидел лежащие на полках шинели, на полу объемный вещмешок.

— Моя работа! — весело изрек Истомин. — Привез нам по шинели, никак уже осень на дворе, да и укрываться в дороге будет чем. Ну, и харчи на дорогу. Одобряешь?

— Одобряю, — улыбнулся Ермолай.

В это время вагон слегка дернулся и медленно тронулся с места. Ермолай взглянул на свои часы, они показывали десять часов вечера.

— И отправка подоспела! — воскликнул майор. — Накрываем на стол, Ермолай! Надо отметить начало практической реализации вверенной нам операции…

Глава 8

Рязань, линейный отдел НКВД на железнодорожной станции…

До начальника отдела, капитана Георгия Пипия, доходили слухи, что на днях через их станцию должны пойти эшелоны с золотом. Но он этой болтовне не придал серьезного значения. Ну, какие могут быть золотые эшелоны в условиях войны? Народ много чего болтает, ведь язык без костей…

Но вот второй источник сообщил, что два бездомных бичугана, Одноглазый и Инвалид, рассказывали о золотом составе, рассказывали убедительно. Что состав вот-вот пойдет через их станцию, что не мешало бы тормознуть состав и поживиться золотом.

«Поживиться золотом!?» — задумался капитан, по национальности мегрел.

Сразу вспомнил свою далекую горную деревню, многочисленных родственников, и… конечно дядю Дато, золотых дел мастера. Георгий любил наблюдать, как дядя работал в мастерской над ювелирными изделиями. Делал он это много-много раз. Дядя — настоящий мастер своего дела, работал и с серебром, и с золотом, и с бронзой и другими металлами и сплавами. Дед создал много ювелирных шедевров… Его еще дальние родственники в Турцию все приглашают, пророчат ему там большую карьеру и славу. А дядя Дато всегда говорил, что в Турцию надо ехать со своим капиталом, дабы работать на себя, а не на чужого дядю…

«А капитал, это же золото!» — воскликнул капитан.

Он сначала неспешно поправил богатые черные усы, затем не менее богатые черные волосы.

«Золото должно прийти на нашу станцию? Блеф или реальность?..», — раздумывал какое-то время.

Затем приказал доставить болтунов-бичуганов к нему…

* * *

Час спустя, деревянный барак…

Одноглазый и Инвалид прекрасно оттянулись у Верки Волгиной, чистую, приятно пахнущую бабенку поимели по полной. Уходя, они забрали вещи этой бабцы и клево толкнули их одному барыге. После этого пошли гулять на одну «малину»…

Компания, человек десять, подобралась что надо, все свои в доску. Одноглазый и Инвалид угощали по-царски, стол ломился от закуски и выпивки, гульбище было на славу.

Но вот в помещение ворвались двое милиционеров.

— Одноглазый и Инвалид, на выход! — крикнул один из них.

— Их нельзя сегодня, начальник, — поднявшись из-за стола, выдавил один полупьяный член компании. — Они сегодня именинники.

Второй милиционер быстро достал пистолет. Мгновенно и гулко прогремел выстрел. Поднявшийся было из-за стола мужчина рухнул камнем на пол.

— Одноглазый и Инвалид, на выход! — размахивая пистолетом, крикнул стрелявший милиционер. — Иначе всех положу!

Изрядно уже пьяные Одноглазый и Инвалид, смекнув, что дело серьезное, стали подниматься.

— Идем-идем, начальник. Только друзей не трогайте, они же люди.

— Какие это люди?! — зло изрек стрелявший милиционер и смачно сплюнул…

* * *

Истомин и Сергеев неспешно и отменно поужинали, заодно и пообщались. Они даже поспорили, Истомин настаивал, что они доберутся до места назначения почти без остановок за 26 часов. Ермолай не верил в столь быстрое перемещение при загруженных в условиях войны дорогах и давал время в пути на сутки больше.

— Давай, пессимист, все убирай и наводи порядок, — весело изрек майор в конце ужина.

— Дедовщину разводите, товарищ майор!

— Нет, конечно, брат. Просто я пойду и проверю караульную службу, пообщаюсь с Лачиным.

— Есть навести порядок, товарищ майор…

* * *

Истомин вернулся примерно через полчаса. К этому времени поезд набрал приличную скорость, вагон слегка покачивало.

— Как там в карауле? — спросил Ермолай.

— Пока все хорошо, — ответил майор. — Я все проверил, провел инструктаж с личным составом. Лачин, по-моему, ответственный офицер.

— Можем отбиваться отдыхать? — спросил Ермолай.

— Да, смело. Кстати, мы уже выехали из Москвы, следуем по области в сторону Ярославля.

Сергеев забрался на свою полку. Невольно стал вспоминать, как они уже недавно следовали по этой железной дороге. Правда, в обратном направлении и с тяжелыми приключениями…

* * *

Москва, Охотный ряд, Госплан при Совнаркоме СССР

В кабинете находилось четверо серьезных мужчин, трое в штатских костюмах и один в военной форме. Все они — члены госкомиссии по операции «Призрак»: Двинский, Вознесенский, Булганин и Норейко. Только что выступил Булганин. Он сообщил об отправке из Москвы первого эшелона с серебром. В заключение председатель Госбанка страны сказал:

— Все другие работы, как в новых, так и в старых хранилищах, ведутся в соответствии с утвержденным планом мероприятий. Сдерживает нас ковровский вагоностроительный завод, они обещают второй состав только через три-четыре дня.

— Поверьте, Николай Александрович, на заводе делается все возможное, — бросил заместитель председателя Правительства страны.

— Я понимаю, товарищ Двинский, — ответил Булганин.

На правах хозяина кабинета Вознесенский вымолвил:

— Товарищ полковник, что у нас по безопасности операции «Призрак»? Фашисты в курсе нашей операции?

— Можно сказать вполне определенно, что знают о переброске металлов англичане и немцы, — ответил Норейко.

— Откуда они знают? — удивился Вознесенский.

— Работает их разведка, — ответил полковник. — Есть уже убитые и раненые среди наших людей.

— Надеюсь, вы все-таки управляете процессом? — спросил Двинский.

— Уверен, да, — по-военному отчеканил полковник. — НКВД и военная контрразведка делают все необходимое. Так, в Свердловске задержан германский агент, который интересовался хранилищами Госбанка на Урале.

— Товарищи, я уполномочен сообщить вам, — продолжил Двинский, — наши союзники, американцы, сделали нам официальное предложение. Они готовы взять на хранение золотой запас СССР, и даже бесплатно хранить на своей территории. Они также готовы бесплатно его перевезти по морю из Владивостока в Сан-Франциско. Ну а потом, после войны, обратно.

— Но откуда… — начал было Вознесенский, но быстро осекся. — Впрочем, раз знают англичане, значит, будут знать и американцы.

— У меня нет слов! — явно недовольно процедил Булганин. — Хранить золотой запас страны в чужой стране?

— И что ответило наше правительство? — спросил полковник.

— Поблагодарило за помощь, — ответил Двинский. — Но, вежливо отказалось…

* * *

Ермолай проснулся и услышал некий шум, доносившийся с улицы.

«Неужели фашисты бомбят?» — прислушиваясь, сразу подумал.

Приподнялся на полке. В вагоне было темно, его покачивало, состав определенно находился в пути.

— Осенняя гроза, — снизу раздался голос Истомина.

«Точно, шум был похож на отдаленные раскаты грома», — повеселел Ермолай и бросил:

— Да.

В это время поезд стал тормозить.

Вскоре он вовсе остановился.

Майор поднялся со своей лавки, включил свет.

Хмуро изрек:

— Нелады. Пойду узнаю, в чем дело, — набросил на себя шинель и вышел из купе.

В коридоре послышалась разговорная речь. Вскоре раздвинулись ворота вагона, несколько человек спрыгнуло из вагона на землю. Затем наступила тишина, грома уже не слышалось.

Истомин вернулся примерно через полчаса. Сел на лавку и недовольно выдавил:

— Вечером два фашистских «Мессершмидта» нанесли удар по станции, досталось и железнодорожным путям, — лег на свою лавку. — Ремонтники уже заканчивают ремонт. Скоро поедем.

Действительно, минут через пятнадцать вагон со скрипом тронулся с места. Вскоре Ермолай заснул…

* * *

Рязань…

Сбежав из подожженного дома подружки, Лиза Жохина решила немного передохнуть на вокзале. Настроение было ужасное, после гулянки все болело, определенного плана на дальнейшую жизнь не было…

Лиза понимала, что ее совершенно точно ищут. Поэтому, уловив на себе внимательный взгляд милиционера в зале ожидания железнодорожного вокзала, решила сразу бежать.

Едва пожилой милиционер зазевался, Лиза стремглав выбежала из зала и направилась на посадочную платформу. На третьем пути в это время набирал скорость товарный состав. Лиза быстро рванула к нему. Рискуя попасть под колеса, она заскочила на подножку предпоследнего вагона. Устроившись на подножке и крепко держась за поручни, она устало изрекла:

— Слава богу.

Хотя и не была верующим человеком, да и грешила в своей жизни часто. Примерно через час с небольшим, поезд остановился в каком-то населенном пункте. Лиза с удивлением прочитала висевшую на станции табличку с незнакомым названием:


«Что за Шилово? Куда я попала?» — воскликнула.

По путям, громко переговариваясь, ходили женщины-железнодорожницы.

«Надо куда-то сваливать, иначе эти горластые бабы шум поднимут, вызовут милицию», — решила Лиза.

Ноги и руки затекли, она с трудом их оторвала и привстала. Приложив неимоверные усилия, аккуратно слезла с подножки.

Проклиная всех и вся, зло выругалась. Быстро осмотревшись по сторонам, пошла в сторону одиноко стоящей пожилой женщины в форме железнодорожницы…

Ермолай проснулся и услышал грохот, казалось, где-то совсем, совсем рядом.

«Это взрывы бомб! — мгновенно решил и испуганно воскликнул. — Что будет с составом?» — он в это время стал тормозить.

— Похоже, фашистский налет, — крикнул снизу Истомин. — Быстро, друг, собираемся, одеваемся и выбегаем из вагона.

В это время их состав со скрипом затормозил и, дергаясь из стороны в сторону, резко остановился.

Слезая с верхней полки, Ермолай потерял равновесие и чуть было не упал. Он навалился всей своей массой на майора. Виновато изрек:

— Извини, Николай Максимович, я не хотел.

Невдалеке что-то разорвалось, послышались крики.

— Нормально, — отмахнулся Истомин. — Быстро-быстро собираемся. Не забудь прихватить мою и свою шинель. Я же, на всякий случай, захвачу наши продукты…

* * *

Москва, военный госпиталь № 393, одноместная палата…

Сапега не хотел думать о своей дальнейшей жизни и работе. После того, как его предала Лизонька, его милая, обходительная, заботливая и, казалось, навек преданная. Ведь ее привела в дом жена!? А умирая, сказала, чтобы он ее любил и заботился, как о ней!? Он так и поступал. И вот, пожалуйста, получил…

Сапега просто боялся думать о своем будущем. Возможно, именно из-за его безразличного, если не сказать упаднического настроения выздоровление шло медленно…

* * *

В палату вошел низкорослый мужчина со шрамом на лбу и папкой в руке. Поверх его военной формы был наброшен белый халат.

— Здравствуйте, товарищ Сапега. Я старший майор госбезопасности Неболтай. Фамилия у меня такая, Неболтай, предки постарались. Хотел бы вам задать несколько вопросов.

На сером лице больного не дрогнул ни один мускул.

— Здравствуйте, пожалуйста.

Старший майор взял табурет, прошел к кровати. Он присел на табурет в метре от кровати больного. Строго взглянул на Сапегу и вымолвил:

— Как вы уже наверное догадались, мои вопросы будут связаны с гражданкой Жохиной.

— Что она еще натворила?

— Буду с вами, Василий Васильевич, предельно откровенен. Из Москвы она уехала в Рязань к своей подруге по техникуму. Дамочки устроили в доме очень веселую гулянку с опустившимися типами. По ее итогам сгорел дом вместе с подругой. Сама Жохина, которую видели на железнодорожном вокзале, исчезла в неизвестном направлении. А по городу поползли слухи, что через их станцию пойдут поезда с золотом. Как вы понимаете, кое-кто этому несказанно обрадовался.

— За что мне эти наказания и позор? — тихо воскликнул больной, став серьезным, добавил. — Я тут думал и думал. Скажите честно, она немецкий шпион?

— У нас нет таких данных, — отчеканил старший майор и быстро спросил. — А у вас они есть?

— Нет, — выдавил больной и быстро добавил. — А может, она колдунья или хиромантка? Околдовала и опоила меня?

Глаза Сапеги вспыхнули странным огнем…

* * *

Вскоре они находились на обочине железнодорожных путей, в нескольких шагах от густых кустов. Невдалеке находилось какое-то темное поселение. В нем то тут, то там виднелись пожары. Слышался гул и рев самолетов, а также надрывная работа пулеметов и зениток.

— Бежим в кустарник, — крикнул Истомин. — Самолеты работают по городу Переславль-Залесский, там военный завод, наверняка его и долбят фашистские стервятники.

Через несколько секунд они лежали в кустарнике и пытались рассмотреть свой состав. Он стоял на путях, рядом ходили солдаты из их караула с винтовками наперевес. Невдалеке от их последнего вагона остановился дымящий паровоз, тянущий за собой длинный товарный состав.

Внезапно показалось, что буквально прямо над ними пролетел самолет, затем второй. Невдалеке взорвался снаряд, потом второй, третий, где-то совсем рядом просвистели пули.

Прошла минута, другая. Гул, казалось, стихал. Через несколько минут самолетный рев пропал вовсе, замолчали и пулеметы с зенитками.

— Все, налет завершился, — поднимаясь, вымолвил Истомин. — Кажется, в наш состав бомбы не попали, а пулеметные пули нам не страшны.

За ним, осматриваясь по сторонам, поднялся и Сергеев.

— Ты, Ермолай, давай в наш вагон, — передавая ему вещмешок, бросил майор, — а я пройду, быстро выясню обстановку.

Сергеев поднялся в вагон, прошел в свой кубрик. Положил шинели на полки, мешок поставил на пол. Вдруг он увидел, что в полах его шинели красуются два черных отверстия.

«Фашистские пули! — воскликнул. — М-да… повезло мне», — подумал невесело.

Майор пришел в кубрик через пять минут.

Был он явно на взводе, зло выдавил:

— Гады-фашисты угодили одной бомбой в железнодорожную насыпь. Сейчас ремонтники ее поправят и поедем. Да еще вот, — добавил, — одного нашего солдата пуля с фашистского стервятника зацепила руку. Раззява! — выругался.

Видя взвинченное состояние майора, Ермолай решил не говорить о пробоинах в своей шинели.

Через десять-пятнадцать минут состав отправился в путь. Истомин и Сергеев к этому времени лежали на своих полках. Как сказал майор, потерь их состав не понес, если не считать прошитую в двух местах пулеметной очередью крышу предпоследнего вагона.

Майор почти сразу захрапел. А Ермолай еще долго ворочался, пытаясь уснуть под стук колес…

* * *

Москва…

Время шло, а у Хейдеса не было никакой позитивной информации по исполнению операции «Эшелон». Его агент еле унес ноги с чердака дома, с которого он наблюдал за хранилищем Госбанка. Теперь к этому хранилищу точно не подойдешь. Не было позитивных новостей от агентов и с Урала. Видите ли, ни в Свердловске, ни в Перми не было хранилищ драгоценных металлов. И никто из местных ничего о них не знал. Правда, пермский агент с позывным Горец установил некие косвенные сведения, но это требовало серьезной проработки.

Хейдес уже начал сомневаться в самом факте существования хранилищ на Урале:

«А если этому Балеро русские спецслужбы подсунули дезинформацию? А золото повезут, скажем, в Казань или Самару? А может, в Сибирь, например, на Алтай или в район Красноярска?..».

Центр уже прислал грозную шифровку. Надо было что-то срочно предпринимать! Агентурная сеть молчала!.. И Бухгалтер молчал!

Хейдес назначил раннюю встречу Бухгалтеру…

* * *

Парковая зона в саду «Эрмитаж»

Судя по выражению лица, Бухгалтер был определенно не рад столь ранней встрече.

— У вас плохие новости? — спросил Хейдес.

— У меня преклонный возраст, молодой человек, — хмуро выдавил Бухгалтер.

— Не такой уж он и преклонный, — решил поддержать очень нужного в данный момент агента Хейдес.

— Давайте лучше перейдем к делу, — строго изрек Бухгалтер. — Я узнал место нахождения второго московского хранилища, — и очень тихо продиктовал адрес.

Хейдес запомнил, кивнул и спросил:

— Что по уральским адресам?

— Ничего. Но могу сказать, что первый состав с металлами уже в пути к Уралу.

— Как? Так быстро? — воскликнул Хейдес, очевидно от волнения, провел ладонью по гладко зачесанным назад темным волосам.

— Именно так, любезный, загрузили за сутки и отправили.

— Как он пошел?

— Спецкомиссией разработано несколько вариантов, в смысле путей, перевозки груза. Каким путем ушел первый состав, увы, мне не удалось выяснить.

— Абсолютно точно на Урал? Или куда-то еще дальше?

— Это мои умозаключения, любезный…

* * *

Ермолай проснулся. Судя по качке, состав двигался с небольшой скоростью, из коридора доносились мужские голоса.

Сергеев спустился вниз, привел себя в порядок, открыл дверь и вышел из кубрика. У приоткрытого дверного проема стояли Истомин и Лачин и о чем-то переговаривались.

Ермолай прошел к мужчинам. Сквозь проем увидел, что уже рассвело, и что они пересекают по мосту какой-то большой водоем.

— Доброе утро, — изрек Сергеев. — Где это мы находимся?

— Привет, — бросил майор. — Мы в городе Кострома, пересекаем Волгу-матушку, великую русскую реку.

— Широкая, — охватывая реку взглядом, выдавил Ермолай.

— Километр точно будет, — бросил Лачин.

Заметил Ермолай и несколько очевидно рыбацких лодок на воде.

— У нас все в порядке? — спросил он.

— Да, — ответил капитан. — Если не считать, что выбились из оптимального временного графика.

Ермолай кивнул.

— Давай, брат Ермолай, умоемся и пойдем завтракать, — весело изрек Истомин…

* * *

Берлин, министерство иностранных дел Германии, кабинет министра

Раздумывая, Риббентроп делал небольшой променаж, неспешно прохаживался по кабинету. Из радиоприемника доносилась музыка раннего Вагнера…

Риббентроп прекрасно понимал, что ждать выдающихся результатов по операции «Argentum» не приходится. Но и отступаться от нее он никак не хотел. Упустить такой шанс!?.

То, что Абвер включился в драчку за русское золото, он знал из личных, конфиденциальных источников. Даже знал, какое название операции дал Канарис — «Эшелон». Конечно, у адмирала больше людей, причем, людей более подготовленных. Его же полковник Шульц — лишь хороший исполнитель, ему не хватает полета мысли, хватки разведчика, да и еще много чего…

Его русский резидент Оскар тоже слаб, он не идет ни в какое сравнение с погибшим Рэмом. Хотя Риббентроп и понимал, как трудно приходится сейчас Оскару в России…

Риббентропу очень не хотелось признавать, что операция «Argentum» изначально была обречена на провал. Что ее надо закрывать. Но он также не хотел и победы Хитрого Лиса (Канариса)! Чтобы он поживился русским золотом…

Неожиданно пришла идея! Надо сообщить о переброске русского золота Мартину Борману, начальнику партийной канцелярии! После бегства к англичанам Гесса, Борман стремительно стал набирать вес в германской иерархии, стал вхож к фюреру. Борман непременно наложит свою руку на русское золото и сообщит фюреру!.. А я укреплю свои отношения с Борманом…

* * *

За завтраком Ермолай отметил, что их состав как-то медленно движется, виляет из стороны в сторону.

— Что-то мы медленно движемся, — бросил он озабоченно.

— Да, — хмуро согласился Истомин. — Участок от Костромы до Галича неважный и неровный, тут особо не разгонишься. Мы его выбрали специально, чтобы не ехать через Вологду, который, как тебе известно, часто бомбят фашисты.

«Оказывается, все было изначально продумано, — подумал Ермолай. — Майор в курсе всех подробностей операции. А вот Булганин меня не проинформировал…».

— Вот выйдем на Ленинградско-Уральскую железную дорогу в Галиче, там и разбежимся, — весело продолжил майор. — Не переживай и не надейся, брат Ермолай, пари выиграю я.

— Если честно, то я про него уже и забыл.

— Уж конечно, — бросил майор, — забыл он…

* * *

Шилово, Рязанская область…

Прикинувшись пострадавшей беженкой со Смоленской области, Лиза Жохина сумела разжалобить пожилую железнодорожницу. Тем более Дарья Степановна на днях получила похоронку на мужа-фронтовика, а два ее сына воевали под Ленинградом. Женщина согласилась взять беженку на постой в свой дом…

Хозяйка, Дарья Степановна, и гостья, Лиза Жохина сидели на кухне за столом и пили чай с домашним вареньем.

— Какое варенье! — весело нахваливала гостья. — Прелесть! Никогда такого не ела.

— Да что ты, Лиза, обычное земляничное варенье.

— Нет-нет, Дарья Степановна, у нас на Смоленщине вкус земляники совсем другой, — изрекла гостья, кивнула головой на иконостас в красном углу. — Какие у вас иконы красивые!

— Иконы старинные, намоленные, достались мне по наследству, ценные они.

— А ваше Шилово — это что?

— Город наш, с давней и богатой историей. Есть у нас старинный собор Успения Пречистой Богородицы с приделами Екатерины Великой и Николая Чудотворца…

Задав вопрос, Лиза не слушала болтовню старой женщины. Проклиная всех и вся, она думала совсем о другом. И, конечно, же о главном, как ей жить дальше?..

Хорошо понимая, что ее ищут советские органы, Лиза решила отсидеться недельку-другую в этой архаичной глухомани…

* * *

После завтрака Сергеев и Истомин расположились по полкам отдыхать.

Их состав по-прежнему виляя и преодолевая речушки и овраги, двигался очень медленно.

Майор ворочался на своей полке, возможно, нервничал.

Наконец он поднялся, бросил:

— Не могу просто так валяться. Пойду в караульное помещение, службу проверю, — и вышел из кубрика.

В голове Ермолая бродили разные мысли. Но одна из них, крайне неприятная, засела основательно:

«Ведь меня могла убить шальная немецкая пуля… могла сделать инвалидом…».

Он попытался заснуть…

* * *

Москва, военный госпиталь № 393, одноместная палата…

После посещения Сапеги старшим майором госбезопасности Неболтаем, ему стали делать очень болезненные уколы. После них наваливалась сонливость, шли странные сны… А потом болела голова, шли какие-то видения, возникали провалы в памяти…

Сапега очнулся, открыл глаза и ощутил сильную головную боль. Его сильно тряхнуло. Он вдруг с удивлением понял, что лежит в санитарной машине, и что машина куда-то едет. Он также ощутил, что привязан к носилкам, и привязан крепко.

Сапега стал озираться по сторонам. Невдалеке сидел и дремал крупный мужчина в белом халате и шапочке на голове.

«Где я? Куда меня везут?» — с трудом собравшись с мыслями, подумал Сапега.

Он хотел спросить об этом мужчину, но лишь издал некий нечленораздельный звук.

Мужчина в белом халате открыл глаза, зло взглянул на больного. Недовольно бросил:

— Лежи давай спокойно, шизик, иначе сделаю твой любимый укол, — гоготнул и снова закрыл глаза.

Голова Сапеги разрывалась, не хотелось всерьез воспринимать услышанные странные слова. Но он вдруг понял, что с ним случилось что-то неприятное, а может, и страшное…

* * *

На станции Галич поезд остановился. Истомин и Сергеев вышли на перрон и прошли к дежурному по станции. По телефону Истомин доложил своему начальству, Сергеев — своему. После этого они снова прошли к своему составу, заскочили в свой вагон. Вскоре поезд тронулся в путь…

Ермолай проснулся. Сразу понял, что вагон изрядно болтало. Определенно их состав шел с весьма приличной скоростью.

Слегка потянулся и взглянул вниз, полка Истомина пустовала.

«Загулял майор», — усмехнулся, не спеша стал спускаться вниз.

Спустившись, осмотрел кубрик. И затем приступил к физической разминке…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Пол Гор получил от своего шефа из Королевской службы английской разведки МИ-6 необычное, если не сказать удивительное, послание. Он профессиональный разведчик, должен оказать полное содействие, судя по фамилии, итальянскому «макароннику», Энцо Мальдини (с закрытым позывным Зорий). Мальдини являлся сотрудником Бюро координатора информации (БКИ, с 1942 г. Управление Стратегических служб (УСС) — прообраз созданного в 1947 г. главного органа внешней разведки и контрразведки США — центрального разведывательного управления (ЦРУ) США). Более того, Гор должен был посвятить Мальдини-Зория в ход советской операции по переброске своего золотого запаса из Москвы на Урал и всячески помогать!

«Наши слили разведданные американцам, — недовольно подумал Гор. — И эти торгаши-американы хотят что-то получить от советского золотого запаса! — воскликнул. — И мы им должны помочь!?. Ох времена!? Грязные и продажные политиканы!..».

* * *

Кафе на Садовой-Самотечной улице…

За столиком находились двое мужчин, один примерно 50 лет, второй в пределах тридцати.

— …Мы прекрасно понимаем, — излагал более молодой мужчина с прической в стиле «бобрик», — что СССР в настоящее время наш союзник. Но как закончится война? И когда? Что будет через 5 или 10 лет? Ведь у нас как-никак различные социально-экономические системы. Вы понимаете, Пол, ход моих рассуждений?

— Вполне, Энцо. Хотя и не в полной мере разделяю.

— Мы с вами прагматики, у нас одни исторические корни. Нас, как молодую демократию, интересует почти все. В части нашей текущей конкретной тематики: расположения и фото хранилищ драгоценных металлов русских, как они их географически выбирают, устройства хранилищ и их технические параметры, их охрана и система безопасности, подбор кадров, организация подвоза и вывоза металлов и прочее, и прочее.

— Вы, Энцо, легально находитесь в России?

— Конечно, коллега. Я советник американского торгового атташе здесь, в России. Мне известно, что русские создали на Урале хранилища. Я хочу туда проехать.

— Урал — закрытая для иностранцев территория, регион напичкан военными заводами русских. Там нет иностранных консульств, представительств, центров международных организаций.

— Я в курсе. Но наше посольство запросило разрешение на посещение мною уральского региона.

Гор усмехнулся американской прыти, если не сказать, наглости.

— Если я буду на Урале, — уверенно продолжал американец, — ваши агенты смогут снабдить меня необходимыми данными? Ну и вообще, в случае чего оказать содействие?

Некоторое время англичанин раздумывал.

— У вас есть конкретный перечень интересующих объектов?

— Да. Но вы его можете дополнить.

Англичанин снова задумался.

— Думаю, мы поможем союзникам. При условии, что мои люди сами будут выходить на вас. Надеюсь, вы понимаете, для чего эти предосторожности?

— О’кей!

— Агент и сообщит вам названия некоторых интересных мест на Урале.

— О’кей! За это непременно стоит выпить по рюмке водки, — веселился американец.

— Я не против, коллега. Имейте в виду, Энцо, с началом войны с Германией русские службы взяли под колпак всех проживающих в России иностранцев. Понимаете, всех.

— Само собой, уважаемый Пол…

* * *

В кубрик вошел улыбающийся Истомин и весело бросил:

— Заметил, брат, как мы хорошо идем.

— Заметил-заметил, Николай Максимович. Ты все еще надеешься выиграть пари?

— А почему нет? Из зоны возможной фашистской бомбардировки мы уже вышли. Дорога здесь отменная, покатим лихо по бескрайним костромским, а затем кировским лесам.

— Хорошо бы.

— Так и будет, брат…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

У большой карты Советского Союза, висевшей на стене, находилось двое военных, Голиков и Селезнев. На маршруте движения поезда с серебром были установлены разноцветные флажки. Офицеры обсуждали передвижение состава…

Громко постучав, в кабинет вошел дежурный по Управлению капитан с блокнотом в руке и вымолвил:

— Прошу прощения, срочная информация от «наружки».

— Докладывайте, — бросил генерал Голиков.

Майор развернул блокнот и стал зачитывать:

— В кафе на Садовой-Самотечной улице второй секретарь посольства Великобритании Пол Гор встречался с советником американского торгового атташе Энцо Мальдини. По мнению нашего информатора, беседа с легкой выпивкой носила явно дружественный характер.

— Спасибо, свободны, — бросил генерал и добавил. — Союзнички значит отдыхают.

Капитан вышел, а полковник вымолвил:

— Я вам докладывал, что американцы подали прошение на разрешение осуществить этим советником Мальдини поездку на Урал. Вы еще ответили, что надо подумать.

— Да, я помню, Сергей Михайлович. Вы тогда сказали, что официально Мальдини дипломатический работник. А неофициальных данных на него у нас не было.

— Так точно, разведданных нет. Может, стоит разрешить ему поездку? — спросил полковник. — Возможно, узнаем его намерения, выявим связников.

Какое-то время хозяин кабинета раздумывал.

— Хорошо, рискнем. Но только с условием, что мы будем знать каждый шаг этого американца.

— Давайте в качестве сопровождающего приставим к нему нашего офицера.

Генерал улыбнулся.

— Согласен…

* * *

Ермолай лежал на полке и под стук колес раздумывал. После выписки из госпиталя прошло всего ничего по времени. Но произошло много разных событий и встреч. Встреч личного порядка — мама, а также Маргарита Тимофеевна и Наташа, хозяева дома в Ирбите, где она жила. И, конечно же, встреча с мягкой и податливой пермячкой Онись… Важных встреч по служебной деятельности — Булганин, Сапега, Голиков, Норейко и многие, многие другие…

Встреч таких разных и, несомненно, значительно обогативших его жизнь…

* * *

Берлин, штаб-квартира армейской разведки и контрразведки (Абвера), кабинет начальника

Адмирал Канарис получил донесение от Хейдеса. Оно разочаровало адмирала, операция «Эшелон» шла ни шатко, ни валко, не было никаких практических успехов. Канарис хотел доложить своему шефу, фельдмаршалу Кейтелю, о ходе операции, а докладывать по сути было нечего… Первый железнодорожный состав с металлами уже ушел из Москвы. А какой металл (золото, платина, серебро), куда ушел и каким маршрутом — неизвестно. Хейдес установил места двух хранилищ в Москве, но опять же неизвестно, где какой металл находится. Хранилища очень сильно охраняются. Разработанные русскими маршруты перевозки металлов неизвестны, непонятно, где какой металл будет храниться. Более того, Хейдес сомневается, что новые хранилища вообще находятся на Урале. Что, русские их специально дезинформировали? Причем, с использованием плутократов англичан…

Под тихую музыку Вагнера адмирал раздумывал об операции «Эшелон»…

Наконец, приняв решение, он пригласил в кабинет секретаря и продиктовал шифровку Хейдесу. Канарис приказал отбросить сомнения, работать более активно и даже агрессивно. Приказал провести несколько громких локальных акций. Цель их — устрашение русских, торможение их операции и, в конечном итоге, остановка операции по переброске золотого запаса вглубь страны…

* * *

Истомин встал со своей полки, потянулся до хруста костей и вышел из кубрика. Сергеев продолжал валяться на свой полке.

Майор вернулся минут через пять-семь.

Весело бросил:

— Ермолай! Считай, большую часть пути преодолели. Сейчас едем по Кировской области, впереди небольшой участок по Удмуртии и Пермская область.

— Замечательно, Николай Максимович, — изрек Сергеев. — Скорее бы прибыть в пункт назначения.

— Это точно. Нам можно еще смело подремать…

* * *

Шилово, Рязанская область…

Лиза Жохина сидела у кухонного окна и, прикрывшись тюлевой занавеской, смотрела на улицу. Хозяйка ушла в магазин, и она как раз ее и поджидала. Лиза раздумывала о тихой и спокойной, но, несомненно, богатой жизни и, естественно, в столице. Она так стремилась к ней и была готова ради нее на все. Только помех разных много, много людишек всяких вредных. Но она не остановится ни перед чем, она готова их всех кончить и непременно достичь своей цели.

«А врагам надо мстить, мстить, жестоко мстить! Это они не дают мне достойной жизни!..».

Вот в поле зрения Лизы появилась Дарья Степановна. Шла она тяжелой, старческой походкой, в руке держала хозяйственную сетку и сумку. Лиза дала деньги хозяйке и попросила купить папирос и вина.

— День рождения у меня сегодня, — невинно улыбаясь, соврала при этом.

Лизе очень хотелось веселой жизни…

Но что это? Широко размахивая руками, пожилую женщину, ее хозяйку, определенно догоняет мужчина в милицейской форме.

«Зачем? — сжавшись в комок, воскликнула Лиза. — Что ему надо?».

Буквально у калитки в дом служивый догоняет Дарью Степановну. Между ними завязывается разговор.

Сердце у Лизы учащенно заколотилось в груди. Она пытается прислушаться к разговору. Но… увы, она ничего не может понять.

«Пойдет мильтон в дом или не пойдет? — нервно гадала Лиза. — Если пойдет, что мне делать? Убить?.. Он вооружен, и у него наверняка есть ориентировка на меня и фото. Что мне так не везет?..».

Но милиционер отдал честь и пошел дальше по улице. У Лизы разом отлегло на сердце.

Между тем, Дарья Степановна направилась в дом, вошла на крыльцо.

Вот женщина, тяжело дыша, вошла на кухню, поставила сумку и сетку на стол. Устало изрекла:

— Следующий раз, Елизавета, сама пойдешь в магазин, тяжело мне таскать эти поклажи, да бутылки.

— Хорошо, Дарья Степановна, — быстро разбирая сумку и сетку, весело бросила квартирантка.

— Да, вот еще, — продолжала хозяйка, — наш участковый просил тебя зайти к нему. Я сказала, что у тебя сегодня день рождения и что ты завтра к нему придешь.

— Правильно сказали, — весело ответила Лиза, при этом воскликнув про себя:

«Приду-приду! Держи карман шире, мильтон!»

Думала она также и о том, что пора ей отчаливать из этих мест. Вот только куда?..

* * *

— Брат Ермолай! Подъем!

Сергеев проснулся и изрек:

— Что случилось, Николай Максимович?

— Ничего плохого не случилось. Нам остался один перегон до места назначения. Я предлагаю сейчас покушать плотно и ждать конечной остановки. Там у нас великие дела. Ты как?

— Я за, — поднимаясь и спускаясь вниз, ответил Сергеев. — Сейчас схожу ополоснусь и буду готов.

— Давай, — бросил Истомин. — А я пока на стол накрою…

За трапезой майор спросил:

— Какую тебе задачу поставил Булганин по прибытию на «Каплю»?

— Обычную, — нехотя бросил Ермолай.

— И все же?

— Помочь организовать быструю и безопасную выгрузку металла из вагонов, загрузить на машины, потом выгрузить и правильно разместить в хранилище…

* * *

Москва…

Хейдес прочитал шифровку из центра и выругался. — Отбросить сомнения! От побед на фронтах они там совсем ошалели! Какие громкие акции я могу провести здесь, в Москве, или тем более на Урале? Как я могу активизировать работу в рамках операции «Эшелон»? Я поставлю под удар агентурную сеть!..

Тем не менее, вскоре, успокоившись, резидент Абвера принялся обдумывать некие акции. Центр передал ему одну законспирированную и вооруженную диверсионную группу Бета…

По темной улице ночной Москвы неспешно движется колонна крытых грузовиков под охраной (в начале и в конце) двух легковых машин.

Внезапно громким эхом раздаются из ближайшей подворотни выстрелы. В один из грузовиков полетела бутылка с зажигательной смесью, следом другая. Колонна останавливается, машина, в которую попали «коктейли Молотова», загорается. Из машин выскакивают военные, идет стрельба, слышны крики и звонкие команды. Кто-то из военных бросается тушить загоревшийся грузовик, кто-то, стреляя на ходу, движется в подворотню, из которой по-прежнему раздаются автоматные и пистолетные выстрелы. Вот упал один из атакующих военных, другой остановился, схватившись за ногу, третий стреляет на ходу…

Глава 9

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Шло нервное разбирательство ночного нападения на колонну, перевозившую драгоценные металлы.

— Как вообще такое могло произойти? — возмущался хозяин кабинета, комиссар Голиков. — Бой в Москве! Как здесь оказалась вооруженная диверсионная группа? Откуда фашистские лазутчики могли знать график перевозки?..

— Предположения есть, но мы будем детально разбираться, — отвечает полковник Селезнев. — Здесь больше вины НКВД…

— Мне уже звонил Нарком обороны, — нервно перебил комиссар. — Вы понимаете, что он мне сказал? И каким тоном сказал?

Полковник решил за благо промолчать.

Какое-то время молчал и комиссар.

— Какие, Сергей Михайлович, точные потери после этой акции? — спросил строго.

— Убит водитель одной из машин, ранены трое военнослужащих, один тяжело.

— Что с металлом?

— Наши эксперты сказали, что нам повезло, что везли именно платину.

— Не понял.

— Расклад такой. Температура горения при использовании «коктейля Молотова» достигает примерно 800 градусов, а температура плавления платины 1800 градусов. Поэтому, при пожаре, пока его не потушили, слитки платины практически не пострадали и сохранили форму. Если бы перевозили серебро, температура его плавления порядка 800–900 градусов, то последствия были бы плачевными. Слитки при пожаре расплавились бы и, смешавшись с другими продуктами горения, превратились в грязную массу.

— Действительно повезло, — выдавил комиссар. — Что с фашистскими диверсантами?

— Один убит, опознать его не удалось. Предположительно еще двое скрылись.

— Черт знает что!?

В кабинет стремительно вошел адъютант и вымолвил:

— Прошу прощения. На линии товарищ Берия.

— Соедините, — бросил комиссар.

Адъютант выскочил, а генерал поднял телефонную трубку. Через пару секунд вымолвил:

— Здравия желаю, товарищ Народный комиссар.

— Здравствуйте, Голиков. Страна ведет жестокую войну, на фронтах гибнут люди. А в далеком тылу, в Москве, черт знает что! Что по вашему я должен докладывать товарищу Сталину?.. (прозвучали крепкие словечки).

Комиссар напряженно слушал.

Выплеснув эмоции, Берия продолжал уже спокойно:

— Что скажет военная контрразведка по поводу ночных событий?

— По нашим данным, Абвер, противодействующий осуществлению операции «Призрак», провел диверсионно-террористическую акцию.

— Ее итоги, генерал?

— Металл нами полностью сохранен, диверсионная группа уничтожена. Мы сейчас с этим разбираемся.

— Так… Но зачем? Зачем они провели эту акцию? Ведь шансов уничтожить колонну практически не было.

— По-моему, Канарис хочет показать свою силу и значимость.

— Кому показать?

— Нам, разумеется. Но главным образом своим начальникам, а также друзьям и недоброжелателям.

Берия неопределенно хмыкнул и медленно вымолвил:

— Может быть, ты и прав, Филипп Иванович. Может быть. До свидания.

— До свидания, товарищ Берия…

* * *

— Брат Ермолай! Подъем!

Сергеев проснулся и сразу ощутил ломоту во всем теле.

— Слушай, ты там не заспался? — веселился Истомин.

— Точно, заспался, — с трудом поднимаясь, выдавил Ермолай.

— Давай просыпайся, брат. Мы прибываем на конечную станцию Лесная, что в пяти километрах от хранилища «Капля».

— Ага.

— Я тут чай сделал, давай попьем и вперед, брат Ермолай.

Сергеев спрыгнул с полки, улыбнулся.

Весело бросил:

— Спасибо, Николай Максимович. Ты настоящий друг.

— О лирике потом, давай умывайся, брейся, приводи себя в порядок. Мы должны выглядеть на все сто. Затем пять минут на чай и вперед, брат, у нас работы будет впереди немерено. Я признаю свое поражение в споре, мы ехали 44 часа.

— Нет, брат, победила дружба! — воскликнул Ермолай. — Я ведь тоже не угадал…

* * *

Шилово, Рязанская область…

Лиза Жохина много расспрашивала хозяйку о том, как и куда можно было уехать из Шилово. Мысленно она уже составила план побега из этого захолустного городка. Жаль, вот только поживиться, судя по всему, нечем было у хозяйки дома, голь перекатная…

Хозяйка ушла на свою работу. Лиза быстро и тщательно обследовала хозяйский дом. Ее предположения оправдались, ничего ценного она в хате не нашла. Увидела на комоде две пачки снотворного, хозяйка принимала таблетки после получения похоронки на мужа.

«Возможно, таблетки когда-нибудь и пригодятся», — решила Лиза и прихватила с собой.

Снова осмотрела дом.

«Надо убираться из этой халупы», — зло подумала и стала собираться в дорогу.

«Так, — задумалась, — надо взять кое-что из одежды хозяйки, пригодится в дороге, да и вообще…».

Прихватила также и пару небольших икон.

Собравшись, рассмотрела себя в зеркало. Нанесенные в Рязани травмы лица практически все сошли, да и физически она восстановилась.

Сначала Лиза решила поджечь дом. Но затем подумала, зачем ей лишний шум и внимание. Ушла тихо…

* * *

Поезд начал сбавлять скорость и вскоре остановился. Истомин и Сергеев вышли из своего кубрика в коридор. В это время капитан Лачин широко раскрыл дверной проем и изрек:

— Свобода!

Внизу на платформе стоял в шинели полковник Чивилев, начальник хранилища «Капля».

— С благополучным прибытием, товарищи, — громко изрек начальник объекта.

— Спасибо, — весело бросил Истомин. — И вам не хворать.

— Одевайтесь, товарищи, теплее, — добавил полковник. — У нас уже ночные заморозки.

— Спасибо за теплый прием, — веселился майор Истомин, надевая шинель.

Его примеру последовал и Ермолай…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Пол Гор из своих надежных источников узнал о ночном бое в Москве. Сразу задумался:

«Что перевозили ночью в крытых грузовиках русские?.. Почему напали на конвой немецкие боевики? Ведь атака изначально была обречена на провал…».

Он не сомневался, что на военную колонну могли напасть только люди Абвера.

Гор сделал несколько телефонных звонков, в том числе и по закрытой линии.

В результате анализа полученной информации, своих раздумий и умозаключений, он решил, что это было нападение немецких агентов-диверсантов на колонну, перевозившую золотой запас России.

Гор подготовил шифрованное донесение в Лондон. В нем сообщил о ночном боестолкновении и о встрече с Энцо Мальдини (Зорием)…

* * *

— Хоть ждали нас? — весело спросил Истомин.

— Конечно! — твердо заверил полковник Чивилев. — Все замечания и по хранилищу, и по режимной территории устранены, мы готовы для лучшего приема металла.

— А конкретно? — спрыгивая на землю, уже строго спросил Истомин.

За ним спрыгнул и Сергеев.

— Лебедки как на станции, так и в хранилище готовы к выгрузке-погрузке, — сказал полковник. — Под парами стоят 10 крытых грузовиков, необходимое количество сотрудников готово к работе. Территория станции оцеплена, ни одна мышь не проскочит, хранилище и 3-километровая режимная зона, разумеется, тоже под контролем.

— Хорошо, — бросил Истомин, пожал руку полковнику. — Посмотрим, как оно получится по жизни.

Поздоровался с полковником и Сергеев.

— Сразу, без промедления, приступаем к выгрузке металла, — дал указание Истомин. — А мы пока с Сергеевым сходим в хранилище, оценим его готовность. Также посмотрим ваш план размещения металла, поговорим с сотрудниками…

* * *

Москва…

Хейдес не спеша подготовил шифровку в центр. В ней он немного приукрасил достижения проведенной тремя боевиками диверсионной группы Бета ночной вооруженной акции в Москве. Доложил, что были подорваны два грузовика с золотым запасом русских, один из них сгорел полностью с металлом. Что в жестоком бою было убито 10 человек вооруженной охраны. Написал о якобы грандиозном переполохе в Москве, последующих зверствах органов НКВД, массовых арестах и панике. С удовольствием указал и точные координаты московских хранилищ для последующих бомбардировок.

Правда, сообщил и о фактической ликвидации группы Бета — один боец был убит, второй тяжело ранен, третий — легко…

* * *

Ермолай активно участвовал в погрузке металла на первую машину. Дело шло споро и быстро.

Когда загрузка закончилась, он сел в кабину рядом с водителем. Машина направилась к хранилищу. Хорошо накатанную, грунтовую пятикилометровую дорогу преодолели быстро.

На «Капле» все было готово к приему металла. Сергеев принял активное участие в выгрузке металла из машины, а также расстановке стеллажей уже непосредственно в чреве подземного хранилища.

Вскоре подошла вторая машина, затем третья…

* * *

Шатура, Московская область, спецбольница НКВД…

В палате с серо-грязными стенами и зарешеченным окном на железной койке лежал мужчина в возрасте. На нем была белесая смирительная рубашка. На изможденном, сером, давно не бритом лице выделялись широко раскрытые глаза, устремленные в потолок.

Рядом с кроватью сидел на табурете военный мужчина с папкой в руке. Невдалеке стоял в белом халате и шапочке на голове суровый худой мужчина. Военный задавал вопросы больному.

— Гражданин Сапега, вы не ответили на мой вопрос, — устало выдавил сидящий военный мужчина. — Гражданка Жохина говорила вам, что она работает на английскую разведку?

Больной тихо изрекает:

— Нет.

— Только не врите, у нас есть данные, что Жохина работала на англичан. Вы ей передавали сведения.

— Нет.

— Все врете! — восклицает военный. — Будете говорить правду? — шрам на его голове начинает темнеть.

— Или вам сделать укол?

В руках невозмутимого медицинского работника появляется шприц.

— Я говорю правду, укол мне не нужен… Дайте мне позвонить Булганину…

— Упорный дядя, — улыбнувшись, бросает медбрат.

— Да уж, — устало молвит военный мужчина. — Колите, у меня нет времени возиться с ним. Не могу я здесь торчать вечность.

— Товарищ старший майор, сердце у него может не выдержать, он ведь не молодой, — говорит медбрат.

— Колите! — грозно отчеканил военный мужчина. Медбрат шагнул к койке и быстро воткнул иголку шприца в плечо больного. Бедняга вздрогнул, издал нечленораздельный звук и жалобно заныл…

* * *

Наверное, с десятой или одиннадцатой машиной прибыл Истомин. Майор подошел к бригаде, расставляющей в хранилище стеллажи с серебром, и весело спросил:

— Как у вас дела, Сергеев?

— Все идет очень даже хорошо, товарищ майор.

— Это радует. Предлагаю пойти в кабинет начальника хранилища и по телефону доложить своему начальству.

— Принято.

Вскоре они зашли в кабинет начальника хранилища. Узнав, что хотят гости, полковник Чивилев дипломатично покинул кабинет. Истомин лаконично и быстро доложил полковнику Селезневу. Затем стал звонить Булганину и Сергеев.

Председатель Госбанка спокойно выслушал доклад о проделанной работе. Затем весело вымолвил:

— Молодцы! Теперь там справятся без вас. Сергеев, тебе нужно срочно вылетать в Москву, к нам скоро подойдет из Коврова второй новенький железнодорожный состав.

«В Москву, значит в Москву», — подумал Ермолай и ощутил усталость.

Затем Булганин спросил:

— Майор Истомин рядом с вами?

— Да.

— Передайте ему трубку.

Какое-то время Истомин слушал Булганина.

Затем бросил:

— Хорошо, Николай Александрович, мы все сделаем. До свидания, — и положил трубку.

Взглянул на Сергеева, улыбнулся и вымолвил:

— Сейчас оставим завещание начальнику хранилища и отправляемся в Пермь. Там садимся на самолет и летим в Москву, — развел руками. — Москва без нас ну просто никак не может…

* * *

Шилово, Рязанская область…

Дарья Степановна с трудом доработала до конца своей смены. Спина ныла, руки и ноги плохо слушались, в голове шумело. После получения похоронки на мужа здоровье ее заметно пошатнулось. Конечно же, сильно переживала она и за сыновей-фронтовиков, редко писали они, сердце за них болело…

Дарья Степановна вошла на кухню, включила свет. Взглянула на красный угол, перекрестилась, и… ахнула!? Исчезли две иконы!?

«Кто посмел надругаться?» — воскликнула.

Вдруг мелькнула неприятная мысль, она громко крикнула:

— Лиза!

Тишина.

«Может, куда вышла, или…».

Женщина прошла в горницу, включила свет. Окинула взглядом комнату, вроде все на месте. Прошла к плательному шкафу, открыла створки.

«Здесь чего-то явно не хватает!» — воскликнула.

Стала все перебирать и… не обнаружила: плаща, юбки, кофты, платка и сумки.

«Коричневый плащ и любимую зеленую юбку-плиссировку купил мне муж!» — ужаснулась.

Ноги женщины подкосились, она с трудом дошла до дивана. Села и… заплакала горькими слезами…

* * *

Часы показывали 16 часов. Начальник хранилища выделил легковой автомобиль. Истомин и Сергеев расположились на заднем сидении. Пожилой водитель сразу развил приличную скорость. Ермолай рассматривал в окно тянущийся по обе стороны от дороги осенний лес: местами золотой, местами багровый, местами еще зеленый. Вскоре как-то непроизвольно задремал…

— Куда вас доставить в городе?

От этих слов Ермолай проснулся.

— К зданию областного НКВД, — спросонья ответил на вопрос водителя Истомин.

Он, также как и Сергеев, всю дорогу спал.

Когда машина затормозила у здания милиции, майор бросил:

— Сергеев, жди здесь, я скоро вернусь, — и вышел из машины.

Ермолай взглянул на небо, оно все было затянуто тяжелыми, хмурыми тучами.

«Погода нелетная», — хмуро подумал…

Истомин вернулся вместе со знакомым майором Ноздриным. Сергеев и майор поздоровались.

— Поскольку погода явно нелетная и простоит точно до утра, — весело изрек Ноздрин, — то я предлагаю проехать в гостиницу «Кама». Устроиться, поужинать. Как вы, товарищи?

— Мы «за», — ответил Истомин. — Честно говоря, за последнее время мы слегка подустали.

— Хорошо понимаю вас, товарищи, — бросил Ноздрин, — Вам точно надо хорошо отдохнуть…

В гостинице нашлись два одноместных номера, которые и заняли Истомин и Сергеев. По предложению майора Ноздрина все отправились на ужин в ресторан. В ходе трапезы майор сообщил последние новости с фронтов, новости неважные…

В конце ужина Ноздрин заговорщически-тихо изрек:

— Для полного расслабления и последующего отдыха я предлагаю вам по девушке. Если хотите, то по той, которые были с вами в прошлый приезд, медсестры из эвакогоспиталя.

— А почему нет!? — весело бросил Истомин. — Мы сейчас с Ермолаем холостые!

— Отлично! — воскликнул Ноздрин. — Вы отправляйтесь в свои номера, а я организую девушек.

Истомин и Сергеев направились в свои номера. Их вскоре нагнал Ноздрин и вручил по пакету.

— Здесь бутылка вина и конфеты с печеньем, — улыбаясь, пояснил майор. — Ну, чтобы с девушками было веселее, — и быстро исчез…

* * *

Пермь…

Агент Абвера, с позывным Горец, получив задание от резидента Хейдеса, активно включился в работу. Но никто, с кем он прямо или опосредованно контактировал, не знал о хранилищах Госбанка в крае и тем более о перевозке золотого запаса страны.

И все же, Горец узнал о приезде в город группы высокопоставленных гражданских и военных из Москвы. О том, что они останавливались в гостинице «Кама», что приглашали в номера женщин. За деньги узнал и имена приглашенных женщин, медработников из городских военных госпиталей. Анализируя ситуацию и персонажей, особо обратил внимание на одну медсестру, молодую и простоватую удмуртку.

«Мой клиент», — решил.

Психологическим давлением, запугиванием и угрозами Горец добился своего. Женщина согласилась сообщить ему, когда снова появятся москвичи.

Горец провел определенную подготовительную работу в гостинице, изучил входы и выходы, расположение номеров.

И вот медсестра позвонила…

* * *

Ермолай в гостиной своего номера быстро накрыл столик: вино, конфеты, печенье.

Едва он это сделал, как в дверь постучали. Ермолай прошел и открыл дверь. Перед ним стояла широко улыбающаяся, кареглазая Онись. Он внимательно рассматривал девушку с головы до ног: округлое симпатичное лицо, густые темные волосы спадали до плеч, зауженные плечи, развитая грудь, широкие бедра, крепкие ноги…

— Любый мой мужчина, я так ждала новой встречи, — раздался бархатный, завораживающе-необычный женский голосок.

Девушка бросила обнимать и целовать Ермолая.

Он с трудом закрыл дверь и вымолвил:

— Я тоже, дорогая. Давай пройдем в номер.

Они прошли в гостиную.

Онись взглянула на стол и весело изрекла:

— Вижу, любый, что ждал меня!

— Ждал. Давай выпьем за встречу, — предложил Ермолай, разливая вино в бокалы.

— С удовольствием.

Они выпили. Глаза молодых людей горели призывным огнем. Мгновение-другое и они слились в страстном, жадном поцелуе…

* * *

Гостиница «Кама»…

Мужчина в военной форме идет по коридору. Вот он останавливается около одной двери, осматривается по сторонам и прислушивается. Не заметив ничего подозрительного, вставляет в замочную скважину ключ и медленно проворачивает. Убирает ключ в карман и аккуратно, прислушиваясь, открывает дверь в номер. Входит в полутемную прихожую, закрывает дверь.

Озираясь и вслушиваясь, достает из кармана пистолет и осторожно двигается дальше в номер. В небольшой гостиной накрытый стол. Он вовсе не интересует мужчину. Он, уверенно и одновременно внимательно вслушиваясь, двигается к спальной комнате. Подойдя, осторожно приоткрывает дверь и смотрит в образовавшийся небольшой проем…

* * *

После бурного секса и чудного удовлетворения Ермолай и Онись какое-то время просто расслабленно лежали на кровати. Густые темные женские волосы разметались по подушке…

Вот девушка обняла красивую обнаженную мужскую грудь, прижалась всем телом.

— Я так ждала встречи, так ждала! — раздался тихий, нежный бархатный женский голосок. — А ты? Ты хоть вспоминал меня?

— Конечно, конечно вспоминал…

Внезапно ярко вспыхнул свет и раздался грубый мужской голос:

— Тихо лежите, голубки. Если кто будет дергаться — стреляю.

Когда через несколько мгновений глаза Ермолая и Онись привыкли к свету, они увидели мужчину в военной форме и пистолетом в руке. На лице его красовались борода и усы, глаза прикрывали затемненные очки.

— Продолжайте тихо лежать и отвечайте на мои вопросы, — жестко выдавил незнакомец. — В случае честного ответа, мы разойдемся быстро и мирно. Ясно?

Хлопая глазами, любовники молчали.

— Я спросил, ясно?

— Ясно, — ответил Ермолай. — Чем обязаны?

Незнакомец оскалился-улыбнулся.

— Для начала разговора мне нужны точные координаты хранилища металлов?

— Почету вы считаете, что мы их знаем? — спросил Ермолай.

— Не вы, а ты знаешь, Сергеев Ермолай, работник Госбанка, ты знаешь. Ну! Быстро! Иначе я стрельну твоей девке в ногу! Это для начала нашей теплой встречи.

«Фашистский лазутчик!? — воскликнул Ермолай. — Он знает меня?.. Что делать? Что делать?.. — лихорадочно раздумывал. — Говорить ничего нельзя, но и… Остается, тянуть время…», — освобождаясь от женских объятий, стал приподниматься.

Раздался выстрел. Пуля, казалось, просвистела совсем рядом с ногой Ермолая и вонзилась в половую доску.

— Лежать! — рявкнул незнакомец. — Ты еще не понял, что я ни перед чем не остановлюсь! Быстро отвечай!

«Ну, попал!», — воскликнул Ермолай.

Дрожа, Онись снова прижалась к нему всем телом…

* * *

Москва, улица Неглинная, главный офис Госбанка СССР

На прием к председателю Госбанка Булганину пришел старший брат Сапеги Василия Васильевича.

— …Василий мне сообщил, что убывает в командировку. Больше звонков от него не было. Сегодня я пришел к нему домой и увидел, что его квартира опечатана. Николай Александрович, где мой брат?

Булганин смотрел на пожилого мужчину и не знал, что ответить. Недавно полковник Норейко посоветовал ему вообще забыть Сапегу, исключить из списков сотрудников…

— Николай Александрович, что с моим братом? Где его домработница, Лиза Жохина?

— Он действительно был в отдаленной командировке, там заболел, — выдавил Булганин. — Минуту, — поднял телефонную трубку и вымолвил. — Соедините меня с комиссаром Голиковым, — снова положил.

— Почему он мне не позвонил? — недовольно продолжал Сапега-старший.

— Идет война, он был на спецзадании…

Договорить Булганин не успел, подал сигнал телефонный аппарат. Он поднял трубку и, услышав голос абонента, бросил:

— Здравствуйте, Филипп Иванович. Булганин беспокоит. У меня к вам один вопрос.

Услышав ответ, продолжил:

— Как там дела у Сапеги Василия Васильевича?

— Он находится в спецбольнице НКВД и выйдет, если выйдет вообще, я полагаю, не скоро.

— Так-так, — обхватив рукой лоб, выдавил Булганин.

— Я считаю, что это лучший вариант, нежели публичный суд, личный позор и позор его организации, жесткий приговор на большой срок и отбытие срока где-нибудь на суровой Колыме.

— Так-так. Спасибо, я все понял. До свидания.

Булганин положил трубку, тяжело выдохнул. Убрал руку со лба, взглянул на Сапегу-старшего и вымолвил:

— Лечится он, какое-то сложное вирусное заболевание поймал. Скоро вам напишет письмо…

* * *

— Я повторяю свой вопрос. Последний раз повторяю, — махая пистолетом, грозно продолжал незнакомец. — Мне нужно знать, где находится хранилище Госбанка и что там хранится? Мне также нужно знать график движения поездов с золотом.

Онись буквально слилась с телом Ермолая. Он ощутил ее сердцебиение и легкую дрожь.

— Больше я повторять не буду…

— Руки вверх! — раздался грозный мужской окрик. — И брось пистолет!

Бородатый незнакомец выпустил из рук пистолет, он с шумом упал на пол.

Далее последовали молниеносные события: незнакомец резко присел и быстро бросил нож в сторону, откуда раздался окрик, последовал выстрел, потом некий шум и… зловещая тишина…

* * *

Берлин, штаб-квартира армейской разведки и контрразведки (Абвера), кабинет начальника

Из радиоприемника доносилась веселая беззаботная мелодия.

Адмирал Канарис находился в прекрасном расположении духа. Он располагался за небольшим мраморным кофейным столиком и неспешно потягивал из фарфоровой чашки кофе. Получив донесение от Хейдеса об успешной операции в Москве, адмирал набросал докладную записку своему шефу, фельдмаршалу Кейтелю. Он в красочных тонах и в выгодном для себя ракурсе изложил ход операции «Эшелон». Указав координаты двух хранилищ в Москве, попросил поработать по ним авиацию Геринга…

Внезапно в кабинет вошел адъютант и вымолвил:

— Прошу прощения, господин адмирал. В здание вошел господин Борман. Он направляется к вам.

— Спасибо, — бросил Канарис, рукой махнул на столик. — Уберите все и приготовьте нам кофе и коньяк…

Борман стремительно вошел в кабинет, бросил нацистское приветствие. Адмирал ответил на приветствие, двинулся навстречу. Мужчины улыбнулись друг другу. Гость обвел взглядом кабинет в темных, мрачных тонах, резные, из красного дерева, стены и потолок. В центре большой цветной портрет Гитлера, по бокам несколько черно-белых постеров с нацистской символикой.

— Прошу вас, господин Борман, — рукой приглашая к кофейному столику, вымолвил хозяин кабинета.

— Спасибо, адмирал.

Мужчины расположились в креслах возле столика. Вошел адъютант с подносом в руках. Он прошел к столику и поставил на него поднос. Щелкнул каблуками и моментально покинул кабинет.

На подносе находились две дымящиеся кофейные чашки, сахарница, сливки, а также бутылка коньяка и две рюмки.

Мужчины взяли кофейные чашки, сделали по глотку. Борман одобрительно кивнул, а Канарис наполнил рюмки коньяком.

— До меня дошла информация о вашей операции «Эшелон», адмирал, — медленно изрек Борман. — Считаю, это очень интересная и перспективная операция для Рейха. Одобряю, одобряю.

«Откуда этот партийный бонза узнал о секретной операции!?», — недовольно и нервно воскликнул Канарис.

Но на лице его была лишь добродушная улыбка.

Непринужденно бросил:

— Я тоже на это надеюсь.

— Можете рассчитывать, адмирал, в этом деле на мою всемерную поддержку.

— Спасибо, господин Борман…

Далее суховато-формальный разговор пошел о положении на западном и восточном фронтах.

Вскоре, сославшись на важную встречу у фюрера, гость покинул кабинет. Он напрочь испортил настроение адмиралу. Оставшись один, Канарис выпил коньяка и тяжело задумался:

«Откуда Борман узнал об операции? Из штаба Кейтеля? Или дала протечку моя служба?.. Хотя, конечно, могут быть и другие варианты… Очень даже может быть, меня втягивают в некую игру…».

* * *

— Ермолай, беги за ним, позвони от дежурной по этажу майору Ноздрину, — раздался мужской крик.

Сергеев отошел от оцепенения и увидел сидевшего на полу Истомина в тельняшке и галифе. Левой рукой он держал свое правое плечо, из которого торчала рукоять ножа.

— Беги за ним! — крикнул майор. — Догони его!

«Точно! Надо его догнать!» — стучало в висках Ермолая.

Он вскочил с кровати, бросил:

— Онись! Помоги майору, перевяжи! — натянул брюки и побежал к выходу…

* * *

Лиза Жохина хорошо понимала, что быстрота — залог ее успеха.

Она из Шилово перекладным автотранспортом добралась до Пензы. Затем на товарном поезде доехала до города Сызрани, вышла у речного волжского вокзала.

Лиза решила уехать как можно дальше от Москвы, где она достаточно наследила. А также подальше от войны и желательно на теплый юг, или на Кавказ, или в Среднюю Азию…

* * *

Сызрань, Куйбышевская область (в настоящее время Самарская область), речной вокзал…

Молодая женщина в коричневом плаще и выглядывавшей из — под него зеленой юбке-плиссировке разместилась на лавочке. Она пристально всматривалась в пирс и стоящие у него корабли, следующие вниз по Волге, а также моряков, членов экипажей этих кораблей…

Вот на набережной показались двое подвыпивших и уже в возрасте моряков в черных бушлатах. Они громко о чем-то говорили, из кармана одного из них торчало горлышко бутылки. Они следовали на пирс, где были пришвартованы корабли, следующие на юг.

«Вот мои клиенты!» — сразу решила Лиза, поднялась с лавочки и решительно направилась за парочкой моряков.

Нагоняя, весело крикнула:

— Привет, мореманы. Куда идете?

— В Астрахань.

— Третьим возьмете?

— А на что ты нам?

— Да на что-нибудь и сгожусь, — смеясь, весело ответила незнакомка.

Моряки улыбнулись, окинули смелую веселую незнакомку взглядом.

— Ну, пойдем, коль не шутишь.

— Вы сами-то не шутите, проведете на корабль?

— Проведем, бедовая…

Глава 10

Бородатый мужчина как сквозь землю провалился. Ни Сергеев, ни прибывший с десятком военных майор Ноздрин его нигде не обнаружили. Не обнаружили и никаких его следов. Никто из сотрудников гостиницы его даже не видел. Странно, но это факт. Пришел и ушел незнакомец определенно через черный ход…

Истомин и Сергеев расположились в кабинете главного врача эвакогоспиталя. Онись в это время находилась в приемной и вместе с сотрудником милиции составляла фоторобот преступника.

— Опытный и подготовленный гад, — возмущался майор. — Все просчитал, наверняка, агент Абвера.

Майора отвезли в госпиталь, где обработали ножевую рану и сделали перевязку. Нож угодил в мышцу плеча, почти не поразив важнейшие артерии и кости. Несомненно, помогла натренированность майора и его реакция, ведь преступник наверняка метал нож в грудь. Несмотря на оказание первой помощи Онись и перевязку в номере гостиницы, майор потерял много крови. От предложенной медиками госпитализации Истомин категорически отказался, взяв всю ответственность на себя. Он только что доложил в Москву о произошедшем инциденте…

Истомин взглянул на Сергеева и вымолвил:

— Будем действовать следующим образом. Ты летишь в Москву и занимаешься вторым железнодорожным составом с металлом. Я остаюсь здесь, долечиваюсь и с местными товарищами организую поиск бородатого незнакомца. Хотя ясно, что борода и усы у агента были приклеены.

Ермолай открыл было рот, но майор решительно продолжил.

— Не переживай за Онись, я сделаю все, чтобы она была вне опасности. «Борода», назовем условно нашего незнакомца так, определенно может выйти на нее. Кстати, именно через нее он мог выйти на тебя.

Эти невеселые мысли приходили на ум и Ермолаю.

Но он их решительно отгонял.

— Обещай, Николай Максимович, — вымолвил он, — что ты не обидишь Онись?

Майор улыбнулся, ответил:

— Я сказал, брат, не переживай за нее, а также за меня. Все будет сделано как надо, Онись будут охранять. Лучше думай о себе, своей безопасности и нашем особом задании. Несмотря ни на что, мы должны его выполнить и выполнить в установленный срок. Кстати, жить в Москве будешь в моей квартире, — вручил ключи и добавил. — Можешь смело пользоваться содержимым холодильника, там есть чем поживиться.

Сергеев неопределенно пожал плечами.

— Это приказ, — твердо добавил майор. — Он не обсуждается. Погода разгулялась, сейчас тебя отвезут на аэродром…

* * *

Гостиница «Кама»…

Отправив Сергеева на аэродром, Истомин вместе с майором Ноздриным стали анализировать произошедшие в гостинице события.

— Я думал, как Борода смог выйти на Сергеева, — пояснял Ноздрин. — Это три пути: через меня, через работников гостиницы и через Онись Христолюбову. Поскольку я этого не мог сделать, работники гостиницы — все проверенные, надежные люди, то остается, — развел руками, — Христолюбова. Она могла сообщить Бороде о вашем приезде. Вот почему она это сделала — большой вопрос.

— Возможно, ты прав, — раздумывая, медленно вымолвил Истомин. — Возможно, опытный враг просто следил за девушкой и таким образом вышел на нас. Но сейчас мы должны беречь Онись как зеницу ока. Ведь именно на нее должен выйти Борода. Ведь он не сумел ничего узнать, значит, продолжит свое дело.

— Надо организовать за ней слежку, — энергично бросил Ноздрин.

— Не слежку, а охрану, — решительно отрезал Истомин. — Ведь она нам нужна живой. Пригласи ее, пожалуйста, в кабинет.

Ноздрин вышел и через пару секунд вошел вместе с настороженной девушкой.

— Присаживайся, Онись, — улыбнувшись, изрек Истомин. — У нас к тебе серьезный разговор.

— Какой? — присаживаясь на стул, спросила девушка.

— С сего дня мы тебя будем охранять, — продолжал Истомин. — Иногда это буду делать я, иногда майор Ноздрин, иногда другой человек. Понимаешь, зачем это?

— Наверное, потому, что на меня может напасть этот бородатый незнакомец.

Истомин усмехнулся.

— Правильно думаешь. Сейчас мы это все детально и обсудим…

* * *

Ермолай сидел в самолете и думал об Истомине, о том, как он будет ловить Бороду… Думал, конечно, и об Онись. Они тепло попрощались, карие глаза девушки были полны слез. Ермолай пытался подбодрить ее, говорил разные веселые слова, гладил густые темные волосы. Но главные слова так и не сказал. А он чувствовал, что Онись ему определенно нравилась.

Со словами:

— Береги себя, любый и единственный мой. Хоть изредка звони. Я буду сильно скучать без тебя, без твоего родного голоса, — она положила ему в карман листок бумаги.

— Да, конечно…

* * *

Берлин, штаб-квартира Главного управления имперской безопасности (РСХА)…

Вальтер Шелленберг, заместитель начальника VI управления РСХА (фактически начальник политической разведки Третьего рейха) от своих агентов узнал и об операции Абвера «Эшелон», и об операции ведомства Риббентропа «Argentum». От своих агентов Шелленберг также знал, что английская внешняя разведка МИ-6 индифферентно отнеслась к операции по переброске СССР части своего золотого запаса из Москвы на Урал.

Шелленберг стоял у окна своего кабинета и смотрел на городскую улицу.

Это было одно из любимых его занятий — наблюдать за действиями людей со стороны, анализировать и прогнозировать дальнейшие их действия. Но в данный момент мысли его были заняты другим, а именно русским золотом. Он не сомневался в полном провале операции немецких дипломатов. Да и Канарис со своими диверсантами и агентами сможет нанести лишь минимальный урон русским. Да и русское золото его не интересовало…

Шеленберг раздумывал, как использовать операции Канариса и Риббентропа в своих интересах, как получить свои козыри и дивиденды, дабы укрепить свое положение в иерархии Третьего рейха…

А пока, пока Вальтер решил собирать информацию и ждать, ждать своего часа…

* * *

На подмосковном аэродроме приземлились в полдень. Как только Ермолай вышел из самолета, его окликнули.

— Сергеев!

Ермолай повернулся на мужской голос и увидел низкорослого, хмурого лицом старшего майора госбезопасности Неболтая.

У Ермолая почему-то сразу испортилось настроение. Он неспешно подошел к госбезопаснику, бросил:

— Здравия желаю.

— Здравствуй, герой, — явно с нехорошим подтекстом вымолвил госбезопасник, при этом улыбнулся-оскалился.

Внезапно возле них появился полковник Селезнев.

— Приветствую товарищей офицеров, — строго вымолвил полковник. — Сергеев, следуйте за мной.

— Но…

— Никаких но! — решительно оборвал Неболтая Селезнев. — Это приказ комиссара Голикова. А вы, старший майор, можете его обжаловать установленным порядком.

Полковник кивнул головой Сергееву, и они направились к стоявшему невдалеке легковому автомобилю.

* * *

В кабинете находилось трое сосредоточенных мужчин: комиссар Голиков, полковник Селезнев и Сергеев. Только что Ермолай доложил о том, как в хранилище «Капля» организована выгрузка металла, затем об инциденте в гостинице «Кама».

— Непонятно, каким образом этот Борода вышел на тебя, — вымолвил Селезнев. — У тебя у самого, Сергеев, нет никаких предположений?

Ермолай отрицательно покачал головой.

— Ума не приложу.

— Какие у тебя отношения с Христолюбовой? — спросил комиссар.

— Я ее видел, по сути, второй раз, — медленно вымолвил Ермолай, слегка покраснел. — Но она мне как человек, э… — запнулся, — как девчонка нравится, симпатичная…

— Эх, молодость, молодость, — усмехнувшись, изрек полковник.

— Жизнь берет свое, — в тон добавил комиссар.

В кабинет стремительно вошел адъютант и вымолвил:

— Прошу прощения. На линии товарищ Берия.

— Соедините, — бросил комиссар.

Адъютант выскочил, а генерал поднял телефонную трубку. Через пару секунд вымолвил:

— Здравия желаю, товарищ народный комиссар.

— Здравствуйте, Голиков. Что там ваши люди в Перми натворили?

— Ничего не натворили, выполняли мой приказ в рамках операции «Призрак».

— А в гостинице?

— В гостинице они отдыхали, на них вышел агента Абвера. К сожалению, задержать агента, который интересовался расположением хранилища с металлом, графиком его подвозки по железной дороге, по горячим следам не удалось. Но я думаю, скоро мы его обезвредим.

Две-три-четыре секунды Берия думал.

— Твой Сергеев гулянку там устроил с женщиной легкого поведения! — выдавил. — Ослабил бдительность во время войны!

— Никак нет, товарищ Берия, он выполнял мои указания по выявлению фашистского агента. А женщина — это его невеста, они просто встречались во внеслужебное время.

— М-да?.. Ну… хорошо, товарищ Голиков… Это все под вашу ответственность.

— Так точно.

— Удачи, Голиков.

— Спасибо, товарищ Берия.

Комиссар положил трубку и, строго взглянув на Сергеева, вымолвил:

— Ты все понял?

— Так точно, — тихо изрек слегка обескураженный Ермолай.

— Я тебе приказываю, Сергеев, ни с кем не общаться по вопросам работы и операции «Призрак», за исключением товарища Булганина. А по твоим личным вопросам, заруби, вообще ни с кем.

«Ни с кем?..» — переваривал слова генерала Ермолай.

Сразу вспомнил встречу на аэродроме со старшим майором Неболтаем и спросил:

— А если меня что-то будет спрашивать госбезопасник?

— Ответишь ему, что получил приказ от комиссара Голикова без его разрешения и присутствия сотрудников Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии не вести никаких разговоров, — быстро ответил полковник.

— Идет жестокая война, вокруг много всяких провокаторов, фашистских лазутчиков, да и просто идиотов и больных людей, — вставил комиссар, — и за одно сказанное необдуманное слово можно загреметь в места не столь отдаленные. Понял, Сергеев?

Ермолай кивнул.

— Ты сейчас куда? — спросил Селезнев.

— На доклад к товарищу Булганину. Можно один вопрос?

Голиков кивнул.

— Как здоровье товарища Сапеги?

Голиков и Селезнев переглянулись.

— Он все еще болен, — медленно ответил полковник. — Он осознал свой промах с домработницей-сожительницей, уволился с работы. И вообще, ты его можешь забыть.

«Странно как-то это, — подумал Ермолай. — Уволился… забыть?..».

— И последнее на сегодня, — добавил комиссар. — Приказываю одному по Москве не разгуливать и вообще не передвигаться. Город сейчас на осадном положении, периодически идут бомбардировки. Мы выделяем тебе машину с водителем, передвигайся только на ней. В приемной у адъютанта возьми его номер телефона, а также полковника Селезнева и, конечно, водителя. Выполняйте.

— Есть…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Расположившись на стуле возле радиоприемника, Пол Гор искал интересную для себя волну. Последнее время это стало делать все труднее и труднее. С началом войны к немецким глушилкам добавились и русские…

Подал сигнал один из трех стоявших на рабочем столе телефонных аппаратов, а именно — защищенный красный. Пол прошел к столу, поднял трубку и вымолвил:

— На линии.

— Добрый, добрый день.

«Американский макаронник Зорий», — сразу определил Пол, тихо ответил:

— Здравствуйте.

— Сообщаю, мой друг, я получил разрешение и убываю по назначению.

«Поразительно! — воскликнул Пол. — Русские пошли навстречу американцам и разрешили посещение Урала! Хотя нам неоднократно отказывали!».

— Наши договоренности в силе? — спросил абонент.

«Это он о моем содействии в его поездке», — усмехнулся Пол и вымолвил:

— Разумеется, на оговоренных условиях.

— О’кей, мой друг!

«Нашел друга!» — выругался Пол и положил трубку.

После этого разговора он сделал три звонка по красному аппарату и затем составил две шифровки…

* * *

Сергеев отправился в главный офис Госбанка. За его отсутствие город несколько изменился, больше стало патрулей, противотанковых ежей, зенитных установок. Зато меньше стало людей на улицах.

В приемной председателя он прождал минут пятнадцать-двадцать.

Булганин был очень серьезен, если не сказать хмур. Сергеев кратко и сжато доложил о поездке в поезде. Затем о готовности хранилища «Капля» и, наконец, выгрузке металла из вагонов и размещение стеллажей в хранилище.

Председатель внимательно выслушал, бросил:

— Так, так, — затем спросил:

— Что у вас в гостинице случилось?

«Ему уже все доложили», — нервно подумал Ермолай, как можно спокойнее ответил:

— На меня ночью вышел агента Абвера, который стал расспрашивать о расположении хранилища с металлом, графиком его подвозки по железной дороге. Майор Истомин вовремя подоспел, но агент успел скрыться, ранив майора. Сейчас агента ищут в Перми.

— И все?

— Все, товарищ председатель.

— Как ты вообще оказался в гостинице?

— Мы собрались лететь в Москву. Но была нелетная погода, и мы с майором Истоминым там просто отдыхали.

— Ждали летной погоды, — весело подхватил Булганин.

Сергеев решил не отвечать на выпад с подтекстом и промолчал.

Некоторое время председатель раздумывал. Было видно, что он хотел еще что-то спросить. Сергеев старался сохранять спокойствие.

Наконец, внимательно всматриваясь в лицо Ермолая, председатель строго вымолвил:

— Идите, Сергеев, отдыхать, вид у вас неважный. Вы проделали большую работу, но впереди у нас еще больше дел. Завтра с утра отправляйтесь в хранилище № 2. С вагоностроительного завода должен подойти второй железнодорожный состав. Осмотрите его на соответствие нашим требованиям и участвуйте в погрузке платины, размещении стеллажей в вагонах. После полной загрузки вагонов вместе с составом отправляйтесь в хранилище «Каменная гора». Там еще раз проверьте хранилище, организуйте выгрузку металла и правильное размещение стеллажей. Вы поняли меня?

— Да, понял, — ответил Ермолай.

— И не забывайте о сроках. Нужно все делать быстро. Послезавтра должен вернуться из Перми первый состав. Хорошо бы к его приходу отправить к месту назначения второй состав с платиной. Уж ты постарайся, Сергеев.

— Я постараюсь, Николай Александрович.

Подождав две-три секунды, Ермолай поднялся, вымолвил:

— До свидания, — и вышел из кабинета…

Ермолай очень уставшим и полностью разбитым прибыл на квартиру Истомина. Голова от всех произошедших за последнее время событий просто раскалывалась.

Немного и без аппетита перекусив, он завалился спать…

* * *

Восточная Пруссия, вилла в Штейнорте, резиденция рейхсминистра Риббентропа…

День медленно увядал, на горизонте все ярче и ярче светился багровый закат. В небольшой деревянной беседке стояло кресло-качалка. На нем расположился солидный мужчина в белой рубашке и зеленых военных галифе, хозяин виллы. В руках он держал каталог культурных ценностей, захваченных его сотрудниками в странах Восточной Европы. Мужчина тихо раскачивался и что-то определенно обдумывал. Из стоявшего невдалеке радиоприемника доносилась музыка Вагнера.

Риббентроп частенько и с большим удовольствием рассматривал каталог, который, благодаря усердию его сотрудников на оккупированных территориях, регулярно расширялся и дополнялся.

Боковым зрением он заметил, что к беседке приближается мужчина в очках, уже в возрасте, одетый в черный костюм и с черной папкой в руке.

— С чем пожаловал, Шульц? — отрываясь от своего занятия, спросил Риббентроп.

— Господин рейхсминистр, Оскар просит новых инструкций в рамках операции «Argentum».

— И все?

— Все.

«Решение по операции надо, разумеется, принимать. По всем правилам, ее надо сворачивать…», — задумался Риббентроп.

Но этого очень не хотелось делать, он все еще на что-то надеялся. На что, сам пока не мог понять. Может, это было чутье опытного мужа и дипломата!

— Операция продолжается, — тихо изрек Риббентроп. — Пусть Оскар активизирует сбор интересующей нас информации…

* * *

Ермолай проснулся рано. Ночью спал беспокойно, дважды просыпался, долго засыпал, снились непонятные сны, возникали странные образы.

Начал делать гимнастику, но организм этого явно не хотел, был весь скован. Ермолай недовольно выругался. Ведь предстоял очень напряженный и сложный день, надо быть в хорошей форме.

Подумав, наполнил ванну горячей водой и, подождав, пока она немного остынет, опустился в воду…

После ванны и завтрака настроение у Ермолая определенно поднялось, организм пришел в норму. Памятуя об указании комиссара, позвонил в автопарк машин и попросил водителя прибыть к дому.

Поджидая машину и раздумывая о жизни, вспомнил Истомина, Онись… Нашел и переданный девушкой при расставании номер телефона. Он решил позвонить в Пермь в эвакогоспиталь. Ответил мужчина и сообщил, что Христолюбова в данный момент находится в палате больных. Ермолай дал отбой…

* * *

Пермь, 3-й эвакогоспиталь…

По коридору идет молодая круглолицая медсестра в белом халате и косынке на голове. В одной руке, иглой вверх, она держит наполненный шприц, в другой вату. За ней тихо следует мужчина в белом халате, шапочке на голове и марлевой повязке на нижней части лица.

Медсестра зашла в палату, следующий за ней мужчина остался в коридоре. Через пару минут медсестра вышла из палаты и проследовала по коридору, за ней направился поджидавший в коридоре мужчина…

Медсестра вошла в процедурную и положила на стол использованный шприц. В помещение вошел мужчина в белом халате, шапочке на голове и маске на лице. Он быстро оказался рядом с девушкой.

— Ой, мамочка родненькая! — испуганно воскликнула она.

— Не ори, — угрожающе прошипел мужчина. — Привет, красавица Онись. Узнала меня?

Девушка вздрогнула и тихо выдавила:

— Ой, дядечка! Я узнала вас только по голосу.

— Это хорошо. Знай, никакой охранник тебя не спасет от меня. Где Сергеев?

— Улетел в Москву.

— Он тебе сообщил, где находится хранилище?

— Нет.

— Дура! Я тебя просил узнать!

— Он, он… ничего не успел сказать, — промямлила девушка, — Вы рано пришли в номер, мы не успели…

— Пришел, когда посчитал нужным. Когда он снова приедет?

— Он не сказал ничего.

— А другие с ним, которые офицеры, они ничего не говорили? Скажем, про поезда, золото?

— Нет, дядечка.

— Ну, какая же ты дура! Но провести меня тебе не удастся. Я могу в любой момент тебя кончить. Ты поняла?

— Поняла, дядечка, — испуганно выдавила девушка. — Он мне обещал позвонить.

Две-три секунды мужчина раздумывал, глядя на испуганное лицо девушки.

— Позвонить говоришь, это хорошо. Слушай меня…

* * *

В хранилище Сергеев сразу прошел в кабинет начальника. Хозяин кабинета, Кондратьев Ефим Ефимович, встретил настороженно, но чаю предложил.

— Спасибо, Ефим Ефимович, я уже позавтракал и попил чаю, — ответил Ермолай. — Когда прибудет состав?

Начальник хранилища взглянул на часы и бросил:

— Вот-вот должен подойти на нашу площадку.

Ермолай быстро прикинул план своих действий и изрек:

— Тогда я пойду на железнодорожную погрузочно-разгрузочную площадку.

— Давайте, я скоро тоже подойду…

Ермолай вышел на железнодорожную площадку, накрытую маскировочной сетью, и осмотрелся.

В это время подал сигнал паровоз, и на территорию хранилища медленно стал въезжать железнодорожный состав. Вскоре заскрипели тормоза и состав остановился.

«Пора мне прогуляться по вагонам», — решил Ермолай и направился к ближайшему из них…

Вагоны были хороши и вполне соответствовали требованиям для перевозки металлов. Ермолай осмотрел и «пассажирский» вагон, в котором ему предстояло ехать на Урал. Бросился в глаза огромный бак с водой, стоящий в коридоре. В целом вагон оказался идентичным вагону, в котором они передвигались с Истоминым в Пермь. Познакомился Ермолай и с начальником караула состава, капитаном Милорадовым. Розовощекому капитану было в пределах пятидесяти лет, он прихрамывал на левую ногу…

Сергеев вышел на перрон и увидел следующего в его сторону старшего майора Неболтая. У Ермолая неприятно засосало под ложечкой.

Госбезопасник быстро приблизился и сразу недовольно изрек:

— Вот ты где от меня прячешься?

— Здравия желаю, товарищ старший майор, — весело приветствовал Ермолай. — Вообще я занимаюсь своими служебными делами и ни от кого не прячусь.

— Смелый стал, Сергеев, — неприятно улыбнувшись, выдавил Неболтай. — Лучше скажи, как вы вдвоем с Истоминым умудрились упустить одного фашистского агента?

Став серьезным, Ермолай пожал плечами.

— Ты не слышал моего вопроса?

— Я получил приказ комиссара Голикова ни с кем не общаться по служебным делам.

— Что!? — округляя глаза, воскликнул Неболтай. — Да я тебя, щенка, как и твоего бывшего начальника Сапегу, в психушку упеку!

При этом, шрам на лбу госбезопасника потемнел.

«Бедняга Сапега! — скрипнув зубами, воскликнул Ермолай. — В психушке!? Пострадал из-за своей сожительницы! Вот почему Селезнев предложил забыть его!» — как можно спокойнее вымолвил:

— Простите, но мне надо работать, — и направился в помещение хранилища…

Сергеев обошел несколько кладовых. Все стеллажи с металлом (платиной) были подготовлены к погрузке. Необходимые погрузочные материалы, лебедки, а также сотрудники были готовы к работам.

В какой-то момент к Ермолаю подошел начальник хранилища и строго спросил:

— Товарищ Сергеев, какие ваши впечатления?

Ермолай улыбнулся.

— Впечатления хорошие, Ефим Ефимович, в хранилище проделана большая работа. Можно приступать к погрузке металла.

— Вы отметите в своем докладе нашу работу?

— Разумеется, Ефим Ефимович…

* * *

Москва, улица Неглинная, главный офис Госбанка СССР, кабинет председателя

Булганин работал с документами, их каждый день набиралась целая масса.

Внезапно без доклада секретаря в кабинет решительно вошел хмурый старший майор Неболтай.

— Николай Александрович, отстраните от операции Сергеева! — на высокой ноте изрек госбезопасник.

Он быстро прошел к рабочему столу Булганина, протянул для рукопожатия кисть своей руки.

— Э… На каком основании? — слегка обескураженно выдавил хозяин кабинета.

— После инцидента в гостинице Перми, его связи с девицей легкого поведения, я ему не доверяю, — решительно и напористо продолжал госбезопасник. — Да и ведет он себя очень нагло. Сегодня у него девица, а завтра… фашистский шпион.

У Булганина сейчас было много всяких забот и хлопот. Искать замену Сергееву, притом адекватную замену, когда многие специалисты были призваны на фронт?! А потом еще согласовывать замену с органами, вводить в курс дела, знакомить с людьми, он явно не хотел. Но ссориться с госбезопасником Булганин тоже не хотел.

Поэтому, немного подумав, он ответил несколько уклончиво:

— Меня могут неправильно понять в Госбанке. Вы через полковника Норейку можете сами решить этот вопрос.

Видя, как еще больше хмурится старший майор, добавил:

— Поймите, товарищ Неболтай, мне сейчас будет крайне трудно одномоментно найти ему замену. К тому же, на его кандидатуре настаивал комиссар Голиков. Как я ему все это объясню? Про Пермь комиссар мне ничего негативного не говорил. Ну, провел Сергеев время с девушкой, ну и что, дело молодое. Он вроде жениться на ней хочет.

Неболтай что-то про себя пробубнил, махнул рукой и быстро покинул кабинет.

После ухода незваного гостя Булганин напряженно задумался…

* * *

Внезапно загудела тревожная сирена, предупреждающая о налете фашистской авиации. В это время шла хорошо отлаженная погрузка металла уже в третий вагон.

Сергеев взглянул в небо, сквозь маскировочную сеть увидел несколько аэростатов.

— Продолжаем работу, товарищи! — крикнул он остановившимся сотрудникам хранилища.

Работа продолжилась. Вскоре послышался характерный самолетный гул, заработали и городские зенитки. Послышались отдаленные взрывы, через некоторое время они стали все ближе и ближе.

На площадку выбежал начальник хранилища и громко крикнул:

— Прекратить работу! Всем в убежище!

— Товарищ Кондратьев, нельзя прекращать работу! — крикнул в ответ Сергеев. — У нас нет времени прохлаждаться в убежищах! Понимаете, нет! Я беру всю ответственность на себя! Товарищи, — обратился уже к сотрудникам, — продолжаем работу!

— На себя, значит, на себя, — недовольно бросил Кондратьев. — Продолжайте, но я доложу о ваших действиях товарищу Булганину, — и покинул площадку.

Сергеев не стал отвечать начальнику хранилища.

Бомбардировка продолжалась где-то с час, некоторые взрывы, казалось, раздавались буквально в сотне метров…

* * *

Следующая вниз по течению Волги самоходная баржа «Красный Сталинград»

В каюте на нижней палубе расположились веселая компания из трех человек: двоих подвыпивших уже в возрасте разгоряченных мужчин и молодой симпатичной женщины. На столе неприхотливая закуска, наполовину выпитая бутылка водки и, как водится в таких случаях, непринужденная беседа. Сквозь приоткрытый иллюминатор врывался свежий солоноватый ветерок, остужая компанию…

Вот мужчины, забыв о даме, жестикулируя, о чем-то бурно заспорили. Воспользовавшись этим, она незаметно положила в мужские стаканы по таблетке.

Когда таблетка растворилась, женщина, взял в руку свой стакан и громко изрекла:

— Кончаем базарить, мужики. Предлагаю выпить за нашу дружбу.

Мужчины удивленно взглянули на нее, подняли стаканы и дружно выпили.

— Значит, в Саратове будем через час? — лишь слегка пригубив содержимое своего стакана, спросила женщина.

— Да, да, — наперебой отвечали мужчины. — А еще через 6 часов мы будем дома, в нашем Сталинграде (в настоящее время город Волгоград).

— Пассажирские теплоходы еще ходят по Волге-матушке? — спросила женщина.

— Ходят, — дружно ответили мужчины.

У одного из них закрывались глаза, его явно клонило ко сну. Второй, еще казался бодрячком и попытался заигрывать с женщиной, лапая ее руками. Она же, извиваясь и хохоча, плеснула в его стакан водки и, подмигивая, весело бросила:

— Выпей, друг, а потом мы что-нибудь сообразим. Ха-ха!!

Явно воодушевленный этими словами-намеками мужчина лихо выпил и продолжил лапать женщину. Но вот беда, через несколько секунд он стал зевать, глаза, казалось, слипались. И вскоре он присоединился к спящему на лавке своему напарнику…

* * *

Баржа причалила к товарному пирсу порта Саратов. Лиза Жохина быстро обшарила карманы спящих мужчин и нашла лишь небольшую денежную сумму. Не побрезговала она и золотым обручальным кольцом на безымянном пальце одного из мужчин, а также наручными часами. Лиза взяла со стола и положила в свою дамскую сумочку банку консервов, хлеб, сахар и вышла из кубрика. По трапу сошла на пирс и направилась в сторону пассажирского порта.

Через полчаса она непринужденно сидела в каюте теплохода, следующего в Астрахань, и абсолютно спокойно взирала в иллюминатор…

* * *

Участвующие в погрузке металла сотрудники хранилища, мужчины, периодически менялись. Сергеев, помогая и направляя их, решил отдохнуть и перекусить после загрузки половины состава.

В столовой за трапезой к нему подошел Кондратьев и, пожелав приятного аппетита, вымолвил:

— Похоже, фашисты целенаправленно бомбили оба наших хранилища. Если на нашу территорию не упало ни одной бомбы, безусловно, сработала наша маскировка и зенитные орудия, то вот хранилище № 1 пострадало.

— Сильно пострадало? — спросил Ермолай. — Металл цел?

— Само здание хранилища и соответственно металл не пострадали. Но пара бомб упала на территорию, убит сотрудник, один тяжело ранен, разрушены некоторые коммуникации. Также сильно повреждено ограждение, на ближайшей улице разрушено несколько зданий.

Ермолай кивнул и подумал:

«Доложил он Булганину или не доложил о том, что я во время бомбежки не прекратил работу?».

Но Кондратьев не стал об этом распространяться.

Через минуту он спросил:

— Вы поедете домой часиков на 5–6 отдохнуть перед отправкой? Я Вам могу предоставить машину.

«Похоже, не стал докладывать председателю, — решил Ермолай, — умерил начальственную гордыню», — и ответил:

— Спасибо, Ефим Ефимович. Но я бы с вашего разрешения 2–3 часа поспал бы прямо в хранилище.

— Дело ваше. Рядом с моим кабинетом есть небольшая комната отдыха, могу ее вам предложить.

— Спасибо. Я прямо после приема пищи и пройду в эту комнату…

* * *

Москва

С большими мерами предосторожности и существенными материальными затратами Хейдес сумел поставить по агенту у каждого московского хранилища. Они должны были вести визуальное наблюдение за объектами.

Агенты сообщили о результатах бомбардировок по хранилищам, они оказались весьма и весьма скромными. Собственно этого и следовало ожидать. Боясь быть сбитыми над Москвой средствами русских ПВО, немецкие бомбардировщики летали на предельной высоте. В этих условиях точность бомбометания по целям и оказалась весьма условной…

Вот агент, находящийся у второго хранилища, сообщил о заходе на территорию грузового состава.

«Так-так! — довольно прикидывал Хейдес. — Русские поставили под погрузку золота состав. Дня за 3–4 загрузят и направят состав на Урал. А мы по этому составу и жахнем, — быстро загрустил. — Только вот на Урал из Москвы есть три железнодорожные ветки… — тяжело задумался. — Опять же жаль, что Горец упустил Сергеева в Перми. И в Москве он не появляется в своем общежитии, наверняка, живет где-то в другом месте… Агент Бухгалтер молчит…».

* * *

После трехчасового сна Сергеев попил чайку и снова прошел на погрузочную площадку. Без него сотрудники хранилища загрузили три вагона. Он их осмотрел и остался доволен качеством расставленных по вагонам и крепко закрепленных стеллажей.

После этого Ермолай стал активно участвовать в погрузке металла в оставшиеся еще пустыми четыре вагона…

Провожать состав из большого начальства не пришел никто. Лишь Булганин по телефону пожелал Сергееву счастливой дороги и напомнил о регулярных докладах.

Вспомнив последнюю встречу у комиссара Голикова, Ермолай позвонил его адъютанту и сообщил об отъезде с составом.

— Подождите минуту на линии, — строго бросил адъютант, — я доложу комиссару.

Через минуту адъютант вымолвил:

— Комиссар сказал, что новых указаний не будет, действуйте сообразно обстановке. После прибытия на конечный пункт и разгрузки, доложите комиссару.

— Ясно, — бросил Ермолай и сразу спросил. — Есть ли новости от Истомина?

— Он работает по своему плану, — последовал лаконичный ответ и абонент отключился.

Ермолай хотел было позвонить Онись, но… так и не решился…

По указанию начальника хранилища, перед отъездом Сергееву принесли два вещмешка с продуктами. Ермолай один разместился в кубрике, рядом в следующем кубрике расположился капитан Милорадов…

* * *

Пермь…

Онись Христолюбова сообщила Истомину о появлении в больнице фашистского агента. Со слов девушки, агент был хорошо экипирован под медбрата. Поэтому находившийся недалеко от Онись милиционер в штатской одежде даже не заметил его.

Истомин нервно раздумывал, где и когда агент, безусловно, опытный агент снова выйдет на Онись?

«В больнице, — напряженно думал майор, — месте засвеченном, агент уже не появится. Тогда где?.. Остается вариант, по дороге Онись домой и… непосредственно дома… Как охранять девушку? Как снова не промахнуться? Как задержать агента? И, конечно же, живым, ведь нужны его связи и выходы… Вторая их встреча может стать последней и трагической для девушки. Если агент поймет, что Онись водит его за нос, он может ее просто убить, поскольку она является важнейшим свидетелем…».

Глава 11

В районе полуночи, покинув территорию хранилища, состав, медленно набирая скорость, покинул столицу.

За городом скорость движения заметно возросла.

В дверь кубрика Сергеева постучали.

— Войдите, — бросил Ермолай, поднимаясь с лавки.

Дверь отворилась, появился улыбающийся капитан Милорадов.

— Товарищ Сергеев! Может, поужинаем вместе? Я в своем купе накрыл стол.

Улыбнулся и Ермолай.

— Вас как по имени-отчеству?

— Василий Никифорович.

— Поскольку я вас, наверное, раза в два младше, то меня зовите просто Ермолай. Тем более я имею звание младшего лейтенанта. Предлагаю сразу перейти на «ты».

— Годится. Так идем на ужин?

— Спасибо, идем, Василий Никифорович…

* * *

Москва, Лубянская площадь, штаб-квартира НКВД

По личному указанию Наркома НКВД Лаврентия Берии старший майор Неболтай стал куратором операции «Призрак». Неболтай являлся сотрудником контрразведывательного отдела Главного управления госбезопасности Наркомата (впоследствии преобразованного в МГБ, и, после смерти Сталина и ареста Берии, — в КГБ СССР). Старший майор рьяно взялся за работу: усердно формировал на всех участников операции досье (за исключением членов Правительства страны, таково было указание Берии) отслеживал ход самой операции, выискивал информаторов и анализировал их доносы, а также пасквили и кляузы «добрых» сослуживцев — участников операции.

Банкир Сергеев старшему майору не понравился сразу, хотя как работник он, по отзывам сослуживцев, был хорош. А тут еще последовал его отказ от сотрудничества. Но этого Сергеева взял под свое особое крыло комиссар Голиков…

Совместная работа с болваном Сапегой, связь с пермской проституткой были вескими основаниями для взятия в спецразработку этого Сергеева. Но… щенка прикрыл комиссар Голиков, а тряпка Булганин не стал отстранять от работы… Неболтай был очень зол, ему так хотелось выслужиться.

А вот еще от одного источника поступила информация о том, что Сергеев при бомбардировке не разрешил сотрудникам хранилища уйти в бомбоубежище. Нарушил приказ наркома!?.

Улыбнувшись, старший майор довольно потер ладони рук, довольно подумал:

«Заарканю я тебя, щенок, заарканю, и в клетку посажу…», — при этом его шрам на лбу порозовел…

* * *

Капитан Милорадов накрыл добрый стол, выставил и бутылку самогона. Мутный напиток оказался отвратительно пахнущим, Ермолай с трудом осилил буквально два небольших глотка. Зато у хозяина кубрика самогонка шла как по маслу. В ходе ужина, как водится, неспешно поговорили: о войне, о жизни, о службе…

Хорошо насытившись, Ермолай поблагодарил капитана и отправился в свое купе. Вагон слегка покачивало, настроение было вполне благостное.

«Кажется, эта поездка должна пройти спокойно и быстро», — подумал Ермолай.

Приготовил лавку для сна и завалился отдыхать. Почти сразу он крепко уснул…

* * *

Москва, конспиративная квартира германского дипломатического ведомства…

Оскар исправно исполнял свои обязанности: собирал сведения о высшем руководстве СССР, а также данные о растущем военно-промышленном комплексе и, соответственно, потенциале страны, анализировал дипломатическую деятельность русских, осуществлял исполнение различных поручений своего руководства, участвовал в реализации ряда закрытых операций, руководил работой агентурной сети в стране…

Получив указание продолжить операцию «Argentum», резидент откровенно удивился. Ведь было очевидно, что успешно реализовать операцию в настоящее время невозможно! Вспомнил агента Поля, арестованного в Свердловске, воскликнул:

— С этой операцией можно загубить и так небольшую всю агентурную сеть!?

Но… приказ есть приказ… Зная Риббентропа долгие годы, он полагал, что у шефа есть некая заинтересованность в операции, возможно, сугубо личная и уж точно небескорыстная…

Оскар подготовил шифровку в центр с имеющейся у него скудной информации в рамках операции «Argentum». Затем стал размышлять, как выполнить задание…

* * *

Ермолай проснулся от грохота и шума, а также неприятного гула самолета. Поезд резко тормозил и он едва не упал с полки. Из коридора вагона слышались крики и некое движение.

Ермолай выругался, поднялся и стал быстро одеваться.

Поезд остановился, Ермолай раскрыл дверь купе и вышел в коридор. Он увидел грозного капитана Милорадова и нескольких полусонных бойцов с винтовками.

— Всем на выход! — громко отдавал команды капитан. — Организовать охрану вверенного состава, выставить установленные посты…

Сергеев следом за караулом выскочил из вагона. Было темно. Их состав стоял посреди лесного массива, слышался самолетный рев и отдаленные выстрелы зениток. Невдалеке зияла дымящаяся воронка от бомбы. Бойцы быстро рассредоточились вдоль состава.

— Пойду к машинисту, узнаю, в чем дело, наклеп, — бросил капитан. — Ты, Ермолай, пока оставайся здесь, только отойди в лес.

— Хорошо, — ответил Сергеев и шагнул в сторону березняка…

* * *

Пермь

Ночь.

В небольшой квартире на окраине города отдыхают три человека. Сидящий на стуле на кухне мужчина в одежде, облокотившись руками на стол и положив на них голову, слегка похрапывает. В комнате тихо спят две женщины, в возрасте — на кровати, молодая — на диване. В ногах ее лежит кошка.

Слегка скрипнул замок на входной двери. Через пару секунд она стала медленно открываться. Осторожно ступая, на кухню входит мужчина в темной одежде с пистолетом в руке. Приближается к спящему мужчине, осматривается по сторонам. Затем рукояткой пистолета резко бьет спящего по затылку. Раздается слабый треск. Голова бедняги безвольно сваливается на стол, из затылочной части тонкой струйкой полилась кровь.

Мужчина с пистолетом быстро проходит в комнату и подходит к дивану. Руку с пистолетом он направляет в сторону кровати. Второй он с силой заживает рот молодой женщины. Она мгновенно просыпается и глазами полными ужаса взирает на мужчину. В это время жалобно замяукала кошка.

— Тихо ты! — зашипел мужчина. — Прибью!

Словно учуяв смертельную опасность, животинка замолчала и сжалась в клубок.

— Делаешь все тихо, как я скажу. Иначе я убью твою мать, — тихо изрекает мужчина. — Поняла?

Девушка слегка кивает головой и мигает глазами.

— Быстро вставай, одевайся, и мы тихо уходим, — говорит мужчина и убирает руку с лица девушки. — В этом случае твою мать я не трону. Будешь брыкаться, убью обеих.

Кивая головой, она медленно встает с дивана и одевается.

Вскоре они вдвоем выходят на кухню. Девушка с ужасом взирает на мужчину с окровавленной головой. Изрекает:

— Ой, мамочка родненькая.

— Тихо ты, вперед, — подталкивая ее к выходу, шепчет мужчина с пистолетом в руке…

* * *

На какое-то время установилось затишье, вероятно фашистские самолеты делали разворот перед заходом на очередное бомбометание. В темноте рассмотреть, насколько пострадали от бомбежек вагоны их состава или железнодорожные пути, не представлялось возможным.

Время шло, а неприятного самолетного гула не было слышно.

Сергеев взглянул на свои часы, они показывали три часа ночи. Сквозь ночную темень он увидел, что за их последним вагоном остановился с шумом дымящий паровоз.

«За нашим составом образуется очередь из поездов», — невесело подумал Ермолай.

Через некоторое время он увидел быстро идущего капитана Милорадова. Ермолай вышел из леса и подошел к вагону.

Подойдя, капитан изрек:

— Надо полагать, фашистские бомбардировщики сбросили на дорогу часть боекомплекта и пошли дальше на Рязань, наклеп. До нее мы не доехали примерно 20–25 километров.

— Когда мы отправимся? — спросил Ермолай.

— Впереди нас бомбы попали прямо на пути, рельсы и насыпь разворочены в двух местах, наклеп. Сейчас прибудет бригада ремонтников. Ну, а нам придется подождать, может час, может два. Ермолай, ты можешь идти отдыхать, а мы с бойцами будем охранять состав.

— Какой тут отдых, — невесело бросил Сергеев. — Я пройду вдоль состава посмотрю состояние вагонов и печатей на дверях.

— Добро. Не все бойцы тебя знают, поэтому запомни пароль, наклеп. Если его спросят, ответишь — Анадырь, боец в ответ скажет — Хатанга.

— Ясно, — вымолвил Ермолай и, осматривая вагоны, не спеша направился вдоль состава…

* * *

Минут за 45–50 Ермолай обошел состав с обеих сторон. Пломбы были на месте, вагоны тоже целы. Правда в одном вагоне с боку красовалась приличная, примерно метр на метр, вмятина и небольшая щель в ней. Очевидно, осколок от бомбы приложился к вагону.

Три раза караульные Сергеева останавливали и требовали пароль. Впереди паровоза на путях он видел нескольких рабочих-железнодорожников.

Ермолай подошел к «пассажирскому» вагону. Возле него сидел на пеньке и курил папиросу капитан Милорадов.

— Как там у нас дела?

— Служба идет, — ответил Ермолай. — Твои бойцы меня прямо задергали паролями.

— Четко выполняют инструктаж, наклеп, — усмехнулся капитан. — Как вагоны?

— Пломбы все на месте, вагоны тоже. Но у третьего по счету от паровоза вагона по левому борту приличная вмятина. Очевидно, образовалась от попадания осколка бомбы.

— Содержимое вагона видно? Оно не вывалится по дороге?

— Нет, не видно и ничего никуда не вывалится.

— Ну, тогда не страшно, наклеп. Доедем до места назначения, потом и подремонтируем. А бойцам я скажу, чтобы обращали особое внимание на вмятину.

В это время их паровоз дал два протяжных гудка.

— Через пять-семь минут трогаемся, наклеп, — поднимаясь, изрек капитан. — Давай, Ермолай, отправляйся в вагон. Я соберу своих бойцов и тоже отправлюсь в вагон.

— В Рязани будет остановка? — спросил Ермолай.

— По первоначальному графику нет, — ответил капитан. — Наш состав литерный, и по идее мы должны идти без остановок. Но, видишь, — невесело усмехнулся, — жизнь вносит коррективы, наклеп…

* * *

Свердловск

Самолет из Москвы приземлился рано утром. Не выспавшийся толком Энцо Мальдини долго собирался и одевался, при этом что-то недовольно бубня. Его терпеливо ждал одетый в штатскую одежду капитан Алешин из ведомства комиссара Голикова. Капитан был при американце и переводчиком, хотя гость прилично говорил по-русски, и телохранителем, и гидом, и справочным бюро, и т. д.

В здании аэропорта гостей встретил майор НКВД Халилов. После приветствия и знакомства отправились к машине.

В машине, зевая, американец спросил:

— Какие у нас виды, э… вернее планы на сегодня?

— Сейчас в гостиницу «Москва», — бодро стал отвечать майор. — Там в буфете можно перекусить и отдохнуть, скажем, до полудня.

— А в буфете можно будет выпить? — спросил американец, вяло улыбнулся. — А то я вчера э… как это у вас… перебрал. Да, да именно перебрал.

Алешин и Халилов слегка улыбнулись и переглянулись.

— Конечно можно, — весело ответил майор.

— Тогда принимается. Что дальше?

— Дальше после отдыха обед и поездка в краеведческий музей, знакомство с историей нашего Урала. После — ужин и отдых в гостинице.

— А можно после ужина прогуляться по городу, взглянуть на уральских девушек?

— Можно, — быстро согласился майор. — Скажем, поездка по вечернему городу…

* * *

Сергеев забрался в вагон и прошел в свое купе. Вскоре заскрипели тормозные колодки и состав медленно тронулся. По мере движения он стал набирать скорость.

«Кажется, поехали», — облегченно выдохнул Ермолай и лег на лавку.

Сон был основательно перебит, но он, тем не менее, попытался заснуть. Это плохо получалось, к тому же раненое плечо неприятно заныло. Он полежал на одном боку, потом на другом, в голову непрерывно лезли разные мысли. Они были связаны, в основном, с мамой, конечно же, с Онись, а также майором Истоминым… Вот буквально перед глазами встал раздраженный, с темным шрамом на лбу старший майор Неболтай… следом возник разбитый болезнью, сопливый Сапега…

* * *

Ермолай проснулся и понял, что они стоят. Из коридора вагона доносились голоса, было некое движение и шум.

«Почему стоим? — недовольно подумал Ермолай. — Ведь остановок не должно быть?».

Поднялся с полки, привел себя в порядок и шагнул к двери. Открыл и вышел в коридор. Он увидел стоящего невдалеке бойца и открытую вагонную дверь.

— Что случилось? Почему мы стоим? — спросил Ермолай.

Боец повернулся к нему и вымолвил:

— Говорят, фашисты бомбили вокзал и окрестности, пути повредили. Поэтому нас загнали на товарную станцию, в тупик.

«В тупик», — автоматически повторил Ермолай и шагнул к выходу.

На улице уже рассвело. В трех метрах стоял густой, уже наполовину пожухлый кустарник. За ним проглядывался деревянный забор и дальше стояли зеленые ели и сосны. Вдали на холме сверкал белый храм с голубыми куполами…

— Край станции, неудачное для нас место. Любой бандит может пальнуть из-за кустов по караулу, наклеп. Ну, а воришка просто может попробовать вскрыть вагон и посмотреть, что за товар в вагоне.

Это вымолвил стоявший невдалеке капитан Милорадов.

«Пожалуй», — мысленно согласился Ермолай.

И сразу вспомнил, как во время предыдущей, августовской операции малолетние беспризорники примерно на такой же стоянке вскрыли вагон с золотом.

— С другой стороны от нас рядом стоит товарняк с пиломатериалами, дальше санитарный поезд с ранеными с фронта, — продолжал капитан.

«Ничего, что хромой, быстро навел справки капитан, — усмехнулся Ермолай и уловил запах самогонки, идущий от капитана. — Да он и похмелиться успел!»

— Караул я уже проинструктировал, расставил, — снова продолжал капитан. — Так что, Ермолай, я предлагаю сейчас быстро позавтракать. Ну, а потом идти выяснять ситуацию, докладывать начальству, наклеп. Ты как?

— Предложение принимается…

* * *

Пермь

Истомин и Ноздрин прибыли в квартиру Христолюбовых. Там уже работали два следователя НКВД, капитан и старший лейтенант. Увидев двух майоров, капитан стал докладывать:

— Преступник проник в квартиру с помощью ключа, вероятно заранее подобранного. Охранник Онись дремал на кухне за столом. Преступник подкрался и убил его, ударив пистолетом по голове. Далее он прошел в комнату. Вероятно, осторожно разбудил Онись, заставил ее тихо одеться и вместе покинуть квартиру. Мама Онись все это время спала. Никто из соседей ничего не видел и не слышал.

Истомин и Ноздрин увидели сидящую на диване заплаканную женщину с платочком в руках. Рядом сидела серая кошка.

— Осиротели мы, — причитала женщина. — Осиротели…

Увидев военных, она вскочила и громко воскликнула:

— Товарищи начальники, вы мою дочь найдете?

— Успокойтесь, успокойтесь, — бросил Истомин. — Мы ее конечно найдем.

— Живой?

— Живой.

Судя по глазам, женщина не очень-то поверила словам майора. Она снова села на диван, утирая глаза платочком.

Истомин шагнул к телу мужчины с пробитой головой, лежащему грудью на столе, и внимательно осмотрел его.

Ноздрин тихо вымолвил:

— Жаль нашего сотрудника. Но… сам виноват, нельзя было спать на посту.

— Преступник не оставил никаких следов, ни одного отпечатка пальцев, — вымолвил старший лейтенант.

— Опытный гад, — зло бросил Ноздрин…

* * *

За завтраком, широко улыбаясь, капитан Милорадов изрек:

— Я тут подумал, если мы здесь застрянем, то ночью можно будет сходить в санитарный поезд, навести мосты с медсестричками, наклеп. А, Ермолай? Ведь на фронте все мужики холостяки!

Сергеев в это время думал совсем о другом, а именно, о сохранности вагонов во время стоянки. Не сразу поняв, о чем говорил собеседник, строго взглянул на Милорадова.

— Ну, я это так, философски заметил, — очевидно, по-своему истолковав серьезный вид Ермолая, дал обратный ход капитан.

Но через пару секунд весело продолжил:

— А вообще можно сходить, наклеп. Тебе найдем помоложе бабец, мне постарше. Ха-ха!

— Сейчас трудно что-либо загадывать, — дабы не обидеть товарища, с которым еще предстоял нелегкий путь, неопределенно изрек Сергеев.

— И то верно. Но надежду и веру на теплую встречу с сестричками сохраним…

* * *

Милорадов и Сергеев направились к зданию вокзала. По дороге они заметили следы ночной фашистской бомбардировки: поврежденные здания и пути, обгоревшие каркасы вагонов, оборванные провода и упавшие деревья.

— Вот ведь фашистское зверье! — воскликнул капитан.

Для начала они решили сходить к гражданскому станционному начальнику и выяснить общую ситуацию.

Узнав, кто они и с какого состава, начальник станции Рязань, худенький, болезненный на вид старичок, тихо изрек:

— Сообщаю для сведения, товарищи, что станционные постройки и железнодорожные пути сильно повреждены. Восстановительные работы закончатся в лучшем случае через сутки.

— Вы можете наш состав убрать от забора? — спросил Милорадов.

— Вы что, издеваетесь!? Это исключено, у меня нет свободных путей. Все, все забито! — несмотря на свою внешнюю тщедушность, загромыхал начальник станции. — На станции скопилось 40 составов, из них 10 санитарных поездов с ранеными и больными. И они все прибывают и прибывают, а у меня при бомбежке значительно повреждены два паровоза, сгорело пять вагонов…

Хмурые Милорадов и Сергеев покинули кабинет и направились в линейное отделение милиции. Начальник его, улыбающийся и веселый капитан Пипия, с богатыми черными усами, также ничем, по сути, не смог помочь. Разве что предложил свой телефонный аппарат.

— И на том спасибо, — изрек Милорадов и быстро доложил своему начальству.

Ермолай позвонил полковнику Селезневу, а затем Булганину. Оба начальника выразили свое недовольство по поводу остановки и обещали свое содействие в быстрейшей отправке состава…

— Как у вас здесь с преступностью? — спросил начальника отделения Милорадов.

— Никакой преступности у нас нет. Я всех здесь держу под контролем, — бодро ответил Пипия, махая при этом руками.

— Внешний периметр станции охраняется? — спросил Ермолай.

— Ты имеешь в виду забор у вашего состава? — переспросил Пипия.

— Именно. Он снаружи охраняется? — спросил Милорадов.

— Конечно, дорогой. А что за груз у вас? Нас предупредили об ответственности и серьезности груза, но не сказали, что вы везете.

— Барахло всякое, — небрежно ответил Милорадов.

— Э… дорогой, зачем врешь, — явно обиделся начальник отделения. — Так и скажи Георгию Пипия, что нельзя говорить, я пойму. Но врать никогда не надо…

В неважном настроении Милорадов и Сергеев отправились к своему составу…

* * *

По небу бродили темные тучи, но было тепло, где-то под двадцать градусов.

Милорадов и Сергеев прошли вдоль своего состава. По той стороне, где рядом росли кустарники и примыкала ограда. Осматривая вагоны, они также не обошли вниманием деревянный забор, ограждающий территорию станции. Внешне он выглядел как вполне надежный, поверху его тянулась колючая проволока.

Они подошли к «пассажирскому» своему вагону.

— Думаю, сейчас надо выспаться, а то ночь была беспокойная, наклеп, — изрек Милорадов.

— Ты давай поспи, — согласился Ермолай, — а я пока тут побуду, службу понесу. А после обеда мы поменяемся местами.

— Добро, — бросил капитан и заскочил в вагон…

* * *

Астрахань

Лиза Жохина, прикинувшись бедной беженкой, сумела уговорить одну старушку пустить в ее частный дом на постой. Дом у реки Волга оказался маленьким, неказистым, частично вросшим в землю. В доме, пропахшем солью и еще чем-то, была кухня и одна комната.

«На первое время сойдет, — осмотрев бедноватое жилище, решила Лиза. — А там что-нибудь еще найдем».

Она обошла несколько ближайших магазинов, накупила продуктов, выпивки и устроила богатый обед.

— Давненько, милая, я так не едала, — обозревая стол, удивленно изрекла хозяйка.

— У меня, баба Нюра, муж ушел на фронт, я все свое что продала, что раздала, — уверенно врала Лиза.

— Так что деньги есть. Питаться мы с тобой будем хорошо, — ловко наполнила старинные пожелтевшие рюмки вином. — Как говорится, война войной, а брюхо требует вкусненького.

Старушка покачивала головой.

— Давай, выпьем, баба Нюра, за знакомство, — предложила гостья.

— Давай, Лизонька милая, выпьем. Эх, давно я уж не пила вино… обстоятельно исследовала весь дом. Как она изначально и предполагала, поживиться здесь было абсолютно нечем.

— Голь перекатная! — зло бросила и грязно выругалась. — Надо отсюда как можно быстрее сматываться…

* * *

Ермолай прохаживался вдоль состава, когда его окликнули.

— Сергеев? Ермолай?

Ермолай повернулся на голос и увидел приближающегося и улыбающегося светловолосого плечистого молодого человека. Он был одет в общеармейскую военную форму. Подойдя, незнакомец изрек:

— Добрый день. Я лейтенант Седых, прибыл по указанию комиссара Голикова оказать вам содействие, — и протянул руку.

Они поздоровались.

«Где-то я его видел?.. — задумался Ермолай. — Ах да! Вспомнил, я его видел в приемной комиссара», — спросил:

— А какого рода содействие вы должны оказать?

— Меня зовут Романом, и давай сразу перейдем на «ты».

— Хорошо, Роман. Но ты не ответил на мой вопрос.

— Я должен помочь вам с капитаном Милорадовым в части охраны груза во время стоянки. После того как восстановят движение, отправить вас в путь. А далее убыть в Москву.

«Обещанная помощь полковника Селезнева», — решил Ермолай, бросил:

— Ясно. Тогда давай пройдем, я покажу тебе объект нашей охраны, железнодорожный состав и его боевое охранение.

— Пойдем. Как бойцы караула меняются на постах?

— По графику, через два часа.

— А у тебя оружие есть? — спросил лейтенант.

— Конечно, в кармане. А у тебя?

— Есть, как и положено, в кобуре…

* * *

Пермь

В крохотной комнате находятся мужчина и женщина. Они сидят на стульях напротив друг друга.

— Отпустите меня, дядечка, — со слезами на глазах умоляет молодая девушка, — ну, зачем я вам здесь. На воле я больше пользы принесу.

— Может, и отпущу, — медленно изрекает мужчина с марлевой повязкой на лице. — Но сначала ты должна мне рассказать все.

— Я ничего не знаю, дядечка…

— Молчи, дура! — рявкнул мужчина. — И отвечай только на мои вопросы. Как зовут твоего хахаля?

— Ермолай.

— Где он работает?

— Я не знаю.

— Заруби себе, будешь врать, я тебя просто убью.

По лицу девушки текут слезы.

— Ой, мамочка родненькая, — изрекает, с мольбой в глазах смотрит на своего мучителя.

— Повторяю вопрос, где он работает?

— Я не знаю, мы не говорили о его работе. Ой, мамочка родненькая…

— Мамочка тебе не поможет, — обрывает мужчина. — Перед тем как убить, я тебя попытаю, девонька. Пытать я хорошо умею, и к тому же, люблю пытать, — угрожающе смотрит. — И, — злобно смеется, — потом хорошо поимею тебя, девонька. Ха-ха! И еще друга приглашу потешиться над тобой. Вот будет потеха!..

* * *

Сергеев и Седых, осматривая вагоны и пломбы на них, обошли состав с двух сторон. Ермолаю не терпелось расспросить лейтенанта о новостях московских, да и других. Закончив осмотр, он спросил:

— Как Москва?

— Поскольку положение на фронте не в нашу пользу, но Москва укрепляется.

— Как там майор Истомин поживает? Он в Перми или уже в Москве?

— Он в Перми ищет фашистского агента.

— И как успехи?

— Насколько я неофициально слышал, пока никак.

Что-то у них там с одной девушкой случилось.

«Девушкой? Неужели что-то случилось с Онись Христолюбовой?» — воскликнул Ермолай и спросил:

— Какой девушкой? Фамилию не помнишь?

— Нет, я же сказал, что слышал краем уха.

«Девушкой… Надо срочно позвонить Онись в госпиталь», — решил Ермолай и изрек:

— Мне надо позвонить, вот только откуда, я не знаю.

— Пойдем к военному коменданту, — предложил Седых.

— Пойдем.

Вскоре они входили в кабинет военного коменданта станции. Майор по фамилии Кадушкин в мятой, старой форме встретил неприветливо, хмуро буркнув:

— Что вам?

Серых достал и развернул удостоверение, строго вымолвил:

— Я лейтенант Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии Седых. Коллега со мной. Нам нужно срочно позвонить в Москву.

Майор встрепенулся, поднялся со стула, оправил форму. Кивая на свое рабочее место, гораздо более дружелюбно изрек:

— Пожалуйста, товарищи. Проходите и звоните, — отошел от стола и быстро вышел из кабинета.

Седых улыбнулся и кивнул Сергееву. Поняв жест, Ермолай прошел вперед, зашел за стол и стал звонить.

Вскоре на другом конце линии раздался недовольный, скрипучий женский голос:

— Третий эвакогоспиталь слушает.

— Здравствуйте. Пожалуйста, — выдавил Ермолай, — позовите Христолюбову.

— Здравствуй, мил человек. А кто ее спрашивает?

— По работе ее спрашивают.

— Что-то я вас не припомню. Как ваша фамилия?

— Пожалуйста, пригласите, — повторил Ермолай, — я вас плохо слышу, — соврал для отвода глаз.

— А нет ее, дома она, наверное. Ну, прощевайте, пока, — и трубку положили.

Положил трубку и Ермолай. На душе было как-то неспокойно. Он отошел от рабочего стола.

Далее стал звонить Седых. Он доложил полковнику Селезневу о ситуации на станции Рязань…

* * *

Сергеев и Седых подошли к своему составу, прошли к «пассажирскому» вагону. В дверном проеме стоял и делал несложные разминочные упражнения капитан Милорадов.

— Товарищ капитан, — бросил Сергеев, — нам прислали в помощь из ГРУ ГШ лейтенанта Седых.

— Очень хорошо, — ответил Милорадов. — Мы всегда рады помощи. Сейчас за обедом познакомимся и обсудим обстановку, наклеп. Прошу в мой кубрик через пять минут…

За обедом капитан не предложил своей самогонки.

«Наверное, уже все выпил», — подумал Ермолай.

Трапезничали практически молча, хозяин кубрика задал лейтенанту пару вопросов. Затем дружно убрали со стола.

— Ну, ты, Ермолай, можешь смело отбиваться и отдыхать, наклеп, — вымолвил капитан. — А мы с лейтенантом будем службу нести, заодно и поговорим, обсудим обстановку…

* * *

Ермолай проснулся и услышал за стенкой здоровый мужской смех.

«Похоже, Милорадов и Седых неплохо спелись», — поднимаясь с полки, подумал Ермолай.

Взглянул на часы, они показывали восемь часов вечера.

Ермолаев поднялся, сделал несколько физических упражнений. После этого пошел принимать водные процедуры…

Через десять минут Сергеев заходил в купе капитана Милорадова.

— Как поспал, Ермолай? — спросил капитан.

— Отменно.

— Присаживайся к столу, будем ужинать, наклеп.

— Спасибо…

* * *

Свердловск

После отдыха Энцо Мальдини пообедал в ресторане гостиницы. Далее в сопровождении двоих офицеров (капитана Алешина и майора Халилова) отправился в областной краеведческий музей.

Экскурсоводом оказалась пожилая и совсем не симпатичная женщина. Американец стоически выдержал трехчасовую экскурсию, задал несколько вопросов, сделал запись в книге уважаемых посетителей.

Когда, наконец, экскурсия закончилась, он весело изрек:

— Все было замечательно, но я проголодался. Поедемте в лучший ресторан города.

— А чем вас не устраивает ресторан в гостинице? — спросил Халилов.

— Кухня не самая лучшая, и к тому же там совсем нет девушек! Я хочу познакомиться с настоящей русской уральской девушкой!

— А зачем знакомиться? Вы вроде женаты, Энцо.

— Э… Просто познакомиться, пообщаться. Ну… расширить кругозор… потом рассказать в Америке…

Алешин и Халилов весело переглянулись.

— Более лучшего ресторана, чем в гостинице «Москва», мы и не найдем, — вымолвил Халилов. — Хотя, — офицеры снова переглянулись, — можно попробовать.

— Тогда поедемте. Я очень голоден…

* * *

За разговорами о положении на фронтах и в Москве ужин затянулся.

Когда Милорадов, Сергеев и Седых вышли из вагона, уже начало темнеть.

— Мы с Ермолаем, может, проверим службу караула? — предложил Седых.

— Давайте, — сразу согласился капитан, — а я, — кивнул в сторону соседнего товарного состава, — сбегаю к земляку, наклеп.

«Знаю я твоего земляка в юбке!» — усмехнулся Ермолай, но промолчал.

Сергеев и Седых пошли вдоль состава, а Милорадов шагнул к товарняку, пролез под вагоном и скрылся из вида.

Какое-то время Сергеев и Седых ходили вместе. Лейтенант часто запинался, ворчал, что нет нормального освещения. Затем он предложил:

— Давай разделимся. Скажем, я сейчас понесу службу, а ты иди, отдыхай. Часа через три ты меня сменишь, я пойду отдыхать.

— Хорошо, — согласился Ермолай и направился к «пассажирскому» вагону…

* * *

Рязань, ближайшие окрестности товарной железнодорожной станции…

* * *

Ночь, кругом сплошная темень. Лишь высоко и далеко на небе мерцает с десяток звезд.

Со стороны леса к деревянному забору подходят трое мужчин, один в милицейской форме, двое в штатской одежде. В руке милиционера вещевой мешок, он смотрит на часы. Одноглазый мужчина быстро снимает с забора несколько деревянных досок.

Милиционер достает из мешка приспособление, перевязанное веревкой, похожее на взрывное устройство, и со словами:

— Давай, Инвалид, тихо ползком пошел. Присобачишь адскую машину к днищу вагона и обратно, — вручает его третьему мужчине на одной ноге и с костылями.

— А он не шандарахнет, пока я там буду возиться? — спрашивает одноногий.

— Нет, все рассчитано, — резко отвечает милиционер. — Вперед.

— А не шлепнет меня часовой солдатик? — явно менжуется одноногий.

— Нет, он спит на ходу. Вперед, только тихо. Действуй, как мы обговорили. С богом.

Одноногий мужчина оставил у забора костыли, взял зубами за веревку приспособление, лег на землю. И, работая руками, пополз в сторону стоявшего невдалеке, судя по едва различимым контурам, железнодорожного состава. Милиционер и одноглазый мужчина наблюдают за ним. В кромешной тьме он едва различим, а вскоре исчезает и вовсе…

Милиционер смотрит на часы, что-то отсчитывает.

Внезапно и гулко раздается взрыв. Судя по едва различимым контурам, один вагон слегка подпрыгивает вверх.

— А где Инвалид? — крикнул Одноглазый. — Почему он не вернулся до взрыва?

— Он там, — неопределенно кивнул милиционер. — Давай вперед за слитками. Ну!? — в руке его показался пистолет.

— Мы так не договаривались! — кричит Одноглазый.

— Только так. Быстрее, пригнись и бегом, время дорого, — крикнул милиционер, дулом пистолета подталкивая Одноглазого. — Ну!

Пригнувшись, бедняга бежит в сторону железнодорожного состава, от которого слышны крики.

Вскоре он прибегает с двумя блестящими слитками в руках. Тяжело дыша, изрекает:

— Их там штук десять валяется на земле, я взял крайние. Вроде небольшие, а тяжелые.

Слитки забирает милиционер.

— Молодец! Вперед, еще раз! — кричит милиционер.

— Я видел оторванную руку Инвалида, — хнычет Одноглазый.

— Вперед, еще раз! Последний!

Одноглазый снова побежал к путям. Милиционер положил слитки в вещмешок и внимательно всматривается в сторону железнодорожного состава. Вот в его поле зрения попадает военный, скорее всего офицер. Милиционер вскидывает пистолет, прицеливается и стреляет. Военный падает.

Через мгновение появляется тяжело дышащий Одноглазый с двумя слитками в руках. Милиционер дважды стреляет в него. Затем подбирает выроненные упавшим навзничь мужчиной слитки. Быстро обшаривает карманы и одежду убитого. И извлекает из-за пазухи бедняги еще один слиток. Милиционер грязно ругается. Быстро укладывает слитки в мешок и исчезает во тьме.

Через несколько секунд он подбегает к стоящему на дороге легковому автомобилю. Мгновение-другое и авто стремительно срывается с места…

* * *

Ермолай проснулся от приглушенного взрыва, вагон дернуло и слегка тряхнуло.

«Что это? — удивился. — Неужели взрыв был в нашем составе?» — вскочил и быстро оделся.

Ермолай выскочил в коридор, там толпились несколько бойцов с винтовками.

— Кажись, у нас грохнуло, товарищ Сергеев, — изрек один из них. — Где-то в передних вагонах.

— Тревога! Всем подъем! — крикнул Ермолай. — Действуем согласно боевого расчета! — и спрыгнул на землю.

За ним последовали бойцы. Кругом стояла темень, все побежали к передним вагонам. Послышались выстрелы, Ермолай достал пистолет.

Вот он увидел сидящего на земле и обхватившего голову руками бойца.

«Наверное, контужен», — сообразил Ермолай.

А дальше?.. Дальше развороченное днище одного вагона и несколько валяющихся на земле слитков…

«Что же это такое? — спрашивал сам себя Ермолай. — Как же это? Взорвать вагон?..».

Голова вмиг стала чугунной…

«Где Милорадов? У медсестричек?.. Надо что-то делать!..».

— Внимание, бойцы! — крикнул Ермолай столпившимся и явно растерявшимся солдатам. — Бегом на охрану взорванного вагона! Два человека с этой стороны, два — с противоположной! Никого не подпускать к вагону! Никто ничего не должен трогать! Иначе трибунал! Выполнять!

Бойцы быстро рассосредоточились. Ермолай осмотрелся по сторонам и увидел невдалеке лежащего военного. Шагнул в его сторону и увидел лежащего на земле… лейтенанта Седых!?

— Роман, Рома! — крикнул Ермолай и подскочил к нему.

Лейтенант лежал на боку, в какой-то не естественной позе.

«Он убит!?» — мелькнула страшная мысль.

Ермолай осторожно приложил руку к еще теплой шее лейтенанта, но пульса не обнаружил…

* * *

Пермь

После второго допроса с побоями, учиненного ее похитителем, Онись решила бежать. Выносить издевательства и постоянное психологическое давление, да и просто находиться в затхлом чулане, она уже просто не могла. Помочь девушке должен был случайно оказавшийся в кармане ее пальто пузырек с серной кислотой. При задержании спешивший мужлан-похититель ее не обыскивал…

Онись уже поняла, что находится в частном доме на окраине города, и, кажется, совсем недалеко от ее госпиталя. Из соседней комнаты, где находился ее похититель и мучитель, слышался сильный храп.

«Пора», — решила девушка, забарабанила руками по двери и закричала:

— Я хочу в туалет!

— Заглохни, курва, — послышался вскоре недовольный мужской голос похитителя. — Мешаешь спать.

— Я хочу в туалет!

— Потерпишь до утра, заглохни.

— Я не могу терпеть!

Послышалась грязная ругань.

— Ну, я тебе сейчас покажу туалет, — раздался грозный голос.

Онись услышала некое движение в соседней комнате. Вот скрипнул засов на двери, она медленно отворилась. В полутьме можно было различить стоявшего в нижнем белье растрепанного мужчину с разгневанным, перекошенным лицом.

Девушка резко плеснула содержимое пузырька в мужской лицо, и изо всех сил толкнула его руками. Явно не ожидавший такой встречи мужчина упал на пол, а Онись бросилась бежать к выходу. Мужчина громко закричал и заругался, через мгновение прогремел выстрел. Онись обожгло правую лопатку, в ее тело вошло что-то холодное и колющее.

«Бежать, бежать!» — стучало в голове Онись.

Не замечая боли, она, казалось, снесла с петель дверь комнаты и оказалась в сенях. Из комнаты ей вслед раздавался крик, ругательства и проклятия.

Минуя сени, Онись выскочила из дома и бросилась к забору, отделяющего дом от улицы. В темноте она никак не могла найти калитку, поэтому стала перелезать через забор, поцарапала руки. Раздался выстрел и Онись обожгло ногу. Но это не могло ее остановить. Она перелезла через забор, встала на ноги и, превозмогая боль, побежала по улице…

* * *

Сергеев с пистолетом в руке стоял возле взорванного вагона. Послышались приближающиеся голоса и крики. Вскоре показался заспанный капитан милиции без головного убора.

— Я заместитель начальника линейного отделения милиции, капитан Птицын, — крикнул капитан. — Ничего не трогать и не подходить к вагону. Скоро приедет следственная бригада из областного управления…

— Вы доложили о взрыве в Москву по инстанции? — спросил капитана Ермолай.

— Так точно…

Появилась худая молодая женщина.

— Что здесь произошло? — картавя, затараторила она. — Я дежурная по станции Рязань, я должна знать, что произошло…

Объявился запыхавшийся капитан с пистолетом в общевойсковой форме.

— Я помощник военного коменданта. Что здесь произошло?…

Показался не похожий сам на себя капитан Милорадов. Он подошел к Сергееву и тихо забубнил:

— Это конец. Мне кранты, пойду под суд, наклеп. В лучшем случае, грозит штрафбат…

— Возьми себя в руки! — ощутив запах самогона, шикнул на него Ермолай. — Все идет неплохо, жаль, конечно, Седых.

— Будет следствие, будут допросы. Что я буду говорить? Где я был в момент взрыва?..

— Василий Никифорович! Прекрати плакать! — оборвал Ермолай. — Запоминай, дело было так. Мы, три офицера, поделили ночное время по три часа. Сначала пошел Седых, потом должен был идти я, потом ты. Мы отдыхали, спали во время взрыва! Все! Седых, увы, не повезло! Принимай управление составом на себя, мне надо отойти на станцию и позвонить.

Капитан, кажется, понял. Заметно ожил и закивал.

Ермолай подошел к помощнику военного коменданта и сказал:

— Мне нужно срочно позвонить в ГРУ ГШ.

— А вы кто?

Ермолай показал свое офицерское удостоверение.

Капитан рассмотрел его, убрал пистолет в кобуру, выдавил:

— Пойдемте в дежурную часть. Дорогой, вы меня просветите, что произошло.

Из дежурки Сергеев сначала позвонил дежурному по ГРУ ГШ, потом в Госбанк…

* * *

Москва

Булганин, получив сообщение от дежурного о звонке Сергеева из Рязани, и отойдя от шока, отдал указание об отправке на место взрыва бригады сотрудников.

Председатель Госбанка задумался, как такое могло произойти? И конечно о последствиях для него… Вскоре, так ничего и не решив, стал думать, как действовать дальше. Голову наполняли различные мысли. Захотелось с кем-то поделиться, обсудить ситуацию, определиться, что делать дальше. И он решил позвонить комиссару Голикову.

— Прошу прощения за ночной звонок, Филипп Иванович.

— Ничего, ничего, Николай Александрович. Вы в курсе рязанских событий по спецсоставу?

— Да, мы отправили туда своих сотрудников. Я вот думаю, как нам действовать дальше?

— Надо как можно быстрее отправить состав.

— Естественно. Но что делать со взорванным вагоном?

— Надо его отцепить, а остальные вагоны как можно быстрее необходимо отправить.

— И я такого же мнения. По взорванному вагону надо провести расследование и инвентаризацию.

— Совершенно верно, и решить, что делать с металлом из взорванного вагона.

— Его можно пока разместить в нашей рязанской конторе, помещения мы найдем.

— Так и надо действовать. Я отправил в Рязань полковника Селезнева. Со слов Сергеева, погиб наш сотрудник…

* * *

Сергеев вышел из военной комендатуры на улицу. Уже начало светать. Он направился в сторону своего состава с металлом. Подойдя, сразу прошел к взорванному вагону, хотелось внимательно осмотреть последствия взрыва.

Днище вагона оказалось раскурочено не по центру, а ближе к одному краю. На земле валялось с десяток слитков, некоторые из них от взрыва почернели…

— Товарищ Сергеев?

Ермолай повернулся на мужской голос. Перед ним стоял грозного вида заместитель начальника линейного отделения милиции, капитан Птицын, рядом сержант милиции.

— Пожалуйста, пройдемте с нами в помещение линейного отделения милиции.

— А в чем дело?

— Вас вызывает старший майор госбезопасности Неболтай.

Сергеев сразу ощутил огромную усталость, навалилась и сонливость, отчужденность от всего…

— Следуйте за мной.

Ермолай двинулся следом за капитаном, замыкал шествие сержант милиции.

Вскоре они подошли к зданию станции. Вот и отделение милиции. Капитан, следом Сергеев зашли в кабинет начальника отделения. За столом с грозным видом восседал Неболтай.

— Я провожу расследование по факту взрыва спецсостава, — буквально прорычал госбезопасник. — Ваши действия, Сергеев, а вернее бездействие, я расцениваю как преступные. Я вас арестовываю на трое суток, пока на трое. Капитан Птицын, заберите оружие у арестованного и отправьте в камеру…

На Ермолая навалилась полная апатия…

* * *

Рязань, линейный отдел НКВД на железнодорожной станции, кабинет начальника…

— Где капитан Пипия? — развалясь на стуле, громко спрашивает Неболтай.

— Я вам уже докладывал, он в отпуске, — тихо отвечает капитан Птицын. — Уехал в Горький (в настоящее время город Нижний Новгород) к родственнику на свадьбу на 3 дня.

— Немедленно отозвать! — кричит старший майор. — Тут у вас черт-те что! Взрывы, диверсии, а он в отпуске, на свадьбе!

— Есть. Разрешите идти исполнять?

— И доставьте ко мне на допрос капитана Милорадова из спецсостава.

— Есть.

— Идите.

Капитан спешит на выход и в дверях сталкивается с армейским полковником. Учтиво пропускает и вылетает из кабинета.

— Товарищ полковник, чем обязан? — неспешно поднимаясь со стула и одергивая форму, улыбаясь, изрекает Неболтай.

— Вы прекрасно знаете, зачем я пришел к вам, товарищ старший майор, — строго бросает полковник Селезнев. — На каком основании вы задержали Сергеева? Почему не согласовали вопрос с нами?

— Я провожу расследование по факту взрыва спецсостава, вполне возможна пропажа части груза особой важности. Сергеев — один из главных подозреваемых в деле.

— Подозреваемый?! Это ваши инсинуации! Я требую немедленно его выпустить! Через два часа спецсостав отправится к месту назначения. С ним должен отправиться Сергеев.

— Не имею права выпустить до завершения…

— Я думаю, — грозно перебивает полковник, — комиссар Голиков незамедлительно сообщит о вашем произволе наркому, товарищу Берия. И будет принято соответствующее решение.

Полковник решительно развернулся и быстро покинул кабинет. Старший майор в задумчивости опускается на стул…

* * *

Ермолай сидел на жестком деревянном табурете в камере и думал, что с ним будет дальше. Вины за собой он никакой не чувствовал, ведь он не отвечал за безопасность состава. Для этого был караул во главе с капитаном…

Отношения с Неболтаем у него как-то сразу не сложились. Но неужели только из-за этого госбезопасник взял его в разработку? Ермолай надеялся, что комиссар Голиков его поддержит. А если не поддержит?.. Что тогда, тюрьма? За что?..

«Все! — решил, — надо думать о чем-то другом, желательно хорошем. Надо переключиться, надо переключиться…».

Так, кажется, переключился. Но все мысли в его голове крутились по определенному, замкнутому кругу. Он стал думать о маме… Онись… майоре Истомине… Снова о маме… Онись…

Глава 12

Свердловск

Пробуждение Мальдини было тяжелым. Глаза с трудом открылись, голову, словно налитую чугуном, невозможно было оторвать от подушки, руки и ноги не слушались, во рту творилась революция, болел низ живота…

Энцо стал вспоминать: после музея они проехали в какой-то кабак… к ним подсела ярко накрашенная, веселая девица… пили уральскую водку, танцевали… Он пригласил девицу к себе… приехали в номер, снова пили… девица стала показывать стриптиз… А потом, потом провал…

Энцо все же поднялся и осмотрелся. В спальне все было как обычно, все его вещи были на месте. Ужасно хотелось пить, он направился в ванную.

Неожиданно в гостиной увидел сидящую в кресте незнакомую, несимпатичную женщину уже в возрасте.

— Здравствуйте, Энцо. Вам привет от Пола, — улыбнувшись, изрекла незнакомка и положила на стол клочок бумаги. — Здесь уральские объекты, которые могут вас заинтересовать. Не забудьте сжечь лист после прочтения.

«От Пола?.. — тяжело задумался Энцо. — А!.. От Пола Гора, англичанина!».

Он что-то хотел сказать, но не знал, что.

Незнакомка поднялась, по-прежнему улыбаясь, рассматривая атлетичную, нагую мужскую фигуру.

— Вид у вас неважный, — изрекла ехидно. — Ваша ночная пассия пользуется плохой помадой.

«Вид неважный», — повторил Энцо и взглянул на себя.

На нем не было никакой одежды, даже трусов. В некоторых местах на теле виднелись следы красной помады.

Вяло улыбнувшись, Энцо прикрыл руками свой пах.

— Вам надо меньше пить, господин Мальдини, — строго бросила незнакомка. — Русские вас специально будут спаивать.

За нравоучения Энцо хотел было послать подальше эту дамочку. Но… ограничился неопределенным покачиванием головы.

— Нас интересует также этот человек, — изрекла незнакомка и передала фото мужчины.

Энцо сосредоточился, цепко взглянул. Запомнил лицо, написанную от руки ниже фото фамилию и кивнул.

Женщина быстро убрала фотографию.

Она буквально внезапно испарилась, оставив в некоем замешательстве постояльца номера…

* * *

Ермолай ходил по камере: пять шагов к окну, разворот — пять шагов к двери, разворот, пять шагов к окну…

Он уже, кажется, обо всем передумал, рассмотрел разные варианты своей дальнейшей жизни. И негативные, и позитивные, и, как ему казалось, нейтральные… Поэтому в данный момент ни о чем не думал, просто автоматически ходил и коротал время…

«Надо остановиться», — решил в какой-то момент и присел на жесткий деревянный табурет…

* * *

20-й километр автомобильного шоссе Липецк — Воронеж…

Григорий Пипия основательно подготовился к операции, разбив ее на два этапа: первый — захват слитков из спецсостава и второй — автомобильный марш-бросок в Мегрелию.

Первый этап прошел вполне успешно, второй также должен пройти гладко. Григорий подготовил и обслужил свой служебный легковой газик, заправил полные баки, взял еще две полные канистры с бензином. Прихватил и продукты.

Он понимал, что быстрота — залог его успеха. Поэтому решил за 20 часов непрерывной езды добраться до Краснодарского края, конкретно — станицы Кущевская. Там жил его школьный друг, Резо Мармеладзе. У Резо Григорий хотел выспаться, отдохнуть, покушать и отправиться дальше на свою родину.

Шоссе местами было ровное, местами с выбоинами и неровностями. Где-то Григорию удавалось держать скорость 70 километров в час и даже более, где-то 60, а на отдельных плохих участках и 50… По мере езды усталость все больше давала о себе знать, да и в сон начало клонить…

* * *

Загремел засов двери камеры. Кто-то ключом открыл один скрипучий замок, затем другой. Дверь медленно отворилась, вошел старший майор Неболтай.

Ермолай встал с табурета, взглянул на хмурого госбезопасника.

— У меня есть показания, что ты, Сергеев, предлагал украсть из состава золото, — грозно выдавил старший майор.

«Украсть золото?» — удивился Ермолай и медленно выдавил:

— Бред.

— Не бред, а официальные показания! — воскликнул старший майор, продолжил уже спокойнее. — Если я им дам ход, то тебе светит 6–7 лет лагерей. Но если ты напишешь чистосердечное признание и покаешься, то получишь 3 года колонии. Как мое предложение?

— Я ничего никому не предлагал, и писать ничего не буду.

— А ты не спеши, подумай, — улыбнулся Неболтай, окинул взглядом камеру. — Большая камера, надо сюда еще троих-четверых уголовников направить…

«Давит морально, гад!..»

— …Начальники твои от тебя уже отказались, подумай о своей дальнейшей жизни…

«Нагло врет, гад!..»

— …Ты молодой, у тебя и невеста есть, тебе дальше жить…

«Гад! Гад!..», — злость застилала разум.

— …Я скоро зайду за ответом, Сергеев, — закончил госбезопасник определенно уже с угрозой в голосе.

У Ермолая чесались кулаки, но он сдержал себя, отвел взгляд в сторону. Постояв немного, госбезопасник неспешно покинул камеру. Дверь закрыли на ключ, заскрипел засов.

Ермолай сел на табурет и задумался:

«То ли блефует госбезопасник… то ли действительно есть показания?.. Но кто мог дать такие липовые показания?.. Не верится, чтобы комиссар Голиков, не поговорив со мной, отказался бы от меня… Да и не золото мы везем!..».

* * *

Свердловск

Энцо Мальдини еще в Москве хорошо изучил имеющуюся в американском посольстве карту-схему города Свердловска и географическую карту области.

Во время позднего завтрака майор Халилов предложил два, а если не хватит, то и три дня потратить на изучение Свердловска, его настоящего и прошлого.

«Может, удастся посмотреть что-то интересное для меня», — подумал Энцо и согласился.

— Ну а далее, — продолжал майор, — мы можем предложить посетить город Невьянск, вотчину первооткрывателя и промышленника Урала Никиты Демидова.

— Уверяю, там есть, что посмотреть.

Мальдини, напрягая память, предложил по дороге посетить один военный завод, находящийся в Среднеуральске.

— Это далеко, нужно будет делать крюк по плохой дороге, — энергично ответил-соврал майор. — Там сейчас как раз идет ремонт дороги. Давайте отложим это посещение, — и наполнил рюмку американца.

Энцо усмехнулся и вспомнил один научный институт из списка, переданного утром англичанкой. Институт работал над созданием сверхпрочной брони и находился на окраине города, как раз по той дороге, по которой им предстояло ехать в Невьянск.

Смакуя, Мальдини выпил и предложил посетить заодно этот институт.

— Там сейчас карантин, — бодро ответил Халилов. — Кто-то занес некую бациллу и идет дезинфекция.

— К нашему приезду, возможно, будет уже порядок, — предположил американец.

— Это навряд ли, — уверенно бросил майор…

* * *

Принесли обед, но Сергеев решительно отказался от еды. Не было ни настроения, ни желания что — либо есть и пить. Он снова вернулся к своим невеселым мыслям. Время тянулось томительно долго…

* * *

Загремел засов, заскрипели замки, и резко отворилась дверь в камеру. Ермолай в это время сидел на табурете и слегка дремал.

В камеру решительно вошел строгий полковник Норейко, следом не менее строгий полковник Селезнев.

— Хорошо устроился ты, Ермолай, — загремел Норейко, осматривая камеру. — Мы тут с ног сбились, ищем преступников устроивших взрыв, думаем, как ваш состав побыстрее отправить. А он, видите ли, сидит на диете, можно сказать, в комфорте и дремотой страдает.

Сергеев быстро поднялся и встал в положение «смирно».

— Вольно, — уже гораздо тише изрек Норейко. — Скажи лучше, ты не чувствуешь за собой вины в произошедшем взрыве?

Ермолай слегка расслабился и ответил:

— Нет.

— А может, кого-то подозреваешь?

— Нет.

— Ну, на нет и суда нет. Ты свободен, — бросил Норейко. — Только не держи зла на нашу систему, накладки у всех бывают, — и протянул руку для рукопожатия.

Следом Селезнев также пожал руку Ермолаю и вымолвил:

— Давай, Сергеев, забирай все, что у тебя здесь изъяли, и выдвигайся к своему составу. Он сейчас на 6-ом пути стоит. Где-то через полчаса вы отправляетесь к месту своего первоначального назначения. Неси службу, Сергеев, как положено, — улыбнулся. — Ясно?

Ермолаю хотелось о многом спросить полковника. Но он понимал, что сейчас не время, да и не место. Поэтому слегка улыбнулся и по-военному вымолвил:

— Так точно, товарищ полковник, ясно.

— Кстати, — вставил Норейко, — если все-таки серьезно подумать, Ермолай, у тебя нет мыслей, кто мог устроить взрыв вагона? Это очень важно.

Сергеев отрицательно покачал головой.

— Ума не приложу.

Полковники двинулись к выходу, за ними направился и Ермолай…

* * *

Пермь, 3-й эвакогоспиталь…

На больничной койке, укрытая одеялом, лежала на правом боку Онись Христолюбова. Медленно говоря, она рассказывала историю своего пленения, нахождения в плену и освобождения. Рядом на стульях сидели и внимательно слушали майор Истомин и майор Ноздрин…

Когда девушка закончила свой рассказ, майор Истомин вымолвил:

— Мы были в доме, который ты указала при прошлой нашей встрече. Он оказался совершенно пуст, никаких мужских следов мы не обнаружили. И твоих тоже.

— Очень опытный этот фашистский агент, — вставил Ноздрин. — Сейчас заляжет на дно.

— Скорее будет лечиться, — вставила девушка. — Я ему нанесла серьезный урон.

— Ты смогла бы описать его внешность? — спросил Истомин. — Нам надо составить примерное его фото.

Онись задумалась на несколько секунд.

— В госпитале он был в марлевой маске, и дома тоже. Ночью, когда я его облила кислотой, было темно, я его толком не рассмотрела. Да и не до того мне было. Опять же, — вяло усмехнулась, — после моей кислоты лицо его точно претерпит изменения.

— Ты молодец, Онись! — бросил Ноздрин. — А этот германский агент точно теперь долго лечиться будет.

— Давай поправляйся, Онись, — улыбнулся Истомин. — Не будем тебя больше мучить.

— А как там Ермолай? — спросила Онись.

— Не переживай за него, у него все нормально. Я думаю, как у него появится возможность, он приедет.

— Пусть сильно не спешит.

— Почему?

Девушка засмущалась, немного замялась.

— Ну… я хочу полностью поправиться к его приезду, залечить и спину и ногу.

Майоры весело рассмеялись…

* * *

Еще издалека Ермолай услышал командный голос капитана Милорадова. Капитан читал мораль одному бойцу, при этом частенько употребляя свое любимое словечко — наклеп. Увидев подходящего Сергеева, он отпустил бойца и шагнул навстречу.

— Рад, очень рад, что с тобой разобрались и выпустили, — весело изрек капитан. — Ты как, Ермолай?

Сергеев улыбнулся.

— Я тоже рад, настроение боевое. Как вы тут без меня, Василий Никифорович?

— Докладываю: взорванный вагон отцепили, с ним будут проводиться следственные действия, инвентаризация и так далее. Груз вагона, как я понял, то ли оставят здесь, то ли отправят в Москву. Восстановительные работы железнодорожного полотна закончены. Оставшиеся 14 вагонов состава и наш «пассажирский» с минуты на минуту отправляется на Урал. Все остальное у нас по-старому, караул проинструктирован, наклеп. Один боец, получивший контузию во время взрыва, отправлен в госпиталь, вместо него получена замена. Доклад закончил.

— Спасибо, Василий Никифорович, — улыбнувшись, бросил Ермолай.

— Предлагаю пройти к нашему вагону.

— Предложение принимается.

— После отправки в моем купе поужинаем.

— Хорошо…

* * *

Москва

Хейдес специально отправлял в Рязань своего человека, чтобы он узнал о последствиях массированной бомбардировки Люфтваффе городского железнодорожного узла. Агент сообщил, что из-за авиаудара на сутки узел был парализован, было много разрушений, пожаров, сгорели целые составы. Из разговоров с людьми агент узнал, что якобы сгорел один вагон из состава, перевозившего золото, убит охранник, двое гражданских.

Подумав, Хейдес составил красочное, слегка приукрашенное донесение в центр…

* * *

Берлин, штаб-квартира армейской разведки и контрразведки (Абвера), кабинет начальника

Канарис прочитал донесение резидента из Москвы в рамках операции «Эшелон». Хейдес сообщал: бомбардировка Рязани оказалась успешной, сгорели два вагона из состава, перевозившего русскими золото, убито значительное число охраны состава.

Адмирал допускал, что резидент мог слегка приукрасить ситуацию. Тем не менее, он довольно вымолвил:

— Хорошо, операция «Эшелон» приносит нужные результаты. Пожалуйста, — обратился к стоявшему на вытяжку адъютанту, — срочно подготовьте донесение для фельдмаршала Кейтеля, положив за основу донесение московского резидента…

* * *

Состав тронулся с места. Ермолай достал из вещмешка продукты и отправился в соседнее купе.

— Ты со своими харчами! — весело встретил Милорадов. — Унесешь обратно, у меня запасы немереные, хватит на дорогу до Владивостока, наклеп. Кстати, и самогоночка у меня еще есть. Ты как к ней?

— Сейчас по рюмашке для снятия напряжения будет самое то. Я только за…

Они хорошо поели, поговорили о многом, выпили, Ермолай слегка опьянел.

Ужин подходил к своему логическому завершению, когда капитан, став серьезным, вымолвил:

— Виноват я перед тобой, ты прости меня, Ермолай, если сможешь.

— За что простить, Василий Никифорович?

— Понимаешь, этот старший майор Неболтай узнал, что я ночью ходил в санитарный поезд. Ну и начал шантажировать меня. Неприятно все это. Короче, я написал бумагу под его диктовку, что ты мне предлагал украсть золото из состава.

«Вот откуда у госбезопасника на меня компромат!» — воскликнул Ермолай.

Весь хмель из головы его как-то быстро вышел, стало как-то душно. Вмиг стало неприятно общество капитана, пища, да и самогон этот, да и его это любимое словечко «наклеп»…

«Пасквиль у Неболтая. Получается, я по-прежнему нахожусь под его колпаком?» — подумал и выдавил:

— Спасибо, — и поднялся с полки.

— Вижу, что обиделся ты, — изрек капитан. — Я был в безвыходном положении и был уверен, что ты выкрутишься. Ведь доказательств моих слов не было. Несмотря ни на что, жизнь продолжается и служба наша совместная тоже, наклеп. Как будем нести ее с обидами, недовольствами друг на друга, Ермолай? Да и война идет жестокая, чтобы победить, надо быть сильным, надо быть вместе.

В голове Сергеева была полная каша.

— Посмотрим, — неопределенно бросил и вышел из купе…

* * *

Астрахань

День клонился к закату. Лиза Жохина сидела на лавочке на берегу Волги и смотрела на проплывающие корабли и баржи.

«Вот бы уплыть куда-нибудь и зажить бы весело в свое удовольствие! — раздумывала. — Но… — загрустила, — вот куда?.. Везде есть начальники, милиция…».

А тут еще хозяйка, старая карга, привязалась с вопросом, когда на работу пойдешь? Когда на работу пойдешь?..

«Нет, надо искать состоятельного мужчину, — прикидывала Лиза. — Иначе спокойной жизни не будет. Но вот где его найти в условиях войны?.. — вспомнила своего бывшего сожителя и хозяина Сапегу и загрустила. — Ведь нормальный, покладистый был мужик… Может, зря я его бросила? Погналась непонятно за чем…».

Невдалеке, что-то грустно напевая, прошли две молодые женщины.

«Тоже, наверное, девоньки ищут своего состоятельного мужчину, — усмехнулась Лиза. — Впрочем, им всем подавай принца!».

Настроение совсем испортилось.

«Ну, да ладно, чего уж теперь сожалеть о Сапеге, — подумала. — Схожу в магазин, куплю бутылочку винца для поднятия настроения…».

* * *

В своем «купе» Ермолай завалился на полку. После освобождения из камеры, настроение его заметно поднялось. Он стал переключаться на позитивный лад, на вопросы, связанные с выполнением задач в рамках операции «Призрак». Опять же, прекрасно покушали с капитаном, поговорили. И тут вдруг признание Милорадова!..

«Под колпаком Неболтая? — нервно раздумывал Ермолай. — Сегодня меня выручил комиссар, а завтра?.. Что делать мне? Как вести себя с капитаном-доносчиком? Ведь он под давлением госбезопасника снова может что-то написать?..».

Раздражительность и даже злоба накапливалась и накатывалась на Ермолая.

«Нет, нет, это плохие советчики, надо взять себя в руки… Думать о хорошем… А органы? Органы разберутся…».

Ведь тот же капитан Милорадов прав, сейчас надо думать о службе, работе, войне. И все сделать для победы…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Комиссар Голиков и его заместитель Селезнев обсуждали ход операции «Призрак»…

В кабинет стремительно вошел адъютант и вымолвил:

— Прошу прощения. На линии товарищ Берия.

— Соедините, — бросил комиссар.

Адъютант выскочил, а генерал поднял телефонную трубку. Вскоре он вымолвил:

— Здравия желаю, товарищ народный комиссар.

— Здравствуйте, Голиков. Как вы объясните, товарищ Голиков, факт массированной бомбардировки Рязани в момент прохождения спецсостава? Случайностью?

— Скорее, нет.

Берия неопределенно хмыкнул.

— Тогда как? Как фашисты могли узнать о спецсоставе?

— Фашисты одновременно бомбили три железнодорожных маршрута возможного движения из Москвы спецсостава на Урал. Несомненно, они знали о времени движении спецсостава, только не знали, каким конкретно путем пойдет состав.

— И что из этого следует? Где-то произошла утечка?

— Не думаю, товарищ Берия. Если бы была утечка, они бомбили бы одно определенное направление.

— Тогда что?

— Мы уже ловили фашистских агентов у одного хранилища. Я думаю, они находятся снова у московских хранилищ и отслеживают вход и выход железнодорожных составов. Надо провести, товарищ Народный комиссар, масштабную операцию по выявлению агентов вблизи двух хранилищ.

— Мысль дельная, мы проведем такую операцию. Ваши сотрудники не проявили преступной халатности во время взрыва вагона с металлом?

— Никак нет, товарищ Берия. Вам, наверное, доложили, что один из них погиб.

— Да, но это не снимает с них ответственности.

— С вашего разрешения я бы обратил внимание на начальника линейного отделения милиции станции Рязань. Он странно пропал примерно во время взрыва. Также надо внимательно исследовать пули, которыми были убиты наш сотрудник и один гражданский мужчина.

— Хорошо, Филипп Иванович, — медленно вымолвил Берия, — продолжайте работать. До свидания.

— До свидания, товарищ Берия…

* * *

Поезд набрал хорошую скорость, вагон покачивало из стороны в сторону. Лежащего на лавке Ермолая приятно укачивало, а монотонный колесный шум убаюкивал. Постепенно плохие мысли о Неболтае, о Милорадове ушли куда-то в сторону…

Он стал думать о своей маме… Онись Христолюбовой… майоре Истомине… Пока не уснул…

* * *

Берлин, штаб-квартира Главного управления имперской безопасности (РСХА)…

Вальтер Шелленберг работал с документами за своим рабочим столом. Агент из Норвегии представил интересную информацию. Ее нужно было использовать в рамках проводимой СД операции «Северный осьминог» в Норвегии…

Подал сигнал прямой телефон из канцелярии Гиммлера. Шелленберг отложил документы, поднял трубку и вымолвил:

— У аппарата.

В трубке что-то щелкнуло и раздался недовольный голос шефа:

— Вальтер, Кейтель докладывал фюреру о каких-то успехах в части уничтожения русского золотого запаса, а я не в курсе всего этого. Как это понимать?

Шелленберг выругался:

«Шеф учуял запах золота, теперь он не слезет с меня», — учтиво вымолвил:

— Господин рейхсфюрер, зная вашу загруженность делами государственной важности, я счел своим долгом не нагружать вас второстепенной, мелкой информацией.

— Поясните.

Шелленберг ослабил воротник рубашки, поднялся с кресла, выдохнул и продолжил:

— Господин рейхсфюрер, я в курсе операции русских по переброске части своего золотого запаса из Москвы на Урал. Я также в курсе операции по противодействию русским, которую проводит Абвер под кодовым названием «Эшелон», а также ведомство Риббентропа, под названием «Argentum». Уверяю вас, никаких успехов ни у Абвера, ни у Риббентропа нет, и в принципе быть не может. Операции этих ведомств пустышки и пустая трата сил и наших людей. Хвалебные доклады руководству — пыль в глаза. Ибо русские задействовали колоссальные силы и средства на эту операцию, она проводится в глубоком их тылу.

— Вы меня немного успокоили, — медленно вымолвил Гиммлер. — Значит, «Эшелон» и «Argentum», — усмехнулся. — Кстати, много золота русские перемещают?

— Значительную часть своего стратегического запаса золота, серебра, платины. Но точно сказать невозможно.

— И все же?

— Полагаю, рейхсфюрер, несколько тысяч тонн.

На какое-то время Гиммлер замолчал.

— Но я требую от вас, Вальтер, полного доклада по действиям русских, а также наших коллег на сегодняшнюю дату. А также последующих докладов. Вы поняли?

— Слушаюсь, рейхсфюрер.

Шелленберг положил трубку и глубоко задумался:

«Шеф явно недоволен… Кажется, я что-то не предусмотрел, что-то упустил…», — сознаваться, что Хитрый лис (Канарис) его переиграл, не хотелось…

* * *

Ермолаю снился странный сон.

…Зеленый горный массив, за ним тянется еще более высокий коричневый массив… По поросшей соснами, елями и кустарниками каменистой, местами покрытой травой и мхом, местности идут мужчины… То тут, то там им на пути встречаются грибы и кустики с ягодами, красными, синими… Вверху, на деревьях и огромном голубом небе галдят птицы…

Вот на него кто-то идет, большой-большой и темный, страшный… Слева кто-то кричит… а справа раздается выстрел, второй, третий… Большой-большой замирает, медленно падает прямо на него и… плачет…

* * *

Восточная Пруссия, вилла в Штейнорте, резиденция рейхсминистра Риббентропа…

Риббентроп проснулся рано. После обычных утренних процедур он оделся потеплее, взял каталог ценностей и пошел в парк.

Немного прогулявшись, зашел в небольшую деревянную беседку и разместился в кресле-качалке. Слегка раскачиваясь в нем, Риббентроп стал рассматривать каталог ценностей, захваченных сотрудниками его министерства в странах Восточной Европы. Ведь за каждой приобретенной работой или, вернее, произведением искусства (отбирались самые ценные и уникальные работы) стояла своя история: история создания, история существования, наконец, история попадания в его руки. Рейхсминистр любил порой в спокойной непринужденной обстановке поразмыслить на эти темы, спрогнозировать дальнейшие варианты использования шедевра…

Тихо подошел адъютант. Он поставил на столик поднос, на котором стояла чашка душистого кофе и тарелочка с любимым рейхсминистром баварским голубым сыром.

— Спасибо, — буркнул Риббентроп. — От Оскара ничего нет?

— Никак нет, господин рейхсминистр.

Вчера помощник Риббентропа позвонил из Берлина и сообщил, что Кейтель при докладе Гитлеру о положении на Восточном фронте, сказал о больших успехах Абвера в части уничтожения русского золотого запаса.

«Конечно, Хитрый Лис (Канарис) все приукрасил в донесении для Кейтеля. А старый вояка-болван ничего не перепроверил, — раздумывал Риббентроп. — Но, тем не менее, похвалу от фюрера Хитрый Лис определенно заслужил», — вымолвил:

— Подготовьте ему шифровку, пусть сделает внеочередной подробный доклад по реализации операции «Argentum».

— Слушаюсь, господин рейхсминистр.

— Свободен.

Адъютант незамедлительно удалился.

Риббентроп не спеша съел ломтик сыра, сделал несколько глотков из чашки и снова с интересом стал рассматривать каталог захваченных ценностей…

* * *

Ермолай проснулся и сразу понял, что в дверь его купе кто-то настойчиво стучит.

— Да, да, — бросил, поднимаясь и садясь на лавку.

Дверь распахнулась и появился улыбающийся Милорадов.

— Ну и спать ты горазд! На улице день-деньской, а мы еще не завтракали по твоей милости, наклеп.

— Точно, заспался что-то, — изрек Ермолай. — Сон непонятный приснился, будто я по горам шастаю, — усмехнулся.

— Бывает.

— А где мы сейчас? У нас все нормально?

— Уфу проехали. Кстати, к Уральским горам приближаемся. Идем на всех парах, без остановок, скоро конечная остановка, наклеп. Давай, Ермолай, подходи на завтрак.

«Капитан ведет себя, как будто вчера ничего не было, — подумал Ермолай. — Может, оно и правильно, внешне должно быть все как обычно, одно дело делаем. Тем более, терпеть мне его осталось недолго», — бросил:

— Спасибо, Василий Никифорович. Сейчас ополоснусь и иду…

За столом чувствовалась некая скованность присутствующих лиц.

Завтрак прошел в молчаливой обстановке и закончился достаточно быстро…

* * *

Краснодарский край, станица Кущевская, частный дом на окраине…

Капитан Пипия благополучно добрался до своего школьного друга Резо Мармеладзе. Друг, с окладистой черной бородой, встретил радушно, через десять минут они сидели за богатым накрытым столом. Хозяин пытался подбить гостя выпить своего, домашнего вина. Но Пипия, ссылаясь на предстоящую дорогу, отказывался…

— …Значит, Григорий, едешь навестить дядю, благое дело. Прекрасно помню твоего дядю Дато, его лавку с ювелирными изделиями. Большой мастер…

— Ты, Резо, когда последний раз на родине был?

— Год, или полтора назад. Григорий, ну давай, выпей моего вина.

— В другой раз. Я сейчас посплю 5 часов и снова отправлюсь в путь, понимаешь…

— Я все понимаю. Но это как-то не по-нашему…

* * *

Час спустя…

Темная комната, на кровати спит, лежа на спине, мужчина.

Осторожно открывается дверь и входит бородатый мужчина с фонариком в руке и ножом-кинжалом на поясном ремне. Он осторожно проходит к кровати, подходит к стулу, на котором висят вещи спящего мужчины и лежит пистолет. Достает из гимнастерки какие-то документы и, осторожно подсвечивая фонарем, рассматривает их. Вот удостоверение на капитана Пипия Григория… а вот на капитана Резо Мармеладзе? Но фото на нем… Пипия!? Мужчина с бородой сильно удивлен, глаза вспыхивают!? Подумав несколько секунд, он убирает документы в гимнастерку. Он пытается достать из-под стула вещевой мешок. Мешок очень тяжелый и с трудом поддается мужчине. Он развязывает его и… достает металлический слиток! В темноте трудно понять, то ли он золотой, то ли серебряный! Мужчина заглядывает в мешок, а там еще 4 таких же слитка! Мужчина поражен и обескуражен… какое-то время раздумывает, смотрит на спящего…

Но вот он, очевидно приняв решение, аккуратно кладет слиток на пол. Завязывает мешок и убирает его под стул. Достает кинжал и сильно бьет им в сердце спящего мужчины. Бедняга вздрагивает и, вероятно так и не поняв, в чем дело, остается неподвижно лежать с закрытыми глазами.

Подождав немного, мужчина с бородой пробует пульс на шее лежащего. Очевидно, удостоверившись, что лежащий мужчина мертв, берет со стула пистолет, снимает с предохранителя и делает выстрел в дверь. После этого протирает его и вкладывает в руку трупа. Быстро выходит из комнаты и возвращается с бутылкой водки. Вливает ее в рот лежащего бездыханного мужчины с кинжалом в сердце. Забирает слиток и уходит…

Глава 13

Шатура, Московская область, спецбольница НКВД…

В узкой палате с серо-грязными стенами и зарешеченным окном на железной койке поверх одеяла лежал мужчина в возрасте. На нем была засаленная коричневая пижама. На изможденном, сером, давно не бритом лице выделялись широко раскрытые глаза, устремленные в потолок. Мужчина лежал неподвижно, то ли спал с открытыми глазами, то ли просто лежал и о чем-то думал…

Скрипнула дверь и в палату вошла молодая, полная женщина в белом халате. В руках она держала поднос. Раскачиваясь из стороны в сторону, женщина прошла к небольшому столу, стоящему у окна. На нем лежала потрепанная книга, под названием «Анна Каренина». Женщина взглянула на книгу, усмехнулась и поставила рядом с книгой поднос. На подносе находилась тарелка с супом, кусок хлеба, кружка с компотом и ложка.

— Сапега, подъем, — небрежно взглянув на мужчину, бросила женщина. — Пятнадцать минут тебе на прием пищи. Фу, опять не побрился.

— А зачем? — садясь на кровать, выдавил мужчина. — Ко мне никто не ходит, я здесь буду до конца дней своих.

— Я люблю ухоженных мужчин, — улыбаясь, бросила женщина. — Я сплю только с ухоженными мужчинами, например, из 18 палаты. Но с тобой я спать все равно не буду, у тебя, Сапега, нет денег. А потрахаться-то наверное хочется. А, Сапега? — звонко рассмеялась. — Недаром книги про женщин читаешь. Ха-ха! Мне, например, всегда хочется потрахаться.

— Деревенская, ограниченная баба-самка, у тебя только одно на уме, — изрекает мужчина.

— Расхорохорился! — недовольно-обиженно воскликнула женщина. — Плохой ты человек, Сапега, не зря от тебя жена ушла. И вообще, я сейчас санитара позову, он быстро наденет на тебя смирительную рубашку и сделает любимый укол.

— Нет-нет, не надо, Машенька! — воскликнул мужчина. — Ты такая красивая, нежная. Конечно, мне хочется потрахаться, но у меня, ты права, нет денег.

— То-то, — сменила гнев на милость женщина. — Я всегда права.

Шагнула к мужчине. Поставила ногу на кровать, полы халата соскользнули и она оголилась почти до паха. Широкое женское лицо расплылось в самодовольной улыбке. Она жеманно выдавила:

— Так и быть, Сапега, подержись за мое мягонькое коленочко.

Мужчина заискивающе взглянул на женщину, положил руку на полное белое колено. Женщина слащаво улыбнулась, поиграла грудью. Весело изрекла:

— Можешь погладить и мое бедро.

Мужчина двинул руку выше, еще выше.

— Фу! От тебя плохо пахнет! — поведя носом, бросила женщина, убрала ногу. — К следующей моей смене помойся, — и, виляя задом, направилась к выходу.

— А зачем? — поднимаясь, бросил мужчина. — У меня все равно нет денег.

— Может, я разрешу тебе заняться сексом в долг! — изрекла уже у двери женщина.

— Мне все равно нечем потом будет возвращать долги.

— Может, ты когда-нибудь получишь наследство! — рассмеялась женщина и вышла из палаты.

Мужчина подсел к столу и выругался:

— Опять баланда! А эта стерва еще и аппетит испортила…

* * *

Заскрипели тормозные колодки, поезд стал сбавлять скорость. Ермолай привел себя в порядок, надел шинель и направился к выходу.

Поезд остановился, боец распахнул ворота вагона. В глаза ударило осеннее яркое солнце.

Невдалеке на земле стояла группа военных. Среди них Ермолай узнал начальника хранилища «Каменная гора» — небольшого роста, полного, полковника Буряка.

За ними просматривался уже знакомый Ермолаю пейзаж: покрытый зелеными хвойными деревьями, частично желтыми кустарниками и травой горный массив, внизу которого была большая дверь в хранилище. А дальше и выше тянулись более высокие, лысые серо-коричневатые горные пики.

— С прибытием, товарищ Сергеев, — весело крикнул Буряк и шагнул к вагону.

— Спасибо, товарищ полковник, — ответил Ермолай и спрыгнул на землю.

— Мы даже погоду для вас подготовили, сегодня у нас плюс десять и солнышко.

— Погода отменная!

Улыбающийся полковник подошел к нему, слегка полуобнял, взглянул снизу вверх в глаза Сергеева.

— Рад видеть тебя, Ермолай, и твой состав. Знаю, путь был не простой.

— Спасибо, я тоже рад вас видеть, товарищ полковник.

Буряк крепко пожал руку Сергееву.

— Ты как-то возмужал, Ермолай, после нашей встречи, повзрослел, посуровел, — вымолвил полковник. — Одним словом, таким крепким, настоящим мужиком стал.

«А ты еще толще стал на уральских харчах», — подумал Ермолай и вымолвил:

— А вы не изменились, хорошо выглядите.

Полковник махнул рукой.

— А что нам сделается в глубоком тылу! Хотя мы здесь не бездельничаем, все прошлые замечания исполнены. И железная дорога подведена прямо к хранилищу, штат укомплектован, режимная территория отфиксирована, контрольно-пропускные пункты готовы. Одним словом, хранилище на сто процентов готово к приему и безопасному хранению металла.

— Отлично! Будем приступать к выгрузке.

— Будем, я отдам сейчас необходимые команды.

— Мне нужно доложить начальству.

— Через пять минут пойдем в хранилище, в мой кабинет. Связь у меня отменная…

* * *

Москва

Хейдес получил донесение от агента Горца, что тот получил серьезную травму. И что он (Горец) перебазировался из города на резервную квартиру и проходит курс лечения.

— Черт возьми! — воскликнул резидент. — Какая травма!? Какой курс лечения!? Где координаты хранилища!?

Хейдес очень надеялся получить от Горца достоверную информацию о расположении хранилища с золотом в Перми. О местонахождении сотрудника Госбанка Сергеева, который очень бы пригодился. Ведь Хейдес уже начал предварительно планировать взрыв хранилища. А тут!?

— Что я буду докладывать шефу!? — крикнул…

С горя Хейдес выпил стакан водки… Напиток, казалось, приятно растекался по его организму, на голову набежал легкий туманец. Все проблемные вопросы куда-то постепенно-постепенно уходили…

Вскоре он окончательно расслабился…

* * *

По дороге в кабинет начальника хранилища Буряк вымолвил:

— С утра звонил из Перми майор Истомин, тебя спрашивал. Я ответил, что вы немного задерживаетесь. Он просил позвонить ему, он будет в «Капле», они там ждут второй состав с металлом.

— Прямо сейчас и позвоним ему, — ответил Ермолай. Ему действительно не терпелось пообщаться с Истоминым, узнать и про Онись.

В кабинете Буряк спросил:

— Кого сначала набирать, «Каплю» или Булганина?

— Начнем с Булганина, — быстро ответил Ермолай.

Через несколько секунд он уже бодро докладывал Председателю Госбанка.

— Так-так, — выслушав, выдавил Булганин. — Находитесь, Сергеев, в хранилище до моего приказа, занимайтесь выгрузкой, размещением металла. Да и само хранилище изучите досконально, обследуйте его, включая наружную часть, потом мне письменно подробно доложите. Нам надо на него полноценный паспорт оформить. Одновременно думайте над объяснительной запиской по взрыву в Рязани. Сегодня должен подойти в Москву третий состав, он будет загружаться металлом для хранилища «Каменная гора». Так что, готовьтесь и к приему металла. Вопросы ко мне?

«В обращении ко мне он перешел на «вы», — призадумался Ермолай. — К чему бы это?.. А задач-то, задач-то понаставил председатель?..» — медленно ответил:

— Все ясно, вопросов нет, Николай Александрович.

— Не забывайте ежедневно докладывать мне о ситуации с металлом и в хранилище в целом.

— Есть…

— Теперь в «Каплю»? — спросил стоявший рядом Буряк.

Ермолай выдохнул и изрек:

— Да.

Трубку взял начальник хранилища и быстро передал Истомину.

— Ну, здравствуй-здравствуй, пропащая душа, — весело изрек майор.

— Здравствуй, Николай Максимович. Как вы там?

— У нас все нормально, тишь и благодать. Это ты там по имеющейся информации все воюешь.

— Так, совсем понемногу.

— Наслышаны. Тебе привет от Онись.

— Спасибо. Я с ней могу переговорить?

— Она после смены дома отдыхает. Давай завтра мы созвонимся, и она поговорит с тобой.

— У нее все нормально?

— Все нормально. Договорились?

— Договорились. Как у тебя жена?

— Все хорошо. Ну, тогда до завтра?

— Да, до завтра…

* * *

Краснодарский край, станица Кущевская, районный отдел милиции…

В помещении для допросов находятся трое: за столом располагается старший майор Неболтай, в трех метрах от него на стуле сидит Резо Мармеладзе, в дальнем углу за небольшим столиком женщина, сержант милиции. Она ведет протокол допроса.

— Гражданин Мармеладзе, — рассматривая лежащий перед собой лист бумаги, говорит старший майор, — я ознакомился с вашими показаниями. У меня возникло много вопросов, давайте их развеем.

Резо махнул рукой.

— Я написал все, как было…

— Спокойно, Мармеладзе, — решительно обрывает его старший майор. — Спокойно сидите и спокойно отвечайте. Я буду задавать вопросы, вы отвечать. Только отвечать. Поняли?

— Конечно, понял.

— Вопрос первый, в каком состоянии приехал к вам капитан Пипия?

— В возбужденном состоянии приехал. Весь такой нервный, говорит сильно и долго ехал, устал. Говорит, давай есть, давай пить.

— Он много выпил за столом?

— Я вино свое домашнее поставил, а он говорит — водку давай. Я вино пил, он водку, бутылку выпил, запьянел.

— Он что-то о своей работе говорил?

— Он почти ничего не говорил, ел, пил, еще ругался. А… вспомнил! Сказал, что куш взял. Какой куш, не сказал, мешок тяжелый у него был.

— Что было потом.

— Потом он спать пошел. Уже в спальне потребовал женщину. Я сказал, нет у меня женщин. Он ругаться стал, сказал, что купит любую женщину. Мы с ним немного поспорили. Он сильно злой был, вытащил пистолет, стал на меня его наводить. Выстрелил, я увернулся, мы схватились. Он сильный, как зверь, ударил меня, я защищаясь его ножом в грудь.

— Пипия показывал вам свои документы?

— Зачем документы? Я его и так знаю с детства.

— Он говорил, что у него в вещевом мешке?

— Нет.

— Вы смотрели его вещмешок? Видели, что там?

— Нет. Зачем? Это его вещи. Я ничего не трогал. Только как понял, что Георгий умер, в милицию пошел, честно все сказал. Потом, как мне сказали, написал.

Старший майор оскалился.

— А теперь все еще раз. Только честно, иначе пойдешь вслед за Пипия…

* * *

Сергеев и Буряк, проверив организацию выгрузки металла из вагонов, направились в, казалось, безразмерное чрево хранилища. Там был полный порядок. Стеллажи с платиной размещались в соответствии с утвержденным Председателем Госбанка планом размещения, подготовленным Ермолаем во время его первого приезда в хранилище…

Через какое-то время Буряк сказал:

— Ермолай, как видишь, все идет у нас, как отлаженный механизм. Я предлагаю сейчас проехать в поселок, пообедать, отдохнуть в гостинице. Мы приготовили для тебя отдельный номер. Ну, а потом уже, к моменту окончания выгрузки, снова подъехать в хранилище.

Честно говоря, с момента прибытия Сергеев ощущал усталость во всем организме, да и покушать не мешало бы. Он согласился с предложением.

Они вышли из хранилища. К ним, прихрамывая, подошел стоявший невдалеке капитан Милорадов.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу Сергееву.

— Обращайтесь, — ответил Буряк и отошел в сторонку.

— Ермолай, — медленно начал капитан, — я ждал тебя, хотел сказать. Может, мы больше и не увидимся, наклеп. Я вот написал и подал рапорт, на фронт прошусь. Я прошу не помнить на меня зла, у меня о тебе в памяти останется только хорошее.

«Значит, хочешь, капитан, на фронт, — подумал Ермолай. — Спору нет, желание похвальное», — слегка улыбнулся:

— Не будем держать зла, Василий Никифорович, — согласился и протянул руку для рукопожатия…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Комиссар Голиков и полковник Селезнев обсуждали ход операции «Призрак».

— …Произведенная специалистами Госбанка инвентаризация содержимого взорванного вагона показала, что не хватает 6 слитков платины. Предположительно их забрал капитан Пипия. Дактилоскопия подтвердила, что лейтенант Седых и один из подручных Пипии были убиты из пистолета капитана.

— Ну и гусь этот капитан Пипия, — медленно вымолвил комиссар. — Сколотил банду из отбросов, использовал их и ликвидировал. Взял слитки и махнул на Кавказ, на родину.

— Только вот не доехал, жадный земляк угробил, — вставил полковник.

— Можно только предполагать, — зло продолжал комиссар, — чем правоохранитель вообще мог заниматься на вверенной ему станции Рязань?

— Я говорил с полковником Норейкой, они собирались провести проверку всей работы Пипии, — снова вставил полковник.

— Сделанного этим оборотнем уже не исправишь, — отрезал комиссар. — Что у нас в Перми?

— Христолюбова поправляется, фашистский агент пропал.

— Если он получил серьезные повреждения кислотой, то мог вообще выбыть из игры. Враг может отправить в город нового агента.

— Так точно. Истомина, я полагаю, надо отзывать.

— Надо. Отправка третьего состава с металлом снова сопровождалась фашистскими бомбардировщиками. Германские агенты действительно отслеживают движение составов.

— Совершенно верно. Облавы НКВД возле московских хранилищ что-либо дали?

— Пока нет. Делают они их как-то непрофессионально, шума много, толку ноль…

* * *

Буряк и Сергеев прекрасно пообедали, а также пообщались за столом.

Затем проследовали в гостиницу.

— Самый лучший номер приготовили для тебя, Ермолай, — весело пояснял полковник. — Практически полноценная квартира. Посуди сам: прихожая, туалетная комната, гостиная, спальная.

Номер оказался просторным, с большим зеленым фикусом в гостиной, гобеленовым ковром и даже с ванной.

— Прекрасный номер, спасибо, — выдавил Сергеев.

— Предлагаю поспать тебе, Ермолай, после трудной дороги часика три в нормальной постели, — весело изрек полковник. — Я потом заеду за тобой, и мы поедем в хранилище.

— Хорошо, — согласился Ермолай…

* * *

Сергеев прекрасно отдохнул. Как и обещал, за ним заехал полковник Буряк.

Уже в машине по дороге в хранилище, Ермолай спросил о выгрузке металла.

— Практически выгрузка закончена, — ответил полковник, улыбнулся и добавил. — Но у нас есть новости и поинтереснее.

— Какие? Вы меня заинтриговали.

Полковник довольно улыбался.

— Сейчас мы приедем на место, пройдем в кабинет начальника хранилища. Ты сделаешь звонок Булганину, и он все расскажет. Немного терпения.

Ермолай слегка разволновался и глубоко задумался. Что это за новости? Они касаются меня? Или кого другого, знакомого, родного?..

* * *

Краснодарский край, станица Кущевская, районный отдел милиции…

В камере предварительного заключения (КПЗ) находятся трое: на табуретке сидит старший майор Неболтай, рядом стоит крупный, спортивного типа мужчина в военной форме, недалеко от них, в разорванной рубашке и с кровоподтеком под глазом стоит Резо Мармеладзе.

Только что «спортивный» мужчина нанес подследственному серию ударов по корпусу. Резо с трудом дышит и немного шатается.

— Ну, Мармеладзе! — весело-издевательски изрекает Неболтай. — Ты же джигит, мужчина, стой прямо. Скажи правду, только настоящую правду. Сколько ты взял золота?

— Не было у Пипии золота, — сплевывая изо рта кровь, выдавливает через силу Резо.

— Вот и сознался! — вскакивая со стула, кричит Неболтай. — А что было у Пипии? Ну, ну? Быстро!

— Я видел, что свой вещмешок Георгий нес с усилием. А когда мы с ним немного боролись в спальне, я случайно задел его мешок и ушиб ногу.

— Дело говори! — подходя к Мармеладзе вплотную, крикнул старший майор.

— Я и говорю. Когда Григорий успокоился на кровати, я выдвинул мешок и посмотрел его. Там такие небольшие, но тяжелые кирпичики были из металла, они сверкали, как серебро.

— Говори, сколько было кирпичей в мешке?

— Я не считал. Я посмотрел и снова задвинул мешок под кровать.

— Да кто тебе поверит, что ты ничего не взял? — рявкнул Неболтай. — Друга убил, а золото не взял?

— Я защищался…

— Спрашиваю в последний раз. Сколько взял и куда спрятал?

— Ничего я не брал…

Неболтай без замаха ударил рукой по лицу Мармеладзе. Бедняга упал на пол и промычал:

— Не брал…

— Все скажешь, все, джигит, — выдавил Неболтай и кивнул «спортивному» мужчине.

Тот быстро засучил рукава и приступил к экзекуции…

* * *

В кабинете начальника хранилища волнение охватило Ермолая уже не на шутку. Понимая его состояние, Буряк весело изрек:

— Все будет хорошо, Ермолай. Сделай несколько глубоких вдохов и выдохов, возьми себя в руки и вперед, к телефонному аппарату.

Ермолай так и сделал.

— Здравствуйте, Сергеев, — начал строго Булганин. — Сообщаю, полковник Буряк направляется в действующую армию. Поэтому есть решение — вас назначить начальником хранилища. Давайте быстро принимайте дела у полковника и засучивайте рукава. Вопросы?

— Не знаю… справлюсь ли я…

— Выше голову и не распускать нюни. За вас поручились серьезные люди, в том числе и я.

— Есть…

— Жду ежедневных докладов. Немедленно приступайте к работе. До свидания.

— До свидания…

— Поздравляю, Ермолай! — весело изрек Буряк. — Садись за стол и принимай дела!

Обескураженный Сергеев опустился на стул.

«Ну, дела! — словно набат, стучало в голове. — Я начальник хранилища!? Хранилища, где будут находиться тысячи тонн драгоценного металла, стратегического запаса страны!?.».

В дверь постучали.

— Войдите, — бросил Буряк.

Вошел бравый мужчина в военной форме, майор. Осмотревшись, бодро вымолвил:

— Здравия желаю!

— Вовремя ты пришел, — сказал полковник. — Вот как раз, Ермолай, познакомься. Это майор Флейта, командир роты охраны хранилища, сто бойцов у него под ружьем. А это новый начальник хранилища, товарищ Сергеев, присланный из Москвы.

Сергеев поднялся, шагнул навстречу майору. Всматриваясь друг в друга, мужчины пожали руки.

— Познакомились и хорошо, — продолжал полковник. — А сейчас, Флейта, свободен, не до тебя. Доведи информацию о новом начальнике хранилища до личного состава.

Майор козырнул и вышел. Буряк продолжал вводить Сергеева в курс дела:

— Работников в хранилище немного, всего 150 человек. В основном, это кладовщики, грузчики, уборщики. Девяносто процентов женщин…

В это время дверь распахнулась, и в кабинет буквально вбежала полная женщина в возрасте.

— Это что же получается, товарищ полковник! — громко бросила строгая незнакомка.

— Успокойся, Молева, и познакомься, — решительно осадил ее полковник. — Из Москвы приехал новый начальник хранилища, товарищ Сергеев. А я убываю на фронт. Теперь он будет решать все вопросы.

Женщина подошла вплотную к Сергееву, строго взглянула и тихо вымолвила:

— Заместитель начальника хранилища, Ольга Олеговна.

— Ермолай.

— Поскольку Сергеев — человек новый, — решительно продолжал полковник, — ты уж сама пока все решай, Ольга. А сейчас оставь нас, пожалуйста.

Присмирев, Молева тихо выдавила:

— Хорошо. Значит, Елисей…

— Ермолай, — поправил Буряк. — Ермолай Сергеев. Доведи, Ольга, эту новость до сотрудников.

— Вот именно, — сразу согласилась Молева и быстро вышла из кабинета.

— Вообще она женщина хорошая, местная, хотя и немного шумная, — после ухода Молевой сказал Буряк. — Все знает и умеет, можешь доверять ей на 100 процентов, не подведет.

Сергеев, кажется, уже пришел в себя и смирился с ситуацией. Стал раздумывать над дальнейшими своими действиями.

— План на сегодня будет такой, — между тем уверенно продолжал полковник. — Полчаса на изучение бумаг в кабинете, затем часовой обход всего хозяйства и, собственно, конец рабочего дня. Поскольку я убываю завтра утром, в воскресение, то вечером я устраиваю небольшие посиделки по случаю моего отъезда на фронт. Отказ от тебя, Ермолай, не принимается. Кстати, я дал указание поставить тебе в номер телефонный аппарат. Тебе положено сейчас…

Вечернее мероприятие в ресторане прошло спокойно-буднично. Единственное неудобство — оно как-то незаметно перешло в ночное. Присутствовало 15 человек, как не старался Ермолай выпивать мало, но к концу поднабрался…

* * *

Пермь, 3-й эвакогоспиталь

Утром в палату Онись Христолюбовой неожиданно пришел майор Истомин. Он сел возле кровати девушки и вымолвил:

— С тобой очень хочет поговорить Ермолай.

— Как он? Как он? — широко улыбнувшись, быстро спросила Онись.

— У него все хорошо, его повысили по службе. Сейчас он работает в одном уральском городе.

— Рядом с нами?

— Не совсем, это в Свердловской области, но это секрет. Сейчас придет связист и установит телефон. Ты только спокойно поговори с Ермолаем, про свои болячки и что ты в госпитале — ни слова.

— Да-да, я поняла, зачем его волновать.

— Вот и хорошо, держись пободрее. И не вздумай плакать.

— Не буду…

Вскоре пришел военный сержант с телефонным аппаратом и катушкой кабеля. Он установил на тумбочке рядом с Онись аппарат, подвел кабель. Взглянул на Истомина и доложил:

— Аппарат подключен, линия свободна.

— Спасибо, пока свободен…

* * *

Ермолай проснулся от сигнала телефонного аппарата. Голова оказалась тяжелой и плохо соображала.

Он поднялся с постели, медленно прошел к телефону в гостиную.

— Алло.

— Хватит спать, соня! — раздался мужской голос.

— Сегодня воскресенье, имею право, — на автомате недовольно ответил Ермолай. — А кто это?

— Дожил! Вернее, догулялся на воле вольной! Боевого товарища не узнаешь?

Ермолая осенило.

— Николай Максимович!

— Наконец признал, похоже, ожил. Вот тут с тобой хотят поговорить.

На секунду-другую воцарилась тишина.

— Здравствуй, Ермолай, мой любый.

Знакомый бархатный голосок!

— Здравствуй, Онись.

— Поздравляю тебя с повышением!

— Спасибо, Онись. Как ты поживаешь?

— У меня все хорошо. Значит, ты теперь все время будешь жить там?

— Ну… пока да, здесь…

— Это хорошо, что на одном месте…

Разговор вскоре прервал Истомин, грозно сообщив, что к Сергееву едет комиссия.

— Так что, друг, — добавил весело, — давай не расслабляйся там, а не то придется держать суровый ответ…

— Давненько я тебя уже не видел, — выдавил Ермолай. — А можно мне на пару деньков к вам приехать?

— Даже забудь об этом думать, — строго изрек майор. — Идет война, ты поставлен на важнейший пост. Ты сразу под трибунал пойдешь, дурья твоя башка. Даже до Перми не успеешь доехать, окажешься в кандалах! Твой лучший друг Неболтай будет очень доволен.

Ермолай недовольно засопел.

— Все понял, начальник, меняем тему.

— Так-то лучше, брат. Давай, держись там, до свидания…

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Пол Гор составлял донесение в Лондон, шефу английской разведки. Общий обзор по России он сделал, теперь следовало доложить об отдельных секторах и конечно проводимых операциях.

Пол раздумывал, что сообщать об операции русских по переброске своего золотого запаса на Урал. Правду, полуправду или ложь?..

Несмотря на противодействие германских спецслужб, операция русских проходила в целом успешно. Места новых хранилищ на Урале, предположительно двух или трех, русские держат в тайне. Точные объемы перевозки неизвестны…

От своих информаторов Пол знал — поездка американца Энцо Мальдини проходит впустую. Русские не показывают американцу закрытые оборонные объекты, лишь постоянно подпаивают и подкладывают женщин…

Глава 14

После разговора с Онись и Истоминым окончательно проснувшийся и повеселевший Ермолай отправился в ванную комнату.

Хорошо пополоскавшись, обтерся полотенцем и вышел в гостиную.

В дверь номера сильно постучали.

«Может, что-то случилось?» — подумал Ермолай, и как был в трусах и полотенцем в руках пошел открывать дверь.

На пороге стояла улыбающаяся Молева с сумкой в руках.

— С добрым утром, начальник. В номер-то пустишь?

— Конечно, — выдавил слегка опешивший Сергеев.

Он прошел в гостиную, за ним проследовала Молева. Подойдя к столу, она решительно поставила на него сумку и стала внимательно рассматривать Ермолая.

— Что-то случилось?

— Ты крепкий парень, — по-прежнему улыбаясь, изрекала женщина. — А свежие раны на плече и ноге откуда?

— Попал под бомбежку.

— А не ты ли, по слухам, сопровождал вывоз золота из осажденного Питера? Ранения получил и орден, наверняка, за эту операцию? Только не ври, Елисей!

— Ермолай я.

— Извини, никак не могу запомнить. Только скажи правду!

— Не имею права я ничего говорить по этим вопросам, Ольга Олеговна.

Женщина широко улыбалась.

— Понимаю, я так и подумала. Ну, иди одевайся и будем кушать, я тут кое-что принесла.

Только сейчас до Ермолая дошло, что он стоит перед женщиной в трусах. Он спохватился, бросил:

— Извините, я не одет.

— Ничего, я тебе в матери гожусь. Всякое видала в своей жизни.

Женщина продолжала широко улыбаться, а Ермолай быстро проследовал в спальную комнату…

* * *

Астрахань

В магазине Лиза Жохина познакомилась с одной веселой женщиной, примерно сорока лет. Судя по слегка опухшему лицу и бесцветным бегающим глазам, Глафира, новая знакомая, частенько прикладывалась к бутылке. Это не смутило Лизу. Ведь кроме поиска своего принца, нужно было еще как-то коротать время…

За столом сидели две женщины и о чем-то бурно и громко разговаривали.

На столе находилась неприхотливая закуска, наполовину пустая бутылка водки.

Глафира рассказывала о своей недавней жизни.

— …я заведовала рестораном, ко мне все начальство города приходило, лебезило…

— А сегодня ты с кем-то из них поддерживаешь связи? — обрывая собеседницу, спросила Лиза.

Знакомая махнула рукой.

— Какое там. Кого посадили перед войной, кого убили, кто уехал, кто ушел на войну, а кто демонстративно отвернулся от меня. И вообще, — невесело усмехнулась, — как у нас говорили в деревне, где я росла, собака по-свински не поступает.

Лиза наполнила стопки.

— Ну, а если подумать, кто-то остался из старых знакомых? — продолжала допытываться она. — Ведь можно поспрашивать, узнать у людей. Согласись, мужики-то нам нужны и желательно состоятельные.

Глафира кивнула.

— Нужны-нужны, подруга… Порой в холодной постели так их, окаянных, хочется, что завоешь, как белуга.

Лиза мысленно согласилась.

— Вот я и говорю, подумать надо…

* * *

Сергеев вышел в гостиную, прошел к столу. За ним восседала улыбающаяся Молева. Стояла дымящаяся тарелка картошки с тушенкой, банка с солеными огурцами, заварной чайник, хлеб и печенье.

— Ольга Олеговна, ну зачем…

— Садись и ешь! — строго изрекла Молева. — Это я на работе твоя подчиненная, а по жизни я старшая. Садись, говорю! Тут тебе и на ужин останется.

Ермолай подчинился, сел за стол, принялся за еду.

— Ты сам-то откуда будешь? — наблюдая за ним, спросила Молева.

— Из Ленинграда. Вкусная картошка у вас, Ольга Олеговна.

— С домашнего огорода, свойская. Родители у тебя есть?

— Отец в первые дни войны ушел на фронт и вскорости погиб. Мама вместе с заводом была эвакуирована из Ленинграда и сейчас живет и работает здесь, на Урале.

Молева кивнула.

— До войны ты где работал?

— В ленинградской конторе Госбанка работал.

— Значит, ты наш, банковский?

— Да, я окончил учетно-кредитный техникум.

— А жена или девушка есть у тебя? Ты ничего такого не подумай, но здесь у нас много одиноких девчонок и молодых женщин. Присматриваться они к тебе будут.

Ермолай вспомнил Ирину Лазо, хохотушку-пампушку с васильковыми глазами и льняной косой, первую настоящую симпатию. Непостижимую и непонятную капитана Ципок… Медсестру Милу… Потом почему-то Наташу Бузину с белыми волосами и широко раскрытыми зелеными глазами. И… Онись Христолюбову с карими глазами и бархатным голоском…

Улыбнулся и вымолвил:

— Есть девушка.

— Ну и славно, — выдохнула женщина. — Ешь давай, да поедем на наш объект.

Положила на стол пачку махорки и спросила:

— Ты не куришь?

— Нет.

— Это хорошо. Но пачка пусть будет у тебя в номере. Говорят, махорка защищает от паразитов всяких, да и недобрых людей.

Ермолай не верил во всякие там приметы, но изрек:

— Спасибо, пусть будет…

* * *

Пермь, 3-й эвакогоспиталь

В палату Онись Христолюбовой вошел майор Истомин. Улыбнулся, прошел и сел возле кровати девушки. Широко раскрыв глаза, она внимательно смотрела на майора.

— Что-то случилось с Ермолаем? — тихо спросила девушка.

— С ним все нормально. Я пришел сказать, что уезжаю по службе. Ты не волнуйся и поправляйся, тебя здесь будут охранять. А когда поправишься, возьмешь отпуск и проедешь к Ермолаю. Я уже обо всем договорился с твоим начальством.

Девушка внимательно смотрела в глаза майора.

— Доктора сказали, что недели две тебе придется еще усиленно полечиться, — добавил майор.

Вот Онись тихо изрекла:

— Значит, вы, Николай Максимович, бросаете меня.

— Я военный человек, Онись, сейчас идет война, и я выполняю приказы своих начальников.

На глаза девушки навернулись слезы. Истомин взял лежащую на простыне белую женскую руку и вымолвил:

— Сейчас всем не просто, стране не просто. Надо держаться, Онись, и верить в лучшее, верить в победу…

* * *

Сергеев и Молева прибыли в хранилище. У входа их встретил суровый майор Флейта.

— Привет, майор, — громко бросила Молева.

Ермолай поздоровался с майором за руку.

— Что у нас новенького в хранилище? — спросила Молева.

— Ничего особенного, если не считать, что два грузчика пришли на смену с похмелья.

— И кто такие эти паскудники?

— Измайлов и Беспалых.

— Ну, я им… — крикнула Молева, мягко ругнулась и почти бегом проследовала в хранилище.

— Еще один караульный у меня уснул на посту, — добавил майор. — Ну, это я сам разберусь.

«Забот-хлопот с хранилищем мне предстоит!» — призадумался Ермолай, согласно кивнул.

— Как настроение после вчерашнего мероприятия? — спросил Флейта.

— Вполне, — неопределенно ответил Ермолай и тоже направился в хранилище…

* * *

День выдался явно не легким. Перед уходом из хранилища Ермолай позвонил в Москву в главный офис Госбанка. Телефон председателя не отвечал. Поэтому Сергеев доложил о положении дел в хранилище дежурному.

В свой родной дом, номер в гостинице, изрядно уставшим он прибыл в девять часов вечера. С трудом ополоснулся, перекусил остатками принесенной утром Молевой пищи и завалился спать…

* * *

Москва

Поздний вечер. Горожане, плотно зашторив окна, отдыхают в своих квартирах.

Но не отдыхают жители одного трехэтажного дома на юго-западной окраине столицы. Дом окружен цепью вооруженных милиционеров, окна одной квартиры на третьем этаже освещаются прожекторами. На лестничной площадке третьего этажа с десяток вооруженных мужчин в милицейской и военной форме.

— Внимание! — говорит в мегафон один военный на площадке. — Граждане, находящиеся в квартире номер 39! Выходите с поднятыми руками, вам гарантируется жизнь! Дом окружен, сопротивление бесполезно. В случае неповиновения, дверь будет взорвана, квартира будет взята штурмом. На раздумья даю пять минут.

Напряженная тишина сохраняется три, пять минут…

На площадку второго этажа из одной квартиры выглянула пожилая женщина. Увидев военных, она спросила:

— Вы фашистских диверсантов и шпионов ловите?

Один из военных резко махнул рукой и ругнулся, женщина исчезла за дверью.

Вот и семь, и десять минут прошли…

Находящиеся на площадке третьего этажа мужчины переглядываются и отходят от двери, затем спускаются по лестнице вниз. Один из отходящих военных бросает гранату к двери квартиры номер 39. Секунда-другая, раздается взрыв и дверь разлетается на кусочки. Из образовавшегося дымного проема раздаются грязные ругательства и следом автоматная очередь.

Один из военных, находящихся на лестнице, осторожно приближается к дверному косяку и бросает в дымящийся дверной проем гранату. Раздается взрыв, стрельба прекращается…

* * *

Сергеев проснулся от громкого стука в дверь номера.

«Вчера разбудили и сегодня опять. Черт-те что…», — одеваясь, ворчал Ермолай.

Часы показывали начало восьмого утра. Он прошел в прихожую и открыл дверь. В коридоре стоял улыбающийся Истомин.

— Ты вроде и не рад мне, — воскликнул майор.

Ермолай улыбнулся.

— Рад-рад.

Они обнялись.

— Проходи, — изрек Ермолай, — рассказывай, друг.

— Для начала поздравляю с должностью. Начальник хранилища Госбанка — это по рангу как минимум майорская должность! Во-вторых, передаю кучу приветов от всех знакомых и Онись отдельно.

— Спасибо. Как там она?

— Нормально. Я прямо с поезда и ужасно голоден.

— Сейчас я позвоню в буфет, нам что-нибудь приготовят на завтрак и принесут в номер.

— Прямо в номер? — удивляется Истомин.

— Ну, да. Я как-никак начальник, сам сказал. Ты пока можешь с дороги умыться.

Сергеев пошел накрывать на стол.

Майор обошел номер и бросил:

— И апартаменты у тебя завидные!

— Не жалуюсь.

— Ты курить стал?

— Нет. А пачку махры мне местные положили, дабы отгонять паразитов и недобрых людей.

Майор усмехнулся…

* * *

За столом во время завтрака Ермолай спросил:

— Не томи, Николай Максимович, рассказывай о новостях.

— Тебе о каких новостях?

— Не лови на слове, рассказывай обо всех.

— Ладно. По операции «Призрак». Диверсанта в Перми тяжело ранили, но он сумел уйти, теперь будет долго лечиться. Второй состав с серебром пришел в «Каплю», в Москве заканчивается погрузка платиной третьего задействованного в операции состава. Думаю, этой ночью он отправится сюда к нам.

— Что по взрыву в Рязани?

— Взрыв с двумя подручными организовал начальник линейного отдела, капитан Пипия. После взрыва его подручные утащили от 4 до 6 слитков. Капитан ликвидировал подручных и направился на Кавказ, на родину. По пути остановился на отдых в Краснодарском крае у земляка. Земляк во время пьяной ссоры его убил. Правда, после этого пошел в милицию. В вещмешке Пипии нашли 4 слитка платины.

— Значит, два слитка все же пропали после взрыва? — быстро спросил Сергеев.

— По данным проведенной на месте взрыва инвентаризации силами Госбанка, именно так.

— Интересно, зачем понадобились слитки Пипии? Что бы он с ними делал?

— У него родственник, проживающий в районе Зугдиди, хороший ювелир.

— А…

— У Онись все нормально, работает в госпитале.

Ермолай хотел было что-то спросить, но не стал.

— Я тут немного поживу, посмотрю, — весело продолжал майор. — Может, чем и помогу тебе.

— Спасибо, Николай Максимович. Может, здесь диверсантов фашистских выявишь.

— Не исключено, — усмехнулся майор, став серьезным, добавил. — Хотя, по оперативным данным, здесь их вроде как и нет. Зато наши союзники проявляют интерес к Уралу. Один американский деятель сейчас с ознакомительной миссией находится на Урале.

Сообщил Истомин и о неприятных новостях с военных фронтов…

* * *

Москва

Хейдес был вне себя, операция «Эшелон» трещит по швам!? В Свердловске полный штиль, в Перми опытный агент выбыл из строя на неопределенное время. В Москве уничтожена конспиративная квартира, с которой велось наблюдение за хранилищем металлов. Хуже того, неясно, что с агентом Юргеном, находившимся в квартире. То ли он убит? То ли жив и находится в руках советских спецслужб? Если его разговорят?.. А Юрген многое знает: шифры, пароли, явки, позывные агентов, да и просто их в лицо, включая резидента… Какая предстоит работа по замене всего и вся?.. Агент Бухгалтер еще молчит, не пришел на встречу. Старый скупердяй! Наверное, в обиде за деньги, какие ему выделяют…

«Что докладывать в центр?» — восклицал резидент.

Но что-то нужно было делать…

После тяжелых раздумий Хейдес направил шифровки агентам в Пермь и Свердловск с категорическим требованием активизации деятельности. Здесь, в Москве, разбираться во всем, включая агентов Юргена и Бухгалтера, предстояло ему самому…

После этого резидент взялся за составление донесения в центр…

* * *

Сергеев и Истомин прибыли в хранилище. В кабинете начальника хранилища майор познакомился с Молевой и майором Флейтой.

— А что собственно будет делать военная контрразведка в нашем глубоком тылу? — ехидно спросила Молева.

— Ольга Олеговна, — улыбнувшись, изрек Флейта, — война идет не только на линии фронта, но и в тылу.

— Я это понимаю. И все же, Николай Максимович? — настаивала женщина.

— Майор Флейта прав, — медленно вымолвил Истомин. — Я буду проводить свои оперативные мероприятия именно в тылу, здесь, у вас. Сразу хочу сообщить, что по нашим данным здесь, на Урале, действуют фашистские агенты. Одной их целью является уничтожение вашего хранилища. И ради исполнения задуманного они ни перед чем не остановятся. Еще вопросы будут?

— Уничтожение хранилища? — став серьезной, вымолвила Молева. — А как же мы? Люди, работающие в хранилище?

— Фашисты никого щадить не будут, ведь идет жестокая война, — отчеканил Истомин. — Еще вопросы?

Молева откровенно загрустила.

— Нет вопросов, товарищ майор, — ответил Флейта. — Что требуется от нас?

— Только одно — добросовестно исполнять свои обязанности. Обо всех странностях и нестандартных вещах прошу сразу сообщать мне. В мое отсутствие, как положено по инструкции, товарищу Сергееву…

* * *

Москва, Охотный ряд, Госплан при Совнаркоме СССР

В кабинете проходило рабочее совещание членов госкомиссии по операции «Призрак». Присутствовали пятеро сосредоточенных мужчин: Двинский, Вознесенский, Булганин, Норейко и Голиков.

Только что выступил Булганин. Он сообщил об отправке из Москвы двух эшелонов с серебром в хранилище «Капля» и двух эшелонов с платиной в хранилище «Каменная гора».

— Мы получили третий оборудованный железнодорожный состав, — сказал в заключении Председатель Госбанка, — теперь отправка металла определенно ускорится.

— В установленные сроки вы справитесь? — спросил Вознесенский.

— Если не будет простоев составов из-за бомбардировок, то справимся.

— Что скажут по этому поводу наши военные товарищи? — спросил Двинский, всматриваясь в Норейку и Голикова.

— Нами проводится соответствующая работа, — вымолвил Голиков. — Выявляются вражеские агенты, их пособники и, к сожалению, любители поживиться за чужой счет.

— Бомбардировки составов с металлом будут? — спросил Двинский.

— Целенаправленных, именно по составу с металлами, уже нет, — изрек Норейко. — Детали проводимых нами операций, я думаю, вам будут неинтересны.

— Детали неинтересны. Но замечательно, что не будет целенаправленных, — бросил Двинский. — Хотя, видимо, исключать случайных налетов нельзя. Так я вас понял?

— Вы правильно поняли, ничего исключать не приходится. Ровно как и диверсий и взрывов на железной дороге…

Рабочий день в различных делах и хлопотах проскочил как-то незаметно быстро.

Сергеев и Истомин в десятом часу вечера прибыли в гостиницу. Майор получил более скромный, чем у Ермолая, номер…

Утром Истомин нацелился посетить представителей городских правоохранительных органов.

Сергеев отправился на машине в свое, можно сказать, уже родное, хранилище…

* * *

Москва, парковая зона в саду «Эрмитаж»

На лавочке в аллее непринужденно расположились двое мужчин. Один уже в возрасте, определенно за 70 лет, полный, в очках и кепке. Второй — средних лет, стройный, с гладко зачесанными назад темными волосами. Они ведут неспешный, тихий разговор.

— …Почему вы не пришли на предыдущую встречу? — спрашивает более молодой мужчина.

— Потому, что я старый человек, господин Хейдес…

— Не надо вслух называть мой позывной, — решительно оборвал более молодой мужчина.

— Извините, вырвалось. Так вот, у меня много всяких болячек…

— Вы были больны?

— Да. И болен я уже давно и неизлечимо. Вы мне не доверяете?

— Я доверяю только провидению. Но давайте вернемся к прозе нашей грешной жизни.

— Давайте.

— Есть у вас информация о нахождении на Урале хранилищ Госбанка?

— Нет.

— Вы не выполнили задание…

— Мои возможности ограничены, я вам уже об этом говорил.

— Где в данный момент сотрудник Госбанка Сергеев Ермолай?

— Где-то на Урале.

— Где-то, — усмехается Хейдес. — Как я буду его искать по таким координатам?

— Я уже говорил, мои возможн…

— Я вам даю деньги!

— В СССР деньги решают далеко не все. Тем более, идет война…

— У нас с вами не получается конструктивного разговора.

Мужчина в кепке раздумывает. Очевидно, от напряжения или от неудовольствия слегка сопит и покачивается. Неспешно изрекает:

— Вы на меня давите и требуете невозможного.

— А думаете, на меня никто не давит? — с улыбкой на лице восклицает молодой собеседник.

— Каждому свое…

Встреча продолжалась недолго. Явно недовольные друг другом, мужчины разошлись в разные стороны.

* * *

Сергеев на машине отправился в хранилище. Он сидел на переднем сидении рядом с водителем и смотрел на придорожный лес. Золотая осень в полной мере вступила в свои права. Ермолай с удовольствием любовался яркими природными красками: золотистыми, изумрудными, бордовыми, песочными…

Вот впереди на обочине дороги показался легковой автомобиль. Невдалеке, у кустиков, стояли двое военных и один гражданский мужчина. Махая руками, они о чем-то разговаривали.

«Может, что-то случилось с машиной? Место здесь глухое, надо помочь», — подумал Ермолай и бросил водителю:

— Останови, пожалуйста.

— Не положено.

— Останови.

Водитель нажал на тормоз, машина остановилась рядом со стоявшим авто. Сергеев быстро вышел и бросил:

— Товарищи, может вам помощь нужна?

От троицы отделился майор, судя по нашивкам из НКВД, и шагнул к Сергееву.

— Быстро проезжайте, — тихо, но грозно изрек майор.

— Значит, помощь не нужна? — переспросил Сергеев.

— Нужна-нужна! — крикнул гражданский мужчина. — Нам нужен ресторан и девочки!

Сергеев заметил, что гражданский мужчина с раскрасневшимся лицом слегка покачивается и его поддерживает стоящий рядом капитан.

— Вы не поняли меня? Быстро уезжайте, — приблизившись к Сергееву вплотную, угрожающе прошипел майор. — Это приказ!

— Хорошо, — бросил Ермолай и шагнул в сторону свой машины.

Но майор прихватил его за руку и вымолвил:

— Минуту. Предъявите ваши документы.

— На каком основании? — спросил Сергеев.

— На основании идущей войны. Иначе я вас арестую. Ермолай ухмыльнулся и предъявил документы. Майор их внимательно просмотрел, вернул и сказал:

— Немедленно уезжайте и забудьте, что видели нас. Вы меня поняли, товарищ Сергеев?

— С кем имею честь общаться? — спросил Ермолай.

— Майор Халилов из областного управления.

— Вы меня убедили, товарищ Халилов, — вымолвил Ермолай и направился к машине.

Сзади его раздался нетвердый мужской голос:

— Куда же вы, товарищ? А ресторан с девочками? Подождите…

Не обращая внимания на болтовню, Ермолай сел в машину, она быстро тронулась. От случайной дорожной встречи у него остался неприятный осадок…

* * *

Берлин, дом приемов Министерства иностранных дел

Риббентроп устроил пышные мероприятия по поводу очередной даты, годовщины объединения Германии. Последние годы это мероприятие выливалось в чествование, определенно чрезмерное, и восхваление первого канцлера Германии — Бисмарка. Того самого, который мечом и кровью объединял раздробленные германские государства (Пруссию, Саксонию, Баварию…)в мощную империю, Второй рейх. Не случайно Бисмарка прозвали Железный Канцлер…

Была нудная и помпезная торжественная часть, шумный виват-концерт. Присутствовали первые лица Третьего рейха. Правда, после доклада Риббентропа они быстро удалились с мероприятия. Но вот руководители второго и третьего эшелона оставались практически до конца…

Во время фуршета Шелленберг подошел к одиноко стоящему, задумчивому Канарису с бокалом вина в руке и, улыбнувшись, вымолвил:

— Не правда ли, господин адмирал, Риббентропу вполне удалось мероприятие?

— Вполне.

— Но вот его операция «Argentum» в России на грани провала.

«Этот сукин сын и выскочка определенно пронюхал об операциях дипломатов «Argentum» и нашей «Эшелон», — хмуро раздумывал Канарис, — и наверняка доложил со своими злыми комментариями Гиммлеру», — улыбнувшись через силу, вымолвил:

— Вы же знаете, Вальтер, во время большой войны, даже победоносной, неизбежны локальные неудачи.

— Безусловно. Я просто хочу сказать, что каждый должен заниматься своим делом. Дипломат — дипломатической работой и политической пропагандой, разведчик — разведкой и военными диверсиями.

«Куда он клонит, этот интриган? — недовольно подумал Канарис. — Опять какой-то подвох или провокация?.. У нас без него проблемы в операции «Эшелон». Надо его…», — весело изрек:

— Извините, Вальтер, у меня намечена важная встреча, я вас покину.

На лице Шелленберга отразилась широкая улыбка-оскал.

— Конечно-конечно, господин адмирал. Служба Германии превыше всего…

* * *

День проскочил на удивление быстро. К концу его Сергеев сильно устал, давали о себе знать и старые раны — плечо и нога.

С Истоминым он встретился в гостинице за ужином. Майор тоже выглядел усталым и хмурым.

Быстро и практически молча поев, они отправились отдыхать по своим комнатам…

Посреди ночи Сергеева, впрочем как и Истомина, разбудили. Как оказалось, прибыл железнодорожный состав со слитками платины.

Они разместились в одной машине. По дороге в хранилище Истомин весело спросил:

— Друг Ермолай, как это тебя угораздило познакомиться с американцем?

— С каким американцем?

— Мне коллеги рассказали, как ты остановился посреди дороги и решил пообщаться с американцем.

— А, да! — вспомнил дорожный инцидент Ермолай. — Это когда я хотел оказать помощь на дороге?

— Да-да, на трассе Свердловск — Невьянск.

— Значит, в штатской одежде и, как мне показалось выпивший, был американец?

— Ну, конечно! На весь Урал он был один-одинешенек. И надо же тебе выйти на него!

— Это случайно…

— Просто нельзя тебя одного отпускать.

— В конце концов, они же наши союзники!

— Союзники, — бросил майор, стал серьезным. — Но так и норовят попасть на закрытый объект. А тебе при новой должности вообще противопоказаны случайные встречи и контакты. Ты меня понял, Ермолай?

— Понял…

Часа три Сергеев участвовал в выгрузке слитков. Пока Молева буквально руками вытолкала его с территории хранилища.

— Иди отдыхай, Елисей (женщина никак не могла запомнить имя Ермолай). Ты молодой, быстро уснешь. А я теперь только часов через 8–10 угомонюсь. Ты выспишься и приедешь, сменишь меня. Тогда я пойду отдыхать. Давай-давай, начальник, в Москву о составе я доложила. Иди и спокойно отдыхай.

Ермолай был вынужден подчиниться…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Полковник Селезнев с папкой в руке зашел в кабинет. Хозяин его в это время слушал радиоприемник. Из него доносился тревожный голос диктора Левитана.

Комиссар выключил радио и бросил:

— Все плохо на фронтах. Проходи, Николай Михайлович.

— Товарищ комиссар, ведь вам представляется полная сводка с фронтов, — вымолвил полковник.

— Иногда бывает полезно послушать и радио, — бросил комиссар.

Полковник широко улыбался.

— Вижу по вашему лицу, что есть хорошие новости, — бросил комиссар Голиков. — Проходи, Сергей Михайлович, присаживайся, излагай.

Полковник прошел, сел и вымолвил:

— Совершенно верно, Филипп Иванович. Заговорил фашистский агент, которого мы взяли с боем у хранилища Госбанка. Пришел, гад, после ранения в себя, осознал ситуацию и определенно захотел жить.

— Так-так. Что сказал?

— Его позывной Юрген. По заданию германского московского резидента Хейдеса он вел наблюдение за железнодорожными воротами хранилища. Отслеживал выход составов с металлами.

— Хейдес, — задумчиво вымолвил комиссар.

— Так точно. Я порылся в словарях, Хейдес в переводе с греческого означает «невидимый».

— Невидимый, — медленно вымолвил комиссар. — Где базируется этот невидимый резидент?

— Юрген клянется, что не знает этого и видел резидента он всего пару раз. Но довольно-таки быстро составил фоторобот. Для связи они использовали телефоны, тайники и крайне редкие встречи.

Полковник достал из папки рисунок и передал комиссару.

— Где же нам тебя искать? — рассматривая фоторобот, вымолвил комиссар…

Глава 15

Пермь, 3-й эвакогоспиталь

В небольшой палате тусклое ночное освещение. На койке, укрывшись одеялом, тихо спит девушка. Ее густые волосы разметались по подушке…

Неожиданно дверь в палату быстро открывается и моментально закрывается. В палате, прижавшись спиною к двери, оказывается медицинский работник в халате, шапочке и марлевой повязке на лице. Несколько секунд он тихо стоит и осматривается. Затем достает из кармана халата пузырек и бинт. Выливает на него жидкость из пузырька. Убирает пузырек и тихо, на носках, подходит к койке. Несколько секунд он всматривается в лежащую на койке девушку. Что-то одними губами шепчет.

Быстрым движение медработник подносит к носу девушки бинт и замирает. Девушка по-прежнему мирно спит и ровно дышит.

Проходит какое-то время. Вот медработник свободной рукой нащупывает на женской шее пульс, но он уже не ощущается. Медработник убирает бинт в карман халата и направляется к двери.

Он выходит в длинный, слабо освещенный коридор. Осматривается по сторонам и не наблюдает ни одной живой души. Медработник направился в сторону выхода. В это время открывается дверь женского туалета и в коридор выходит женщина в милицейской форме. Заметив идущего мужчину, она бросает:

— Мужчина, остановитесь!

Но медработник продолжает движение. Милиционер быстро достала из кобуры пистолет и крикнула:

— Стой! Буду стрелять!

Медработник прибавил шагу, милиционер выстрелила. Медработник остановился и медленно опустился на пол…

* * *

Сергеев хорошо выспался в своих апартаментах, перекусил и отправился в хранилище.

Разгрузка состава шла полным ходом, на выгрузке вагонов находился суровый Истомин. В хранилище размещением стеллажей руководила Молева. Судя по внешнему виду, женщина сильно устала.

— Идите, отдыхайте, Ольга Олеговна, — предложил Сергеев своему заместителю. — Я здесь вас заменю.

— И то верно, я просто с ног валюсь, — выдавила Молева и медленно, слегка пошатываясь, двинулась к выходу.

Между тем, выгрузка стеллажей со слитками из железнодорожных вагонов и размещение их в хранилище продолжалась…

* * *

Шатура, Московская область, спецбольница НКВД…

На кровати в серой смирительной рубашке лежит мужчина. Ступни его ног привязаны к ножкам кровати, на неприятном перекошенном лице целая гамма негативных и страдальческих эмоций…

В палату заходит полная молодая женщина в белом халате.

— Сапега, ты почему себя плохо ведешь? — строго произносит медработница.

Мужчина издает нечленораздельный звук.

Женщина проходит в палату и, улыбаясь, бросает:

— Я думала, мы сегодня будем расслабляться, займемся любовью. Я уж согласилась заняться сексом с тобой в долг. А ты, оказывается, плохо себя ведешь. А, Сапега? Сегодня, дружок, даже подержаться за мое мяконькое коленочко я тебе не дам.

— За что, за что мне эти издевательства??? Этот дурдом со скотскими утехами и сексом? — с мольбой в голосе изрекает мужчина. — Я всю жизнь честно жил и работал…

— А зачем пригрел молодую женушку-шпионку? — строго обрывает медработница.

— Да никакая она не шпионка, она просто глупая, недалекая баба.

— Нет, не осознал ты своей вины, Сапега, не осознал, — бросает медработница. — Надо тебя дальше лечить…

— Нет! — вырывается из груди мужчины страшный внутриутробный звук. — Нет! Я хочу домой! Хочу на работу!

— Нет у тебя теперь ни дома, ни работы, — смеется медработница. — Ты абсолютно никто.

— Нет!

— Никто. И если будешь себя плохо вести, тебя переведут в палату с 20 пациентами. Вот там для тебя точно будет дурдом…

* * *

Наконец выгрузка вагона со слитками закончилась. Изрядно уставший Сергеев из своего кабинета доложил председателю Госбанка.

— Очень хорошо, — ответил Булганин, — продолжайте работу по подготовке к приему новых составов. И не забывайте, Сергеев, работу по формированию полномасштабного паспорта хранилища. Мы должны быть на 100, на 200 процентов уверены в надежности хранилища. Что в один прекрасный момент в нем не случится обвала или грандиозного обрушения. Жду ваших соображений на предмет достаточности или недостаточности существующей режимной территории, организации пропускного режима.

— Понял, мы занимаемся паспортом, — ответил Ермолай.

Хотя он к этой работе по сути еще и не приступал.

— А у меня есть информация, Сергеев, что вы не работаете в этом направлении, — резко вставил Булганин.

Ермолай заметил, как последнее время председатель Госбанка стал относиться к нему строже, с неким даже раздражением. Причину этого он не понимал. А тут еще, оказывается, у него в хранилище есть доносчики?

— Занимаемся, Николай Александрович, занимаемся, — отмахнулся Ермолай.

— Как дела на «Капле»? — спросил он, решив перевести разговор на другой вопрос.

— Неплохо, всего доброго.

— До свидания…

По дороге в гостиницу Ермолай посетовал Истомину о неприятном разговоре с Булганиным.

— Не переживай, друг! — весело бросил майор. — Сейчас всем руководителям, включая Булганина, очень трудно. Ибо дела, как на фронте, так и в тылу идут далеко не самым лучшим образом. Много разгильдяйства, халатности, да и откровенного вредительства. Руководство страны принимает кардинальные меры к улучшению ситуации, многих снимают с должностей, сажают в тюрьму, кое-кого даже расстреливают…

«Наверное, майор прав, — согласился Сергеев. — Война очень серьезное испытание, всем трудно. Булганин весь на нервах, ведь у него, кроме моего хранилища, столько забот…».

* * *

Москва, посольство Великобритании в СССР, кабинет второго секретаря…

Пол Гор, расположившись в кресле возле радиоприемника, слушал утренние новости агентства «Би-би-си». Они были неважные для Великобритании: ночью немцы нанесли мощный бомбовый удар по югу Англии, у берегов Шотландии немецкая субмарина потопила большое грузовое судно, в северной Африке войска генерала Роммеля полностью блокировали пехотную английскую бригаду в ливийском городе Бенгази…

Пол выключил радиоприемник. Мысли его вернулись к недавно полученной от секретаря посольства новости. Энцо Мальдини (Зорий) вернулся из поездки на Урал и сразу убыл домой, в США. Не зашел, не позвонил, не рассказал о поездке… как-то это не тактично со стороны союзника. Хотя Пол от своих источников знал, что поездка американца, с точки зрения получения разведданных, оказалась пустой. Благодаря плотной опеке русских, Энцо всю поездку почти не просыхал. И все же странно, что американец, коллега по работе, не пообщался с ним.

«Что мне докладывать в Лондон? Этот американский макаронник Зорий прибавляет мне только головной боли!» — воскликнул в сердцах…

* * *

За ужином Истомин спросил:

— Когда ты, Ермолай, последний раз писал письмо своей маме?

Сергеев задумался на некоторое время.

Затем ответил:

— Это было в Перми. Кстати, ты еще мне и напомнил о письме.

— Вспомнил и я этот момент. Давай, напиши новое письмо. Только о работе, хранилище и месте, где сейчас находишься, ни слова. Письмо, без обратного адреса, передашь мне.

— А почему тебе, а не в почтовый ящик? И почему без обратного адреса?

— Не должна она знать, где ты территориально находишься. Понимаешь? Она может случайно проговориться, а враг, как известно, не дремлет. А я оформлю письмо твое без обратного адреса.

— Понятно, — медленно бросил Ермолай. — Сегодня вечером напишу и завтра утром передам…

* * *

Астрахань

По просьбе Лизы Жохиной подружка Глафира Продай привела в дом старого знакомого, капитана милиции Исмаилова. Этакий раскормленный боров неопределенной национальности и возраста не был призван на фронт якобы по причине язвы желудка с острым прободением. Впрочем, Глафира считала, что справку о болезни капитан купил…

Улыбающийся капитан, как и положено, пришел с напитками и закусками.

Застолье с пустыми разговорами-намеками продолжалось третий час, все уже изрядно набрались спиртного. Женщины упорно пытались выяснить, много ли имеет денег милиционер? Капитан бросал сальные взгляды, отвечал уклончиво и шутливо. Однако твердо заявлял, что у него есть жена и трое детей…

Он уже полез обниматься и тискать женщин.

— Какие вы красивые, — похотливо обозревая обоих, бубнил явно захмелевший гость. — Как будем делиться на кровати? Кто из вас сегодня отдыхает? А, Продай?

— Не будем делиться, — весело изрекла Лиза, — ляжем все втроем. Ведь всем хочется любви и ласки…

* * *

После завтрака Сергеев и Истомин отправились в хранилище. Они расположились на заднем сидении машины. Водитель-женщина взяла резвый старт, Ермолай сразу передал майору письмо для матери.

— Молодец! — убирая его в карман, бросил Истомин. — Почти образцовый сын!

— А ты сам-то хоть жене пишешь? — весело спросил Ермолай.

— Спрашиваешь…

Сергеев и Истомин расслабленно сидели и взирали в окно.

Вот впереди на обочине показался мотоцикл без коляски, рядом стоял какой-то военный. Внезапно зазвучала автоматная очередь, послышался звон разбитого стекла. Машина затормозила, выехала на обочину, съехала вниз в кювет и уткнулась носом в землю. Послышалась еще автоматная очередь, Ермолаю обожгло левую руку в районе локтя.

— Быстро из машины! — крикнул Истомин.

Сергеев, следом майор, выкарабкались из машины и, пригнувшись, бросились бегом в придорожный лес.

Между тем, на дороге послышался шум двигателя мотоцикла, он рванул вперед. Находящийся за рулем военный бросил гранату в машину и на большой скорости умчался по трассе в сторону Свердловска.

После взрыва гранаты машина вспыхнула ярким пламенем.

— Там же водитель-женщина! — крикнул Ермолай.

— Увы, — вымолвил Истомин, — водителю мы уже не поможем…

В кабинете начальника хранилища находились двое, Сергеев с перевязанной рукой и майор Истомин. Майор стоял у телефонного аппарата и докладывал о вооруженном налете на них комиссару Голикову.

— …зеленый армейский мотоцикл без номеров и мужчина в военной форме без знаков различия.

— Что с Сергеевым?

— Царапина на левом локте, кость не задета. Жаль водителя-женщину, она убита.

— М-да, потери в глубоком тылу. Ваши версии, майор, по нападению?

— Уверен, это целенаправленное нападение агентов Абвера на Сергеева. Если бы он сидел рядом с водителем, то наверняка был бы мертв.

— Но как могли узнать фашисты-диверсанты о его маршруте передвижения?

— У меня есть одно предположение.

— Излагай.

— Недавно по трассе Свердловск — Невьянск проезжала машина с американцем Мальдини. Они остановились на трассе на перекур, и в это время проезжал Сергеев. Он вышел из машины, чтобы узнать, не нужна ли помощь. Американец его хорошо разглядел.

— И что?

— А если американец видел Сергеева ранее, скажем, на фото еще в Москве, то…

— Я понял, майор, ход ваших мыслей. Мы будем проверять эту версию. Пока, Николай Максимович, оставайся в хранилище и присматривай за Сергеевым. Усильте меры безопасности за хранилищем и сохранностью особо ценных работников…

* * *

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления Генштаба Красной армии, кабинет начальника

Комиссар Голиков и его заместитель, полковник Селезнев обсуждали ход операции «Призрак».

— …как же так охрана госпиталя проворонила этого фашистского агента? — возмущался хозяин кабинета.

— Он как-то быстро ожил, — вставил полковник. — Ведь Христолюбова сильно облила кислотой его лицо, — положил перед комиссаром несколько фотоснимков.

— Вот, обратите внимание.

Комиссар небрежно бросил взгляд на фото и изрек:

— Убери, не хочу смотреть на эту мразь. Жаль, жаль девчонку! Эту Христолюбову Онись. О ее смерти пока не нужно сообщать Сергееву. У него у самого там проблем выше крыши, как бы он дров не наломал. Сообщим потом, через некоторое время.

— Пуля охранницы попала агенту в позвоночник и задела спинной мозг, он сейчас лежит в коме, — убирая фотографии в папку, сказал полковник. — Медики считают, что он, с большой долей вероятности, умрет.

— Пусть подыхает, он нам крови много попил, — зло бросил комиссар. — Что с этим американцем Мальдини?

— Оказывается, он в Америке.

— Лихо! Как же мы теперь будем отрабатывать версию нападения на Сергеева с его участием? Что у нас по американцу?

— Мальдини прибыл к нам недавно. У нас по нему практически ничего нет.

— Как-то все это плохо, — недовольно бросает комиссар, — смерти, вооруженные нападения. Мотоциклист ушел. Где теперь его искать? Как он себя поведет дальше? Заляжет на дно или осуществит новые диверсионные акции?.. По американцу надо поднять все за время его пребывания в СССР… М-да… Докладывать начальству нечего… Зачем вообще немцам ликвидировать Сергеева? Ведь он совсем небольшой начальник. А, Николай Михайлович?

— Сергеев им знаком по операции «Элегия», по выводу части золотого запаса из осажденного Ленинграда. Очевидно, они считают его важной фигурой в нашей операции. Сначала они хотели выйти на него через Христолюбову. Не получилось у них. Тогда они решили убрать его. Очевидно рассчитывая, что, убив его, они серьезно затормозят вывоз металлов из Москвы…

* * *

Истомин пригласил в кабинет Сергеева его заместителя Молеву, майора Флейту и провел небольшое совещание на тему усиления мер безопасности. А в конце него сказал:

— Ближайшие три дня товарищ Сергеев будет находиться дома, то есть в гостинице, и залечивать ранение.

— Да оно пустяковое, — бросил Ермолай.

— Это приказ, он не обсуждается, товарищ Сергеев, — с нажимом продолжил Истомин. — Сейчас я отвезу тебя в гостиницу, из нее никуда не выходить. Вы, товарищ Молева, замещаете начальника, а вы, — строго взглянул на Флейту, — товарищ майор, с удвоенным вниманием и усердием исполняете свои обязанности. Как известно, за невыполнение приказа в военное время бывает… Напомним, что бывает?

— Трибунал, — быстро бросил майор Флейта.

— Правильно. Так, всем все ясно?

— Ясно, — выдавила Молева.

— Так точно, — отчеканил Флейта.

Истомин строго взглянул на Сергеева. Ермолай со словами:

— Все понятно, — вяло кивнул…

* * *

Астрахань

После отрывной оргии с капитаном милиции Лиза Жохина с подружкой Глафирой долго не могли прийти в себя. А с трудом оклемавшись, уселись опохмеляться за стол. Хозяйка немного нацедила в две стопки из пустых вчерашних бутылок.

После выпитого женщинам стало заметно лучше, они повеселели.

Вот Лиза весело изрекла:

— Твой капитан как любовник, — усмехнулась, — так себе. Прицепился к моей груди, чуть блин… не откусил.

— Ты, подруга, тоже… хороша была в постели, — недовольно буркнула Глафира.

— А что было не так? — решила выяснить Лиза.

— Не будем уточнять, — вяло предложила Глафира, — а то вдрызг поругаемся.

Лиза решила промолчать.

— Хорошо хоть такой есть мужик, — выдавила хозяйка. — Кстати, Лизка, сегодня твоя очередь идти в магазин за жратвой и выпивкой.

Лиза уже продала и использовала все, что ей удалось «добыть» ранее в Рязанской области и у подвыпивших речников.

— А деньги у нас есть? — спросила она.

— Есть, — засмеялась Глафира. — Я слегка почистила кошелек борова Исмаилова.

— Он вроде и так потратился, на закуску, на выпивку, — изрекла Лиза.

— Ничего, от него не убудет…

В это время кто-то зашел на крыльцо. Через секунду входная дверь резко распахнулась и ввалился вчерашний гость, капитан Исмаилов с суровым выражением лица.

— Кто обчистил мои карманы? — грозно изрек милиционер. — Ты, Продай, торгашеско-воровское отродье?

Глафира встала с табуретки. Шагнула к нему и… получила сильный удар в лицо. Бедняга отлетела на два-три метра и распласталась возле печки.

— Вставай, шалава, давай мои деньги! — кричал капитан.

Он шагнул к хозяйке и ударил ее ногой в бок. Глафира как-то неестественно скрючилась.

— Да подожди ты! — крикнула Лиза и подошла к Глафире.

Осмотрела, ощупала тело хозяйки и тихо вымолвила:

— Она мертва.

— Что!? — воскликнул капитан.

— Кровь на голове, — тихо сказала Лиза. — Видимо, сильно ударилась о печь и окочурилась.

На минуту воцарилась тишина.

Сердитый капитан раздумывал. Раздумывала о случившемся и возможных последствиях и Лиза:

«Влипла блин… начнется разбирательство… Надо срочно делать ноги… все мое на мне…», — сделала шаг к двери.

— Это ты ее убила! — вдруг крикнул капитан.

— Как? — ошарашенная такой новостью, оцепенев, лишь смогла вымолвить Лиза.

— Ты ее убила в бабской ссоре! Точно! А я застал тебя на месте преступления! Ты оказала мне сопротивление! — крикнул капитан и бросился руками и ногами жестоко избивать женщину…

* * *

Ермолай три дня лечился и постоянно находился в номере. Ежедневно приходила молодая медсестра, обрабатывала рану и делала перевязку. Приходила и заместитель Молева со съестными припасами и объемной информацией о состоянии дел в хранилище.

За это время в его хранилище пришел третий состав, а в пермское хранилище «Капля» уже четвертый. То есть, половина стратегического запаса, предназначенного к перевозке из Москвы, была уже перевезена к месту новой дислокации…

В номер вошел Истомин с пакетом в руке. Прошел к столу, поставил пакет, бросил:

— Давай, Ермолай, накрывай на стол, ужинать будем, гулять будем. А я пока шинель сброшу, ополоснусь немного.

Сергеев поднялся с кровати, прошел к столу, спросил:

— По какому поводу гулять будем? — и стал разбирать пакет.

Достал консервы, огурец, хлеб, бутылку водки.

— День рождения у меня, — крикнул из ванной комнаты майор.

— О! — воскликнул Ермолай. — Здорово! Поздравляю, друг, с днем рождения! От всего сердца желаю всего самого, самого…

— Спасибо, друг. Накрывай, накрывай, я сейчас подойду…

За столом пошел разговор о делах, о хранилище. В какой-то момент майор вымолвил:

— Коллеги сообщили, что нашлась любовница-женушка Сапеги. И представляешь где? Аж в теплом городе Астрахань. В каком-то доме-притоне убила хозяйку, ее на месте преступления и заарканили. Теперь беглянка-попрыгунья и воровка получит на полную катушку.

Ермолай кивнул и спросил:

— А как сам Сапега?

— А что Сапега? — изрек Истомин. — Проходит курс лечения в спецбольнице НКВД.

— Но он же здоров и ты сам это знаешь. Почему он должен отвечать за свою любовницу?

— Он находился на высокой и ответственной должности, — отмахнулся майор.

— Ну и что, — не унимался Ермолай. — Почему он должен отвечать за чужие преступления?

— Мы с тобой об этом уже говорили. Разве может жить ответственный советский работник с нравственно ограниченной, без моральных запретов женщиной?

Ермолай задумался.

— Это не нам с тобой решать, друг Ермолай, — продолжал майор. — Разберутся, кому положено. Давай еще по одной, да будем отдыхать. Завтра у нас будет напряженный день…

* * *

Москва

Хейдес тянул с очередным докладом по операции «Эшелон», поскольку успехов не было никаких. Лишь после второго напоминания Центра, резидент взялся за составление шифровки.

Действительно, докладывать Хейдесу было совсем нечего: в Москве провал ценного агента, в результате этого стало неизвестно время отправки эшелонов с золотом, в Перми агент Горец, ликвидируя свидетеля, получил смертельное ранение, в Свердловске — неудачное покушение на одного из главных фигурантов русской операции по перевозке золотого запаса. Информация, купленная у американского макаронника, помогла, но не на все 100 процентов. К тому же, точные координаты хранилищ с металлом на Урале так и не установлены…

* * *

От гостиницы к хранилищу поехали на двух легковых машинах. На немой удивленный вопрос Ермолая Истомин ответил:

— Так надо…

Поскольку всю платину перевезли первыми двумя составами, то третий состав пришел с золотыми слитками. Ввиду отсутствия при разгрузке Сергеева, золото сгрузили рядом с платиной.

Ермолаю это совсем не понравилось, они еще с Сапегой планировали хранить металлы порознь. Собственно так было положено и по действующей инструкции. Поэтому, оказавшись в хранилище после трехдневного отсутствия, Ермолай первым делом определил постоянное место хранения золотых слитков.

После этого началось перебазирование слитков, доставленных третьим составом…

* * *

Москва, следственный изолятор НКВД

В помещении для допросов находится старший майор Неболтай и Елизавета Жохина. Холеный и надухаренный одеколоном старший майор по-хозяйски расположился на стуле, на столе находится жидкая папка с документами. В метре от стола стояла женщина. Внешний вид у нее неважный, местами порванная одежда, на лице ссадины и кровоподтеки.

— Значит, вступили в схватку с капитаном милиции, — пренебрежительно обозревая женщину, изрекает старший майор. — Лихо-лихо, Жохина.

Усталая, измученная женщина предпочла промолчать.

— Советую чистосердечно сотрудничать со следствием, — важно продолжает старший майор. — Иначе будет еще хуже. Ты меня понимаешь? Жохина?

— Да.

— Хорошо, начнем сначала. Итак, как ты познакомилась с артистом балета Борисом Забавным?

— Случайно. Может, вы мне, женщине, разрешите присесть?

Старший майор слащаво улыбается и весело бросает:

— Женщине! Ха-ха! Посмотри на себя! Какой-то драный оборвыш! Еще наверняка чем-то болеешь!

Женщина молчит.

Старший майор довольно продолжает:

— Вообще говоря, это будет зависеть от твоего поведения и моего настроения…

* * *

Во время ужина в гостинице сосредоточенный Истомин достал бутылку водки и два стакана. Быстро наполнил их наполовину. Ермолай внимательно смотрел за действиями майора.

— Понимаешь, — всматриваясь в лицо Сергеева, медленно и тихо вымолвил майор, — случилась трагедия, умерла Онись Христолюбова.

— Как!? — автоматически вырвалось у Ермолая.

Вмиг перед глазами проскочили не многочисленные, но приятные мгновения встреч с девушкой…

Истомин тихо продолжал:

— На нее вышел фашистский агент, охотившийся на тебя. Он ее бил, пытал, хотел все выведать о тебе и о хранилище, разумеется. Но Онись ничего не сказала и геройски погибла, — замолчал на секунду-другую. — Пусть земля ей будет пухом. Давай, друг, стоя помянем ее светлую, тихую и геройскую душу. Ее, кстати, посмертно представили к награде.

Они взяли стаканы и поднялись, молча выпили.

— Мне очень жаль, друг, — грустно вымолвил Истомин.

В голове Ермолая все перемешалось, сердце сковала тупая боль:

«Она погибла из-за меня!?. Из-за меня!?. Ведь, если бы она не была знакома со мной, то зачем она агенту?..».

Вспомнил, как при налете на его номер фашистского агента девушка прикрывала его своим телом. Стало горько-горько…

Истомин сел за стол и вымолвил:

— Идет смертельная война, в ней неизбежны жертвы. Тяжело, когда теряешь близких людей. Но жизнь, Ермолай, продолжается, Онись не вернешь. Ты мужик, руководитель важного объекта, и должен мужественно пережить эту трагедию. В ее смерти ты не виновен. Мы должны быть сильными перед лицом врага, — и стал продолжать ужинать.

«Должны быть сильными, — повторил Сергеев. — Но Онись больше нет… Гады фашисты… Жизнь продолжается… И вот так, словно ничего не случилось, продолжать набивать свое чрево?..».

В голове у него была полная каша.

Он вышел из-за стола, прошел в спальную комнату и завалился на кровать.

«Как же так? — вертелось в голове. — Почему?.. Можно ли как ни в чем не бывало жить дальше?..».

* * *

Москва, следственный изолятор НКВД

Как только комиссар Голиков узнал, что жену Сапеги, Елизавету Жохину, доставили в Москву, сразу решил допросить.

В кабинете начальника изолятора находились комиссар Голиков, полковник Селезнев и Жохина. Женщина сильно изменилась, похудела, подурнела, на лице следы избиений.

— Товарищ комиссар, я вам все расскажу как на духу и про Сапегу, и про любовника Боба, — едва сев на стул, сразу затараторила Жохина, — только не убивала я свою знакомую Глафиру Продай. Выслушайте меня, пожалуйста, выслушайте…

— А кто же ее убил? — перебивая женскую болтовню, строго спросил Селезнев.

— Не я. Выслушайте меня, пожалуйста…

— Хорошо, — согласился комиссар.

Лиза буквально взахлеб, эмоционально изложила свою историю, начиная со знакомства с Глафирой и кончая ее смертью…

Голиков и Селезнев все выслушали, переглянулись. Комиссар медленно сказал:

— После нашего допроса вы, гражданка Жохина, все подробно изложите на бумаге, в двух экземплярах. Одну напишите на имя полковника Норейко, вторую — на мое имя. Я вам обещаю, что мы разберемся с этой историей.

— Да, да, спасибо, спасибо, я вам верю…

— А теперь давайте, Жохина, расскажите про Сапегу и незабвенного Боба, или артиста балета Бориса Забавного, — строго вымолвил Селезнев. — Только как договорились, как на духу…

* * *

Ближе под утро пришел очередной, четвертый состав с золотом. Истомин и плохо выспавшийся, с больной головой, Сергеев срочно отправились в хранилище. В машине мысли его снова вернулись к Онись.

«Кто она мне?.. — задумался. — Встретились случайно… виделись всего ничего… Любил ли я ее?.. Нравилась она мне точно… с ней было легко… Впрочем, сейчас идет смертельная война. Многие гибнут на фронтах и в тылу… И каждый должен делать все для победы… Онись я буду помнить всегда…».

Выгрузка металла и расстановка его в хранилище непрерывно продолжалась почти сутки…

Глава 16

Москва, Лубянская площадь, штаб-квартира НКВД СССР…

Полковник Норейко получил личное обращение начальника ГРУ ГШ Красной армии комиссара Голикова с просьбой разобраться в деле Елизаветы Жохиной. Поступившее также обращение самой Жохиной на его имя, конечно же, полковник бы проигнорировал. Но игнорировать обращение Голикова полковник не решился. Тем более, что комиссар сообщил о содействии Жохиной в изобличении агента иностранной разведки, артиста балета Бориса Забавного…

Прочитав обращение, Норейко приказал повторно допросить астраханского капитана милиции Исмаилова. Он затребовал дело Жохиной и принялся его изучать. Несомненно, полковник вскоре обратил внимание на явно натянутые некоторые моменты в следствии.

Через некоторое время он приказал доставить Жохину на допрос…

* * *

Стараясь заглушить навалившуюся печаль и тоску от известия о гибели Онись, Ермолай самозабвенно трудился на выгрузке в хранилище четвертого состава с золотом.

Заместитель Молева дважды отправляла Сергеева на отдых, Истомин буквально силой уводил его на прием пищи.

За работой Ермолай, как ему казалось, забывал об Онись, прошла и головная боль…

* * *

Восточная Пруссия, вилла в Штейнорте, резиденция рейхсминистра Риббентропа…

В комнате, все стены которой были уставлены шкафами с книгами, в креслах расположились двое представительных мужчин: рейхсминистр Риббентроп и пастор Краузе. Они внимательно слушали музыкальное произведение, больше похожее на победный марш, в исполнении голосистого мужчины.

Вот радиоприемник закончил извергать музыку.

— Изумительный тенор! — восторженно бросает Риббентроп. — Блестящая техника исполнения!

— Смысловая, поэтическая нагрузка произведения впечатляет, — довольно говорит пастор.

— Предлагаю отметить настоящее искусство бокалом вина, — весело изрекает рейхсминистр и берет в руку стоящий на столике бокал.

— Поддерживаю и присоединяюсь.

Мужчины сделали по несколько глотков.

Через несколько секунд пастор вымолвил:

— Господин рейхсминистр, что сейчас с тем русским золотом, которое они хотели вывезти из Москвы? Они его вывезли?

Риббентроп загадочно улыбнулся и ответил:

— Запасы оказались весьма велики. По моим данным, они его постепенно перевозят на Урал. Им пытается помешать адмирал Канарис со своими заброшенными диверсантами и завербованными агентами, — усмехнулся. — Но, насколько я в курсе, безуспешно.

— А зачем взрывать золото врага? — вопрошает пастор. — Его надо обратить во благо победителя!

— И я такого же мнения…

* * *

Закончив выгрузку металла, его размещение в хранилище и доложив начальству, Сергеев и Истомин отправились отдыхать в гостиницу.

По дороге майор вымолвил:

— Я получил приказ выехать на два-три дня по служебным делам в Свердловск. Ты как, Ермолай, тут справишься без меня? Не будешь хандрить и болеть?

— Справлюсь.

— Только не забывай, жестокий враг будет мешать осуществлению нашей операции. Будет покушаться на людей. Будь предельно осторожен и бдителен. Обещаешь?

Ермолай взглянул на строгое лицо майора, подумал:

«Он молодец, хорошо держится. Ведь ему тоже не сладко… Работа, начальство строгое, жена далеко… и меня еще опекает и направляет», — твердо вымолвил:

— Обещаю…

Утром Сергеев один отправился в хранилище. Как сказала дежурная по гостинице, Истомин выехал в четыре часа утра.

В своем кабинете Ермолай стал планировать свои действия на ближайшие дни. Как оказалось, ему предстояло многое сделать. Он также вспомнил о задании Булганина составить подробный паспорт хранилища.

«С него и начну сегодня», — решил после раздумий и пригласил в кабинет начальника охраны, майора Флейту…

* * *

Москва, Лубянская площадь, штаб-квартира НКВД СССР…

Полковник Норейко внимательно рассматривал стоящую перед ним в двух шагах Елизавету Жохину.

«Видок конечно неважный, наши дуроломы постарались, — прикидывал полковник. — Но… под невзрачной одежонкой определенно просматривается хорошая женская фигурка. Опять же… если убрать с лица ссадины и синяки, припудрить, подмазать, как это умеют женщины, то получится весьма приятная мордашка… Живя у Сапеги, она наверняка научилась хорошим манерам, уходу за мужчиной…».

— Присаживайся, Елизавета, — рукой показывая на стул, вымолвил полковник.

— Спасибо, — изрекла женщина и быстро присела на краешек стула.

Норейко расположился невдалеке в кресле. Изучив дело Жохиной, он понял, что не могла женщина нанести удар, от которого по сути и умерла ее подруга по фамилии Продай.

— Как жизнь, Елизавета? Наверное, обижаешься на милицию?

Женщина прямо и уверенно смотрела на полковника.

— Живу, как могу, а обижаться бессмысленно. Человек вправе обижаться только на себя.

«Она явно не дура, — размышлял полковник. — Как же с ней поступить?.. Может, поселить на служебной квартире. Привести бабу в порядок, а потом, — мысленно раздел женщину, — буду развлекаться и расслабляться с ней… Хлебнув лиха, она будет, абсолютно точно, согласна на все… И в зависимости от ее поведения, потом решу ее судьбу…».

Тут он вспомнил один фрагмент из биографии Жохиной и спросил:

— Правда, что в коллекции Сапеги были редкие живописные работы?

Женщина улыбнулась.

— Правда. Часть из них я надежно спрятала.

«Соображает она быстро, — раздумывал полковник.

— То ли врет, то ли нет… Разберемся… Опять же, можно будет ее подкладывать нужным людям…».

* * *

Вместе с двумя сотрудниками Сергеев облазил все хранилище, все закутки, углы и помещения. Они промерили длину, ширину и высоту помещений, составили подробный план хранилища.

А поздно вечером пришел в хранилище очередной, предпоследний, состав с золотом. В течение суток шла напряженная работа по выгрузке из вагонов и размещению слитков в помещениях хранилища…

После окончания выгрузки Сергеев доложил Булганину. И… на удивление, получил от председателя Госбанка благодарность. Как добавил начальник — с занесением в личное дело.

Измотанному и уставшему Ермолаю было приятно слышать такое. Воодушевленный, он сразу объявил благодарность Молевой, Флейте и еще пяти сотрудникам…

* * *

Свердловск…

Полночь, освещение на тихой безлюдной улице полностью отсутствует.

К небольшому частному дому осторожно подходят двое военных мужчин. В руках одного из них фонарик. Они медленно открывают калитку и входят во двор дома. Фонарик высвечивает укрытый наполовину брезентом мотоцикл без коляски. Мужчины беззвучно переглядываются, обмениваются жестами и достают пистолеты. Они направляются к крыльцу дома. Один из них пытается тихо открыть входную дверь. Это ему удается. Мужчины заходят в дом. Через несколько секунд раздается выстрел, затем второй…

* * *

Управление НКВД по Свердловской области

В небольшом кабинете находится майор Истомин. Он по телефону докладывает комиссару Голикову.

— …поймите, товарищ комиссар, мы получили информацию от надежного источника. Медлить было нельзя, мы пошли вдвоем…

Какое-то время слушает.

Тихо изрекает:

— Так точно, мой напарник, капитан милиции Овечкин тяжело ранен, фашистский диверсант ушел через окно в лес. Хозяйка дома, пожилая, больная женщина, к нему никакого отношения не имеет. Она просто пустила постояльца. Ей он представился как майор Чуйкин…

Какое-то время слушает.

— Так точно. Будем продолжать поиск. Далеко он не должен уйти…

* * *

В своем кабинете Сергеев проводил совещание по вопросу предстоящего обследования верхней или наземной части хранилища. Присутствовали Молева, майор Флейта и инженер Сальников. Уже в возрасте, тучный инженер в очках непосредственно участвовал в проектировании и строительстве хранилища.

Казалось бы, рутинное совещание, но оно затягивалось. Инженер Сальников предложил для обследования пригласить сотрудников из Свердловского горного института.

— У нас нет времени на все согласования и при этом разворачивать полноценную научную экспедицию? Мы своими силами можем провести обследование, — твердо считал Сергеев.

— И по режимным соображениям не стоит этого делать, — вставил Флейта.

С ними была согласна и Молева.

Но инженер настаивал на своем.

В итоге всех обсуждений и дебатов, Сергеев принял решение обследовать верхнюю или наземную часть хранилища собственными силами и средствами.

— Сегодня проведем необходимые подготовительные работы, а завтра с утра начнем обследование с восточной стороны хранилища, — сказал в заключении Ермолай…

* * *

Вечером зазвенел телефонный звонок. Ермолай в это время работал с документами по паспорту хранилища. Он медленно ответил:

— Слушаю, Сергеев.

— Добрый вечер, труженик. Звоню в гостиницу, тишина, а он оказывается на работе.

— Здравствуй, Николай Максимович. Как там Свердловск?

— Нормально. Ты хоть отдыхаешь иногда, работяга? Учти, инвалиды никому не нужны.

— Конечно, отдыхаю!

— Не «конечно», а езжай в гостиницу на отдых. Ты должен быть сильным и здоровым! Понял, Ермолай?

— Да, понял-понял. Как сам-то? Когда вернешься?

— Нормально, пока не знаю. Я серьезно, Ермолай, езжай отдыхать. Если хочешь, это приказ… — далее следовала мягкая ненормативная лексика.

— Ну, ты, друг, убедил меня! — воскликнул Ермолай. — Еду-еду, до свидания, друг.

— До свидания и приятных снов…

* * *

Погода выдалась солнечная, хотя с утра слегка подмораживало.

Перед обследованием восточной наземной стороны хранилища майор Флейта провел небольшой инструктаж по безопасности. Сергеев распределил людей, поставил задачи, все двинулись на гору, заросшую кустарниками и хвойными деревьями.

Невдалеке от Ермолая шел майор Флейта, при этом он что-то напевал. По ходу движения Ермолай делал некоторые записи, используя при этом офицерскую полевую сумку. Почва под ногами была каменистая, кое-где на камнях находился мох, местами встречался густой травяной покров. То тут, то там виднелись кустики каких-то ягод, в основном синих и красных, встречались и грибы.

Занимаясь своим делом, Ермолай непроизвольно задумался о своей жизни, об Онись…

Внезапно он почувствовал, что на него кто-то идет, большой-большой и темный, страшный… Слева кто-то кричит… а справа раздается выстрел, второй, третий… Большой-большой замирает, медленно падает прямо на него и… плачет… Провал…

* * *

К Ермолаю медленно возвращалось сознание. Дышал он с трудом, руки и ноги, казалось, были наполнены свинцом, перед ним стояла сплошная темень.

Сразу возникли вопросы:

«Где я? Что я? Как я?..».

Внезапно вспомнил прочитанные когда-то давно-давно стихи:


Даль голубых небес была беззвездна и печальна,

Их угрюмое созвучье было тягостно-обидно,

Без блаженных исступлений и экстазных песнопений,

Темный сон был таинственен и страшен…


«Сон! Ну конечно, это сон!?» — стрельнула мысль.

Сергеев с неимоверным трудом открыл глаза и увидел белый свет.

— Ну, вот и молодец, Ермолай! — раздался знакомый веселый мужской голос.

Он увидел на белом фоне улыбающееся мужское лицо, лицо знакомое.

Ермолай хотел было что-то сказать, но не смог.

— Лежи-лежи и ничего не говори, — изрек мужчина. — Я твой друг, майор Истомин, говорить буду я, — кивнул головой. — Слушай и запоминай. Вы обследовали восточную наземную сторону хранилища. На тебя сзади напал бурый медведь, он тут ягодами промышлял, а вы его потревожили. Майор Флейта его застрелил и тем самым спас тебя. Конечно, от встречи с косолапым тебя, скажем так, слегка помяло. Медики сказали, два ребра у тебя сломаны, кажется, 12 и 13, перелом руки, лицо поцарапано. Падая, ты по касательной ударился головой о камень, получил сотрясение. Такие, друг, дела, нельзя тебя оставлять одного, только я уехал и вот, пожалуйста, — снова кивнул головой. — Ты уже третий день лежишь в госпитале. Мы за это время приняли и разгрузили последний состав с золотом, закончили обследование верхней части хранилища. Все получилось у нас хорошо. Врачи сказали, ты еще недельку, другую проваляешься. Мама тебе письмо написала, потом прочитаешь. На «Капле» ждут последний состав с серебром. Так что считай, операция «Призрак» благополучно завершена. Кстати, комиссар Голиков представил тебя к награде и досрочному присвоению воинского звания лейтенант. Поправишься — проставишься…

Ермолай слушал майора и… оживал. На лице его появилась слегка заметная улыбка…

— Тут у товарища Булганина появились новые идеи, — весело продолжал майор. — Но без тебя, Ермолай, он точно ничего не сделает. Но сейчас главное для тебя — это выздоровление. К тебе будет прикреплена специальная опытная медсестра.

Из-за огромной спины майора показалось молодое, курносое улыбающееся женское лицо.

«Ба! — удивился Ермолай. — Да это же медсестра из Загорского госпиталя! Мила!?».

Собрав все силы, выдавил:

— Мила…

— О! — весело воскликнул Истомин. — Узнал сестричку! Значит, пошел на поправку!..


home | my bookshelf | | Операция «Призрак» |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 5
Средний рейтинг 2.6 из 5



Оцените эту книгу