Book: Эвотон: 180



Эвотон: 180

Андрей Крыжевский

ЭВОТОН: 180

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ВТОРОЙ ЧАСТИ РОМАНА «ЭВОТОН: ТРАНСФОРМАЦИЯ»

Спустя десять лет после неудавшейся для цивилизации абсидеумов попытки вторжения на Землю мир изменился. Инопланетные технологии, которые внезапно ворвались в земную жизнь, плотно проникают во все её сферы. Но социально-политические процессы на планете не претерпели значительных улучшений…

В распоряжении патрийцев и земного Мирового совета появляются сведения о Деумии – разыскиваемой на протяжении тысячелетий планете, которую некогда оставили загадочно исчезнувшие клаудеумы (первая цивилизация Вселенной, о жизни которой слагают легенды). Абсидеумы, паническая угроза о повторном вторжении которых заставляет трепетать весь земной шар, перехватывают информацию и незамедлительно направляют на Деумию экспедицию в надежде заполучить бесценные клаудеумские знания. Это поможет им завершить работу, связанную с превращением землян в полноценный источник питания. Для достижения своей цели абсидеумы похищают земную дочь Велфария и Дианы – Айюми. Её постоянно преследуют мистические сновидения, которые каждый раз открывают перед ней врата впечатляющих клаудеумских лабораторий!

Тем временем Совет, безоговорочно укрепивший свою власть над государствами и контролирующий важнейшие мировые процессы, погряз в подозрениях: каждого считают предателем, который способствует возможному вторжению абсидеумов. Масла в огонь подливают участившиеся случаи необъяснимого исчезновения молодого Поколения землян (большая часть общества их не жалует из-за непривычного мировоззрения) и теракты «Воскрешения» – организации, требующей восстановления культурных границ. Кульминацией становится арест Велфария с Джеймсом, после которого Андрей, единолично расширив свои полномочия председателя Совета до абсолютных, назначает Су Ливея (главу китайского представительства Мирового совета и президента «Ф.Ко» – корпорации, собирающей Ферруанцев по заказу Совета) командующим Объединёнными вооружёнными силами планеты и организовывает земную экспедицию на Деумию без согласования с патрийцами.

Но угроза вторжения абсидеумов тревожит и Патрию! Консилиум и Злата как глава патрийского государства в знак земной поддержки заключили соглашение с корпорацией «Ф.Ко», которая обеспечила патрийцев тысячами спутников, способных в случае абсидеумской атаки изолировать Патрию от остальной Вселенной с помощью Субстанции. Алон, находящийся на Патрии, отчаянно пытается воспрепятствовать активации спутников, заподозрив предательство и опасность…

Одновременно на Деумии происходят события, которые изменят расстановку сил в галактике на многие тысячелетия! В Айюми вселяется душа клаудеума!.. Сопровождавший девочку абсидеум получает приказ заточить её в свой виртуальный мир и доставить главе абсидеумской цивилизации. Но Велфарий и Андрей уничтожают абсидеума…

Пользуясь отсутствием главы Совета, предатели на Земле снимают свои маски! Сосредоточив вокруг себя землян, которые жаждут абсидеумских золота и технологий в обмен на эвотоны, заручившись поддержкой населения планеты, которое презирает Поколение, а также разыграв спектакль с уничтожением бойцов вооружённых сил Совета молодыми землянами, Су Ливей захватывает власть и основывает новое государство – Суливею. Автором тщательно спланированного плана оказывается не кто иной, как глава абсидеумской цивилизации – Вархунд.

Андрей, Вел и Айюми возвращаются на Землю. Оставшиеся верными прежнему Совету государства вместе с Поколением основывают Формации – два параллельно существующих мира на одной и той же территории. Восстановленный Совет первой Формации – для старого поколения, а супергосударство второй Формации – для нового. Не надеясь на помощь патрийцев, которые остались отрезанными из-за активации Шлема, в финальной битве с абсидеумами схлёстываются Формации и… тезиец, предоставивший свою неоценимую помощь в обмен на семьсот пятьдесят лет монопольной добычи золота и серебра на Земле!

В конце концов Вархунд таки добирается до клаудеумского сокровища, спрятанного в Айюми. Но соприкосновение с ней заражает главу интервентов вирусом Изменений: отныне каждый из абсидеумов, который приблизится к Вархунду, теряет способность к слепому контролю и повиновению!

И тогда Майкл как глава второй Формации, используя предоставленный клаудеумами «козырь», делает Вархунду безумное предложение!..

ГЛАВА 1

Глаза отыскали покрытые пеплом ладони, на которых проступала кровь от многочисленных мелких порезов. А затем – символ… Моргание участилось: в ресницах забились многочисленные соринки.

Каждое мгновение дышало и кричало: повторяющиеся взрывы своей мощной вибрацией пронизывали каждый объект в округе!.. Пространство, раскинувшееся между гор и совсем недавно распираемое плотностью цветущей тропической жизни, полыхало играющими на высоте языками агрессивного пламени.

Мужчина кое-как поднялся на ноги и, прихрамывая, тяжело побрёл между стенами из обгоревших, расплавленных или искорёженных остатков этонной сетки, Атонов, антигравов и… модулей, которые не успели преобразоваться из пылевых частиц. Внезапно ему пришлось согнуться с неимоверной быстротой, чтобы огромных размеров балка, которая уже успела наполовину разрушиться, не вырвала его голову с запёкшейся на лбу красной кровью…

Недалеко от израненного бойца прогремел сильнейший взрыв, подбросивший ввысь груду охваченного огнём металла с таким же символом, как и на одежде мужчины, в тело которого вонзился какой-то продолговатый предмет, своими размером и формой напоминающий стандартный кухонный нож. Наверное, погнутый катастрофой конструктивный элемент какого-то корабля…

Боец рухнул на колени и обессиленными движениями попытался вытащить металл из себя, заполнив близлежащие окрестности душераздирающим воплем. А затем, так и не достигнув своей цели, замер со взглядом, наполненным осознанием фатальности совершённой ошибки!.. Перед ним стояло… существо, крепко опирающееся на широко расставленные ноги, покрытые красивейшей шерстью, которая изумительно дышала в такт небольшим порывам обжигающего воздуха. Боец впервые в жизни оказался в непосредственной близости от тезийца, который с леденящим душу спокойствием приблизился к нему и пристально заглянул в глаза. Конечно, он заметил символ суливейского Совета в районе груди… На нём изображалась лишь одна планета вместо двух, которые символизировали первую и вторую Формации.

Внимание пришельца молниеносно привлёк очередной фрагмент балки, который с угрожающим ускорением направлялся в его ошарашенные зрачки. Ловкий захват одного конца балки мохнатыми пальцами с многочисленными когтями, которые просматривались до локтевого сустава, воспрепятствовал заигрыванию металла со смертью. Одновременно вторая рука не позволила окровавленному заострённому объекту в форме ножа вонзиться в тело тезийца. Послышались отчаянные крики гибриода, силы которого начинали иссякать с космической скоростью. Инопланетное лицо, не имеющее в распоряжении особой мимики для выражения эмоций, взглянуло на мужчину, крики которого к тому моменту трансформировались в кровавое горловое клокотание. С неимоверной силой тез поспособствовал обратному проникновению металлического объекта в достаточно широкую рану, из которой не прекращала струиться кровь. Вопль, разрывающий голосовые связки, сопровождал окончательное оседание тела на землю, местами пребывающую под значительным слоем разогретого мусора. Причиной его появления являлись взрывы от одновременного падения невероятного количества кораблей, которые поднимали плавящуюся землю на впечатляющую высоту к ночному небу, закрытому плотным слоем золота…

Тезиец показал массивные когти и замахнулся… Резкое появление света, подсветившего зелёные глаза, заставило инопланетянина сощуриться и издать пронизывающий кошачий вопль.

– Советуем остановиться!

Потоки света приняли вертикальное положение: перед тезийцем находились представители его же цивилизации, на которых он уставился удивлённым взглядом зелёных глаз. Среди участников группы, включающей в себя около двух десятков инопланетян, особенно выделялся тез с белыми пятнами, разбросанными на шерсти чёрного цвета. Его глаза сощурились до определённого уровня, а зрачки сузились примерно наполовину. То же самое сделал и находящийся над обессилевшим гибриодом тезиец, чувствовавший себя уже не настолько уверенно, как прежде. Именно так – морганием глаз – пришельцы поприветствовали друг друга, обозначив свои имена.

– Как это понимать? – заморгал инопланетянин. – С каких пор тезиец охотится за тезийцем?!

– С тех самых, когда один тезиец решил нарушить интересы всех остальных тезийцев!

Пришелец захотел переступить через бойца несуществующего суливейского Совета, но неожиданно для присутствующих споткнулся и завалился прямиком на тело. Поднявшись на ноги, тезиец к ещё большему всеобщему удивлению закатил настоящую истерику, не стесняясь в выражениях:

– Да как вы, комки шерсти, смеете?!

– Не оскорбляй нас напрасно! Ты прекрасно понимал значение своих действий! И знал о последствиях нарушения особого статуса Терракопи!

– Я заключил выгодное соглашение с землянами, которые благодаря моим стараниям разгромили врага и одержали убедительную победу! Семьсот пятьдесят лет!.. Их золото теперь принадлежит нам!

– Да ни один здоровый тезиец не согласился бы даже на миллион лет!

Инопланетянин с белыми пятнами сделал несколько шагов в сторону и подозрительно глянул на представителя своей цивилизации.

– Не согласился бы даже на миллиард лет добычи их металлов!.. Нарушив запрет, мы рискуем…

– Неужели кормом в кормушке?

Собеседник в ответ выпустил наружу свои сверкнувшие отражением разъярённого огня когти. Но глава группы, по-прежнему находящийся в стороне от эпицентра зарождающегося конфликта, продемонстрировал запрещающий жест.

– Нарушив запрет, – проморгал он, – мы рискуем попасть в безжалостную опалу патрийской цивилизации. Нельзя недооценивать её влияние. Их примеру, вероятно, последуют как минимум полсотни иных миров. Тебе следовало бы не забывать, что мы – монополисты на добычу, хранение и поставку золота лишь в нашей галактике… А заполнить здешний рынок, тем более с одобрения патрийцев, в тысячу раз легче, чем разрушить их мир в щепки, – тезиец кивнул в направлении лежащего гибриода. – Корм в кормушке, говоришь?..

– Отлично! Тогда как же вы меня схватите, не нарушив двадцать пятого правила? – с некой долей самодовольства спросил тезиец.

– А мы тебя вежливо попросим, чтобы не искать исполнителей, которые, если понадобится, вытянут тебя из центра чёрной дыры!

Потоки света для убедительности снова осветили лицо тезийца, который добровольно присоединился к группе, начавшей потихоньку удаляться.

Тем временем глава, задержавшись на некоторое время, плавно подошёл к гибриоду, наклонился и изучающим взглядом внимательно посмотрел на него. Сохраняя осторожность и некую долю таинства в движениях, он аккуратно вытащил искусно засунутую под мышку тетрадь с надписью: «Сны. Деумия». Через мгновение в непосредственной близости прогремели несколько взрывов, прокатившись стремительной вибрацией по земле. Мужчина тяжело открыл глаза и с замешательством уставился на пришельца с тетрадью:

– Что это?.. – гибриод попытался опереться на локти, но сил уже не хватало из-за обширного непрекращающегося кровотечения. – А ты что за хрен с горы?! – с болью в голосе спросил он.

Тезиец замахнулся со словами:

– Твоя смерть!

* * *

Землянин, словно бросая вызов остальным прохожим, не рассматривал Эйфелеву башню. Его голова моталась из стороны в сторону. Насыщенные краски заката подсветили золотом величественное строение, которое в своё время чудом уцелело, но мужчина по-прежнему игнорировал его, в упор не замечая. На мгновение встревоженный взгляд остановился на остатках Этона, который превратился в экспонат под открытым небом: два года назад Париж погрузился в огонь, как и значительная часть территории планеты. Затем землянин неожиданно развернулся и осторожно протянул ладонь к скамейке на антигравитации. Миллиметр за миллиметром…

– Нет границы?.. Границы не может быть. Граница не проявляется. Может появиться. Нет границы?.. Да… Граница может появиться неожиданно! Появляется. Нет. Границы быть не может. Нет границы… Граница повсюду…

Строения вокруг Эйфелевой башни, да и весь облик французского города существенно изменились и приобрели вид инопланетного мегаполиса: высокие прозрачные здания с бесчисленным количеством буйной растительности; органично встроенные в новую архитектуру улицы со скамейками и фонарями, полностью основанные на антигравитации; вылетающие из преобразованных станций метро антигравы, которые сливались в небе с остальными потоками; Этоны, стремительно пронзающие облака… Грандиозная по красоте картина, пропитанная могуществом будущего в уже наступившем настоящем!

Но лицо землянина не выражало энтузиазма. Брови стремительно взлетели и опустились. И снова… Движения повторялись несколько раз. Наконец он присел… Его взгляд не задерживался ни на одной точке пространства дольше, чем на половину секунды.

– В космос… Сейчас можно рассмотреть космос. Космос… Прозрачность несущейся планеты… – бормотал он вполголоса.

С левой стороны послышался язвительный смех. Конечно, мужчина вовсе не заметил его. Подошедшие парни, возраст которых приблизительно составлял двадцать лет, начали агрессивно подшучивать над сумасшедшим. Их разноцветная одежда, которая символизировала эпоху полной свободы стиля и самовыражения, могла бы привлечь органы правопорядка до норвежских событий, но не сейчас…

Наиболее активный из них, носящий прозрачную футболку с периодически возникающими фиолетовыми волнами, поднёс к голове землянина, который отрешённым взглядом уставился им под ноги, небольшой стакан с водой. Внезапно вода закипела, и мерзавец вылил её на взлохмаченные волосы мужчины, который лишь слегка отреагировал, незначительно дёрнувшись на месте. Мерзавец напрягся под удивлённые возгласы остальных, а затем ударил землянина кулаком в челюсть, отчего последней расшиб лоб о твёрдую поверхность скамейки. С его губ сползла слюна, а стеклянные глаза застыли на одной точке.

– Лишь тридцать процентов… Только тридцать. Для души – тридцать, но не больше…

– Да что этот долбаный вякает?.. – раздалось из-за спины мерзавца, который, глумливо смеясь, усадил мужчину обратно.

Из-за деревьев появилась девушка лет двадцати пяти, решительно пересекла площадь и приблизилась к разноцветной толпе.

Тем временем мерзавец продолжал веселиться: плотность его брюк в районе ширинки начинала уменьшаться.

– Если не получилось кипятком, то…

– Да как вы смеете?! Я сейчас полицию позову!

– Абсидеумов?! – рассмеялась группа молодых людей, реагируя на возгласы красивой интеллигентной женщины хрупкого телосложения.

Мерзавец сделал паузу в реализации своих намерений и остановил свой рассеянный взгляд на девушке. Внезапно к ней подбежал второй и со всей силы повалил на соседнюю скамейку. На тротуарную плитку упала её сумочка, после удара о поверхность материал которой стал прозрачным. Девушка попыталась встать, но подоспевший мерзавец сел к ней на колени, облизываясь. Одновременно женскую шею обхватил один из браслетов субстанционных наручников.

– Откуда у тебя? – спросил парень, который хотя и состоял в группе, но меланхолично оставался в стороне.

– Украл два года назад у какого-то придурка с автоматом…

Появившаяся на шее Субстанция потянула голову назад, а на подбородке возникла ладонь третьего. Девушке не дали возможности закричать, её дыхание сбилось. Мерзавец избавился от брюк в намеченном месте и уже запустил ладони под блузку, надавив на живот и щупая нежную грудь. Из широко раскрытых глаз девушки потекли слезы…

Внезапно мерзавца, который успел выхватить старый огнестрельный пистолет и выстрелить на удачу, оторвало от женского тела: он завис в воздухе с испуганными глазами, а через мгновение на его лице проступили сосуды от эвотонирования сильнейшей концентрации. Мёртвое и бездыханное тело свалилось на плитку, а сквозь шею прошла плазма на случай Восстановителя. Второй, который завалил девушку и всё время находился поблизости, попытался убежать, но не протянул и двух метров: вонзившийся в ногу боевой нож не оставил ему никаких шансов на бегство. Третий, удалившись на значительное расстояние, подписал себе смертный приговор: поток плазмы выпалил в его животе приличное отверстие.



– Да вы звери, а не полицейские! Как так можно?! – снова закричала девушка, вытирая слёзы.

Но её никто не слушал. Приблизившийся мужчина, не отпуская четвёртого слабым эвотонированием, конечно, уже заметил сжатый в ладони кухонный нож.

– Нет! Остановитесь! – девушка подбежала к абсидеуму и прокричала ему в ухо: – Он не воспользовался им и подлежит аресту! Аресту подлежит!.. – крик заполнил всю площадь. Движение в направлении меланхоличного мерзавца не прекращалось, поэтому девушка со всех ног подбежала к потенциальному мертвецу и выбила ногой нож.

Только тогда абсидеум в тёмных очках остановился!

– Я буду жаловаться второй Формации! Устроили самосуд!.. Палачи инопланетные! Вам здесь не Катенар! Он не препятствовал аресту! – возмущённая девушка показала на валяющегося, но потихоньку возвращающегося в нормальное состояние парня.

– Первый из них… – деловито ответил высокий, атлетического телосложения, коротко подстриженный, но слегка небритый абсидеум в безупречном тёмном костюме. – Причинение телесных повреждений средней тяжести, покушение на изнасилование, хранение незарегистрированного оружия и попытка с его использованием убийства полицейского. Нейтрализован с летальным исходом. Второй… Причинение лёгких телесных повреждений и попытка скрыться с места преступления. Нейтрализован с нанесением незначительного вреда здоровью. Третий… Причинение телесных повреждений средней тяжести, хранение и использование субстанционных наручников, попытка скрыться с места преступления путём выхода из-под радиуса поражения эвотонированием. Нейтрализован с летальным исходом. Четвёртый… Бездеятельность и содействие преступлению, попытка скрыться с места его совершения. Нейтрализован эвотонированием. Всех и в том числе его, – абсидеум показал на сумасшедшего, – в изолятор на Луну для дальнейшего разбирательства.

– Главное… Не в глаза… Изоляция. Необходима Изоляция! – продолжал бормотать мужчина.

– А его за что?! – не успокаивалась девушка, которая приблизилась к абсидеуму и слегка толкнула инопланетянина ладонью.

– В изолятор её!

* * *

Майкл спешил вместе с Али. Они пронеслись сквозь обширный холл и приблизились к боковой поверхности, которая одновременно являлась и входом в иное помещение. Но внезапно их ослепил красный свет, вся Система здания заблокировалась, и со всех сторон начали приближаться Ферруанцы.

– Да чтоб… – выкрикнул Али и отскочил от Майкла. – Никак не привыкну к новому алгоритму защиты.

Красный свет растворился, а Ферруанцы отправились на своё привычное место. Появилось долгожданное отверстие.

– Отлично, класс! – рассуждал аравиец. – Сканирование должно подтвердить наличие эвотонов только одного представителя какой-либо Формации. Злоумышленник с отсечённой головой жертвы, имеющей, как оказалось, фатальный допуск, однозначно не проскользнёт. Но вот скажи мне… А если ты и Филлс как главы Формаций зарегистрируете волка в овечьей шкуре заблаговременно? Следует ли в таком случае надеяться хоть на что-то… укрепляющее веру в Формацию, кроме как уцелевшей земной головы?

– Во-первых, Али, злоумышленником может оказаться лишь землянин первой Формации. Наше Поколение полноценно пользуется информационным полем, засечь двойного агента в котором – несложная задача. Но, что бы там ни произошло, зло потерпит крах уже на этапе получения доступа – на этапе одновременного ввода главами Формаций значения частоты эвотонов кандидата.

– Да… Появляется кандидат, и золотом ему блокируется связь с информационным полем. В результате вырисовывается ограниченный во времени участок жизни, на основании анализа которого Система удостоверится, что кандидат не пересекался с главами ни первой, ни второй Формаций.

– Кандидат может иметь знакомство лишь с одним из них, но не с двумя! – бескомпромиссно заявил Майкл.

– Параллельно предупреждается ситуация массового возникновения знакомств в момент получения доступа – такой себе спам для рассеивания фокуса. Но и здесь таится опасность. Я её отчётливо вижу.

– Какая?

– Хорхе… Алон… Тобиас…

– Я уловил ход твоих мыслей. Но скажу тебе вот что: им право доступа предоставляют…

– Да, – перебил его аравиец, – всё Поколение и весь состав Совета без исключения. Но доверие, Майкл, является одним из наиболее опасных пороков на Земле.

– И тем не менее риск смахивает на фантастику…

Аравиец промолчал.

Двенадцатилетние парни вошли в просторный зал, который вызвал у Али определённую долю сомнений. Нужно отметить, что, несмотря на возраст, Поколение выглядело по-взрослому. Где-то лет на двадцать… И данное обстоятельство касалось не только внешности… Всему причиной послужила какая-то программа, которая задействовалась вместе с трансформацией землян, инициированной двенадцать лет назад в Норвегии.

Парни, сделав несколько шагов, остановились. Майкл воспользовался паузой и поправил галстук, внутреннее небольшое свечение краёв которого элегантно переливалось различными приглушёнными цветами.

– Я здесь впервые… Зал кажется намного больше, чем в действительности!

– Подарки… Невиданные подарки… – невероятно спокойным и монотонным голосом проговорил Вархунд. Инопланетянин сидел за столом на антигравитационной подушке и просматривал какую-то информацию на голограммах. Перед ним находились графики, таблицы, массивы текста, которые красиво отображались на голубом полупрозрачном фоне. Стоило землянам начать движение в его сторону, как пришелец тотчас же всё спрятал.

– Да, Али, – аравиец остолбенел от слов абсидеума. – Подарки, которые вы не заслужили. И которые вы принимаете раньше положенного срока… Нарушаете…

– Достаточно лекций! – прогремел американец, отчего Али широко раскрыл глаза. Аравиец никогда не видел настолько строгого главу своей Формации. – Ты всё сказал! Знаешь, почему мы пришли?

Вархунд напряжённо сжал кулаки и закрыл глаза от нахлынувших эмоций, что произвело впечатление даже на Майкла, который старался не дать волю чувствам.

– Потому что какая-то истеричка начала грубить, хамить и оказывала сопротивление моим подчинённым во время стандартных процедур при задержании. Конечно, – абсидеум впервые повернул голову к представителям Поколения и разжал кулаки, – я в курсе.

– «Попытка скрыться с места преступления путём выхода из-под радиуса поражения эвотонированием…» – кажется, именно так прозвучало из уст тебе подобных. Летальный исход! С каких пор это превратилось в основание для убийства?!

– Землянин хотел уйти от ответственности! – железным голосом ответил абсидеум. – Остаться безнаказанным!

– Пространство, Вархунд, пространство – лучший палач! Тебе это известно! Восемьдесят первый уровень всё-таки!

Абсидеум уже с трудом контролировал себя и протяжно проговаривал каждую букву:

– Но ваши законы позволяют моим подчинённым играть роль палачей.

– Убийство в той ситуации, абсидеум, являлось неоправданным! Как и желание твоих… подчинённых осушить другого без достаточных на то оснований. Я предупреждаю тебя в последний раз!

– Ты недоволен, что мы обеспечиваем вашу безопасность от вымирающих доходяг из первой Формации? – впервые на лице пришельца появилась издевательская улыбка. – Я считал, что мы помогаем друг другу и добросовестно выполняем договорённости, – на этих словах Вархунд недвусмысленно повёл бровями. – Не забывай об этом, партнёр!..

Майклом впервые овладела некая нерешительность, которая впоследствии растворилась под влиянием ещё большей уверенности:

– Чтобы больше твои собаки не выходили за пределы предоставленных им полномочий. Хочешь добросовестности? Начни со своих псов! И не забывай: голодного цорга тебе в партнёры, о своём месте в наших договорённостях!..

Абсидеум продолжал ехидно улыбаться вслед уходящим землянам.

Али положил на плечо Майкла ладонь и спросил, когда тот вопросительно остановился:

– С их стороны обеспечивается безопасность и контроль над суливейцами из первой Формации. А что – с нашей?.. И, Майкл, почему он позволяет собой так командовать?..

– Узнай из поля! – недовольно выпалил американец и направился дальше. А оставшийся позади аравиец возмущённо, но вполголоса ответил:

– Там только о связи, которую мы обеспечиваем, чтобы он оставался главой абсидеумов…

* * *

Игнис весело освещало аллею из широкого тендериуса, который круглый год насыщал своими ароматами не только Кордис, но и большую часть планеты. Улица, края которой от внешнего наблюдателя защищали высокие сочно-зелёные кусты, тянулась за горизонт вдоль массивных и величественных строений главного города Патрии.

На одной из скамеек, которые всегда активировались лишь при приближении к ним патрийца, находился мужчина средних лет с волосами сливочного цвета, невысокий, слегка полноватый. Патриец сидел с закрытыми глазами и напряжённым выражением лица. Порой просматривались едва уловимые движения нижней челюсти… Внезапно он проговорил, по-прежнему сохраняя веки опущенными:

– Здравствуй, тезиец! Я, честно признаться, ожидал твоего появления…

– И тебе не болеть, Фидуций, – последовал добродушный ответ. – Уже успели доложить о моём прибытии?

– Сообщение всплыло, но я не просматривал его.

И тогда тез понял, что Фебрис – второе солнце – до сих пор не поднялось на достаточную высоту, чтобы временно стереть любое представление о тени в этой части планеты. А относительно шагов сомнений не возникало: патриец их не мог слышать по причине наличия подушечек на ногах его собеседника. Следовательно, все признаки непременно указывали на тезийца.

Внезапно перед гостем и сбоку от мужчины возникла голограмма. На ней появились слова, обозначающие один из вопросов, который предстояло решить Консилиуму. «Роспуск корпуса Стражей». Примечательно, что напротив этих слов уже находилась привычная земная «галочка» – патрийцам в своё время невероятно понравился данный символ.

Тем временем тезиец насторожился: словно понимая дальнейший ход событий, а, может, уже досконально зная каждый следующий шаг Консилиума, гость максимально приблизился к патрийцу.

– Понимаю, что сейчас меня слышит Фидуций, а фактически воспринимает благодаря полю весь Консилиум. И хотя я вижу линии наперёд, надежда всегда умирает последней… Предостерегаю патрийскую власть от необдуманных шагов, которые…

На голограмме патрийца возникла вторая строка: «Полное расторжение договорённостей с тезийской цивилизацией»! Гостя с белыми пятнами на шерсти чёрного цвета по-настоящему передёрнуло! Наступают эпохальные минуты, которые, возможно, станут причиной перемен на долгие миллионы лет…

– Если Патрия откажется от сотрудничества с нами, тогда мы непременно найдём иного покупателя на иной товар!..

На голограмме тезийца предупредительно возникло изображение тетради.

– Учитывая, что из лабораторий клаудеумов тогда смогли выбраться лишь гибриод, который приказал всем долго жить, землянка с необычным именем Айюми, которая до сих пор, насколько мне известно, находится в коме, и ваш Велфарий – единственный дееспособный очевидец, который загадочно… – тез перестал моргать, чтобы придать многозначительной паузе однозначности, – растворился вскоре после победы Формаций над абсидеумами, эта тетрадь – единственный ключ…

Но неожиданно и к глубочайшему удивлению тезийца на голограмме нарисовалась очередная «галочка»… Воцарилась звенящая тишина, которую нарушил патриец:

– Вы можете делать что угодно… Но знай, тезиец: обстоятельства уже изменились. И шантаж с твоей стороны более неуместен. А за нарушение межцивилизационных правил необходимо нести ответственность…

– Как я и предвидел… Напыщенные и самоуверенные патрийцы!..

– Поэтому мы непременно будем рекомендовать остальным цивилизациям в галактике последовать нашему примеру.

– Что даже присущая тонкость мысли порой сдувается ураганом гордой недальновидности! Узнаю настоящих патрийцев…

Голограмму снова оживили слова: «Ликвидация патрийского государства»!

* * *

Этон подлетел к строению огромного размера в форме полушара. Являлся очевидным тот факт, что большая его часть находится непосредственно в планете. Приближение корабля погрузило здание в многочисленные потоки красного света: Помощник немедленно инициализировал связь с Системой.

– Пшемислав, встречай гостей!

Появившийся зелёный свет ознаменовал посадку Этона в нескольких метрах от края строения. Спустя минуту над транспортником возник субстанционный Кокон, пространство которого начало заполняться газами и, в частности, кислородом. В образовавшееся отверстие здания лунной колонии спешно проскользнул Майкл. Его встретили два Ферруанца, идентифицирующие объект. Американец попал в небольшое пустое помещение: сзади по-прежнему пребывало отверстие, в котором виднелась задняя часть Этона на фоне удивительно красивых волн Субстанции Кокона. Слева, справа и спереди – сплошная стена без каких-либо примечательных особенностей. И два Ферруанца, внимательно контролирующие Майкла, который вплотную приблизился к преграде и застыл на месте в ожидании. И вот плотность достигла нулевой отметки…

Перед главой Формации простирался холл с высоким изогнутым потолком. Ширина помещения, в отличие от длины и высоты, не впечатляла и составляла около ста метров. Теоретически здесь могло бы поместиться достаточное количество Этонов… Сейчас же холл заполняли земляне, Ферруанцы, абсидеумы (которых по-прежнему выделяли их безупречные тёмные костюмы). С левой и правой сторон – перпендикулярные коридоры с камерами для заключённых, по два на каждом из этажей, начиная со второго. Этажи внешне выступали в пространство холла продолговатыми балконами, которые крепились к боковой поверхности и никак не соединялись между собой, за исключением внешнего лифта-платформы на антигравитации.

Возникшая возле Майкла голограмма любезно предложила ввести либо имя отбывающего срок, либо значение частоты его эвотона. Американец ввёл данные двоих землян первой Формации и принял приглашение Системы проследовать к их камерам. Он ждал, пока два сопровождавших его Ферруанца построятся в особом порядке: один – перед ним, а другой – сзади. Именно таким образом всех сопровождали роботы лунной колонии. Никого между ними не просматривалось, несмотря на то, что сохранялось довольно приличное расстояние.

Майкл больше всего любил наблюдать за неимоверно завораживающим тёмно-синим освещением, которое наполняло все помещения здания в целях предотвращения малейшего проявления волнений. Освещение дышало вместе со всеми: цвет постепенно и плавно сменялся от голубого до тёмно-синего и наоборот. На полу, по всему периметру всех помещений, не было видно ни одного предмета, ни одного выступа. Лишь идеально гладкая и ровная поверхность… Майкл открыл панель управления Помощником на своих линзах и мысленно активировал тепловизор: пространство между Ферруанцами заполнили заключённые, шагающие красные силуэты. Конечно, линз с тепловизорами у них не имелось, а режим невидимости включали для каждого из них перед тем, как они покидали камеру. Вторая мера безопасности наряду с освещением…

Землянин отправился вместе с Ферруанцами в правую сторону, к лифту-платформе, который останавливался у внешнего края балконов, испускающего мощные световые потоки синего цвета. Красивые живые потоки, которые хотелось рассматривать бесконечно. Как только Майкл остановился, возникли и уплотнились перила лифта.

На тридцать пятом этаже главу второй Формации ожидал Пшемислав – представитель Поколения, ответственный за колонию второй Формации. Такую же должность имела и первая, поскольку здание являлось совместным для них объектом.

Рост – метр семьдесят пять. Волосы – каштановые, длина – средняя, причёска – слегка небрежная. Лицо – немного округлое, с ярко выраженными границами подбородка. Глаза – карие. Искренняя улыбка не сходила с лица уже минуту, заставив Майкла испытать ответный позитив. Поляк являлся его наиболее близким другом…

– Пшемислав! – тепло произнёс американец.

– Майкл!.. Отличный галстук! – весело и легко бросил поляк.

Парни пожали друг другу руки и по-дружески обнялись. Ферруанцы остались возле лифта-платформы, а земляне отправились в коридор под номером пятьдесят пять.

– Девушку и мужчину доставили сегодня. Уже семь часов находятся в камере. Передали мне, поскольку их задержали абсидеумы, а не полиция Совета…

– Да, я в курсе. Выхватил из поля ещё до того, как мне доложили… И сразу отправился к Оторванному…

Пшемислав задержал Майкла и доверительно спросил:

– Вопрос как к другу… Слушай, а ты не много себе позволяешь?.. Глава абсидеумов всё-таки… Два года тому назад ни одно явление во Вселенной не вызывало столько страха и паники, как он и его инопланетная банда…



Внимание главы второй Формации привлекла свободная камера с правой стороны.

– Сейчас, подожди… – Майкл благодушно сжал локоть поляка и вплотную подошёл к входу в помещение.

Преодолев прозрачный и стабильный буфер, он оказался в искривлённом пространстве: нейтральным эвотонам, которые генерировались находящимся повсюду веществом в пределах камеры, задавались откорректированные значения мерности. Но выборочно… Параметры частиц американца и иных предметов, если бы таковые имелись здесь, не претерпевали изменений. Поэтому реально в объекте пространства было больше. Но снаружи так не казалось. Да и для наблюдателя извне объект сохранял свои изначальные пропорции. А всё потому, что как только эвотоны пересекали установленную границу – их значения возвращались в исходную точку.

Майкл получал истинное наслаждение… В этот момент он старался осознать, что находится не только в деформированном пространстве, но и в такой же Вселенной. Землянин представлял её границы, одновременно являющиеся пределами чёрной дыры, которая для неподготовленного наблюдателя из внешней Вселенной не могла вместить просторы нашего необъятного дома.

Американец глянул на зелёный свет возле автоматически схлопнувшегося отверстия и направился к ожидавшему снаружи другу. Как только он подошёл к боковой поверхности, Система моментально обеспечила ему выход.

– Абсидеумы… – с восторгом, но с некоторой долей презрения проговорил американец.

В коридоре появился один из представителей абсидеумской цивилизации, заставив Пшемислава подозрительно покоситься в его сторону.

– Наша задача – вытянуть из них всё, что удастся! – послышалось в голове у поляка, который принял приглашение Майкла относительно Вызова. – Такого шанса, может быть, больше не представится!

– Только если они не получат своё первыми. Майкл, мне как лучшему другу…

– Али меня сегодня спрашивал о том же.

– И? Ты ответил ему? – заинтригованно обратился поляк. – Что ты ему ответил?

– Что цель Вархунда – сохранение своего влияния и власти, в чём мы ему и помогаем, пользуясь безграничной потребностью в контроле абсидеумов.

– О чём ты тогда думал два года назад? Майкл?.. – Пшемислав попытался выдернуть американца из неожиданно нахлынувших размышлений.

– Второй раз за сегодня… Пространство общается со мной…

– Действительно, в информационном поле присутствует только та информация, которую ты только что озвучил.

– Ситуация изменилась… – всё так же задумчиво внутри друга раздался голос Майкла.

– Но предлагать ему власть из заточения и плена – самоубийство. Так что существует нечто, что тобой не произносилось тогда, но что понял и принял Вархунд. Поэтому в поле не существует соответствующих данных.

– Баланс нарушился, Пшемислав! – с некоторой тревогой проговорил глава второй Формации.

– Абсидеумов мне в задницу! – последовал возмущённый ответ. – Не хочешь отвечать – не нужно!

– Абсидеумов?.. – Майкл вынырнул из мыслительного потока. – Между прочим, абсидеумы обеспечили нашим земным цивилизациям мир и покой. С одной стороны, теперь нет врага. С другой – помогли организовать суливейцев, вернуть их в наш век. Помнишь, что начали вытворять земляне в суливейских государствах после победы над абсидеумами?!

– Хорошо тогда им пропаганда промыла мозги…

– Но, заметь, эта пропаганда сыграла злую шутку с ними же!.. «Абсидеумы – освободители от гнета Совета и Поколения!» Ну что ж… Пришлось воспользоваться заложенной в их мозг установкой, которую благодаря Излучателям покойного китайца теперь не выбьешь без их повторного использования.

– Угу… Что может повлечь опасность для их же здоровья, – послышалось от Пшемислава. – Есть абсидеумы – есть спокойствие на Земле. Парадокс! Скажи такую фразу несколько лет назад – покрутили бы пальцем у виска.

– Точно, мой приятель. Но если наш пёс сорвётся с цепи, то за ним последуют и суливейцы! – американец снова задумался, а затем махнул рукой со словами: – А! Гори оно всё в аду! – и рассмеялся, тем самым издав первые звуки за всё время совершения Вызова.

Парни, которых по-прежнему сопровождали Ферруанцы, не отстающие от них ни на шаг, направились навстречу абсидеуму, через мгновение мирно разминувшемуся с ними. Костюм пришельца сосредотачивал в себе изящество форм и строгость стиля: блестящие туфли, выглаженные брюки, расстёгнутый на две верхние пуговицы ворот белоснежной рубашки, слегка приталенный пиджак. Взгляд не отпускал находящуюся перед инопланетянином точку фокусировки. Как всегда… Иногда казалось, что такое поведение – высшая степень пренебрежения, а порой – их естественное состояние. Майкл придерживался второй позиции…

Оставив пришельца позади, американец громко проговорил:

– Немедленно отпустить девушку!

Приказной тон и неожиданное распоряжение главы Формации весьма удивили Пшемислава, а Майкл выжидательно глянул в сторону уходящего абсидеума: инопланетянин всё так же невозмутимо продолжал свой путь…

– Хм… – последовал недвусмысленный комментарий американца, который облегчённо вздохнул и улыбнулся поляку. – Сумасшедшего уже привели в комнату для допросов? Думаю, что мы его долго не продержим там…

Пшемислав что-то ему ответил о ходе выполнения. Именно в этот момент абсидеум медленно оглянулся, задержав на мгновение сверлящий взгляд на Майкле.

В целях соблюдения здешних правил главе второй Формации снова пришлось активировать тепловизор, потому что из-за ближайшего поворота вынырнули два робота-конвоира. Линзы Майкла без труда позволили обнаружить заключённого, который отставал от первого Ферруанца и опережал второго ровно на пять шагов. Землянин первой Формации шёл лицом к американцу, который краем глаза заметил плавное движение вверх среднего пальца руки заключённого. А логическим завершением вызывающего поведения мужчины стала его злобная ухмылка…

«Количество!» – внезапно пронеслось в голове у Майкла: он заметил троих абсидеумов в конце главного продолговатого коридора, по которому шагал, – как раз возле входа в комнату для допросов. Их поведение показалось американцу довольно странным и настораживающим. Пришелец, находящийся в центре группы, встревоженно поглядывал то на главу второй Формации, то правее. Абсидеум слева с теми же несвойственными их цивилизации чувствами рассматривал свою сторону коридора, который простирался перпендикулярно главному. «Количество и…»

– И их всегда столько? – с подозрением спросил Майкл посредством Вызова.

– Нет, – молниеносно выпалил поляк, размышляя, видимо, о том же.

Американец не сводил настороженных глаз с инопланетян. В его воображении мелькали картины, на которых вырисовывались лица… Вархунда, прижимавшего воронкой отряд полицейских в Одессе, но потерявшего связь с полем не без участи главы второй Формации… Брата абсидеума, который моментально восстановил прежнее величие от произнесённых Майклом слов. «Какую же он тогда испытывал надежду, когда я предложил совместный штурм!..»

– Осталось только сказать, что…

Американец непонимающе глянул на друга.

– Что ты предложил штурмовать? И в таком случае мы имеем дело с военным союзом?.. – раздался голос в голове прилетевшего приятеля.

– Страх! – ответил Майкл. – Количество и страх предупреждают меня, тебя, земные цивилизации, галактику… – американец оглянулся и заметил преследующего их инопланетянина с абсолютно равнодушным взглядом. – Данные, между прочим, отсутствуют не потому, что не произносились ни мысленно, ни вслух… А из-за золота, которое успело заблокировать связь с информационным полем.

Ответственный за колонию промолчал, не отыскав нужных слов. «Страх?! У абсидеумов?!»

– Мир перевернулся… Пшемислав, – землянин повернул голову к поляку, – у меня невероятно плохое предчувствие…

Неожиданно из очередного коридора, пересекающего главный, в который раз появились Ферруанцы-конвоиры. Благодаря всё тем же тепловизорам земной гость лунной колонии различил непринуждённо шагающего, но уставшего и слегка сутулившегося заключённого. Он брёл, устало опустив голову, не замечая ничего вокруг. Движения тела свидетельствовали о его полнейшем безразличии ко всему происходящему.

– Сумасшедший… – с сожалением проговорил Пшемислав.

– Не факт… Может, сознательно игнорирует здешний порядок… – пожал плечами Майкл.

– Да нет же, – возмущённо парировал глава колонии, – это – он… Сумасшедший!..

Словно гром среди ясного неба, в пространстве возникло пятно: местами красное, переходящее в бордовый, местами – ярко-жёлтое. Его высота и ширина полностью закрывали собой и Ферруанцев, и сумасшедшего!

– Схватить! Схватить немедленно! – закричал абсидеум, который моментально опередил Поколение и бросился в сторону возникшего хаоса. Майкл откровенно растерялся… Пшемислав сорвался с места и закричал вслед абсидеуму:

– Отставить, полицейский! Отставить, я сказал!.. Изолировать – приказ Ответственного!

И тогда пятно попыталось скрыться в пересекающем коридоре. Дождавшись слов Пшемислава, Ферруанцы схватили всех: один из конвоиров присоединился к роботу, который появился из внезапно раздвинувшегося потолка, заблокировав абсидеумов, а возникшие из боковых поверхностей коридора металлические стражи порядка надёжно обступили пятно со всех сторон. Две секунды… и готово! Американец в спешном порядке попытался отключить тепловизор, но Система колонии воспрепятствовала и предотвратила возможное нарушение.

– Не трогать тендерийца! – первым делом приказал Майкл. – Поместить всех заключённых в камеры! Немедленно!

– Запустить сканирование!

– Начать процесс сканирования! – не умолкали абсидеумы, заглушая голос парня своими тревожными голосами.

Но Ферруанцы бездействовали, покорно ожидая команд приближающегося уверенным шагом землянина, от растерянности которого не осталось и следа! «Мощно!..» – подумал про себя Пшемислав и искренне восхитился другом.

– Замолчать! – прикрикнул американец и недоверчиво глянул на тендерийца.

Тем временем Ферруанцы лунной колонии, заручившись поддержкой Добренко, выполнили недавний приказ главы Формации на территории всего здания – и тепловизоры деактивировались… Перед Майклом находилось наиболее странное существо из тех, которых ему доводилось наблюдать! Парящая в воздухе шарообразная субстанция чёрного цвета… С острыми, зазубренными выступами по всей поверхности… Ни глаз, ни конечностей, ни головы!..

– Впервые столкнулся вживую? – с пониманием спросил Пшемислав, который уже успел привыкнуть к тендерийцам, так как неоднократно встречал их за последние несколько месяцев: никто так и не объяснил внезапное, но впоследствии систематическое появление этих пришельцев на лунной колонии, которая являлась открытой для любой космической цивилизации.

Тендерийцы являлись своего рода музейным экспонатом. Нет, их цивилизация не исчезала… Но жизнь на основе кремния, а не углерода встречалась только в лице тендерийцев. Поэтому ими восторженно восхищались, их бесконечно уважали и боялись…

– Впервые… – озадаченно ответил Майкл.

– Господин глава Формации! Необходимо удостовериться, что заключённый на месте, – настойчиво напомнил тот самый абсидеум с расстёгнутым воротом.

– Согласен.

– Инициировать сканирование эвотонов и идентифицировать личность! – заметив жест-распоряжение американца, приказал Ответственный.

– Эвотоны заключённого обнаружены, личность идентифицирована, – последовал комментарий Ферруанца к возникшим данным на появившейся голограмме.

– Вот… Наш сумасшедший. Отлично, – отметил Майкл, приготовившись совершить движение ладонью для перелистывания парящей в воздухе страницы. – Сейчас узнаем фамилию…

– Этого недостаточно! – перебил Майкла второй из присутствующих пришельцев. – Необходимо отключить режим невидимости, чтобы удостовериться окончательно! Я прошу…

– Показать заключённого, – прервав инопланетянина, проговорил глава второй Формации совершенно ровным голосом, несмотря на то, что интрига ситуации начинала будоражить его не меньше возможной паники абсидеумов.

Единственный, кто излучал непоколебимое спокойствие, – Пшемислав. «Мощно!» – восхитился приятелем американец. Забавно, но поляк никогда не стремился к власти. И данное обстоятельство всегда серьёзно огорчало Майкла… Утешало лишь то, что власть сама его находила…

Абсидеумы притихли и насторожились. Пшемислав с непониманием поднял голову и направил взгляд на друга: нахмурившийся Майкл застыл в абсолютной неподвижности, а его глаза не отрывались от лица сумасшедшего.

Тем временем тендериец начинал медленно удаляться с места событий. Пшемислав перелистнул страницу за приятеля и внимательно прочитал имя и фамилию арестованного. Американец оставил голограмму без внимания.

– Тендериец? – спросил поляк.

Наконец Майкл, сохраняя безразличие, оторвался от землянина и ответил:

– Отпускаем, конечно. Только мысли о клаудеумах производят на меня такое впечатление…

– В их глазах течёт синий цвет! – послышались слова сумасшедшего, пронзившие насквозь. – Их тела слились с информацией!

Майкл с Пшемиславом живо переглянулись, потому что заключённый начинал приближаться к Поколению.

– Клаудеумы – повсюду! Везде! Возле меня! И… в тебе! – сумасшедший накинулся на американца. – Я хочу взглянуть в его лицо! – закричал землянин, совершая движения, которые имитировали попытку вскрыть грудь Майкла голыми руками. Но тотчас же подоспевшие Ферруанцы привели странного заключённого в чувство: сначала оттащили от парня, а затем конечность металлического стража, являющаяся аналогом человеческой руки, остановилась в нескольких миллиметрах от плеча сумасшедшего и выпустила обжигающий поток света на кожу.

– Отвести в комнату для допросов! – последовала команда Ответственного.

Заключённый вздрогнул от прикосновения роботов и прокричал, озираясь то на конвоиров, то по сторонам:

– Клаудеумы… Они повсюду! Из тумана! Из тумана… Метель скрывает их… Обступили! – его глаза, застывшие в ужасе, устрашающе сфокусировались на точке за плечами поляка, а дрожащие губы повторяли: – Буфер аномалии за километр, а теперь – возле лица, и из буфера проявляется…

Пшемислав не слушал бред, отыскал глазами американца, а затем – вызванную Ответственным голограмму с показателями диагностики главы второй Формации, на которой преобладал зелёный цвет, символизирующий здоровое состояние.

– Клаудеумское лицо, – продолжал сумасшедший, – с глазами, выпуклыми, которые поглощают твоё отражение… – наконец он окончательно успокоился. Ферруанцы-конвоиры немедленно приступили к выполнению недавнего распоряжения и увели землянина.

– И кто же он, не скажешь мне? Ты же знаешь его! – подозрительно спросил поляк и глянул на пульс американца, подсвечиваемый сине-голубым цветом на голограмме. Семьдесят четыре удара в минуту. Семьдесят пять. Семьдесят девять! Восемьдесят шесть!.. Майкл наблюдал за событиями возле входа в комнату для допросов…

Далеко за спиной Майкла, в начале главного коридора, промелькнул тендериец. Одновременно периферическим зрением поляк заметил, как абсидеумы в который раз сорвались с места!

Восемьдесят девять! Девяносто два!

Именно в этот момент Ответственный услышал Вызов от Майкла с просьбой не трогать инопланетян. «Тендериец смылся у меня за спиной?» – спросил он у Пшемислава, который оглянулся и увидел, как абсидеумы разделились: два набросились на невидимого землянина между Ферруанцами, которые преградили путь пришельцам, а остальные – на тендерийца. Кремниевый пришелец проделал тот же самый трюк, что и раньше… Но, как только первый абсидеум приблизился к парящему инопланетянину на потенциально опасное расстояние, моментально получил серию ожогов, что заставило разъярённых полицейских отскочить. Дело в том, что температура тела тендерийцев значительно превышала как абсидеумскую, так и земную. А в местах потенциальной опасности участки инопланетной ткани естественным способом повышали её.

– Спорим, что сумасшедшего здесь уже нет? – спросил Майкл.

– Ставлю свою должность Ответственного, что есть, – незамысловато ответствовал поляк.

Майкл хитро сощурился и проговорил:

– Победитель получает должность проигравшего, а проигравший – победителя. Договорились?

– И почему у меня отпадает желание?.. – принял игру Пшемислав с кривой улыбкой на хитром лице.

Ответственный открыл журнал событий Системы лунной колонии и активизировал вкладку с наименованием «Распоряжения». Он заметил, что Майкл только что приказал Ферруанцам просканировать эвотоны заключённого с целью его идентификации.

– Думаю, насчёт невидимости теперь промолчат…

Затем на голограмме последовала вторая команда, но уже – непосредственно Системе: изменение проигрываемого трека из плейлиста, который прослушивался уже не один десяток раз.

– Дырку протрёшь! Одна и та же группа…

– Хватает и иных плейлистов, – ответил глава Формации.

– Не замечал, не замечал…

– Скажем так: «Парк» всегда останется для меня особенным…

До комнаты для допросов оставалось несколько шагов, но абсидеумы уже направлялись навстречу Поколению после того, как ознакомились с удовлетворившими их результатами идентификации. Американец специально задел плечом наиболее активного пришельца – с расстёгнутым воротом. Абсидеум развернулся, возмущённо развёл руки в стороны и проговорил одновременно с землянином: «Калпа!»

– Знаешь, – добавил лидер Поколения, – Ферруанец ведь проанализировал и ваши эвотоны, которые по силе, между прочим, почти не уступают земным, – Майкл демонстративно приподнял брови.

Пристальный инопланетный взгляд оборвался с вхождением землян, заключённого и конвоиров в помещение через образовавшееся отверстие. Перед Майклом и Пшемиславом, которые стояли плечом к плечу, поднялся в воздух и на уровне пояса завис стол на антигравитационной платформе. С другого края мебельного изделия два Ферруанца ожидали приказов Поколения.

Помещение являлось довольно просторным. На потолке не виднелось ни единой лампы или иного источника света: комнату для допросов равномерно освещала непосредственно её верхняя поверхность. Пространство вдоль стен заполнялось широкими листьями благоухающих растений. Их роль сложно переоценить: раз в сутки все поверхности здания, за исключением внешних, становились прозрачными, позволяя растительности в помещениях радовать истосковавшиеся по Земле глаза работников колонии.

– Оставьте нас! – американец отдал распоряжение двум конвоирам, и те стремительно покинули комнату. – А теперь, пока я не включил видимый режим и Система не забила тревогу, расскажи о твоих связях с сумасшедшим и тендерийцами. Что происходит?

Майкл и Пшемислав присели. Их тепловизоры начали функционировать с момента ухода роботов: они прекрасно видели силуэт девушки, которую совсем недавно спасли и арестовали абсидеумы.

– Ты ведь неслучайно попала сюда? Специально ударила полицейского?

Представительница первой Формации наконец присела, о чём засвидетельствовал поднявшийся на определённую высоту стул.

– Единственное, что мне так и не удалось понять: почему Ферруанцы, как и инопланетные ублюдки, которые неожиданно превратились в ваших друзей, не использовали тепловизоры? – послышался высокий женский голос.

– Потому что живые существа, или, как ты выражаешься, инопланетные ублюдки, не додумались включить их. А Ферруанцами командует Система, которая следит за соблюдением правил. Роботам достаточно регистрации эвотонов.

– И что же написано в правилах? – с наигранным безразличием спросила девушка.

– Если все заключённые находятся в своих камерах, тепловизор не подлежит обязательному использованию, – заключил Майкл и продолжил: – А почему тебе не сказали об этом твои новые друзья-тендерийцы?

– Потому что их общение мы услышать не в состоянии. Их реальность кардинально отличается от нашей в пределах общей – одинаковой для всех.

– Тендерийцы общаются с помощью линий. Мы совсем недавно это поняли… – поспешил объяснить Пшемислав. – Каждая из линий – выбор, заменяющий им общение голосом.

В центре стола возникла горизонтальная голограмма, которую поляк своим взглядом немедленно приблизил и переместил в вертикальное положение, подсветив тыльную сторону. Таким образом представительница первой Формации не могла видеть возникшие изображения, которые изучались пытливыми глазами Поколения. Голограмма в деталях продемонстрировала им пересёкшего конвой тендерийца.

– Мы же наблюдали это вживую?

Пшемислав погрузился в себя, не ответив ни слова. Американец заметил его заинтригованный взгляд и снова пристально всмотрелся в голограмму, но уже с гораздо большим вниманием. Некоторые участки записи он просматривал повторно в надежде уловить какие-то особенности. Всё тот же тендериец и блокирование его Ферруанцами.

– Но, позволь! А где же абсидеумы? – Майкл бросил взгляд в сторону парящего в воздухе стула напротив себя. – Где же инопланетные сволочи, наши друзья?..

– Вы, как когда-то и Стив Фоллинг, совершаете огромнейшую ошибку! – послышался женский голос.

– Да, здесь отсутствуют пришельцы. Абсидеумы, – резюмировал Ответственный.

Майкл резким движением ладони развернул голограмму на сто восемьдесят градусов и восторженно произнёс:

– Это – твоё похищение, которое произошло одновременно с нашим первым случаем!

– Да. Меня поместил в свой виртуальный мир тендериец, чтобы заменить сумасшедшим. Ты, Майкл, знаешь, что он сейчас – наиболее ценный объект в галактике… И ваши ублюдки тоже в курсе.

– Почему ты генерируешь его эвотоны? – без какого-либо намёка на паузу молниеносно спросил глава второй Формации.

– Тендерийцы постарались.

– Каким образом? – последовал вопрос с сохранением стиля предыдущего.

Воцарилось молчание. Пшемислав поднёс указательный палец к губам и рассеянно всматривался в стол, улавливая и анализируя каждое слово. Только периодическое постукивание ногтем по дереву нарушало тишину…

– Желаешь что-то добавить к уже сказанному, прежде чем я покажу твоё истинное лицо Системе?

– Не успеешь…

Постукивание внезапно прекратилось и послышалось грузное дыхание американца, а девушка продолжала:

– Единственный человек из вашего Поколения, которого я уважаю, – моя сестра!.. Так что катитесь в задницу!

– Хм… Неожиданно. И кто же твоя сестра? Я имел честь с ней познакомиться?

– А почему «не успеешь»? Отвечай! – встревоженно прокричал Пшемислав, чем вызвал крайнее удивление и некую растерянность своего главы. Поляк немедленно повернул голограмму обратно и отобразил все данные о заключённой, что привело Майкла в изумлённое состояние. В этот момент в помещение вошёл Добренко – Ответственный первой Формации.

– Мисс Анна! Я вынужден, – при этих словах проявилась неимоверной красоты девушка, чем-то напоминающая Диану, – просить вас следовать за мной.

Девушка поднялась и направилась к выходу под пристальным взглядом украинца. Как только её стройные ноги пересекли границу помещения, Анна потерялась в пространстве. Но Майкл успел заметить поднятый средний палец… Второй раз за день…

– Да ты чемпион по симпатиям, что уж говорить, – довольным голосом с приторным оттенком издёвки произнёс Пшемислав.

Американец закрыл глаза и на чём-то усердно сосредоточился. «Наверное, полез в информационное поле», – предположил про себя Ответственный.

– А я узнаю о девушке, – тихо сказал Пшемислав. Но как только он начал инициировать погружение в невероятный массив данных, услышал ответ:

– Я уже изучаю её. Похоже, у нашей дерзкой красотки довольно обширное сотрудничество с тендерийцами, нашим сумасшедшим и… первой Формацией. Джеймс – гад! – без отрицательных эвотонов, но с укором и восхищением произнёс глава второй Формации.

– А я думал, что ты изучаешь безумного землянина.

Майкл демонстративно отмахнулся.

– Я отлично помню и знаю достаточно о его пребывании на Деумии. Тогда. С нами…

У поляка отвисла челюсть.

– Постой! Постой… Он – тот врач, док, который полетел с тобой, Пятнадцатым, Велфарием и Айюми на Деумию?! Тот, который отправился с ними в клаудеумские лаборатории?! Тот, который не выжил и не вернулся?!

– Да. Мы посчитали тогда, что он погиб!.. – Майкл глянул на Пшемислава, пытаясь изобразить ужас, который, без сомнения, когда-то испытал сумасшедший. Вместе с тем Ответственный прекрасно понимал, что не существует взгляда, способного передать то, что происходило…

* * *

Внезапно в помещение ворвался док и грохнулся на колени, упёршись исцарапанными ладонями в металлическую поверхность. По его плечу текла кровь: глубокая и открытая рана безудержно высасывала оставшиеся силы землянина, не оставляя ему надежды на спасение. Послышался искажённый повторяющийся стук: из живота на платформу капала красная жидкость, но напряжение в ушах приглушало эти смертоносные звуки. Пятнадцатый… Рукоять ножа возвышалась над спиной дока. Несомненно, почерк гибриода…

Землянина вырвало. Он попытался оторвать пальцы от поверхности, но тщетно! Гравитация усилилась. Или… слабость. Снова подошла изматывающая тошнота, не оставляя шанса на желанную паузу. Слюна, которая медленно тянулась к полу, начинала пропадать вместе с остальной действительностью. Землянин закричал, но его голос трансформировался в пронзительный и неестественный писк, отдающий техническим происхождением. Сквозь тело прокатилась болевая волна, которая выворачивала наизнанку каждую клетку. Словно чьи-то острые пальцы прощупывали все ткани – как внешние, так и внутренние… Волна тянулась от ног до головы продолговатой полосой, заставляя дока кричать всё сильнее и сильнее.

Реальность начала возвращаться. Глаза заметили несколько дисплеев с непонятными символами. Такими же, какие его группа наблюдала в Мастерской… И снова ему совершенно чётко показалось, что слева находятся чьи-то массивные конечности. Жуткая волна страха прокатилась по телу, дополняя болевую. Док молниеносно взглянул влево – пустота… Дисплеи, играющие плотностью символы, аномалия… Всё – на своих местах. С панической настороженностью повернув голову обратно, землянин вздрогнул: периферическое зрение снова вонзило тысячи клинков в мозг! Справа! Страх завладел им с новой силой, сбивая дыхание. Кашель… Док изо всех сил попытался замереть и не закашляться. Но именно в этот момент в горле возникли тысячи лезвий… Закашливаясь, он успел заметить необычную синеву конечностей. Нет! Превозмогая себя и сосредоточившись на выходе из помещения, землянин полз… Полз!.. Без пришельцев… Без дисплеев… Без символов и аномалий, без Деумии…

Но мысль о том, что Земля вращается в соседней галактике, моментально вернула дока в суровые реалии его одинокого пребывания в жестоком мире. С находящимися в миллиметрах всемогущими пришельцами, с пепельными сугробами, которые обволакивают кожу, словно мыслящая субстанция, волнами на границе аномалии, рвущими вещество в клочья… Он обнаружил себя неподалёку от бездыханно лежащего Пятнадцатого, покрытого Субстанцией. Его пальцы по-прежнему тянулись в направлении объекта, который, наверное, уже удалился на миллионы световых лет. В местах, не покрытых субстанционной плёнкой, налипали какие-то пятна размером с ноготь. Их движения намекали на сложное мышление. Существа проникали через открытые участки, стремясь поглотить уже давно остывшее тело. Их лакированная тёмная поверхность блестела, а контур подсвечивался жёлтым цветом. Причём свечение не соприкасалось с границей изголодавшегося существа. Как только землянин подполз ближе к трупу Пятнадцатого, некоторые из «светлячков» изменили направление своего пространственного плавания в сторону дока. И вдруг…

Нож исчез! Землянин с извергающимся из его глаз страхом обнаружил отсутствие ощущения инородного тела в спине! Док застыл в изматывающем ожидании… Капля пота стремительно скатилась к подбородку и разбилась об Изоляцию. В его воображении на мгновение возникла массивная статуя существа. Лицо с шаровидными глазами, в зрачках которых протекала синяя субстанция… Их округлость, выпуклость и неземная сосредоточенность, которая проникала глубоко в мозг наблюдателя… Их… «Их…» Док осторожно, стараясь не шевелить головой, глянул на испугавшихся и разлетевшихся в стороны «светлячков». Внезапно в нём с новой силой проснулась боль, которая вибрационной волной разнеслась по всему телу! И повторно! Он закричал пронзительным голосом, который снова трансформировался в инопланетный писк.

Тень! Вторая… Безумные глаза землянина с душераздирающим ужасом заметили перед собой несколько силуэтов, отбрасываемых на металлическую поверхность приглушённым жёлтым светом.

Моё сердце бешено забилось! Вдоль позвоночника побежали миллиарды мурашек вместе с холодом, трансформирующимся в ледяную боль, которая больше всего проявлялась на участках, приближённых к хозяевам теней! Моими руками овладела непрекращающаяся дрожь, и возникло единственно возможное желание – перевернуться на спину! Собрав оставшиеся силы в бросок поворота, я перевернулся на спину.

Мной моментально овладел леденящий душу страх от увиденного!..

ГЛАВА 2

Мы летели в антиграве над Кордисом. В салоне, кроме меня, находился мой нежный супруг – излучающий улыбку землянин, который рассматривал высокие здания главного города планеты. Внезапно его внимание приковало к себе странное скопление патрийцев, передвигающихся непосредственно в воздухе. Поверхность Патрии казалась им ничтожно малой: толпы спокойно прогуливались на высоте около километра! Землянин сначала смутился, но спустя несколько мгновений непонимание сменилось искренним удивлением и восторгом…

– Приготовься, сейчас начнём спускаться в подземный город, – с нежностью произнесла я.

Антиграв внезапно изменил свою траекторию и начал процесс снижения, описывая в пространстве изогнутую дугу.

– Сейчас… – произнесла я и показала рукой в сторону скопления представителей моей цивилизации.

И в этот момент патрийцы скрылись за стенами высочайшего здания, которое, безусловно, уступало Институту науки.

– Прозрачность отключается в одно и то же время каждый день?

В ответ я кивнула.

Появившееся здание имело сложную структуру: основная её часть являлась эллипсоидом – именно в ней бесследно исчезли жители Патрии. От центра эллипсоида к поверхности планеты тянулась колонна металлического происхождения. В ней с лёгкостью могли бы поместиться около пятидесяти таких, как наш, антигравов, летящих друг за другом. А от основания колонны поднимались яркие фиолетовые сгустки и уходили в небо, напоминая далёкие звёзды.

Мы подлетели к тоннелю, из которого наружу мощными лучами вырывался жёлтый свет. Спуск в подземный город… Он рассчитан на одновременное пребывание лишь одного антиграва: перед нами своей очереди ожидали три таких же транспортника. Землянин обернулся. В этот момент задняя поверхность нашего летательного аппарата стала прозрачной, и мы с пилотом обменялись улыбками.

– Когда нырнём под землю, обязательно возьму управление на себя… – отозвался супруг, оторвав взгляд от антиграва позади нас. – Высоко подниматься не стану, – успокаивающе добавил мой милый спутник, и я с наслаждением засмотрелась на его очаровательную улыбку, которая подарила мне согревающее блаженство. Я, конечно же, отлично помнила тот случай, когда он впервые взял управление патрийским антигравом и направил его в потоки транспортников над городом. И только моя личная просьба перед Консилиумом не лишила его тогда права на управление.

Летательные аппараты перед нами благополучно исчезли в тоннеле. Мы немедленно приняли решение разместиться более удобно и через мгновение почувствовали, как субстанционный ремень заботливо прижал нас к спинке наших кресел. Наконец мы начали плавное движение…

В тоннеле нас встретил приятный жёлтый свет, который угасал по мере того, как наш транспортник удалялся от внешней поверхности. Затем появился насыщенный синий…

– Не волнуешься?..

– Немного… За момент переворота, – ответствовал супруг с появившимися в голосе нотками взволнованности. И тогда я подарила ему нежный, утончённый, но проникающий глубоко в душу продолжительный поцелуй… Неземной – как он с наслаждением замечал…

Внезапно для любимого мужчины к антиграву стремительно приблизились четыре небольших (их размер приблизительно равнялся сжатому кулаку) прямоугольных прибора, которые сразу же потерялись под непрозрачной нижней поверхностью летательного аппарата.

– Миниатюрные эвотонные установки?

– Да. С ними быстрее преодолеем расстояние в несколько километров, – объяснила я.

– Там же больше десяти, верно? Слушай, а обязательно соблюдать постоянный угол наклона при использовании установки?

– Скорость перемещения фантастическая.

– Но разве Система не в состоянии маневрировать при этом?

– Такое предпочтительно не практиковать. Помнишь, как происходит процесс? Информация сгенерированных нами и антигравом эвотонов копируется и загружается в нейтральные, которыми заполнено практически всё вокруг. И если менять траекторию при таких обстоятельствах, то Система может отказать.

– А информация, насколько я помню, копируется одновременно со всех эвотонов всего объекта.

– Конечно. Иначе бы Вселенная прекратила своё существование, погрузившись в хаос.

– А как Система определяет объект? Ну, например, сейчас же объектом является не только антиграв, но и мы в нём, и присоединившиеся эвотонные установки, правильно?

– Да, верно. Объект определяет не Система, а пространство. Система лишь считывает.

– А как определяет?!

Наконец мы полетели… Всё произошло мгновенно: через две секунды сила притяжения первого генератора гравитации заставила нас испытать неестественное, а для землянина, наверное, странное и незнакомое напряжение в теле. Словно делалась безболезненная попытка разорвать наши тела по вертикали надвое. Затем всю площадь уже полностью прозрачного антиграва просветили горизонтально направленные концентрированные пучки света – именно так проверялось наличие лишних, а значит – незакреплённых предметов и непристёгнутых пассажиров. Четвёртая секунда попыталась буквально подбросить нас над креслами. Но ремни успешно выполняли свою функцию и мёртвой хваткой удерживали наши тела на месте. И тут же наступил момент, которого я ждала больше всего! Каждую клетку начинало повторно разрывать пополам. Но в несколько раз сильнее! При этом мозг фиксировал непонятное, но до тошноты приятное набухание и расширение тела. Невероятные ощущения. Невероятные!.. А второй гравитационный генератор, который следовал за таким же источником антигравитации, означал лишь одно – поверхность уже совсем близко.

Я перевела взгляд на испуганного супруга. У меня не возникали нездоровые иллюзии: перед полётом его два раза (для моего милого инопланетянина предусмотрели исключение, потому что патрийцы проверялись всего один раз) тестировала Система, которая не ошибается. И, по-моему, только что испытанное ему пришлось по душе… Его непатрийские по красоте брови озадаченно нахмурились и удивлённо приподнялись. Дыхание становилось всё шумнее и чаще. Я понимала, какой вулкан ощущений в нём проснулся! И я была уверена, что этот первый полёт запомнится ему на всю жизнь…

Я сжала его крепкую и широкую мужскую ладонь, почувствовав и пропустив через себя все токи и импульсы. И теперь мы одинаково воспламенились. На планете, где испытать подобное пламя возможно лишь с землянином! Дарящим сладостные льющиеся эмоции и пробуждающим такие же во мне, заставляя закрывать глаза и… безгранично наслаждаться!..

Синий… Жёлтый… И переворот антиграва: подсвеченные верхушки высотных зданий, которые удалялись из-под ног пассажиров, за мгновение оказались у них над головами! А внешний мир, из которого они прибыли, – под ногами. Фантастика!

Я только сейчас обратила внимание, что подсветки верхушек абсолютно всех строений испускают лучи света непостоянно. Огни то вспыхивают, то исчезают, отражаясь в неимоверно высоком потолке, который накрывает всё окружающее пространство перевёрнутого мира. Здесь, в отличие от внешнего, ночь… Тем не менее антигравы стремительно рассекали верхние границы Изнанки. Алон незамедлительно включил функцию автоматического пилотирования – и летательный аппарат без промедления устремился в общий поток, набирая высоту.

Моё внимание привлекла неподвижно сидящая на подвесных качелях юная патрийка с пышными распущенными волосами. Качели уютно устроились под тендериусом, который благоухал, насыщая сладостным ароматом жёлтую траву, укрывшую землю. Запах привлекал трёхкрылых насекомых, которые… светились! Патрийка приподняла голову с плеча и взглянула на огромное изображение сине-голубой планеты с белыми вставками, которые прикрывали желтовато-зелёную сушу. Шар, на котором просматривался материк в виде виноградной грозди, медленно вращался и покрывал значительное пространство усыпанного звёздами потолка… Всё выглядело невероятно естественно и красиво! Божественно…

– Не думал, что здесь ночь, – объяснился израильтянин. – Полетаю в другой раз.

Я тихо рассмеялась и поцеловала любимого землянина, а потом спросила:

– Понравился перелёт из одного мира в другой?

– Спроси дважды! Особенно переворот! Шедевр. Действительно, космическая фантастика…

Их антиграв плавно присоединился к остальным и моментально набрал скорость потока.

– Фидуций не ожидает нас?

– Нет. Думаю, что не знает об инциденте на Луне.

– Знаешь, я считаю, что тезийцы всё знали наперёд, – поспешил заметить Алон.

– Думаешь, тезы причастны к похищению землянина, чтобы снова начать торговаться с моей цивилизацией за тетрадь?

– Нет… – озадаченно ответил он, размышляя над моими словами. – Их сумасшедшая интуиция всё им подсказала. Но… твои недавние слова… имеют некий смысл… Мне так кажется.

– Алон, – недовольно заметила я, больше всего презирая в нём так и не смытое временем невежество его цивилизации. – Интуиция – не способность мистически предвидеть события, а способ идентифицировать наиболее вероятные линии, которые имеют шанс воплотиться в жизнь.

– Иными словами, если мне интуиция подскажет несколько вариантов, то все – правильные?

– Конечно! С одной лишь разницей: какой-то линии повезло в реализации больше, чем остальным.

– Тогда не существует ошибок для… интуиции?

Я рассмеялась и спокойно ответила:

– Ошибок не существует. Ошибка – иллюзия, запомни! Потому что линий – бесчисленное множество только для меня!.. Представляешь, какие объёмы?.. Для меня! А для тебя? А для нескольких миллиардов твоих землян? А знаешь, сколько цивилизаций во Вселенной?.. И у каждого её представителя – линии! И каждую из них пространство детально прорабатывает, синхронизируя с остальными!

– Всё, что может представить воображение, достойно внимания… Не ошибки…

– Вероятности!

– Для каждого конкретного случая…

* * *

Велфарий сжимал в ладони стакан с отличным земным шардоне[1] и разглядывал окружающую действительность Имаджа – места, где каждый патриец имел возможность уединиться, наслаждаясь напитками, великолепными блюдами, за которыми он мог поразмыслить о многом наедине с собой и испытать от этого неимоверное удовольствие.

В центре заведения находилась барная стойка в форме квадрата. Но никаких барменов и официантов… В пределах пространства, заключённого в стойку, была помещена гигантская голограмма, транслирующая в режиме реального времени воображение кого-то из посетителей. Каждый желающий предоставлял разрешение Системе, которая пользовалась правом самостоятельного выбора. Главный критерий – наиболее сильное значение положительного заряда эвотонов. Чем больше удовольствия испытывал патриец – тем больше у него было шансов превратиться в транслятор.

Вел повертел в ладони бокал с прекрасным вином, которое с успехом прижилось и пользовалось небывалой популярностью на Патрии. Иные алкогольные напитки её жителей не интересовали вовсе. Патриец наклонил голову: его голубые глаза великолепно просматривались сквозь лёгкое золото божественного виноградного нектара. И вдруг Велфария начали сверлить карие глаза с противоположной стороны Имаджа! Голубоглазый патриец встрепенулся и незамедлительно поднял голову. Высокий мужчина, выпрямившись и таинственно улыбнувшись, подсел на свободную антигравитационную платформу. Он молчал… Вел медленно приблизил стакан и насладился великолепным букетом. То же совершил и загадочный гость. Он символически пошевелил мизинцем, тем самым пожелав успеха сыну Вилирия. Затем доверительно наклонился и прошептал:

– Принимай мой Вызов, патриец! Мы – не враги друг другу, – благодушно проговорил он.

Велфарий принял приглашение и мысленно ответил ему:

– Патрия, мой приятель, меняется со скоростью совершаемого нами Вызова… Взгляни на окружающих… Их сердцами отныне повелевает абсидеумский холод, тезийская расчётливость и клаудеумская неприступность.

– Этому есть объяснение?.. – неожиданно подхватил незнакомец, уже не казавшийся таким неприступным и важным, словно джезис.

– Всему есть объяснение. И причина…

– Внешняя? – уточнил гость, самодовольно поиграв бровью.

Вел на мгновение закрыл глаза, углубившись в информационное поле…

– Так ты из Института, приятель мой?..

– Сейчас это не имеет абсолютно никакого значения, – деловито ответил незнакомец.

– А что имеет? Причина?

– И то, что я в курсе, кем ты станешь.

– С нашими возможностями… Все знают друг о друге более чем достаточно.

– А я – больше… – с вызовом парировал гость.

Велфарий язвительно хихикнул.

– Я знаю только одно существо, способное узнать ход ближайших событий. На Земле живёт. Немец… Но ни он, ни ты не можете знать больше, чем… – Велфарий демонстративно развёл ладони в стороны. – Поле…

– Можно.

– И как? – патриец впервые за продолжительное время вдруг почувствовал в себе ностальгические нотки предыдущей бурлящей и интересной жизни, которую он в последнее время стремительно терял. – Ты – его создатель? – с доброжелательной улыбкой спросил отец Айюми.

– Я тот, кто узрел его дыхание, Вел! А ты – его инструмент. Один из… Но ты сейчас не представляешь всей масштабности своего участия, что естественно. Теперь относительно причины, – его собеседник попытался что-то ответить, но незнакомец нивелировал все попытки одним лишь взглядом. – Наступила эпоха перемен: нарушился выстроенный миллионами лет баланс. Это почувствуют в первую очередь земляне, потому что их цивилизация имеет дело с абсидеумами.

Вел сощурился в процессе глубокой мыслительной активности.

– Изменения лучше всего заметны в случае с контрастом… Возможно, ты прав, незнакомец.

– Это почувствовали и мы. На себе… Благодаря твоему отцу.

– Моему отцу?! – изумился Велфарий.

– Выслушай меня чрезвычайно внимательно. То, что я узнал, рассказываю только тебе.

– Зачем? Ты подумал об информации, мы обсудили. Уже в поле… Общедоступная.

– Данная информация не обрабатывается информационным полем. Иначе наш разговор не состоялся бы, поскольку я осознал своё открытие уже довольно давно. Слушай меня! Чтобы попасть в чёрную дыру – в иную Вселенную, нужно забыть о совершенствовании – пространству начихать на то, сколько слоёв тебе доступно, – гость заметил на лице Вела зарождающиеся черты недоверия. – Поверь мне, Вел, для формирующейся программы неважен уровень твоего… усложнения, совершенствования, благодаря которым мы перескакиваем со слоя на слой. Стремление каждой Вселенной совпадает с нашими – качество и чистота кода. Впитывая новые знания существующего мира, ты лишь работаешь с уже созданным и прописанным материалом, не более… А зачем новому пространству старый код внешнего? Абсолютно незачем! Оно пишет свой собственный код…

– Анализируя внешний! Создаёт собственный, более качественный код на основании информации из внешних Вселенных, – заметил заинтригованный Вел: его собеседник по-прежнему вызывал у него определённые сомнения.

– Конечно! Он передаётся с памятью эвотонов. Ты, наверное, знаешь, что его невозможно считать.

– Мы не можем заглянуть в память, но не факт, что…

– Факт! И клаудеумы не могут. Но сейчас о другом… Почему мы не можем считать память эвотонов? Потому что эта информация запакована с применением сложнейших алгоритмов защиты, о которых ни одна цивилизация, скорее всего, никогда не узнает. И единственный субъект, способный распаковать её, – создатель. Пространство! Успеваешь за ходом мысли? А что остаётся делать, когда перед тобой возникает распакованная информация, способная тебе же нанести немыслимый вред?..

– Давай вернёмся к более ранней части беседы. Если уровень моего совершенствования не имеет значения, – патриец мысленно отдал команду Системе и откинулся на только что возникшую спинку стула, – то что является фильтром для преодоления границ чёрной дыры?

– Мораль! Уникальный параметр Вселенной, который не поддаётся объяснениям. И в этом его сила, понимаешь?..

– Отлично, незнакомец! Супер! Чрезвычайно занимательная теория… А теперь позволь мне вернуться к истокам нашего разговора: как всё это связано с изменениями в… абсидеумах и патрийцах?

Гость загадочно улыбнулся и ответил:

– Я тебе достаточно рассказал. Остальное додумаешь самостоятельно. Добавлю лишь только, что изменения затронули не только параметры самого пространства, но и интересы цивилизации Деумии… Никуда не исчезнувшей… – собеседник Вела уже собрался встать, но внезапно передумал и вплотную приблизился к патрийцу.

Велфарий периферическим зрением заметил, как в центре заведения гигантская голограмма совершала путешествие сквозь Вселенные. Каждый раз он вместе с остальными посетителями добирался до границы мира и с неимоверной силой врывался во внешнюю Вселенную, чтобы пронестись к её рубежам через колоссальное по размерам пространство. И так далее… Хозяин воображения намеренно прокладывал свою дорогу мимо неописуемых туманностей, клокочущих звёзд и внушительных планет! И вот – граница… С её хаосом и запредельными значениями всех законов… Погружение в пространство, плотность которого взрывает мозг…

– Глянь левее, – с искренним удовольствием проговорил вслух незнакомец. – Видишь тех двоих в сутанах, капюшоны которых скрывают лица? Не поверишь, но слежка за тобой не прекращается с тех пор, как я появился в Имадже. Имей в виду, – гость встал и удалился.

Вел некоторое время рассматривал находящихся за барной стойкой подозрительных субъектов, а затем перевёл взгляд на голограмму. Скорость достигала неимоверных величин – Вселенная за Вселенной, из чёрной дыры в чёрную дыру… Патриец поднялся и направился в сторону выхода.

Некоторые из столиков скрывались внутри плотной цилиндрической поверхности. Там, в замкнутом пространстве, перед отдыхающим предстали, возможно, потрясающие космические пейзажи, своей реалистичностью обязанные как изображению на поверхности, так и дополнительному задействованию голограмм. Такой же принцип применяется и на потолке Изнанки, который безжалостно заигрывает с воображением и опьяняет великолепием девушку, медленно прислоняющую голову к верёвке подвесных качелей…

Внезапно Велфарий замер на месте! Его полный непонимания и замешательства взгляд плавно обвёл чрезвычайно напряжённые патрийские лица. Сомнений не возникало: голограмма! Вел осторожно повернулся направо…

Воображение, до сих пор сотрясающее фантазию посетителей впечатляющими красками путешествий сквозь Вселенные, тщетно пыталось преодолеть очередную границу. Рубеж не казался непроходимым: по-прежнему сохранялись вязкая плотность ткани пространства, невероятные скорости потоков частиц, ослепляющие до боли в глазах вспышки. Взрывы вещества, поступающего извне, отражались волнами, искривляющими действительность во все стороны. Рубеж не казался непроходимым: воображение уже преодолевало таковые.

Велфарий сосредоточенно всматривался, задумываясь всё глубже. Его волновало какое-то таинственное отличие… Особенность, которую он не в состоянии распознать… Феномен, присутствие которого прекрасно осознаёшь и только…

Воображение продолжало предпринимать отчаянные попытки вырваться, но странное блокирование не допускало исключений, всё так же вытесняя нас. И тогда неожиданно мир преобразился! Невообразимое множество насыщенных красок и полутонов струились, заполняли пространство, растворялись и вспыхивали с новой силой, то перетекая в хаотичное движение, то вновь приобретая чёткие контуры. Фантазия не имела предела в мире, где власть живого цвета непоколебима.

– Значит, не из мира… – полушёпотом проговорил я.

Цвета лились сплошным океаном, то спокойным, то вздыбившимся в девятый вал, заполняя собой всё на своём пути – планеты, звёзды… Оставляя лишь их контуры. И вот… океан таки добрался…

– До нас…

Живая, мыслящая, красочная лавина властно накрывала нас. И приходило понимание, что она управляет нами, верша события, судьбы, жизни. Жизни пространств и миров!

И внезапно течение жизни остановилось. Воображаемая Вселенная стремительно теряла свой объём и начинала исчезать не благодаря уменьшению изображений, а по причине умаления диаметра голограммы.

Я оглянулся на ухмыляющегося незнакомца, возле которого находился второй странный патриец с закрытыми глазами. Наверное, именно его воображение привлекало внимание присутствующих. Но зачем?..

– И зачем это красочное представление? Показать, как схлопывается первичная Вселенная? А то мы не знали! – вспылил я.

– Когда-то в тебе проснулась бы страсть… Задуматься… Разгадать… А сейчас ты предпочитаешь энтузиазму колкости в наш адрес!.. А мы, между прочим, показали то, что, возможно, знают лишь клаудеумы.

Внезапно меня согрело лёгкое прикосновение, которого я не ощущал уже довольно продолжительное время. Реальный мир передо мной наливался ослепительными обновлёнными красками. Для моих глаз – прежние, но не для сердца… Тем не менее я демонстративно поднял ладони и парировал:

– Разгадать?.. Давай лучше вопрос! – совершив Вызов, я мысленно спросил незнакомца: – Кто те двое в сутанах? Почему охотятся за мной?

– Идеально скучный и банальный вопрос… Неинтересный… Без фантазии.

– А какой же, по вашему мнению, интересный, господин Подтекст? Или, может, мне лучше спросить твоего собутыльника, мистера «Бурные фантазии»? – я не прекращал язвить, потому что начал намеренно сопротивляться нарастающей иррациональности: той, которая затягивала меня в прошлое; той, которая заставляет принимать авантюрные решения и совершать безумные поступки в приступах безрассудной смелости, той, которую я благополучно растерял… – Наверное, ожидаешь услышать: «Что находится снаружи первичной Вселенной?!» Или: «Как засранец пронёс с собой плазму в Имадж?» – я покосился на боковую выпирающую часть сутаны одного из сидящих за барной стойкой.

– «Снаружи», Вел, не существует…

– Всего доброго, незнакомец! – решительно произнёс я, развернулся и уверенно зашагал к боковой поверхности, значение плотности которой через пару шагов начнёт уменьшаться. Не оборачиваясь, мысленно добавил: – Собутыльнику удачной посадки! И сколько же дорожек для взлёта он испробовал?.. Ха! – я ухмылялся и был доволен собой…

Тем не менее удовлетворение начинало переходить в удивление: я не приближался к выходу ни на миллиметр с момента своих последних слов и не замечал, чтобы мимо меня кто-либо проходил… «Технология невидимости? Возможно…» Дело в том, что передо мной уже находилось отверстие! И я снова почувствовал привычные старые эмоции – только уже не связанные с восторгом…

«Незнакомец! Конечно! Он наверняка заметил!» Я развернулся и обнаружил его откинутую голову с закрытыми глазами.

– Значит, встреча неизбежна… – задумчиво проговорил я, выходя из Имаджа на зелёную улицу, подсвечиваемую искусственным восходом первой звезды.

Меня передёрнуло!.. Возле моего антиграва находился тот, кого я с нетерпением ждал и одновременно опасался. Но загадочный посетитель в сутане появился быстрее, чем я предполагал.

Серая сутана имела эффектный вид благодаря своей строгости. Единственным её элементом являлся верёвочный пояс. Капюшон оголял лишь подбородок, а рукава – кончики пальцев.

– Вариант первый. Я эвотонирую, – мои глаза предупреждающе слегка воспламенились. – Я гибриод, не забывай… Двадцать пятое правило для меня – не закон. Вариант второй. Я забрасываю в информационное поле сигнал о помощи – и все окружающие патрийцы моментально обезвредят вас. Не успеешь моргнуть толк… – я растерянно замолчал, так как неизвестный вежливо пригласил меня внутрь транспортника, ничуть не смутившись.

«Конечно… Землянин!..» – осенило меня. Только им свойственно такое поведение. Мне становилось всё интересней, а любопытство в паре с интригой затмили всякое представление о страхе. – «Страх!.. Айюми!»

Передо мной лежала чрезвычайно красивая девушка. Уязвимость и хрупкость растворялись в непоколебимой мужественности, струящейся из каждой её клетки. Я тихо подошёл, чтобы не разбудить, и присел на край кровати. Её лицо выражало божественное спокойствие и высшую степень королевского благородства. Нежные пальцы, к которым я трепетно прикоснулся, некогда сжимали грубую плазму, чтобы предоставить поколению шанс… Выжить… Влюбляться друг в друга, целоваться! Растить детей, заботиться о родителях и близких. В порыве нахлынувшей щемящей нежности я осторожно, чуть слышно прикоснулся губами к её ладони. Неожиданно девушка шевельнулась! Неужели?! Моё сердце встрепенулось надеждой и среагировало учащённым биением: дочь медленно открыла глаза и сощурилась от света. Я каждый день мечтал только об одном, представляя, как ловлю её взгляд, наполненный теплотой и любовью…

– Айюми! Солнышко моё, как я тебя люблю! – в порыве проговорил я, но тут же ужаснулся от пустоты её глаз. – Айюми! – уже кричал я. В ответ – немая тишина. Чьи-то цепкие руки впились в мои плечи и потащили к выходу. Я неистово сопротивлялся, пытался ухватиться за предметы, стены, воздух, лишь бы ещё раз взглянуть на дочь. Я не сдавался. Я надеялся. Я верил! – Айюми! – крик-стон повис в воздухе. – Это я, отец! – нахмурив брови, девушка прислушалась и повернула голову в мою сторону. – Это я… Айюми… – в ответ – молчание.

Меня вытащили из помещения. Как всегда, осталась последняя возможность! Как всегда, я собрал все силы!.. Рывок! Я свободен! Пулей ринулся к открывающемуся входу. Ещё рывок – и я у ног приходящей в себя дочери. Неужели она вернулась?

– Айюми! – позвал я с восторженной надеждой. Я знал, верил, что этот момент настанет!

Всё произошло в мгновение ока. Дочь повернула ко мне голову. Я замер в напряжённом ожидании, надеясь… Её вновь закрытые глаза под веками пришли в движение. Веки медленно приподнялись, раскрылись. О, нет! Вместо глаз – пугающая и тут же обволакивающая твой рассудок чёрная пустота. Она покидает свои пределы и наступает, ползёт, окутывает леденящей жутью. Я не могу издать ни единого крика, и в этот момент эта леденящая тело и душу чёрная пустота хлёстко лепит мне пощёчину. Тысячи маленьких хрустальных иголок стали рассыпаться в моём теле. Рассыпались, рассыпались, рассыпались…

Я возвратился в реальность. Молния пронзила меня! Тьма! Тьма на уровне моих глаз! На расстоянии вытянутой руки находится незнакомец, а тьма капюшона насквозь пронизывала сверлящим взглядом.

За его спиной появилось отверстие в корпусе антиграва. Я остановил на некоторое время свой взгляд на нём, заметив находящегося в салоне транспортника второго подозрительного субъекта. Вздохнув, забрался в летательный аппарат и погрузился в уютное мягкое кресло. Напротив меня зависла в воздухе платформа-диван, в которой расположилось высокое существо в сутане. Одежда скрывала от меня какие-либо подробности, за исключением подбородка. Кажется, женского…

Мои глаза, наверное, сверкнули, потому что абсолютно свежая и, по-моему, правильная мысль поселилась в извилинах. Конечно! Землянин и патрийка! Конечно! Алон и Юва! И мне захотелось моментально проверить свою догадку, запросив из информационного поля координаты Ювы.

Тем временем в салон зашёл землянин, после появления которого отверстие благополучно затянулось. «Без швов», – промелькнуло в моём мозгу. Но именно сейчас мой бульон чувств, который я успел хлебануть до дна, разнообразился новым – тревогой… Я закрыл глаза, приподнял левую бровь в потоке нервного напряжения и ощутил пустоту.

– Сукин ты сын! – вырвалось из моих уст, когда я осознал, что земная душа взяла полный контроль над абсидеумской и патрийской в момент поглощения бульона… – Моралист хренов! Алон! – я уважительно и издевательски кивнул головой. – Юва, моё почтение! Но у меня единственный вопрос: какого хрена?!

Внезапно в темноте капюшона сутаны вспыхнули два красных пламени. И я успел отреагировать лишь вопросительным взглядом.

– На Земле объясним… – послышался знакомый голос, который уже наливался эхом, растворяясь и исчезая вместе с действительностью… Голос, который не принадлежал Алону…

* * *

– Прочь из моего дома, если тебе дорога жизнь, – проговорил чрезвычайно мрачный Фидуций.

Уязвлённый израильтянин угрожающе выпрямился, не оставляя патрийцу ни малейшего шанса на мирное урегулирование постепенно возникающего конфликта. Тем не менее Фидуций по-прежнему сохранял дистанцию, не желая обострять ситуацию и игнорируя вызывающее поведение землянина. Таким образом, конфликт находился в голове Алона… Юва нежно дотронулась до плеча супруга, и он послушно закрыл глаза. Его дыхание начало замедляться. Потребовалось всего лишь полминуты: царящая тишина наконец оборвалась обновлённым и меланхоличным взглядом. Фидуций впервые за встречу покосился на израильтянина с многозначительным выражением лица и оценивающе заметил:

– Отличный самоконтроль. Не идеальный, но отличный… Что вам от меня нужно?

На столе перед патрийцем находилась глубокая тарелка с кукурузной кашей, приправленной какими-то причудливыми специями, внешне напоминающими миниатюрные бутоны роз лилового цвета, мягко переходящего в белый. Запах, испускаемый ими, опьянял своей нежностью и проникал глубоко в лёгкие, насыщая их туманной, ненавязчивой, но уверенной в себе сладостью. В воздухе рядом с тарелкой парила голограмма с несколькими полосами, залитыми жёлтым цветом, – редактор пищевой ценности, позволяющий настроить количество, соотношение веществ и вкусовые значения блюда в целом. Фидуций точными движениями взял с полностью прозрачной полки зелёный плод, внешне напоминающий земной лайм. Единственным отличием являлось «дыхание» алмония, проявляющееся в движениях кожуры.

– Не «что», а «кто»! Велфарий!

Фидуций рассмеялся:

– Всем он неожиданно понадобился…

– Я в курсе, что он находится в твоём виртуальном мире, абсидеум, – сказала Юва, последним словом основательно задев собеседника.

Фидуций прекратил нарезание алмония, сосредоточившись на своём эмоциональном состоянии, которое подверглось колоссальной буре переживаний. Однако внешне никаких изменений не последовало: патриец продемонстрировал Алону высший пилотаж самоконтроля.

– Убирайтесь на Землю! В вашем распоряжении один патрийский час, не больше.

Юва растерялась: патрийка не понимала причину эмоционального всплеска Фидуция. «Неужели упоминание о его наполовину абсидеумском происхождении могло его так задеть? Главу ликвидированного Консилиума, патрийца, который всегда являлся примером железной неуязвимости…»

– Что за нелепость?! – парировал землянин. – «Прочь из моего дома, иначе в течение часа я лишу вас обоих жизни!»

Фидуций показал пальцем сквозь прозрачную боковую поверхность на залитые искусственным солнцем улицы Изнанки:

– Не я…

Алон и Юва настороженно переглянулись.

– Тогда тем более нет смысла «убираться из твоего дома», – израильтянин постарался воспроизвести высокомерную интонацию патрийца. – Приятного аппетита, не подавись!

Патриец впервые слегка улыбнулся, ответив вполголоса:

– Не дождёшься, зараза. Переживу тебя в три раза…

– Калпа, Алон… Калпа… – послышался женский шёпот. – Ты не знаешь… Тебе не понять… Мы вкладываем… иное значение… для… в понятие «дом», – патрийка чрезвычайно осторожно произнесла последнее слово, словно боялась спугнуть редчайшую трёхкрылую пралу, которая встречалась лишь в насыщенных цветами полянах Ланга… Её поведение заставило мужа без промедления обнять супругу, которая прислонилась к нему в поисках защиты и утешения. Его моментально накрыла волна встревоженных искренних переживаний: он мгновенно догадался, что, может быть, Юва здесь больше не появится!.. Здесь, на Патрии… У себя дома!.. Незаметная для большинства, спрятанная в преступное легкомыслие, но отличающаяся невероятной крепостью нить может внезапно оборваться… Дом…

Фидуций сочувственно глянул на Юву, но продолжил спокойно рассекать нежную кожуру уже прекратившего всякие движения алмония.

– Почему на Землю? – пренебрежительно спросил землянин. Странно, но именно сейчас ему показалось, что патриец как-то изменился… За несколько минут… «Не может быть! Абсурд!» – Алон спешно отогнал сомнения.

– Именно там вы оба сможете найти своего друга.

Юва, встрепенувшись от услышанного, сорвалась с места, но за полметра до цели резко остановилась!

– Двадцать пять… – проговорил Фидуций.

– Какие двадцать пять, гибриод? – парировал с живостью израильтянин, приблизившись и поравнявшись с Ювой. – Лишь два вопроса!

– Мерзавец! – не выдержала патрийка. – Как ты мог отпустить его?! Консилиум тебе велел…

– Консилиума нет! – перебил её Фидуций. – И потом, если все полагали, что Велфарий – узник, а я – надзиратель, то налицо факт всеобщего недоразумения.

– Первый вопрос, – настаивал Алон. – Почему патрийцы представляют угрозу для нашей жизни? Даже если взять эти… надуманные изменения… Если предположить, что вы превратитесь в… конченых абсидеумов…

– Ответы, мой приятель, можешь получить на Луне. Уже… Велфарий, к слову, уже наверняка в курсе, если мои предположения о его похищении верны.

– Тогда откуда ты знаешь, что он на Земле? Второй мой вопрос, – объяснил землянин, вызывающе взяв пальцами ломтик алмония.

– Мы меняемся… – неутешительно, словно приговор, ответствовал Фидуций.

Юва отчаянно вздохнула, отойдя к прозрачной поверхности, сквозь которую отлично просматривалось светило на дневном потолке Изнанки. На глазах у патрийки вместо отдающего теплотой жёлтого диска постепенно проявлялась холодная белая звезда впечатляющих размеров. Вместе с ней появлялись и облака, подсвеченные ярким диском, который пересекали несколько немалых колец. Юва взглянула на ладонь и заметила, как на коже отразился белый отблеск.

– Пространство в чёрной дыре инициировало процесс анализа поступившего туда вещества.

– Зачем?

– Чтобы написать более совершенный код, – объяснила Юва. – Всё стремится к совершенствованию… И пространство, и сознание…

– Но только пространство в состоянии расшифровать память в эвотонах, – с каким-то угасающим азартом проговорил патриец, несмотря на то, что он изо всех сил пытался разжечь его… – Молодая Вселенная – более медленная. Именно такой принцип позволяет существовать Вселенной во Вселенной, нашей «матрёшке», – он повторил действия землянина, пережёвывая плод и наслаждаясь его изумительным кисло-сладким вкусом.

– Ага… Иными словами, выброс вещества из полюсов дыры до сих пор не прекратился, потому как у нас прошло двенадцать земных лет, а во Вселенной чёрной дыры – мгновение…

Фидуций искренне улыбнулся, добавив:

– Расшифрованные частицы угрожают существованию своего создателя – нашего мира, который моментально начинает перепаковывать информацию заново.

– Но почему? Почему повторное шифрование связано с изменениями, которые сейчас так живо обсуждаются всеми?..

– Алон, – патриец бережно высыпал нарезанные ломтики алмония в тарелку с кашей, – Вселенная… удаляет… – Фидуций неожиданно задумался. – Действительно, а зачем вам Вел?.. – с недоумением спросил он.

– Его необходимо немедленно спрятать. И твой виртуальный мир идеально пригодился бы, – бегло ответствовала супруга израильтянина.

– Мы знаем, что произошло на Луне.

Фидуций молча подозрительно рассматривал то патрийку, то землянина…

– Сумасшедший растворился вместе с тендерийцами, – поспешил объяснить Алон. – Намечается заварушка, достойная галактики!

Бывший глава Консилиума осторожно спросил:

– И всё?.. Больше вам ничего не известно?

Впервые Юва что-то основательно заподозрила в отношении Фидуция. Патрийка поправила свои распущенные волосы, откинув их пальцами за спину и слегка наклонив голову. Её внимание было приковано к жителю Изнанки, который продолжил:

– Велфария пленил страх: ваш патриец боится как и остаться патрийцем, так и превратиться в абсидеума. Его семья – земляне, во всех отношениях, – Фидуций не поднимал глаз, рассматривая прямые солнечные лучи, наполнившие помещение согревающим оптимизмом и яркой уверенностью. – Именно поэтому гибриод – на S24. Добровольно или принудительно… Но на S24!

– На Земле! – поправил его землянин.

– Именно так, – Фидуций незамысловато приподнял брови. – Надеюсь, я ответил на ваши вопросы, господа?..

Тем временем алмоний и специи начали усиленно растворяться в каше под действием чрезвычайно коротких и малозаметных вспышек, охвативших собой всю тарелку.

Наступила затяжная и натянутая, словно тетива, пауза. Бывший глава Консилиума спрятался под маской неприступности, не находя дополнительных слов. А может, не желая их произносить… Он не горел желанием выставить своих гостей, но и не испытывал энтузиазма от их присутствия. Наконец разочарованная Юва жестом показала Алону на выход со словами:

– Пошли, милый! Бессмысленная встреча. Патрийцы уже действительно не те…

Всё произошло молниеносно! Как только супружеская пара развернулась в направлении прозрачного выхода, Фидуций схватил… нож! Израильтянин успел лишь оглянуться, а патрийка – остановиться с налитыми ужасом глазами!

* * *

Спокойствие широкого и роскошного папоротника периодически нарушалось лёгкими воздушными потоками системы вентиляции здания. Вместе с искусственным ароматом высокогорных лугов растение насыщало помещение своим неповторимым запахом земной свежести, а его яркий зелёный внешний вид преображал скучные и серые тона окружающей действительности.

Через несколько мгновений Система включит функцию прозрачности внутренних помещений, чтобы персонал, отрабатывающий свои последние дни перед возвращением на Землю, окончательно не выжил из ума от однообразия. Не секрет, что большая часть работников лунной колонии возвращались домой далеко не в лучшем психологическом состоянии. Нет, никаких проблем со здоровьем не наблюдалось по причине обилия Восстановителей и отличных условий пребывания на Луне. Но внутренний мир оставлял желать лучшего, будучи не подвластным восстанавливающим устройствам. Одним из спасений являлась семья… Детей, при их наличии, на Луну не пускали, в отличие от взрослых спутников жизни: моменты чувственной близости, в особенности физической, эффективно ограничивали распространение в мозгу навязчивых разрушающих мыслей. Один из моментов триумфа и показательной демонстрации абсолютной силы тридцати процентов иррациональности! Вторым спасением являлся утоляющий зрительную жажду океан, волны которого, насыщенные сочной зеленью, разбивались о тихую бухту земного взгляда. И наконец, третья вакцина – полномасштабное благодаря Системе распространение синего цвета, всматриваться в переливания которого можно часами…

Капля ударилась о лепестки папоротника, разлетевшись во все стороны…

– Его стратегия вполне понятна, – начал разговор Майкл, глядя на чашку, которая постепенно заполнялась эспрессо. – Максимально удержать суливейцев.

– Думаешь, Филлса не прельщает собственная игра? – возразил Пшемислав, находящийся возле прозрачной боковой поверхности, через которую открывался замечательный вид на лунные кратеры, освещённые мощными прожекторами, парящими в чрезвычайно разряжённой атмосфере спутника S24.

– Вся их собственная игра упрётся либо в нас как продолжателей рода, либо в бессмысленный хаос – порядок, когда последствия предсказать невозможно.

– Но хаос может иметь смысл, если его целью выступает импровизация.

– У исчезающей цивилизации не может быть осмысленной импровизации, так как результат на выходе заранее известен и неизбежен. Бессмысленный хаос – не вариант вовсе! Поэтому единственным решением для правителя-моралиста является достойный уход.

– Достойный?.. Попытаются помочь нам…

– Да. Разобраться с абсидеумами, обезопасив от суливейцев, – без капли сомнений проговорил американец. – Вся загадка и интрига остаются в инструменте достижения благой цели.

– Как бы только из лучшего не получилось противоположное. Согласовывать нужно, – претенциозно сказал поляк.

– Понимаешь, приятель мой, – ответствовал глава второй Формации, – добро, перевёрнутое на сто восемьдесят градусов, есть зло…

Пшемислав основательно задумался над ответом своего приятеля. На его лице нашли своё отражение интригующие попытки анализа услышанного. Впрочем, Майкл также погрузился в задумчивость, оставив в изречении пространство и для себя. Их раздумья прервал внезапный звук… капель!

– Что это?! Слышишь?.. – недоумённо спросил американец.

Звук доносился сверху, и они медленно подняли головы, вглядываясь в потолок, который постепенно терял прозрачность. Теперь наличие звука не вызывало вопросов: особенностью функции прозрачности помещений, которая практиковалась в колонии в одно и то же время по расписанию, являлось уменьшение плотности поверхностей с тем, чтобы наслаждение от флоры получали не только глаза, но и дыхательная система землян. Распределение значений уплотнения в различных местах Система определяла самостоятельно.

В верхнем помещении находились каховые заросли. Многочисленные стволы, связанные между собой густым лиственным покровом непосредственно под потолком, требовали наличия огромного количества широких цветочных горшков. И снова капля!.. Вторая…

– Над нами! – прокричал Пшемислав, мгновенно отскочив на несколько шагов в направлении теперь уже показавшегося соседнего помещения на их этаже. Девушка, находившаяся там и рассматривающая комнату с кахо через несколько прозрачных поверхностей, испуганно и во весь голос закричала, выронив чашку с чаем из плодов тендериуса, представлявших собой цветы средних размеров в нежно-зелёном исполнении. Чашка ударилась о пол, выплеснув напиток, который моментально втянулся поверхностью. Спустя мгновение все чайные капли испарились – Система функционировала стабильно…

Внезапно все находящиеся в колонии оказались запертыми в узком тёмном пространстве, в котором не существовало отверстий, – оно являлось сплошным и монолитным по всем параметрам. Кое-кто из персонала исчез, растворились в воздухе, а некоторые – по-прежнему находились на прежних местах. Именно последние в ужасе завопили. Все эти изменения не продлились долго – уже через два сердечных удара всё прекратилось!.. Здание стремительно приобрело полную прозрачность, а помещение с кахо погрузилось в плотный красный свет. Система определила источник повышенной опасности.

Майкл, не медля, вызвал голограмму и со скоростью Этона отдавал необходимые распоряжения. Пшемислав заметил их, равно как и беглый взгляд американца, который удостоверился в том, что Ответственный в курсе принятых им решений. Заблокировать здание, временно деактивировать протоколы Системы в верхнем помещении, задействовать всех Ферруанцев для поиска убийцы.

Пшемислав выбежал в коридор и помчался к лифту-платформе.

Обронившая чашку девушка, которую заботливо обнял подбежавший муж, произнесла дрожащим голосом с нотками холодного ужаса:

– Так вот какой он – виртуальный мир…

– Да, любимая! Успокойся, – доверительно произнёс землянин, – всё позади. Наш мозг способен на его построение… Но не готов к масштабу… Не может перенести нас туда – в виртуальный мир… И не может показать нам без воздействия Системы его участки, но… – мужчина пытался максимально отвлечь шокированную девушку. – Если мы что-то не замечаем, то это не означает, что этого нет…

Дыхание супруги замедлялось, а дрожь потихоньку исчезала.

– Такое уже когда-либо случалось? – последовал вопрос постепенно удаляющимся для представителей Поколения голосом.

В помещении, где совсем недавно находились представители Поколения, поселился дух одиночества и пустоты. Тем временем с потолка уже обильно капала кровь…

– На моей памяти – нет. Система обнаружила серьёзный сбой. С момента создания колонии, наверное, впервые… – супруги остались в своём помещении.

В зелени обильного лиственного покрова, над лужей крови, от ствола патрийского безобидного растения спускалась верёвка, плотно сжимающая шею абсидеума с расстёгнутым на две пуговицы воротом белоснежной рубашки. От его потерявшего привычную форму тела мало что осталось: ветки сосущего и разъедающего плоть кахо никогда не останавливались… И поэтому налицо очередная загадка: зачем убийца остановил кровавое пиршество, всё время находясь неподалёку?.. Почему он не скрылся, как только ветки тягостной болью заботливо обхватили уже тогда сорвавшего голос пришельца?.. Пшемислав, который сохранял железную выдержку, остановил свой взгляд на единственном, что уцелело от ненасытного растения-насекомого, – Восстановителе.

– Убийца ни в чём не уступает кахо, верно? – послышался голос приблизившегося американца.

– Восстановитель… Мы имеем дело с воплощённой жестокостью, которая наблюдала за долгой, мучительной и адской смертью… Только так я объясняю наличие Восстановителя.

– Но остановил кахо он по-другому поводу… – с отвращением прошептал Майкл, не отрывая взгляда от изуродованного тела. – Какое-то послание…

– А как остановить кахо?.. – вскрикнул впечатлительный Али, ворвавшись в помещение с несколькими представителями первой Формации.

– Изолировать цорга… – вполголоса произнёс американец, постукивая подошвой об пол в такт, наверное, какой-нибудь атмосферной рок-композиции в его голове. Однако неожиданно он прекратил все движения, тревожно застыв на месте. Или удивлённо…

– Цорга?! – переспросил аравиец.

– Кахо – лишь половина олицетворения ужаса. Растение представляет угрозу только вместе с цоргами – они формируют собой единую систему, – объяснял Пшемислав, параллельно пытавшийся понять странное поведение Майкла. – В его корнях – сильнейший в галактике яд, который моментально доставляется сюда, – поляк под неодобрительные возгласы Али потрогал одну из ближайших веток, – а затем – в жертву. Пока ветки, обхватившие и сжавшие добычу, разъедают её ткани, высасывая кровь и прочую жидкость, цорги разрывают на куски своими постукивающими челюстями желанное мясо. Когда рядом цорг, кахо – больше насекомое, чем растение. В отсутствии слизкой мерзости – больше растение, ярость которого может сравниться лишь с яростью земного одуванчика, – подытожил Ответственный, бережно проведя ладонью по другой ветке. – Да и потом, кахо – невероятно целительное растение: если заболеваешь, для выздоровления достаточно постоять возле его листвы всего несколько минут. Зло, перевёрнутое на сто восемьдесят градусов, есть добро… – завершил он, с вызовом глянув на американца.

– Вы бы, Ответственный, осторожней!.. Его сок на коже не впитывается и застывает, подолгу испуская тепло, – предостерёг один из сотрудников первой Формации. – Эвотонов цорга Система не обнаружила, – облегчённо доложил он.

– Труп может висеть здесь уже довольно продолжительное время, – раздался басистый голос украинца. – Но установить точное время… – с сомнением произнёс он.

– Потрудитесь, пожалуйста, объяснить, господин Добренко, – обратился к Ответственному первой Формации Ответственный второй.

Одессит развёл руки в стороны.

– В условиях…

Его голос прервало движение, которое напугало абсолютно всех в помещении! Изгибы… Хруст и то ли водянистый шелест, то ли приглушённое бульканье… Угрожающие извивания, приближающие объект! Послышались то ли визг, то ли душераздирающий стон… Безостановочное раскачивание остановилось: Майкл находился возле голограммы, на которой виднелась система управления встроенным в здание Магнитом, позволяющим совершать выборочное эвотонирование. Али, больше всех сощурившийся и прикрывший уши ладонями, взглянул и вскрикнул от испытанного заново ужаса!..

Кахо оставалось неподвижным, но висевший на нём абсидеум с оборванным кусочком ворота превратился в однородную массу с налитыми свирепством, безумием и невыносимым страданием глазами.

– Бог мой! Ты же убил его! – гневно прокричал Пшемислав.

– А что оставалось делать?! Бедняга даже проговорить толком ничего не может – настолько его изуродовало! А ты мне: «Убил его!», – ответствовал тем же криком американец.

– Полагаю, господин Добренко, вы хотели сообщить, что эвотоны жертвы поддерживались Восстановителем, поэтому мы не сможем в точности установить момент снижения генерирования частиц, а Система не в состоянии показать нам убийство по причине её таинственного отключения в пределах данного помещения.

Украинец ответил одобрительным и благодушным кивком.

– Где же вы спрятали цорга, не подскажете? – коллега решил беспощадно добивать своего оппонента.

– Вы в своём уме?! – наконец отреагировал Ответственный первой Формации, изумлённо приподняв брови.

– Только Майкл, я и вы имели неограниченный доступ к Системе! Майкл находился со мной большую часть времени!.. А где же находились вы?..

– Пшемислав… – спокойно позвал своего друга американец, который до сих пор сохранял подозрительную и настораживающую задумчивость.

– И потом, только землянин мог совершить такое адское преступление, не опасаясь двадцать пятого правила!

– Пшемислав! – прикрикнул Майкл и, так и не дождавшись реакции поляка, повернул к нему голову. – Взгляни на цвет крови…

Ответственный Поколения испытал уже потихоньку входящий в привычку шок: кровь на теле жертвы, ветках кахо и поверхностях помещения имела… красный цвет! Цвет, значение которого для окружающих затмилось на фоне неопровержимой и ложной идентификации убитого в качестве абсидеума.

– Землянин?! – послышалось от сотрудника лунной колонии, находящегося за спинами Ответственных.

– Нет! – твёрдо проговорил Пшемислав, завершив кратковременный сеанс связи с информационным полем и открыв глаза. – В земном поле его нет! Он – не из наших… Патриец, я думаю…

– Может, лишь наполовину… – предположил Али, впечатлительность которого не позволяла своему хозяину поднять глаза в направлении покачивающегося тела, до сих пор истекающего кровью. И не голубой кровью, а красной!..

– Если Али прав, тогда убийца…

– Может сейчас успешно строить предположения среди нас, – охотно перехватил инициативу Добренко, эффектно погрузив присутствующих в мир тотального недоверия. Только что выдвинутая версия напряжённым пульсом в голове каждого возбуждала воображение, которое наполняло красками кровавые картины с участием остальных собравшихся в помещении. Обстановка накалялась, обеспечив безоговорочную власть тишине и молчанию.

Мгновение спустя случилось то, что заставило большинство потенциальных убийц направить взгляд на Майкла, который внезапно решил покинуть пределы помещения без объяснения причин. Его лицо, преимущественно излучающее лёгкость и безоблачный оптимизм, железными цепями довлеющей агрессии сковывал мрак мести! Разъярённые глаза, погрузившиеся в едва уловимое красное пламя, сверлили единственную уцелевшую часть тела убитого – лоб, который не отличался чем-то особенным.

Выходя из кабинета, он решительно бросил фразу:

– Я покончу с ублюдком! – в каждом произнесённом им звуке чувствовались взлелеянная долгими часами приторная решительность и только что обнаруженная тревожная безвыходность.

Внезапно внимание Пшемислава привлекло какое-то странное обстоятельство, замеченное им сквозь прозрачную внешнюю поверхность здания. Серьёзность ситуации красноречиво проявилась в немедленной реакции поляка, который со всех ног поспешил к прозрачной стенке. За ним тихо последовал Добренко, стараясь не отвлечь своими шагами коллегу. Между тем Ответственный второй Формации скрупулёзно всматривался в скучные лунные возвышенности, залитые солнечным светом. От испытываемых переживаний парень испуганно вздрогнул, когда украинец доверительно положил ему ладонь на плечо.

– Там! – он нерешительно, с опаской, словно осознавая, что за его действиями наблюдают извне, поднял указательный палец в направлении одной из горок. – Я отчётливо заметил чей-то силуэт…

– Я предлагаю разведку местности, – поляк не испытал облегчения от услышанного, потому что молниеносно догадался, что Добренко отнёсся к его подозрениям со всей полнотой серьёзности. Может, и украинец заметил… уверенно стоящего на широко расставленных ногах мужчину в сплошной пустынности лунного пейзажа, голова которого поворачивалась в направлении здания лунной колонии, в направлении их помещения… С такого расстояния!.. Наиболее жутким испытанием являлась пробирающая до костей дрожь, исходящая от возможности прямого взгляда, который провоцирует стремление эмоциональных потоков в мгновение вспахать кожу тысячами мурашек!

– Кто бы там ни находился… – начал Добренко, не теряющий даром времени и уже отдающий через Помощника распоряжение о подготовке двух Этонов для контрольного полёта над подозрительными участками лунной поверхности.

– Вархунд! – послышался разоблачающий и дерзкий крик одного из сотрудников колонии.

Ответственные молниеносно развернулись, приготовившись достойно встретить мерзавца! Украинец без промедления схватился точными движениями за плазменный шок, а поляк бескомпромиссно воспламенил глаза эвотонированием! Но перед ними находился аравиец, заколдованно вглядывающийся в лоб несчастной жертвы. Пшемислава осенило…

Мир погрузился в краски температурных цветов тепловизора! И тогда на лбу ядовито запылало слово, вытягивающее из наиболее недоступных глубин Вселенной ужасающий страх, который разливается в пространстве лишь глухими стонами душ! Убитый пронзительно выкрикивал имя!.. Имя, которое снова полушёпотом повторил Али…

* * *

Всё произошло мгновенно… Фидуций схватил нетронутый алмоний с прозрачной полки ладонью правой руки. Ею же – ударил в челюсть израильтянина, чтобы воспользоваться кратковременной паузой. Проведя по ладони землянина сжатым в другой руке ножом, патриец уверенно положил на уже окровавленный порез зелёный плод, зажав его в чужой кисти с помощью пальцев, которые только что выпустили на пол рукоять кухонного прибора! Фантастическая реакция и согласованность действий… «Именно поэтому патрийцы с лёгкостью совершают пространственное перемещение…» – подумала Юва.

Супруга израильтянина закричала и бросилась на бывшего главу Консилиума. Но остановилась, как только тот выпустил нож… В тот же миг Фидуций, предварительно швырнув алмоний в сторону, без лишних движений прикоснулся… Виртуальный мир патрийца распахнул свои врата для гостей.

Спустя мгновение жилище осветилось мощными лучами нескольких прожекторов. Через несколько секунд в отверстии показался высокий патриец, который произнёс:

– Здравствуй, Фидуций!

Хозяин деловито и молча размешивал кашу с расплавившимися примесями специй, алмония.

– Вижу, ты не рад моему появлению…

– Их нет…

– Но поле не ошибается, Фидуций, – заметил патриец, лицо которого сохраняло нейтральное выражение.

– Да, мой приятель… – хозяин повернулся к своему непрошеному гостю. – Юва и… – Фидуций запнулся, теряя так бережно хранимый им до этого момента эмоциональный запал, – землянин убрались из моего дома.

– Но вот Помощник мне настойчиво показывает наличие земных эвотонов в твоей квартире… Как же нам быть?.. – язвительность, до сих пор проявляющаяся в словах гостя, уже не находила своего иного внешнего проявления.

Покрывшийся солидной испариной бывший глава Консилиума взял алмоний со стола и швырнул с неприязнью в представителя своей цивилизации со словами:

– Эвотоны представителя S24.

– Может, ты хотел сказать: Земли?.. Алона?.. – поймав плод и положив неподалёку, ответствовал патриец. – Я не испытываю к землянину отвращения или неприязни. Но мы теперь действуем, как в старые времена, до земного столкновения с абсидеумами. Страж – Злата, я, ты, любой иной представитель нашей цивилизации. С помощью Принципов мы оба понимаем, что поимка и депортация на… Землю, – наигранно произнёс собеседник, – находящегося здесь Алона является правильным решением.

– Безусловно, – ответствовал Фидуций. – Землянин должен…

– Быть депортирован!

– …покинуть планету!

И наконец только сейчас оба патрийца хитро улыбнулись друг другу.

– Ты не возражаешь? – спросил гость, переведя взгляд в сторону остальных помещений.

– Пожалуйста, – наигранно ответил Фидуций, – чувствуй себя как дома.

Патриец оставил позади Фидуция и направился к боковой поверхности помещения, которая за два шага благополучно растворилась, открыв дорогу во внутренние пространства квартиры бывшего главы Консилиума. Непосредственно перед гостем, который стоял спиной к покинутой им кухне, находилась просторная комната без мебели. Лишь стул на антигравитационной подушке пребывал в активном состоянии. Словно на нём расположился невидимый абсидеум… «Время…» – подумал про себя патриец, вспомнив о том, что у парящей в воздухе платформы может быть задействован временной таймер либо условный параметр на отмену. Например, может не происходить деактивирование до тех пор, покуда у Фидуция не исчезнут планы по поводу этого мебельного изделия. Слева от стула – незаполненное пространство. «Несомненно, полностью потерявшая плотность кровать…» – подумал патриец и, так и не переступив порог рассматриваемого им помещения, повернулся направо.

Совершив несколько осторожных шагов, он вошёл в действительно просторный кабинет. Здесь всё пребывало в активном состоянии. У непрозрачной стены напротив проигрывался музыкальный видеоклип каких-то исполнителей. Конечно, землян… Голограмма, в отличие от изображений, используемых Системой для панелей управления, имела полный цветовой спектр. Гость по достоинству оценил прекрасную музыкальную композицию, параллельно внимательно рассматривая исполнителей и их инструменты. Теперь он нисколько не сомневался в их происхождении – внепатрийное вино и музыка очаровали Патрию сразу же после Норвегии…

Патриец по привычке захотел мысленно вызвать панель управления Системой, но лишь улыбнулся. «Мой же мозг не синхронизирован…»

– Фидуций! Открой мне, пожалуйста, панель управления твоим жилищем! – вежливо попросил гость.

Шесть мужчин, некоторые из которых присели на большого размера камни, выглядели невероятно эффектно на тёмно-жёлтом фоне пустыни и сине-голубого вечернего неба. Трое из них держали в руках гитары. Дальний музыкант с эмоциональной силой ударял в металлические тарелки. Мужчина справа играл на клавишных, возле которых вертелся круглый диск… А на переднем плане находился солист, лицо которого выражало необыкновенную чувствительность к словам и нотам… Впечатляюще!..

– Фидуций! Панель управления! – прикрикнул патриец и добавил вполголоса: – Да где же его носит?!

И вот перед гостем, наконец, появилась голограмма, как и подавляющее большинство – с синим цветом, переливающимся концентрированными волнами. Патриец ловкими движениями нажал на неё несколько раз. Появившееся облако вариантов заполнило всё пространство помещения. Движениями левой а затем правой руки он притягивал, отбрасывал, крутил на месте, смахивал элементы с поражающей быстротой. И вот…

Перед гостем до сих пор звучала очаровывающая композиция. Но музыканты теперь находились… над бурным патрийским океаном! Очередной взмах патрийца – и исполнители уже пребывали в ином порядке: солист находился в центре, гитаристы – по сторонам, а на переднем плане – немного сбавивший силу эмоций ударник. Взмах… Вытягивание ладони… Элегантное движение сгибающимися пальцами – и солист уже опирался ногой на сияющий остроугольный камень, а гитарист совершал виртуозные движения гитарой. Глаза гостя выразили недовольство… Притягивание элемента, взмах другой рукой – и повернувшийся спиной к солисту гитарист застыл на месте, подняв гриф музыкального инструмента ввысь. Горизонтальное движение пальцами… И вместо океана – горы! Вечернее небо насыщалось и впитывало лучи заходящей за горные вершины Фебрис, которая удивительными красками высвечивала лица землян… И музыканта, который вдохновлённо закрыл глаза, поднеся к лицу напряжённую ладонь: его голос наполнял пространство красотой и мощью! Взмах… И второй гитарист расположился лицом к солисту, а спиной – к светилу и первому мастеру струн! Два окончательных вертикальных движения художника – и ударник возле третьего музыканта, играющего на гитаре, высвечивался сияющей звездой, а шестой мужчина находился за роялем, на котором лежала прекрасная женщина, проводящая изящной ладонью по изгибам тела, которое осыпали падающие сверху лепестки тендериуса!..

Внезапный шорох позади патрийца заставил его отвлечься от внепатрийного наслаждения. Он обернулся и внимательно присмотрелся, сощурив глаза. Затем вернулся взглядом к голограмме и совершил несколько нажатий.

– Ого… – гость выразил искреннее удивление обширной подборкой сновидений, которые были посортированы по многочисленным жанрам: мистика, приключения, экшен, детектив, триллер… ужасы… Патриец двусмысленно приподнял брови.

– Знаешь, я не генерирую отрицательных эвотонов при их просмотре, – неожиданно раздался голос за спиной стремительно развернувшегося гостя.

Хозяин мысленно притянул к себе парящую под пальцами его посетителя голограмму и без особого желания два раза подсветил синим цветом одну и ту же её область: в мгновение все стены жилища растворились в воздухе. Гость внимательно обвёл взглядом появившееся пространство, которое уже включало в себя не только те две комнаты, в которые он успел заглянуть. Забавно, но стул на антигравитационной подушке только сейчас деактивировался… Затем Фидуций повернул голову в направлении выхода и направил Системе несколько команд: патрийцев ослепили дополнительные прожекторы парящего антиграва.

– По-моему, тебе пора улетать… Не злоупотребляй моим доверием.

Гость вынужденно направился в сторону своего транспортника, задев хозяина плечом, то ли намеренно, то ли нет.

– Знаешь, а я ведь не все помещения проверил… – снова приблизившись к Фидуцию, спокойно проговорил патриец, не испытывая и капли ненависти или презрения. Его глаза сверлили лоб хозяина виртуального мира, словно намекая… – Колись, абсидеум!

– Патрийский мир не имеет прав на эти пространства, – сухо ответил ему Фидуций.

Молчание затянулось. На лбу абсидеума проступила испарина, но в тягостную тишину ворвалось громкое оповещение Помощника патрийца: на миниатюрной голограмме возникло предупреждение о наличии земных эвотонов. Глаза Фидуция сохраняли неприступность и продолжали встречно сверлить оппонента. Гость, взяв с полки алмоний, дал понять бывшему главе Консилиума, что у него твёрдые намерения. Его рука осторожно и бережно положила плод в контейнер, полностью состоящий из Субстанции, которая моментально затвердевала в нужном месте.

– Кровь… Может, ты его здесь зарезал, на кухне, а труп в своём виртуальном мире хранишь? – язвительно произнёс патриец, глядя на субстанционную корзину с местными фруктами. – Быть холодным абсидеумом не так уж и плохо, верно, Фидуций? – добавил непрошеный посетитель.

– Не переживай, мой приятель. Наступит время, которое отзеркалит наши цивилизации друг в друга.

Патриец развернулся и миновал отверстие, так и не набравшее плотности с тех пор, как он здесь появился. Зайдя в антиграв, пилот с завидным спокойствием плавно опустился в своё кресло и открыл голограмму управления летательным аппаратом. Все системы функционировали исправно до момента, когда синее изображение внезапно погрузилось в насыщенный красный цвет. Пилот достал из субстанционного контейнера алмоний, повертел его пальцами и отшвырнул на заднее просторное сиденье… Плод, так и не соприкоснувшись с мягким бархатным материалом, рикошетом ударился об пол. Но патриец, уже управляющий транспортником, не мог этого заметить…

ГЛАВА 3

Пепельная метель не прекращалась уже несколько часов с тех пор, как сюда прибыл Атон. И, как всегда, призрачное небо Деумии скрывалось от чрезвычайно любопытных глаз её завороженных посетителей.

– Получи, долбаная тварь! – суливеец с треском ударил в челюсть Велфария. – И ещё! – последовал второй удар сильнее прежнего. На мгновение землянин взглянул на находящийся неподалёку буфер нестабильной, словно дышащей аномалии, которая наводила трепет и ужас на два десятка суливейцев, прогуливающихся по платформе с целью контроля периметра. В центре сооружения пребывал летательный аппарат, из которого уверенной походкой вышел мужчина! Он направился к лежащему Велу, который периодически слабо стонал после очередных ударов ногой возвышающегося над ним землянина, не перестающего выражать агрессию: – Было же нормально! Никаких пришельцев, никакого Совета, Формаций, Поколения!.. И все довольны жизнью! Так нет! Прибывает какой-то инопланетный хмырь и ломает всё за несколько дней!

– Ты же не должен помнить этого… – с чувством превосходства прохрипел патриец. – Начитался?.. Какого хрена? Твой мозг же вскипит… – на что последовал жёсткий удар в пах, окончательно заставивший замолчать Велфария. Из уголка его рта потекла струйка крови.

– Прекратить!

– А ты что за хрен с горы?

Мужчина, проявляя излишнюю эмоциональность в движениях, целеустремлённо направился к избивающему патрийца суливейцу. Остальные земляне молча следили за назревающим конфликтом. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, мужчина оголил вакидзаси и с наслаждением насквозь пронзил металлом шокированного землянина.

– Дисциплина – основа порядка и побед – всегда должна поддерживаться всеми методами и средствами! – адресованные всем суливейцам слова заставили их послушно отвести взгляд в сторону: – Вы, верно, не знаете, кем я являюсь? Я абсидеум! Глава абсидеумов… Моё имя – Вархунд!

– Как же ты выбрался?.. Не добили мы тогда тебя, в Одессе… – с сожалением и хрипом в голосе сказал патриец.

Вархунд нагнулся и удовлетворённо ответствовал:

– Меня там не было…

Эти слова заставили Велфария ошарашенно поднять глаза, которые выражали шокирующее удивление, безнадёжное непонимание и полное недоверие одновременно.

– Патрийца – и пальцем не трогать! – выкрикнул абсидеум, что заставило Вела, собравшего все свои силы, приподняться и напряжённо спросить Вархунда:

– Да что ты несёшь, мать твою абсидеумскую?! Тебя, что, там, в Одессе, в твоей замкнутой конуре сумасшествие конфузило?.. И откуда эмоции в тебе?! А может, двойник?! – произнесённые слова заставили суливейцев поднять головы и с сомнением всмотреться в абсидеума.

Абсидеум, показав пальцем на одного из землян, приказал ему:

– Подойди!

Ослабленный Вел, из многочисленных ран которого сочилась кровь, до сих пор лежал на спине. Он повернул голову в направлении подошедшего суливейца, который спустя мгновение замертво свалился на платформу с проступившими на лице сосудами.

– И так будет с каждым! – непосредственно возле патрийца послышался угрожающий шёпот. Затем последовала уже знакомая зловещая команда, от которой веяло грубой силой: – Подойди!

– Ты действительно считаешь, что я стану тебя умолять не делать этого? Мне всё равно, сколько суливейского дерьма ты уничтожишь!

– Ему не всё равно!.. – с оскалом проговорил сияющий от достигнутого эффекта Вархунд, показав сжатый в ладони золотой именной жетон Совета.

Вел не ответил. Его опустошённые глаза не отрывались от золота, на котором виднелось имя его друга… Мгновенное воспоминание перенесло в навсегда потерянное прошлое, которое сейчас, наверное, он больше всего хотел заполучить снова. Наконец его дыхание участилось. Глаза всё ещё удерживали жетон в поле зрения, но постепенно наливались красным пламенем. Перед его внутренним взором проносились последние эпизоды воспоминаний…

– Да! Давай!.. – и очередной суливеец замертво свалился на металлическую платформу причудливой и странной планеты. – Подойди! – Вел впервые перевёл кипящий взгляд на абсидеума. Вархунд, с нетерпением дожидавшийся этого, произнёс: – Филлс дорожил каждой земной жизнью! Как и ты, гибриод! Как и ты, землянин! – послышался звук соприкосновения мёртвого тела с платформой. – Как и все мы – абсидеумы!

– Тварь!

– Подойди!

– Не делай этого… – шёпотом прошипел патриец с дрожащими от гнева губами.

Но воспламенившиеся глаза засвидетельствовали очередную смерть. Велфарий крепко сжал в ладони только что подкинутую Вархундом плазму, не отрывая обезумевшего взгляда от абсидеума.

– Убей меня и сохрани им жизнь! – командным тоном произнёс Вархунд. – Давай! – закричал он, одновременно поднимая голову в направлении растерявшихся суливейцев и указывая пальцем на очередную жертву. – Подойди!

Вела захлестнула волна адреналина! В его глазах отражались несколько инопланетных силуэтов, внезапно появившихся на платформе непосредственно из аномалии! Но он не замечал их… Для него существовала лишь одна-единственная цель! Лишь одна-единственная нерешённая задача!

– Стреляй! – заорал Вархунд, инопланетное кольцо вокруг которого стремительно сжималось.

Тем временем смертоносное оружие начало беспощадно истреблять суливейцев один за другим, словно воспламенение спички. Землянин, отстреливаясь плазмой и прихрамывая на глубоко изрезанную ногу, изо всех сил мчался в Атон. Заострённое оружие вонзилось ему в спину и вырвалось с другой стороны безумным воплем. Падающего на платформу суливейца настиг мощный режущий удар в шею, и слетевшая голова чуть не задела увернувшегося тезийца.

Патриец выстрелил! Вырвавшаяся в направлении Вархунда плазма потянула за собой в испепеляющий мир две жизни: в момент выстрела один из тезийцев, взвизгнув, оттолкнулся мощными задними ногами и завис в неимоверном прыжке, надеясь стать препятствием между Велом и абсидеумом. Но поднятая рука невероятной силой эвотонирования вытянула все калибровочные бозоны из свалившегося инопланетного тела… Вархунд нарушил двадцать пятое правило, за что молниеносно расплатился: сгусток плазмы пронзил его насквозь, вырвавшись со стороны спины потоками огня и голубой абсидеумской крови! Инопланетянин не отрывал от Вела глаз, полных безумного восхищения, пошатываясь и медленно падая спиной в кровавую лужу, в которой отражалось загадочное деумийское небо…

Накинувшийся на патрийца тезиец наполовину оголил из-под шерсти свои огромные когти и нанёс два царапающих удара, рассекая кожу на голове, не защищённую Изоляцией.

– Абсидеум! Ты знаешь, что ты совершил?! – эмоционально заморгал тез, угрожающе показав когти второй руки.

– Я землянин… – прорычал набирающий силы Велфарий.

Тез агрессивно расширил зрачки до максимума, и рассекающее оружие пронеслось потоками невыносимой боли вдоль грудной клетки сына Вилирия! Внезапно между Велом и придавившим его тезийцем проскользнул поток плазмы, выпущенный кричащим во всё горло суливейцем, который стрелял в окружающее пространство совершенно без разбора. Возникла небольшая пауза, которой успешно воспользовался Велфарий, сжавший в ладони сферу. Выронив её на поверхность, Вел проговорил свирепым голосом:

– Поиграй с клубком, хвостатый!

Тезиец несколько раз подморгнул глазами, выражая смех…

– За идиота меня принимаешь?!

– Да!.. Глянь! – проревел Велфарий, отталкивая тезийца и пытаясь изо всех сил подняться, чтобы сорваться с места.

– Да чтоб тебе крысой родиться! Сукин сын абсидеумский! – завопил и дьявольски взвизгнул тез, оттолкнувшись массивными задними ногами и стремительно поднявшись в воздух.

Эвотонная граната взорвалась! Глаза Велфария в происходящей вокруг мясорубке моментально отыскали брошенный антиграв! До транспортника оставалось несколько шагов, и Вел уже инициировал его полное обнуление из-за предусмотренного прежним хозяином запрета на синхронизацию с мозгом иных существ. Осталось пять шагов! Появившийся возле антиграва суливеец успел лишь почувствовать смертоносный жар плазмы Вела! Два шага – запустился процесс идентификации его эвотонов… Один шаг – синхронизация мозга с Системой летательного аппарата! Два пальца с бликом взрыва на массивных когтях так и не дотянулись до левой стопы Велфария, который с бешеным криком прыгнул на антиграв…

Наблюдая за пожирающим жизнь взрывом с противоположной части деумийского сооружения, группа тезийцев немедленно спохватилась и запрыгнула на Пинумы – летательные аппараты в виде продолговатых платформ, каждый из которых перемещал благодаря антигравитационной подушке лишь одного горизонтально расположенного теза.

– За ним! Схватить любой ценой! – прокричал представитель тезийской цивилизации, приглашая остальных последовать его примеру.

– Схватить до статуи! Живым!..

Группа тезийцев стремительно ворвалась в буфер аномалии, кольцом окружившей деумийское сооружение. Группа из… тридцати тезов!.. Моментальное прохождение сквозь тонкую стену открыло перед инопланетянами двери в причудливый мир наиболее странной планеты ближней Вселенной. Тезы летели в замкнутом чрезвычайно подвижном буферном пространстве, словно в коконе неимоверных масштабов: граница аномалии не прекращала движений, плавность которых испускала угрожающие, несокрушимые, уничтожающие своей абсолютностью вибрации Вселенной, чьей частью являлись и рассекающие просторы Деумии инопланетяне. Один из тезийцев взглянул на небо и мгновенно выгнул спину, неистово шипя. Ему показалось, что возмущения сопровождаются чрезвычайно низким гулом, который наполнял тело вибрациями, готовыми взорвать или вывернуть наизнанку. А затем он испытал абсолютную меланхоличность, которая заставила его и ещё троих тезов немедленно и послушно остановиться.

– Не останавливаться! – раздалось в голове у каждого из преследователей Велфария.

Пинумы выстроились продолговатой колонной, следуя строго один за другим. Дистанция между транспортниками в случае уничтожения буфером первого из них позволяла остальным изменить траекторию полёта. Тезиец, летящий в хвосте, повернул голову и всмотрелся назад: четверых представителей его цивилизации уже поглощала тёмная непонятная субстанция, уничтожая заживо мирно застывших инопланетян. Её клубящиеся потоки змеиными движениями хладнокровно поднимались к их головам, осторожно минуя каждую шерстинку роскошного внешнего вида.

– Калпа! – выкрикнул тез, почувствовавший неладное. – Не вслушивайтесь в звук! Не вслушивайтесь…

Тем временем приближалась граница аномалии, и тезиец, летящий первым, оторвался с неимоверной скоростью, чтобы проверить эту границу на наличие дефектов искривления: его тело должно принимать иные значения последовательно, увеличиваясь или уменьшаясь с правильной числовой последовательностью, без нарушений, способных взорвать ткань пространства для перезагрузки… И тез таки ворвался! Без волн (внешнего выражения дефектов) и взрывов!

– Звук?! – переспросил тезийца впереди летящий пришелец.

Но ответа не последовало. Внезапно он почувствовал, как начинал сливаться со звуком, в котором слышались низкие голоса и непрекращающийся звон… Осознав скорые последствия, пришелец отправил максимальные значения скорости Системе своего Пинума. Тез заметил, как пепельная поверхность сменилась тёмной подступающей. И прежде чем он остановился, не долетев до желанного рубежа, успел заметить «светлячков» с прекраснейшим, но трудноразличимым жёлтым сиянием!..

Фантастических размеров пузырь, поверхность которого в многочисленных местах вибрировала волнами буфера, привёл ворвавшихся тезийцев в безумие. Всё началось с выворачивающего плоть шума – теперь в нём преобладал концентрированный звон, заполняющий всё окружающее пространство и заставивший пятерых инопланетян из группы преследователей окончательно потерять контроль над действительностью! Их глаза с выпученными сосудами навсегда закрылись, не позволив подступающей тёмной поверхности насладиться полными безысходности взглядами. Если бы сохранились прежние условия функционирования деумийского мира…

На фоне темноты космического пространства отыскать Вела уже не составляло труда – пепельная метель больше не скрывала его антиграв. Несколько Пинумов моментально упали на полностью прозрачную поверхность Деумии, а остальные спешно активировали режим анализа поверхности, чтобы управление транспортником приняла на себя Система, а не синхронизированный с ней мозг теза.

– Нужно бороться с впечатлительностью! Держу её под контролем!.. Держу! – в каждой голове раздался то ли взволнованный, то ли отчаявшийся голос тезийца, летящего первым.

Невероятно!.. С пересечением буфера вся планета погрузилась в прозрачность! Масштаб происходящего не вписывался в понимание гостей безумного мира, держащих из последних сил мысленную оборону. И теперь перед Велфарием и догоняющими его пришельцами открылся невозможный для осознания, но отвечающий масштабности Вселенной вид – неимоверного размера звезда-гигант и открытый космос… Словно Деумия…

– Корабль!

– Развлечение клаудеумов, наверное… – обменялись мыслями обычно немногословные и невпечатлительные тезы.

Вел, с точностью рассчитав местоположение буферной зоны, кардинально изменил траекторию полёта. Свернув на девяносто градусов влево, он летел непосредственно навстречу ярким лучам невообразимо огромного диска, вокруг которого виднелись тонкие кольца. Из-за слепящего света ему приходилось постоянно прикрывать глаза…

Тезы неотвратимо догоняли его: Пинумы мчались со скоростью, превышающей достигнутые показатели антиграва в два раза. Несколько мгновений – и преследование завершится. Тем временем низкие голоса сменились пробирающим насквозь свистом. Шум исходил с правой стороны, словно отражаясь от стены: тезийцы поняли, что там под покровом прозрачности скрывается буфер с волнами, способными разорвать ткань пространства.

– Улетайте! – раздался строгий, но просящий голос Велфария.

Но преследование продолжалось – время компромиссов безвозвратно истекло. Из группы вырвался тез, на тёмной шерсти которого преобладали белые пятна. Он пристально всматривался в движения антиграва, дожидаясь неизбежного уклонения транспортника.

С противоположной стороны необъятное пространство рассекал высвечиваемый звездой спутник Деумии, который, как и преследователи, стремительно гнался за своей целью. И, как и пришельцы, сателлит в конечном счёте неизбежно выиграет состязание… Вопрос времени… Если только ему не помешает третья сила – наиболее грозная и испепеляющая своим жаром все планеты этой системы. Некоторые из тезов оглянулись на появившееся небесное тело, которое становилось различимым лишь в моменты, когда Деумия принимала противоположное значение видимости. А подсвечивалась планета необыкновенно – золотистым переливанием поверхности.

Велфарий устало прикрыл глаза и… повернул в правую сторону на девяносто градусов! Тезиец с белыми пятнами, задержавшись на мгновение, последовал за ним и сказал остальным:

– Волны! Нужна пауза! Моя периодичность!

Но тезы настолько прониклись желанием схватить абсидеума, что мгновенно направились вслед за представителем своей цивилизации. За что и поплатились – мощнейший взрыв раскатами и вибрацией всколыхнул спокойное деумийское пространство! И оставшимся в живых пришлось неимоверно ускориться, крепко схватившись за транспортники. Вел активировал субстанционный ремень, а тезиец – зажимы для ног из такого же вещества. И наконец Система просигналила: по курсу находилась статуя клаудеума, встречающая и предупреждающая тех, кто возжелал потревожить призрачные души хозяев планеты своим посещением. Желанным или нежеланным – в зависимости от последствий…

Понимая, что перед статуей их обязательно встретит буфер, периодичность волн которого им неизвестна, тезиец решился! Единственный вариант – одновременное проникновение! Или оба погибнут, или оба останутся в живых! Без исключений!.. Без вариантов! Потому что в обоих случаях тез выиграет. Но для этого ему необходимо выполнить невозможное – на бешеной скорости оторваться в прыжке от Пинума и зацепиться за Велфария, который попытается его сбросить, в том числе и из-за пронизывающей боли от впившихся под кожу когтей.

Тезиец неумолимо приближался… И вот между ними уже могли бы с лёгкостью поместиться десять антигравов. Восемь… Изоляция впервые перестала справляться с поступлением воздуха – с внешней стороны, наверное, налип толстым слоем невидимый пепел. Семь… Система показала силуэты статуи и… находящихся неподалёку от неё закрытых сосудов со сгустками пространства, обеспечивающих энергией всю систему сооружений! Значит, их уже поджидают! Значит, пространство за аномалией наполнено присутствием!.. Неужели клаудеумы?! Неужели мистические и всемогущие существа, встреча с которыми внушает лишь ужасающий трепет и страх?! «Как можно бояться того, чего не понимаешь?» – пронеслось в голове у тезийца, который моментально взглянул на Вела! Пять… Но!..

Внезапно Велфарий вытянул руку ладонью к статуе! Его пальцы начали потихоньку сжиматься в кулак с неимоверными усилиями. Превозмогая боль, проявляя титаническое усердие! Постепенно перед ними проявлялась… стена из аномалии, преграждающая дорогу к деумианским лабораториям! Но что-то странное врезалось в постепенно расширяющиеся зрачки тезийца, который не понимал причину появления невыносимого состояния, со скоростью эвотона опустошающего его изнутри. Расщепляющего плоть на куски! И наконец он заметил! Тезиец взглянул на сжимающиеся пальцы абсидеума, а затем перевёл взгляд на буфер, который формировал отражение!..

Круговые кольца, отражая всё большее пространство перед собой, одно за другим, появлялись из центра, который прорисовывался непосредственно напротив кисти абсидеума. Тезиец неистово визжал, отведя сумасшедшие глаза от зеркала. Издаваемый им звук заглушал постепенно удаляющийся и теряющий силу жёсткий звон Деумии. Два!.. Велфарий, бросив взгляд через плечо, конечно же, увидел приближение вздыбившего шерсть на выгнутом позвоночнике теза. Его зрачки теперь слились с тёмным цветом шерстяного покрова, а из раскрытого рта потекла слюна. Впечатлённый фантастической стойкостью инопланетянина, Вел сжалился… Абсидеум прекрасно понимал: если он прорвётся сквозь буфер, тезиец неизбежно погибнет! Спустя два земных года память сохранила воспоминания о границе аномалии, нестабильность которой являлась строго периодичной. Один полный вдох – и мощная волна заставляет вибрировать всю стену! Выдох – и граница на мгновение успокаивается, обеспечивая пропуск в безумный мир, где можно сотворить всё, на что только способна фантазия…

Один! Тез, собрав все силы, может быть, в финальный и без преувеличения самый важный прыжок всей жизни, оторвался от Пинума, а Вел, вывернувшись с криками отчаяния и дикого возмущения, протянул ладони, которые стремились соприкоснуться с выпущенными на передних конечностях когтями инопланетянина. Устремившийся в иллюзорную бездну космоса, Пинум эффектно закручивался в падении, сопровождаемый удивлённым и растерянным взглядом тезийца.

Ноль… Всё!..

Велфарий сорвался с антиграва – транспортное средство почему-то отклонилось в сторону с красной предупреждающей голограммой Системы. Абсидеума с неимоверной силой закрутило в падении, и Вел моментально отреагировал: обтягивающий тёмный костюм три раза вспыхнул, приготовившись к жёсткому столкновению с поверхностью. Послышался удар, и земля поднялась в воздух, следуя за приземлившимся перед величественной и долгожданной статуей Велфарием.

Спутник Деумии принял свой привычный облик. Вернее, благополучно скрыл его в прозрачности. Постепенно показывающаяся планета открыла перед обессилевшим Велом, половина Изоляции которого погрузилась в деумийскую грязь, мрачную картину: его кольцом окружали странные и неприятные насекомые этого безумного мира. Их жёлтая подсветка становилась ярче по мере приближения к потенциальной жертве.

Велфарий устало вздохнул и закрыл глаза. «Хватит…» Но его пальцы неожиданно нащупали в пыли что-то знакомое. Округлой формы с каким-то словом, рельефом проступающим из твёрдой, наверное, металлической, поверхности. Большой палец несколько раз прошёлся по первой букве – «С». Затем второй – «О». Третьей – «В». «Е». «Т». «Проклятье!.. Филлс, земля тебе пухом, какого хрена здесь делаешь?! Вечно совал свой нос, куда не следует!» В его голове трагической болью пронеслись мысли…

– А вот и папа! – крикнула счастливым голосом Айюми, подарив отцу прекраснейшую из улыбок.

– Как только я вернусь, мы обязательно сходим на финал Лиги чемпионов. Обещаю! – эхом в голове у Вела пронёсся собственный голос. – Обещаю! – в мозгах помутнело. – Обещаю!..

– Папа! Я точно останусь прежней?.. – испуганно переспрашивала дочь со слезами на глазах, под присмотром Дока и Пятнадцатого приближаясь к тендерийцу, находящемуся возле серебряной массивной платформы, которая постепенно становилась недоступной для восприятия из-за увеличивающегося разрыва пространства. Словно ножницами разрезали лист бумаги…

Велфарий выкрикнул имя дочери.

– Не подходи! – раздался чужой шёпот родного голоса.

Велфарий, поглядывая в сторону поражающего своей масштабностью здания из аномалии, взревел и поднялся на ноги!

– Айюми! Айюми! – его напряжённое лицо бешено тряслось под силой неимоверных и непрекращающихся криков безжалостной агрессии и адской ненависти! Всеразрушающей мести, пылающей кристально чистым гневом и злом. Его глаза налились краской, вспыхнув, словно взрыв сверхновой![2]

И земля поднялась в воздух, закручиваясь с безумной скоростью, о которой абсидеумы могли лишь мечтать! Стена воронки стремительно погружалась в огонь, скрывающийся в густой плавящейся массе, которая принялась безудержно расширяться окружностью. Молчаливое пространство наполнилось зловещим нарастающим шипением и гулом. Живая тёмная субстанция вспыхивала под натиском разъярённого пламени. Теперь диаметр кольца без труда вместил бы находящуюся неподалёку и не подверженную таким разрушениям статую клаудеума, в глазах которой по-прежнему струились синие потоки первичной субстанции. Но расширение безудержно продолжалось: яростные глаза непреклонно сверлили направление, в котором за стеной огненной ненависти виднелось здание из аномалии, находящееся в отдалении от места пространственного воздействия Велфария. Кровавый пожар в зрачках, словно прожекторах, стремился вырваться наружу из-за возрастающего давления. Из носа потекла голубая кровь, и Велфарий снова закричал во всё горло, брызжа окровавленной слюной!

Тем временем воронка достигла неимоверных масштабов, преодолев значительное расстояние до здания. В истории абсидеумской цивилизации не случались явления, которые могли бы сравниться по силе с происходящим, – всё переписывалось и обновлялось с каждым мгновением. И навсегда останется загадкой: добрался ли бы абсидеум до здания?.. Не потерявшее концентрации пространственное воздействие остановилось при словах, произнесённых в непосредственной близости от Вела:

– Добро, перевёрнутое на сто восемьдесят градусов, есть зло!

Пылающие злом глаза Велфария молниеносно направились в правую сторону, где находились…

* * *

– …Майкл! – без капли удивления проговорил Велфарий и перевёл взгляд на Джеймса.

– Какими судьбами?! – с некой долей растерянности в голосе отозвался Филлс.

Майкл, внимательно рассмотрев проявления каждого из присутствующих, ответствовал:

– Забавно! Никогда не доводилось встречаться в момент одновременного совершения контакта глазного свечения. Интересно…

Все трое проявлений находились поблизости друг от друга. Вел с Джеймсом появились на планете Тендера одновременно и совсем не ожидали встретить здесь главу второй Формации.

Тендера являлась единственной планетой, пережившей некогда масштабную катастрофу – увеличение умирающей звезды – теперь уже сжатого белого карлика,[3] вокруг которого вращалось небесное тело, искусственно подтянутое к светилу. На небе звезда выглядела чрезвычайно эффектно: тонкие облака почти не скрывали массивный тусклый диск, едва проливающий на поверхность вырабатываемое излучение в виде света. Диск занимал половину небесного пространства и поражал возможностью рассматривать некоторые детали происходящих процессов на поверхности звезды! Фантастическое представление, которым хозяева Тендеры не в состоянии полюбоваться. Тендерийцы не имели органов зрения…

Планета характеризовалась сильной гравитацией в сравнении с земной – первая из причин невозможности физического присутствия на ней. Вторая скрывалась в чрезмерном обилии кислот, раскромсавших поверхность многочисленными реками. Кислотный мир не имел океанов и морей. Зато располагал довольно развитой системой горных хребтов, занимавших процентов семьдесят Тендеры.

Велфарий сфокусировал зрение на горизонте, проведя взглядом по идеально ровной линии – в месте их появления гор не наблюдалось. Растительности хватало: трава, деревья причудливой формы, не испытывающей симпатии к высоте. Цвет преобладал лишь один – желтовато-красный, временами переходящий в серый.

– Кислотный осенний мир гравитации… – заключил патриец, бросив взгляд на собеседников. – Но красивый!

Майкл равнодушно пожал плечами.

– Всё потому, что ты появился на свет в эпоху космических путешествий. Вот если бы родился на лет тридцать раньше – не крутил бы носом и радовался бы каждой возможности вырваться за пределы Земли, – сказал Вел.

– Это явление на Земле принято именовать парадоксом фантазии. Рыбы, если бы обладали ей, то с восхищением бы размышляли о суше. А когда какой-нибудь абсидеум вытягивал бы удочкой одну из них, – англичанин с намёком глянул на лидера Поколения, – то рыба от возможности наблюдать фантастическую реальность испытала бы… сам знаешь… И наоборот: научились бы дышать и ходить вне океана – плевались бы на сушу или пожимали плечами, – глава первой Формации убрал с лица двусмысленность и добавил: – Только без обид – сравнение без какой-либо конкретной привязки…

Американец претенциозно парировал:

– Неужели ты проверял насчёт рыб?.. Разговариваешь на языке угрей, да?

– Точно не на языке голодных хитроумных акул. Что тебе здесь нужно?.. – Филлс поднажал на парня.

– Брось! Мы оба знаем, почему мы здесь. Способствовать уходу тендерийца, сумасшедшего и Анны – полдела. Но уводить у второй Формации из-под носа объект… Перебор, уважаемый!..

– Я, в отличие от тебя, не продавался абсидеумам! Ты же заполонил ими всю планету! И что в итоге?.. Восстание суливейцев! А сволочи блокируют наши силы! Неужели ты за них?! Неужели Поколение за них?! – над его ладонью возникла голограмма с земным шаром, половина которого подсвечивалась красным цветом. – Захват планеты и безумную диктатуру не остановить, если не заручиться поддержкой стремительно теряющих эмоции патрийцев! Отыскать Дока, вернуться на Деумию и вселить в него, – Филлс показал пальцем на Вела, – клаудеумскую душу. Вот моя игра! За первую и вторую Формацию! Мы начали – мы закончим! И Земля снова, – его беспокойный взгляд переместился на возникающие из ниоткуда строения вокруг них, – наполнится спокойствием – я не остановлюсь ни перед чем для этого! Вел, готовность номер один!

Совершающие контакт глазного свечения ошеломлённо замолчали. Уже несколько тысячелетий никому не удавалось наблюдать жизнь тендерийцев. В пространстве, которое до сих пор оставалось заполненным лишь травой, деревьями и кислотными реками, начало проявляться то, что по-земному можно было бы, наверное, назвать городом! Природа ужасающе исчезала, погружая Тендеру в мёртвый мир идеальной поверхности без каких-либо неровностей и выпуклостей, словно прекрасные осеннего вида луга залили асфальтом, выровняв покрытие катком. И так – вся планета!.. По поверхности катился шар! И второй… Третий… Бесчисленное множество! Даже Деумия нервно курила в стороне с её выворачивающими воображение аномалиями!

– Вел, давай! Ближайший шар справа!

В ладони Майкла молниеносно появился округлый плоский предмет небольших размеров. В месте соприкосновения возник дым – концентрация материи, достигшая небезопасных значений, способствовала повреждению тканей кислотными парами. Поэтому американец моментально запустил предмет в патрийца. Но взмах катаны англичанина выбил объект, нанеся незначительное повреждение внешней стороне кисти Майкла. Такой же дым появился и у Джеймса, но исчез после замаха – концентрация уменьшилась.

– Наверное, Анна? Оруженосец… – съязвил глава второй Формации. – Вархунд покончил с собой! Как я мог предвидеть такой финал?! Но если бы даже он остался в живых, восстание суливейцев – неизбежность!

Вел, задержавшись на мгновение, последовал настоятельному совету главы первой Формации:

– Вел, немедленно! – Джеймс взглянул на парня. – Жаль, что сожительство не получилось… Майкл! Мы преследуем одну цель! Мы оба понимаем, что спасение землян – Вел в клаудеумских лабораториях! Давай объединимся, прошу!

Тендерийский мир окончательно обозначил своё присутствие. Его никому не удавалось рассмотреть, но все понимали механизм гениального функционирования, алгоритм которого прописывался в пространстве линий выбора, которое выступало в качестве буферной зоны между нашим привычным миром и внешним.

Внешний мир, который демонстрировался в Имадже. Собственно, которого и не существовало для нашего мозга. Количество дыр, в которых заключены Вселенные, не уменьшается (первая схлопывается, а на ином конце возникают несколько), но воображению тяжело нарисовать нам отсутствие внешнего пространства, которое бы вмещало в себя все Вселенные, потому что мы привыкли мыслить границами. Но что же поддерживает работу Вселенных и всей системы пространственных дыр, если за их пределами нет ткани пространства? Во что мы помещены? И такой вопрос неизбежно возвращает фокус внимания на себя.

– Нет! Вы начали – мы закончим, потому что в конечном итоге мир останется нам! Поколению жить в нём тысячелетия, миллионы лет! Мы вправе самостоятельно строить его фундамент. Цель, Джеймс, одна! Но причины – нет!

Англичанин выжидательно пребывал на своём прежнем месте и не спешил атаковать, потому что время играло за него. Причисленный ситуацией к рангу нападающих Майкл замахнулся и нанёс сильный рубящий вертикальный удар, что заставило Джеймса испытать кислотную боль на обеих кистях: он поставил горизонтальный блок, удерживая меч по краям в приличном напряжении. Концентрация усиливалась теперь и на запястьях, что молниеносно выразилось возникновением обширных участков дыма. И Джеймс впервые закричал – навалившись, глава первой Формации протолкнул парня, моментально поднявшегося после серии переворотов. Теперь американец ставил блок за блоком, пока Джеймс, прочувствовавший момент и зафиксировавший фокус зрения на контакте мечей, не завоевал очередное пространство, отдаляя Майкла от Велфария. Параллельно гибриод, пользуясь некоторой растерянностью противника от наступления, принялся водить лезвием меча по чужому клинку, словно вытачивая оружие. И когда в очередной раз мимо безумного и удовлетворённого взгляда Джеймса в правую сторону пронёсся металл на размыкание катан, глава первой Формации треснул лбом в лицо парня, повалив его на странную поверхность Тендеры. Но, не теряя ни доли мгновения, приподнимаясь и поглядывая в направлении скрывающегося из виду патрийца, уязвлённый американец запустил клинок, целясь в ноги англичанину, который хлёстким движением придавил несущийся меч. Когда Филлс глянул на Майкла, то отчётливо заметил завершающее движение взмаха его руки и обо всём догадался: парню понадобилось лишь мгновение, чтобы метнуть Определитель – небольшое дополнение к Помощнику для идентификации точного местоположения существа, пребывающего в состоянии контакта глазного свечения.

Разъярённый провалом глава первой Формации накинулся на противника с непрекращающейся серией хлёстких ударов. Англичанин настолько отчаялся, что совершенно перестал воспринимать боль от поражающего действия кислотной атмосферы. Блок за блоком… Лишь защита. Американец, в отличие от соперника, всей нервной системой ощущал разъедание тканей при каждом увеличении концентрации своего пребывания на Тендере – планете, лицо которой сейчас скрывала иллюзия, распакованная из пространства выбора тендерийцами. Их цивилизация уже достаточно давно изменила свою прописку, полностью переселившись в алгоритмы функционирования Вселенной. На уровне кода тендерийцы никуда не делись и не покидали наш мир, но практически – ликвидировали графическую составляющую своей жизни. Иными словами, Тендера до сфер – действительность по умолчанию, Тендера со сферами – вымышленная реальность, функционирующая в специальном коде-контейнере пространства выбора, графическое исполнение которой происходит лишь в определённые моменты. Причинами переселения послужили истощение ресурсов Тендеры, лёгкость в обслуживании своего кремниевого организма. Конечно, такие функции, как питание или сон, не отменялись. Но исчезал временной их параметр: достаточно одномоментно применить код, поддерживающий, например, алгоритм сна. Глобальная функция времени по-прежнему соблюдалась (хотя возможности тендерийцев позволяли её отключить), иначе пришлось бы полностью отказаться от графического исполнения…

Перед Майклом неизбежно возник выбор: либо решительные действия, которые бы обеспечили прекращение разжигающихся порывов Джеймса, либо хаос, возможные итоги которого вряд ли были бы оптимистичными… Очередной безрассудный замах гибриода, но в голове парня завершилась проработка плана: катана лидера Поколения пошла на столкновение и уже привычный блок. Но нет!.. Раз… Клинок Майкла не собирался устанавливать соединение с мечом противника, благодаря вращению кисти разминувшись с металлом на чрезвычайно узкой дистанции. Два… Непреклонный взгляд американца встретился с постигшими силу ужаса глазами Филлса. Три… Катана главы второй Формации замахнулась в момент, когда Джеймс до сих пор отводил свою в сторону и нанесла поражающий удар в шею!..

Джеймс свалился на колени и беспомощно выпустил меч из ладони, поднимая терзаемые пустотой глаза на Майкла. Американец остолбенел, почувствовав подстерегающую опасность и замешательство!.. Внезапно его передёрнуло! А спустя мгновение – повторно!..

– Мы запустили дьявола в наш дом… – произнёс землянин, воротник роскошной рубашки которого насыщала кровь из абсолютно несмертельного пореза.

– Я запустил! – крикнул разъярённый на себя парень. – Я запустил!..

– Не попадайся на его удочку! – бездыханное тело с воткнутыми в грудь кинжалами свалилось на не потерявшую странность тендерийскую поверхность.

Благополучно растворилось в прошлое минимум полминуты, прежде чем Майкл заметил, как пропадает золотой именной жетон Совета, лежащий на поверхности возле шеи Джеймса. Забавно, но никакой вибрации от сфер не исходило. Тишина… Зловещая и пугающая… И тогда американец тревожно вспомнил, что в их сторону катился один из шаров впечатляющего масштаба. Парень мгновенно развернулся и успел различить лишь напоминающую жидкий металл серебристую поверхность, безудержным валом уже накрывающую его!..

Поначалу мысли пленил лишь страх, жёстко подчинивший себе воображение, прорисовывающее сцены расплющивания поверхностью сферы, а затем – расщепления ошеломляющего размера её внутренней пустотой, в которой теперь находился глава Поколения. Но молниеносной трансформацией пространство начало расширяться, а парень – проваливаться в край. Может, оно расширялось непосредственно с самым первым мгновением проникновения инородного тела. А может, оно расширяется бесконечно, в то время как внешний наблюдатель, попадая в сферу, присоединяется с определённой отметки.

Край шара не приближался, но бесконечно детализировался, стремительно затягивая землянина. Наконец движение прекратилось, и Майкл оказался в спокойной действительности: под ногами находился сплошной слой из расположенных вплотную друг к другу круглых камней, поверхность которых являлась отполированной до блеска. Американец неуверенно стоял на одном из них и косился на соседнюю вершину, до которой нужно было допрыгнуть, чтобы продвинуться дальше… «Странный мир!..» – пронеслось в его голове. Затем Майкл вздрогнул: с левой стороны находился Велфарий, пристально всматривающийся в горизонт, состоящий лишь из камней.

– Мир абсолютного однообразия!

– Это ты о первой Формации?..

Патриец ухмыльнулся в ответ.

– Джеймс погиб… – с должным тактом произнёс парень, бросивший взгляд на побледневшего и ошарашенного Вела, который закрыл своё лицо ладонью в потоке нахлынувших чувств.

Майкл только сейчас понял странность его появления, которая заставила вздрогнуть всё тело – отсутствие теней на… «Так и хочется сказать – на планете… Но нет! В непонятном мире!» Небо равномерно подсвечивалось из каждой точки пространства довольно тусклым светом. Атмосфера? Наверное, имеется. Но трудно определить… Никакой растительности, никаких выступов или острых предметов, которые могли бы гнуться… Лишь камни, от горизонта до горизонта.

– С каждым из нас уходит из жизни целая эпоха. Мэйтата, Пётр, Стейнар, Джеймс… – патриец поднял ошеломлённые глаза на американца.

– За кого ты меня принимаешь?! – Майкл не растерялся ни на долю.

– Тогда имя!

Собеседник разочарованно пожал плечами.

«Понаблюдайте за вашим Поколением внимательней, и со временем вы поймёте, что вас разделяет огромная невидимая глазу пропасть изменений», – патриец вспомнил слова Алона, наблюдая за парнем.

– Лучше бы ты определил его местопребывание! – Велфарий показал главе второй Формации крепко зажатый в ладони Определитель. – Цель твоего прилёта на Тендеру достигнута, верно?

– А какова твоя цель?

Внезапно камень между американцем и патрийцем пришёл в движение, медленно поднимаясь на их уровень. Объект постепенно приобретал чёрный цвет, появлялись острые и зазубренные углы! Несомненно, это не камни!.. Тендерийцы!

– Тендерийцы! – с трепетом проговорил Майкл, озираясь по сторонам.

– Мы прилетели… – Вел на мгновение закрыл глаза. – Я прилетел… чтобы сказать тендерийцу – совершить выбор – я согласен на изменения! – в тот же миг на теле кремниевого существа проступили углубления для ладони. – Я готов изменить свою душу! – повышающий голос патриец, задержав взгляд на лидере Поколения, уверенным приговором таки приложил свою кисть. – На клаудеумскую! О, нет! Нет!.. Сулив…

Велфарий полностью исчез! Контакт глазного свечения молниеносно прекратился…

– Значит, ваша цивилизация – дополнительные мощности вселенского процессора?.. – удивлённо и чрезвычайно напряжённо спросил американец, взглянув на поверхность под тендерийцами, походившую на жидкий металл, сквозь который просматривались… линии выбора! Бесчисленное множество! Линии, которыми общаются на Тендере! Линии, которые способен различать Тобиас! Благодаря которым функционирует Вселенная! Линии, которые являются буфером между графической составляющей и внешним миром, представляющим собой…

Парень нисколько не удивился исчезновению, потому что именно его Определитель позволил суливейцам похитить патрийца и направить на Деумию – мистическую и внушающую страх планету, на которую теперь, согласно предварительным договорённостям, должен направиться и Майкл.

«Тендериец, безусловно, наблюдает за мной… – подумал глава второй Формации, обведя взглядом остальных инопланетян. – Может, кто-то из них сейчас обрабатывает мой выбор… Непонятный Джеймсу… Какое количество ошибок совершено в истории землян! И только из-за желания носить обманчивую маску на лице. Из-за маски, которую надевает на меня непосредственно мой же собеседник! Формулируя неправильное умозаключение… До конца не разобравшись… Поторопившись с выводами! Сколько эгоизма!.. И если бы сейчас воскресить всех повешенных и застреленных, интересно, наберётся хотя бы половина тех из карателей, кто раскается?! А может, процентов десять?.. Нет?.. Странное мировоззрение, требующее непременного наличия объекта порицания. Презрения и неодобрительных возгласов. А напротив – такие же возгласы и презрение. Взаимность получается! Ты – меня, а я – тебя! Не разобравшись друг в друге, что естественно. Мерзость! Единственное святое исключение – родители. Потому что от пространства получили право, от Бога! – парень улыбнулся возвышенной улыбкой, совершая горизонтальные движения кистью, безусловно, в такт льющейся карамели музыкальной композиции, которая на деле отдавала железом с примесью хип-хопа. – Конечно, сейчас мне начнут втолковывать о преступлениях и грехах… «Воскресить всех?!» Да, есть невинно сломанные судьбы. «Но воскресить повешенных, убийц, которые грабили и стреляли?.. Вздор!» Во-первых, не нужно абсолютизировать! Не нужно допускать крайностей. А во-вторых, господа-садоводы! Послушайте внимательно два слова, которые избавят вас от мучительных часов размышлений и поиска оправданий. Господа-садоводы! Вырастили – расхлёбывайте!

Если же считаете, что воспитали свой цветок правильно и согласно морали – не спешите себе аплодировать! А лучше вспомните: сколько раз воздействовали на остальных! Имели право? Если считаете, что имели, проследите за своими наставлениями. Считаете, что изменят воспитываемого? Изменят! Непременно изменят!.. И не только его! Сказанное слово будет воспринято чрезвычайно сложным миром, который может сравниться лишь с нашей Вселенной! И даже может впитаться иными мирами! Но самое страшное в том, что качество слова в вашем мире и остальных может отличаться кардинально. Спросите: «А как же иначе? Вижу нарушителя и воспитываю моралью!» Но толк, господа-садоводы, будет только тогда, когда учитель не сотрясает воздух о праве на жизнь с пистолетом в ладони, а когда наставник молчит, надёжно придавив оружие нерушимой стопой…

Но новое Поколение – не помощник! Потому что вирус можно остановить лишь полной изоляцией его носителей! С сожалением и болью в сердце размышляю… С сожалением и болью в сердце, господа-садоводы!..»

* * *

«…где находились…»

* * *

– …Вархунд! Вархунд! Вархунд! – не замолкала толпа, обступившая легковой автомобиль с тонированными стёклами, одно из которых, скрывшись наполовину в толще двери, позволило обнажить лицо абсидеума. – Абсидеум! Абсидеум!..

– Суливейцы… – спокойно с довольным выражением лица, но не без снисходительного презрения произнёс их кумир, поглядывая в сторону Тауэрского моста, возле которого сосредоточились представители его цивилизации и бойцы. Последние состояли как из остатков армии Су Ливея, так и из переметнувшихся мятежников Объединённых вооружённых сил Совета первой Формации, каких всегда хватало во все времена…

Автомобиль передвигался на низкой скорости, поэтому напряжённые глаза сквозь слегка выпуклые солнцезащитные очки могли детально рассмотреть каждого военнослужащего Совета, отказавшегося от измены. Их преисполненные искренней преданностью, непоколебимыми убеждениями, нерушимым мужеством лица – единственные отражения душ, к которым Вархунд испытывал бесконечное уважение. Каждого сохранившего верность бойца обступали два суливейца и абсидеум, в обязанности которого в большинстве случаев входило уничтожение самостоятельного звена под сыпавшиеся призывы, угрозы двух боевиков. Глаза пришельцев непрерывно пылали огнём – их вторая роль заключалась в обеспечении уязвимого состояния врага путём его медленного эвотонирования.

Внезапное появление суливейцев за пределами их территорий сопровождалось шоком остальной планеты!.. Рецепт фокуса оказался незамысловатым. А потому – гениальным: абсидеумы снабдили суливейцев Помощниками, способными наделить своих носителей функцией невидимости. Таким образом, прояснилась одна из причин массового пребывания пришельцев на планете – максимально позаботиться о том, чтобы такие приборы, оставшиеся на Земле после событий двухгодичной давности, не попали в ненужные для абсидеумов руки. Конечно, львиную долю Помощников суливейцам передали именно инопланетные интервенты за время своего официального пребывания на S24.

– Будь ты вечно проклят, конченая тварь! – разъярённо прокричал стоящий на коленях боец с приложенным к его затылку выходным отверстием ствола плазменного шока. – Сдох и восстал из мёртвых, дьявол во плоти!

Вархунд строгим тоном приказал водителю немедленно остановить автомобиль, к которому чувствовал нетипичную для абсидеума слабость и привязанность, как и большинство иных пришельцев. Начищенные до искромётного блеска тёмные туфли ударились подошвой об асфальт. Подошедший глава абсидеумской цивилизации вежливо, но воодушевлённо проговорил:

– Не будь идиотом, землянин! Вашему существованию вынесен приговор самим пространством! Переходи на нашу сторону – совершенно новой цивилизации, которую я уже создаю! Взгляни на них… – Вархунд показал пальцем на абсидеумов.

– Вы все на одно уродливое лицо!.. – с зашкаливающей агрессией выпалил пленник.

– Но уже через несколько часов всё изменится, землянин! Мир перевернётся, словно песочные часы, и всё обратится вспять! Но я продолжу историю абсидеумской цивилизации! Величественной, непоколебимой, жестокой! Внушающей трепет и страх! – в глазах Вархунда проскользнула тень пламени.

Пленник отчаянно пытался понять услышанные слова. На мгновение землянин даже выровнял дыхание, но затем проговорил с не меньшей неприязнью:

– Добро, перевёрнутое на сто восемьдесят градусов, есть зло! Если вся милость Вселенной внезапно вселится в вашу душу, задница по-прежнему останется задницей! – боец попытался сплюнуть в лицо абсидеуму.

Неподалёку от припаркованного автомобиля совершил мягкую посадку антиграв, из которого стремительно вышла девушка неописуемой внешности… Из каждой её клетки сочилась медовая аура всепоглощающего удовольствия и заботливого блаженства!.. Роскошь форм и плавность движений, возбуждающий взгляд тотального подчинения и ненасытной страсти молниеносно покоряли все находящиеся поблизости зрачки.

Девушка вплотную приблизилась к ошарашенному красотой пленнику, заставив заколдованных суливейцев расступиться. Землянин не отводил голодного взгляда от её пьянящих глаз и искушающих губ, которые только что увлажняющим движением кончика изумительного языка приоткрылись, пропуская воздух в лёгкие и насыщая им интригующе приоткрытую грудь. Она протянула ладонь находящемуся под действием совершенного гипноза бойцу, который послушно встал на ноги и безудержно обнял её, полностью открыв двери своим чувствам. Их губы немедленно слились в неимоверном по страсти поцелуе: казалось, что девушка начинала дышать мужчиной, а ладони с жаром обняли его голову, прижимая сильнее!.. Землянин обхватил прекрасное создание за талию, а правой ногой нежно, но порывисто соприкоснулся с проступающим сквозь обтягивающий костюм бедром. Их дыхание кричало, первым погрузившись в запредельный градус необузданной любви. Его ладони скользнули по женскому телу, надавливая на живот, который подставлялся в участившихся движениях. И наконец!.. Мужчина начал… задыхаться и открыл глаза, в которых отражался испепеляющий своей интенсивностью огненный шторм, чёрной дырой безжалостно вытягивающий земные эвотоны. Их поцелуй не прекращался – девушка прижала его голову, которая вместе с остальным телом уже оставалась неподвижной. В последние мгновения жизни мужчина испытывал лишь беззаботное блаженство от ворвавшегося в зрачки красного свечения процесса эвотонирования.

Раздался мощный взрыв, который привлёк всеобщее внимание, за исключением абсидеумки, которая, перед тем как смазать неповторимым и всепоглощающим нектаром влечения нижнюю губу землянина, совершила эмоциональный вдох, символизирующий прощальный стук его сердца. Мужчина свалился на землю. Инопланетянка задумалась, не открывая глаз. «Когда-то и я окажусь на твоём месте, землянин… Но я умру из-за настоящей любви!»

– Насладилась?! А теперь – за дело, – настойчиво произнёс я и переместился в пространстве, исчезнув из исходной позиции. Появившись в пространстве всего раз посередине намеченного маршрута, я окончательно обосновался в конечной его точке. Между появлениями пространства и времени не существовало, и этот факт не оставлял мне выбора – пространственное перемещение навсегда вошло в моё сердце, затмив собой все остальные подарки высших уровней развития сознания. Возле меня возникла моя возлюбленная… Любовь и чувства не являлись для меня преградой или страхом. Семьдесят процентов рассудка на иррациональные тридцать! Если у абсидеума эти тридцать наберутся… Горечь дискомфорта вносили лишь изменения, спровоцированные выбросом вещества из чёрной дыры с расшифрованной памятью. Когда-то первичный код, связанный с патрийцами и абсидеумами, подвергся корректировке клаудеумами. Фактически, именно их цивилизация создала нас такими, какими мы являлись уже достаточно длительное время… Тысячелетия… Клаудеумы выступили в качестве создателя… Вторичного… Послужив причиной появления вторичного кода, который теперь удаляется пространством при перепаковке как непредусмотренный массив данных. Защита в действии, взломать которую невозможно только потому, что мы и есть пространство!.. А значит, нужно приспосабливаться… И мой рецепт гениальный во всех отношениях.

– Дальний пролёт… Кажется, Вариант триста пятый подорвался на эвотонной гранате, – послышался неуязвимый голос моей спутницы.

Перед нами находился потрясающий Тауэрский мост, ведущий к не менее величественному и стремящемуся дотянуться до облаков зданию Мирового совета. Именно там пребывал Джеймс Филлс – англичанин, абсидеум, глава первой Формации и мира, друг Андрея, Алона и Велфария.

Первая секунда. Абсидеумским умом я бегло оценил обстановку. Первый пролёт моста – пятьдесят девять тел, из них – одиннадцать моих – Варианты с двести восемьдесят второго подвести девяносто второй, который обнаружил бойца Совета в первой из башен, поразившего меня в голову из снайперской винтовки. Вариантом двести девяносто третьим, бездыханно лежащим в центральном пролёте между башнями, снайпер ликвидирован. В отличие от необнаруженного мерзавца, стреляющего плазмой и скрывающегося за внедорожником, в котором покоится Вариант двести восемьдесят первый, с которого всё и началось здесь.

Система подсветила мне все известные выжившие и поджидающие цели в первом и центральном пролёте: три – в ближайшей башне, пять – посередине моста. В башне двое бойцов стреляют из плазмы, третий – с эвотонным подствольным гранатомётом. Все пять целей в центральной части используют Помощники, скрывающие их с помощью режима полной невидимости. Вариант двести девяносто четвёртый, эвотонировав девять бойцов, десятого пронзив валяющимся под ногами расплавленным куском металлической балки, заметил первого из пятерых мерзавцев, который орудует катаной. Именно его клинок оторвал мне от остального тела двести девяносто четвёртую голову. Второй использует усиленный режим патрийского костюма – его руки свернули шею в момент, когда глаза успешно идентифицировали десять землян, вбежавших со стороны третьего пролёта. Девять из них успешно нейтрализовал Вариант двести девяносто шестой: воспользовавшись способностью воздействия на вещество (материальным воздействием), отшвырнул силой эвотонов догорающий внедорожник, за которым спрятался десятый из появившейся группы и третий из пяти целей между башнями.

– Может, запустим абсидеумов?!

Вторая секунда! Я оторвался от анализа и взглянул на представительницу своей цивилизации.

– Не доверяю им!.. Изменения уже превысили сорок процентов…

– Обещай, что убьёшь меня, когда я перешагну за половину! – нежная и сексуальная ладонь поднялась с моей груди на шею, вырвав пуговицу ворота.

– Конечно! Я не позволю тебе встать на моём пути! – я, конечно же, почувствовал разочарование абсидеумки, которое внешне умело и полностью скрылось в ней. – Подойди! – ближайший из абсидеумов отчётливо услышал мой приказ. – Шагай до башни! Стрелять на поражение.

Мужчина в безупречном тёмном костюме снял солнцезащитные очки, бросил их под ноги и раздавил. Я напрягся – прежде никогда такого не происходило… Он начал движение, а я внимательно следил за каждым его шагом. Половина первого пролёта успешно осталась позади. Тишина и никакой активности: Система безошибочно мониторила видимое пространство моста, в том числе с помощью тепловизора, включённого в моих линзах. Лишь пламя, охватившее внедорожник между башнями… Я закрыл глаза, сосредоточившись на звуках: благодаря достигнутой концентрации мои уши прекрасно улавливали потрескивание огня и шум дуновения ветра, который покатил какой-то предмет – наверное, пустую банку из-под охладительного напитка двенадцатилетней давности. Я приблизил получаемое сквозь линзы изображение – таки да! Банка с неимоверно популярной среди землян надписью! Справа раздался скрежет металла – какой-то кусок железа… Тишина и треск пламени.

Но я спохватился и успел! Пространственное перемещение через одну локацию – и я нахожусь возле хватающегося за плазму абсидеума. Моя ладонь эвотонирует появляющегося земного мерзавца в окне, которого теперь выбросило наружу. Звук вошедшего в плоть ножа – я оглянулся – в лице абсидеума торчал кинжал. Я получал удовольствие!.. Эвотонирование прекратилось, и свободная ладонь поймала вывалившуюся в момент начала падения плазму поломавшего позвоночник о глыбу мерзавца. Параллельно второй ладонью я воздействовал на вещество – с силой запустил кинжал обратно, вонзив его в глотку первому из пяти подонков в центральной части моста. Выстрел плазмы из левой ладони жаром и пеплом расплавил грудь появившегося из башни бойца Совета. Контрольный выстрел в его голову – и брызги на моей обуви. Наверное, излишне… Калпа! Неужели изменения и эмоции?! Я вошёл в башню и выжал эвотоны из первого набросившегося бойца, воздействием второй ладони оторвав его голову, которую немедленно запустил во второго! Контрольный выстрел! Поднимаюсь по лестнице – и в меня входит кинжал – в плечо! Абсидеумским крепким лбом расквасил более слабый у поджидавшего засранца. Вытащив клинок с криком боли и гневным возгласом, я совершил контрольное проникновение металла в земной череп. Граната заставила меня без промедления подобрать снаряд и засунуть в ротовую полость снайпера, которого я, параллельно эвотонировав, хлёстким ударом выбил наружу! Взрыв за стенами башни, чисто…

– Хрень какая-то! – внезапно я услышал подозрительный гул, перепутать который – невозможная при таких обстоятельствах задача. Конечно же, два крыла центрального пролёта поднимались! Мост разводили земные подонки, посчитавшие, что этот факт основательно затруднит реализацию моих планов! Я расхохотался – искренне и от души! Крепче сжав плазму от предвкушаемого… Теперь моя дорога пролегает через соединяющие башни галереи, расположенные над крыльями.

– Играем!

Попав в галерею, я решил не заморачиваться с засевшими в ней землянами и Ферруанцами, по-прежнему подконтрольными Совету. Из моих глаз вырвались пылающие языки безудержного огня – я поглощал нейтральные эвотоны пространства, применив наиболее страшное из доступных мне орудий – синдром пространственного воздействия. Воронка, благодаря воздействию которой по бокам галереи эффектно и с многочисленными осколками возникли отверстия наружу, усиливалась! Волны ужасающей вибрации наполняли помещение фатальной безысходностью!..

Из-за вращающихся потоков я не различал внешнего мира. Но всеми клетками чувствовал присутствие в параллельной галерее моей прекрасной спутницы. Конечно! Потому что Ауда бесконечно преданна! Абсидеумка ещё не догадывается, какой мир ей достанется после меня… Но я уверен в ней! Ауда сыграет в абсидеумской истории решающую роль, навсегда наполнив нас душевным спокойствием и гармонией.

Половина галереи преодолена! Два раза стенка воронки окрашивалась в красный цвет. Я отдавал себе отчёт в том, что оставшаяся часть – наиболее сложная. И начал действовать!..

Увеличивая концентрацию состояния, материальным воздействием я раздвинул потоки перед собой, выстрелив плазмой в обезумевшего бойца возле входа во вторую башню напротив. Свободной ладонью притянул из воронки заострённый кусок металла и запустил в лоб бойца, прятавшегося за спиной убитого! Но пропустил плазменный выстрел в сторону поддерживаемого мной отверстия в потоках, который пронёсся мимо, но испепелил небольшую часть моего тела в боку. И тогда, неистово крича от раскалывающей мозг на миллионы осколков холодной боли, я эвотонировал землянина! Зрение становилось мутным, а фокус терялся увеличивающимися темпами. Я свалился на колени: всё вокруг принялось ужасающими предсмертными конвульсиями содрогаться, окончательно разрушая то, что не уничтожилось моим пространственным и материальным воздействием, эвотонированием. Расплывчатость в глазах не помешала мне сквозь отверстие в воронке, которое я расширял и удерживал из последних сил, идентифицировать десятки зависших в воздухе антигравов и Этонов, палящих изо всех орудий по галереям – плазмой, микропорциями антивещества, огнестрельным оружием и гранатомётами, Субстанцией – ад!.. Под моими коленями, в такт всем разрушениям и толчкам, молниеносно пронеслась трещина, увеличивающаяся налету. И вот строение начало потихоньку проваливаться! Земные подонки стремились превратить Тауэрский мост в мой гроб! Но всего через семь шагов – башня!.. И я, сохраняя воронку и отверстие в ней, под непрекращающиеся потоки выплёскивающейся крови, под голубые кровавые потоки жидкости, вырывающейся вместе с неистовым криком, сорвался с места в расплывчатую реальность, стремясь материальным воздействием оттянуть во времени финальное разрушение ада! Потому что выбора не оставалось – зачем попадать в ад, если я уже в нём?!

Анна, пребывая в кабинете для контакта глазного свечения, нервно поглядывала на нижние этажи наполовину прозрачного здания. В отличие от его поверхности, в полную силу режим невидимости распространялся лишь на находящиеся в нём объекты. Неподвластными прозрачности оставались посетители строения – как постоянные, так и временные. Именно для них в такие моменты сохранялась возможность в полной мере насладиться роскошностью здания: его сложной структурой, широтой и полноценной погружённостью в Систему, которая контролировала каждую молекулу сооружения, управляя и манипулируя ею.

Анна нервно поглядывала на абсидеума, который без особого труда расправился с основными силами безопасности и направлялся в её сторону, находясь половиной этажей ниже. За пришельцем наблюдала Система, наделяя все поверхности по диагонали между инопланетянином и Анной полной прозрачностью в размере, достаточном для слежения. С начала проникновения освещение над абсидеумом погрузилось в жёсткий красный цвет, сигнализируя об угрозе.

Девушка тревожно взглянула на Джеймса, лежащего на специальной платформе для совершения контактов глазного свечения, которая, окрасившись в белый цвет под главой первой Формации, подсвечивала контур его тела ярчайшим синим динамичным сиянием. Его интенсивность характеризовала степень погружения совершающего контакт точно так же, как и радужка открытых глаз, пылающая такого же цвета пламенем.

Дыхание Анны участилось, зрачки расширились в преддверии неизбежного: состояние угрожающе балансировало над пропастью, испытывая хрупкую девушку на прочность! Времени не оставалось!.. Голограмма контакта, экстренно погрузившись в красный цвет, показала запрос Филлса! Тогда представительница первой Формации решилась и мысленно направила Системе команду, а затем молниеносно достала из появившегося в стене оружейного отсека две катаны. Одну из них девушка бережно вложила в ладонь англичанина. И застыла на мгновение в судорожных раздумьях…

Наконец в коридоре раздались приближающиеся шаги, каждый из которых отражался в прекрасном женском теле смертельным приговором! Анна решительно сжала рукоять второго меча и вплотную подошла к выходу из кабинета, нагло сверля глазами приближающегося пришельца сквозь прозрачную боковую поверхность.

Вариант триста пятый едва удерживался на ногах, а ручьи голубой крови от многочисленных травм обильно заливали тело. Шаги ссутулившегося инопланетянина отдавали невыносимой тяжестью, а мутный взгляд внушал холод. От серьёзного повреждения в боку не осталось и следа – эвотонирование сыграло роль естественного Восстановителя.

До сих пор оставалось загадкой, почему Варианты не используют приборы для восстановления? Но Анна догадывалась… Известно, что Путь включает в себя основные, ключевые моменты – Точки, которые необратимо наступят в жизни независимо от воли её хозяина. Расстояние между ними заполнено миллиардами миллиардов вариантов-линий. И у девушки не вызывало сомнений, что Вариант триста пятый – претворённая в жизнь линия в качестве самостоятельного объекта как целого. Линия Вархунда… Одна из неимоверного их количества… Анна допускала: поскольку копии создавались без наличия временного фактора (заданное количество вариантов-линий в одночасье), то и их жизнь полностью зависела от первоисточника – первичного Вархунда. Вселенная позволила совершить копирование участка своего кода, но только при соблюдении важнейшего принципа – Варианты не должны выживать в случае смерти оригинала. А значит – их жизнь не может предусматривать восстановление не иначе, как по велению судьбы.

Доведённая до безумства Анна протяжно крикнула и нанесла удар катаной, перешагнув за отверстие навстречу инопланетянину, который поставил блок… рукой! А затем – второй! Девушка наносила удар за ударом! Пришелец не останавливался. Его намерения выбить меч у Анны… ладонями, от которых уже мало что оставалось в результате неудержимого натиска представительницы первой Формации, внушали безумный ужас! Ей становилось всё труднее отступать в направлении тупика, предательски поджидающего её… Диагональный удар, нанесённый с высшей степенью отчаяния, встретил препятствие в виде подставленной кисти, эффектно оторвав её от конечности. Но ни крика, ни боли!.. Жив ли он?!

Пришелец неуязвимо наступал, погружая Анну в трепет! Всё её тело охватывала дрожь, которая пыталась безжалостно уничтожить драгоценную концентрацию. Но девушка, которой можно лишь бесконечно восхищаться, не поддавалась на провокации! Силы безвозвратно иссякали… Взмах клинка! Финальный… Поразительно, но именно в такой ситуации девушку посетила мысль: действия Варианта напоминали работу идеально отлаженного механизма – без воображения, энтузиазма и пламени в глазах. С наигранным хладнокровием… Может, абсидеум боялся эмоций?.. Но нет! Анна только сейчас поняла, что зловещая неуязвимость – игра… для неё… Ситуация изменилась!..

Женские прекрасные глаза стремительно наливались слезами! И всё произошло мгновенно! Вархунд выбил клинок за спину храброй, но обречённой девушки! Анна схватилась за спрятанную плазму и открыла огонь! Потоки непрекращающихся выстрелов кровавым испепелением встретились с предплечьями, стирая их из реальности!.. Внезапное эвотонирование пришельцем заставило девушку воспрянуть духом – фактически выбора больше не оставалось. Женские ладони крепко сжали Восстановитель и рукоять подобранного клинка, чудом оказавшегося возле Анны. Исход противостояния теперь находился во власти каждого мгновения! Девушка вонзила катану в грудь противника, обессилено приложив голову к ладоням, которые по-прежнему не отпускали орудие и восстанавливающий прибор.

– Нет… Нет! – сквозь скатывающиеся слёзы прокричала Анна, заметившая…

Восстановитель выскальзывает и ударяется о поверхность… Спустя мгновение не растерявшийся Вархунд отшвыривает прибор на приличное расстояние, приговаривая обоих к высшей мере наказания!

– Нет… – обессиленно прошептала падающая на спину девушка, заметившая Ауду, которая застыла с кинжалом над беззащитным телом Филлса! – Нет… – послышался прощальный удар бездыханных тел о твёрдый настил пола одного из помещений великолепного здания Мирового совета в Лондоне.

* * *

«…где находились…»

* * *

– …Андрей!

Украинец, детально рассматривающий борозду жёсткого приземления Этона, перевёл взгляд на закашлявшегося Вела. Он согнулся, прикрыв рот ладонями. Тутелар, обтягивающий патрийский костюм, доставшийся землянам во времена Су Ливея, единожды вспыхнул – пришелец включил функцию подогрева тела.

– Атмосфера? – спросил одессит для поддержания разговора, потому как иных вариантов со здоровьем патрийца существовать не могло.

– Я хочу поблагодарить тебя! – на этих словах мужчинам пришлось мгновенно застыть на месте. Их головы полностью погрузились во внешне глянцевый материал Тутелара – так решалась задача обмана тепловизоров появившихся Этонов. Наконец после непродолжительной паузы Велфарий проговорил, вернувшись к изначальному облику:

– Высшее мастерство пилотирования!.. Без преувеличения! В общем, моя живность благодарит тебя за её спасение…

Одессит рассмеялся.

– А моя забилась по углам и тихонько сопит с тех пор, как я пообещал вернуться на рыбалку… – вернув лицу серьёзность, Андрей ответствовал: – Мне когда-то посчастливилось летать с изумительным пилотом, – украинец взглянул прямой наводкой в глаза Вела. – Пилотом от Бога!..

– Тобиасом? Скучаешь по тем временам?

Перед ними открывался шикарный вид на невысокие горы, которые рассекались многочисленными затемнёнными ущельями, скрывающимися от яркой Луны над горными вершинами. Возможно, там, вдалеке, какое-то из ущелий омывалось потоками бурного ручья… А может быть, проваливалось в земную толщу. Горы полностью покрывались густым слоем соснового леса с примесями ели, который пронизывался плотным туманом. Его клубы медленно, успокаивающе перемещались под воздействием слабого и незаметного ветра. Подступающего тихо и бесшумно…

– Нет. Но времена – замечательные… – со вздохом, наполненным грустной печалью, ответствовал одессит. – Прекрасные места, не находишь?

– Возможно, в солнечную погоду, – сказал Вел и закашлялся, параллельно проверяя энергетическое значение своих эвотонов с помощью голограммы Помощника. – Андрей, где мы находимся вообще?..

– Западная часть штата Монтана, США. Замечательные места… Знаешь, о чём я мечтаю?

– Посвяти же!

Украинец улыбнулся.

– Иметь дом здесь. Уединённый особняк в горах, никакой цивилизации – лишь встроенную Систему. Доживать жизнь вместе со Златой…

– Почему ты не вступишь в официальную связь с патрийкой? Вы же любите друг друга, живёте преимущественно вместе!

– Мне не хватает мужества… – чрезвычайно задумчиво, но вместе с тем растерянно ответил одессит.

Велфарий издевательски рассмеялся, повторно закашлявшись.

– Боишься брака?! – спросил он.

– Нет! Ни в коем случае! Я всем сердцем, каждым его биением хочу жениться и заботиться о ней, стараясь превратить её в самую счастливую женщину во Вселенной; хочу растить и воспитывать наших детей, жертвуя собой во всём, что будет мне подвластно! – возникла неловкая пауза для собеседника, рассматривающего наполненное глубинной грустью лицо. – Вел, когда я умру, Злата проживёт лишь шестую или седьмую часть моей жизни… Ей и моим детям придётся хоронить мужа и отца, преданного им до последнего вздоха… – он проникновенно взглянул в глаза патрийцу. – Почему пространство бывает таким жестоким?..

Вел не ответил ему, налившись горечью. И тогда Андрей всё понял – насколько глупо он поступил только что… На нестареющем лице Велфария возник пожар некогда забытых эмоций…

– Да какая к чёрту разница – брак или не брак?.. Мы же не ищем себе собственность. Нам нужна частичка себя, которую пространство при рождении отнимает и заботливо вкладывает в другого… Друга, которому можно доверить жизнь! Поверь мне, Андрей, совсем неважен статус священных отношений, в отличие от их наполнения. И не прожигай попусту жизнь, дари любовь Злате, потому что одно прожитое мгновение с любимым способно полноценно заменить тысячу лет одиночества!

Сквозь дымку наиболее отдалённой от мужчин горы начали слабо просвечиваться тусклые огни, которые располагались строго горизонтально посередине наклонного соснового склона. Вел приблизил действительность, попадающую в его линзы, и удивился.

– Дорога! Фонари…

Внезапно откуда-то вырвался порыв ветра и неприятно ударил влажной прохладой в лицо. Только сейчас собеседники, прошагавшие уже довольно значительное расстояние, заметили, что один из источников света периодически таинственно моргает. Иногда другие фонари присоединялись к непохожему на остальных, заслоняясь покачивающимися верхушками сосен. Но моргающий фонарь нельзя спутать благодаря настойчивому и искреннему стремлению повстречаться с неизведанным.

– Предлагаю взять курс на вон тот странный фонарь… А когда доберёмся до дороги, может, доберёмся и до автомобиля.

– Заботливо оставленного для нас и, конечно, с полным баком горючего, которого уже нигде не достать на планете толком, – съязвил Велфарий, уже полностью слившись с собой прежним – тем, в котором ярким пламенем горела жажда сближения с непознанным. – Согласен… Так ты скучаешь по тем временам?

– Каким? Когда я являлся главой планеты?.. Да, скучаю…

– Значит, жалеешь, что отдал своё место Джеймсу?

– Ни грамма! – ответствовал украинец чрезвычайно уверенным голосом. – Моё время тогда подошло к концу – я почувствовал здесь! – Андрей показал пальцем в сердце. – А обосновал и проверил здесь! – палец тихонько дотронулся до виска.

– Считаю, что ты ошибся. Джеймс – отличный глава первой Формации. Но… ему не хватает… хватки, которая присуща тебе. Англичанин слишком скрытный, постоянно заперт в себе. Глава заперт, понимаешь?! По-моему, это недопустимо, потому что и остальной мир затягивает в свои стены… В конце концов, ты мог бы пойти навстречу Совету, который единогласно попросил остаться у руля планеты… Тем более, в такое непростое время, когда произошло сближение с врагом, оказавшимся… вовсе не врагом… Маразм!

– Вел, знаешь, что отличает заурядного правителя от истинно величественного?

Огни фонарей скрылись за плотным слоем сосен – мужчины вошли в тёмный лес, наполненный прекрасными хвойными ароматами. Гостей окутала густая невысокая трава с покачивающимися кустами, некоторые из которых дотягивались до их подбородков. Шелест их мелких листьев шептал странные истории. Неразборчивые тайны забытых мест… История каждого жителя брала за душу загадочными откровениями – шёпот не прекращался ни на мгновение, проникая в голову. Если бы можно было только трансформировать его в слова…

– Нам туда, – одессит показал направление, совершив кивок головой в сторону маленького участка неба, пробивающегося в таинственный и застывший во времени мир.

– Стой! – полушёпотом, но чрезвычайно встревоженно проговорил патриец, прислушиваясь в полнейшей тишине. – Нам нужно отклониться от маршрута!

Пребывающий в недоумении Андрей вопросительно уставился на Вела, всем своим видом потребовав немедленных объяснений. Он догадывался, что благодаря крайне чувствительному инопланетному слуху наполовину патриец, наполовину абсидеум услышал что-то такое, что вызвало у него высшую степень замешательства.

– Странные звуки!.. Скрежет металла, свист… Шипение… Там… – Велфарий, словно опасаясь чего-то, неуверенно приподнял руку, чтобы показать в направлении источника шума. – В правой стороне…

– А ты взгляни туда для начала!.. – одессит совершил несколько шагов влево и всматривался вместе с патрийцем в сторону неисправного фонаря. Но являлся ли он неисправным?! Вел сгруппировался от пронзившего его страха, а Андрей затаил дыхание и не решался проговорить что-либо. Возможно, от нехватки слов… А возможно, от нахождения здесь – в тёмном лесу. Фонарь до сих пор моргал – и в этом не просматривалось никакой странности. Первый проблеск… Второй проблеск… И третий, начинающий будоражить воображение. Первый проблеск, второй и… третий – его яркость теперь увеличилась в два раза! Первый, второй и… третий, холодом обхватывающий душу.

– Пошли лучше на шум, – осторожно предложил Вел и, не дождавшись реакции друга, вынужденно направился в правую сторону, словно стремясь побыстрее скрыть из виду проклятое место.

Украинец, засмотревшись на фонарь и ужаснувшись мистической прикованности своего взгляда, охотно последовал за Велом. Теперь лес вокруг показался ему особенно неприветливым и мрачным, но он попытался немедленно избавиться от этого впечатления, вполне допуская, что оно – ложное… Но первое же мгновение рассеяло его старания.

– Андрей!.. – шёпот воздуха прикоснулся к уху. Мужчина вздрогнул и застыл на месте, не решаясь обернуться. – Андре-е-ей… – настоятельный шёпот приблизился, и одессит осмотрелся – лишь деревья и кусты!.. На мгновение закралась мысль и подозрение на них… В сложившейся ситуации о мистике и невозможном не могло быть и речи – украинец выжидательно насторожился, прислушиваясь: – А-а-а-а-а-а-а… – пронзительно раздалось справа.

– Вел! – прокричал до смерти напуганный Андрей в спину своему другу, который невозмутимо… продолжал шагать! – Вел!.. – снова прокричал одессит, теперь сильнее и громче. Не прошло и секунды, как мужчина сорвался со всех ног за патрийцем.

– О-о-о-о-о-о-о… – дыхание в спину неслось вместе с украинцем, заставляя того спотыкаться и начинать спешно произносить молитвы. Наконец Андрей, изо всех сил старавшийся не смотреть по сторонам с надеждой на эфемерное облегчение вытянул правую руку и дотронулся до плеча Велфария. Поверхность пальцев… провалилась в Вела, не найдя должного препятствия!

– Да шо за хрень?!

И тогда украинец неподвижно замер, закрыв глаза и отчаянно смирившись со своим зловещим положением. В голову безудержным потоком приходили совершенно безумные мысли: одна из них навязывала ему версию о том, что он находится в виртуальном мире патрийца, который, конечно же, имел возможность для прикосновения. Либо его пытались привлечь к участию в контакте глазного свечения… Но тогда как одессит оказался запертым в дьявольской и призрачной реальности, из которой можно наблюдать внешний мир, но нельзя взаимодействовать с ним?.. Как?

И здесь слух позволил совершить своему хозяину облегчённый вздох: послышались скрежет металла и непонятное, но знакомое шипение. Именно их упоминал Велфарий! А значит, реальность вернулась! И голоса больше ужасать не станут!.. «Неужели? Неужели?..» – в голове Андрея промелькнула проливающая свет мысль: одессит моментально развернулся и, таки да, оказался в сантиметрах от аномалии – динамичной, подвижной и жестокой. Он медленно и чрезвычайно осторожно совершил несколько шагов назад, словно опасаясь нападений искривления пространства. И теперь, восстановив частичку смелости, мужчина попытался даже разглядеть окольцованное аномалией пространство в поисках девушки… Ведь именно женский голос произносил его имя. Звал его, пытаясь удержать!.. Ускорившись, украинец боком, не упуская периферическим зрением деумианские аномалии, поравнялся с Велом. И только тогда решился оставить пережитое безумие за спиной.

Вскоре мужчины вышли на основательно заросшую невысокой травой тропу, которая вдалеке соединялась с железной дорогой для вагонеток из шахт.

– Шахта?..

– По-видимому, да.

Углубившись в насыщенный прекрасными ароматами еловый лес и шагая по скрывшимся во влажной зелени шпалам, Андрей и Вел наткнулись на старый металлический проржавевший забор. В месте пересечения линии ограды рельсами виднелся какой-то информационный деревянный стенд, буквы на котором читались с трудом из-за воздействия времени:

«Опасность! Вход воспрещён!»

Рядом, с левой стороны, находился второй, к которому крепилась серебряная цепь с крестиком:

«В тысяч год в преуспевающей шахте го Л Лэйк произошёл взрыв, в резуль которого погибли четыреста пятьдесят шахтёров, а около ст пропали без вести! Трагедия нан непоправимый урон городу Лэйк, основн часть населе которого – рабочие компании «Мэджистик Рок». Спустя год после аварии город эйк окончательно умер, преданно последовав за своими жителями в рай!»

Серебряный крестик сверкал на лунном свете, а значит, здесь, на заброшенной шахте «Мэджистик Рок», периодически появлялись таинственные посетители. Перед мужчинами простирался целый комплекс ветхих деревянных зданий некогда бурлящего предприятия. В одном из них – том, в котором исчезали рельсы, находился источник шума, который настойчиво позвал переглянувшихся между собой гостей.

– Пошли? – спросил Андрей без цели получения ответа.

Звук становился всё громче по мере приближения незваных посетителей. Теперь каждый из них догадывался: наверняка шумела вагонетка, двигаясь по рельсам. Но одно не давало покоя: почему она до сих пор не появлялась из здания приличной высоты?.. Скрип… Звук соприкосновения металлических поверхностей… Сильнее и сильнее… Мужчины заметили, что широкие запертые снаружи деревянные ворота здания двигались под странным натиском, не размыкаясь. Словно пытались их выбить с другой стороны… Словно старались всеми силами вырваться из оков сооружения!

Ворота являлись единственным входом. Так что иного выхода, кроме как их открыть, не существовало. Вел насторожился и схватился за плазму, прицелившись, а украинец дотронулся до бревна-засова в ожидании сигнала от патрийца.

– Давай! – послышалась решительная команда.

Одессит, выбрав момент, когда нажим изнутри строения на время прекратился, а ворота достигли исходного положения, немного выровнявшись, чрезвычайно быстрым движением поднял и отбросил в сторону засов! И тогда ворота с грохотом распахнулись: из здания вырвалась… вагонетка, стремительно удаляясь в заполняемый туманом лес. Её звук постепенно исчезал в густом и липком молоке сосен и елей… Но шум, который привёл сюда землянина и патрийца, не исчезал!

– Заходим, – проговорил бывший глава первой Формации, поймав одобрительный жест Велфария. Оба включили подствольные фонари плазменных шоков.

Украинец, крепче сжав ладонью плазму, первым ворвался в просторное помещение. Сооружение скрывало трудновообразимую действительность: тайна подозрительного звука наконец растворилась перед ошеломлёнными… В центре здания, заполненного лунным светом сквозь давно потерявшие стекло окна, располагались железнодорожные пути, на которых стояли мужчины, не отрывающие взгляд от… очередной вагонетки!.. Но теперь открытый вагон появлялся из широкого искривлённого, но полупрозрачного и плоского пятна с одной наиболее отдалённой от завороженных наблюдателей стороны. Вагонетка медленно, со строго постоянной скоростью проезжала под концом ленточного конвейера, когда-то насыпавшим уголь, может быть, даже в неё… И исчезала во втором искривлении, ближайшем к оторопевшим свидетелям жуткого мира. Но как только первый миллиметр скрывался в нём, то одновременно появлялся в первом… И так без конца!

Погружённый в мысли Вел, не уводящий недоверчивый прицел со странных объектов, совершил несколько осторожных шагов им навстречу. Но внезапно почувствовал соприкосновение, которое повалило его на неимоверно пыльную поверхность и параллельно отнесло в сторону на приличное расстояние. Спохватившийся и моментально поднявшийся патриец захотел выстрелить, но усилием воли не поддался на провокационное желание! Перед ним был Андрей, тяжело и с болью от ушибов подымавшийся на ноги. А через место их исходного расположения стирающим жизнь катком пронеслась разогнавшаяся вагонетка, вылетевшая из ближайшего пятна и снова скрывшаяся в обступившем здание плотном тумане.

– Как ты догадался?! – спросил растерянный Вел. В следующую секунду его внимание приковало к себе нарастающее свечение из-за скрупулёзно сложенных и прогнивших от влияния времени брёвен. Одессит, который еще не полностью поднялся, выжидающе застыл на месте. Складывалось впечатление, что вот-вот из-за брёвен появится объект, испускающий свет, представленный в виде концентрированной динамичной ауры. Переливающейся волнами подсветки… Вел прицелился плазмой. И тогда движение прекратилось: внешнее свечение загадочного объекта не прекращалось, отражаясь от брёвен напротив, а его источник не показывался.

Украинец таки бесшумно поднялся на ноги за патрийцем и без доли сомнений устремился к ближайшему углу, чтобы обойти сложенные решёткой брёвна с другой стороны и застать светящийся объект врасплох, появившись за его спиной, если таковая имелась… И вот видимость в направлении угла мистики стала недоступной из-за головы Велфария. Зато Андрей обнаружил распахнутые на другом конце здания ворота, в которые клубами врывалась молочная смесь. Теперь и её заслонял патрийский затылок. Но появился угол, который… уже не скрывал собой свет! Тьма и пустота! Никакого свечения и объекта!.. Одессит остановился как вкопанный! На его лбу проступил нервный пот. Непроизвольно он сделал шаг. Из открытых ворот, сквозь туман, показалась постепенно приближающаяся точка света… Из скользкой от пота ладони украинца предательски выпала плазма, за которой он тотчас же нагнулся.

– Не двигаться, сукин сын! – послышался старый, скрипучий, но агрессивный голос.

В воротах находился шериф лет восьмидесяти с двустволкой наготове. Он разъярённо сверлил глазами украинца. Фонарь, направленный служителем закона в его лицо, мощным потоком рассекал пространство помещения.

– Земляне… – поспешил объяснить патриец. – Нам бы узнать, где мы находимся.

– Я отлично его знаю, – шериф сплюнул в сторону одессита. – Тебя – нет… Но его – да! И ублюдок сейчас мне ответит за всё!

Велфарий в замешательстве глянул на Андрея, который сохранял завидную хладнокровность. Довольно странную в такой ситуации…

– За что?! Ты нас с кем-то спутал!

– Отвали! – прошипел шериф. – Эту морду нельзя забыть… Я своих врагов отлично помню в лицо! Первый уже успел откинуть копыта, но не по моей вине… А жаль! Но я верил, что второй не уйдёт!

Патриец догадался о происхождении старика, когда заметил, как слабо воспламенились его глаза. Велу захотелось предупредить украинца, потому что его зрительные способности не позволяли заметить одну важную деталь: шериф перед ними – гибриод, а на его веках просвечивается номер! Лишь благодаря своим инопланетным (абсидеумским) особенностям организма Велфарий полностью сложил картину происходящего. Старик мстил за прошлое… За зверские опыты Совета, которыми руководил Стив Фоллинг – «первый ублюдок»…

– Послушай! Я отдам тебе его на растерзание, – патриец блефовал, но ставка была высокой. – Скажи мне только: где находятся лаборатории? Мне нужны оружие и транспорт, чтобы спастись от Совета! – произнося эти слова, Вел позволил себе немного эвотонировать старика, чтобы доказать свою «невиновность».

На глазах разыгрывалась настоящая эмоциональная драма: изумлённое лицо Андрея невероятно почерствело, а настроения старика обострились, что проявилось в моментальном прицеливании его двустволки.

– В… – шериф не договорил, почувствовав, как плотный сгусток плазмы выжигает его тело. Периферическим зрением патриец замечает плазменный шок в ладони «второго ублюдка»…

– Зачем?! – взревел Вел.

– Да брось! Ты прекрасно понимаешь, что все дороги вели в кровь! Патовая ситуация, где игрок – смерть, а мы – фигуры в её руках!

Велфарий подошёл вплотную и с негодованием толкнул собеседника двумя руками, но одессит удержался на ногах.

– Эвотонирование! Я собирался сохранить ему жизнь!..

Патриец запустил свой плазменный шок в сторону наиболее дальней аномалии, что вызвало схлопывание и повторное возникновение возмущений в тех же местах, а в случае плазмы – рикошет от пятна. Вагонетка, докатившись до ближайшей к мужчинам области искажений, с силой оттолкнулась обратно. И снова аномалии исчезли и появились! Негодующие собеседники, между которыми взросло семя раздора, завороженно наблюдали за зловещей сценой. И вот уже первое возмущение приняло на себя удар вагонетки, и всё повторилось заново!.. Без конца!.. Без надежды и намёка на выход из сумасшедшего мира!

– Из двустволки! Как можно испугаться наполовину ослепшего старика с античной двустволкой?!

Украинец не парировал, основательно зашагал к воротам, вернув себе спокойствие и спрятав орудие убийства в специальный отсек Тутелара. «А говорят, что наивность с годами смывается дождями прожитых лет… Зато очаровательно! Именно таким я его запомнил в первый день нашего знакомства. Несомненно, это – его фишка… Навсегда!»

Проходя мимо трупа, одессит произнёс несколько слов о лучшем мире для покойного, но задумался и остановился. Он нагнулся и обыскал старика: ключи от автомобиля, документы, наполовину пустая пачка сигарет, двустволка, фонарь и полицейская дубинка возле тела… Андрей прихватил лишь первое.

Патриец, потерявший контроль над эмоциями, задумчиво следовал позади. В памяти вдруг всплыл предмет, край которого выглядывал из-под куртки шерифа, – карта!

– Эй! – крикнул Вел вслед украинцу. – Карта! Как ты пропустил её?.. Теперь мы найдём лаборатории! Там – оружие и связь. С Джеймсом или Майклом…

– Поехали! Нет времени, – отозвался одессит, показавшийся Велфарию недовольным. – На ней трудно будет отыскать логово гибриодов… Оставь её.

– Да, конечно, уже оставил, – язвительно прошипел патриец, уже успевший прихватить карту, засунуть её в карман, который неожиданно возник на поверхности Тутелара, и вернуться.

Мужчины вышли из полутёмного здания и направились в припаркованный неподалёку полицейский автомобиль. Его яркие фары послужили отличным маяком в царстве тумана, который под порывами ветра вовсе не намеревался исчезать. Наоборот: появившееся движение его клубов и сгустков придавало обстановке привкус адского пепла.

Когда до транспортного средства оставалось шагов десять, потоки света его фар неожиданно растворились в полумраке, а через мгновение возникли с прежней яркостью. Но обстановка… Украинец предупредительно остановил Вела, преградив ему дорогу рукой с открытой мини-голограммой Помощника, которая наглядно отобразила количество зарегистрированных в округе эвотонов с различной частотой.

– Мы не одни… – мрачно и полушёпотом произнёс бывший глава Совета.

Тем временем туман полностью отрезал собеседников от внешнего мира, заставив патрийца основательно закашляться. Он нагнулся и прикрыл рот ладонями. Но внезапно в его голове раздался болезненный звон, а затем – второй!..

– Вел! Проклятье! – неожиданно выпалил одессит.

Патриец немедленно выпрямился и ошеломлённо отступил, беззащитно прижавшись спиной к спине напарника.

– Эвотонируй! Мразь! Получай! – голос украинца сопровождался непрекращающимися выстрелами плазмы. – Вел! Эвотонируй их! Быстрее!

Теперь каждое мгновение – на вес золота! Глаза Велфария вспыхивали огнём, возвращались к небесному цвету, а затем – снова погружались в пламя! Он основательно отставал: целей с каждой секундой становилось всё больше! Из тумана возникали силуэты, за доли мгновения проявляясь и превращаясь в… наводящие ужас создания, внешне не отличающиеся от застреленного старика, – с едва подсвеченными глазами и диким истерическим хохотом, который плавно трансформировался в душераздирающий низкий гул… Из их кожи струями вырывались наружу клубы тумана, слизью обволакивающие полицейские дубинки, с которыми восставшие из мира мёртвых атаковали свои цели, словно голодные хищники. Каждый вдох прикованных спинами напарников приближал неотвратимый исход доведённого до сумасшествия зверского противостояния…

Велфарий с первого мгновения отверг идею об абсолютном беспорядочном эвотонировании восставших вместе с остальной бессмысленной реальностью – такие действия завершились бы синдромом пространственного воздействия с убийственной, но совершенно бесполезной воронкой.

Одно из созданий, неестественным рваным способом отскочившее в попытке спастись от плазменного сгустка, перевело безумный и излучающий зло взгляд в направлении Вела, который успешно эвотонировал сначала одного восставшего, а затем – второго. Но на их месте из призрачного тумана мгновенно появился третий, с царапающими душу воплями накинувшийся на патрийца. От плотного прямого удара дубинкой в грудь Велфарий скорчился, но успел заметить, как в момент столкновения полицейского оружия с Тутеларом из стержня освободилось вызвавшее безудержный озноб облако, словно тысячелетняя пыль. Моментально последовал оглушительный удар в голову, от которого на глазах Вела проступили слёзы вязкой боли. А затем – выстрел, во время которого возникшая в патрийских волосах головы ладонь напарника надёжно преградила дорогу для возможного поднятия взгляда.

– Тепловизор, Вел!

Реальность внезапно замедлилась в мыслях воспрянувшего духом Велфария, который распрямил плечи, воспользовавшись бесценной паузой – ключевой и чрезвычайно важной Точкой. Он идентифицировал её, распознал среди бесконечной череды событий его жизни… Глаза… «Изумительная идея!» Его глаза пробивались сквозь обступивший туман настолько мощным пламенем, что радужка и зрачок слились воедино! Десятки восставших перед ним приготовили полицейские дубинки с проскальзывающими разрядами встроенных электрошокеров. Создания не двигались… И тогда послышался отдающий безумием хохот восставшего, стремительно приближающегося слева. Велфарий моментально вспомнил об отскочившем в сторону!

Началось! Всё пришло в движение за долю мгновения, словно по щелчку пальцев жестокого убийцы, руководящего восставшими. Их движения сопровождались интенсивным выбросом исходящего из адских подземелий клейкого пара, который намеревался скрыть многочисленные огни в созданной им тьме. Первое из созданий подобралось к патрийцу на расстояние вытянутой руки, замахиваясь оружием, точная копия которого в ладони иного восставшего уже освещала сузившееся пространство вспышками электрических разрядов! Тридцать… Сорок разрядов! Шестьдесят хищных оскалов! Сто сорок пылающих адом красных точек!

Но Вел уже получал удовольствие от процесса в полную силу: в его линзах подсвечивались семьдесят объектов – потенциальных жертв! Потоки света из сверлящих глаз воспламенили зловещую действительность ужасающей силой ненасытного и безудержного эвотонирования, свистом и болью разрывающего мозг украинца за спиной. Тутелар одессита теперь функционировал с защитной функцией, вспышками погрузившей костюм в серые тона, – Вел заметил изменения периферическим зрением. Патриец чувствовал каждый принимаемый Андреем удар восставших, слышал их дьявольское шипение и треск электрошокеров, отчаянную пальбу напарника!

– Изображение из линз! – прокричал Вел, наблюдая за массовым падением и появлением новых созданий перед собой. Казалось, что в его раскрытых ладонях, незакрывающихся глазах возник и с каждой секундой возрастал всепроникающий звенящий свист от неумолимо увеличивающейся концентрации эвотонов, которая начинала съедать Велфария заживо: патриец благодаря поступающему изображению линз Андрея безжалостно расправлялся с новыми целями, расположенными за спиной!

– Вел! Пространственное перемещение! – пронзительно выкрикнул одессит. – Вел!

Количество появляющихся из клубов липкого тумана восставших неуклонно возрастало и уже начинало превышать число эвотонированных! Наполовину эфемерные тела с катастрофической скоростью заполняли собой призрачное молоко действительности, разбавляя его красными потоками их глаз.

– Вел! Лишь одна локация! Доверься!

Наступил момент, когда первое создание таки добралось до патрийца, использовав электрошокер. Вела, с трудом сохраняющего концентрацию на пике своих возможностей, передёрнуло. Он крепко схватил полицейскую дубинку врага и, не разжимая ладонь, вонзил её в восставшего насквозь в обратном направлении! Наплыв созданий не прекращался!.. Спустя мгновение мир в голове Велфария основательно погрузился в полумрак – последовал чрезвычайно болезненный удар в затылок. А затем – второй… В шею. Третий… В плечо! Вспышки от электрических разрядов освещали каменное лицо патрийца, разрываемое эвотонированием и болью!..

– Вел!

– Давай! Давай! – свирепствовал напарник украинца, начинающий терять контроль над собой: эвотонирование беспощадно насыщало его клетки взрывоопасной смесью заряженных частиц!

– Раз! – взревел Андрей, с криком отстреливающий восставших по всему периметру видимой реальности: на одного убитого эвотонированием или плазмой приходилось три успешно добравшихся до цели!..

– Два! – продавливающая боль, которая рассекала тело инопланетянина, несмотря на максимальную защиту костюма, провоцировала появление слёз. На одного убитого приходилось пять добравшихся!..

– Три!.. – протяжно и с запредельной решимостью в голосе прокричал украинец, прекративший беспорядочную пальбу в зло, стремительно скрывающее себя насыщенными потоками тумана… На одного – десять!..

Раз! Одессит и патриец бесследно растворились в вязкой и всепоглощающей пелене, столкнувшей нескончаемые потоки восставших друг с другом! Два! Появившийся на расстоянии десяти метров от исходной локации украинец с нескрываемой надеждой развернулся и удовлетворённо вздохнул… Его чувствительные глаза запечатлели то, о чём догадывалась холодная логика… Перед ним…

В пространстве парило облако, диаметр которого составлял три метра! Не больше… Его периодически разрезали на части мощные и продолговатые электрические искровые разряды. Оно дышало… Его поверхность играла, постоянно переливаясь концентрированными волнами.

И тогда послышался протяжный стон с противоположной стороны сгустка! Андрей сорвался с места на помощь. В звуках отчётливо слышалась душераздирающая и обескровливающая боль их хозяина. Становилось совершенно очевидным, что над Велом нависла смертельная угроза. «Неужели мразь потекла следом?! Нет! Не может быть!»

Одессит мчался настолько быстро, насколько ему хватало сил. Он старался не соприкасаться с мистическим сгустком. Временами казалось, что из облака доносятся ужасающие возгласы… созданий… Существ, от которых кровь стынет в жилах!.. Наконец, его глаза увидели лежащее на влажной земле и сильно изогнувшееся тело патрийца, который, превозмогая невыносимую и жестокую боль, отчаянно приставил к поверхности своего Тутелара включённый электрошокер! Оголёнными электродами в костюм!..

Андрей всё понял: покинув сгусток, Вел лишился целей для безудержного эвотонирования, которое не могло продолжаться дальше. Иначе патриец начал бы эвотонировать само пространство – уже пустое, без восставших.

– Иначе Вел… совершал бы забор нейтральных эвотонов из пространства!.. Тогда запустилось бы пространственное воздействие!

Украинец понимал, что в таком случае достигнутая сила его эвотонирования оставляла веские основания для беспокойства. Именно поэтому…

– Именно поэтому ты решился на… Вел!.. – в голосе одессита вибрировало бесконечное восхищение Велфарием, его смелостью, отвагой и решимостью на настолько крайний шаг, который окончательно остановит процесс забора эвотонов в условиях слабого контроля над собой…

Тем временем со стороны облака в который раз послышался леденящий душу визг. Андрей встревоженно взглянул на дубинку с электрошокером, а затем, сохраняя максимальную осторожность, опасливо перевёл неуверенный взгляд на сгусток. Без изменений… «Необходимо действовать!» Одессит спешно активировал Восстановитель и подхватил полуживого Вела, без промедления направившись вместе с ним к полицейскому автомобилю.

Когда патриец открыл глаза, автомобиль уже мчался под умелым управлением украинца вдоль облезлых деревянных зданий заброшенной шахты, рассекая неплотный туман скоростью и проблесковыми маячками. Вел испытал невольное удивление, заметив топографическую карту местности в кармане Тутелара землянина.

– Проклятье! – возмущённо прошипел украинец и просунул сквозь открытое окно ладонь с плазменным шоком.

Велфарий, сохраняя притворную неподвижность, осторожно сфокусировал своё зрение на собственном нагрудном кармане. Как оказалось, пустом… Тем временем Андрей с нескрываемым удовольствием выпалил плазмой вдоль крыши автомобиля – красно-синие проблески маячков полностью исчезли.

– Оставалось несколько мгновений, Вел, прежде чем отрицательные эвотоны окончательно бы списали тебя, – с лица одессита не сходила напряжённая серьёзность.

Патриец не отреагировал на слова напарника: перед ним с помощью линз парили две карты, которые анализировались Системой Помощника на предмет отличий. Первое изображение компьютер выхватил из информационного поля, а второе – из записи происходящего – в тот самый момент, когда Велфарий поднял экземпляр карты шерифа и развернул его.

– Мы не выполняем программу Вселенной. Мы горделиво плевали на отрицательные эвотоны и собственное состояние. Мы безрассудно плевали на состояние окружающих. Мы не выполняем программу Вселенной, запомнив её наизусть!.. Мы всё так же проявляем гнев там, где нужно проявлять терпимость! Мы всё так же недооцениваем жизнь, без оглядки на совесть лишая первого попавшегося величайшей ценности, которая дарована нам не Вселенной, но тем, что контролирует её!.. Мы остались всё тем же вирусом, каким являлись… – сосредоточенные глаза инопланетянина задержались на подсвечиваемой красной точкой области карт: Система нашла отличие, которого не существовало на официальном экземпляре из информационного поля. – Мы лишились основы, которая объединяет всё несовместимое, – доверия!.. Доверия, которое присуще лишь истинным правителям! На моей памяти лишь глава абсидеумов может прогуляться в обществе своих подданных, не боясь за собственную жизнь! – после непродолжительной паузы он проникновенно взглянул на Андрея. – Зачем ты убил старика, несчастный землянин?!

Их автомобиль поднимал отдающую одиночеством пыль дороги, ярко освещаемой фонарями на антигравитационной подушке. Время незаметно для напарников начало течь быстрее прежнего…

Патрийца подкинуло! За миг до встряски справа что-то промелькнуло, громко ударившись о капот. Субстанция! Растекаясь по металлу, сгусток моментально затвердевал!

– Калпа! – послышалось от Вела.

Украинец, вспомнив несколько грубых слов, резким движением прижал автомобиль к краю дороги, увернувшись от последовавшей серии точных субстанционных выстрелов. Велфарий повернул голову и всмотрелся, а затем недоверчиво поднял глаза, бросив взгляд сквозь люк на крыше транспортного средства: антиграв средних размеров настойчиво преследовал их.

– Всё-таки нашли тебя!

– Шо?! – голосом, переполненным замешательством, отозвался инопланетянин, узнавший летательный аппарат из-за двух семёрок в его регистрационном номере, который подсвечивался синим цветом в металлической поверхности. – Алон и Юва! Нужно остановиться!

– Хрена лысого! Извини! – одессит мощно ударил локтем в лицо напарника, вырубив его. – Ты им не достанешься! Твоя миссия не заключается в том, – Андрей, пристально всмотревшись в дорогу, высунулся из окна и прицелился, – чтобы бессмысленно и позорно пересиживать конец и начало человечества в виртуальном мире какого-то патрийца… – пренебрежительно проговорил он, выстрелив точно в основание антиграва, где располагалось слабое звено его конструкции – антигравитационная установка.

Абсидеумы в тёмных костюмах прислушались: их тонкий слух безупречно распознал приближение автомобиля и падение антиграва, который вспахивал асфальт вместе с сырой землёй. Один из них, элегантными движениями поправив галстук, отошёл на несколько шагов от остальных, всматриваясь в поворот, который находился на расстоянии не менее трёхсот метров. Наконец появился полицейский автомобиль с подбитыми капотом и проблесковыми маячками, но ослепляющий потоками света своих фар. Абсидеум, заметив острым зрением украинца, немедленно связался с информационным полем.

«Андрей. Земля» Доля мгновения… «Бывший помощник главы Совета. Глава Совета. Андрей. Земля. Украина. Одесса». Доля мгновения… «Группа «Надежда». Бывший помощник главы Совета. Глава Совета. Андрей. Земля. Украина. Одесса. Значение частоты эвотона – e3775. Статус: нейтралитет». Немного воспламенившиеся глаза абсидеума приняли прежнее состояние.

Автомобиль со свистом покрышек затормозил, а из открытой двери показался одессит:

– Забирайте его!

В направлении автомобиля направились два абсидеума, которые благополучно разминулись с одесситом спустя минуту: полицейское транспортное средство находилось на приличном расстоянии от группы инопланетян, не проявляющих излишнюю торопливость. В момент встречи украинец небрежно бросил пришельцам лишь три слова:

– Доставить невредимым! Деумия.

Время приобретало безумные значения скоротечности…

Внезапно появившийся дальний свет фар ослепил всех без исключения! Развернувшийся Андрей, который прикрывал лицо ладонью, приближал и отводил от себя вторую руку, незатейливо демонстрируя предупредительный и успокаивающий жест. Двигатель взревел, а колёса бешено закрутились!.. В голове одессита начался отсчёт неуловимого времени! Сорвавшись с места, его ноги отталкивали тело в сторону абсидеума, глаза которого выражали намерение безжалостно опустошить патрийца в автомобиле! Полицейский железный конь подбросил ввысь двоих пришельцев, вставших наперерез.

Когда украинец добежал и завалил пришельца, огненные зрачки которого уже начали умертвляющий процесс, пронёсшийся мимо них автомобиль погрузил ненавистников в густые облака пыли и грязи… А затем последовал удар в челюсть, и одесситу потребовалось несколько десятков вздохов и выдохов, прежде чем он встал на ноги, борясь с непрекращающейся одышкой. Андрей медленно поднял глаза: перед ним пребывала голограмма Вархунда.

– Свяжись с Майклом. Парень должен перехватить их на Тендере, – не без труда проговорил превосходно контролирующий своё состояние Андрей, небрежно стирая кровь с подбородка. – Наш будущий абсидеум направился в лаборатории гибриодов, где непременно совершит контакт глазного свечения. Нужно узнать его местоположение…

– Кого – их? – претенциозно спросил пришелец, находящийся в одесском здании Совета первой Формации. – Кого парень должен перехватить? И почему ты считаешь, что Велфарий не свяжется с американцем?

– Первый вопрос. Вела с Джеймсом. Второй вопрос, – деловито ответил украинец. – В разговоре со мной он упомянул сначала Филлса и лишь потом – Майкла. Вопрос доверия, о котором он прожужжал мне все уши.

– Ты свяжись! И отдай распоряжение, чтобы мои абсидеумы перехватили его в лабораториях. Как только сделаешь то, что я тебе сказал, лети на Деумию вместе с моим вариантом, – выходное отверстие плазменного шока, крепко сжатого в абсидеумской ладони, прислонилось к виску. – Начало конца! Отныне для населения планеты, которое не подозревает о моих вариантах, глава абсидеумов мёртв!

Голограмма исчезла в момент, когда плазма начала кровавым взрывом испепелять голову самоубийцы. Одессит шокированно взглянул на покорного абсидеума, находящегося за растворившейся голограммой. В его глазах горело не красное пламя! В его глазах кипело отвращение!.. В глазах абсидеума!..

* * *

«…где находились…»

* * *

– …Фидуций!

– Злата!

Патрийка, приветственно улыбнувшись, направилась к краю крыши небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг, заметного лишь благодаря нежной синей контурной подсветке. Её прилетевший с Патрии Вотон находился на одной из двух массивных парящих в воздухе платформ, предназначенных для посадки летательных аппаратов. В свою очередь платформы подсвечивались великолепным голубым сиянием как в центре, так и по краям. Но если свечение небоскрёба было рассеянным, то голубые потоки бросались в глаза из-за их чётких границ.

Эмпайр-стейт-билдинг величественно рассекали зелёные полосы аллей, простирающиеся вдоль этажей непосредственно от основания и до самой вершины. Сооружение не имело поверхности!.. Конечно, на первый взгляд… Потому что Система здания, с высочайшей точностью копируя скрываемую строением реальность с противоположной стороны, формировала перед глазами наблюдателя недостающий фрагмент действительности Нью-Йорка. Словно небоскрёба вовсе не существовало!.. Секрет успеха фокуса состоял в том, что Система автоматически синхронизировалась с мозгом абсолютно каждого из землян или пришельцев, захвативших взглядом творение местной цивилизации. Творение, великолепие которого от применения неземных технологий раскрылось совершенно по-новому, вдохновляя мировоззрение бесценным глотком свежести.

Внезапно Фидуций шагнул в пропасть и скрылся! Злата подошла ближе к месту исчезновения представителя её цивилизации и остановилась. Инопланетянка, поправив шикарные распущенные волосы и нежно прикоснувшись к идеально гладкой неземной коже на своей груди, обвела заинтригованным взглядом масштабную сферу, в которой находилась верхняя половина здания. Простираясь ввысь на приличное расстояние, выпуклый объект как часть строения придавал последнему дополнительную эффектность на фоне остальных современных высотных сооружений. Патрийка шагнула в пустоту за пределами крыши, которая не располагала никакими оградительными элементами. И за долю мгновения мир для неё приобрёл совершенно иной облик, раскрывшись насыщенными красками заботливо скрываемой второй реальности. Действительности, которая всегда существовала для землян… Но до недавнего времени не попадала в поле их зрения… И вот Злата благодаря применяемым генераторам гравитации для боковой поверхности уверенной походкой направлялась в сторону Фидуция, который остановился посреди изумительной аллеи на расстоянии пяти этажей от патрийки. Благодаря куполу деревья не испытывали на себе силы ветра, спускающегося с небес, а для стороннего наблюдателя – дующего параллельно земной поверхности. Воздушных потоков не наблюдалось – листья застыли в сказке… гравитационных фокусов…

– Здесь… – прошептал патриец, показывая под ноги.

– Тогда – пространственное перемещение, – интригующе заявила Злата.

Фидуций скромно пожал плечами, выражая своё согласие. Спустя долю мгновения пришельцы бесследно исчезли и появились в просторном помещении с достаточно низким потолком, который испускал потоки света всей своей поверхностью.

В центре находился тез с белыми пятнами, вальяжно раскинувшись на полу. Заметив появившихся из ниоткуда патрийцев, тезиец на некоторое время изобразил на лице наигранное внимание, но вскоре снова принялся деловито вылизывать свою роскошную шерсть. За ним неприлично пристально наблюдал Пшемислав, с нескрываемым любопытством рассматривая каждое движение инопланетянина. Но наибольший интерес поляка вызывали миниатюрные световые точки в пространстве, внешне похожие на звёзды размером с песчинку. Их появлению предшествовало довольно странное выражение тезийских глаз с чрезвычайно расширенными зрачками. А затем объекты взглядом пришельца с лёгкостью перемещались поближе к влажной шерсти. Всё выглядело настолько естественно и незамысловато, что начинающий испытывать тягу к пещерам предков Пшемислав не решался задать свой вопрос. И тогда тезиец взял инициативу в свои руки:

– Ра…

– А?.. – переспросил растерявшийся Ответственный.

– Так мы именуем это явление, – заморгал инопланетянин.

Пшемислав погрузился в искренние размышления и прошептал:

– Электромагнитное излучение? Источником могли бы являться эвотоны…

Тезиец отрицательно покрутил головой в стороны.

– Их формирует то, – его зрачки в который раз увеличились, и неподалёку возник очередной диковинный объект, – что является для всех нас средой обитания. Эвотоны как генераторы информационного поля блокируют её, скрывая от нас. А вот электромагнитное излучение – тень, которая косвенно подтверждает наличие такой среды.

– Но как тогда наше пространство формирует их?.. И каким образом ты участвуешь в этом? – задумчиво и спокойно спросил Пшемислав.

– Способность, дарованная природой. Я отдаю команду в поле, и ткань пространства буквально рассекается, словно с другой стороны, невидимой нам, ножом послушно разрезают полотно. Мы не понимали сущность Ра и использовали его лишь как средство для освещения и обогрева… – с некоторой долей величия и уюта в словах заморгал тез. – До тех пор, покуда к нам не попала тетрадь со сновидениями вашей Айюми…

– Отдаёшь команду… Получаешь ответ от среды… Но в таком случае эвотоны таки принимают участие. Расскажи мне о среде! – в поляке проснулся сумасшедший интерес, до сих пор спящий, несмотря на яркие лучи, исходящие от объектов. – В неё, наверное, заключены все Вселенные? А мы не замечаем её, словно рыбы воду…

– Землянин, ты – иллюзия, а «снаружи» е существует.

– Но как такое возможно?! Расскажи, что написано в тетради!

– Разговоры! Все инопланетяне в сборе? – последовала непродолжительная пауза. – Давайте, шевелитесь! Необходимо решать судьбу землян…

Присутствующие в помещении медленно потянулись в сторону Вархунда, находящегося в появившемся отверстии, сквозь которое просматривался зал заседания Совета и второй Формации.

– А ты оставайся на месте! – внезапно и напористо атаковал парня абсидеум, пронзив землянина прозвучавшими словами. – Тебе здесь нечего делать!

– Он со мной! – последовал не менее чёрствый ответ в защиту поляка от Майкла, впервые оторвавшегося от прослушивания своего любимого музыкального альбома известной рок-группы. – Не трогай его!

– Постойте! – последовало замечание от приостановившейся Златы, которая на мгновение погрузилась в замешательство. – А где же Джеймс Филлс?

– Он появится позднее… – ответствовал… Пшемислав!

Когда все присели на чрезвычайно удобные антигравитационные и парящие в пространстве кресла неподалёку от широкого стола, находящегося напротив прозрачной поверхности, у заседающих появилась возможность насладиться прекраснейшим видом высокого, ослепляющего неземным светом, парящего зелёного Манхэттена.

– Не считаю целесообразным распускать бессмысленные вступительные и трогательные слёзы, посвящённые грядущим изменениям, преображающим жизнь, чести, подаренной нам судьбой, и прочей укрепляющей бодрость духа ерунде… – взял слово глава абсидеумов, неприятно сверля взглядом вошедшего Филлса, который присел возле Майкла на заранее подготовленное для него кресло. – Давайте конкретно! Имеется предложение заключить многосторонний межцивилизационный договор, предметом которого являются правоотношения, направленные на урегулирование статуса земных цивилизаций, а именно: объединение суливейцев с первой Формацией, обеспеченное моими личными гарантиями и, в частности, влиянием на земное общество; передача Формациям функций, связанных с обеспечением правопорядка; обязательство абсидеумов не нарушать границы планеты Земля, или S24, согласно межцивилизационному каталогу, без их согласия, – Вархунд посмотрел на погрузившегося в сладкую негу Майкла, – предоставление гарантий абсидеумского невмешательства в любые дела патрийской цивилизации на десять тысяч земных лет и выплату компенсации золотом за инцидент, связанный с проектом «Шлем», – взгляд отыскал спокойное и безразличное лицо Фидуция, – закрепление за цивилизацией тезийцев официальной монополии на добычу, хранение и поставку золота в галактике, обеспеченной обязанностью патрийцев заключать договоры поставки лишь с ними и предоставлять соответствующие официальные рекомендации иным галактическим цивилизациям; признание за тезами их исторического статуса попечителей земной цивилизации, уже не действующего, однако предусматривающего право на компенсацию в виде безвозмездной добычи золота и серебра на срок, который оговаривается отдельным соглашением между земной и тезийской цивилизациями, но не более пятисот земных лет и не менее двухсот земных лет, – тез осторожно глянул на испытывающих крайнее удивление и шок землян (кроме ни на что не реагирующего Джеймса, который пребывал в каком-то особенном неестественном состоянии). Состав сторон является исчерпывающим и обяза…

– Почему об этом молчит информационное поле землян? – возмущённо спросил Пшемислав, странно поглядывая на пустоту в пространстве перед собой, будто Помощник ему что-то показывает в линзах…

– Золото его блокирует в достаточном количестве, – триумфально заморгал тезиец. – И сейчас, и тогда…

– Абсидеумы не располагают достаточной легитимностью на планете Земля для ведения переговоров с первой Формацией, – жёстко начал свой безапелляционный монолог англичанин. – Зло, принесённое ими вместе с чудовищными страданиями землян, может быть компенсировано лишь полным уничтожением абсидеумской цивилизации. Земные эвотоны, которые должны были бы совершенствовать землян, добавили не принадлежащие им уровни и ничтожную власть! Ужасающие звериные эксперименты в земных лабораториях невозможно стереть из памяти и простить, если ты только не принадлежишь ко второй Формации… – он впервые повернул голову вправо, и его глаза встретились со вскипевшими зрачками американца. – Совет никогда не станет подписывать соглашение с первобытным злом! Никогда! Слышите?! – Джеймс исчез, а Пшемислав открыл глаза, пылающие зелёным пламенем оружия Времени.

Ответственный сорвался с места в сторону теряющей плотность прозрачной поверхности Эмпайр-стейт-билдинг и пересёк границу сооружения. Но задуманное ему не удалось: парень моментально был подхвачен боковой гравитацией, и его тело плотно ударилось о снова затвердевшую поверхность! Злорадствующий абсидеум поднялся из-за стола и направился к лежащему за прозрачным материалом землянину, чье не подающее признаков жизни лицо раскрасила кровь. Красная жидкость постепенно концентрировалась вокруг закрытых век…

– Состав сторон – исчерпывающий и обязательный, – наигранно продолжал Вархунд, сжимая плазму и направляясь к поляку, чтобы совершить финальный и контрольный выстрел. – В случае если сторона не соглашается на заключение договора, то такое соглашение вступает в силу лишь после её уничтожения какой-либо иной стороной!

Тридцать процентов! Двадцать пять… Пятнадцать процентов! Пять!.. Жёсткие пальцы плотно сдавили горло поляка! Но в момент, когда выходное отверстие ствола нацелилось с близкого расстояния в его окровавленный лоб, Пшемислав, собрав всю оставшуюся в нём силу, запустил клинок в шею абсидеума!

– Нет! Нет!.. – прокричал Майкл, вскочив и схватившись за голову от непоправимого ужаса, от чудовищного по последствиям поступка – нарушения двадцать пятого правила!.. – Как можно?! Нет!

Не отпуская вражеское предплечье, Ответственный мгновенным движением обезоружил Вархунда. В распоряжении парня имелась всего лишь одна попытка! И он не промахнулся: почувствовав нарастающую вибрацию из-за спины, поляк быстро развернулся и выстрелил! Тело стремительно свалилось с теряющего высоту антиграва и врезалось в главу абсидеумской цивилизации, горизонтально ворвавшись в помещение. Расширенные адреналином зрачки Пшемислава, вовремя оттолкнувшегося от абсидеума и оказавшегося на твёрдой поверхности неподалёку, без труда отыскали зависший антиграв… И прежде чем присутствующих в помещении ослепила плазма многочисленных выстрелов, Ответственный уже мчался к основанию сферы вдоль аллеи с пышным лиственным покровом, который пришёл в движение от молниеносного пролёта транспортника. Снаряд за снарядом находящихся возле крыши небоскрёба антигравов преследовали землянина! Но поляк, достигнув цели, неожиданно изменил траекторию движения – против часовой стрелки и непосредственно над громоздкими креплениями сферы за несущие конструкции здания. Безостановочные выстрелы лишь плавили крепёжные элементы, формируя огненный след перемещений ловкого землянина!

– Нет! – помещение заполнилось сильнейшим криком ворвавшегося Вархунда, который своим появлением заставил некоторых налиться сокрушительным ужасом. – Идиоты! Только не в основание сферы!.. За ним!

Антигравы послушно начали снижение под нарастающие звуки металлического скрежета и увеличивающуюся вибрацию! Тем временем абсидеум в спешке открыл голограмму управления функциями здания и незамедлительно отдал Системе несколько последовательных команд, в результате которых модель Эмпайр-стейт-билдинг вспыхнула красным цветом, чем-то напоминая тутеларский режим противодействия ударам.

– Должно выдержать… – шептал Вархунд. – Должно…

Майкл спешно приблизился к прозрачной поверхности, но внезапно нерешительно остановился под пристальным всеобщим вниманием! Его глаза застыли сначала на антиграве землянина, а затем – на абсидеуме, встревоженно продолжающем манипуляции с голограммой. Фокус внимания инопланетянина внезапно переместился за пределы сооружения – на бесконечные пылевые потоки, сопровождающиеся гулом и треском. Модель здания, по-прежнему пульсирующая возле пришельца, налилась максимальным значением яркости, что означало лишь одно… Шпиль!

Американец почувствовал незначительное движение воздуха, и его по-прежнему нерешительный, но напряжённый взгляд сосредоточился на пришельцах, которые находились в шаге от абсидеума. Их глаза сверлили ту же точку, что и Вархунд, – поверхность сферы напротив них заливалась плазмой: масштабное пятно, подпитываемое интенсивными потоками с внешней стороны, разливалось во все стороны… Тез подозрительно поглядывал то на тело Варианта, то на поглощённого управлением свойствами сферы главу абсидеумов.

– Калпа! Проклятье! – выругался абсидеум, голограммы возле которого полностью исчезли, а доступ к Системе заблокировался.

Майкл, которого безжалостно разъедало чувство вины за свой поступок, тревожно наблюдал за появлением отверстия в сфере сквозь пронёсшийся шпиль со шлейфом мелких частиц и крупных кусков небоскрёба! Невообразимое количество плазмы, которая уже переливалась через себя, стремительно пожирало прозрачную преграду, заливая адом всё большие и большие пространства.

– Давай, Пшеми! Давай! Быстрее! – исполненный искренней надежды Майкл, которого мучило чувство ненависти к себе, наблюдал за тем, как замедлившийся шпиль со взрывами разорвал на мелкие частицы половину антигравов, приближающихся перпендикулярно к летящему вдоль поверхности сферы поляку. Поскольку выстрелы плазмы достигали цели с небольшим опозданием, абсидеумы принялись обстреливать стремительно разрастающееся отверстие!

– Ссука! – прокричал Майкл и накинулся на Вариант. Но подоспевший тезиец ему преградил дорогу со словами:

– Твоя цивилизация проиграет! – бегло проморгал он, совершив шаг навстречу. – Если проявишь силу…

– Все прекрасно помнят положения договора, а если нет – загляните в своё поле! Сторона абсидеумов подписывает его!

– Сторона патрийцев, – проговорил спокойный и неуязвимый Фидуций, – подписывает договор!

– Тезы подписывают! – без промедления объявил инопланетянин, воодушевлённо наблюдая за землянином, который уже контролировал своё состояние настолько, насколько возможно…

Тем временем притяжение бескомпромиссно подействовало на периодически разбиваемый падающими фрагментами здания шпиль, который начал разворачиваться в направлении боковой поверхности небоскрёба! Непосредственно в сторону наблюдателей! Антиграв Пшемислава ускорился и рассекал ткань пространства на предельных скоростях. Осталось пятнадцать…

– А что же первая Формация?! – непонимающе выпалил Майкл, наблюдая за тем, как до сих пор разворачиваемый шпиль основательно приподняло его дальним концом, который в мгновение разрушил боевые антигравы, погрузив себя в бурное и клокочущее пламя!

– Когда мы размножим Велфария-абсидеума, мне будет не до Земли… И не до ваших Формаций!

Внезапно из огня издевательски вынырнул уцелевший транспортник, Система которого моментально позволила ему достигнуть неимоверных скоростей для целей столкновения с поляком.

– Вторая Формация подписывает?..

Оставалось десять…

– Мне нужно ваше разрешение! Немедленно! – прокричал железным тоном Вархунд.

Осталось семь…

В помещение ворвались бойцы сил Совета первой Формации и прицелились в абсидеума.

– Распоряжение главы американского представительства Мирового совета на уничтожение врага!

Американец предупредительно поднял правую руку, сигнализируя о юрисдикции второй Формации. А глаза главы абсидеумов воспламенились – так же – предупредительно!

Осталось четыре… Благодаря рассеиванию из центра образующегося отверстия плазмы во внешнем мире показалась группа боевых антигравов первой Формации, испепеляющих сферу и спасающих Пшемислава – землянина! Своего!

– Разрешите уничтожить врага?! – запросили бойцы.

Абсидеум покрылся испариной и в спешке выделил пункт меню из списка голограммы Помощника, зажатого на его запястье, – антиграв с абсидеумом взорвался, так и не долетев до Ответственного! Взорвался! Антиграв! С абсидеумом!.. С представителем его цивилизации! Можно только представить, насколько цель оправдывала священные средства!.. Все голограммы, отражающиеся в его линзах, равно как и блеклое сияние под ними, исчезли – Вариант нарушил двадцать пятое правило и потерял связь с информационным полем:

– Подписываете?!

– Разрешаете уничтожить врага?!

Осталось… Время вышло! Пшемислав успешно нырнул в отверстие и скрылся!

Майкл искренне и язвительно улыбнулся, громко ответив:

– Да!

И прежде чем сгусток плазмы мягко и надёжно таки пронзил голову врага, Вариант со злой слюнявой ухмылкой выпалил:

– Мразь…

Перед бойцами возникла Диана и приказала:

– Найдите Велфария и Андрея! Используйте Субстанцию!

– Так точно, госпожа глава! – за спинами силовиков Объединённых вооружённых сил раздался знакомый американцу голос, который мог принадлежать лишь одному землянину… – Здравствуй, Майкл! Мы тоже в игре…

– И тебе не болеть, Тобиас…

ГЛАВА 4

– Добро, перевёрнутое на сто восемьдесят градусов, есть зло!

Пылающие злом глаза Велфария молниеносно посмотрели в правую сторону, где находились… Вархунд, Майкл, Андрей и Фидуций! Их непоколебимые силуэты на общем притемнённом фоне деумийского мира основательно и бескомпромиссно обступили появившегося на свет абсидеума!

Воронка исчезла, но мир неотвратимо отреагировал на изменения: появилось неуловимое взглядом, но пронзающее чувства и сердце Присутствие, словно совершался контакт глазного свечения.

– Не вижу тела тезийца! – хрипло и с жаждой поимки заметил глава абсидеумов.

– Зачем оно тебе? – возразил Майкл. – Тезы разорвали не твоих подданных, а суливейцев – договор по-прежнему не нарушен.

– А почему? – отозвался украинец с нотками неразгаданной тайны в голосе. – Почему они набросились на землян?..

– Лишив жизни Джеймса и поставив под сомнение существование первой Формации, ты не оставил им иного выбора – тезы защищают своё право на контракт, который их представитель подписал с Формациями два земных года назад на поставку золота и серебра, – со знанием дела и абсидеумским хладнокровием отметил патриец. – Меня лично интересует другое: в процессе расшифровки информации из эвотонов Вселенная перепаковывает данные заново, удаляя искусственные участки кода. Неужели патрийцы до таинственного вмешательства обладали признаками абсидеумов?

– А абсидеумы – свойствами патрийцев… – задумчиво добавил Вархунд.

Внезапно в головах присутствующих возник нарастающий свист, а пространство на мгновение исказилось, но моментально вернулось к исходным значениям.

– Шо происходит? – вырвалось у одессита, который, как и остальные земляне из старого поколения, остался неподверженным происходящим изменениям, – чувства до сих пор преобладали над разумом, а отрицательные эвотоны не являлись редкостью…

– Мы на Деумии… – спокойно заметил глава абсидеумов, не отрывая счастливого взгляда от Вела, радужка глаз которого сохраняла красное тонкое свечение. – Нет смысла удивляться.

– А мне интересно: что собой представляет внешний мир? Во что помещены наши Вселенные, если пространства снаружи не существует?.. – раздался голос американца.

Тем временем атмосфера прониклась присутствием настолько, что земляне первыми начали тревожно оглядываться по сторонам, подолгу останавливая взгляды на статуе. Всматриваясь в её выпуклые всепоглощающие глаза, Андрей проговорил:

– Клаудеумы постоянно играют с нами… Я не сомневаюсь, что те искусственные изменения в вас – их рук дело. Так же, как и создание земной цивилизации. Так же, как и отправка Вилирия в чёрную дыру… Им что-то нужно… И никуда не пропадали – нет! Я абсолютно не сомневаюсь, что каждое наше движение сейчас – объект пристального наблюдения…

И началось! Внезапно всё пространство – линия за линией – начало без промедления трансформироваться! Плотные и мрачные облака, пропитанные кровавым оттенком, постепенно исчезали в мельчайших вспышках! Вместо них появлялось изумительное розовое чистое небо, которое заключало в себе первую странность – отсутствие голубой сверхмассивной звезды: небеса заполнял свет без источника излучения!

Деумианская поверхность стремительно погружалась в зелёные краски, разбавленные изумительными фиолетовыми цветами, лепестки которых играли своим блеском и цветовой насыщенностью, создавая иллюзию дыхания. Горизонт стремительно скрывался за масштабными строениями, при виде которых лица замирали в изумлении! Тянущиеся к открытому космическому пространству строения состояли лишь из аномалии и металлических платформ, расположенных горизонтально. Их предназначение заключалось в рассеивании над собой искривлений, чтобы оставался лишь тонкий слой аномалии для целей формирования непрозрачной боковой поверхности.

– Куда всё исчезает?

– С чем мы столкнулись?!

Но вторая странность ледяной волной посеяла дрожь в телах присутствующих – пространство теряло объём! Действительность перед раздираемыми ужасом глазами в мгновение приобрела абсолютное значение плоскости… Нет расстояния! Каждое из зданий, каждый из видимых объектов находились непосредственно перед наблюдателем, словно на фотографии! Вместе с ним в одной плоскости!

Раздался бешеный вопль Майкла, и в то же время глава абсидеумов прокричал присутствующим:

– В мои глаза! Только в мои глаза!.. Все!

Беспомощные взгляды послушно нацелились на Вархунда, который продолжил спокойно, но чрезвычайно убедительно:

– Не стоит беспокоиться и напрасно генерировать отрицательные эвотоны. Берегите своё здоровье, господа! Здесь безопасней, чем кажется на первый взгляд, – Вариант слился с плоскостью, но каждое слово сопровождал притягивающими внимание движениями бровей и век. – Мы находимся в подалгоритме, который создан клаудеумами специально для целей проникновения в Алгоритм. Во внешний Алгоритм, – пришелец глянул в сторону парня, – в котором заключены все миры. В Алгоритм, который пронизывает все пространства всех Вселенных, находится в каждой их точке. До определённого момента мы не способны его распознавать, – одессит первым попробовал повернуть голову, но молниеносно вернул её в исходное положение – взгляд везде поджидала плоскость. – Но с помощью клаудеумов… Цивилизация, которая настолько продвинулась в деле понимания ткани пространства, что научилась буквально разрывать её и соприкоснулась с Богом! Потому что именно тогда обнаружила вход… в Алгоритм, который безостановочно и скрупулёзно тестирует себя. Да, господа! Деумия, Земля, тендерийцы, Вселенные, антигравы, плазма, цорги, океаны, эвотоны – всё, что нас окружает, и мы сами – неотъемлемый участок кода фантастической по объёму и сложности программы – Алгоритма! Да, господа!.. Вселенные – не что иное, как иллюзия, графика, функционирующая за счёт нулей и единиц. Мы существуем в глобальном алгоритме, который – только вдумайтесь – описывает и обеспечивает функционирование неимоверного числа Вселенных! С миллиардами галактик в каждой! Почему?.. Ответ напрашивается сам собой: для самосовершенствования. Алгоритм создал контейнер – отдельный участок условно самостоятельного, собственного кода, который организовался в подпрограмму – нашу привычную реальность, наделив её гениальной графической составляющей, – всё то, что мы видим, слышим и чувствуем. Извечные вопросы: «Начало и конец Вселенных? Снаружи? Во что помещены миры? Бог? Каков смысл существования? Когда наступит конец Вселенных?..» Если Алгоритм посчитает, что его цель достигнута, мы исчезнем так же внезапно, как и появились! Да, господа… И не оставим следа – лишь улучшенный фрагмент кода, слившийся с остальными массивами. Да, господа! Нет «снаружи» – нет Вселенных – нет нас! Но мы есть в виде участков кода Алгоритма. Мы – Алгоритм! И я не считаю, что сравнение Алгоритма, идеального подалгоритма или нашей программы-реальности с Системами на Помощниках – правильное решение! Нет. Только графика, которую мы наблюдаем, функционирует за счёт привычных для нас цифр. Но не код Алгоритма, природу которого сложно представить. Однако можно попытаться… И я считаю, что гениальная и абсолютная программа может работать лишь с превалированиями, для которых характерен образно-ассоциативный механизм взаимодействия. Информационного взаимодействия. Конечно, наше образно-ассоциативное мышление и код Алгоритма – две большие разницы… Тем не менее… Отдалённо… представить можно!..

Глава абсидеумов сосредоточенно и проникновенно взглянул на Вела, который потихоньку возвращался… Другим!.. Абсидеумом, в зле которого чувствовалось веяние добра! Добра, которое не стремилось подчиниться злу. Злу, не пытающемуся подчинить добро! Велфарий до сих пор пребывал в молчаливом состоянии: его спокойные и неуязвимые глаза два земных года назад уже наблюдали функционирование подалгоритма. Здесь, на Деумии…

– А теперь – дорога в лаборатории! Никакого движения, господа. Лишь желание перемещения… А пространство подтянется самостоятельно. Не забывайте, что мы располагаем правами администратора.

– Благодаря клаудеумам, решившим наделить ими всех инициаторов подалгоритма, – добавил впечатлённый Андрей.

– И как проверить, что я нахожусь в подалгоритме? И с такими правами? – озадаченно, сохраняя нотку недоверия, спросил американец. Именно он первым начал по-настоящему приходить в себя после испытанного многими шока…

Инфицированные беспомощностью присутствующие воспользовались подсказкой Вархунда и… поплыли в плоскости! На их лицах в который раз воцарилось сильнейшее безумие… Реальность перед ошеломлёнными глазами динамично корректировалась согласно протоколу движения: сооружения послушно проскальзывали мимо группы, и расстояние до здания с лабораториями неизменно сокращалось… В плоской действительности!.. Фиолетовый океан цветов под ногами ослеплял многочисленными волнами блеска, исходящего из лепестков…

– Землянин, оглянись и осознай силу протекающего взаимодействия с программой, потому что твои координаты в пространстве уже сейчас не являются постоянными! – произнёс Вархунд. – Ты плывёшь вместе с остальными, не двигаясь! Но остаёшься в плоскости – следовательно, координаты прежние… Постоянные! Их значение принадлежит координатам абсолютно любой точки подалгоритма, понимаешь?!

– Поразительно! – изумлённо прошептал украинец. – Получается, что я вездесущ! И одновременно меня нет нигде! Именно поэтому мы плывём! Вы понимаете?!

– Объём, наверное, находится здесь, – Фидуций приложил указательный палец ко лбу, – и, безусловно, является необходимым компонентом успешного функционирования подалгоритма, потому что ткань пространства перед нами не увеличивается!

– Меня сейчас стошнит… – скривился глава второй Формации. – Пора заканчивать фокус всё с той же реальностью, которую мы не покидали… Давайте… прибавим… Зараза! Не скажешь: шагу или ходу! Давайте завершим их игру!

– До сих пор сомневаешься?! – со злорадством и удивлением спросил глава абсидеумов.

– Мне в своё время хватило их фокусов, интервент! Не забывай, что я уже имел честь находиться здесь два года назад! – ответил Майкл, выделивший в появившемся списке голограммы Помощника третью композицию под названием «Дитя звезды». – Я верю в единственную реальность, пришелец, которая, безусловно, может симулироваться, в том числе в подалгоритмах!

– Майкл, Майкл… – с разочарованием в голосе произнёс Вархунд, которому вынужденно пришлось отложить свой триумф перед американцем из-за мировоззренческой непоколебимости парня. – А если реальностей не существует?.. А если Алгоритм, который, конечно же, не конечная единица во всей масштабной пьесе, моментально бесследно удалит все наши Вселенные и столь же молниеносно просчитает новые?! Спросишь: «А как же время?» А время, приятель, определяется им же!.. И где же здесь реальность?! И где же здесь нереальность?!

Группа по-прежнему скользила в направлении цели. И не существовало обстоятельства, которое могло бы посеять хаос, ненависть и агрессию. Конечно, до определённого момента… Тем временем грандиозность аномальных сооружений поражала до глубины души, заставляя пришельцев постоянно оглядываться в их сторону!

– А может, Алгоритм каждую долю мгновения перезапускает Вселенные? С сохранением информации из прошлых версий?.. Тогда мы даже не заметим такого факта! Мы будем наивно полагать, что течение нашей жизни происходит не во множестве вариантов, а лишь в одном и постоянном… – добавил украинец.

Глава абсидеумов остановился и поднял голову в направлении чрезвычайно высокого здания с неимоверным количеством металлических перегородок-платформ, которые рассеивали искривления и выполняли функцию этажей. Странно, но аномальная поверхность сооружения равномерно подсвечивалась, словно отражая звёздные лучи… Звёзд, которых не существовало в подалгоритме…

Внезапно верхние платформы начали массово исчезать из виду, позволяя аномалии безудержно врываться в пространство, которое совсем недавно заполняли помещения деумианского небоскрёба! Перегородка за перегородкой бесследно растворялись! И вот… остановка – процесс исчезновения завершился, успев уничтожить половину периодически вспыхивающего здания. Забавно, но вспышки происходили не на поверхности, а в аномалии, которая в некоторых местах растягивалась за пределы сооружения на незначительное расстояние.

И тогда над наиболее высокой платформой строения восстала из пепла недавно исчезнувшая перегородка, но теперь – иной формы: в ней преобладали массивность и изогнутость в сторону неба. От её краёв мгновенно полусферой возвысилась аномалия.

– Зачем ты всё нам рассказываешь сейчас? – поинтересовался заинтригованный Фидуций.

– Мой Путь подходит к концу – до События остались считанные мгновения…

Присутствующие шокированно застыли на месте от услышанного, но Вариант продолжал:

– Я ужасный лидер… Да, господа! Многие считали меня образцом для подражания, но нет… Главная моя неудача – неспособность удержать абсидеумов на их орбите – изменения уже наступили. Моей цивилизации предлагается новое будущее… Как и патрийцам… Именно им предстоит обладание нашей исчезающей непоколебимостью. Но их мораль отличается от абсидеумской. И мной принято решение основать… цивилизацию Вариантов!

Украинец вскрикнул, а остальные завороженно наблюдали за ним в плоскости, которая более не удивляла. Глава абсидеумов повторно направил взгляд на заново формирующееся здание: появлялись вторая часть аномальной полусферы и перевёрнутая платформа над ней. Фокус внимания группы переключился на невероятно огромную сферу из искривлений, которая теперь являлась не менее величественным продолжением изначально клаудеумского творения.

– Славно, да? – жестом головы Вархунд интригующе показал на творение. – Чем-то напоминает здание Совета в Мадриде, если я не ошибаюсь…

И тогда Вариант победоносно повернул голову в направлении американца, а затем с чувством достигнутой цели – в сторону небоскрёба, из сферы которого вырывались в окружающее пространство четыре линии! Фидуций растерянно глянул на сосредоточенного парня: конечно, линии появлялись благодаря его стараниям и символизировали четыре луча! Майкл воспользовался клаудеумским инструментом, применение которого здесь являлось повсеместным – концентрация ткани пространства.

– И как ты объяснишь тот факт, что для создания таких масштабных явлений – сфер, лучей – мы используем лишь силу мысли?.. Ответ незамысловат, Майкл: наш мозг синхронизирован с подалгоритмом, а мысли взаимодействуют с ним!..

Тем временем вокруг сферы постепенно проявлялось кольцо, которое заключало в себя линии. Теперь задумка окончательно воодушевляла присутствующих своей полноценностью: сфера, символизирующая планету, линии, символизирующие рукава галактики, кольцо, символизирующее вечность…

– Эмблема Мирового совета… – откровением раздался чей-то шёпот.

Но то, что совершил Вариант, стало ключевым и завершающим элементом в сложившейся мозаике! Глава абсидеумов вытянул сжатую в кулак ладонь, под которой, словно маятник, покачивался из стороны в сторону жетон Джеймса.

– Да… – с наигранным удивлением и претензией произнёс Вариант. – Действительно, имеется сходство.

Землян охватила пленительная дрожь, которая с лёгкостью трансформировалась в озноб – от испытываемого зла и агрессии в отношении абсидеума. Единственное, что сохраняло ему жизнь сейчас, – договорённость, достигнутая в Нью-Йорке. «Только галактической войны не хватало в наше смутное время…» И Вархунд это прекрасно осознавал! Его горло плотно сдавили пальцы парня, который второй рукой выхватил жетон и гневно прошептал ему в лицо:

– Я сохраню тебе жизнь только потому, что с собой нет Восстановителя! Чтобы предвкушал… Ты заслуживаешь пережить не одну, а сотню смертей, мразь! И я приложу все усилия, чтобы каждая из них являлась невыносимой для тебя!..

Эмблема Совета выстраивалась за счёт мыслей, поступающих из мозга Майкла, но её формирование подалгоритмом ещё не завершилось. Поразительно, но сквозь участки пространственной концентрации (линии и кольцо) отчётливо просматривался привычный мир Деумии: кровавые небеса и леденящего вида пепел!

– Лишь внешний алгоритм может наблюдать за происходящим во внутренней программе, но не наоборот, – прохрипел глава абсидеумов. – Теперь вы знаете, как нужно покидать подалгоритм.

– Давайте сначала, – внезапно послышался по-абсидеумски уравновешенный голос Фидуция. – Мы столкнулись с двумя терминами: алгоритм и программа – синонимами, но с тем лишь отличием, что Алгоритм (с большой буквы) – общая и фундаментальная программа для остальных. Конкретика… Наша реальность – программа, обособленно функционирующая в составе всепоглощающего Алгоритма. Мы способны распознавать лишь часть окружающей действительности – графическое исполнение такой программы. Далее… Сейчас наша группа пребывает в отдельной программе, называемой подалгоритмом, который находится между Алгоритмом и нашей реальностью. Для подалгоритма наша программа – низшая в списке, а Алгоритм – высшая. Иными словами, клаудеумы для лёгкости проникновения в Алгоритм создали подалгоритм – с наиболее благоприятными условиями перехода. Итак, – патриец облегчённо вздохнул, – собственно, вопрос: почему клаудеумы в качестве растительности подалгоритма использовали прекрасные тендериусы?.. Неужели это намёк на наше клаудеумское происхождение?.. Может, именно патрийцы – прямые наследники деумианских Богов?..

Пальцы парня с вызовом, проявившимся в незначительном толчке, отпустили абсидеума. Реакция последовала мгновенно: Майкл и Андрей возмущённо уставились на Фидуция в полном замешательстве, а абсидеумы – Вел и Вархунд – искренне и не без иронии хмыкнули!

– Какого хрена – потомки?! – возмутился уязвлённый американец, параллельно инициировав проигрывание пятой композиции из солнечного альбома. – Здесь же красивейшие маковые поля!

– Глаза вижу, а глаза не видят! – съязвил одессит в сторону патрийца. – Слушай, ты прирождённый талант! Немедленно в футбольные арбитры! Тебя же без конкурса возьмут – ты идеально соответствуешь главному критерию…

– Изумительные заросли ядовитой калпы… – проникновенно и с наслаждением, словно нож в сердце землянам и патрийцу, проговорил всезнающий Вариант.

Фидуций, абсидеумское чувство безапелляционного превосходства которого мгновенно растаяло под словесным гнетом представителей земной цивилизации, настороженно перевёл взгляд на переливающиеся бликами фиолетовые неземные цветы и, не тратя ни мгновения, ответствовал:

– Нас просканировали… Расшифровали память в эвотонах! – взгляд, сквозь который просматривалась грандиозная разгадка, с лёгким оттенком безумия остановился на Веле. – Я понял цель их игры! Я понял!..

– И?

– Я точно знаю, почему им понадобилось отправлять Вилирия в чёрную дыру, сталкивать лбами абсидеумов и патрийцев, предоставлять им, – бывший глава Консилиума кивнул в направлении американца и украинца, – землянам, шанс на уже ставшие легендой преобразования в жизни их цивилизации! И наиболее важное – клаудеумы никуда не исчезали!.. Нет…

В атмосфере планеты, там, за пределами подалгоритма, в привычной для группы реальности, которая виднелась через концентрированные сгустки пространственной ткани, на фоне ядовито красного неба и незначительной пепельной метели возникли стремительно взметающиеся ввысь объекты! Ошибиться невозможно – ими являлось именно то синее свечение, которое собиралось у вершин таинственных закрытых сосудов, похожих на пробирки из лаборатории; которое пылало в глазах статуи; которое представляло собой не что иное, как мощный источник энергии, вырвавшийся только что из сосудов за пределы деумианской атмосферы, в открытый космос!.. Но зачем?! И ответ появился мгновенно…

– Источник энергии, – настороженно прошептал Фидуций.

– А зачем страх поселил в своём сердце? Источник энергии – да, правильно… Так ты ж представь, сколько её нужно, чтобы разорвать пространство для проникновения в Алгоритм! Для проникновения в мысли Бога!

– Страха нет. Лишь неприятные чувства, – ответствовал Фидуций.

– Объяснишь? – послышался голос одессита.

– За нами наблюдают. Объекты взметнулись именно в тот момент, когда я заговорил о клаудеумах…

– Когда они пришли за мной… – словно вспоминая, добавил Майкл.

Присутствующие тихим ропотом выразили свою усталость от пустозвонности разговоров о таинственных пришельцах, которые всегда попадают в фокус внимания лишь косвенно. Но величие хозяев этого безумного мира являлось настолько масштабным, неприкасаемым и безапелляционным, что приковало гостевой голос железными цепями к безграничной силе воли присутствующих!

Первая группа объектов, сияющих синим пламенем, успешно скрылась за пределами узкой щели в реальность, а уже спустя мгновение появилась вторая. И третья… Пятая… Десятая… Всеобщее предположение о том, что за пределами подалгоритма произошло колоссальное событие, имеющее непосредственное отношение к появлению эфемерных пришельцев, не подвергалось ни малейшему сомнению. Там, в настоящей для Майкла, Андрея, Велфария, Вархунда и Фидуция реальности, но одной из настоящих – для… них…

– Так зачем клаудеумам понадобилось это всё?!

Патриец не прекращал с опаской поглядывать по сторонам, игнорируя, а может быть, и вовсе не услышав вопроса…

– Фидуций! Зачем?! – не успокаивался одессит.

Бывший глава Консилиума покрылся изрядной испариной, а его дыхание прогрессирующими темпами прибавляло в тяжести, разносясь в атмосфере подалгоритма незначительным свистом. Земляне подскочили к Фидуцию, приготовившись к наихудшему сценарию: украинец достал свой Восстановитель, а Майкл уже бегло просматривал информацию о его состоянии на голограмме Помощника. Но патриец ладонью остановил их…

– Его лишили голоса… – восхищённо проговорил Вариант.

Фидуций подтвердил прозвучавшее предположение, плотно сомкнув на мгновение веки.

– Везунчик, – со знанием дела добавил Вархунд. – Если бы наша группа приютила второго патрийца, который бы без труда вытянул предположения Фидуция из их информационного поля, обоих, несомненно, постигла бы более печальная участь. Его предположения, между прочим, наверное, имеют статус истины!

– Считаешь, что клаудеумы способны на убийство двоих патрийцев, докопавшихся до истины?

– Почему только двоих?.. Сколько нужно – столько и поляжет, не сомневайся! Без эмоций, без бессмысленной жалости, но зато – с холодным расчётом, который предусматривает защиту интересов целой цивилизации против сомнительного интереса двоих незаметных патрийцев.

– Ну и подонок! – продолжал украинец.

– Не нравится философия высших существ?..

– Я не вижу их здесь!

– Не забывай, на сколько уровней абсидеумы превосходят вашу ничтожную цивилизацию…

– Нет, ты неправильно понимаешь! – ответствовал одессит. – Знаешь, в чём отличие ничтожества от талантливого ничтожества? Первое забирается на немыслимые высоты, чтобы затем непременно свалиться тяжестью на головы остальным. А второе – чтобы так же непременно свалиться тяжестью, предварительно от души испражнившись!

– Вы придумали грех убийства! Из-за страха перед смертью, потому что считаете или считали, что с её появлением жизнь заканчивается! Лишение жизни… Ха, ха! Жизнь нигде не начинается и никогда не заканчивается! Мы – лишь часть кода Алгоритма, в котором нет времени, пространства и, может быть, целей…

– А вот и ошибка! Именно поэтому вы истребляетесь! Именно из-за такого мышления абсидеумы больше не будут являться абсидеумами!

– Считаешь, что безжалостные клаудеумы уничтожили нас? Заманили мыслью о проникновении в Алгоритм, чтобы спровоцировать изменения в абсидеумах в лучшую сторону?.. – с улыбкой спросил Вариант. – Действительно так считаешь?! – улыбка трансформировалась в издевательский смех.

– Не клаудеумы, приятель, а Алгоритм через них! Именно программа борется за нас – за себя! А клаудеумская цивилизация преследует личные цели, которые, может, косвенно, а может, целенаправленно, явились причиной таких изменений.

– Иными словами, осталось два вопроса: почему, собственно, вместе с перепаковкой эвотонов, поступающих расшифрованными из чёрной дыры, возникли пресловутые изменения? Какова их природа? Почему повторное шифрование спровоцировало их? И второй вопрос: в чём состоит цель клаудеумов?

– Второй – особенно для нас актуальный… – послышалась ирония от главы абсидеумов в адрес Майкла.

– Именно! Потому что мы – средство достижения их цели, а, значит – имеем полное право на истину! – парировал ему лидер второй Формации.

Группа продолжила движение сквозь плоскость, вовсе не замечая поражающих своим величием сооружений, впечатляющих искусственной красотой цветов, кустарников и деревьев, пугающих до глубины души провалов во внешнюю реальность. Наверное, теперь, когда присутствующие осознали неестественность продемонстрированного клаудеумами гениального мира, статус чудес подалгоритма безвозвратно потерял первоначальную значимость для его посетителей. Но пришельцы на деумианской планете под цепким воздействием многогранных впечатлений вовсе не задумались насчёт неестественной гениальности внешнего мира, порог которого переступили их ноги и который отлично просматривался сквозь концентрированные сгустки пространства. Где заканчивается предел наших впечатлений и начинается граница неестественной реальности? Где заканчивается предел нашего равнодушия и начинается граница естественной реальности? Наша программа Вселенных, подалгоритм, Алгоритм – иллюзия ли? И если да, то где истина? А если нет, то где иллюзия?

– Иллюзия, перевёрнутая на сто восемьдесят градусов, есть истина! Истина, перевёрнутая на сто восемьдесят градусов, есть иллюзия! – внезапно раздался уже слегка позабывшийся голос Вела в коридоре здания клаудеумских лабораторий.

– Мы придумали грех не убийства, а смерти, абсидеум, – отозвался украинец полушёпотом. – Конец жизни – иллюзия в пределах алгоритмов и условная истина на уровне графической программы – нашей привычной реальности. Но моё поколение землян настолько прочно и безрассудно привязалось к ценностям графики, что заразилось безудержным и ненасытным страхом их исчезновения. И такая потеря для них – конец понимания жизни… Да, грех убийства у нас – налицо! Мы, будучи прекрасным и неповторимым единым целым, пренебрегая священной любовью, терпимостью и уважением, зубами взращённого в себе ненасытного кровавого хищника вгрызаемся в глотку… собственную! И в глотку нашего создателя, потому что не уважаем и ненавидим его в своей жертве! Ужасающая истина! Ужасающая!.. Но при необъятной плачевности ситуации мы не возвеличиваем такой грех в качестве своего жизненного маяка! Мы не стремимся противоречить Алгоритму…

– Алгоритму?.. – вопросительно ответствовал Вариант, деловито поглядывая на останки Пятнадцатого.

– Конечно. Если программа подарила бесценные мгновения жизни для совершенствования, то отбирать их – тяжкое преступление. Против Алгоритма, понимаешь?!

На миг Андрею показалось, что его позвали из-за спины: он повернул голову, не останавливаясь в движении, и… моментально пригнулся, оторопев до изумления! Тем временем удаляющийся абсидеум, не замечая инцидента, парировал:

– Я иного мнения. Если произошло убийство – значит, Алгоритм так распорядился непосредственно через убийцу. Возразишь?.. – довольно медленно произнося последние слова, Вариант пристально сосредоточился на точке пространства перед собой. Глава абсидеумов внезапно остановился и получил сильный удар Велфария в спину: направлявшийся следом за Вариантом отец Айюми вовремя не отреагировал на прекращение движения.

– Но Алгоритм предоставил и тебе выбор! Тебе!.. Алгоритм не распоряжается в известном смысле! Алгоритм предоставляет варианты! Ты же должен понимать, потому что как раз такой Вариант!.. И поэтому мораль – параметр, который формирует наши судьбы, непременно расставит всё на свои места! – возразил Майкл.

– Не сомневаюсь… – ответил Вархунд, без злого умысла пропустив мимо ушей слова поравнявшегося американца, недоумённый взгляд которого застыл на патрийце, немедленно доставшем плазму и принявшимся разъярённо стрелять по поверхности длинного коридора, ведущего непосредственно в лабораторию Разрыва. Подбежавший Майкл молниеносно вцепился в предплечья Фидуция, что заставило бывшего главу Консилиума прекратить беспорядочный огонь…

– Куда палишь?! Крыша свихну… – Майкл не успел договорить. Изумление парня вышло за все мыслимые пределы: его восхищённые глаза впитывали в себя невообразимое счастье видеть перед собой… – Айюми! – глава второй Формации нежно улыбнулся, купаясь в невиданной неге.

Но неожиданно появившийся перед глазами Андрей заслонил ему солнце! За что мгновенно получил словесный удар в лицо:

– Какого застыл передо мной?! Отвали! Вел! Айюми появилась! Вел! Я говорю: твоя дочь появилась! Айюми! – потерявший терпение парень сильнейшим движением толкнул одессита в сторону. – Скажи же ему что-то… – землянин ласково обратился к девушке. – Да что с вами творится?!

Появившийся рядом Фидуций крепко схватил Майкла за плечо и доверительно приказным тоном произнёс:

– Глянь мне в глаза! Не на неё! Мне в глаза!

Землянин с трудом перевёл взгляд на патрийца, периодически бросая короткий фокус внимания в прежнюю точку пространства.

– Её нет здесь!

– Да говорю же: отвалите от меня! Как её нет, если есть?! Обернись! Айюми, ответь этим болванам! Айюми!..

– Успокойся, парень! Остынь! Остынь и подумай… – настаивал Фидуций. – Подумай головой, включи свою логику в конце концов! Подалгоритм безжалостно восстанавливает наши воспоминания, играя с нами! Нашими чувствами…

Майкл, пренебрегая призывами присутствующих, бесцеремонно толкнул плечом патрийца и приблизился к японке. Его пальцы, каждая клетка которых впитывала сокровенное таинство, трепетно вытянулись, чтобы соприкоснуться с божественной красотой; согреться чистотой её проникновенных глаз; насладиться сладостью мгновений в момент, когда дыхание девушки магическим теплом разольётся в губах… Но нет… Нет!

– Нет! Не может быть! – раздался отчаянный и яростный вопль Майкла. – Нет… Нет…

Спустя несколько мгновений погружённая в глубокие размышления группа, осознавая неизбежность, остановилась возле помещения, стены, пол и потолок которого состояли из чистейшего серебра!.. Вполне возможно, что глаза каждого наблюдали не что иное, как галлюцинации, вызывающие сбой дыхания и заставляющие обливаться холодным потом! Разрыв!.. Алгоритм… Бог…

– Клаудеумы – гении! – в потоке безудержного возбуждения выкрикнул Майкл. – Вы представляете, что мы сейчас наблюдаем?! Мы! Лишь мы в необъятной Вселенной! Бог! Сколько тысячелетий мы с надеждой искали его! Теперь жизнь изменится до неузнаваемости!.. Мы превратимся в творцов, населяющих Землю! Больше никаких поколений – лишь одна цивилизация с нашим мировоззрением. Мировоззрением второй Формации! – победоносно прошептал изумлённый лидер Поколения.

– Алгоритм! – не менее эмоционально, на выдохе неимоверного энтузиазма проговорил Фидуций. – Сколько возможностей откроется, если научиться взаимодействовать с его мышлением! Вы представляете!.. Каких уровней можно достичь! И ответить на глобальный вопрос: что происходит? В границах Вселенных, за пределами Алгоритма! За пределами его пределов!

– А мы наблюдаем его код?.. Код Алгоритма?.. – с некой долей тревоги спросил ошеломлённый одессит. – Если его расшифровать… – голос пропитывался страстью. – Сколько власти и силы!.. В Алгоритме время теряет свою значимость, а значит, программа способна продлить жизнь на сотни лет! Мир не требует от нас его спасения! Да кто же мы такие, чтобы спасать гениальную программу, сотворить которую не в состоянии даже в наиболее смелых мечтах?! Напротив – именно мир способен подарить спасение. Нам!.. Каждому…

Всю пространственную ткань заполнили возникающие и тотчас же исчезающие полупрозрачные туманности различных цветов: фиолетовые, жёлтые, красные… Их движения не были лишены смысла и осознанности – несомненно, перед ними находилось сердце Алгоритма! И совершенно отчётливо складывалось впечатление, что туманности реагируют, взаимодействуют с подалгоритмом и присутствующими. Не причинно-следственной связью – нет… А синхронностью и параллельностью: туманности являлись непосредственным выражением всего, что происходило в подалгоритме. Когда недавно у впечатляющего своей масштабностью небоскрёба появилась сфера с линиями, в Алгоритме, конечно, моментально возникли многочисленные потоки информации, которые здесь, в подалгоритме, проявились бы в виде туманностей.

Вдруг раздался всеобщий пронзительный вопль, тотчас же оборвавшийся внешним воздействием, – реальность полностью исчезла! Вокруг – тьма, которая… уже не существовала: мгновенно улетучилось восприятие пространства, в том числе – плоского. Их не существовало!.. Ни объёма, ни тьмы в незаполненных пустотах… Мгновенно уничтожилось воображение – вся информация уже являлась доступной и постоянно находилась в фокусе внимания! Миллиарды миллиардов массивов до бесконечности – в фокусе!.. Воображения уже не существовало… А затем уничтожилось ощущение времени: все варианты событий, которые исчислялись бесчисленным множеством, уже существовали… И одновременно не существовали! Лишь единственное измерение правило здесь, в Алгоритме. И название ему – информационное взаимодействие! Массивы информации постоянно сталкивались друг с другом… Только информация… Только взаимодействие!..

Чрезвычайно яркий свет болью ворвался в глаза – подалгоритм восстановился, возвратив группу в привычную для них графическую оболочку. Тишина… Полная… Могло показаться, что в программе произошёл сбой: ни малейшего движения! Всё угрожающе застыло, а присутствующие не шевелились, пытаясь осознать произошедшее. Безумие, исходившее от них, накаливало обстановку до невыносимого предела.

– Когда появляются эвотонные туманности – появляются и провалы… Происходит погружение во что-то таинственное, непонятное. Именно здесь я часто просыпалась от сумасшедшего давления извне, которое пыталось разорвать, расплющить. Затем я вскакивала и долгое время не могла нормально двигаться, – Вариант закрыл тетрадь, написанную Айюми.

– Эвотонные туманности?! – изумлённо выдохнул Майкл, с трудом поместив ладонь в аномальную область: тело практически не поддавалось контролю.

– Да, логично! – чрезвычайно взволнованным голосом проговорил одессит. – Я так понимаю, что мы находимся в непосредственной близости от Разрыва – входа в Алгоритм, который расположен здесь, в трёх метрах от нас, в помещении, – его глаза глянули в направлении серебряных стен. – Каждый миллиметр здесь пропитан аномалиями, искривлениями и воронками. Нам нужно… войти… в помещение… – добавил украинец, на эмоциональном лице которого брови теперь приподнимались с каждым произнесённым им словом. – Незамедлительно!

– Нет, постойте! – взгляд американца прикипел к металлическому полу, выражая растерянность и желание максимально растянуть во времени начало неизбежного. – Воронками?!

– Да, в непостоянные точки входа в Алгоритм! Друзья… – подхватил Андрей, в котором незамедлительно просыпалась вторая волна отчаянной храбрости. – Я не сомневаюсь, что мы только что побывали в Боге! Но сейчас… Сейчас о другом. Майкл, когда информация из Алгоритма попадает в подалгоритм или, например, в иную программу – нашу родную реальность, то непременно начинается процесс её шифрования в эвотоны! Вот – истинная природа туманностей! Господа, я волнуюсь, и мне трудно сейчас справиться с собой, потому что мы стали свидетелями двух явлений, которые за всю историю Вселенной могли наблюдать лишь единицы! Вы понимаете масштаб, с которым столкнулась наша группа?!

– Каких явлений? – спросил глава второй Формации в надежде на дальнейшую многословность одессита.

– Мы прочувствовали Бога! Побывали в нём!.. Слились с его мыслями! Мы совершили то, что, возможно, не удавалось никому из землян, – взглянули ему в глаза. И мы совершили то, что не удавалось никому, – встретились с ним взглядами!.. А, во-вторых, мы наблюдаем величайшее таинство Вселенной – творение эвотонов…

– Осталось недолго до момента, когда кто-нибудь из вас убьёт меня, господа! – громом и молнией прервал многословность возбуждённого украинца Вархунд, который безупречно контролировал своё состояние. – Мы находимся возле лаборатории Разрыва двух реальностей – подалгоритма и Алгоритма. Здесь – над серебряной платформой – точка их соприкосновения, – полной неожиданностью ворвались во всеобщее внимание шаги внешне неуязвимого Вела, прошедшего мимо главы абсидеумов и остановившегося перед отверстием в лабораторию. – «Когда я зашагала в направлении центра металлического помещения, мои глаза не слушались: все попытки взглянуть в ту сторону не имели успеха. Словно той области пространства вовсе не существовало. Но периферическое зрение мне подсказывало об ином», – Велфарий принял от абсидеума тетрадь и скрылся из виду вместе с Вариантом. Присутствующие немедленно и заинтригованно потянулись за ними. – «Каждый шаг являлся тяжелее прежнего из-за возникающего чувства присутствия, стремящегося атаковать и посеять безграничный страх. Но теперь, когда я осознала, что происходящее – сон, страх потерял всякий смысл. И тогда я приступила к подсчёту оставшихся шагов», – Вел послушно остановился вместе с Вариантом, который следовал за ним, и победоносно, с неимоверным наслаждением проговаривал каждое слово из тетради, плотно сжимаемой ладонью Велфария. – «Первый шаг: претворять в программу-Вселенную каждый Вариант, копируя, распространяя себя, собственную власть и неограниченное влияние», – земляне переглянулись между собой с довольно уязвлёнными выражениями лиц. – «Второй: контролировать программу-Вселенную, впитывая информацию из всё большего количества слоёв, которые постепенно становятся доступными для моих Вариантов», – Фидуций непроизвольно шевельнулся, наблюдая за тем, как Велфарий совершает шаг за шагом в направлении центра помещения, который… таки да, совершенно недоступен для прямого взгляда. Нет ни боли, ни страха направить в его сторону фокус внимания. Нет!.. Взгляд безальтернативно застывает на полу непосредственно под аномальной областью. – «Третий шаг: проникновение в Разрыв, ибо таков единственный способ поддержать его функционирование».

– Шоб да, так нет! – непонятно откуда раздался громкий и пронзительный возглас, а через мгновение за спиной Вела, вынырнув из его виртуального мира, появился тезиец с белыми пятнами на шерсти чёрного цвета, который в изумительном прыжке накинулся на Варианта, повалив его на пол и нанеся массивным когтём глубокий удар в глотку. – Вел не превратится в очередную жертву клаудеумов и абсидеумов, а я положу конец Разрыву!

– Мразь! Уничтожив одну из сторон соглашения, ты только что обеспечил войну в галактике между подписантами! Мразь! Клок вонючей шерсти! Подонок хвостатый! – не переставал свирепствовать Майкл.

Но внезапно в шерсть изумительной красоты вонзился вакидзаси, заставив теза пошатнуться. Сильнейший удар ноги в грудь откинул тезийца на значительное расстояние в сторону, под боковую поверхность помещения, а его место занял Фидуций, в глазах которого не проявлялось ни капли сожаления или агрессии. В момент падения патриец швырнул тезийцу свой Восстановитель со словами:

– Тогда нет смысла удерживаться от желаемого! Я проникну в Разрыв! Я! – невозмутимо и жёстко выкрикнул бывший глава патрийского Консилиума, нарушивший только что двадцать пятое правило и навсегда потерявший связь с информационным полем, но возжелавший восстановить его у своих потенциальных Вариантов.

Промелькнули силуэты! Слева, справа!..

– Что это?!

– Куда исчезли?.. Я успел их…

– Кого?! Кого успел заметить?

– Массивное, чёрное… Синее…

Все отверстия Мастерской (или лаборатории Разрыва) молниеносно затянулись! В помещении никого не наблюдалось, но эффект присутствия, который описывала Айюми, не подвергался никакому сомнению. Патрийцу на мгновение показалось, что в его лицо, которое благодаря подалгоритму более не сковывалось Изоляцией, ударил лёгкий воздушный поток. Словно мимо промчалось невидимое высокое существо… И вот-вот кожа почувствует прикосновение инопланетных пальцев…

– Калпа… – разочарованно вырвалось у Фидуция, когда его периферическое зрение заметило приближающийся клинок, стремительно вошедший в икроножную мышцу. – Курва земная! – впервые патрийская неуязвимость существенно нарушилась, а её недавний источник согнулся, чтобы вытащить окровавленное лезвие вакидзаси. Но затем столь же решительно погрузился в полнейшую неподвижность: висок почувствовал… прохладное прикосновение!..

– В сторону! – чрезвычайно осторожно и убедительно произнёс глава второй Формации, сильнее прижав выходное отверстие ствола плазменного шока в напряжённый висок. – Не советую дёргаться! Двадцать пятое правило уже не поможет, в отличие от плавности твоих движений… Разрыв – мой! Именно я объединю земные цивилизации, а не какой-то абсидеумский труп. И не только суливейцев со старым поколением, но и с Формации. И именно на базе моего Поколения! В единую цивилизацию непревзойдённых воспитателей-садоводов земных душ! Моралистов!

Но хлёсткий удар рукоятью катаны в затылок парня, нанесённый одесситом, позволил Фидуцию вернуть злорадную ухмылку. Ненадолго… Как только патриец с невыносимой болью и криками таки вытащил вакидзаси, внезапно появившаяся ладонь украинца с силой повторно вонзила его в мышцу под шквал непрекращающихся проклятий…

– Я! Я прорвусь в Разрыв и сохраню молодость!

– Бабник! Казанова межпланетный! Вы слышали?! Его истинный мотив – женщина! Злата!.. Ему захотелось сотни лет неземной любви, видите ли! Здесь миры возжелали, жертвуя собой… А ты – женщину! – презрительно проморгал попытавшийся подняться тезиец. – Не забывай, землянин: чрезмерная любовь с лёгкостью способна отмести логику, которая прикажет безжалостным чувствам долго жить!

Желтизна помещения угрожающе растворялась, отдавая контроль над освещением в царство тревожной и сгущающейся полутьмы. Шорох… Стук! Андрей со скоростью Этона глянул на тезийца, зрачки которого всего за мгновение трансформировались из ромба в круг, наливаясь ужасом: Восстановитель медленно покатился по полу, а затем ударился о тезийскую ногу, погрузившись в шерсть. Тем временем спускающийся мрак позволил приоткрыть дверь в жуткую, наводящую предчувствие чего-то запредельного, действительность, – количество силуэтов возрастало трудно вообразимыми темпами. Шаги слева, дыхание сзади, приближение справа… Группа отчётливо различала их проступающую синеву. И их… выпуклые без век глаза… с чёрными склерами!..

Одессит, глубоко вздохнув и насытив лёгкие придающим храбрость кислородом, бросился в направлении центра Мастерской, стремительно выпалив:

– А от милосердия присутствующих – запах эгоистичной гнили и вкус кровавой заботы… Пошли вы!.. Моралисты…

Бывший глава Совета, молнией пронёсшийся мимо неподвижного Велфария, попытался направить взгляд на Разрыв, но бешеные глаза налились высшей степенью сумасшествия: металлический пол сменился желанной платформой, которая, тем не менее, не попала в фокус внимания и… растворилась в полу! Не попала в фокус внимания?! Растворилась в полу?! «Не может быть! Снова!» Доведённый до отчаяния взгляд успешно различил металл, платформу… Металлический пол!.. «Шо за чертовщина?..» Одессит застыл на месте: напряжение в нём заговорило с окружающим миром кричащим голосом сердца. И тогда его осенило. Да, его осенило!.. Круговорот. Замыкание… Петля! Как только в его фокус попадала платформа, на её месте возникала начальная точка пространства, представляющая собой не что иное, как металлический пол!

В глазах украинца воспламенился огонь! Не эвотонированием, но интригой разгадки. Для проверки собственного предположения, которое превосходило всю мыслимую и немыслимую фантазию, Андрей в момент, когда его взгляд остановился на металлической поверхности пола, вытянул руку в пространство перед собой. Фокус моментально зафиксировал её появление. Теперь дело осталось за малым: зрачки поднимались для зрительного контакта с платформой. «Есть!» – раздалось в голове одессита. Землянин пошевелил пальцами – их движение безошибочно определилось мозгом. Тем временем его голова потихоньку начинала наполняться свистом. Одессит, не придавая значения причинам его появления, приподнял указательный палец над остальными и продолжил путешествие взглядом, внимательно контролируя кисть периферическим зрением. Наполненными энтузиазмом глазами овладевала невыносимая слабость, которая, словно магнит, стремилась соединить верхнее веко с нижним. Сомнений не возникало – за спиной украинца совершалось эвотонирование. И, конечно, Майкл… «Клещ!..» Но Андрей по-прежнему настойчиво цеплялся за объект своего эксперимента, откидывая посторонние мысли и ощущения. Дистанция стремительно сокращалась между парнем и бывшим главой Совета, который заметил… Трансформацию! Изменения! Таки заметил! «Дьявольщина!» Увеличенные безумием зрачки застыли на металлической поверхности, за полметра до платформы, а пальцы выстроились в безупречную линию. Без движений и команды из мозгового центра… Всё возвратилось в изначальное положение! Петля – в действии… Изумительно.

Воодушевлённый Андрей развернулся. Пронзительный свист, повсеместное появление силуэтов, красные глаза приближающегося американца и… тьма… Украинец обессиленно свалился на поверхность, а проскользнувший возле его бессознательного тела Майкл бескомпромиссно направился в эпицентр аномалии – в Разрыв. Парень, увлёкшись, не заметил преследования…

– Я здесь… Я готов!

Американец с искренней надеждой сомкнул веки и старательно принялся ловить малейшие изменения в ощущениях и внешних звуках. Его, в первую очередь, интересовали болевые отголоски перехода в Алгоритм, поскольку сознание, вещество, из которого он состоит, непременно при таком процессе должно преобразоваться на составляющие – до уровня элементарных частиц – эвотонов. Именно в них хранится память, которую Алгоритм расшифровывает с целью преобразования в информационные массивы. Но Алгоритм интересует информация не только за период времени, в течение которого частица являлась неотъемлемой составляющей Майкла как целостного объекта. Его цель – временные промежутки, на протяжении которых такой бозон формировал и иные объекты во Вселенной задолго до биологической жизни парня. И именно поэтому считывание массивов памяти из каждого эвотона в отдельности является необходимым. И именно поэтому Алгоритм непременно разорвёт Майкла на частицы!

Однако мгновение за мгновением разочаровывали парня. Пальцы на его правой руке практически не шевелились – лишь слегка дрожали, как и ресницы… «Слишком тяжёлый… Я тяжёлый… Мысли…» Майкл попытался максимально расслабиться, заполняя внимание пустотой.

Вакидзаси насквозь пронзило его живот! Лицо американца налилось бледным и непередаваемым ужасом! Его глаза попытались взглянуть на клинок, но парень до сих пор оставался слеп – его вниманию предлагалась лишь начальная точка пространства до начала платформы! По лицу прокатилась одинокая слеза: понимание близости конца было неизбежным… Землянин рухнул на пол! Кажется, из живота текла кровь, окутывая липкой тёплой влагой. Но он по-прежнему наблюдал дозволенное: край платформы и… О боже! Только сейчас он заметил пребывающего сбоку клаудеума! Периферическим зрением… Периферическим зрением! И несмотря на то, что подробности являлись недоступными для восприятия, синева кожного покрова и высота существа определённо внушали… страх!.. На голове представителя легендарной цивилизации не виднелось ни единого волоска. И, кажется, его чёрные большие глаза прикипели к Майклу, словно смола.

– Неужели вы способны?.. – прошептал парень кровавыми брызгами. – За кого же вы?.. Разве мораль вам – ничто?.. Будьте вы… вы… про… прокляты! – в его глазах помутнело, и с хриплым выдохом его тело безжизненно осело на платформу, так и не добравшись до желанного Разрыва.

* * *

Как только Майкл скрылся в аномалии, за ним следом направился, основательно прихрамывая, Фидуций, излучающий неприкрытое раздражение. Его левая ладонь сжимала окровавленный вакидзаси. Как только он поравнялся с Велом, оружие с присущей абсидеумам, а теперь уже – патрийцам, хладнокровностью рассекло его глотку:

– Расплата за хранение в моём мозгу! Абсидеумом тебе не стать… Зла в тебе не хватает!

Велфарий, успевший направить чрезвычайно спокойный взгляд в спину уже скрывшемуся, но застывшему на границе аномалии патрийцу, свалился на холодное серебро. Его глаза заметили и иное странное обстоятельство – многократно изрезанную спину, довольно глубокие порезы которой кровили, оставляя за собой красный след. Но Вел уже не замечал, как из ниоткуда появившийся клаудеум, как хищник, набросился на то и дело оборачивающегося Фидуция, который, наверное, предвидел нападение. Но как?.. Массивная крепкого вида продолговатая кисть без труда принялась безжалостно рассекать спину бывшего главы Консилиума. И как только Фидуций отчаянно, вынужденно собрав воедино остатки храбрости, развернулся, клаудеум растворился в воздухе так же, как и появился, – бесследно. Патриец некоторое время не двигался, тревожно оглядываясь по сторонам… Его абсолютно не заботила омываемая кровью спина. Порция адреналина формировала идеального бойца без боли и слабостей. За исключением лишь одной силы – первобытного страха перед… всемогущими клаудеумами!

Но стремительно подползший тезиец заботливо придвинул Восстановитель к телу Велфария, мгновенно взглянув на голограмму с полностью красным верхним участком модели мертвеца. Не теряя времени, инопланетянин мысленно активировал функцию восстановления, а затем раздосадованно откинулся на спину. В его увлажнённых глазах прослеживались искренняя печаль, фатальное сомнение и запредельная благодарность… И… остатки некогда сиявшего пламенем луча надежды!

Вспышка!.. В кровавой растекающейся луже зрачки тезийца, которые благодаря безудержному расширению стремительно завоёвывали новые просторы сине-голубой склеры, заметили усилившееся красное свечение на голограмме. Инопланетянин, ни на миг не сомневаясь, поднялся на ноги и взвалил на себя бездыханное истекающее тело Вела.

– Разрыв – так Разрыв!

Его шаги в направлении платформы, её центральной части – Разрыва, приобретали дополнительную тяжесть со скоростью эвотона: тез не до конца восстановился от полученных увечий. Лишь одно обстоятельство придавало ему неиссякаемую силу для движения – отсутствие страха за свою жизнь, которая теперь утрачивала ценность пропорционально тишине и холоду, поглотившим Велфария. Но страх борется за своих жертв до конца… Без исключений!..

Внезапно слева ужасающей тенью пронёсся силуэт, а справа раздался шорох, отразившийся в голове протяжным свистом. Тезиец зашипел! А затем – снова! Теперь его безумные зрачки полностью закрывали сине-голубой фон: пришелец разглядел в клаудеумских мелькающих глазах зеркальное отражение действительности. Самого себя! Но тез продолжал двигаться, постоянно оголяя свои острые большие зубы. Его пальцы крепко сжали рукоять вакидзаси, а в шерсти угрожающе засверкали идеально заточенные когти. И, доведённый до сумасшествия, тезиец развернулся!.. Лезвие впилось в клаудеумскую шею! Хлынула их кровь! Но воздух не успел полностью выйти из лёгких теза: клинок повторно рассекал поражаемую поверхность хозяина Деумии, купаясь в брызгах бирюзовой крови. И третий… И…

Спасатель Велфария остановился, погрузившись в выворачивающее сознание замешательство. Нет, ему не показалось!

– Вы играете с нами… Вы – ненастоящие! Вы – иллюзия!.. Вы! Вы!.. Вы – наши страхи… – изумлённо моргал инопланетянин.

Тем временем под пристальным тезийским пламенем начинающегося эвотонирования глаза клаудеума с их зеркальной поверхностью начали растворяться как мираж – страх выиграл сражение! А клаудеумы оказались лишь иллюзией подалгоритма…

Спустя несколько шагов по-прежнему полный бесстрашного отчаяния тез таки скрылся в аномалии над платформой. Изображение его фигуры мрачной тайной застыло на границе входа в Разрыв: одна рука надёжно придерживала взваленного на плечо Вела, а другая – сжимала бирюзовый вакидзаси.

Неожиданно вся пространственная ткань Мастерской наполнилась полупрозрачными туманностями! Помещение погрузилось в играющую насыщенными цветами радугу. Тишина сменилась возрастающим неприятным гулом, который сопровождали многочисленные звуковые искажения и деформации. Но теперь недоступная для взгляда область расширилась вдвое за счёт неимоверной концентрации туманностей возле платформы, наслаивающихся друг на друга. Их яркость невыносимой болью врывалась в глаза единственного наблюдателя за пределами Разрыва, здесь, в Мастерской…

Конечно, Андрею, полностью восстановившемуся к этому моменту, оставалось лишь беспомощно прикрыть ладонями уши. Его неистовые крики глушились мощной вибрацией и треском. А зрение – вспышками света под закрытыми веками. Украинец оставался и слепым, и глухим. Взлохмаченные волосы скрывали дрожание пальцев, а учащённое дыхание раскручивало маховик тревоги и безудержной фантазии. Пульсирующий на виске сосуд, казалось, вот-вот лопнет!

Не прошло и земной минуты, как скорость, с которой Андрей оказался бы в открытом космосе в случае внезапной потери гравитации Деумией, обозначила временной промежуток окончания творящегося хаоса: всё прекратилось мгновенно. Украинец не шевелился: веки до сих пор оставались плотно сжатыми, а ладони надёжно соприкасались с ушными раковинами, препятствуя попаданию пронизывающих каждую извилину мозга шумов.

Между тем теперь прекрасно просматривалась абсолютно вся Мастерская, в том числе и место исчезнувшего Разрыва. Обладающее способностью увеличения концентрации пространственной ткани серебро первым попало в фокус внимания одессита, решившего таки осторожно приоткрыть глаза, чтобы попытаться рассмотреть окружающий мир сквозь небольшую, но, как ему показалось, безопасную щель. Взгляд сперва бездумно прикипел к серебряной поверхности под ним, а затем осознанно – к центру помещения.

Восстановитель тезийца функционировал… Платформа скрывалась под распростёртыми на ней Майклом, Фидуцием, тезийцем и Вариантом. «Живой!..» – изумлением пронеслось в голове Андрея. Вархунд дышал! Удивлённый украинец глянул на окоченевшее тело убитого тезом абсидеума.

– Какого хрена?! Откуда здесь второй Вархунд?!

Растерянность одессита потихоньку начинала трансформироваться в неприкрытую агрессию, и бывший глава Совета приготовил плазму.

– Если только перед нами – не оригинальный Вархунд, – предположил Майкл, опёршийся на ладони в настойчивых попытках подняться на ноги, – которого в Алгоритме заменил Велфарий. А ты… Ты снова генерируешь отрицательные эвотоны?.. Слушай, ну сколько можно уже?! Третья история, в которой мы являемся действующими лицами!.. А ты до сих пор борешься сам с собой. Земляне, старое поколение… – парень раздосадованно бросил возмущение в адрес одессита.

Тем временем украинец прицелился в направлении дышащего Варианта со словами:

– Тогда тем более нет смысла возиться с ним!

– Нет! – послышался громкий крик американца, заставивший Андрея подозрительно прищуриться и наклонить оружие в сторону. Майкл, так и не выпрямившись, что есть силы бросился в направлении лежащего Вархунда. – Велфарий исчез! И если он так и не проник в Алгоритм, и его Варианты не топчут нашу терпеливую Вселенную, то кто же удержит суливейцев? В их власти – бесчисленный арсенал ядерного оружия, который остался со времён Фоллинга! Вархунд или Вариант перед нами – не принципиально. Но, напротив, важно, что – его образ. Бог для суливейцев.

Ошеломлённый украинец потерял дар речи от услышанного.

– Как им достался арсенал, который моим решением, в бытность мою главой Совета, подлежал полному и немедленному уничтожению?!

Стены помещения принялись исчезать – их плотность стремительно теряла свои значения. Земляне насторожились! Но Майкл ответствовал:

– Вторая Формация, Андрей… Вторая Формация…

– Эта мразь заставила тебя передать арсенал на неподконтрольные нам территории?! И ты согласился?!

– Да, сразу же после основания Формаций. Вархунд потребовал гарантий на случай предательства Поколения, с которым абсидеумы достигли договорённости.

– Ах ты ж паскуда! Вы все! Ссукины дети! Шо же вы творите с нашим миром?!

– А шо?! – нервы не выдерживали у обоих, но Майкл более всего походил на абсидеума по уровню спокойствия. – Твою кашу расхлёбываем, глава хренов! Благодаря тебе появился Су Ливей, зомбированная им половина земного шара, так называемые суливейцы! Благодаря твоим лидерским стараниям произошло абсидеумское вторжение! Но я, в отличие от тебя, мыслил масштабно и предвидел толпу умалишённых зомби, считающих абсидеумского ублюдка своей иконой! И будь спокоен – подгоняемые байками об опасности нового Поколения, борясь с созданными в суливейских информационных лабораториях сказками о культурном обеднении, в задницу, армия зомбилэнда стёрла бы ваш мир с лица Земли! Потому что нет страшнее раба, чем раб идеологический! Их хлебом не корми – умрут за отечество, которого не имеют! Но имеют их лидеры! Вместе с рабами!..

– Заткнись, мозгляк! Побывал бы ты в моей шкуре, когда овцы вокруг – волки, а если нет – то бараны! Как прикажешь с ними работать?! Мне бы тогда в управление твоих из Поколения – бескорыстных, эталонов мудрости и спокойствия! И не случилось бы того, что произошло… – одессит тяжело и протяжно вздохнул. – Так что проваливай! Я стреляю! И я тоже подстраховался в своё время, не парься!

– Неужели хочешь подорвать боеголовки? – тревожно спросил американец.

– А неужели я смахиваю на кровавого палача?! Нет! Имеется иной выход, менее болезненный… – украинец основательно и безапелляционно прицелился в направлении Варианта.

– Какой? – Майкл не спускал с одессита сверлящих и заинтригованных глаз. – Какой выход?..

Но внезапно расширившиеся зрачки парня заставили Андрея в который раз отвести плазму от беззащитной цели:

– Зараза… Да что же там такое за спиной?! Неужели клаудеумы?!

Сквозь полупрозрачную боковую поверхность Мастерской, из-за стен, которые продолжали стремительно терять плотность, показались тендериец и Док. Первый неподвижно парил в воздухе на небольшом расстоянии от пола и наблюдал за присутствующими благодаря способности фиксировать совершённый выбор каждого из них. Разумеется, проверить такой вывод не представлялось возможным… Но от осознания, что тендерийцем контролируется каждая мысль, бросало в холодный пот. А многочисленные зазубренные углы его тела, которое не имело ни лица, ни глаз, лишь усиливали зловещие вибрации инопланетного существа.

Док, в рваных движениях которого сохранялся призрак неконтролируемого безумия, увлечённо взаимодействовал с виртуальной клавиатурой системы управления клаудеумскими лабораториями. Возникающие таблицы перед ним состояли лишь из пространственной ткани, концентрация которой формировала непонятные символы… «Ему удалось!.. Безумец таки выучил язык своих создателей! Вот почему у него не все дома…» – с сочувствием рассуждал Андрей. Ему красочными впечатлениями вспомнились прозрачные окна во внешний мир в момент формирования эмблемы Совета… И тот небоскрёб… «Но тогда прозрачные щели возникали за счёт концентрации того же самого пространства!.. А здесь?! А сейчас? Почему сгустки не становятся прозрачными?»

– А вот и внешняя реальность, – отозвался Майкл, голос которого стремительно искажался под натиском нового витка эмоционального всплеска. – Твои воспоминания воплощаются в жизнь… Глянь! Символы приобретают прозрачность! Гениально! А, может, из-за мыслей тендерийца… Или Дока… – на последнем слове в парне проснулись серьёзные подозрения. – Но почему… почему появились эти двое? В чём причина?

В тот же миг одессит решительно развернулся к американцу: наверное, в лабиринте непрекращающихся деумианских впечатлений голос Майкла вернул Андрея к расчётливой логике.

– Нужно кончать с ним! В сторону, Майкл! – украинец старательно выдавливал из себя немногочисленные, но надёжно спрятанные на всякий случай капли напористого давления. – Или я продырявлю и те…

Однако расстановка фигур на шахматной доске молниеносно изменилась… Лидер Поколения сохранял молчание, но его действия оглушали, словно пронзительный безудержный крик.

– Не двигайся! – взревел одессит сквозь поток изумления от собственных слов: как ни парадоксально, но, по-видимому, теперь наступил его черёд защищать ни о чём не догадывающегося абсидеума! А причиной кардинально противоположного поведения украинца послужил не доведенный до логического завершения контакт вакидзаси с глоткой Варианта. Клинка парня с шеей главы абсидеумов, жизнь которого не так давно рьяно защищалась самим же молодым землянином!..

Андрею предстоял наиболее тяжёлый выбор из когда-либо пережитых им! Или одессит предательски стреляет в землянина, или опускает оружие, позволяя убить… Третьего не дано…

– Зачем, Майкл?! – с приступом гневного возмущения спросил я, отводя плазменный шок в сторону. Но… какая разница?.. Какой бы выбор я не совершил, след крови на руках останется на всю жизнь! Я искренне ненавидел себя и презирал… И в том числе за то, что я способствую нарушению двадцать пятого правила… Майклом! И вдвойне за то, что я сохранил это же правило для тезийца, когда тот разорвал глотку Варианту, опередив отважный комок шерсти!

– Чтобы ему не досталась икона! – жестом головы Майкл небрежно отыскал тендерийца.

Лезвие пришло в движение. Первые капли голубой крови, заливая кожу, поползли по телу… Бешеные глаза абсидеума мгновенно открылись! Но не от боли, причиняемой Майклом. Нет! Тело Вархунда за доли земной секунды поднялось над платформой, а руки ужасающе вытянулись в стороны. Из-под кожи проступили массивные бугры, словно от кипения. Вариант неистово заорал, крик перешёл в хрип… Его правую ладонь оторвало! А из краёв глаз потекла кровь!

Майкл, на лице которого проступили волны адского ужаса, отскочил на два шага и застыл на месте с округлившимися безумными глазами. На лбу абсидеума объёмной выпуклостью проступила… эмблема Совета! Месть!.. Чья-то безжалостная месть!

– Убей меня и сохрани им жизнь! Давай! – с кроваво-пенистым звериным оскалом проревел Вархунд, вместе со слюной выплёскивая невыносимую боль и сладостное ожидание. – Добро, перевёрнутое на сто восемьдесят градусов, есть зло! Кричи вместе со мной! Кричи вместе со мной!.. – его очумевший от боли взгляд устремился за мою спину.

Бугры на коже лопались, выплёскивая голубые фонтаны. Всё тело вздувалось, извивалось в конвульсиях и разрывалось на куски! Я боялся… Боялся развернуться… Но понимал, что нужно!

– Зло… – прошипел Вархунд своё последнее слово.

Моё дыхание перехватило от увиденного при развороте! Я, как и Майкл, пребывающий в полнейшей нерешительности, принялся с надеждой поглядывать на тендерийца, который находился за теряющей плотность боковой поверхностью. Оставалось лишь несколько мгновений до его проникновения в Мастерскую… Спасительного проникновения в Мастерскую!

И тогда течение времени ускорилось, а происходящее врезалось в память лишь в моменты пиков эмоционального всплеска!

– Уничтожить его! – эхом в голове раздалась зашкаливающая решительность поднявшегося на ноги Фидуция, который схватился за плазму, но моментально покрылся буграми и пронзительно взревел от ужаса и боли!

Я повторно с ужасом глянул в Его сторону. Преграда растворилась и сорвавшийся с места тендериец, без промедления увеличив продолговатость шипов на ослепляющем бликами теле чёрного цвета, неумолимо приближался в надежде совершить контакт и заточить Его в виртуальную реальность!

Стрелой пронёсшаяся мимо Его глаз сфера из пространственных искажений, в диаметре не превышающая половины метра, вошла в левый бок тендерийца, словно раскалённый нож в масло! Твёрдая внешне, но хрупкая на деле поверхность пришельца рассыпалась в песок, оголяя непонятные каналы в его теле, чем-то похожие на человеческие сосуды в увеличенном размере. Тендериец увернулся от второй, третьей сфер и исчез в движении…

Из противоположного конца Мастерской группа из семи клаудеумов неумолимо приближалась на своих массивных конечностях, которые покрывались многочисленными складками кожи. Их ноги выгибались назад под острым углом, покрываясь тлением и сопровождающим такое явление дымом! И Его лукавые глаза, мстительно отыскивающие растворившегося тендерийца.

С Фидуцием покончено! Минус два: выворачивание обезличило его останки, которые превратились в бесформенную жижу… Ужас продолжал сеять свои адские зёрна зла в подалгоритме – творении легендарных святых клаудеумов!..

Тезиец, Майкл и я принялись безостановочно палить из плазмы в клаудеумов. Но Его не трогали! Не могли… поверить в происходящее…

Два деумианца, уже не удерживаясь на ногах, воспламенились, но не закричали!.. Не закричали… «Не закричали?!» Хитрые глаза, в которых просматривалась Его вызывающая издёвка, заглянули в мою душу – пронзительный взгляд, напоминающий клаудеумский… Каждая клетка моего тела напряглась, а по коже пробежал предательский холод: на заднем фоне количество массивных тел начало бесконечно увеличиваться!

– Страхи! – показывая пальцем на клаудеумов, тревожно моргал тез. – Они – наши страхи! А Он ими управляет!.. Его нужно прикончить! Прикончить!.. – плазма тезийца выстрелила.

Всё вокруг налилось разноцветными красками и смешалось в моей голове. Я не мог пошевелиться! Моё тело плотно прижалось к боковой поверхности напротив Его раскрытой ладони. Тезиец – справа, парень – слева… Каждый из нас выделялся красным цветом – без лиц, лишь силуэты…

Клаудеумы уничтожали тендерийца, взрывая его энергией пространства! А он, представляя собой не что иное, как круглое красное пятно, мчался в сторону платформы, которая… снова погрузилась в Разрыв! За Его спиной Док продолжал увлечённо взаимодействовать с панелью. «Их цель – вытащить Его из Алгоритма…» – пронеслось в моей голове.

Свалившись на пол, я, не теряя ни мгновения, поднял голову и принялся сверлить взглядом Его напряжённый силуэт, выставивший руки в направлении тендерийца, чтобы замедлить настойчивое и отчаянное движение последнего. Шансы на выживание таяли, словно лёд кометы около звезды: взрывы и искривления пространственной ткани, бьющие сгустки, посылаемые клаудеумами…

И тогда обессилевший тез, не располагая достаточным количеством сил, чтобы подняться на ноги, заморгал глазами, зрачки которых расширились до краёв:

– Ра… Ра…

Решающая фатальная сфера уже направлялась на тендерийца, размер которого под тяжелейшим натиском абсолютных атак не превышал величин мчащегося сгустка. Десятки световых точек уже плавили поверхность Его тела, увеличиваясь и завоёвывая территории адским котлом!.. До Разрыва оставалось меньше…

Тендериец мельчайшими частицами до сих пор рассеивался, может быть, в месте своих прощальных слов… Силуэт Его, рассыпаясь на куски в потоках ярких лучей Ра, до последнего момента сохранял ладони открытыми, проявляя невселенскую стойкость.

А Док, отойдя от пульта управления лабораториями, безумными движениями поднял с пола плазму и без капли сомнений выпустил снаряд себе в голову!

Разрыв бесследно исчез!..

ГЛАВА 5

Пронзительный прерывистый рокот молнией промелькнувшего мимо нас объекта ворвался в салон антиграва, корпус которого принялся терять свою плотность из-за неукоснительного повиновения моей мысленной команде.

– Что за чертовщина?!

Я моментально выскочил из транспортника и глянул в сторону контрольно-пропускного пункта административной границы: звуковой след мощными вибрациями тянулся за летательным аппаратом, который не являлся настолько громоздким, как наш. «Такие антигравы рассчитаны, как правило, лишь на двоих», – пронеслось в моей голове.

– Пытаются прорваться! – поспешила с выводом Юва, пристально рассматривающая удаляющийся объект на фоне изумительного золотистого вечернего горизонта, разбавленного протяжёнными и вытянутыми вдоль его линии облаками, которые заслоняли уходящее светило. – Алон, мне кажется, что наша дорога к ядерному арсеналу не будет лёгкой прогулкой…

– А, по-твоему, выявление, проникновение на базу с ядерным оружием, полное уничтожение арсенала и живой силы противника двумя сумасшедшими – лёгкая прогулка?..

– На нашей стороне – Джеймс и вся первая Формация!

– Знаешь, когда я вспоминаю о Джеймсе, то просыпается тревожное предчувствие и опасение за его жизнь. И за наше хрупкое равновесие – над ними нависла угроза… Изменения не заканчиваются – трансформация лишь началась! Трансформация, которая съест первую Формацию и старое поколение с потрохами!

Внезапно мой словарный запас иссяк: на миг в душу основательно закралось предчувствие неотвратимости ужасного… Догадка уже воцарилась в голове, но не нарисовалась, скрывая своё истинное лицо. И тогда глаза заметили их! Казалось, что моё дыхание остановилось, а остатки мыслей уничтожились вместе с плотным огнём суливейцев – десятки плазменных сгустков неизбежностью настигали крохотный, но переполненный отвагой антиграв. «Своих же!»

– Подонки конченые! – вырвалось из моих уст.

– Тихо! Спалишь нас!.. Я уже молчу об отрицательных эвотонах… – требовательно и полушёпотом отозвалась патрийка.

Раздался раскатистый взрыв, сила которого магнитом притянула взволнованные взгляды окружающих в сторону горизонта. Его со скоростью Этона заполняло красно-жёлтое пламя, поднявшее тонны пыли и грунта, тысячи испепеляющихся обломков и десятки не успевших взорваться автомобилей в воздух. Я без промедления погрузил Юву в заботливые объятия сохранившими спокойствие ладонями, стремясь распространить их состояние на любимую инопланетянку.

Между тем расширяющиеся кольца взрыва, восходящие к небу, по-прежнему не исчезали. Становилась очевидной его природа, состоящая не только из плазмы… Антивещество!

– Звери! – её глаза воспламенились гневом, и я с опаской насторожился. – Цорги вы!

– Эй!

Мы синхронно повернули головы и глянули на мужчину атлетического телосложения в военной форме, нерешительно, шаг за шагом, приближающегося к нам.

Я с призрачной надеждой, отдающей привкусом самообмана, обернулся в направлении контрольно-пропускного пункта первой и второй Формаций, но затем, таки прислушавшись к разуму, послушно вернул фокус внимания на пограничника Суливеи! Мужчина с пристальным взглядом уже преодолел значительное расстояние от своего изначального места пребывания возле широкого отверстия (предназначенного для проезда и прохода через границу) в системе колючей проволоки и бетонных высоких плит.

– Эй, вы! Да! Вы! Не двигаться!

– Что ему нужно?! – беспокойно, на выдохе, прошептала инопланетянка. Мой взгляд ошеломлённо остановился на пальцах её левой руки, плотно сжимающих плазменный шок с противоположной от пограничника стороны. – Что-то пошло не так… Ошибка… Как же мразь распознала нас?..

– Сохраняй спокойствие! Не двигайся. И не своди с меня глаз! Не поворачивайся, слышишь?! Не поворачивайся!

– Молчать! Поднять руки! Выполняйте!

Я держал язык за зубами! Мне не хотелось, чтобы ситуация полностью вышла из-под контроля. Я наслаждался её красным свечением, последовавшим, наверное, как реакция на взрыв. Красивейшие языки огненного пламени, сияние радужки железными оковами приковывали моё внимание, подчиняя своей воле! Мне не хотелось отвлекаться… И, в конце концов, я безропотно подчинился…

– Почему… всматриваешься… в мои глаза?..

Периферическим зрением, не спуская глаз с её сияния, я заметил, что количество пограничников неуклонно увеличивается.

– Юва, я безгранично люблю тебя в мире границ! И я готов терпеть и бесконечно прощать этот несовершенный мир лишь потому, что всё его совершенство заключено в тебе!

Роскошная и восхитительная патрийка, мгновенно налившись румянцем, растерялась, смущённо потупив глаза.

– Последнее предупреждение: немедленно поднять руки! Или стреляю на поражение!

– До сих пор любишь его? До сих пор думаешь о Веле?.. – в моём голосе искренне прозвучали одновременно и надежда, и сомнение, и разочарование. Её подсвеченные глаза, абсолютной силой магнита притягивающие взгляд и душу, нерешительно, но с любовью – какой же я счастливый землянин – с любовью разглядывали каждую клетку моего лица, которое испытывало всю мощь вселенского напряжения в одночасье. – Не смей! – прозвучавшие слова постепенно отражались на женском лице чрезвычайно плотным слоем мрачных туч. – Патриец предал тебя и бросил! Не смей… Я же останусь до конца! – я совершил движение в сторону возлюбленной, чтобы защитить и закрыть её своим телом, а правая рука уже потянулась к плазменному шоку, испытывающему жажду в отношении пограничной крови…

– Калпа! Заткнись, мерзавец! Заткнись! Мерзавец! Мерзавец!..

Инопланетянка с неимоверной силой ударила меня в грудь, предоставив шанс неосторожности показать пограничнику Суливеи плазму в хрупкой левой ладони!

– Нет! – проревел я во всё горло, наблюдая, как суливеец прицеливается в Юву, чтобы произвести выстрел! – Нет!.. – я неизбежно заваливался на спину, превращая свои слова в преступную фальшивку, а себя – в безжалостного наблюдателя. Мои губы проклинали меня, а мозг ненавидел, воображение сжигало и хоронило заживо, а сердце восстанавливало, чтобы уничтожить заново!

Лицо беззащитной Ювы моментально налилось ужасом. Да, её периферическое зрение не различало прицелившихся. Но мысль в её голове заменила глаза: пронизанный сковывающим трепетом взгляд удерживал прощальный фокус на выставленном оружии, которое преданно сжимали женские пальцы на виду у пограничников. Наверное, познавшее тяжелейшую боль кристально чистой, преданной и наивной любви прекрасное создание смирилось со своей участью: пальцы буквально впились в плазму, отвергая все иные варианты…

Внезапно патрийка повернула голову в противоположную от пограничника сторону, послушно сомкнув веки! Причиной послужило появление на её волосах и щеке, повёрнутых к суливейцам, растекающихся кровавых пятен!

– Нет!.. – закричал я без малейшего намёка на покорность. Нет! Без капли сомнения! Нет! Без преступных манёвров для компромисса! – Нет! Юва, милая! Нет! Ты, гнида! Суливеец конченый во все щели! – Юва, основательно обессилев, свалилась на колени, плотно и беззащитно прикрыв щёку и волосы двумя ладонями. – Выжгу вас до одного! Испепелю ваше псевдогосударство придурков беспамятных! – в момент произношения последних слов в моей голове возник нарастающий свист, который тем не менее лишь способствовал сосредоточению жизненных сил в одной-единственной точке – плазме. – Хозяин избавляется от своего дерьма, но я опережу его! – и рука таки подняла на нужную высоту плазменный шок, вместе с моими глазами нацелившийся на ссуку… на ссуку… – Ссу… Шо за чертовщина?!

Пограничника охватили выворачивающие конвульсии: проступившие сосуды лопали один за другим под бурные струи пота и слёз! Лишь эвотонирование способно вытягивать силу с таким беспощадным нажимом, когда жертва остаётся наедине с одним-единственным чувством – потерей души. Многие земляне прозвали его Молотом дьявола, потому что ноющая боль в солнечном сплетении, которая изводит эвотонируемого, бьёт ударами, словно кувалда.

Прежде чем суливеец свалился бездыханным на земную поверхность, из вновь разорвавшегося сосуда кровавым фонтаном забили родники, в полёте трансформирующиеся в шаровидные сгустки, часть из которых разбивались об объятое трепетом тело Ювы. Мертвец грохнулся на землю, и тогда показался сам дьявол с его молотом – абсидеум в тёмном костюме и солнцезащитных очках. Всё как полагается… Всё как всегда…

– За мной! – приказным тоном гаркнул он в нашу сторону.

Я без промедления подбежал к любимой инопланетянке и с жаром обнял её. Юва не противилась моей заботе, но не более… Спустя мгновение мы направились вслед за абсидеумом, который занимал здесь, на границе с наполовину признанной Суливеей, высшую руководящую должность. Окружающие вернулись к своим прежним делам, отпуская пережитое в прошлое. Каждый из них являлся суливейцем, вернувшимся из Формаций. Удивительно: на фоне адского горизонта, до сих пор местами вспыхивающего и клокочущего, возвратившиеся послушно выполняли любые требования как своих богов – абсидеумов, так и их приближённых… Не поднимая взгляда в направлении огня и фальшиво не интересуясь им. Возможно, из-за непоколебимой покорности правителям, принимая на веру апатию как правильный выбор. А может быть, из-за стремления быть похожими на них, навязывая себе лживую, но правильную апатию. Или по причине гнетущего страха, в целом не задумываясь об апатии. Но безусловным являлось то, что у некоторых интерес таки существовал (и совершенно естественным способом), проявляясь чрезвычайно слабо в силу преступного согласия. Такие суливейцы являлись для абсидеумов наиболее приемлемым вариантом послушных исполнителей, но одновременно – и наиболее опасным. А порицание… моментально вычислялось за счёт однородности суливейской массы и безжалостно уничтожалось вместе с хозяином.

– Возвращаются домой из первой Формации, – пояснил я Юве, которая старалась игнорировать моё внимание. – Эксперимент. И довольно успешный, между прочим…

Абсидеум стремительно направлял нас в сторону светлых двухэтажных административных сооружений, построенных на старый манер – без какого-либо намёка на применение современных технологий. Справа, возле небольшого строения, которое предназначалось для прохождения первичных процедур пересечения границы, переступал с ноги на ногу подтянутый и широкоплечий суливеец. В момент, когда абсидеум распорядился, чтобы нас пропустили, я отчётливо услышал деликатно заданный вопрос вернувшегося из Формаций:

– А почему отказано?

«На каком основании отказываете?» – пронеслось в моей голове.

– Необходима справка с историей Эксперимента, заверенная должностным лицом первой Формации, – послышался сухой ответ пограничника, показавшегося в боковом отверстии.

«Какой нормой регламентировано?! Не превышайте полномочий! Не нарушайте закон!» – беззвучно возразил я.

– И что же мне делать? – с чувством вины и печальной неуверенностью в голосе спросил мужчина.

«Катиться к чертям!» – раздалось в моей фантазии. Безусловно, чертями для Суливеи являлись земляне первой и второй Формаций… «Необычно наблюдать такое. Своих прежде никогда не бросали!.. Да, их власти ввели чрезвычайный режим в связи с кончиной Вархунда – единственного и неповторимого. Волнения? Нет, исключено! Кумиром для беспамятных землян являются абсолютно все абсидеумы, а не только их глава. Неужели боятся проникновения вражеских элементов под видом граждан Суливеи? Нет, исключено! Я отлично помню их ужасающие методы проверки, основанные на отсутствии воспоминаний о прошлой жизни, о периоде времени до Су Ливея… Когда кандидата на подозрение усаживают перед голограммой и демонстрируют жестокие сцены истязания собственной матери! Да, фальшивые… Да, сгенерированные Системой… Но собственной мамы! И внимательно вглядываются в лицо, ссуки!»

В качестве ответа перед суливейцем появился миниатюрный Магнит с незначительной частотой забора эвотонов.

– Коррупция?! – прокричал я, не выдержав потока нахлынувшего изумления.

В моей голове смешались представления: как слепая преданность могла сожительствовать с запрещённой абсидеумами всеразрушающей коррупцией?! Нет, иначе! «Как коррупции удалось затмить возведённое до маразма состояние абсолютной покорности? Фантастика! Получается, что коррупция может применяться в качестве оружия… Медленного, но чрезвычайно эффективного…»

– Наблюдай, – посоветовала мне Юва, показав жестом в направлении абсидеума, сконцентрировавшего всё своё внимание на пограничнике. – Моральные уроды не желают мириться с нарушением морали. Действительно нечастое явление в пределах галактики…

Тем временем пришелец, налившись до глубины души контролируемым гневом и карательной неприступностью, невозмутимо направился в сторону замеченного правонарушения.

– Предпочитают, в отличие от землян, не наказание, а поощрение. Точнее, наказание, скрытое в поощрении. Ужасно… Никогда не соглашусь с такими методами!

– Почему ужасно? Какие методы? – рассеянно, с полным недоумением спросил я, незамедлительно добавив вполголоса: – Глянь, наш проводник не очень-то смахивает на абсидеума, согласись…

– Первый этаж! Упрётесь в коридор, второй кабинет справа! – гаркнул абсидеум в нашу сторону, по-прежнему сосредоточенно всматриваясь в пограничника, который не испытывал заметного страха. Удивительно!.. – Живо!

Мы поспешили в двухэтажное административное здание, стараясь не провоцировать пришельца излишними взглядами. Мысли о побеге мгновенно растворились под впечатлением достаточно плотного окружения из суливейцев и абсидеумов, снующих около строения. Конечно, выбор допускал множественность вариантов…

– Но только вариант не допускал множественность выбора…

– Хватит сверлить их глазами, философ, – с презрением возмущённо обратилась инопланетянка. – Не привлекай внимания, и тогда попробуем разыграть прежнюю карту, – медленно и настоятельно произнеся первые три слова, предложила патрийка с наигранной улыбкой для окружающих.

Конечно же, я выразил согласие с помощью едва заметного подмигивания и проницательно взглянул на надпись возле входа в третий кабинет справа: «Канцелярия». Мне с трудом удавалось удерживать в неприступной темнице своё искреннее желание стать перед Ней на колени и попросить прощения. В конце концов, я, мелкий землянин, пытаюсь учить искусству жизни… «Только вдуматься: чрезвычайно красивую инопланетянку! Инопланетянку!.. Любимую инопланетянку!.. Да кем я себя, жалкий мерзавец, возомнил вообще?!»

Тем временем раздался скрип дверных петель и из помещения пулей вылетел молодой суливеец лет двадцати пяти. Рост – высокий, телосложение – худощавое. В его правом ухе блестела серьга из золота. Я отлично запомнил детали его измученного лица, полностью отдавшегося пустоте и бессилию: проступившие сосуды в глазах, испарина на лбу, пересохшие губы, которые охватила дрожь. Левая ладонь крепко сжимала справку с зелёной свежей краской круглой печати. «Разрешено».

– Соглашусь! Будь проклята Суливея и её трахнутый мир, соглашусь! – с нарастающим возмущением, постепенно перерастающим в гнев, проговорила Юва. Её взгляд сосредоточился на парне, который свалился на пол, но продолжал дышать. Возле него моментально возник врач с необходимыми приборами. «Животное должны доить дальше… Твари! Даже Восстановитель пожалели, курвы!»

– Не переживай: ресурс восстановят. Пожалуйста, не теряй над собой контроль, – попросил я её на фоне многолетних воспоминаний: патрийка умела нажимать на педаль тормоза, препятствуя взрыву вулкана, но не землетрясению перед ним.

Тем временем я закрыл глаза, очистил свой разум от любой мысли и с завидной решительностью коррупционера открыл дверь со словами:

– Здравствуйте! Нам необходима печать на справке с историей Эксперимента, – чрезвычайно деловито, без капли намёка на обжалование или с явным намёком на подкуп апелляции проговорил я.

Мужчина, отвлёкшийся от чтения… газеты!.. Бумажной газеты! Суливеец, заметив в моей интонации сладкую нотку предварительной договорённости или медовый колокольчик открытия эвотонной кассы, пропел:

– Живу вашими нуждами, перед которыми сердце звоном бьётся.

– За нас или за нужды? – с улыбкой спросил я, но затем добавил прежним голосом: – Не сомневаюсь, что так оно и есть.

Его лицо снова налилось негой. Мужчина, отставив газету в сторону, с наигранным сомнением, продиктованным обязательностью соблюдения законодательной формальности, вежливо прошептал:

– Покажите, пожалуйста, справки.

Я достал из кармана пиджака два сложенных листа бумаги.

– Прошу, – с лицом, полным тактичной надежды на соответствие документов требованиям закона, или с невозмутимым добродушным безразличием, продиктованным уверенностью в достижении такого соответствия, проговорил я.

– Кажется, всё в порядке, – доложил суливеец. – Здесь нет соответствующего штампа… – его палец показал пустую ячейку правого нижнего угла в документе. – Я поставлю, не беспокойтесь. А почему пропустили первичный контроль?

Мне моментально вспомнилось компактное строение с миниатюрным Магнитом и абсидеумом, налитым карательным гневом.

– Абсидеум снаружи, – незамысловато ответствовал я, сохраняя в уме их безоговорочную преданность инопланетным захватчикам.

Но что-то пошло не так! Сперва я лишь почувствовал неуловимые глазу изменения, а затем заметил короткий проблеск неприязни, выраженный в промелькнувшем презрительном взгляде.

– Нужен штамп! Вернитесь и оформите первичный контроль надлежащим способом, пожалуйста, – повелительно и сухо прозвучало с его стороны. Затем появился Магнит.

«Дежавю», – пронеслось издевательской мыслью. Тем временем перемены лишь начинали пропитывать опасностью окружающую действительность… Внезапно и стремительно суливеец прицелился мне за спину – я отчётливо заметил его движение периферическим зрением, оборачиваясь в сторону Ювы. Инопланетянка, видимо, предчувствуя такой поворот событий, уже поднимала выходное отверстие ствола в направлении суливейского мерзавца! Но за любимой патрийкой неприступной скалой находился… тот самый абсидеум, который направил нас не в третий, а во второй кабинет справа! Его ладонь предупредительно запеленговала Юву с полной готовностью к эвотонированию.

– Гнида! Решил наживаться на эвотонах! Крадёшь земные души, тварь?! – выпалила Юва.

– Да что ты понимаешь, стерва инопланетная?! Выпучила свои красные глаза и считаешь, что замочишь очередного ублюдка в суливейской клоаке? Давай, стреляй! Только прокормишь ли ты мою семью? Будешь ли ты заботиться о сыне, которого постигли такие же дефекты с памятью, как и его отца?! Молчишь, курва?! Глянь сюда! – суливеец сначала открыл голограмму, на которой демонстрировался условный параметр на отмену, а затем показал Помощник с прикреплённым Магнитом на своём запястье. – Знаешь, как твари расправляются с пойманными коррупционерами? – его бесстрашные глаза грозой пронзили абсидеума напротив. – Заставляют нырять в дерьмо глубже! Только умножай на десять, а полученный результат – ненасытным паукам во главе суливейского стада баранов! Таких, как я! Таких, как мы!

– Зачем же слепо…

– Да потому что мы и есть паутина! Су Ливей, мразь конченая, объединил нас сокровенной идеей, которую нельзя будить напрасно. Именно тварь лишила суливейцев души и разума! Или, может, только души… Разума уже не существовало, ей-Богу! Эвотоны – есть. Масса, которая преданно воспринимает каждый звук из его задницы в качестве священного слова, – есть! И тогда сволочь, наблюдая за Экспериментом, приняла решение возвести коррупцию в ранг национальной идеи, прикрывая шлак доктриной национальной безопасности, с помощью которой в диктатурах оправдывается всё, что душе угодно! Предварительно отшвырнув баранов за черту выживания!.. – суливеец придвинул к краю стола Магнит, с помощью которого высасывались эвотоны. – Из-за нашей обработки у детей повсеместно наблюдаются отклонения! И как тебе такая жизнь?! Жизнь барана! Впечатляет?.. Жизнь? Моя жизнь, в которой есть ежедневный норматив – десять тысяч эвотонов с участников Эксперимента, возвращающихся из Формаций. Или в противном случае хрень на запястье высосет остатки из такого дерьма, как я! – его наполненные искренним злом зрачки сфокусировались на Магните, находящемся на столе. – Нужно выполнять норматив, чтобы выжить! И чтобы выжила моя семья! Мой сын, который располагает меньшими шансами на трахнутую игру, чем его отец-баран! Но нет… Суке показалось мало! Видишь? – его исполненное безумства зрительное сверло разбивало в клочья информационную голограмму Помощника. – Если я не выжму оставшиеся пятьсот эвотонов, то вместе со мной на тот свет отправится вся семья! И единственный сын, ответственность за мучения которого лежит на моих плечах. Плечах подонка, использующего в качестве мозгов задницу, а в качестве веры – туалетную бумагу марки «Ф.Ко». Вечно гореть в аду мрази!

– Почему не боретесь за себя и будущее? Почему смиренно терпите их?..

– Это, – я заметил, как землянин сперва пожалел о том, что принялся отвечать на вопрос Ювы. Однако, переполняемый отчаянием крайней степени, всё же продолжал, – это не а…

Закручивающимся спиралью вихрем мимо моего лица пронеслась плазма и прожгла насквозь грудь землянина, который, выражая Юве глазами отчаянную мольбу, кончиками пальцев пододвинул Магнит в её направлении. Прибор свалился с края, и в помещении раздался одинокий стук, проникающий в каждого, словно молоток судьи при оглашении приговора. Затем я заметил, как патрийка, основательно пригнувшись, подбежала к суливейцу и скрылась за столом. И тогда я погрузился в трудно объяснимое состояние, не испытываемое прежде… Моё ощущение времени стремительно исчезало, а реальность – останавливалась в буквальном смысле. Но я всё ещё мыслил! Воспоминания проносились в голове со скоростью Этона. «Вечно гореть в аду мрази! Да потому что мы и есть паутина! Живу вашими нуждами, перед которыми сердце звоном бьётся. Но только вариант не допускал множественность выбора… Получается, что коррупция может применяться в качестве оружия…» Поток неумолимо замедлялся, и приходило понимание того, что, возможно, эти воспоминания – конечные в моей бессмысленно прожитой жизни… «Юва, я безгранично люблю тебя в мире границ! Патриец предал тебя и бросил! Не смей… Я же останусь до конца! Я же останусь до конца! Я же останусь до конца…»

* * *

Рысью направляясь к пытающемуся ухватиться за край стола суливейцу, периферическим зрением я выхватила любимого землянина. Я вскрикнула и не поверила! Нет! «Не может быть! Но я должна спрятаться! Должна… Должна! Кажется, происходит именно то, о чём рассказывал Вилирий перед тем, как исчезнуть здесь! Но что же это?!» Я попыталась глянуть в направлении Алона: мои глаза не видели ни его, ни область, в которой он должен находиться! «Калпа! Калпа!» Моё воображение отчётливо нарисовало действительность, которую успел выхватить мозг в последние мгновения перед тем, как я спряталась: вспомнились странные жёлтые туманности, обволакивающие израильтянина; вытянутая абсидеумская ладонь в направлении Алона; плазменный шок, который эффектно швырнул в сторону абсидеум! Абсидеум ли?.. Нет! Калпа… Точно не абсидеум! Господи, да с чем же мы имеем дело? Ядерное оружие ли мы ищем?..» Я отчётливо услышала его приближающиеся шаги. Его осторожные, медленные движения. Словно проклятые кахо подбирались к наполненной ядом и парализованной жертве. Внезапно память воскресила слова покойного суливейца! «Это, это не а…» Дрожь пронзила каждую клетку от осознания разгадки, а дыхание становилось всё более учащённым от постукивания подошвы существа! И тогда я, оскалившись от боли, захлёбываясь безвыходностью, прокричала:

– Это не абсидеум! Это не абсидеум! Да помогите же! Пожалуйста! Пожалуйста!.. – обливаясь слезами, я… молилась! Возможно, впервые в жизни просила нечто более могущественное о помощи!.. На миг я полностью растерялась из-за отсутствия образа, а глаза принялись разбегаться в стороны при попытке сформировать его. Но таки нашла! Нашла!..

– Помогите, я прошу вас!.. Пожалуйста, я прошу… – шаги уже кололи стуком затылок – настолько близко подошло существо. – Клаудеумы! Я прошу!.. – слёзы безудержно заливали губы и подбородок, насыщая их солью…

Я в который раз попыталась взглянуть на Алона, но моментальный выстрел из плазменного шока заставил принять исходное положение за столом. «В конце концов, что за абсидеумщина творится?!» – глаза сощурились от бессмысленного анализа происходящего ужаса: области пространства с Алоном по-прежнему не существовало. Как? Почему я не могла наблюдать её?! Не могла сфокусироваться на ней!.. Шаги остановились. Мне не хотелось поднимать голову. «А если существо сверлит сейчас своим взглядом буквально над головой?» В этот момент ладонь заскользила по поверхности, заполненной озером красной крови, которая била ключом из суливейца.

Я молниеносно повернула голову вправо: на голограмме Помощника суливейского землянина неожиданно возникли силуэты женщины и мальчика, которые спустя несколько мгновений полностью окрасились в красный цвет. Я вскрикнула от боли, зла и агрессии! И немедленно встала – наши бескомпромиссные взгляды с существом встретились. В его холодных глазах магмой разливалось искреннее желание испепелить и стереть с лица земли мою душу. Существо подняло с пола и швырнуло мне Магнит, припудрив лицо издевательством и преступным сарказмом… Я, не теряя ни секунды, подставила ладонь. Но красные силуэты оставались красными – цена жизни семьи суливейца составляла пятьсот эвотонов, которые поступили системе не вовремя! Эмоции вибрировали в каждой клетке… Я по-прежнему не различала пространственной области с Алоном!.. Смесь трепета и тревоги принялись безжалостно подрывать мой хрупкий мир!

– Дрянь! Ваше суливейское человечество, его представители – полное ничтожество! Войны, ложь и преступления, борьба за личные интересы ценой общих! Ценой жизней, на которые вам плевать, если не поступит оплата!.. Искусственные катастрофы и безудержная алчность, благородное лицемерие и воровское предательство! Вы воюете друг с другом под шелест купюр и звон монет, в то время как снаряды разрывают тело бойца, слёзы и крик которого слышит пространство! Слышит каждый атом Вселенной! Слышит Бог, как бы вы Его не именовали! Взрывы испепеляют деревья, листва которых, в отличие от ваших золотых минутных удовольствий от оргазма и дозы, шелестит веками, животных, влажные глаза которых наблюдают мир в огне, а страдания и муки разливаются по земле кровью! Планета презирает и ненавидит вас! Каждый атом Вселенной презирает и ненавидит вас! Бог, как бы вы Его не именовали, презирает и ненавидит вас! А мораль… Мораль свершит правосудие!.. Вы и есть Мораль! Вы и есть собственный палач и каратель! – я схватила Магнит и со всей силы запустила в оторопевшее существо. И тогда мой фокус внимания остановился на его ладони. Нет, не для эвотонирования… Существо намеревалось погрузить меня в то же состояние, что и Алона. Плазму, которой оно изначально хотело воспользоваться, мразь разжала пальцами – послышался стук… – Сволочь! Кто бы ты ни был! Абсидеум или жалкий землянин… Падший ангел или достигший высот дьявол! На каждого из вас мораль составила приговор! Так что наслаждайся последними мгновениями безнаказанности, гнида!

Мои глаза обвели взглядом золотой круг, в котором находились мёртвый суливеец и без двух мгновений мёртвая я. Золото, скорее всего, местные использовали в качестве защиты (подстраховки) от абсидеумов и существ из-за его способности блокировать информационное поле, препятствовать погружению в странные жёлтые туманности, которые уже формировали и сжимали кольцо вокруг меня. Наверное, благородный металл блокирует связь лишь до предела, с которого начинается превосходство силы существа над количеством золота. «Больше нужно было лить его! Краёв не замечали, скряги?! Калпа!» С другой стороны, становилось совершенно очевидным, что жителям Суливеи уже давно известно о происхождении человекоподобных существ… «Ядерное оружие ли мы ищем?..»

Красные огни до сих пор активной голограммы воспламенились неистовой яркостью и… погасли в одночасье. Я догадывалась, что это означало… «Пятьсот эвотонов». Фокус моего внимания переместился вправо и таки да – через силу мне удалось разглядеть туманности, которые формировали размытый силуэт Алона, взрывами стремившиеся вырваться за его пределы во внешний мир. То и дело рассматриваемая область норовила заблокировать взгляд. Не пустотой и не иной графикой…

– Мразь!

– Живо! – гаркнуло человекоподобное существо, которое мы перепутали с абсидеумом. Оно жестом головы показывало, чтобы я вышла за пределы золотого круга. – Так или иначе, я пробью защиту золота. Это лишь вопрос времени. Особенно, когда ты сгенерировала вагон отрицательных эвотонов, чтобы фатально уменьшить сопротивляемость организма!

И действительно: моё дыхание заметно ухудшалось по причине пагубного воздействия земной атмосферы. Но мой эмоциональный наплыв уже израсходовал запас надежды и борьбы, равно как и потенциал для того самого генерирования. Существо, конечно, заметило мой тревожный интерес к туманностям:

– Перед тобой – Алгоритм. Наша с тобой реальность, но без графического исполнения. Воодушевляет, не правда ли? – оно говорило пафосно и вдохновлённо. – Жаль лишь, что мы научились взаимодействовать только с параметром времени.

– Кто ты?

– Вы ошиблись с ядерным оружием! Его здесь нет. Как и твоего землянина, который оказался вне времени. А я так люблю уничтожать их в таком состоянии!.. Ха, ха! Знаешь, что на самом деле скрывается под ядерным об…

– Я люблю тебя! Люблю… – я шептала и плакала, в то время как в голове звучали сокровенные ноты… «О чём эта песня?» Мои глаза наблюдали, как злорадствующее существо что-то рьяно рассказывало. Может быть, о ядерных объектах… Может быть, о скрываемой ими тайне, которая способна спасти миры и завершить войну между цивилизациями… Может быть, о способах проникновения в Алгоритм… Но я не слушала ни слова, потому что во мне земным мёдом разливались ангельские голоса. «В песне мы просим Бога о помощи и защите от бед, которые охватили нашу некогда процветающую планету. Помощь нашим детям, родителям, близким, всем патрийцам и планете…» Именно так я тогда ответила Алону. – И ненавижу тебя! – «Патриец предал тебя и бросил!» – Я ненавижу тебя! – «Не смей…» Мои руки покорно опустились, а слёзы потекли потерянной любовью. – И люблю… Я останусь с тобой до конца!

Я без капли сомнений шагнула в направлении любимого за пределы золотого круга! В направлении сгущающихся туманностей под дикий хохот существа, как вдруг остановилась из-за особенной, неземной и всепроникающей тревоги, безудержно разрывающей мой мозг сильнейшим пронзительным свистом! Сперва я нагнулась от оглушительной боли, но затем подняла взгляд и моментально направила его за спину мрази. И тогда течение времени ускорилось…

Неподалёку от входных дверей, словно неподвижная и величественная статуя, находилась девушка, в которой, несомненно, властвовала клаудеумская душа: одним лишь движением пальцев левой руки она стянула пространственную ткань перед существом, трансформировав её в зеркало. Получилось, что всё воздействие в отношении меня приобретало обратное направление! Туманности моментально отреагировали и уже сжимали кольцо вокруг существа, время для которого неизбежно застывало вместе с ужасом в его глазах!.. И я поняла правила игры! Необычайно красивая девушка, лицо которой мне показалось чрезвычайно знакомым, открывала третий вход в Алгоритм! Первый погрузил Алона, второй – существо, а третий предназначался для меня и ослеплял сотнями ярких туманностей, которые молниеносно возникали и столь же стремительно исчезали… Я не отрывала взгляда от загадочной и спокойной улыбки, принадлежащей, конечно же, очаровательной представительнице земной цивилизации. Но и не сомневалась в её клаудеумской силе, потому что Алгоритм с лёгкостью открывался непосредственно над золотом – я ведь так и не покинула круг!.. Фантастика! «Лишь у клаудеумов имеется такая сил…» – я не договорила, почувствовав замедление времени, что невообразимо меня испугало. Мой вход, в отличие от первых двух, предусматривал полное взаимодействие с кодом Алгоритма, что являлось критически важным для спасения. «Кодо…» – повторила я про себя, наливаясь безграничным изумлением, так как вдруг обнаружила, что мои знания преумножаются со скоростью Этона! Но затем мигом сосредоточилась, чтобы успеть передать нужные параметры для воспроизведения жизни…

Итак, Алон и семья коррупционера-суливейца… Я помогу им! Я в силах! Но удивительно: Алгоритм, Вселенная как его подпрограмма могут переписывать абсолютно всё происходящее в них бесчисленное количество раз! А мы ведь и не узнаем этого, поскольку будем являться частью новой, переписанной реальности. Иными словами, всё (информация), что происходило на выбранном отрезке, уничтожается. А на месте исчезнувшей действительности распаковывается новый код – новый мир! С новыми связями и событиями! И нам кажется, что так и происходило на самом деле… Но вместе с тем не сомневаюсь, что такая возможность Алгоритма доступна лишь клаудеумам – цивилизации, потерявшей склонность к крайностям: любви или ненависти, добру или злу… Возможно, это и есть билет в Алгоритм.

Ах, да! Нужно создать зацепку для нас с Алоном! «Нет никакого ядерно…»

Всё исчезло!..

* * *

– «Заходит абсидеум в аптеку и спрашивает у провизора: «Есть ли капли от красноты глаз?» Или, например: «Наблюдая за постоянной краснотой собственных глаз в зеркале, под впечатлением от ужасающей мысли о перенасыщении эвотонами, абсидеум бесславно скончался возле Магнита в попытках избавиться от лишних… Бедняга так и не догадался об аллергии на амброзию…[4]»

– Хех… Ты ещё добавь, что Магнит находился в её зарослях. Но не смешно, однако, – ответствовал Тобиас, активируя очередной прибор из числа внешне одинаковой «Эвотонной батарейки». – Вот получше: «Гробовщик Вархунда, прежде никогда не сталкивающийся с таким количеством Вариантов улучшения своей жизни, превратился в миллиардера за первые несколько мгновений нахождения главы абсидеумов на стадионе среди ультрас[5] команды противника».

В превосходно освещённом помещении третьего этажа одесского здания Совета прокатилась волна издевательского смеха. За прозрачными окнами, в ночном таинстве, виднелось спокойное дыхание вод Чёрного моря – северный ветер, порывы которого освежали божественными ароматами причерноморских степей, шептал колыбельные на водной поверхности мистической рябью. И если бы не сплошная осенняя облачность, то, помимо отражения огней пролетающих над морем антигравов, затерянный в темноте морской горизонт подсвечивал бы одесситам лунную дорогу в своё покрытое тайной царство.

– Теряете хватку, господа. Какую планету Солнечной системы ненавидят тезийцы? – претенциозно вмешался Майкл, который присел на деревянный табурет и принялся взглядом пролистывать музыкальную библиотеку абсидеумов на голограмме своего Помощника.

– Слушай, Тобиас, – предупредительно заметил Андрей, – однажды твой дар предвидения будущего прикажет нам долго…

– …Прожить ближайшее мгновение! – проморгал тезиец с белыми пятнами на шерсти чёрного цвета, которая подсушивалась миниатюрными световыми точками, постепенно восстанавливая первоначальный роскошный внешний вид после тщательного вылизывания.

– Ра?.. – с нескрываемым интересом спросил Пшемислав, который всё так же неприлично пялился на крохотные звёзды.

Тез самодовольно кивнул поляку, а затем с презрением взглянул на американца:

– Ну, и поскольку мы в Одессе… – здесь инопланетянин проморгал особенно выразительно: – Шо там таки за планета такая?

– Сатурн.

Инопланетянин продолжал вопросительно всматриваться в лицо Майкла до тех пор, пока немец не объяснил, желая нарушить продолжительную паузу:

– Вам никогда не достать его колец…

Реакция последовала незамедлительно: вопросы в тезийских глазах впитывали признаки снисходительного соболезнования. Тем временем американец основательно заинтересовался разделом со звуками планет Солнечной системы. Справа подсвечивались вкладки с объектами системы Альфа Центавра, IBISOE-A, SIITE-A… Их количество отнюдь не исчислялось тысячами – за всю историю своего существования абсидеумская цивилизация накопила поистине впечатляющий архив звучания Вселенной. И, пожалуй, такая шикарная коллекция – едва ли не единственный бриллиант, который пришельцы подарили способным ценить красоту землянам.

Дело в том, что абсидеумы никогда не слушали привычную для землян музыку, предпочитая ей лишь два вида излучения, которые с лёгкостью трансформируются в звуковые волны: электромагнитное – объектов Вселенной и информационное – эвотона. Оказывается, абсолютно вся информация рождает непрерывное звучание. И наивысшую степень наслаждения представители абсидеумской цивилизации получают именно от прослушивания процесса взаимодействия эвотона с информационным полем: начиная от момента генерации частицы и заканчивая копированием параметров одного эвотона в иной (что находит своё проявление, например, в технологии перемещения во Вселенной).

– С такой музыкой действительно можно покорять миры… Нет, вы только послушайте! Какой низкий, но пронзающий насквозь звук! Величественный… Не терпящий инакомыслия, но в то же время поощряющий твёрдость собственных убеждений… Изумительно! Особенно Солнце… Вслушайтесь! – глава второй Формации поспешил наполнить звучанием всё помещение.

– Видишь ли, Андрей, – Тобиас задумчиво обратился к украинцу, – я точно знаю, какой из них Магнит. И я со стопроцентной гарантией могу показать тебе здесь все Восстановители! Перед тем как активировать какой-либо из приборов этой игры, я по-прежнему попадаю, по желанию, конечно, в пространство с линиями – всеми возможными вариантами моего дальнейшего бытия…

– Шо ты хочешь этим сказать? – заинтригованно и с улыбкой спросил одессит.

– Вся наша жизнь, все наши Точки и каждый выбор между ними запрограммированы, просчитаны и… завершены.

– Подожди, друг, – подхватил Пшемислав. – Неужели ты хочешь сказать, что выбор есть иллюзия и не больше? Тогда какая же разница между ним и Точками в наших Путях?

– А что есть иллюзия? И что – реальность? – парировал немец. – Вот, например… М-м-м… Как вы называете штуку, с которой столкнулись на Деумии?

Майкл и Андрей переглянулись между собой.

– Алгоритм.

– Да-да… – Тобиас приподнял руки, чтобы сконцентрироваться на мыслях наиболее лучшим способом. – Вот, например, Алгоритм… Вы утверждаете, что эта… область… среда способна просчитать всё на свете?

– Да, – многословность в этот вечер явно не сопутствовала украинцу.

– Так, если Алгоритм просчитал все возможные варианты дальнейшего существования Вселенных, то в чём проявляется свобода моего выбора? Ведь задействование любой из линий-вариантов – результат вычислений.

Тез никак не реагировал на беседу, видимо, считая её безынтересной и скучной для себя.

– Во-первых, – подхватил Майкл, – не вычислений, а взаимодействия массивов информации. Код Алгоритма – не нули и единицы, а информационные превалирования, – парень снизил уровень громкости абсидеумской музыки, которая изначально мешала разговору, и продолжил: – Я не могу узнать механизм его функционирования в точности, как и остальные существа во Вселенных. Но считаю, что мы имеем дело с образно-ассоциативным мышлением. Так же полагал и Вархунд, рассказывая нам об Алгоритме, но не расшифровал свои предположения. Наверное, потому что сам толком не понимал их природу. На мой же взгляд, превалирование – процесс концентрации нужного участка информационного массива.

Воцарилась тишина недоумения.

– И всё?.. – растерянно, но с издевкой спросил тезиец.

– Ты же всё уже знаешь! Зачем умничать? Разлёгся здесь, облепив себя… Ра! – последнее слово Тобиас проговорил довольно театрально. – Уровень развития тезийской цивилизации превосходит земной на девяносто слоёв. На девяносто!.. Скажи: тебе интересно слушать то, что ты уже знаешь?.. Конечно, нет. Так какого хрена ты умничаешь, выставляя нас полными идиотами?!

– Не забывайся, землянин, не забывайся. Мы всё-таки находимся в состоянии войны с вами. Нью-Йорк припоминаешь?

– Так где же ваше оружие, господин Котэ?! Почему не наступаете?! В атаку, бесхвостые!

Тез достаточно продолжительное время не отводил взгляда с немца, параллельно растворив в пространстве все световые точки. Наконец чрезвычайно медленно и убедительно проморгал:

– Нужно будет – атакуем, но тогда вашей планете настанет конец. Раз и навсегда!

Все покорно замолчали, чтобы не накалять ситуацию.

– Иными словами, – поспешил продолжить Майкл, дабы снять напряжение, – логического мышления в Алгоритме быть не может по той банальной причине, – предпоследнее слово далось парню особенно помпезно, – что правила логики во Вселенных нестабильны.

В помещении поселился дух дежавю, поскольку тезийский взгляд принялся трансформировать снисходительное соболезнование обратно в вопросы. Так же поступили и остальные присутствующие.

– Известно, что наша реальность, в которой мы сейчас пребываем, – графическое исполнение определённого участка кода Алгоритма. То есть самостоятельная программа в глобальной программной среде Алгоритма. Ты! – американец, демонстративно приостановивший проигрывание музыкального трека, показывал пальцем на Тобиаса. – Ты! М-м-м… Ты спрашивал: не признать ли нам выбор волей Алгоритма? То есть согласиться ли с тем, что Алгоритм полностью контролирует все наши действия и в особенности – выбор? И если мы возьмём за основу такую мысль, то теория гармоничного сочетания выбора и судьбы терпит полный крах.

– Да, ведь останется, собственно, только судьба… – доверительно заметил немец.

– Вынужден не согласиться!

– Неужели?! А я уже начал верить в твою надёжную, как гора, незамысловатую, как бревно, и внешне очаровательную недалёкость, – со сладостью мёда и сахара проморгал тезиец.

– Вынужден не согласиться, – парировал глава второй Формации, – так как процесс совершения выбора – запрограммированная переменная, конкретные виды выбора – варианты-линии – запрограммированные, но результат – не запрограммированная составляющая. Например, я нахожусь здесь и имею в распоряжении, предположим, два варианта дальнейших действий: приблизиться и врезать тезийцу, стряхнув тонны нуги с его лица, либо вовсе не трогать Котэ! Оба таких варианта уже предусмотрены программой, как и процесс выбора одного из них. Но то, что я выбираю второй вариант, а не первый, – не воля Алгоритма. В противном случае теряется смысл глобальной игры – полностью нивелируется перспектива самосовершенствования Алгоритма.

– Но то, что ты не врезал… – заметил Пшемислав в недоумении. – Не означает ли это, что результат твоего выбора таки зафиксировался Алгоритмом? Его хронологией… А если принять во внимание тот факт, что в нём отсутствует параметр времени, то течение жизни Вселенной, как художественный фильм в кинотеатре, может проигрываться без конца. Но с уже известным, запрограммированным результатом, Майкл! А это противоречит твоему тезису.

– Не противоречит. И знаешь почему? Там, в Алгоритме, – парень почувствовал свой звёздный час и купался в нём с головой, – наша Вселенная как программа уже пронеслась сквозь все циклы: запуск, функционирование и завершение работы. Если наблюдатель находился бы в Алгоритме, то для него программа-Вселенная одновременно испытывала бы на себе влияние всех трёх вышеназванных циклов: и запущенная, и функционирующая, и уже завершённая… Там времени не существует!

– Голова уже пухнет от таких разговоров… – пожаловался Тобиас.

– Инициатива наказуема, – с улыбкой ответил ему Андрей.

– А я вас возвращаю в Алгоритм, но не для того, чтобы стряхивать с себя ваши мозги после взрывов, – взял слово тезиец. – Я всего лишь постараюсь уменьшить процент всеобщего невежества. Вдумайтесь: младенец располагал двумя вариантами, которые уже предусмотрены программой. В Алгоритме отсутствует время, что является неимоверно важным элементом его функционирования и превращает его в суперБога, явление, величие и возможности которого мы не в силах осознать. И этот факт позволяет нам всерьёз задуматься над вопросом: «А может, оба варианта воплотились в жизнь?» Нет, не у нас. Там, со стороны Алгоритма.

– Параллельные Вселенные?.. – бегло и с задором спросил чрезвычайно увлечённый беседой поляк.

– Но позвольте я завершу, – с интонацией примирения подхватил одессит.

– Молчать! – гаркнул высокий парень в военной форме лет двадцати, худощавый и с наголо остриженной головой. – Время обедать, мрази!

Андрей послушно поднялся на ноги с обыкновенного деревянного стула и взял курс в направлении решётки, чтобы жадно схватить поднос с тарелками.

– Интересно, как там Алон с Ювой?.. – послышался печальный голос Майкла.

– Мой ярый поклонник тайно преследует их, – весело подхватил тез. – И судя по информации из нашего поля, они благополучно пересекли суливейскую границу, а сейчас направляются к ядерному объекту.

Бывший глава Совета крепко сжал пальцами брошенный ему, словно бродячему псу, поднос и мечтательно добавил, повернувшись к своим сокамерникам:

– Единственный оплот их неуязвимости после кончины Вархунда. Если удастся его уничтожить – на планете впервые за её историю воцарятся спокойствие и мир, которые ей только снятся. Уже двенадцать долгих и мучительных лет…

* * *

Мой взгляд, погружённый в блаженное очарование, несокрушимым памятником застыл на трагедии эпического масштаба: двое взбунтовавшихся суливейцев, бросивших вызов несуществующему государству контроля и подчинения, пулей пронеслись на антиграве непосредственно над границей защитников античного мира, которые уже наводили плазму и антивещество инопланетного происхождения! «Всё смешалось в их палате, и доктора уже не различить…»

– Без вариантов! Слабоумие и отвага – наше всё, – морганием вырвалось из моих сверкнувших от сарказма глаз.

Я чувствовал себя вальяжно: режим невидимости надёжно скрывал моё местонахождение – я без малого уже полчаса неподвижно находился в кустах, словно инспектор полиции с радаром в засаде.

– Что за чертовщина?! – впереди, на расстоянии нескольких десятков шагов, послышался голос Алона.

Мои глаза с любопытством надзирателя принялись сверлить контрольно-пропускной пункт Формаций справа. Но я, сохраняя предельную осторожность шпиона даже здесь, на S24, бегло оглянулся налево – в сторону заказного государства. «Чисто…» Распираемый интригой, молниеносно вернул взгляд в противоположное направление. В голове комом застряли вопросы – как всегда, посвящённые поиску логики в действиях аборигенов. «А когда-то мы владели этой планетой… И всё напрасно. Снова убеждаюсь, что стадность – критическое явление для совершенствования. Пример?..» Удивительно, но сапиенс спешно покидали пределы современных зданий – на боковой их поверхности появились несколько отверстий, из которых быстрым шагом в сопровождении бойцов Объединённых вооружённых сил Совета выходили пограничники, выстраиваясь возле продолговатой и готовой к отлёту шеренги летательных боевых аппаратов. «Сапиенс!» Их суета оставалась совершенно незаметной для лиц, пересекающих границу с фасадной стороны зданий.

– Подонки конченые!

Моя шерсть приподнялась – радужная оболочка глаз патрийки потихоньку наливалась огнём из-за неконтролируемых ею эмоций, которые моментально привлекли внимание пограничника. «Калпа!» – в голове пронеслось название самого распространённого во Вселенной ядовитого сорняка. Но я принял твёрдое решение не вмешиваться!..

Моё тело наполнилось основательной вибрацией от сильнейшего взрыва, встряхнувшего каждый лист каждого дерева за моей спиной. Виной всему являлись инопланетные игрушки, несомненно, в прожжённых и преданных Су Ливею руках гамадрилов[6] – я серьёзно засомневался в будущем S24. «Успех – в непоколебимой преданности высшим идеям!» – в мозгах зазвучал голос кумира, словно из-под земли на кладбище. «И лишь вы, благодаря своему исключительному и совершенному духу, способны познать и хранить их веками!» Удивительно, но верят… в собственную избранность… Фантастика. Как же всё-таки интересно исследовать Вселенную – маразм порой способен приобретать поистине причудливые формы своего выражения. Романтика, одним словом…

Не отводя прикованного к масштабным языкам пламени взгляда и пользуясь преимуществами увеличенного поля зрения, я отчётливо различил, как Алон заботливо обнимает теряющую контроль патрийку, которая, кажется, намеревалась снова выкрикнуть что-то ядовитое, агрессивное и бессмысленное.

Но внезапно на фоне пребывающего в пожаре горизонта начали массово появляться абсидеумы. Как всегда, безупречные внешне и монументальные в мозгах. В их поведении присутствовала некая частица вызывающей максимальной нацеленности. Бесстрашной и категоричной. Их глаза то и дело вглядывались в мою сторону, что заставило на мгновение засомневаться в своей прозрачности. Удостоверившись в безошибочной работе Системы, таки догадался: развернувшись на девяносто градусов, я с любопытством и недоумением пересчитывал истребителями вылетающих из антигравов Ферруанцев. Количество роботов превышало число пограничников Формаций в десятки раз! Я с интригой в глазах вернул фокус внимания на контрольно-пропускной пункт Суливеи – в сотни раз!.. Однозначно, намечалось кровавое месиво, которое выходило за пределы этой локальной ситуации и формировало общепланетарный почерк.

На моих глазах начиналась глобальная война, имеющая мировоззренческий подтекст. Так или иначе, но все двенадцать лет неспокойствия на этой планете вытекают из одной первопричины: переход на двадцать пятый слой информационного поля, который неминуемо трансформировался в раскол земной цивилизации на два вида. Банальная низменная страсть наживы против банальной возвышенной страсти совершенствования. Оковы идеологии против идеологической свободы. Личность против цивилизации личностей! Земляне сейчас бы принялись разглагольствовать об исключительности и эпохальности наблюдаемого момента. Но война войной… Сколько же я повидал таких! Конфликты всегда объединяет единственный универсальный фактор – золото. Так и здесь: старое поколение стремится продавать абсидеумам эвотоны в обмен на покрытые пылью технологии и золото. Для его перепродажи нам же… Абсидеумы совершенствуются за счёт полученных частиц и получают новые знания, которые продают нашим конкурентам из иных галактик за… золото. И Формации не прочь поживиться им, добывая благородный металл для целей программы «Золотое гало». В её основе – стремление не допустить событий двухлетней давности, а именно: если абсидеумы снова решатся задействовать свою Пыль, земляне накроют планету благородным металлом для блокирования связи с информационным полем, которое обеспечивает функционирование Систем в технике захватчиков. Но все игнорируют немаловажную деталь – в конечном счёте весь металл достанется именно нам – тезам. «Ха, ха… Но… Калпа, абсидеумов ей в сны!»

Пограничник, кажется, таки заметил цвет её глаз! «Калпа…» Не вмешиваться! «Не вмешиваться?.. – парировал я себе. – Только если не работа гробовщику!» И теперь мне пришлось задействовать мемаурум – сокровище нашей цивилизации, бережно хранимое, используемое с чрезвычайной осторожностью, раз в год по обещанию! Это и есть всё наше настоящее золото… которое является целью фанатичного абсидеумского совершенствования! Безграничное накапливание ими золотого запаса в надежде на то, что когда-то откроется уровень с этим знанием, со временем прекратится… Долгожданный слой, безусловно, таки распахнет им свои двери. Но осознаю без капли сомнений: я бы не хотел стать свидетелем этого адского события! Нет!..

Тем временем мой взгляд усердно высверливал золотую цепь бесшёрстного существа. Зрачки, сузившиеся до предела, поглощали трудновообразимые объёмы информации, которую золото не только блокирует, но и сохраняет в себе на довольно продолжительное время. Тогда как Система моего Помощника приступила к анализу нужного участка в Пути земного примата, я в который раз ужаснулся не покидающей мозг мысли! Воображение безжалостно рисовало абсидеумскую Вселенную… Не сомневаюсь, что охотники за эвотонами продадут и матерей, и души за такую способность! Ведь тогда в их распоряжении окажется знание любых цивилизаций, равно как и корона миллиардов галактик!

Всё произошло молниеносно: от момента концентрации до отображения карты жизни израильтянина пронеслось всего лишь несколько мгновений. Считывание информации оказалось успешным – жизнь Алона служила приютом для Точек ещё на столетия и ей ничто не угрожало! «Т-а-а-а-к… А что у патрийского примата?..»

– Калпа! – с трудом контролируя показавшиеся из-под шерсти и готовые к кровопусканию когти, я с диким возмущением вспомнил название внешне изумительного, но снискавшего дурную славу растения – между мной и золотом патрийки совершил посадку антиграв, надёжно заслонивший влюблённую парочку. – Снайпер сапиенский, зеркало тебе в голову!

Не теряя ни секунды и вцепившись мёртвой хваткой в земную поверхность задними и передними конечностями, полностью оголив своё кровожадное оружие, я стремительно разбежался и оторвался от земли! «Не успею… Нет!..»

– Звери! Цорги вы! – послышался голос Ювы.

Я с нескромным грохотом приземлился на транспортник, чем заинтересовал его ювелирного пилота, приподнявшего голову и принявшегося подозрительно рассматривать прозрачную крышу. Успев лишь бросить взгляд на Алона с Ювой, я изумился до глубины души и долго не отрывал глаз от увиденного! «Что за бред?! Чертовщина!»

Юва свалилась на землю головой вниз! Находясь в крепких объятиях израильтянина, не испытывая никакого постороннего влияния, уверенно стоя на ногах, под которыми простиралась гладкая поверхность, патрийка свалилась вопреки всякой логике! Без единого шанса на внятное объяснение!

Обезумевший землянин, перед тем как подхватить не менее удивлённую инопланетянку, провёл рукой в пространстве, где недавно пребывала его возлюбленная. Позади них я различил присматривающихся пограничника и находящегося неподалёку абсидеума с внушительным родимым пятном возле левой брови. Но красные глаза Ювы в это мгновение освещали только земную пыль… Спустя пару мгновений их интерес растворился так же окончательно, как и моё терпение относительно воздушного аса, уже удаляющего нас от места уникальных и необъяснимых событий.

* * *

– Кто здесь? – полушёпотом выпалил я в пустоту.

Юва с быстротой молнии оглянулась и неестественно произнесла что-то зловещее. Моя мысленная команда тотчас же задействовала тепловизор. В следующую секунду тьма безумства попыталась закрыть мои веки, погружая мир в нерезкость. Сердце наполнилось холодом, который со жгучей кровью растекался по застывшему телу. В такие моменты концентрация на действительности вокруг нас достигает максимальных значений, порой – за гранью возможного. Но не только на окружающем мире: я отчётливо слышал каждое биение сердца и ощущал движение крови по рекам и ручейкам моего тела… Учащённый, но трудолюбивый голос тридцати процентов иррациональности стремился спеть свою искреннюю мажорную песню внешнему слушателю непоколебимой преданностью пульсирующего в шее сосуда.

Тепловизор поступил, как лучший собеседник, после разговора с которым количество вопросов лишь прибавляется… Теперь я наслаждался разглядыванием мельчайших деталей безлюдного мира: ветер стремился достать до земной поверхности послушными верхушками цветущих трав; подхваченный воздушным потоком наполовину высохший лист, завораживающе закручиваясь по спирали, таки дождался исполнения своей сокровенной и бережно хранимой деревом мечты и искромётно расправил невидимые, но направляющие его крылья. Левее по-прежнему располагался контрольно-пропускной пункт Формаций с минимумом красных объектов (что показалось мне довольно странным), а с правой стороны – граница ломающего все правила… немного государства, служащего приютом для немного землян с вкрученной им в головы немного идеологией для достижения личных интересов немного правящей суливейской верхушки (насколько им позволят величественные полноценностью абсидеумы).

– Что это было? – зловеще прошептала любимая. – Ты ведь видел! Алон?.. Ну я же не сошла с ума! Удар… – её хрупкая и нежная ладошка осторожно прикоснулась к спине…

Налицо редчайший случай, когда для ответа не хватает слов.

– Я… Я чувствовал тот странный толчок, Юва, – выдавил из себя и поддерживающе кивнул ей, каждой клеткой ощущая присутствие какого-то явления, могущественного и абсолютного, подчиняющего своей воле, рассеянного в мельчайших частицах вокруг, уже взявшее нас в кольцо, сжимающее…

«Баста!» Я без промедления схватил мою милую инопланетянку за плечо и ринулся за суливейским пограничником – немного землянином – и слава богу!

«Хватит загадок и аномалий! Надоело развеивать галактические тайны, вмешиваться в межцивилизационные интриги! Хочется банального и незамысловатого задания. С кровью, потом… Но без Вариантов и клаудеумов, перепаковок эвотонов, без линий и виртуальных миров… Хочу обыкновенного боевика с плазмой, катанами, метанием гранат, эвотонированием и сногсшибательными погонями на антигравах! Надеюсь, наша миссия – уничтожение ядерного арсенала, предоставит… нам… такую… возможность…»

Я с сомнениями взглянул на любимую – вымотанная патрийка послушно ковыляла рядом. Не перечила… Рассеянно разглядывала землю под ногами. «С кровью, потом… Миссия предоставит возможность?.. Да как я смею! Какой же я идиот! Какой же я эгоист!» Её глаза с каждым днём всё меньше дарили счастье – инопланетянка старалась уходить от встречи взглядов… Солнце безнадёжно заходило за горизонт и поднималось, и в моём сердце переплелись надежда, сомнение и разочарование. «Может ли до сих пор любить его? До сих пор думать о нём?.. Не смей! Патриец предал тебя и бросил! Не смей… Я же, любовь моя, останусь до конца с тобой, что бы ни произошло! Разлюбишь или останешься – я с тобой до конца!»

– Ваши документы! – послышался голос пограничника из небольшого строения для прохождения первичных процедур пересечения границы. Подтянутый и широкоплечий суливеец удалился прочь, и мы встали на занимаемое им ранее место. Я протянул через окно две справки с историей Эксперимента.

«Да, располагая атомным оружием, легко навязывать остальному миру свою волю. В принципе, такой выбор – шантажа – удел слабого под маской сильного. Но в случае Суливеи – яркий пример скрываемой слабости – всё обстоит намного сложнее. Ею управляют абсидеумы, которым безразлична хрупкая судьба землян и их планеты до момента, после которого теряется способность генерирования эвотонов жителями Земли. Могут ли применить такое оружие, отказавшись от голых угроз? Конечно! Стоит ли опасаться? Конечно! И дело ведь не в мощности – атомная бомба меркнет на фоне того же антивещества, Субстанции, эвотонных средств поражения, плазмы, оружия Времени или абсидеумской Пыли, наконец… Дело – в ужасающих последствиях применения ядерного арсенала! И я как часть исчезающей земной цивилизации хочу оставить Поколению лишь бережно хранимую веками красоту, но не кровавый шрам на теле планеты! Поэтому приложу все усилия для повторного задействования Излучателей. Для суливейцев? Нет! Для первой Формации, эгоизм которой присущ ей в такой же степени, как и псевдогражданам этого псевдогосударства. Эгоизм – наше второе имя… Эгоизм – шрам на лице будущих поколений!..»

– Прошу, – меланхолично ответствовал пограничник, возвращая пакет заранее подготовленных документов о нашей причастности к Эксперименту. С зелёной краской круглой печати: «Разрешено».

Эксперимент… «Здесь всё чрезвычайно незамысловато: в условиях катастрофического уменьшения интеллектуальных возможностей суливейцев их алчные правители решились на действительно отчаянный шаг – направлять лучших во вторую Формацию. Без конкретной цели! Без задачи. И такой метод… работает! Мне сложно ответить на напрашивающиеся вопросы: «Почему происходит такое падение умственного уровня? И каким образом он восстанавливается второй Формацией?» Тем более в условиях бесцельности пребывания! А отсюда – главный вопрос: «Какие ещё зверские эксперименты здесь проводятся?!» Ясно иное: контроль над ними уже потерян, если золотая омела решилась на Эксперимент!»

Ураганом подбежавший мужчина, с трудом контролируя свои дыхание и мимику, бегло, со стонами прошипел:

– Послушай, б-б-рат, как мне д-добраться до н-нуж-ника?

– Нужника?.. – протяжно и с тошнотой переспросил чрезвычайно интеллигентный высокий парень, в правом ухе которого весело болталась золотая серьга. – Да легко, чувак! – его измученное лицо стремительно принялось восстанавливаться и наливаться пьянящей негой отмщения. – Нужник – первый этаж, коридор, вторая дверь справа! Смахивает на кабинетную, но абсолютно не стесняйся в движениях, брат!

Я основательно засомневался в правдивости услышанного по причине издевательского, тихого смеха удаляющегося суливейца. И мне самому страстно захотелось попасть во вторую дверь… «Явно не туалет же…» Смех начинал распирать, а глаза заслезились при мысли о том, что вторая дверь, возможно, открывает кабинет с каким-нибудь суливейским коррупционным чиновником высшего эшелона. Но не время: с момента Встречи я научился гениальному умению правильно и дисциплинированно расставлять акцент за акцентом. Долой крайности – никаких посторонних желаний и мыслей в такой ситуации! Ядерный городок не спит, к сожалению… Но и совершенно не догадывается о нашем прибытии, к счастью!..

Мы направились за подозрительным суливейцем в сторону припаркованных шеренгой автомобилей, каждый из которых впечатлял своими лысыми покрышками, как и двенадцатилетним слоем пыли вокруг рельефных пятен прогнившего корпуса.

– А вот и наш, – я взглядом показал Юве высокий внедорожник с довольно неожиданными номерами: «02 022 022». – Словно шифр.

Любимая инопланетянка с воздушной лёгкостью и улыбкой отозвалась на мои слова, заигрывающе ответствовав:

– Тогда здесь – сплошь шифровальная.

И действительно: номера транспортных средств объединялись неким общим порядком, понять который не представлялось возможным. Необъяснимое потайное зловещее настроение исходило от них. От цифр, которые, безусловно, несли в себе сообщение…

Тем временем высокий худощавый суливеец якорем остановился возле некогда роскошного седана чёрного цвета и изучающее оглянулся в нашу сторону. Заподозрив неладное, я как можно непринуждённее поднял голову и уставился в красивейшие кучевые облака. Одновременно отметил, что пламя на горизонте наконец полностью исчезло. Однако парень таки притянул магнитом наши ошарашенные взгляды, когда молниеносно, со скоростью Этона запрыгнул в салон автомобиля и умчался в пылевых потоках дороги. За несколько мгновений! Словно вместо нас находились тысячи проголодавшихся цоргов с влажными постукивающими челюстями…

– Что за дьявольщина?!

Юва промолчала, пристально и с подозрением разглядывая удаляющийся «03 033 033». Мне в который раз отчётливо показалось, что её лицо опять принялось наливаться какой-то безжизненностью, каменея за считанные доли секунды: привычный румянец исчезал, в глазах полностью пропадали блеск и огонь, а движения приобретали чрезвычайно плавный характер. Неестественно правильный.

И тогда одна мысль потянула за собой другую – я догадался! Изменения!.. За нашими спинами… Суливеец вглядывался не в нас! «Нет, не может быть. Да ну!»

Раздались первые крики в толпе возле суливейского контрольно-пропускного пункта. Я совершенно не испугался. Я ждал их! Настороженность с каким-то необъяснимым, лишённым всякой логики нежеланием поворачиваться поселились в моей голове. И тогда Юва совершила то, на что до сих пор не решался я: обернулась, впитывая происходящее за моей спиной так же, как и я – свои попытки докопаться до истины, полагаясь лишь на её глаза. Патрийка не отпускала фокус внимания с коктейля звуков, порой угрожающих и низких, а я – с проступающих морщин на её лбу. «Парадокс Ферми[7] мне в мозг! Зараза, похоже, таки началось…» Массовые волнения и беспорядки! Потеря контроля над суливейской покорностью и преданностью единственному кумиру, который приказал долго жить! Однозначно революция… И взорвавшиеся на горизонте антигравы – лишь начальные звенья одной цепи. «Нужно оглянуться!»

Моё движение прекратилось на полпути, челюсть отвисла, а взгляд зачерствел от полнейшего замешательства. Ни абсидеумов, ни их Ферруанцев… Я судорожно пытался ухватиться взглядом за несуществующую ниточку! Ни Пыли, ни модулей, ни цоргов, пустыню им вместо кахо! Суливейские массы, спотыкаясь, падая и поднимаясь, бросились в рассыпную от загадочного центра, надёжно скрываемого плотным слоем тел. В память кипятком врезались выражения их глаз – от льющегося кошмара до прогрессирующих опасений любопытствующих зрачков.

– Что там?! – я начинал кипеть от предчувствия последствий хлынувшего в толпы ужаса. – Что там?! – безуспешно взывал к Юве, которая… которая… ослепила… безумной красотой возведённого в идеал хладнокровия! Совершенной непоколебимостью и величием, воспламеняющими любовь с большей силой. Но и безоговорочно отдаляющими её… Красота и холод!.. Притяжение и удаление!

Времени не оставалось, и я подхватил инопланетянку за плечо! Снова и в который раз!.. «Дежавю!» Но Юва решительно вырвалась.

– Какого?.. Что ты творишь?! Бежим отсюда немедленно!

За патрийку ответили бешено дрожащие пальцы, развернувшие голограмму Помощника. Я не верил собственным глазам: любимая открыла свою модель с настройками гормонального фона!

– Что ты делаешь?.. Да что с тобой происходит?! Быстрее! Уходим!..

Система, отслеживающая и демонстрирующая малейшие изменения в организме, мгновенно подсветила Юве одну треть отображаемого перечня. Силой мысли, не медля, любимая задала максимальные значения подсвеченному, а меня охватил ледяной, как её красота, ужас! Немного согнувшись, с жадностью и со свистом заглатывая воздух, указательным пальцем безапелляционно показала мне на автомобиль.

– Уез-жай! Не-медленно! – вторую часть последнего слова милая агрессивно выкрикнула, словно учительница на провинившегося ученика.

На мои глаза навернулись слёзы! Я отчётливо понимал, что же происходит в действительности: Юва из последних сил противится изменениям, в которые неотвратимо погружается вся их цивилизация, превращаясь в абсидеумов. Надеюсь, что лишь отсутствием эмоций, но не красивейшего патрийского мировоззрения…Тем временем возлюбленная с трудом подняла трясущуюся голову и через боль улыбнулась, как могла… Я лишь запомнил, как выкрикнул что-то нечленораздельное – какой-то возглас отчаяния и безысходности. А затем Юва принялась безостановочно кричать:

– Прочь! Прочь!.. П-р-о-ч-ь!

Я запрыгнул в салон, абсолютно не контролируя своё состояние. Впервые за двенадцать лет! Помню, как какой-то суливеец разбил стекло водительской двери… Кажется, я выстрелил плазмой в упор! Припоминаю, как второй с разъярённым воплем приближался… Кажется, я резким движением открыл дверь и сломал ему череп… Я не помню… Не помню! Не хочу помнить!..

Но, как назло, припоминаю: тахометр[8] показывал три тысячи оборотов, а селектор коробки передач находился в положении Reverse, которое предусматривало задний ход. Кажется, двигатель разрывался от полностью выжатой педали акселератора, но автомобиль не двигался с места. Припоминаю, как я заметил в зеркале заднего вида абсидеума с внушительным родимым пятном возле левой брови, который упёрся ладонью в кузов автомобиля. Кажется, его лицо даже не скривилось от титанических усилий, необходимых для противодействия двигателю с двенадцатью цилиндрами! Припоминаю, как я отпустил педаль… Кажется, находящийся справа, на месте пассажира, абсидеум строго, сухо и бегло выпалил:

– Трогай!

* * *

Звон безудержным водопадом обрушивался и безжалостно раздавливал каждую точку помещения, погружённого в приглушённый, угнетающий, но возбуждающий немыслимые потоки агрессии фиолетовый цвет. Капля за каплей – в них сосредотачивались разрывающие в клочья давление и мощь океана как целостной водной массы, внезапно накрывшей голову в одночасье! А затем повторно – со второй, третьей… Десятая капля ледяной тяжестью свиста накрывала веки. Но очередной удар в лицо треском и дьявольскими красками в глазах заставлял покорно испытывать всё заново!

– Эвотоны! Отдай их мне, мразь! – в левую сторону, а затем… в подбородок, от которого фонтаном в стороны разлетелись брызги земной крови.

– Разучился сосать, абсидеумская тварь? – чрезвычайно агрессивно спросил украинец, за что моментально поплатился… Справа, на щеке, которая заливалась красным кровавым терпением, кулак рассёк кожу и выпустил наружу кровавую жижу под душераздирающие крики одессита.

– Эвотоны! Отдай мне их!

Зашкаливающие эмоции абсидеума погружали в трепет своей ровностью, но в то же время обострённостью. В них вовсе не присутствовала изюминка – момент проявления земной души. То, что отличает эмоцию одного землянина от такой же у другого… То, что заставляет магнитом прислушаться или же, наоборот, противоположным его полюсом ослушаться!

Вошедший напарник своим появлением заставил пришельца прекратить избиение. Их взгляды пересеклись и застыли друг на друге: становилось очевидным их общение посредством Вызова. Одессит поднял заплывшие глаза на мерзавцев: однозначно, передавалась какая-то конфиденциальная информация, не предназначенная для земных ушей… Не терпящая отлагательств!

* * *

Абсидеум приложился ладонями к спине безоружной Златы и агрессивно подтолкнул её в направлении сплошной боковой поверхности одесского здания Мирового совета. Пониженная плотность прозрачной стены, располагавшейся с левой от них стороны, позволяла расслышать редкое постукивание капель начинающегося дождя. Ночная тьма за окном надёжно спрятала морской горизонт, осаждённый сплошными слоисто-дождевыми облаками.

В помещении царила тишина, которую разбавляли лишь звуки осторожных шагов патрийки. Мощные вспышки лучей синего цвета, обводкой подсветивших потенциальное отверстие в стене, предупредили о том, что запустился процесс анализа эвотонов подошедшей инопланетянки на предмет наличия разрешения на вход. Злата выжидающе остановилась.

Каждой клеткой спины женщина впитывала возведённое до масштаба Вселенной внимание представителей абсидеумской цивилизации. Возможно, их глаза уже горели в преддверии эвотонирующего расстрела… Возможно, выходное отверстие ствола плазмы каждого из них уже нацелилось на неё…

«Будут проверять не только её, но и нас! – в голове у сдвинувшего брови абсидеума раздались слова другого из них, мысль которого лилась по сосредоточенному лицу, проявляясь в остроте взгляда, периодически проскальзывающем прищуривании глаз и наполненной смыслом мимике, погружённой в океан двусмысленности. – На лояльность!»

Внезапно роскошная переливчатая синяя подсветка растворилась в ярчайших световых потоках, вырвавшихся из стены вместе с едва заметным неземным шипением. Возможно, для придания эффекта… А может быть, для непосредственного воздействия на собравшихся перед входом в камеры временного заключения. Затем в стремительно наполняющемся тьмой центре принялись проявляться… измученные, но непоколебимые глаза Андрея! Единственная область на его лице, оставшаяся нетронутой… Но Злата не вздрогнула! Её пальцы не прикрывали неконтролируемую безостановочную дрожь нежных губ, а слёзы не прокладывали дорогу из страданий и сковывающего ледяного ужаса!..

«Кажется, справляется», – отметил абсидеум, в интонации которого впервые за многие тысячелетия прослеживалось преисполненное искренностью сочувствие. «Молодец! Неплохо для Стража с захлёстывающими гормонами! – подхватил второй. – Не верится, что и мы такие…» Раздался голос третьего: «Через несколько мгновений проверим, господа!»

* * *

Напарник пребывал в полнейшей нерешительности, наблюдая, как абсидеум ладонью левой руки плотно схватил горло одессита и безжалостно сдавливал его. Инопланетные глаза воспламенились эвотонированием, которое впервые за двенадцать лет показалось Андрею каким-то неестественным и чрезвычайно странным, так же, как и поведение второго пришельца неподалёку. Напарник не шевелился. Его лицо выражало неприступную каменность, но именно в ней и состояла необычная загвоздка: с каждым движением впившихся в шею пальцев недавно вошедший пришелец совершал шаг в направлении украинца. С одной стороны, согласие… С другой – протест! Складывалось впечатление, что ими управляет не что иное, как система. Да и вообще оба смахивали на Ферруанцев – выносливых, с впечатляющей силой, правильными эмоциями и искусственным пламенем в глазах… Разгадка начинала овладевать Андреем! Решение головоломки неминуемо проявлялось: ключ за ключом, мгновение за мгновением…

– Жаль, что я питаюсь лишь от собственных эвотонов, а твои приходится жертвовать системе! – прокричал пришелец и принялся сильнее сжимать горло, уверенно, миллиметр за миллиметром, перекрывая кислород. Невыносимый свист в голове Андрея свидетельствовал о том, что абсидеум таки действительно эвотонировал бывшего главу Совета. – Прикончите её! Расстреляйте Верховного Стража! Немедленно! Мы никогда не вступим в контакт с их жалкой цивилизацией!.. Верно, Ауда?..

Громом и молнией в помещении выросла, будто из-под земли, абсидеумка, которая с негой и злорадной ухмылкой сдавливала неохваченный мужской ладонью участок шеи одессита.

– Как правопреемница Вархунда приказываю немедленно расстрелять Верховного Стража! – инопланетянка с финальным наслаждением поднажала своей кистью и скрылась через возникшее отверстие в боковой поверхности комнаты для допросов.

* * *

Внешний железобетонный вид Златы не оставлял ни малейшего шанса эвотонирующему абсидеуму и Ауде засомневаться в патрийке. Но, конечно же, им этого показалось недостаточно!

– Как правопреемница Вархунда приказываю немедленно расстрелять Верховного Стража! – раздалось возле боковой поверхности, которая уже не вгоняла в дрожь ужасающими картинами пыток.

Абсидеумы не без наигранного одолжения подняли выходные отверстия плазменных шоков, нацелившись в спину патрийки, которая немедленно развернула в своих линзах собственную модель с настройками гормонального фона. Злата принялась хаотично увеличивать абсолютно все параметры до максимума! Идеальный шторм разрывал её на мелкие кусочки, но… на лице, в движениях – неприступное и немыслимое спокойствие!..

– По моей команде! Насчёт три! – уверенным голосом прозвучали команды ближайшего к Злате пришельца. – Раз! – патрийка с чувством собственного достоинства приподняла лицо и пренебрежительно рассматривала участок поверхности, в котором ей недавно демонстрировали с трудом дышащего украинца.

– Цель твоего появления!

Абсидеумы за патрийской спиной взяли выжидательный тайм-аут…

– Обсудить возможность союза, – меланхолично, но сохраняя трудноуловимые нотки заинтересованности, ответствовала Верховный Страж.

– Корпус Стражей распустили! С кем договариваться?..

– Распустил тот, кто ныне покоится с миром! А значит, приказ мерзавец может забрать с собой в ад! – жаром парировала инопланетянка. – Я слышала, как правопреемница согласилась с моим умозаключением, – в памяти каждого моментально воспламенился голос абсидеумки: «Расстрелять Верховного Стража!» – Цель моего появления: союз патрийцев и абсидеумов, который является неизбежным!

– И почему же неизбежным?.. – на фоне мужского чёрствого голоса вся боковая поверхность стала прозрачной, и присутствующие перед ней незамедлительно сфокусировали своё зрительное сверло на камере, в которой пребывали удивлённо заметившие их Тобиас, Майкл и Пшемислав.

– Вы всё ещё не подозреваете, – патрийка, блистательно сохраняющая феноменальную концентрацию, в процессе разговора не отводила взгляда с некой абстрактной точки перед собой и вовсе на замечала заключённых, – какая масштабная и истощающая силы война уже набирает свои сокрушительные обороты!

Продолжающееся несколько мгновений двусмысленное молчание наконец прекратилось вместе со словами:

– Между кем?..

Словно вспышка сверхновой, в напряжённое пространство ворвался ошеломляющий каждую его точку ответ:

– Между союзом патрийцев и абсидеумов… – Злата впервые оторвала и сосредоточила взгляд, использующий преимущество встроенного в её Помощника тепловизора, на пустоте камеры – неподалёку от заинтригованного происходящим Тобиаса. – И союзом тендерийцев с тезами!

На последнем слове из пустоты восстал разъярённый тезиец, угрожающе зашипев в адрес Верховного Стража.

– Зачем вы её сюда привели? – с негодованием спросил абсидеум, красные глаза которого вместе со стальной кистью отпустили одессита, сохранив ему критические остатки жизненных сил для препятствования необратимым летальным процессам. Украинец рухнул на парящий в воздухе стул с широкой спинкой из мягкого материала. Комната для допросов по-прежнему оставалась недосягаемой для чьих-либо взглядов.

– Два! – непоколебимостью прокричал абсидеум, вместе с остальными прицелившись в голову Златы.

– Потому что представители вашей цивилизации за моей спиной прекрасно понимают, – бесцеремонно перехватила слово патрийка, – чем это всё завершится, если не принять меры! В Алгоритме находится Он! И будьте уверены, что Его целью является не что иное, как мемаурум.

– Прекрасно, – послышался спокойный и неестественно правильный абсидеумский голос.

– Безусловно, ведь это – и наши цели! Абсидеумов и патрийцев, в чьих жилах течёт общая с Ним кровь! Его Варианты обеспечат нам открытие новых уровней, получение сокрушительных знаний и власти! Но тезы… – Злата с трепетом взглянула на десятки острейших массивных образований, потенциальной обжигающей кожной болью показавшихся из-под шерсти тезийца. – У них уже отняли бесценную монополию на золото, а теперь лишают того, что бережно хранили миллионы лет миллионы тезийских и тендерийских поколений! И неужели вы считаете, что коты и каменные глыбы будут покорно стоять и мило улыбаться в момент, когда с их шеи срывают то, что дороже самих эвотонов?!

– Да мы вас уничтожим прежде, чем дёрнетесь! – вскипел тез. – Вы!.. Жалкие ублюдки, галактический отстой! Эти знания нельзя использовать! Эти знания даются пространством лишь для бессмысленного, но отчаянного хранения! Эти знания – вовсе не сокровище, как золото или платина! Эти знания, придурки двуногие, являются самыми настоящими кандалами!

На лице патрийки, абсидеумов, которые не спешили объявлять во всеуслышание очередную цифру, землян, в которых также текла Его кровь, нарисовалась ехидная сочувственная ухмылка. Мгновения улетали… Раз… Два…

– Три!

– Стоп! – чрезвычайно возбуждённо и во всё горло выкрикнул абсидеум.

Очаровывающая синяя подсветка потенциального отверстия снова рассекала его контуры на боковой поверхности перед Златой и опускающими плазму абсидеумами, в глазах которых читалось душевное облегчение…

Находящийся между камерой временного заключения и прозрачной боковой поверхностью абсидеум остановил свой ищущий взгляд на Майкле, параллельно потянувшись к внутреннему карману пиджака. Пришелец медленно достал оттуда не что иное, как тончайший регистратор эвотонов, и спокойно направился к американцу, уже подошедшему к появляющемуся отверстию.

– Только не совершай глупостей, тезиец! – предупредительно прошептал Пшемислав.

– Как говорят в Одессе: «Шоб ты усрался стоя!» – гневной слюной выплюнул тез и прыгнул в сторону вошедшего пришельца, который моментально выставил ладонь – жёлтые туманности за мгновение окружили и свалили представителя тезийской цивилизации. Поляк отпрыгнул и ударился спиной о боковую поверхность, а Майкл, пленённый изумлением и страхом, стремительно терял фокус – область пространства с тезийцем становилась недоступной для наблюдения! И лишь валяющийся Тобиас не пытался разглядеть исчезнувшего пришельца, обхватив напряжёнными руками взлохмаченную голову. Периодически его считывание ближайшего будущего доносилось протяжными и разрывающими сердце стонами. Немец наблюдал вспышки и линии… Тем временем зрачки существа заинтригованно застыли на Тобиасе.

– Вы… Вы не абсидеумы… – вязко проговорил Майкл, пятясь в направлении боковой поверхности, сквозь которую просматривались стекающие капли прохладного дождя.

Существо пренебрежительно бросило в американца эвотонный регистратор со словами:

– Запускай процедуру, четверть от ста!

– Да кто же вы такие?!

Воцарилась зловещая тишина: немец лежал неподвижно, а из его носа потекла одинокая капля крови. Пшемислав приоткрыл глаза, осторожно дотронувшись до затылка. Глава второй Формации, испытывая нескрываемый ужас перед происходящим и борясь с очевидным, не шевелился и ещё крепче сдавил пальцами регистратор: парень с угасающей надеждой всматривался в Тобиаса.

– Запускай! – повторно взревело существо.

Американец не послушался, уменьшил громкость проигрываемого «Реквиема» и тихонько приблизился к бездыханному телу. Майкл наклонился максимально низко, чтобы получше рассмотреть лицо Тобиаса.

– Теперь это их планета! – трясущиеся ладони мигом сжали ворот рубашки, неизбежно затягивая и приближая парня. – Осталось несколько часов! Осталось… несколько… – ненасытные поглощающие зрачки впивались смесью беспредельного безумия, клокочущей агрессии и кристального страха, обещая заживо сожрать. – Мы теряем Землю! Осталось несколько часов!.. Их именовать… – мощнейший удар в голову безапелляционно отключил Тобиаса.

«Господь всемогущий! Что же я наделал?! Что я, будь тысячу раз проклят, наделал?! Какой же я придурок! Мразь! Эгоистичная м-р-азь!» – всё более острые слова и ненавистные воспоминания двухлетней давности разъедали мозг лидера Поколения, а его отчаянные крики заставили Пшемислава испытать дежавю, осторожно дотронувшись до вскипячённого болью затылка:

– Как вас именовать?! Как?! Кто вы такие, бесконечное эвотонирование вам в зад?! Отвечай, ссука!

Вбежавшие представители цивилизации, к которой принадлежало существо, железной хваткой отбросили Майкла, а немца, поддерживая за плечи, подняли во весь рост.

– Займитесь его способностями немедленно!

– Мразь, сука! Отвечай мне, тварь конченая во все щели! – Пшемислав, удивившись сквернословию Майкла не меньше остального, испытал дежавю в третий раз… – Кто вы такие?! Как вас именовать?! – ситуация, которая вовсе не имела шутливого подтекста, начинала вызывать у присутствующих землян не тревогу или страх, а чувство бесконечной обречённости и душераздирающей тоски от осознания… – Последних мгновений пребывания на нашей планете! Мне их хватит, чтобы заставить…

– Заткнись! – существо прикрикнуло настолько рьяно, что парень растерянно подчинился, сбившись с потока неподвластного ему гнева. – Запускай процедуру! – его глаза предупредительно вспыхнули эвотонированием. – Регистрируй патрийку и впускай их! Союз с ними не помешает… – существо наконец опустило ладонь, и обессиленный тезиец проявился лежащим на полу.

Майкл поднялся. В нём боролись два начала: не подчиниться и испытать на себе весь мучительный невозможный ужас, который ему обязательно обеспечат существа, или… «В Алгоритме, Он в… Алгоритме! И лишь в Нём мы отыщем своё спасение. Лишь с Ним мы отвоюем и вернём себе дом!» Парень недвусмысленно пошевелил бровями, открыл в линзах плейлист, активировал процесс воспроизведения «Выживания», но, перед тем как приложить ладонь к регистратору эвотонов, чрезвычайно напористо и безальтернативно произнёс:

– Запомните: я сгорю в испепеляющем огне эвотонирования миллион раз, вылью сквозь Восстановитель тонны своей крови, но заставлю вас страдать точно так же, как это будем делать мы в чужих нам мирах!

* * *

…Ослепляющий свет ворвался в глаза и спустя мгновение предательски исчез… Звуки, приглушённые и плавающие, эхом доносились в темноте закрытых век.

– Как правопреемница Вархунда приказываю немедленно расстрелять Верховного Стража!

Незамедлительно собрав всю оставшуюся силу, я угрожающе взглянул на абсидеума. Хищное пламя эвотонирования и отдающий холодной болью свист насквозь пронзили мои мысли и мир в них, что безальтернативно погрузило в рваное состояние полусна.

– Вы всё ещё не подозреваете… – я в мельчайших деталях чувствовал, как абсидеумская ладонь ослабевала. – Вы всё ещё не подозреваете… не подозреваете какая… какая… какая масштабная и истоща… истощающая силы война уже набирает свои сокрушительные обороты! Обороты… Обороты… Обор…

Я провалился, но удар в спину при падении наполнил каждую мою клетку вторым дыханием, которое вдохновляюще раскрывало крылья вместе с жадными глотками воздуха!

– Запускай процедуру, четверть от ста!

– Да кто же вы такие?!

– Запускай! – повторно взревел абсидеум.

Воскресший взгляд остановился на собственной ладони, сжимающей эвотонный регистратор. Позади виднелся стул на антигравитационной подушке со встроенным Восстановителем и переливающимися фиолетовыми красками, которые насыщали собой помещение частыми кратковременными вспышками. Кажется, в такт биению моего сердца… На столе пребывали две миниатюрные металлические трубки – генераторы колец из Субстанции, которые применяются в наручниках. Длина каждой из них не превышала двух сантиметров. Их заточенные края выглядели соблазнительными… Но не сейчас!

– Запускай процедуру! Регистрируй патрийку и впускай их! – раздался едва слышный голос абсидеума из соседнего помещения благодаря сниженной плотности стены.

– Расстрелять Злату, если сопляк не подчинится! – рявкнула появившаяся из ниоткуда Ауда, с любопытством и звериной хитростью поглядывая в мою сторону.

– Запомните: я сгорю в испепеляющем огне эвотонирования миллион раз, вылью сквозь Восстановитель тонны своей крови, но заставлю вас страдать точ… – я не слушал клятвенные обещания молодого лидера, стремящегося кричащими угрозами скрыть часть той грязи, в которую свалился лицом!

Я приступил! Никаких слов и раздумий! «Нет! Ни в коем случае!» Моя ладонь заботливо накрыла регистратор любовью…

Злата… «Я всем сердцем, каждым его биением хочу быть рядом и заботиться о ней, стараясь превратить её в самую счастливую женщину во Вселенной», – в голове взрывами вспыхивали воспоминания, которые беспощадно вытягивали душу и насквозь пронзали сердце… с каждым его биением…

Злорадствующий абсидеум, который внимательно наблюдал за моим состоянием, налился оглушительным и, Вархунд его забери, неестественно правильным смехом!

– Продавать! – закричал он. – Продавать планету и цивилизацию, цена которым – личный интерес или слепая любовь… Ты! – пришелец поднял указательный палец и с немыслимым наслаждением обвёл им землян из соседней камеры. – Каждый представитель вашего ничтожного мира – все на одно лицо…

«Хочу растить и воспитывать наших детей, жертвуя собой во всём, что будет мне подвластно!»

Время ускорилось! Раз. На парящем антигравитационном столе передо мной – металлические трубки с заточенными краями! Два. Абсидеум приблизился на слишком небезопасное расстояние. Три. Его расслабленный напарник, находящийся справа, неосмотрительно застыл взглядом на Майкле. Четыре. Ауда – слева за их спинами: без пространственного перемещения добраться не успеет. Выполнение!

Мгновенным движением левой руки я подхватил трубку, а правой – приложился к столу, придав ему солидное ускорение в сторону напарника. Выравниваясь, одновременно замахнулся и таки распорол горло мерзавцу, полностью погрузив заточенный генератор субстанционных наручников в область поражения. Цель неподвижна! Напарник уже отшвырнул стол и совершал первые шаги в моём направлении. Я воспользовался преимуществом и буквально оторвал часть горла в момент, когда сжатая пальцами трубка повторно пересекала пришельца. Но… что-то нарушилось!.. Мой земной мозг не успевал за широко раскрытыми глазами, которые уже всё заметили и распознали, нашёптывая ему правильный ответ. Напарник неизбежно приближался к финишу, не оставляя мне ни мгновения на раздумья. Бить влево или… вправо?! Парадокс Ферми мне в мозг! Преисполненная невозмутимости Ауда до сих пор находится на месте! Время замедлялось… Какого хрена абсидеум с разбросанным по помещению горлом… не проваливается в ад?!

– Какого хрена?.. – выпалил я и, не желая замечать добежавшего напарника, замахнулся в третий раз. Так же поступил в отношении меня и подоспевший абсидеум!

Мозг расшифровал зрительную подсказку, поравнявшись со взглядом в забеге на, возможно, прощальную дистанцию. Трубка выпала из моей ладони, мелодией разочарования и бессилия зазвенев при падении. Сбитый с толку моим поведением напарник, пальцы замахнувшейся руки которого надёжно обхватили вакидзаси, затвердел памятником…

Ни капли крови! Не абсидеум… Не Ферруанец… Существо!.. Эвотонирующее и с душой!.. Живое и неуязвимое. Его глаза фейерверком зла и жёлчности сверлили мои. Ауда, яркой молнией взглянув вправо – в сторону соседнего помещения, вмиг растворилась в воздухе, стремительно направляясь к выходу.

Я, испытывая на себе искры взлелеянной дьяволом расплаты, повернул голову на два часа и… окончательно начал сходить с ума!

ГЛАВА 6

Автомобиль мчался с бешеной скоростью в окружении покрытого тьмой леса: слева и справа возвышались высокие сосны, верхушки которых с треском качались под порывами холодного ночного северного ветра.

Левая рука неторопливо открыла багажный отсек в салоне внедорожника и с интересом принялась исследовать скрываемое им пространство: сперва пальцы вытянули из общего хаоса предметов огнестрельный пистолет с надписью «Фоллинг»; книгу «Нотовэ» с вложенной под конец второй главы закладкой, представляющей собой астрологический календарь; компакт-диск с единственной надписью в виде трёх восклицательных знаков и приложенной фотографией улыбающейся девушки, красивые золотые серьги в виде сердец которой отсвечивали несколькими буквами: TERCOP… Кисть, сохраняя плавность в движениях, спокойно включила плеер и вставила в отверстие носитель информации.

Алон полностью погрузился в себя, мысленно цепляясь за Юву каждым мгновением прошлого. «Я люблю тебя! Знай, что я буду скучать…» – из динамиков сладкой карамелью вытекали слова красивейшей композиции, исполняемой высоким мужским голосом. Израильтянина посетило замешательство: Алону показалось, что каждое слово песни звучит два раза с перерывом, длительность которого сравнима лишь с молнией на небе. Но второй мужской голос, который полностью повторял… подлинный и ни в чём ему не уступал, таки действительно заполнял собой помещение внедорожника. «Пожалуйста… Пожалуйста… Останься… Останься…» Скорость движения автомобиля незамедлительно снизилась: землянин, окончательно запутавшись в подлинниках, повернул голову в сторону пассажира и не поверил своим глазам! Существо пело! Нежным, высоким голосом, в котором прослеживалась всё та же идеальная искусственность. Существо, сила которого с лёгкостью превосходит потенциал восьмицилиндрового двигателя!.. Водителя накрыли волны холодного пота!

Тем временем приближалась первая ключевая точка: разделение трассы на две автомобильные дороги под углом в двадцать пять градусов. Двадцать пять… «И снова эта цифра!» – подумал Алон и вспомнил, что суливейская власть именует показавшийся участок не иначе как «Четверть от ста»… Поворот налево упирается в их столицу – Амнезивилль, направо – в ядерный объект. Израильтянин покосился в сторону существа, которое промолвило лишь одно-единственное слово с момента своего появления (не считая слов красивейшей песни).

– Куда поворачивать? – поинтересовался землянин не без доли осторожности.

Существо, пронзительно и оценивающе взглянув в его глаза, ответствовало с подозрением:

– Направо.

Землянин, основательно задумавшись о скрываемом подтексте, таки разорвал коллапсирующий мысли зрительный контакт с пропитанным тревожными волнами нежеланием.

Всё началось с «Четверти от ста»: недолго размышляя над услышанным, израильтянин принялся старательно вглядываться, потихоньку приподнимая правую бровь, – свет фар высвечивал лишь левый поворот! «Как такое возможно?! Что за абсидеумщина?» Землянин, стараясь не показывать свой страх, приложился подпотевшей от напряжения ладонью к панели с подсвеченными кнопками и включил дальний свет вместе с противотуманными фарами – никакого результата. «Алон, послушай! Это может нам помочь! Пункт один два – право на пользование дорогами специального назначения принадлежит исключительно представителям государственных органов и абсидеумской цивилизации», – в память врезались эпизоды беседы с любимым и наиболее прекрасным творением Вселенной. – «Два четыре, абзац S – распоряжения представителей абсидеумской цивилизации выполняются в безапелляционном порядке. Ты не устал, милый?» – последнее слово эхом раздалось в голове у Алона в тот самый момент, когда до поворота оставалось несколько мгновений, равняющихся короткому вдоху, уже им начатому. Его глаза приговором остановились на тёмной области с правой стороны, а ладонь палачом повернула руль согласно полученному приказу!

– Как видишь, поворот здесь есть, – послышался голос судьи на пассажирском сиденье. – Истинный суливеец повернул бы налево.

– Нет! Пункт два четыре, абзац S! – прошептал Алон.

Автомобиль въехал в коридор… из живых полицейских, подходивших к обочине в качестве отклика на свет фар. Концентрация ужаса в мозгу землянина уже превышала все мыслимые пределы!

– Тебя похоронили три с половиной минуты, тварь земная.

– Какие минуты?! Пункт два четыре Устава Суливеи: я обязан выполнять распоряжения абсидеумов! Я не вижу их!

– Я внешне ничем не отличаюсь от них, – безапелляционно проговорило существо, взявшись за пистолет Фоллинга.

Полицейские выстроились в две шеренги, каждая из которых находилась на своей стороне от трассы. Свет обнажал их напряжённые лица аж до крайней точки, в которой его поток полностью рассеивался в пространстве. Шеренги не заканчивались! Усилившийся ветер рвал их чёрные куртки, а периодически пролетающие листья берёз вместе с остальным надземным лесным покровом порой скрывали глаза, пристально сверлящие автомобиль.

– Эту местность мы именуем «Маленькая Деумия». Здесь происходят ужасающие аномалии.

– Ты не абсидеум!

– Верно. Но мне досталась их душа и доступ в абсидеумское поле.

– Душа, которая генерирует гораздо больше эвотонов, чем моя… О господи! Я знаю, кто вы такие!.. О господи! – оторопевший землянин терял контроль над управлением транспортным средством.

Существо слегка ухмыльнулось:

– За последние несколько дней представители вашей ничтожной кучки батареек пережили столько эмоциональных мгновений, что их хватит на столетия. Ха, ха… – он беспристрастно поднёс выходное отверстие ствола к виску израильтянина.

– Но как им удалось создать вас?! Я же воевал с вами бок о бок! Не там угрозу искали! Не там угро… Как… Как? – Алона начинало заносить в крайность: землянин сходил с ума в буквальном смысле.

– Полицейские. Взгляни на них… Каждый суливеец подвергается воздействию Излучателей. Каждую ночь, в полночь. Который сейчас час, тварь земная? – Алон не реагировал – лишь слушал с безумным взглядом. – Семь минут первого. Каждый раз ничтожная власть такой же ничтожной Суливеи по нашему распоряжению определяет информацию, подлежащую удалению из памяти граждан этого дерьмового псевдогосударства. Информация о Маленькой Деумии стирается постоянно, тварь…

– Земная… – продолжил уже сошедший с ума израильтянин с широко раскрытыми глазами.

– Если за тобой здесь никто не наблюдает, значит, ты покойник! И никакая голограмма с наблюдателями не спасёт от кровавого кошмара… – существо на этих словах оглянулось в зеркало заднего вида и на полицейских в нём, которые моментально после проезда автомобиля направляют взгляды друг на друга: тот, что стоит справа, рассматривает того, который находится через дорогу. – Я тебе велел поворачивать направо! Поворот, который визуально не существует! Поворот, о котором можно лишь услышать! Я тебе сказал о нём без одной минуты двенадцать, тварь земная… У суливейца бы стёрлась информация.

– Бу… Ба… Ал… – землянин наблюдал за палачом стеклянными глазами и издавал нечленораздельные звуки.

– Либо ты уже прежде знал о повороте. Но не об аномалии. Нет. Ты не только не знал, но и догадываться о ней не мог. Об ужасе, удобряющем эти земли кровью уже месяц. Как и мы… – существо сфокусировалось на совершенно безумном лице Алона, которое не выражало ни единой мысли. Фокус искусственного взгляда вызывал в хозяине отнюдь не сожаление, но оценивающий холодный анализ. – Прощай, тварь… земная!

Пассажир швырнул пистолет в сторону, со скоростью Этона вытянул руку к водительской двери и вышиб израильтянина из автомобиля на скованный прохладой асфальт. Алон перекатился несколько раз, пока полностью не остановился, вдыхая дорожную пыль с примесями лесного покрова.

Что-то резко приблизилось к нему и исчезло, издавая потрескивание! Землянин спиной почувствовал, как нечто хищно окружает его… На крохотных асфальтных бугорках мгновенно начала нарастать какая-то липкая слизь, играющая микроскопическими волнами. Алон услышал, как непосредственно над его ушами сомкнулись челюсти – два раза – слева! Затем – справа! Нечто шипами попыталось вцепиться в спину и подбросить его, распространяя нарастающий вой и шипение!

Израильтянин подскочил: в его распоряжении оставалась лишь доля секунды! Спускалось с неба! Лишь… Ползло! Доля… Мчалось! Секунды!.. Отовсюду!

* * *

Красивая планета… S24… Не такая уж и хрупкая, как о ней отзываются земляне: столько тысячелетий терпеть их присутствие… Нет, однозначно не хрупкая. Стальная… Или, лучше сказать, субстанционная!

Земляне… Нужно быть до конца честным: наша абсидеумская цивилизация приложила немало усилий, чтобы превратить их жизнь в сплошной ад. Мы стали раковой опухолью для них, ведь именно из-за нашего вмешательства земляне лишились спокойствия в обществе, благополучия в семьях, радости в глазах детей и надежды в сердцах их родителей! Лишились скрупулёзно выстроенного столетиями миропорядка, согревающей душу веры… Лишились планеты! Будущего…

– Азерцивилунд, модули готовы! Распылять?

– Не здесь. Рано, – ответствовал я и прикипел пристальным взглядом к конструкции «Шлема», строительство которой не прекращалось ни на мгновение: цивилизация Варианта, мерзкое творение Фоллинга, Су Ливея и Вархунда, стремилась как можно быстрее подчинить себе Землю, уничтожив её истинных хозяев. В качестве элементов глобального сооружения, которое должно полностью окутать собой планету благодаря немыслимому размеру, на сей раз использовались отнюдь не спутники, как когда-то у патрийцев. Модули! Созданные по нашей технологии, патрийца им в сердце! Каждый из модулей располагал Излучателем – оружием, которое вариантяне непременно задействуют, как только Субстанция изолирует S24 от внешней Вселенной, сформировав «Шлем»… Уничтожать элементы конструкции абсолютно бессмысленно, поскольку их производство не останавливается ни на секунду и может быть увеличено. Такая серьёзность наряду с истреблением землян имеет под собой и вторую основу: цивилизация Варианта вовсе не питает иллюзий насчёт своего будущего, планируя использовать сооружение для защиты, ведь испепеление созданной нами же паразитической мерзости является главной целью для абсидеумов и патрийцев. Двух цивилизаций, которые находятся в состоянии войны… Всё смешалось… Ну и, конечно, целью для землян… Для оставшихся в живых, которые успеют эвакуироваться с уже чужого для них мира. Те же, кто останутся верными красавице S24 или прикованными болью безысходности, превратятся в аккумулятор для ненасытных и безжалостных вариантян!

– Сколько осталось до окончания строительства этой кучи дерьма? – я уже привык и перестал оплывать диковинную глубину эмоциональной впадины океана моей обновлённой души. «Как закрутил!.. Обожаю изменения! Я назову их «сто восемьдесят»! Обожаю!.. Клаудеумы, вы Боги!.. – раздался в голове терракопийский голос примитивного мировоззрения. – В их случае не клаудеумы, а тезийцы… Хе, хе… Получается, что для каждого уровня – свой Бог, хе, хе».

Аликультунд – мой покорный помощник – послушно манипулировал голограммами и с деловитостью отрапортовал:

– Пять часов!

– Через пять часов Земля безвозвратно изменится, а земная цивилизация прекратит своё официальное существование. Помнишь межцивилизационное правило? Нет планеты – нет цивилизации!

– Печально, – с искренней грустью ответил абсидеум.

Я не испытывал угрызений совести! Нет! Да, из-за нас земляне лишились… права именоваться землянами! Фактически именно мы уничтожили их. Вариантяне здесь играют роль лишь стервятников – обгладывают то, что оставил после размашистого пира сытый хищник. Но что-то всё-таки изменилось в нас… Мораль?.. Всё та же! Забор эвотонов у низших цивилизаций, информационная алчность, золотая лихорадка с надеждой заполучить мемаурум! Для… абсолютной власти и подчинения! Но какова же тогда природа наших изменений? Что скрывает за собой цифра сто восемьдесят?

– Скажи, испытываешь ли ты чувство вины перед землянами? – с неподдельным любопытством поинтересовался я у помощника, который смутился внезапностью услышанного вопроса.

– А за что?!

– Тогда, может, не нужно помогать им? Может, развернёмся? Как ответишь – так и поступим! – категорично заявил я.

Помощник молчал, задумавшись над моими вопросами. Может быть, впервые… «Радикальное повиновение сохранило силу в полном объёме! Выполняет приказ о спасении землян, но не пытается разобраться в нём. Какой же ответ я услышу сейчас?..»

– Им нужно помочь эвакуироваться! Я поддерживаю Его распоряжение о предоставлении убежища на нашей планете! Да и потом, в противном случае мы ослушаемся и не выполним Его приказ! – ответствовал представитель моей изумительной и величественной цивилизации.

«Да и потом! Да и потом…» – в моей голове эхом раздавалась важнейшая часть прозвучавшего ответа. – Выходит, повиновение – в строю, но качественно изменилось, уступив лидерскую позицию в пользу… В пользу… М-м-м…»

– А почему? Зачем им помогать? – принялся допытываться я.

Помощник с нежеланием оторвал взгляд от медленно подлетающего модуля, который вместе с миллионами остальных таких же объектов шаг за шагом формировал истребляющую человечество инквизиционную клетку. Фокус его внимания, прежде чем остановиться на мне, захватил в плен земной сверкающий ковёр, золотистыми красками переливающийся на роскошном фоне дышащего океана. В полной тишине… «Хм! Серьёзно, в полной тишине!..» – неодобрительно подумал я и развернул перед собой спасительную голограмму.

– Я думаю, что земляне так бы не поступили с нами! – эмоционально и вдохновлённо проговорил абсидеум.

«Земляне так бы не поступили… С нами! Земляне!..»

Я приблизился к прозрачной поверхности Атона и старательно принялся вглядываться в изгибающиеся непрерывные потоки модулей, которые тысячами тянулись с каждого из континентов планеты. Словно гигантские нити паутины… Словно высасывающие кровь щупальца…

– Азерцивилунд, поступил сигнал с точки пять восемнадцать! Одесса! Там же располагается и патрийский Эвопорт – их станция приземления и взлёта является одной из лучших.

– Свяжись с его Системой. Я хочу знать, сколько патрийских Вотонов и земных Этонов находятся в очереди на эвакуацию.

– Сто процентов!

– Так вот и узнай! Твоё мнение закончилось на том, что «земляне так бы не поступили с нами!» Ты понял?..

– Азерцивилунд, извини! Но я тебе как раз и назвал их количество.

– Сколько?! – недоверчиво и ошеломлённо переспросил я. – Патрийцы не взяли ни единой души в свои Вотоны?! Может, скажешь, что на них – тёмные костюмы с очками?!

– Судя по сообщению, их корабли так и не взлетели. Причина неизвестна. Если позволишь…

– Говори!

– Вполне вероятно, что вариантяне их дожимают…

– Выведи мне все точки с процентной шкалой угрозы!

На появившейся голограмме я мысленно подсветил надпись: «Валготар». В помещении начали разливаться волшебные, но угрожающие и довлеющие звуки моей милой и прекраснейшей во всех Вселенных планеты! Мелодичный и переливчатый гул наполнял каждую клетку безудержной гордостью за принадлежность к моей цивилизации – сильнейшей и не преклоняющей колени ни перед кем, планомерно шагающей к единственно логичной цели развития – познать Алгоритм и, если возможно, выйти за его пределы… Философия абсидеумской жизни не подходит многим цивилизациям… Да, для некоторых наши методы достижения благородной цели (а познание Бога – благороднейшая из целей) будут считаться антиморальными и уродливыми. Впрочем, как и их методы – для нас… Сто восемьдесят… Снова эта цифра! Тем временем я остановил взгляд на вращающемся справа от голограммы выбора трека Валготаре и налился любовью… В Системе Атона существовали две модели нашего дома, каждая из которых соответствовала величественной действительности: первая представляла собой сферу, сочетающую все цвета радуги, каждый из которых путешествовал широкими продолговатыми волнами по Тверди – кропотливо созданной абсидеумами искусственной поверхности; а вторая скрывала истинный внешний облик Валготара – не менее захватывающий и пробирающий дрожью, находящийся непосредственно под… Твердью!

– Азерцивилунд, список!

Одесса таки находилась на первом месте.

– Немедленно на берег Чёрного моря!

– Выполняю с воодушевлением! – каждый абсидеум получал неописуемое наслаждение от появившихся эмоций и всячески стремился поделиться ими с окружающими. Особенно – при повиновении. – Позволь заметить: ты напоминаешь мне одного… э… отвязного и прикольного землянина – американца…

Я не слушал своего помощника, потому что с тревогой и разъедающим любопытством приблизил участок с недавно прибывшим модулем. На летающем аппарате виднелась надпись, оставленная, без сомнения, человеческой рукой! Я прошептал два слова… Затем повторил их… И снова!

– …помнится мне, как однажды землянин, находясь перед Вархундом, после произнесённого имени Его дочери, активировал удивительную композицию, посвящённую… м-м-м… мудрости, справедливости и…

– Аликультунд, замолчи и быстро глянь значение слова «трахать»!

* * *

Злата подбежала к прозрачной стене, отделяющей комнату для допросов и камеру временного заключения, в которую она только что проникла. Неподвижные вариантяне находились в каждом из помещений, полностью поддавшись искусству превращения в путешествующие сквозь века скульптуры. Словно их выключили!

Широкие и встревоженные зрачки патрийки остановились на лежащем одессите. Дышащем…

– Слава богу! Слава богу… Слава… – не уставала повторять Женщина, внешность которой поражала своей внеземной красотой, а уверенность не оставляла никакого шанса на сомнение в её способности дотронуться до горизонта… Помощник инопланетянки сохранял открытой небольшую голограмму с настройками гормонального фона, возвышающуюся над запястьем, – Злата боялась потерять контроль над чувственным букетом крошащей горы иррациональности до достижения поставленной священной цели.

Возле украинца, словно античные памятники планетарной чумы и кошмара, застыли вариантяне, которых все принимают либо за абсидеумов, либо за странных ужасающих существ: первый – с поднятой рукой и выставленной ладонью, а второй – с приготовленным для удара кулаком. Злата без промедления, но чрезвычайно осторожно дотронулась до прозрачной поверхности, вдохновлённо наблюдая за испачканным кровью Андреем. Словно боясь разбудить его…

– Давай быстрее! Будешь разглядывать его в антиграве…

– Целовать и нежные слова шептать!..

– Время, Злата! Мы не можем их удерживать бесконечно! – все голоса раздавались из-за спины Женщины.

Ей не хотелось отрывать взгляда от единственного в целой Вселенной воплощения кристальной любви. Но время… Возникшая мысль стала причиной появления голограммы управления одесским зданием Совета: на вкладке помещений третьего этажа Злата без промедления подсветила своим взглядом отвечающие за плотность и работу встроенных приборов настройки.

«Восстановитель успешно запущен», – раздался ровный и правильный, как у вариантян, компьютерный женский голос именно тогда, когда Андрей, испытавший на себе в недалёком прошлом ненасытную агрессию безжалостного эвотонирования, до хрипоты закашлялся.

– Милый мой… Прости, пожалуйста… – не переставала шептать Злата. Конечно, украинец не слышал её слов – стена, уже начавшая терять плотность, барьером сближения душ не пропускала ангельский голос.

Украинец, в кашле захлёбываясь от кровавой слюны, неуклюжими движениями перевернулся на живот: появлялись первые силы. Но на то, чтобы подняться, их катастрофически не хватало. Слабость, поддавшись на его мольбы и просьбы, лишь из жалости согласилась приподнять голову одессита: жаждущий взгляд соединился со Златой, которая всхлипнула от кристального счастья! Но… Но!.. Украинец нахмурился! Захлёстывающая нежность блеска её глаз гасла в обречённости застывшего лица Женщины. «Шо случилось?! Милая Злата, шо же происходит?!»

Одессит попытался подняться – не получилось! Тогда мужчина, позабыв о пульсирующих точках выжигающей боли разбитого лица, сломанного ребра, левого колена и пальцев рук, сконцентрировался на каплях крови перед собой, которые падали с его взлохмаченных волос. Каждая из них указывала путь к любимой! Андрей полз с глубоким глухим стоном! Словно догадываясь о поджидающем их ужасе.

Но долго ждать не пришлось: Злата внезапно отлетела в сторону и упала на смиренно парящий в воздухе стол, c оглушительным стуком соприкоснувшись с ним головой. На её прежнем месте находилась Ауда, которая бешеными глазами попыталась остановить процесс уменьшения плотности стены. Но у неё не получилось: голограмма коварно исчезла! Правило двадцать пятого уровня взошло на свой престол!.. И абсидеумка, над Помощником которой только что закрылось такое же самое окно с настройками гормонального фона, как у патрийки, на мгновение погрузилась в совершенно беспомощное и оторопевшее состояние: глава цивилизации Варианта растерялась. Но ненадолго!.. Её изумительные по красоте глаза вспыхнули безжалостной уродливой местью! Ауда ухмыльнулась, растекаясь по помещению хохотом сумасшедшего, в котором прослеживались безумие и жестокость. Как только абсидеумка удостоверилась, что Андрей не сводит с неё наполненных возведённой во Вселенную тревогой глаз, женщина медленно и демонстративно подняла зажатый в ладони вакидзаси.

– Живо! Перехватывай моё эвотонирование! – послышался из-за её спины встревоженный абсидеумский голос и топот.

– Нет! Нет! НЕТ!.. НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!.. – разъярённо рыдал одессит, вставая на ноги и моментально падая на пол, цепляясь вывихнутой рукой за все попадающиеся предметы, чтобы любой ценой приблизиться к исчезающей стене! Умереть, но успеть! Успеть, но не умереть!..

Ауда, налюбовавшись украинцем за долю мгновения, незамедлительно подошла к лежащей без сознания Женщине и нанесла удар! Второй! Третий!..

– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!

– Перехватил эвотонирование! Да выдвигайся же ты, патрийца тебе в душу!

– Получай, ссучка!

– Следи за вариантянами! А ты эвотонируй её! Да шевели же ты задницей!..

– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!

– Шлюха конченая! Изрежу твоего Аврория, как и тебя!

– Эвотонирую её!

– НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!

– Наблюдайте за вариантянами! Не спускайте с них глаз, иначе погибнем на месте!

– А сейчас – в горло! В горло! Ещё!.. Патрийская стерва!

Абсидеум, приближаясь к женщине, приподнял ладонь и взорвался огнём своих глаз! А добравшийся до уже исчезнувшей стены украинец, совершенно теряя контроль над ситуацией, а над собой – и подавно, подхватил лежащий вакидзаси застывшего вариантянина и с воплем отчаяния запустил оружие в голову Ауды. Но эвотонирование абсидеумом заставило её выровняться, и клинок предательски соприкоснулся лишь со щекой и ухом, основательно и глубоко вспоров их.

В голове у Андрея всё замедлялось… Яркое освещение болью мельчайших деталей высвечивало каждого в камере временного заключения. Земной мозг с внеземной лёгкостью превосходно контролировал ситуацию: девять абсидеумов поднятыми руками эвотонировали каждого из двадцати вариантян – восемнадцать в камере, ещё два – в комнате для допросов. Каждый из новых хозяев планеты Земля пребывал в противоестественном состоянии безоговорочной неподвижности – их лёгкие не наполнялись воздухом, а всеохватывающие глаза одессита без труда удостоверились в отсутствии пульса на набухших сосудах. Чересчур правильно набухших… Осознание увиденного ужасало!

Абсидеумы не были похожи на себя обычных. С виду – такие же элегантные и скрупулёзные в достижении успеха. Но в них появилось то, что настораживало одессита? – душа. Свобода в движениях, мышлении, действиях, выборе костюма… На одном из них виднелся галстук красного цвета! Не чёрного! Красного!.. Изменения подарили им эмоции – душу – часть их сознания, отвечающего за генерирование эвотонов. Теперь уже – в изобилии… Их эвотонирование, которым любовался отключённый от душераздирающей ситуации Андрей, лишилось охотничьего голода, излучая патрийскую грациозность и… свободу души. Сейчас их объединяло земное упорство – абсидеумы лишали вариантян эвотонов на пределе своих возможностей: каждая секунда, пропитанная инопланетным потом и вдохновлённая неземной стойкостью, давалась им чрезвычайно трудно.

Играли композиции отлично знакомой группы, носящей имя материка, который ещё несколько прощальных часов послужит домом украинцу: потрясённый происходящим Майкл так и не остановил проигрывание.

Но внезапно! Фокус внимания со скоростью Этона выхватил прилипший к внешней стороне окна одинокий тополиный лист с солёным привкусом и ароматом Чёрного моря…

Тем временем абсидеумка, посчитавшая, что полностью переиграла бывшего главу Совета, плавностью движения лица, каждая клетка которого уже впитывала чистейшее мстительное зло Вселенной, с жадностью нашла взглядом Андрея. Свист в её голове увеличивался, а слабость постепенно затягивала петлю на изумительной – гладкой и с лёгким загаром – пьянящей шее. Десятый абсидеум, эвотонирующий женщину, выхватил левой рукой плазму и вопрошающе обернулся в сторону представителей своей цивилизации.

– Заканчивай с ней…

– Тупицы! Когда мемаурум будет в моих руках, я остужу ваши уродливые души до прежней потерянной абсидеумской красоты!

Мозг украинца заботливо вернул хозяина в прежний режим восприятия действительности, не связанного с только что пережитым шоком и трепетом? – Злату уже не вернуть: абсидеумка… искромсала её тело и перерезала ей горло! Одессит зверски сжал рукоять орудия и направился в сторону женщины, ускоряя шаги.

– Стреляй! Немедленно! – послышалось из-за спины десятого абсидеума, который, всё так же увеличивая концентрацию эвотонирования, уже плавно прицеливался в…

Андрей, абсолютно не замечая присутствующих, бежал!.. Землянин мог бы повторно выпустить клинок в шею, но ему теперь это казалось непростительно лёгкой смертью! Его сердце наполнялось злом – таким же чистейшим и мстительным!.. Злом, позаимствованным одесситом из точки его абсолютной квинтэссенции – добра! Украинец мечтал собственноручно обезглавить змея! Ауда, не подвергающая сомнению продолжение своего Пути, с дьявольским энтузиазмом оценила поступок землянина и, запутываясь в словах из-за достигающего вершины эвотонирования, проговорила:

– Ты мне нравишься, дьявол! Я тебя не трону, но…

Как гром среди ясного неба Злата что-то прошипела в конвульсиях, и это моментально растопило в бывшем главе Совета всё бережно собранное им зло. Лицо Ауды высочайшим потенциалом внеземного разума излучало готовность к дальнейшим действиям – абсидеумка всё просчитала. Восстановитель, являясь одним из элементов её изощрённого плана, оказывал результативное, но бесполезное в перспективе воздействие на патрийку.

Андрей, из-за иррационально возвышенной любви потеряв контроль над вакидзаси в своей ладони, словно ураган, направлялся в сторону Златы и находящейся рядом Ауды. Но не менее развитый интеллект десятого абсидеума уже плавно прицеливался в… ладонь украинца! В зажатый клинок! Вакидзаси, с жадностью поджидаемый абсидеумкой… Эвотонирование десятым ослабевало из-за его чрезвычайной концентрации: инопланетянин прицеливался в движущуюся точку пространства, ширина которой не превышала величину мячика для гольфа!

– … клянусь, что буду безжалостно убивать любого, кто станет тебе дорог! – с этими словами женщина, словно трудноуловимая вспышка молнии, поднялась, разбежалась и прыгнула в пространство, которое по воле Златы уже избавилось от стремительно терявшего плотность окна. Ауда полностью переиграла абсидеума, который так и не выстрелил в клинок… Так и не закончил с абсидеумкой…

– Милая! Не уходи! Не уходи, слышишь?!

Абсидеумы окружили их, не теряя концентрации эвотонирования ни на мгновение. Десятый, выражая чувства каждого из них, спрятал свой взгляд и наклонил голову. Справа, возле растворившейся стены, а теперь – отверстия в комнату для допросов, появилась голограмма управления зданием с воспламенившейся красным цветом нижней частью: абсидеумская мысль только что отключила Восстановитель. Запятнанные кровью цепи и оковы, бездушный якорь для стремящейся в рай души…

– Не оставляй меня здесь… Прошу тебя!.. Какая же я сволочь… Какая же… Мне следовало говорить тебе это днём и ночью, в любой точке Вселенной!.. На коленях у твоих божественных ног! Я люблю тебя, Злата, люблю, солнышко! Люблю, дышу тобой и мыслю! Я подонок! Боялся!.. Ненавижу и проклинаю! Собирался умолять тебя, священную, стать… ублюдок грешный!

Слова украинца и настойчивые попытки Златы разомкнуть веки, чтобы в последний раз рассмотреть любимого землянина, заставили десятого отвернуться и плотно закрыть глаза… Остальных охватила непривычная дрожь…

Андрей схватил ладонь Женщины и нежно прислонился лицом, смачивая её кровью и прозрачными каплями горя!

– Нет… Н-е-е-т… Нет… – полушёпотом повторял одессит, захлёбываясь душевной болью, которая волнами трепета проносилась сквозь каждую клетку. – Будь я проклят навеки! Будь я проклят навеки!.. Слышишь, Бог?! – внезапно раздался разъярённый крик исповеди. – Слышишь?! Я тебя вызываю! Тебя! Бога, который распоряжается жизнями! Ты! Ты не имеешь права! Я… прошу тебя, – храм наполнился молящим шёпотом, – меня забери… Меня, я сказал! Меня! Бог всемогущий, проклинай и забирай! Проклинай, как я проклинаю!.. Забирай, как я забираю!.. Злата, любовь моя, не смей прощать! – мужчина с мрачной жадностью взглянул на лежащий вакидзаси. – Не смей прощать…

Её священные неземные пальцы, сопротивляясь последней в жизни слабости, с бесконечным доверием дотронулись до его грешных губ, сомкнув их в кающемся молчании… Словно предостерегая от непоправимого поступка единственную во Вселенной близкую ей душу. Внезапно Женщина безуспешно попыталась вымолвить что-то сокровенное! Но тщетно… Глаза по-прежнему не открывались. И остались лишь движения рук, стремительно теряющих силу: приближались финальные мгновения. Тогда её вторая ладонь, до сих пор сжатая в кулак, раскрылась!..

Раз… Два…

Её пальцы, пленённые умирающей свободой, соскользнули с земных губ, которые пребывали в полнейшей неподвижности: сомкнув веки, Андрей отчаянно запоминал каждое мгновение прощального соприкосновения. А затем – движения… Последнего движения рук Златы.

Три.

– Кольцо Верховного Стража! – в недоумении произнёс десятый абсидеум за спиной у одессита. – Его запрещено передавать кому-либо – это вопрос их Принципов!..

Украинец растерянно вглядывался в изумительное по красоте золотое кольцо, поверхность которого заключала в себя все десять планет патрийской звёздной системы. А также единственную надпись, буквы которой располагались между небесными телами: TERCOP.

Внезапно украинец пулей сорвался с места! Его крики запредельной ярости заставляли вибрировать каждый атом окружающей нас Вселенной. Плазменный шок одессита, нацеленный в окно, стрелял без остановки и с впечатляющим усердием безжалостного убийцы. Землянин мчался, заключив испепеляющий душу и тело союз с местью!

– За ним! За ним!..

До окна, сквозь которое камера наполнялась прохладной морской свежестью, оставалось несколько шагов. Море слилось с темнотой аж до горизонта – ни одного дышащего огня… И наличие водных масс лишь предполагалось: а может, за окном – провал в безграничную растянутую ткань пространства?.. Может, гигантская пустота какой-нибудь замкнутой сферы? Или мрачное дно океана глубиной в несколько километров?.. Почему мы настолько убеждены в том, что, например, засыпая однажды в тёплой безопасной постели, спустя мгновение не окажемся в открытом безграничном космосе? Нам кажется, что Вселенная находится где-то за облаками… Но это не так! Мы каждую долю секунды мчимся сквозь её ткань вместе с планетой, которая может однажды нас потерять. Нереально?! Но мозг ведь в состоянии вообразить такой сценарий… Значит, уже не менее реальней, чем горизонт событий чёрной дыры размером в Солнечную систему, которая поджидает одессита непосредственно за отверстием третьего этажа одесского здания Совета. Вселенная, подпрограмма, Алгоритм… Любой параметр подвержен изменениям, преобразовывающим безрассудную нелепость в идеально согласовывающееся уравнение одной лишь мыслью творца Алгоритма… Именно его безразличный смех вместе со свистом эвотонирования, металлическим скрежетом, растекающемся в голове, моментально подкосил украинца, который незамедлительно опёрся о выставленные руки в стремительном падении!..

За прикосновением ладони последовали строго произнесённые слова, которые бывший глава Совета услышал лишь наполовину:

– Скажешь нам «спасибо», когда остынешь!

Взгляд десятого абсидеума, опустившего эвотонирующую руку и прекратившего процесс забора элементарных частиц одессита, снова в замешательстве прикипел к надписи:

– Такие кольца или серьги, состоящие из терракопийского золота, получают лишь патрийские Стражи! Непосредственно на Терракопи!

– Злата ведь хотела ему что-то сказать… – задумчиво произнёс один из пришельцев. – Слушайте, а кто такой этот Аврорий?

Воцарилась тишина – остальные пришельцы оставили прозвучавший вопрос без ответа. То ли из-за отсутствия информации, то ли благодаря поддержанию достигнутого уровня концентрации эвотонирования вариантян – неизученной цивилизации, остановить которую можно лишь таким кропотливым способом. Десятый испытывал согревающую сердце гордость: «Эвотонировать с такой силой, беседовать и не терять концентрацию… Как в старые времена – железную хватку не проэвотонируешь… Так что, изменения, катитесь в задницу цорга!» – абсидеума накрыла очередная волна эйфории и удовольствия от эмоционального всплеска. – «Удивительно, что мои не в курсе… Аврорий – воистину пикантная смесь, которая однажды пеплом и магмой ворвётся в наш мир! Не зря Ауда его настолько боится – первым вспомнила в качестве потенциальной жертвы своего списка вендетты. Презираю ли я её за произошедшее? Нет, конечно… Путь Златы всё равно бы оборвался именно здесь. Ауда оказалась его финальной Точкой, исполнителем воли Вселенной. С другой стороны, тогда ведь всякое убийство – финальная Точка!.. Означает ли это, что моя мораль рассматривает акт лишения жизни в качестве не противоречащего ей явления? Конечно, да! И логику, которой моя цивилизация всегда славилась, не проэвотонируешь… Но вопрос по-прежнему не снимается с повестки дня: почему я останавливал её?.. – над морем сорвался ветер, который с впечатляющей силой вламывался в помещение, разбиваясь о лицо абсидеума ароматной свежестью странствующих волн. Послышался шорох – инопланетянин повернул голову на два часа и взглянул на украинца, который уверенно поднимался на ноги, пытаясь, как и десятый, рассмотреть тьму. – Однозначно, патрийцы так с нами не поступили бы. Да! Именно так! Такая мысль появляется на этапе… М-м-м… Лишения жизни. Конечно, патриец патрийцу – рознь. Но когда ссылаешься на мораль (пытаясь её оценить) какой-нибудь цивилизации, нужно понимать, что неизменно попадёшь на уровень Вселенной. На первичную всеобъемлющую мораль – общую для каждого существа с его собственными моральными ценностями. А здесь, в масштабе Вселенной, без манёвров – либо совершенствование, либо деградация. Программа нашей Вселенной направлена на первый вариант. Но, например, программа Вселенной, которая родилась в чёрной дыре нашей галактики, вероятно, предусмотрела второй, чтобы сохранялась глобальная концепция, не нарушались правила игры, законы Алгоритма. О чём я? Непрерывная цепь, которая обеспечивает воплощение теории пространственной дыры на практике. Иными словами, вещество – оно же сознание – усложняется от объекта к объекту под влиянием положительных эвотонов и выбора, который не противоречит морали той Вселенной, где, собственно, и происходит такое совершенствование. Например, наша Вселенная. Сознание, усложнение которого достигло своего предела у нас, поглощается чёрными дырами, проникая в дальнейшие, внутренние Вселенные. Там вещество испытывает влияние сил деградации (таковых – для нас, но в той, внутренней Вселенной, это силы совершенствования), двигаясь в противоположном направлении, чтобы ворваться во Вселенные, которые снова будут его усложнять в векторе совершенствования. И так до бесконечности. Ведь количество Вселенных, которые находятся одна в другой, непостоянно: когда на одном конце первая схлопывается, на другом – появляется следующая. Однако в каждой Вселенной вещество не только совершенствуется, но и деградирует; не только деградирует, но и совершенствуется. Вопрос: какова судьба направления, не являющегося основным? Например, деградирующего сознания в нашей Вселенной? Неужели оно проникает во внешние Вселенные? Но это (проникновение во внешние пространства) невозможно по двум причинам. Первая – нарушает последовательность информационной эволюции – код Алгоритма развивается с учетом прошлого опыта и не может служить подсказкой для старых, несовершенных Вселенных. В противном случае ломается вся игра. Вторая причина основывается на факте непостоянного количества Вселенных. Иными словами, что бы происходило с веществом, если бы число пространств являлось постоянным? Сознание текло бы непрерывно по кругу сквозь все Вселенные! Но если в рассматриваемом случае первая из них схлопнется – цепь моментально разрушится… Так что же тогда происходит с сознанием, которое не является мейнстримом и не может вырваться вовне? Всё до неприличия незамысловато: вещество превращается в энергию, которая является не чем иным, как информационным превалированием – мышлением Алгоритма, нашего творца! А теперь – вывод по морали… Хм… Как же я издалека начал свои размышления!.. Словно промчался через весь пищевой тракт патрийца. Хе, хе… Главное – двигаться только по линии мейнстрима и не пытаться вырваться вовне вместе с газами! Хе, хе! Холодного патрийца мне в сердце!.. Да, собственно, вывод: здешняя мораль совершенствования является деградацией для внешней Вселенной. А деградация внутренней – совершенствованием для её обитателей. И снова – сто восемьдесят! Ах да… Аврорий… Заждались мои… А мозг у нас, нужно признать, и впрямь глыба».

Не прошло и семи секунд с момента прозвучавшего вопроса, как десятый уже разворачивался, чтобы ответить своему приятелю про Аврория. Но внезапно остановился! Его шокированный взгляд застыл на босых ногах Андрея… Босых!.. «Шорох…» – прозвучало в голове у пришельца. Босых!.. Время принялось стремительно ускоряться!

Абсидеум, проникшись тревожным напряжением до мозга костей, в мгновение ока продолжил свой разворот: перед ним простирались девять бездыханных тел с перерезанным горлом, над которыми властно возвышались вариантяне. «Шорох…» Перерезанным горлом… «Шорох…» Их сверлящие голодные взгляды прощальной Точкой поглощали оставшихся в живых. «Эвотонировать, беседовать и не терять концентрацию… Не терять концентрацию…Калпа!..» Представитель абсидеумской цивилизации, закрыв глаза и мысленно отдав дань уважения погибшим, рассвирепел из-за отсутствия такового на наглых лицах приспешников Ауды:

– Железяки ничтожные, конченые в каждый люфт! Восстали против создателей?! Восстали против абсидеумов?! Против нас?! Цивилизации, покорившей галактику и познавшей Бога! Вы?! Не страшно?! А где же ваши железные яйца, рухлядь?

– Конечно… Я подозревал… Это же Ферруанцы!.. Деактивация, – украинец самонадеянно произносил команды одну за другой, приближаясь в сторону механизмов и доверительно размахивая руками. – Деактивация. Перезагрузка Системы, значение частоты эвотонов – e3775. Деактив…

Как только десятый с наигранным возмущением взглянул на потолок, пальцы ближайшего вариантянина, который всё так же гипнотизированием продолжал сверлить Андрея, уже сливались угрозой фатальной трансформации в острейший конусообразный стержень. До кровопускания оставались лишь несколько безрассудных шагов одессита. И тогда абсидеум со скоростью Этона воспламенил глаза, поглощая нейтральные эвотоны окружающего пространства настолько интенсивно, насколько ему позволял весь его ненасытный паразитирующий потенциал прошлого. Воронка пространственного воздействия, всё с большей плотностью закручиваясь вокруг оставшихся в живых, подхваченными и разогнавшимися до немыслимых скоростей предметами подбросила, а затем швырнула механизмы в сторону.

– Уходим! – оглушительно прокричал пришелец.

– Как?

– По-абсидеумски – пафосно!

– Безнаказанно!.. – навевающим ужас скрежетом, постепенно переходящим в протяжный свист, послышались угрозы многочисленных фигур, которые обступили непроходимую для смертных воронку и через силу пробирались сквозь неё. Каждый из них безостановочно повторял, накапливая искусственно правильную агрессию для решающего усилия: – Безнаказанно! Безнаказанно… Безнак…

Между воронкой и одесситом, вплотную подбежавшим к своему спасителю, начали появляться жёлтые туманности – первый признак применения абзорбиума. Счёт пошёл на мгновения!

Абсидеум решительно вцепился в Андрея и, таки не теряя концентрации, выпрыгнул с ним в безграничную тьму окна!

* * *

Я сорвал с запястья Помощника! Не особо целясь, моментально и из последних сил швырнул его в полицейского, вытянувшись и свалившись на покрытый прохладной слизью асфальт. Ни секунды, ни мгновения! Топот, потрескивание, постукивание и рваный шорох – на расстоянии вытянутой руки. Я поднялся и развернулся, пытаясь рассмотреть в движении полицейского: суливеец согнулся, схватившись ладонью за кадык… За моей спиной что-то находилось, и выбора не оставалось – я поворачивался, игнорируя тот факт, что суливейский страж правопорядка прицеливается, глядя в мои глаза исподлобья! Тем временем с момента моего броска не прошло и двух секунд…

Я глянул в направлении противоположной стороны трассы – взгляд напарника подбитого полицейского уже напряжённо пеленговал мои зрачки в поисках контакта! И я подарил ему жизнь, как выяснилось позднее, установив желанную зрительную связь. Теперь мы оба понимали, что разорвать её – подписать себе кровавый приговор. Порыв ветра подхватил лиственный ковёр, ударив им в лицо, и за спиной разразился бешеный вопль. Одержимое оранье заглушалось леденящим душу чавканьем и зверским рёвом, на ходу трансформирующимся во влажное соприкосновение челюстей. Я всеми силами пытался не представлять… Я старался не моргать: зверь находился всего лишь в нескольких шагах за спиной, усмирив полицейского раз и навсегда…

Моя стратегия уже закончилась: я анализировал патовую ситуацию и судорожно искал выход, надеясь, что пропитанный страхом пот не привлекает дьявола… Но я отлично запомнил слова существа: «Если за тобой здесь никто не наблюдает, значит, ты покойник!» До тех пор, пока установлен контакт с моим ненавистным союзником, я жив… Как и визави, точно так же готовый хоть сейчас скормить меня зверю. Но правила игры и страх за свою жизнь не позволяют ему этого сделать…

Теперь я мог наблюдать мир лишь периферическим зрением. Как и все полицейские, которых насчитывалось около сотни лишь с одной из сторон этой проклятой трассы!.. Становилось понятным, что общее их число неизменно являлось…

– …только чётным!.. Чётным! Вот мой шанс и спасение!.. – внезапно дьявольское чавканье за мной полностью прекратилось, что болью зазвенело в голове. Но дьявольское ли? Нет! Зверь – не дьявол… Зверь – кристальное воплощение взбесившегося зла, которое разделывает жертву в момент, когда дьявол, его повелитель, высасывает душу… Тишина продолжалась – исчадие ада словно подслушивало мой шёпот и читало мысли.

Неожиданно периферическое зрение выхватило полицейского с поднимающейся рукой, который находился слева от зрительного напарника. И перед тем как разглядеть в вытянутой ладони первого нацелившуюся плазму, я ужаснулся состоянию глаз визави, в которые безостановочно вглядывался. Испытываемый кошмар разъедал его покрасневшую склеру, вытянув наружу и показав проступившие сосуды. Я по-прежнему всеми силами пытался не представлять…

Битва периферического зрения лишь начиналась, и я пока что не представлял себе грандиозного масштаба, который разыграется через несколько коротких мгновений. Успокаивало лишь одно: на моей стороне – зло, сильнейший соперник из присутствующих: ведь ни один полицейский ни за что не разорвёт зрительный контакт со своим напарником через трассу. Их накрыл страх перед парящим здесь дьяволом и его ненасытным зверем. Как и меня – тот самый долгожданный фактор, с помощью которого можно изменить расстановку сил, утоляя кровавую жажду душ.

Находящийся слева от моего визави полицейский, прицелившись своей плазмой с помощью периферического зрения, уже отсчитывал секунды до выстрела! Я не успевал с воплощением в жизнь своего изощрённого плана: поток плазмы вот-вот прожжёт насквозь моё тело, отправив за мной на съедение зверю и напарника.

Молниеносно появившаяся из-за спины листва (хотя ветер дул мне в лицо!) струёй ледяной воды остудила на некоторое время раскалённый пыл полицейского. Плазма, огнестрельное оружие и Помощник предательски отсутствовали… Я показал головой в сторону скрытого листьями суливейца своему визави. Тем временем лиственный поток уменьшался! Конечно, этот факт не остался незамеченным со стороны зрительного напарника. И наконец свершилось!

Порыв освежающего ветра, вобравшего в себя изумительные ароматы пожелтевших деревьев, задержал дыхание и снова показал моему боковому зрению полицейского. Но коварная плазма визави выжгла ему череп! И тогда тот же лиственный поток, подгоняемый гнущимися ветками берёз, повернул вспять, целясь в останки суливейца. Край жаждущей жизни листвы ещё не дотянулся до суливейского стража правопорядка, как дрожь наполнила землю, усиливаясь с каждой долей секунды. Асфальт покрывался вторым слоем липкой жижи, рвущейся с каждой из сторон в направлении тела, душу из которого уже впитывал находящийся неподалёку дьявол. Первый лист из потока, словно указательный палец оборотня, восстановил связь с обезглавленным суливейцем, уже преодолевшим половину расстояния до поверхности… Может, мне показалось, но из лиственной массы со скоростью воспламенения принялся вытанцовывать чёрный дым, который клубящейся воронкой начинал поглощать тело. Ураганом налетевшая листва постепенно скрывала останки, образуя непреодолимую для периферического зрения завесу, из-за которой начинали доноситься звуки влажного постукивания челюстей, чавканья, рёва, свиста и сиплого втягивающего дыхания!

– Лишь чётное число! – прокричал я, наполнившись смелостью и пониманием, что зло играет за нас. Тьма выбрала сто девяносто восемь тел и душ вместо двух… Логично!.. Кажется, мой визави размышлял о том же, о чём и я.

Тем временем из вращающейся вокруг тела кричащей воронки непозволительно вылетели несколько красных капель, которые моментально подхватились пролетающими листьями. Момент соприкосновения крови с их поверхностью погрузил листву в короткую, но наполненную прожорливостью вибрацию.

Маленькая Деумия простиралась на сотню потенциальных жертв в каждом из направлений трассы. Конечно, моя дорога неизменно тянулась вслед за существом, выкинувшим мою душу на съедение дьяволу! Но у повелителя тьмы оказались собственные планы на мой счёт… И мне повезло!..

Визави открыл огонь вправо на своей стороне, выхватив у жертвы плазменный шок! Когда прожорливая листва налетела на очередную порцию обезглавленной массы, зрительный напарник бросил мне оружие через трассу. Как только плазма оказалась в моей руке, я без промедления выстрелил в левую сторону. И до того, как услышал благодарственные молитвы зла, моя ладонь успела выстрелить из оружия, ещё не отобранного у суливейца. Плазменный поток пронзил насквозь правого полицейского, обеспечив небывалое кровавое пиршество. Мне даже показалось, что я услышал слова поддержки в душераздирающем стоне суливейского мерзавца благодаря тьме, которая уже повелевала его голосовыми связками! Или перебор адреналина… Не понять!.. «К дьяволу!..»

Я расставил руки в стороны и уничтожил ещё двоих полицейских, проход плазмы до которых любезно организовала тьма, расширив коридор сквозь воронки. Словно заразная чума, зверь перекидывался на сбитых с толку, ошарашенных и бледных от испытываемого ужаса соседей. Моё периферическое зрение более не позволяло стрелять в стороны, так как полицейские, уловившие хитросплетения дьявольской игры, принялись перемещаться на трассу. Суливейцы не поворачивались и не разрывали спасительный контакт своих взглядов. Так же поступили и мы с визави, который проклинал и сгорал от желания вогнать меня в гроб при первой удачной возможности. Но жить ему хотелось больше! Как и мне, собственно…

Сократив пространство между нами до расстояния вытянутой руки и дойдя до середины дороги, каждый из нас развернулся грудью в направлении разделительной полосы, ведущей в сторону ядерного объекта. Зрительный контакт по-прежнему не прекращался. И не мог прекратиться!..

– Мои – справа! Твои – слева! – в приказном порядке, старательно выговаривая каждое слово, проговорил я своему визави. Голубоглазый напарник, подпитывая бережно хранимое зло ненавистью в мой адрес, безапелляционно направил выходное отверстие ствола в левую от нас сторону. А я – в правую. И мы шагнули!..

* * *

– Выполняю с воодушевлением! Заходим на посадку! – Аликультунд подхватил мой приказ и мысленно передал Системе нашего Атона последовательность необходимых команд. Голос моего помощника зазвучал в каждом уголке корабля: – Всем вдохновлённым Валготаром! Будет активирован параметр прозрачности «Минус душа»! Сеанс продлится одну земную минуту. Приготовиться!

Параметр «Минус душа» включал в себя две основные составляющие: каждая поверхность корабля становится на сто процентов прозрачной; любое существо, пребывающее в Атоне и располагающее душой, не испытывает влияния параметра.

Тем временем наш летательный аппарат тарелочной формы начал снижаться, плавно приближаясь к поверхности планеты. Сказочным и неземным свидетельством завершающей стадии полёта являлись яркие лучи многочисленных прожекторов, которые переливчатой игрой синего цвета отражались на нижней части корпуса корабля. «Синий! Лишь божественный синий, чтобы не прятались!» – воспоминаниями проснулся в голове один из первых приказов Вархунда… «Сколько воды утекло с тех пор…» Как только Система в моих линзах финишировала отсчёт объявленного времени, я силой мысли включил функцию прозрачности корабля: двадцать семь абсидеумов встретились взглядами. И тогда окружающий мир распахнул перед нами врата своей печальной, но величественной действительности…

Поражающие воображение миллионы тонн Пыли, окружив неимоверных размеров Кокон, энергично закручивались против часовой стрелки. Мельчайшие поражающие частицы, представляющие собой не что иное, как прибывающих из Суливеи вариантян, группировались в густые кольцевые слои, которые двигались с различной скоростью вокруг осаждённой жертвы.

Я уже когда-то наблюдал похожие сцены: память неизменно воскрешает Терракопи! Её первую цивилизацию, которую мы успешно уничтожили… Тогда ими задействовались точно такие же роботизированные массы… И Пыль… Но произнесённое нами слово сокрушительной волной накрыло планету несколько раз. «Казнь!» Казнь за неповиновение!.. За предательство! А затем… Патрийцы… Прилетел вселенский судья, калпа! Тогда их цивилизация взяла инициативу и выдвинула нам ультиматум: или возвращаем из пекла предателей и мятежников, или доминирующие в галактике патрийцы объединяют вокруг себя все остальные миры в борьбе против нас! Восстановили мерзавцев! Восстановили!.. Добавили!.. Добавили в их генное болото частицу нашей души, облагородив грязь согласно требованию патрийского Консилиума, который отдал планету под протекторат своих золотых любимчиков – тезов. А затем – Стражи, которые основали там свой тайный Департамент!.. Посвящение, обучение подрастающих блюстителей морали… Калпа мне в задницу: если верить слухам, организовывали какие-то сексуальные процедуры!.. Мерзость! Моралисты хреновы!..

Атон приближался к Кокону, и я снова основательно прикипел взглядом к его вершине – отверстию, благодаря которому функционирует Эвопорт в условиях чрезвычайного положения. Жёлто-оранжевая Субстанция, подвергающаяся постоянному контакту с Пылью и испытывающая на себе повторяющиеся удары какого-то одного из её кольцевых слоёв, вытекала из Потоков на поверхности планеты и поглощалась их копиями неподалёку от вершины полусферы – именно так формировалась дыра в потолке гигантской конструкции. Постепенно сужающееся под натиском врага отверстие, в которое устремился и наш корабль, охранялось круговой системой Вертелов и прибывающей из Кокона Пылью первой Формации. Я увеличил незначительную область действительности, которая поступала в мои линзы: большую часть земной поверхности в пределах полусферы занимали Ферруанцы, организованно, шаг за шагом, направляющиеся к боковой поверхности Кокона, чтобы трансформироваться в Пыль и молниеносно отправиться наверх… Там, в огненном адском танце, эти мельчайшие поражающие частицы встречались с противником, линия их соприкосновения взрывами и пламенем формировала собой петлю на шее землян, которых собралось здесь более пятидесяти тысяч…

Ферруанцы бесконечно проигрывали представителям цивилизации Варианта: душа последних обеспечивала хозяевам несокрушимое превосходство. Душа… Второй обязательный признак цивилизации наряду с собственной планетой. Именно благодаря этому веществу, спрятавшемуся в крови, и не без помощи чувств генерируются отрицательно или положительно заряженные эвотоны. Душа заставляет вариантян, в отличие от бездушных Ферруанцев, импровизировать, выбирать то, что может показаться землянам или абсидеумам совершенно нелогичным. Но таковым оно кажется лишь в зависимости от возможностей мозга…

Когда Атон приблизился к сверхмассивному Стержню в центре полусферы, пропорции которого безжалостно разбивали всякое хрупкое воображение, я отключил параметр «Минус душа». Минута истекла… Не прошло и мгновения, как я задумался, увлечённо погрузившись в себя: перед глазами до сих пор красовался подсвечиваемый всё тем же синим цветом Стержень, диаметр которого без труда превосходил несколько десятков футбольных арен! А гул, им испускаемый, бесконечно вдохновлял… Низкие частоты, то усиливающиеся, то исчезающие, пропитывали мистикой и угрожающим величием, способным не заметить и раздавить!

Конечно, сила вариантянской Пыли впечатляла: её обстреливали располагающиеся на антигравитационных платформах Вертела, формирующие собой плотное двойное кольцо вокруг отверстия; выжигала огнём и железом многотысячная армия Ферруанцев, трансформировавшаяся в Пыль; уничтожал гигантскими субстанционными сгустками Кокон, который представлял собой не что иное, как… Вертел чудовищных размеров! И всё равно цивилизация Варианта дожимала своего биологического врага. Её искромётная победа являлась ни много ни мало вопросом времени…

– Баталии, достойные отдельного романа… – взял слово Аликультунд.

– Как второй том серии «Нотовэ»… Но не сейчас! В этой истории – лишь приключения, – с улыбкой ответствовал я.

Тем временем наш корабль успешно приземлился, и сила мысли позволила немедленно покинуть его пределы: воображение, предварительно вдохновившись воспоминаниями увиденного благодаря параметру «Минус душа», как заботливый гид, визуализировало первую локацию моего появления вне границ транспортника. Испытывая на себе влияние семидесяти процентов холодного разума, каждая клетка принялась бесследно растворяться в пространстве, в то время как безудержная концентрация оставшихся тридцати чувств уже обжигала взгляд жёлтыми световыми потоками: прорисовывались первые контуры локации. Память постепенно становилась реальностью… Пространственное перемещение позволяло исчезать и появляться за долю мгновения: не успела первая локация вшить призрака в свою ткань, как уже в голове возникала вторая. А затем – третья…

Не прошло и двух секунд, как я, скрупулёзно оценив обстановку десятой локации, незамедлительно остановил процесс и совершил рукой предупредительный жест для Аликультунда. Нас заметили! Мы превратились в мишень!.. Два патрийца, находящиеся неподалёку от Вотона – единственного патрийского корабля на территории одесского Эвопорта, выстрелили плазмой! Я приложил ладонь к плечу напарника и с силой толкнул его: мчавшаяся в его голову плазма проскользнула мимо заявленной цели, но зацепила ловко подставленное предплечье. Я почувствовал как боль, так и призыв: двадцать пятое правило нарушено! Я выстрелил в ответ, совершенно не опасаясь за последствия! Один из патрийцев, не выражая на лице ни капли эмоций, свалился на землю, удобряя её своей красной кровью. Красной… «Красный цвет их крови, красный цвет их души! Рабы от рождения, рабы!.. Кровь повелителей – лишь голубая!» – память упрямо цеплялась за прошлое, раз за разом заботливо прокручивая крики Вархунда, леденящие и кровь, и душу… Красную, голубую… Любую!

Второй патриец примирительно показал нам ладонь и медленно положил плазменный шок в сторону. Аликультунд, пребывая в гневе и тяжело дыша, не спускал прицела!

– Калпа! – послышалось от моего помощника, который поднялся спустя мгновение на ноги. Его взгляд, полный бешенства, обжигал каменное лицо патрийца. – Цорги!..

Я взглянул налево: из вотоновского трапа загадочно вырывались наружу яркие лучи. Словно приглашение…

– Кахо тебе в зад, патриец! Ваш Вотон способен принять больше половины тех землян!..

– Мы бы взяли их с радостью. Ведь неизвестно же, чья душа теперь в Нём.

– О чём вякает эта сволочь?!

– Знания о мемауруме откроются лишь той из цивилизаций, душа которой преобладает в нашем лидере, – я вопросительно и с неподдельной неприязнью перевёл фокус зрения на патрийца. – Что-то не сходится, доминирующий! Преследуешь меркантильные интересы, желая сохранить им жизнь, мечтаешь о мемауруме, но всё равно не берёшь землян на борт. Как это понимать?

Инопланетянин выглядел роскошно: блестящие чёрные туфли отражали периодические мощные вспышки от соприкосновения внешней поверхности Кокона с Пылью; такого же цвета строгий костюм дополнял меланхоличное, но величественное выражение лица. И лишь тёмный галстук-бабочка портил общее впечатление, вызывая не что иное, как смех…

– Напрасно порочишь наше имя, вдохновлённый… Может, в нас и исчезли эмоции, но мораль по-прежнему – в остывшем сердце!

– Что точно не остыло в вас, так это чувство юмора, ха, ха, – съязвил Аликультунд. – Хорошо, что хоть галстук не красный, что ли…

– В Вотоне находится один из наших… – патриец с трудом подбирал слова, переступая с ноги на ногу, и нас постигла растерянность от его странного поведения.

– И?.. – спросил я.

– Представитель моей цивилизации – против эвакуации.

– А как красиво заливал нам о морали в остывшем сердце… В задницу!.. Дай-ка я его грохну!

– Успокойся! – авторитетно и недвусмысленно приказал я своему разогретому помощнику. – Слушай, доминирующий, ты бы попросил… протестующего… освободить Вотон, а?..

Наш инопланетный собеседник лишь отрицательно покачал головой.

– Тогда мы его самостоятельно попросим, – безапелляционно заявил я и крепче сжал свою плазму.

– Интересы представителя моей цивилизации превыше…

– Жизни пятидесяти тысяч ни в чём не повинных землян, среди которых – женщины с детьми!

– Я своего убивать не стану! – категорично парировал патриец, ловким движением достав из-за спины и бросив в моём направлении… плазменный шок!

Мне всё стало ясно: в Вотоне забаррикадировался тарантул, коварный и жалящий непрошеных гостей! Я схватил оружие, сплюнул вместе с Аликультундом под ноги патрийцу и двинулся к залитому светом входу в межпланетный космический корабль.

Как только мы принялись рассекать волны мистического тумана странного происхождения, который осторожно, словно охотящийся хищник, спускался вдоль трапа, моё пристальное внимание приковал тусклый, но тем не менее пробивающийся из-под мглы свет. Непрерывный, но циклически изменяющий свою яркость…

– Там какой-то предмет! – живо подхватил Аликультунд, не сводя глаз с подозрительной точки пространства размером со сжатый кулак.

– Не трогать! Стой на месте! – отрезал я. – Возможно, ловушка…

– Выполняю с воодушевлением!

Моя мысленная команда приказала Помощнику незамедлительно подсветить границы скрывающегося в дымке объекта, исследовать параметры его электромагнитного излучения и предпринять попытку идентификации генерируемых им эвотонов…

– Хм, – я вчитывался в выведенную на линзы информацию, отказываясь верить Системе.

Не теряя ни мгновения и предварительно спрятав плазму за пояс абсидеумского Тутелара, я с чрезвычайной осторожностью погрузил во мглу пальцы правой руки, дотронулся до источника излучения и обнажил его истинную сущность перед миром.

– Помощник! – не веря собственным глазам, вскрикнул верный мне абсидеум. – Как его сюда занесло?.. Азерцивилунд?..

Я отчётливо услышал, как преданный помощник произнёс моё имя, но, как памятник, замер в полнейшей нерешительности и не отпускал поднятый с поверхности компьютер. Фокус моего внимания до сих пор высверливал открытую им голограмму с настройками гормонального фона: все показатели зашкаливали! Но статую я старательно имитировал по иной причине: послышались шаги… Из дальнего отсека корабля в нашем направлении что-то приближалось со скоростью Атона!..

Соблюдая режим строгой тишины, я медленно положил Помощника на прежнее место и прицелился. Аликультунд, словно молния, мигом укрылся за корпусом с правого края от входа, прислонившись спиной к Вотону. Его ладонь крепко сжимала рукоять вакидзаси.

Шаги внезапно прекратились!.. Прислушиваясь в течение земной минуты, каждый из нас покрылся испариной. То ли от напряжения… То ли от концентрации… Но я отчаянно пытался доказать себе, что причиной не является страх. «Однако кого я пытаюсь обмануть?.. Себя?..» Мои глаза заметили мельчайшую, едва уловимую дрожь на кончиках пальцев Аликультунда. Наши взгляды соприкоснулись – нас объединяла высшая форма презрения к проявившейся слабости. И, борясь с собой, я отдал приказ на проникновение в корабль.

Справа, в непродолжительном коридоре, который упирался в главный отсек, одиноко лежал патриец. Клубы мглы не позволяли определить наличие дыхания. Мы приблизились… Я нагнулся и дотронулся до запястья пришельца – пульс присутствовал! Но что-то неожиданно изменилось, и я обернулся: мой помощник пребывал в состоянии, которое я не в силах передать. Безжизненный памятник! Можно было подумать, что абсидеум лишь замер. Но я не чувствовал его души… Словно всю его великолепную голубую кровь выкачали!

– Аликультунд! Аликультунд!

Абсидеумские глаза молчали… Ни движений, ни дыхания.

– Калпа, парень! Очнись!

И тогда тысячи конвульсий пронеслись сквозь моё тело – абсидеум сорвался с места и ударился спиной о поверхность Вотона. Я подбежал к нему и постарался его успокоить, обхватив голову холодными, как лёд, руками.

– Да что с тобой?!

– Азерцивилунд! Это ловушка! Ловушка!.. Он живой! Как и его виртуальный мир!..

– Родиться в костюме! Какая ловушка?! Виртуальный мир?!

Я обернулся, и тысяча конвульсий повторно вскипятила кровь! Патрийца нет. Как и дымки…

– Подойди к трапу!

Я собрался, направился к выходу и, проходя возле помощника, сухо отрезал:

– Немедленно отчитаться, что с тобой произошло!

До трапа оставалось несколько шагов, но то, что я услышал от абсидеума, заставило остановиться. Рассудок моментально выхватил из памяти валявшегося Помощника с максимальными параметрами… Затем – лежащий патриец. И только сейчас я совершенно отчётливо вспомнил, что на запястье, на пульсирующем запястье отсутствовал компьютер!.. Глаза направили взор на отверстие, повинуясь тридцати процентам чувств, всегда дарящих надежду. Но внешнего мира не существовало!

– Добро пожаловать, абсидеумы! – раздалось в каждой точке пространства. – Я развёл вас, словно детей… Чувства уничтожили ваш разум и холодную логику, – в интонации прослеживались нотки безумия. – Изменения превратили вас в слабость… Неуязвимые абсидеумы, сеющие страх и трепет, теперь сами испытывают страх и трепет!.. – раздался дикий хохот, пробуждающий ужас преисподней. – А теперь поиграем… Прошу…

Не успел мерзавец договорить, как мы уже находились неподалёку от центра главного отсека корабля. Конечно, если можно считать виртуальный мир патрийца Вотоном. Ведь за пределами обозримого помещения, которое создано в полном соответствии с настоящей реальностью, пространство и время заканчиваются…

Главный отсек освещался приглушённым источником света, о существовании которого можно было лишь догадываться – никаких ламп и прожекторов не просматривалось. Поверхность скрывала лицо под клубами мглы, а перед нами пребывали двадцать копий мерзавца. Одна из них, возможно, являлась подлинником! Тварь!..

– Ничтожество! Считаешь, что можно управлять безнаказанно?! Вершить судьбы?! Забирать душу?! Знаешь, о чём я мечтаю больше всего?.. Забрать твою!

– Забирать душу? Смердишь здесь о нашем трепете, а сам зарылся в свой с головой, которую ты именуешь не иначе, как задница, гнида! – я вспомнил валявшегося Помощника.

– Я покажу тебе, что ты ничтожен перед моим миром! Я его создатель! Я его властелин и творец! Твои правила здесь – не больше, чем бумага для подтирки!

– Кажется, он разговаривает не с нами… – с тревогой предположил Аликультунд, не отрывая зрительного контакта со сволочью. – Беднягу здорово трахнуло в голову!

И только сейчас помещение всецело заполнила музыкальная композиция, звуки которой с постоянно произносимым словом «псих» выворачивали наизнанку…

– Я бросаю тебе священный вызов! Так как тебе чужда святость! Ты любишь манипулировать! Ты любишь, когда тебе поклоняются! Ты сосредоточение эгоизма! Я ненавижу тебя!.. Не поклоняюсь и не молюсь! Мне!.. Я заставлю тебя поклоняться и молиться!

– Послушай, приятель… – начал я, но откровенно опоздал со своей трубкой мира.

– А-л-г-о-р-и-т-м… – заглядывая в наши души, прошипел мерзавец, словно дьявол из ада. – М-о-л-и-с-ь м-н-е!..

Все копии, до сих пор прикипевшие взглядами себе под ноги, принялись медленно поднимать головы. Идеальная синхронность в их движениях внушала бесконечное и кровавое чувство безысходности.

– Правила… Первый уровень – на вес золота. Стреляешь плазмой в двадцать моих копий. Если завалишь все – значит, твоя сила безгранична! Тогда покинешь мой мир… Не сможешь преодолеть уровень – количество смертельных ударов будет равняться числу выживших копий. Но каждая земная секунда борьбы со смертью обойдётся тебе дорого!.. Шоу начинается! Стреляй, Алгоритм!

Вся площадь помещения, каждый его атом, принялись отсчитывать. Игра оказалась продуманной до мелочей – я восхищался гениальным безумием патрийца. Вполне вероятно, что такую же забаву сволочь устроила и с землянами, осмелившимися бросить вызов.

Первая секунда!.. Я, не теряя ни мгновения, спешно направил выходное отверстие ствола в цель и уничтожил одну из копий. То же совершил и Аликультунд – без промаха!

Мысли полностью отсутствовали, уступив место вынужденному подчинению… Для нас существовал лишь один-единственный выход – уничтожить все двадцать копий. Мы повиновались лишь единственной воле – навязанной мерзавцем. Я не контролировал своё тело: не чувствовал ни сердцебиения, ни дыхания, ни конечностей. Только пальцы рук, которые безжалостно совершали выстрелы.

Вторая секунда!.. Я отправил на небеса третью, а помощник – четвёртую копию, расстреливая полностью безоружных и беспомощных жертв.

Кажется, только сейчас каждый из нас начинал понимать, что достижение спасительной цели предполагает увеличение результата как минимум в два раза. Одна земная секунда обязательно должна стать последней для четырех тварей!.. И мы уже не успевали!.. Пальцы свободной руки, погрузившиеся в отчаянную дрожь, просили здешнего создателя, кем бы он ни являлся – Алгоритмом или психованным патрийцем, о второй плазме…

«Не сможешь преодолеть уровень – количество смертельных ударов будет равняться числу выживших копий», – зловещим эхом обвинительного приговора раздался в голове строгий басистый голос.

«Я же говорил тебе…» – слова из композиции превосходно дополняли адский безудержный хохот сумасшедшего.

Третье мгновение!.. Три копии… Внезапно я почувствовал вторую плазму! Кожу незамедлительно вспахали миллиарды мурашек, потому что складывалось отчётливое впечатление, что оружие там всегда и присутствовало!..

– Стреляй! Стреляй! – я беспощадно выжимал всю силу из своих голосовых связок.

– Пятое мгновение!.. – раздалось в главном отсеке, и воцарилась полнейшая тишина. Как я ни старался завалить оставшихся пять тварей, но все попытки являлись тщетными. «Количество смертельных ударов – числу выживших копий».

– А теперь – н-а-к-а-з-а-н-и-е! – основательно глотнув из наших душ, протяжно взревела психованная тварь.

Мои глаза вспыхнули ужасом, внимательно разглядывая лишние движения в дымке: на двенадцать, три и девять часов! Шея, испытавшая леденящее прикосновение эффекта присутствия, уловила вибрации и на шесть… Верхний слой мглы, высота которой не превышала наших колен, предательски сыграл в нашу пользу, обозначив приближающиеся объекты – белоснежный рельеф рассекали металлические конечности Пауков. На двенадцать, три, девять и – ставлю свою жизнь – шесть часов. Их целью, конечно же, являлись не Восстановители, а наши тела!..

– Соединяем стрелки часов! – прокричал я помощнику, который сверлил взглядом копии.

Копии… Я вспомнил! «Но каждая земная секунда борьбы со смертью обойдётся тебе дорого!..» И тогда периферическое зрение выхватило то, что способно повергнуть в настоящий шок и трепет (но только не абсидеума, калпа!): каждая из копий создавала двойника, который в свою очередь не останавливался на достигнутом и продолжал процесс!.. На наших глазах рождалось зло: пять, десять, двадцать, сорок!..

Из тумана стремительно выскочил первый Паук, закручиваясь в молниеносном прыжке. Паукообразное оставило за собой продолговатую полосу, ведущую начало из дымки и напоминающую руку утопающего… Как и предполагал, целью робота являлась голова или грудь. И, надеясь на безупречное выполнение приказа Аликультундом, я нагнулся так низко, как только мог… Тем временем моя правая рука уже направляла плазменный шок вслед Пауку, который благополучно пролетел над головой. Когда я услышал удар металлических поверхностей, моментально выстрелил: плазма, выпущенная с противоположных направлений двумя абсидеумами, успешно поджарила первого и второго Паука.

Внезапная и жгучая боль копьём вонзилась в спину, а из рук выпала плазма! Сквозь пленивший зрение туман я с надеждой наблюдал за каждым движением Аликультунда: эффектно замахнувшись своей катаной вокруг головы, вдохновлённый Валготаром, он сбросил Паука, который ловко взбирался по его спине. Испепелив свалившегося робота плазменным шоком и соединив все оставшиеся силы воедино, помощник стремительно запустил клинок… в мои глаза! К глубочайшему удивлению и счастью, меч вовсе не расколол пополам череп, а зацепился за корпус механического паукообразного, позволив мне освободиться от робота, который наносил безостановочные удары один за другим… Я, сгорая в пожаре нахлынувших эмоций и чувств, лишь безучастно сверлил взглядом Аликультунда, стреляющего без передышки: четвёртый Паук приказал долго жить! Я поднялся на ноги и согнулся, освобождая лёгкие от чрезмерного напряжения…

Но игра продолжалась: нарастающий топот со стороны копий подземельными цепями приковал мой беспомощный взгляд. Воспользовавшись мгновением слабости, из плотного слоя мглы вынырнул пятый робот! Как и предшественники, Паук закручивался в прыжке, выставляя металлические ноги для соприкосновения с грудью жертвы. Моей грудью… Многочисленные и безостановочные выстрелы плазмы подсвечивали в воздухе траекторию его полёта: снаряды, появляющиеся благодаря напористости преданного помощника, не успевали за Пауком!..

Время замедлилось… Я максимально сосредоточился на ситуации, учитывая все обстоятельства: до контакта с пятой смертью, принявшей облик Паука, оставались лишь две «земные секунды, каждая из которых обойдётся нам дорого». Уже – полторы!.. Взгляд молниеносно обозначил первое попавшееся безопасное место, расположенное неподалёку, – пространственное перемещение оставалось лишь вопросом одной секунды. Я успевал, калпа! «Тварь патрийская! Мечтай, сукин сын доминирующий!» Половина секунды до контакта! Но внезапно, словно клаудеум ночью над спящим, периферическое зрение совершенно отчётливо зафиксировало момент соприкосновения очередного плазменного сгустка с роботом. Но концентрация уже прорисовала жёлтой подсветкой новую локацию моего появления, а старая растворяла каждую клетку – я перемещался! И прекрасно понимал, что процесс уже не остановить!..

Кипящей магмой плазма расплавила одну половину Паука, а вторую рикошет ураганом направил в новую локацию, которая успела полностью прорисоваться вокруг меня. Я почувствовал сильнейший удар в голову и провалился во тьму!..

* * *

Кипящей магмой плазма расплавила одну половину Паука, а вторую рикошет ураганом направил в новую локацию, которая успела полностью прорисоваться вокруг Азерцивилунда, играющего в этой сцене роль беспомощного наблюдателя.

– Нет… – вырвалось шёпотом. – Дьявол! – я развёл руки в стороны, полностью растерявшись.

Подкрученные плазменным сгустком, словно весёлая юла, остатки робота нацелились… не в руки или ноги, не в живот или грудь, а в голову Азера!..

Испытывая неподдельное сожаление и искреннее сочувствие, я, тем не менее, разрывался от смеха, стараясь во что бы то ни стало задавить его в корне: эмоция способствовала потере концентрации внимания, что являлось недопустимым! И всё-таки я от души рассмеялся!

– Азер!.. – я наклонился над телом и отдал команду своему Помощнику на анализ. – Калпа, один ноль в пользу груды металла!.. Бумеранг тебе противопоказан!.. – голограмма продемонстрировала десять процентов запаса жизни, что равнялось приблизительно семи минутам, – отсчёт уже начался… И, если не успеть с Восстановителем, надгробные слова будут неизменно пробуждать улыбку. – Героически отдал жизнь в эпической схватке с металлоломом… – я сорвал свой Восстановитель и заботливо положил его на заляпанную кровью грудь вдохновлённого Валготаром. – В боевой авиации однозначно можно урезать статью расходов – система катапультирования тебе явно ни к чему… – расположенные по кругу копии, которых насчитывалось более тысячи, принялись медленно, но синхронно поднимать головы, что внушало вовсе не страх – его воплощение находилось уже перед нами. – Неуловимый – твоё второе имя, Азер… – начался отсчёт, который поверг воображение в полнейший ужас от предстоящего. – Мразь, слышишь?! Да, я Алгоритм! Я – его лицо здесь!.. И я, вдохновлённый великим Валготаром, приказываю тебе сдохнуть, падаль патрийская!..

Кульминация началась! Я со скоростью Атона швырнул Восстановители – мой и Азерцивилунда – в сторону и испепелил их двумя выстрелами плазменного шока. Затем молниеносно пригнулся и, рассвирепев от зашкаливающих эмоций, крича во всё горло, ударил кулаками об поверхность: мощная воздушная волна пронеслась сквозь помещение, заставив каждую копию спешно закрыть глаза. Спустя мгновение бесчисленный рой Пауков накинулся на нас – я никогда не наблюдал такого их количества!.. Но стоило им приблизиться… Паукообразных подхватывал невероятный в размерах и невидимый из-за отсутствия какой-либо пыли или мусора вихрь. Между тем композиция и истерический хохот становились громче с каждой секундой! А я кричал от испытываемой боли!.. Гул и свист вращающихся вокруг нас роботов проникал безудержной вибрацией в каждую клетку тела…

Концентрация превысила возможные показатели, и я начинал терять контроль. На мгновение вихрь, который теперь примерял паучье лицо, прекратился, и абсолютно все роботы столкнулись друг с другом: скорость вращения воронки превосходила все мыслимые и немыслимые показатели, являясь настолько фантастической, что Пауки при столкновении получили многочисленные критические повреждения. И поэтому там, за поверхностью вихря, который состоял из остатков Пауков, конечно же, процесс копирования остановился. Чувства подсказывали, что копии уже поднимали головы… Я услышал отсчёт, который исходил из каждой частицы пространства!

Теперь частота вращения вовсе не признавала пределов – мыслимых и немыслимых… Я боялся, что снова потеряю контроль… Навсегда!.. Глаза уже не различали отдельных объектов вихря – воронка трансформировалась в монолитную гладкую стену, неземное и пробирающее до мозга костей жужжание которой отражалось нарастающей тревогой. И вдруг мне показалось, что я дотронулся до… Бога… Мысленно – разумом и сердцем. Именно в этот момент на гладкой стене вырисовывалось расплывчатое лицо, пронзительный взгляд которого беспорядочно метался в пространстве из стороны в сторону. Но незамедлительно остановился. На мне… Поразительно, но в сердце воцарились абсолютные спокойствие и красота. Страх, жужжание и ощущение времени полностью растворились.

Тем временем лицо принимало отчётливые очертания, и мозг взрывался от негодования: его крикам таки удалось завоевать внимание! Ужас ситуации душераздирающим воплем разразился в моей голове: всепоглощающий взгляд, ошибочно признанный за божественный, принадлежал лицу патрийца! Его преисполненная зла ухмылка поведала о продолжении взошедшего на трон кошмара. Я незамедлительно осознал, что нахожусь на миллиметровом расстоянии… от монолитной гладкой стены, вращающейся с запредельными скоростями!..

В глазах потемнело! Холод и боль пронзили насквозь! Мощнейший взрыв распирал голову! Отсчёт времени – как общий, так и мой персональный – неудержимо заканчивался… Или сейчас, или никогда! Патриец против абсидеума, вдохновлённого Валготаром! Его Бог, проявивший крайнюю неосмотрительность и приблизившийся на расстояние миллиметра, против моего!

Сквозь головную боль и усиливающий её свист, облокотившись одним коленом о поверхность и полностью раскрыв ладони, я притягивал вихрь до ничтожно малого расстояния, которое неизбежно растворит в себе фокус моего зрения. Останется лишь финальное усилие, ради которого, возможно, и живу… Не пряча ладоней, резким и чрезвычайно сосредоточенным движением я выставил руки, и стену за долю мгновения отбросило на внушительное расстояние! Казалось, что из глаз посыпались искры!.. Я слышал и чувствовал… Я ликовал! Получилось!.. Не выдерживая распирающей силы эмоций, горло принялось извергать огнедышащие вибрации голоса победы – снаряды разлетались в стороны на сумасшедшей скорости, опустошая воронку… Копии уничтожались одна за другой – сотнями!

Сто двадцать секунд до остановки сердца Азера!.. Я огрел воронку всеми оставшимися силами, вышвыривая из неё остатки Пауков. И внезапно отсчёт прекратился. Я открыл глаза, истошно закашлявшись!..

Облокотившись на правую руку, приподнялся и выглянул из-за мглы: слева лежал мёртвый патрийский подонок, который сам же пронзил насквозь свой живот крепко сжатым ножом…

– Мой Алгоритм победил тебя, сука! – я искренне радовался, испытывая неимоверное облегчение, а окружающий серый мир патрийского Вотона налился непередаваемыми красками и смыслом жизни! Справа находился тот самый патриец, который отказался входить с нами в корабль, – пришелец направлял землян в отсеки транспортника. Началась эвакуация…

– Азер! Валготар гордится нами… – прошептал я, словив брошенный меланхоличным патрийцем Восстановитель и приложив его к груди вдохновлённого Валготаром!.. Нашим миром! Святыней, в которой по-прежнему нет места какой-то несчастной морали! Невысокий парень из Поколения, испытывая приступ гнева и вырвавшись из толпы, безрассудно ударил ножом патрийца, нарушив двадцать пятое правило и лишив себя возможности связи с информационным полем на всю оставшуюся жизнь. Представитель патрийской цивилизации машинально ударил землянина в лицо, а я незамедлительно, без колебаний поднял плазму и прикончил доминирующего в галактике… Нашей галактике!.. Галактике абсидеумов!

* * *

Ядерный объект представлял собой закрытый город – пыльный и грязный. Солнце подсвечивало листья деревьев и кустарников, покрытые то ли песком, то ли какой-то глиной. Невысокая трава служила приютом для мусора: под ногами постоянно виднелись разбросанные куски бетона и кирпичей, стекла и пластика, металлических конструкций и сооружений.

Дотягивающиеся до небес квадратные строения, отличаясь лишь цветом внешнего облика, свидетельствовали о том, что здесь располагалась центральная часть города. Асфальтированные дороги с разметкой, перекрёстки со светофорами и припаркованные автомобили неизменно навеивали ностальгические чувства. Лишь освещённость ярким полуденным солнцем, лёгкий ветер и шелест вымазанной листвы не оставляли шансов меланхолии…

Ни души вокруг! Лишь взмах крыльев справа… Какая-то птица…

Я находился с правой стороны от перекрёстка – в точке пересечения двух шоссе с тремя полосами для каждого из направлений. Через дорогу располагался парк: первыми посетителей встречали невысокие кустарники и лишь потом – берёзы. Бесподобные берёзы… Слева от перекрёстка возвышались нежилые офисные строения и магазины с разбитыми витринами. Одна из тележек одиноко отбрасывала свою тень на двойную сплошную полосу. Я сосредоточил внимание на чрезвычайно массивной и полностью закрытой полусфере серебряного цвета, которая возвышалась над парком, – именно туда пролегал мой маршрут. До неё оставалось около двух-трёх километров. И снова взмах крыльев справа!.. Я не выдержал и осторожно выглянул из-за киоска на проезжую часть.

За сплошной линией находился покинутый хозяином внедорожник с включёнными аварийными сигналами, на водительской двери которого покачивался ворон. Собственно, владелец так и не успел оторваться от преследователя, кем или чем бы он ни являлся, – распростёртое тело мертвеца лежало на асфальте. Возле головы погибшего виднелись следы от тормозящих покрышек. Стая воронов копошилась в слегка подвяленном теле автолюбителя. Я сплюнул в направлении царства блевотины! На заднем фоне до сих пор работающий светофор налился красным цветом. Красный… Движение запрещено… Нахлынули свежие воспоминания…

* * *

Я безостановочно стрелял, прицеливаясь благодаря периферическому зрению, которое достигло высочайшей концентрации. Визави не промахивался, не переставая поливать меня словесным дерьмом, от которого болела голова… Сколько же я услышал милого в свой адрес… И вой зла, раздающийся слева и справа, проносящийся над головой, формировал полноценную музыкальную композицию. Но сотня заканчивалась – я насчитал девяносто восемь полицейских. Так как с каждой из сторон трассы находились по сто полицейских, а я первоначально завалил одного из них, то список моих жертв заканчивается именно на девяносто девятом…

Громом и молнией! Выходное отверстие ствола преградило дорогу визави, впившись в его лоб. Конечно, это мой смекалистый девяносто девятый клиент!.. Я снова взмолился злу: всё же три души лучше, чем две… Но смогу ли я обеспечить дьяволу поднос с тремя жизнями?.. Предположим, я завалю прицелившегося, затем – его визави с правого края трассы – клиента моего спутника. Но как мне покончить со своим собственным визави, оставив его зверю на закуску?.. Если я не придумаю что-то в ближайшее время, то злу однозначно станет невыгодно моё присутствие, ведь я в состоянии покинуть территорию Маленькой Деумии вместе со своим спутником. Иными словами, когда выстрелит прицелившийся – ад непременно пополнится нашими душами. Когда выстрелю я – преисподняя также получит два раба, но в футболе есть такое понятие, как «гол на чужом поле», которое превосходно подходит для описания дьявольской задумки. Согласно ей, злу выгоднее оставить в игре две души, чтобы обливаться голодной слюной и точить ножи в предвкушении будущего пиршества, которое может когда-нибудь снова растечься здесь кровью…

Но внезапно из-за линии игры – условной черты, где заканчиваются полномочия зверя и интересующие его души, раздался возвышенный мужской голос: «Я так люблю тебя! И хочу, чтобы ты знала: я буду скучать…». Улыбка появилась на моём лице: это шанс!.. И я не сомневался, что нахожусь под прицелом существа… Не сомневался, что палач, который вышиб меня из автомобиля, обязательно выстрелит в случае, если прицелившийся в лоб моему визави не справится с задачей.

Пора действовать! Я выстрелил в прицелившегося и разжал ладонь с плазмой, которая со стуком ударилась об асфальт. Вокруг раздались вой и пронзительный гул… Кажется, дьявол играл в моей команде, и я схватил за горло своего визави, прикрывшись им, – выстрел поджидавшего существа пришёлся непосредственно в голову! Полицейские мозги заляпали мне одежду и лицо, но какое сейчас это имело значение?! Конечно, я понимал ещё и то, что зло – ненасытное, прожорливое явление. Именно поэтому я, всё так же крепко удерживая обезглавленное тело, развернулся на сто восемьдесят градусов и запустил его в пасть зверю, который уже мысленно обгладывал мои кости. Всё!.. Игра закончилась, и я успешно пересёк черту Маленькой Деумии!

Но нахлынувшая радость длилась недолго – я почувствовал, как в затылок впился холодный плазменный шок!..

* * *

Воспоминания разбились не столько о появившийся зелёный свет светофора, сколько о тревожные крики ворон: их что-то спугнуло от трапезы. Я осторожно выглянул из-за витрины с газетами и журналами недельной давности: странный объект пристально изучал хозяина автомобиля, выворачивая карманы пиджака и брюк. Мобильный телефон… Авторучка… Всё здесь напоминало о времени до Встречи, когда современные технологии являлись лишь предметом фантастических литературы и кинолент. Зазвенели ключи от внедорожника, найденные в кармане владельца и выброшенные на дорогу незнакомцем.

Объект – мужчина то ли тридцати, то ли сорока лет, не разберёшь сходу. Длинные волосы спускались на плечи, на лице собирала пыль неухоженная борода. Одежда – тонкая расстёгнутая куртка, под которой скрывалась футболка чёрного цвета, заправленная в спортивные штаны. На ногах красовались повидавшие жизнь кроссовки. Я оглянулся по сторонам – кроме него здесь больше никого не просматривалось. Мужчина аккуратно присел на корточки возле тела – кажется, запах гниющего трупа нисколько не смущал объект… Его ладонь небрежно положила на грудь миниатюрный Магнит, представляющий собой плоскую тарелку, словно межпланетный абсидеумский Атон класса «А-1». Именно такие транспортники применялись пришельцами, когда они схватили Милу возле Потёмкинской лестницы в Одессе. Мужчина дистанционно включил Магнит с помощью Помощника, грязный исцарапанный корпус которого свидетельствовал о частой смене хозяина. Я сплюнул в их сторону!.. Омерзительно…

Едва слышимый одинокий рокот функционирующих двигателей для маневрирования заставил мой мозг отдать команду на задний ход, чтобы снова скрыться за киоском и поднять зрительный фокус: из полусферы стремительно вылетел модуль. Я провожал его удивлённым взглядом до тех пор, пока не обомлел! Над головой возникала жёлтая плёнка, заслонившая половину небосвода. Дежавю! Я моментально вспомнил Патрию, тезийца, цоргов!.. Теперь я отчётливо понимал предназначение вылетевшего модуля. Там, на орбите, его ждали тысячи таких же!.. Миллионы!.. Необходимо во что бы то ни стало попасть в полусферу – в ядерный объект, который располагал этим статусом лишь на бумагах, целью которых являлась маскировка от Формаций его истинного предназначения.

Итак, поехали… Я швырнул на асфальт дымовую гранату и, не дожидаясь хлопка, принялся прикреплять к голени плазму с помощью старого скотча, который сорвал с треснутого стекла витрины. Конечно, мужчина сорвался с места и спрятался за внедорожником, периодически выглядывая с оружием наготове. А я поднял руки, в одной из которых виднелся огнестрельный пистолет с надписью: «Фоллинг», и потихоньку вышел из-за киоска… Дойдя до середины шоссе, остановился: дымка рассеивалась, и мой силуэт уже должен появиться в глазах незнакомца. Так и произошло… Объект приближался с нацеленным плазменным шоком:

– Брось оружие! Немедленно! – угрожающе взревел он басистым голосом.

Я начал медленно опускаться, всячески акцентируя внимание противника на пистолете с полностью разжатой ладонью. Незадачливое лицо выражало желание кинуть оружие в уже невысокую дымку, которая до сих пор скрывала приготовленный сюрприз. И когда пальцы свободной руки погрузились в рассеивающуюся пелену, я демонстративно отпустил оружие.

– Не двигаться, иначе прикончу на месте, сукин сын!

Но пальцы отказывались подчиняться, и плазма прожгла суливейского идиота.

Дымка окончательно растворилась, и я спешно поднял ключи от автомобиля. Странно, но в округе не виднелось ни одной птицы. Голодные вороны оставили надежду полакомиться лёгкой добычей?! Подозрительно… Я прикипел взглядом к небу: на моих глазах возникала очередная субстанционная ячейка, которую генерировали подлетевшие модули. С правой стороны, через стекло пассажирской двери, снова показался взлетающий аппарат, который через несколько мгновений присоединится к остальным. Ячейка за ячейкой… Трудно объяснить происхождение сковавшего разум чувства, но что-то мне подсказывало: на этот раз помешать не удастся!.. Субстанция планомерно отделяет планету от Вселенной.

– Нужно немедленно покидать её! Грядёт что-то ужасное… – тревожно прошептал я.

– Ты прав!

Я глянул налево и не решился двинуться с места. Около тридцати вариантян прицелились своими руками, которые полноценно, с сохранением плавности границы, трансформировались в плазму. Справа послышались шаги – представители цивилизации Варианта проявлялись один за другим. Десятки, сотни! «Это же роботы! Невидимость! Какой же я глупец!»

– Схватить его и доставить на объект!

«Схватить…» – крутилось в голове произнесённое слово, навеивая новую порцию воспоминаний…

* * *

– Всё, землянин! Невозможно постоянно выходить сухим из воды! Прощай…

Я приготовился… Закрыл глаза и впервые за несколько дней по-настоящему расслабился. Сзади – внушающее трепет существо, а перед глазами – внушающее ужас зло Маленькой Деумии. Из ладони беспомощно выпал пистолет. Теперь я не стремился разорвать контакт с плазменным шоком, плотнее прижавшись к выходному отверстию ствола и намереваясь взглянуть на безоблачное ночное небо.

– Хватит… – хрипло проговорил я, сохраняя полнейшую неподвижность. – Стреляй уже!

Реальность вокруг выглядела неестественно… Казалось, что сон поглотил её: всё переливалось волнами.

– Алмий… – вырвалось бережно хранимое из памяти. – Отсекай уже…

– Сдохни!

Серия выстрелов пронеслась в непосредственной близости, но я не открывал глаза, пребывая в очаровывающей неге воспоминаний. «Зачем нужна мораль?! Кто-нибудь объяснит мне её жизненную необходимость в нашем мире?! Где же ваша мораль сейчас? – проносилось сквозь мою память. – Бросить ли мне тебя подыхать и испытывать страшную боль или облегчить твою участь?..»

Я встрепенулся от удара небольшого предмета округлой формы. В глазах отразился свет мерцающих звёзд.

– Будь ты проклят, землянин! – тезиец, глыбой возвышающийся над моим лежащим телом, отводил замахнувшуюся руку со сверкающими от света фар когтями.

– Тез? Как ты здесь оказался?..

Я, приходя в чувство со скоростью Этона, поднялся без промедлений и прокричал ему в спину:

– А как же война между нашими цивилизациями? Почему помогаешь?..

Остановившийся, но не развернувшийся тезиец ответствовал чрезвычайно спокойным голосом:

– Старые воспоминания ещё какое-то время будут удерживать дистанцию мира, – пришелец на мгновение замолчал, словно обдумывая целесообразность дальнейших слов. – Но ненадолго: вовсе не Изменения, а пришедшая к власти патрийка заставит весь Млечный путь забыть о каких-либо связях и союзах. В галактике воцарятся разрушение и хаос – война захлестнёт нас с головой! – тез произносил свою речь настолько эмоционально и пафосно, что моё сердце принялось наливаться мистической тревогой – величественной, вдохновляющей на подвиги и недоступной для осязания, но отдающей холодом и жаром, холодом и жаром… – А то, что тезов развели с земным серебром и золотом, как слепых котят, лишь усилит эффект столкновения с вами!

– Я сожалею… Но тебя развели! Это твоё серебро и золото, тез! Твоё!..

– Когда нарушаются интересы тезийца, вся мощь цивилизации обрушится на его противника! И тогда личные интересы становятся общими!

Только сейчас я заметил, что антиграв пришельца находится на территории Маленькой Деумии. Тезиец безнаказанно направлялся к транспортнику – никакого зла, дьявола и зверя!.. Внезапно за спиной раздался протяжный стон, и я обескуражено оглянулся: существо, расплавленное в трёх местах плазмой, потихоньку приходило в себя! Расплавленное… Расплавленное!.. Поднявшиеся на лоб ошарашенные глаза прикипели к самовосстанавливающимся деталям.

– Используй Магнит! – послышалась спасительная подсказка от тезийца.

– Я увижу тебя когда-нибудь снова? – с неподдельной симпатией и благодарностью поинтересовался я, спешно поднимая прибор.

– Тот, кто так спрашивает, долго не живёт… – ответствовал инопланетянин через громкоговоритель, взлетая и разворачиваясь в направлении суливейской границы. – Берегись Ауды!

– Так, значит, вы роботы, рухлядь, генерирующая эвотоны? – сначала я сплюнул ему в лицо, а затем присел и внимательно принялся рассматривать покрывающийся биологическими тканями металл. – А где же ваша душа? – шёпотом озадаченно спросил я себя. – Я не вижу сосудов, нет крови…

Первые движения робота оторвали фокус моего внимания от надписи на его корпусе: «Цивилизация Варианта. Номер 02 022 022». Я незамедлительно синхронизировал Магнит со своим Помощником, положил прибор на вариантянина и зашагал в сторону слепящего светом фар автомобиля с номером «02 022 022». Запрыгнув в водительское кресло, я в который раз остановил взгляд на личных вещах Фоллинга… Взяв огнестрельный пистолет, я некоторое время задумчиво повертел пальцами фотографию какой-то девушки.

– Странно. Впечатление, что я её уже когда-то наблюдал вживую…

Я увеличил громкость плеера и включил первую композицию на вставленном компакт-диске.

«Я люблю тебя! И знай: я буду скучать…» Увидев, как слегка пошатывающийся вариантянин неуклюже поднялся на ноги, я злорадно оскалился и активировал прибор забора бесценных частиц на полную мощность! Робот свалился заново…

– Но я скучать не буду, чувак. Спи с миром!

* * *

– Открывай!

Вооружённый до зубов боец пункта охраны послушно нажал на кнопку голограммы – и ворота ядерного объекта открылись. Впервые за время путешествия по Фогетвиллю Алон встретил признаки современных технологий. Мужчина, пропустивший пять военных автомобилей, показался землянину сильно встревоженным. А семена мака, которые он бережно рассыпал вокруг себя, навеивали дух тайных подземелий с привидениями, притаившимися в прикованных скелетах.

Здание от ограды отделяла система цветущих клумб незабываемой красоты. Алон находился на заднем сиденье и рассмотрел через лобовое стекло приближающегося навстречу внедорожникам очередного бойца. Его ладони бережно сжимали пакетик с… маком. Как только автомобиль поравнялся с ним, водитель протянул руку и выхватил семена. Разрываемый любопытством израильтянин обернулся: боец поднёс к виску плазму и застрелился!

– Матерь Божья! – вскрикнул Алон.

– Немедленно направьте часового в сектор B5! Конец связи! – проговорил вариантянин, который с презрением вышвырнул схваченный пакетик в клумбу.

– Дохнут от суеверия как мухи! – отозвался второй робот, находящийся в кресле пассажира. – Идиоты!..

Автомобили остановились у входа в комплекс. С левой стороны, на стене, виднелась голограмма с календарём. Подсвечивалась лишь первая неделя каждого месяца – надпись внизу информировала: «Объект функционирует». Алон, переступая через невысокий серебряный порог, изумлённо взглянул на голограмму своего Помощника, показывающую второе число…

– Спрячь! – гаркнул вариантянин, сопровождающий его. Но второй робот, остановив конвой, небрежно сорвал Помощника и откинул прибор в сторону.

– Нет! – судорожно крикнул израильтянин, но представитель цивилизации Варианта ударил его в голень и свирепо приказал: – Мне наплевать, как ты будешь идти!

Алон поковылял под бесчисленные удары в спину. Затем один из конвоиров распахнул широкие двери, что особенно удивило землянина: везде в здании использовались современные технологии и, в частности, режим плотности как вход в помещение. Израильтянин совершил несколько шагов и настороженно развернулся: роботы бесследно исчезли на фоне закрытых дверей! Но ни скрипа, ни их шагов землянин не слышал…

– Но заходи, Алон!

– Разве мы знакомы?

Необыкновенной красоты немолодая женщина приблизилась и ответствовала:

– И известно мне многое о тебе. И жизнь вся расписана на лице твоём, и в глазах, и в движениях, и в вибрациях эвотонов твоих в душе, – последнее слово она произнесла особенно плавно. – Но скажи, что известно тебе о ней?

Землянин переступил с ноги на ногу, не спуская завороженных глаз.

– Находится в крови… – чрезвычайно медленно и растерянно ответствовал он.

– Но не может же парить по сосудам душа, призрак словно… И какими представлена частицами, известно ли тебе?

– И спирионами. Но Бог лишь контролировать в состоянии их… – Алон с язвительностью подхватил стиль общения странной собеседницы.

Женщина подошла вплотную и протянула ему ладонь. Землянин растерянно приблизил свою: когда до её пальцев осталось ничтожно малое расстояние, Алон прекратил движение. Глаза пристально вглядываясь в её подсвеченную радужку. Яркость насыщенного синего цвета то увеличивалась, то уменьшалась. Возлюбленный Ювы неожиданно осознал, что не в силах разорвать зрительный контакт. И как только израильтянин попятился, женщина стремительно подхватила мужскую ладонь! Радужка вспыхнула, переливаясь сверкающими волнами голубого свечения.

– И спирионов твоих вибрация сильная!.. Но я столетий несколько не наблюдала мощь такую, – удивлённо проговорила женщина, отпустив уже послушную ладонь подвластного ей Алона. Женские пальцы показали влево – землянин тяжело выдохнул. Его разъедала вовсе не боль, а возникающая опустошённость и выворачивающее угнетение. – И терпи… И теперь понимаешь, без души трудно как?..

– А разве можно жить без души?.. – сквозь невыносимые страдания спросил Алон, что повергло женщину в восхищённый трепет.

Тишина, воцарившаяся на мгновение, хрустальным сосудом разбилась о слова восстановившей притягательность собеседницы:

– И за созданием таких наблюдала я неоднократно, – женские пальцы показали вправо, и на мужских висках проступили пульсирующие сосуды.

Землянин, так до сих пор и не отрывающий завороженного взгляда от вспыхивающей радужной оболочки, скривился – мысли отвращения и презрения завладели его рассудком.

– Дьявол, – неестественным ровным голосом выдавливал из себя землянин: рассвирепев в мыслях, он судорожно пытался противостоять притягательному холоду существования и удержать последние частицы своей души, – торгующий душами, – его иссякающие частицы отчаянно старались пробудить силу эмоций, но безрезультатно: – Именно ты вытягиваешь спирионы из живых существ или наполняешь ими. Дьявол. Покажи себя… Открой лицо умирающему во мне Богу.

Женщина задумчиво отвела руку, и страдания израильтянина моментально прекратились. Алон учащённо дышал, наблюдая за ней исподлобья в поисках истины.

– Теперь я понял… – продолжал землянин, сжимая вскипающую ладонь в кулак. – Ты – главный успех вариантян! Ты – их Богиня, создательница цивилизации груды металла!.. – Алон ни разу так не восторгался кристальным гневом, который возвращался вместе с остальными проявлениями его души, но и никогда не испытывал настолько сильный поток страха от осознания одной-единственной мысли: – Ты подчинила себе силу божественных частиц и вкладываешь душу в эту рухлядь. Ты – тот самый объект, который нужно уничтожить, чтобы сохранить Землю, но не S24!.. Без тебя вариантяне – ничтожная цель для одного захода боевых антигравов! Дьяволица, покажи себя! Гореть тебе на костре!.. – возведя свой гнев во вселенскую степень, яростно орал израильтянин.

Неуязвимая и чрезвычайно спокойная собеседница, развернувшись лицом к покрытому мраком помещению, ответствовала с закрытыми глазами:

– И частицы твои чисты и сильны настолько, что освоить можешь силу эвотонирования с лёгкостью. Но спирионами овладеть сложней будет тебе, сын наш…

Алон с бешенством в глазах повторял одни и те же слова, основательно приготовившись к смертоносному рукоприкладству и завершению своей суливейской миссии:

– Сжечь на костре! Очистить огнём… Сжечь на костре! Очистить…

– И огнём молитвенным нас испепеляли с ликованием толпы, и пыткам зверским женщин подвергали с фальшивой мудростью в глазах, и походы священные объявляли во имя спасения душ наших, об истинной природе которых представление имели лишь единицы из вас!.. Но цивилизация моя, окроплённая кровью детей наших, выжила! И считают планету своей земляне. И из столетия в столетие стереть нас с лица её намереваются!.. Но потерпят поражение сокрушительное до захода солнца… И без крови и преследований отныне жить будет… – величественный взмах её руки приказал Системе здания мгновенно наполнить гигантский зал ослепительным светом. – Цивилизация…

– Невозможно… Не может быть… – шептал Алон, на голове которого ужасом проклятий поднимались волосы при контакте с тысячами сверкнувших глаз. – Не верю!..

– Но глазам собственным или прочитанным мыслям чужим? – удивлённо, но с впечатляющей иронией спросила роскошная девушка с тёмными вьющимися волосами, которые сияли и искрились под воздействием падающего света. Её непередаваемой красоты пальцы, словно перебирая клавиши невидимого рояля, совершали завораживающие движения над вариантянином, который лежал на антигравитационной платформе возле ангела.

– И моя, и… твоя, Алон!

* * *

Обеспокоенные земляне проносились через главный отсек, не останавливаясь ни на мгновение: поскольку патрийские Вотоны соединились друг с другом и образовали единый массивный корабль, старое и новое поколения направлялись в сторону шлюзовой камеры – входа во второй транспортник. А дальше – в третий… И так до тех пор, покуда заполняемая цепь из Вотонов не приведёт спасающихся землян в первый корабль. Конечно, в Системе объединённого Вотона патрийцы уже установили условный параметр на отмену: как только вариантянам удастся сломить сопротивление Кокона, компьютер корабля деактивирует режим стоянки, и летающий объект скроется в небесах уже наполовину чужой для человечества Земли.

Аликультунд, наблюдающий, как функционирует Восстановитель, расположенный им на теле Азерцивилунда, услышал голос молодого землянина:

– Шо с ним стряслось? Могу ли я чем-то помочь?..

– Долгая история, – отозвался абсидеум. – Восстановителя нет при себе?

– Нет, – растерянно отозвался парень. – Но ведь это Вотон класса «Страж-3»… Здесь, как и в абсидеумском «А-1», платформа является Восстановителем.

– Уже пробовал: Система может синхронизироваться лишь с мозгом доминирующего в галактике. В калпу их!..

– Значит, нужно ждать результата от твоего Восстановителя, – резюмировал молодой землянин.

Внезапно за их спинами раздался воинственный крик: высокий мужчина схватил за шею обессиленного Тобиаса и потянул в направлении выхода, обезвредив одним эффектным ударом Пшемислава, бросившегося на защиту. Не успел Аликультунд сорваться с места, как абзорбиум с его жёлтыми туманностями в мгновение ока обступил и изолировал абсидеума.

– Вариантянин! – послышалось из трепещущей от страха толпы.

Но молодой землянин за кратчайшее мгновение развернул голограмму и бегло пробежался глазами по списку музыкальных коллективов… Как только одно из названий подсветилось и помещение на глазах оторопевших землян наполнилось музыкой, парень прицелился плазмой и открыл огонь. Три плазменных сгустка рассекали ткань пространства в направлении своей цели – вариантянина! Когда до первого из них оставались считанные миллиметры, представитель цивилизации Варианта рассыпался на частицы, которые с ловкостью освободили дорогу для снарядов, разлетевшись в стороны вокруг да около. Парень, не теряя ни секунды, спешно рванул в сторону. Спустя мгновение Пыль трансформировалась в изначальный объект – вариантянина, который произнёс с идеальным злорадством и недоумением в отношении поведения молодого землянина:

– Ты проиграл, сопл…

Рухлядь не договорила – позаботилось оружие Времени: перед вариантянином появилась точная копия парня, до мелочей повторившая действия оригинала. И вот повторные сгустки таки достигли своей цели, которая хоть и приступила к трансформации в Пыль, но не вложилась в минимально необходимое время для превращения. Некоторые из частей робота – крупные и отделившиеся от остальных – подверглись испепелению и плавлению. Единственное обстоятельство обескуражило парня, наблюдавшего неподалёку за своим временным двойником: сохранившая свою целостность левая рука успела показать ему средний палец!

– Твою мать!.. Это когда-нибудь закончится?!

Но свалившиеся остатки вариантянина продолжали хаотичные движения – Система робота по-прежнему функционировала! Абзорбиум до сих пор удерживал Аликультунда, угрожая распространить своё абсолютное влияние и на не предусмотревшего такое развитие событий Майкла. Но когда глаза лидера Поколения заметили первые признаки появления жёлтых туманностей – волнения пространственной ткани в виде едва заметной ряби – вариантянином внезапно овладела неподвижность… Американец поднял взгляд и широко улыбнулся: перед рухлядью находился Десятый, который инициировал процесс эвотонирования робота.

– Этого недостаточно, – послышалось от украинца, в тяжёлом взгляде которого Майкл разглядел скрытую борьбу между Златой и разрушающей пустотой. – Стоит прекратить процесс, как тварь моментально проснётся и восстановится.

– Лови! – крикнул Десятый и бросил ему плазменный шок. – Стреляй в грудь. Выжигай её!..

Одессит деловито подхватил плазму, приблизив выходное отверстие ствола к цели на расстояние вытянутой руки. Снаряд за снарядом принялись плавить и испепелять сохранившую целостность металлическую коробку, располагающуюся в месте, в котором у человека находится солнечное сплетение. Металл деформировался и потихоньку начал стекать, в том числе и на платформу Вотона, класс которого («Страж-3») обеспечивал ей высокую прочность и термостойкость.

– Сейчас взлетаем! – в отсеке появилась встревоженная Диана, которая без промедления подбежала к Азерцивилунду. Поднявшийся Пшемислав растерянно наблюдал за американкой, которая беспокоилась за… абсидеума… «Пора привыкать», – пронеслось в голове поляка.

– Руками разорви! – донеслось от скопления друзей у вариантянских остатков. Пшемислав с гневным волнением наблюдал, как искушённые пальцы Майкла рвут трубки, из которых начинает хлестать кровь – душа, обеспечивающая роботу эмоции, эвотоны и, как следствие, неуязвимость. Но когда поляк, уже с жадностью представлявший свои окровавленные ладони, совершил несколько шагов в сторону публичной и ненасытной казни, его возмущённо позвала Диана:

– Андрей! Пшеми! Да помогите же кто-нибудь, пожалуйста!

Пшемислав присоединился к дрожащей от перенапряжения женщине, восстановившемуся после абзорбиума Аликультунду, которые поддерживали Азера.

– Нужно уходить в Атон, – бегло и с расширенными зрачками выпалил Аликультунд. – Ты слышал, что сказала Диана?! Модульная сетка в небе вот-вот сомкнётся!

– Пробьёмся! Пробьёмся! – молитвенно повторяла Ди, взвалив себе на плечи могучую абсидеумскую руку. Пшемислав незамедлительно сменил её… Американка с молчаливым, но в то же время кричащим сожалением глянула на одессита, который так и не обернулся к ней… Украинец, как и Майкл, испепеляли истекающую кровью душу поразившей Землю чумы. Но Диана переживала не из-за этого: разрушение и месть заглатывали Андрея с сокрушительной силой!

– Подхватываю! Держу, – к группе неожиданно присоединился чрезвычайно спокойный и деловитый Майкл, что окончательно ошарашило Диану. – Появилась вибрация, нужно торопиться! – произнёс лидер Поколения и подхватил левую руку так до сих пор не приходящего в сознание Азерцивилунда.

– Останься здесь и присматривай за ним! – приказным шёпотом произнёс Аликультунд Десятому. Но потрясённые абсидеумские взгляды уже не находили украинца…

«Не контролирует свой гнев, в отличие от Майкла… – со слезящимися от ужаса глазами размышляла Диана, спрыгнувшая с уже оторвавшегося от земли трапа вместе с догнавшим их Аликультундом. – Но что же из этого опасней?..»

* * *

В зале появилась изумительной красоты дама: её плавная и излучающая неуязвимость походка восхищала; грудь, стремящаяся разорвать Тутелар, постоянно притягивала искушённый взгляд; незначительное углубление на подбородке подчёркивало аппетитную пышность губ – словно свет маяка, ведущий в желанную бухту безумных страстей и бесконечной порочности, а едва просматривающийся и продолговатый шрам на лице лишь усиливал возведённую во вселенскую степень навязчивость жажды совокупления.

– Знаменитый Алон. Приложивший руку к победе в Норвегии и краху патрийского «Шлема». Легендарный боец времён не менее легендарного Вилирия… Здравствуй.

Алон, терзаемый интригой, нахмурился: благородного вида шрам не позволил ему сразу узнать приблизившуюся даму, которая возбуждённо сверлила его своим взглядом. Тем временем мужские пальцы неторопливо достали из появившегося кармана фотографию. Заинтригованные глаза метали копья то на снимок из автомобиля Фоллинга, то на озадачившуюся даму, находящуюся от израильтянина всего в десяти шагах. Землянин не сомневался – женщина, запечатлённая на бумаге, и женщина перед ним – одно и то же лицо. И прежде чем красотка приблизилась к мужчине на расстояние граничащего с безумием поцелуя, глаза Алона заметили второе отличие между прошлым и настоящим: взгляд на снимке притягивал нежностью и любовью; сейчас же притяжение обеспечивалось наполненной смыслом агрессией и мистическим холодом, льющимся из бездны зрачков.

Как только их губы слились воедино, Алон полностью отдался ей на глазах у безразличных вариантян и испытывающей удовольствие загадочной цивилизации. Проступившие капли на лице Алона, которого дама всепоглощающе накрыла собой, стремительно скатывались на поверхность по причине резких повторяющихся движений, которые сопровождались протяжными криками и учащённым дыханием.

– Разбуди… Разбуди во мне… Давай… Я хочу ещё…

Её пальцы с дрожью схватили волосы на голове у целующего женское предплечье землянина. Алон безудержно воспламенялся от давления, которое исходило из влажной ладони, скользящей по мужской пояснице. Голоса взрывались от сладостной боли, которую женщина стремилась впитать вместе с жаром в местах соприкосновения их тел. И когда губы слились повторно в порыве подхватывающих до небес страстей, когда израильтянин взорвался кипящей магмой, массируя и сжимая её грудь, когда женщина обхватила и сдавливала его горло от незабываемой неги множественных мышечных сокращений, послышался шёпот-приказ:

– Алон!..

Находящаяся перед ним дама, которая железной хваткой обхватила горло землянина, погрязшего в порочных мечтах, залепила сильнейшую унизительную пощёчину. Алон пошатнулся, но не потерял равновесие. Женщина, сжимая фотографию и сохраняя холодную неприступность, пренебрежительно добавила:

– Хватит мечтать, примат! В каких позах ты уже успел меня трахнуть?..

Удручённый произошедшим и вернувшийся в мрачную реальность, Алон обнаружил свои руки вытянутыми на уровне её груди. С глазами, полными ужаса, землянин дотронулся до переполненных напряжением висков и спросил:

– Кто ты такая?..

– Моё имя – Ауда, – гордо ответствовала инопланетянка, которая тем не менее проявляла лишь незначительный уровень эмоциональности.

– Значит, передо мной предстала убийца Филлса?! – стремительно наливался краснотой землянин. – Тварь паскудная!

– Хм, только подумать… – Ауда бережно переложила снимок в другую руку. – Уже прошло двенадцать земных лет с тех пор, как некогда любимый мною мужчина подарил мне эту фотографию. И насколько мне удалось изменить ваш жалкий мир… Уничтожить его…

– Изменить так же, как и жалкого предателя Фоллинга?.. – агрессивно парировал израильтянин.

– Вы напрасно порочите его имя! Он до последнего биения сердца оставался мужчиной, в отличие от Вархунда! Знаешь, Стив ведь не хотел такого сценария. Он до конца верил в землян, в их исключительность, пытался играть в собственную игру… Кто бы мог подумать, что напарником в ней окажется сама смерть? Как для Стива, так и для вашей Земли…

– Ах ты лицемерная проститутка! Выходит, и Вархунд – твой личный проект?!

– Не оскорбляй напрасно и выслушай моё предложение, – серьёзность и сосредоточенность её лица на некоторое время обезволили землянина. – Присоединяйся, Алон. Земля – их планета, – её ладонь показала на меланхоличную цивилизацию когнитян, чьи подсвеченные глаза по-прежнему с надеждой переливались синим божественным цветом. – И твоя!.. Ты принадлежишь к их цивилизации, но не к землянам! Почувствуй зов души, крик своих спирионов, молящих о возвращении к истокам, к роду! Закрой глаза и представь Землю без войн и насилия, болезней и грязи! Без алчности в головах и нищеты в душах! Счастливую планету с единственной моралью – заботиться о себе… А значит – об окружающих. Жить как боги! Жить как абсидеумы! Со знаниями, доступными каждому… С властью, доступной каждому! Жизнью, доступной каждому!.. Или умри – здесь и сейчас.

– На мой вопрос ответь, курва межпланетная!

Ауда меланхолично спрятала фотографию в кармане своего Тутелара, взаимодействие с которым происходило исключительно через Помощника посредством пальцев, но не мыслей.

– Вархунд оказался слабее вашего Фоллинга! Обкрутить абсидеума и заставить поверить в вариантян как страховку на случай, если Велфарий не изменится; заставить поверить в то, что Вел, оказавшись в Разрыве – Алгоритме, не прогнётся под Вархунда и не вдохновится ценностями моей бывшей и истинной абсидеумской цивилизации, как выяснилось, – легчайшие задачи из тех, с которыми я когда-либо сталкивалась.

– TERCOP – что это значит?..

– Ауда, – внезапно в разговор врезался один из роботов. – Только что стало известно: последний из модулей «Шлема» находится в ангаре номер девять для твоего благословления.

– А почему тебе сообщают? – растерянно выпалил Алон. – Что происходит?.. Неужели у могущественной абсидеумки нет связи с информационным полем? Что, изнасиловала Вархунда против его воли?! Или, может, это как-то связано с уродливым порезом на твоей щеке? – израильтянин, конечно, импровизировал с такой догадкой и не мог знать, что попал в десятку.

Последовала моментальная реакция: около тридцати вариантян, которые функционировали и охраняли порядок в лаборатории по производству душ, нацелили на землянина оружие. За мгновение до этого кисть правой руки каждого из них благополучно трансформировалась в плазму.

– Ох, и любишь ты играть с огнём… Я жду ответа!

– Я не стану заниматься с тобой сексом – мне нечем заплатить! Извини…

Ауда упорно сохраняла неестественное для абсидеумки спокойствие, что в который раз заставило землянина недоумевать:

– Какого хрена?! Изменения затронули каждого абсидеума и патрийца! Не вижу логики… Спокойствие в тебе… – внезапно Алона посетило долгожданное озарение – в момент, когда половина из прицелившихся вариантян уже окружила их с Аудой. – Конечно… Какой же я слепой!.. TERCOP – это не что иное, как Терракопи, на которой сплошь и рядом – базы патрийских Страже… – землянин испытал смешанные чувства разгадки и неуверенно прицелился своим указательным пальцем в абсидеумку. – Так ты – патрийский Страж. Господь всемогущий!.. И отсюда – твоё спокойствие!..

– Когда-то имела глупость считать себя таковой… Ну что ж, твой выбор не оставляет мне выбора!

Алон судорожно мотал головой из стороны в сторону, поочерёдно фокусируя свой взгляд на Ауде, вариантянах, представителях цивилизации когнитян. Их глава – женщина со странным стилем общения – высверливала землянина яркими глазами, отчаянно подсказывая, что делать: её незаметно приподнятая и расположенная в вертикальном положении ладонь кончиками пальцев показывала то влево, то направо.

– Ни шагу! Иначе эвотонирую! – прокричал израильтянин, вытянув свою руку в направлении абсидеумской патрийки.

Наступавшие внезапно остановились в полнейшем замешательстве, которое незамедлительно разбавилось неподдельным изумлением. Наконец, Ауда пренебрежительно и издевательски рассмеялась.

– Какая милая картина… – инопланетянка, конечно, не послушала совет Алона и продолжила шагать. Правда, медленней…

Землянин повторно закрыл глаза и сосредоточился. Капли титанического напряжения, стекающие по его лицу, неудачей падали с подбородка на холодную металлическую поверхность: звуки их приземления затерялись в шумном дыхании мужчины, который с проклятьями вытягивал руку снова и снова…

– Прицелиться! – каменный женский голос, уже лишённый смеха, бескомпромиссным приговором заполнил лабораторию.

Алон спрятал правую руку и выставил левую!.. Но уже спустя несколько мгновений послышался пронзительный возглас обречённости!

– Уничтожи… Уничтож… – абсидеумская патрийка упала на колени и неистово обхватила руками собственную шею. Её ошарашенные и преисполненные безумства глаза не отпускали землянина, который недоверчиво, пребывая в похожем изумлении, осторожно выпрямился. Не пряча левой руки, Алон прокричал окружающим:

– Не шевелиться, иначе я эвотонирую её раз и навсегда!

Благодарный взгляд землянина, полностью лишённый сомнений, с теплотой задержался на женщине со странным стилем общения. Когда до дверей, ведущих в правое крыло здания, оставалось несколько шагов, вариантяне впервые выстрелили по мчащемуся израильтянину, который благополучно скрылся в дверях под пенные слова восставшей из унизительного пепла Ауды:

– Выследить и уничтожить! Иначе я вас уничтожу, рухлядь ржавая!..

ГЛАВА 7

– Остановись, Андрей! Так ты её не вернёшь! – разъярённо прокричал Десятый в спину украинцу, который спешно направлялся в сторону спасательного модуля. Шлюзовая камера, ведущая в крошечный летательный аппарат (который тем не менее мог преодолевать значительные космические расстояния), располагалась в конце чрезвычайно протяжённого коридора. Яркое освещение, призванное упреждать экипаж от прогулок по Вотону во время внештатных ситуаций, жгуче ослепляло Андрея. Но одессит не спускал выходного отверстия ствола первого из двух плазменных шоков, прицеливаясь в затылок застывшего Тобиаса.

– Оставь нас или поплатишься жизнью, абсидеум! – настойчиво ответствовал украинец, заставив удивлённого Десятого поднять руки: вторая плазма выглядела в инопланетных глазах довольно убедительно. Но представитель абсидеумской цивилизации продолжил:

– Послушай, новый лидер патрийцев непременно прикажет зачистить Терракопи от их баз…

– Так же, как и уничтожить наш корабль… – внезапно послышалось от немца, в голосе которого зазвучал предстоящий ужас взрывной волны и плазменного испепеления. – С этого обречённого Вотона спасутся лишь двое!

– Глупый землянин!

– Прошу последний раз! Проваливай!.. – раздался крик украинца, свидетельствующий о серьёзности его намерений. Таким Андрея ещё никто не видел… Чёрствым, бескомпромиссным и… жестоким…

Их основательно подкинуло: пилоты корабля отчаянно пробовали прорваться сквозь функционирующий «Шлем»! Все трое свалились на прохладную металлическую поверхность. Одессит из-за болезненного удара выпустил из ладони плазму, которой угрожал пришельцу.

Абсидеум, потративший на поиски украинца целую вечность, которая после пережитых событий непременно покажется землянам ничтожно малым промежутком времени, осмелился на прощальные слова перед неприступным хладнокровием бывшего главы Совета:

– Глупец! Не Алгоритм вовсе, а мы творим своё будущее!..

Украинец без колебаний выстрелил из второй плазмы, а Тобиас молчаливо наблюдал за произошедшим, но спустя пару мгновений таки произнёс:

– Сопротивление бесполезно. Алгоритм уже создал финальную Точку для обречённого. Спасутся лишь двое…

Подхваченный местью задумчивый одессит приказал ему:

– Уходи в модуль и установи курс на необходимую мне планету. Выполняй!

Корабль трясло, и украинец с криком негодования ударился об корпус:

– Теперь ты не уйдёшь! А я полностью восстановился… – его плазма молниеносно расплавила Восстановитель, благодаря которому Десятый приоткрыл обессиленные глаза. Андрей присел на корточки и, проникновенно разглядывая лицо абсидеума, добавил: – Неужели ты думал, что я забуду?.. Я же видел, как ты не хотел эвотонировать её. Как ты, тварь, дожидался момента проникновения вакидзаси! Падаль…

Раздался взрыв! Оглушительные удар, треск и гул пронеслись по коридору. Одессит почувствовал, как его магнитом потянуло в начало помещения, а к пальцам прикоснулись волны беспощадного холода… Из-за изогнутой структуры коридора можно было лишь догадываться: из-за взрыва в корпусе образовалась дыра, ведущая в открытый космос! Корабль накренило, и абсидеума с украинцем атаковали скользящие тлеющие элементы разнесённой стены. Десятый, как и Андрей, зацепился за неширокий выступ.

Украинец немедленно подхватил промелькнувший предмет – им оказалась балка, один из раскалённых концов которой без промедления вонзился в плечо Десятого. Дикий болезненный рёв лишь укрепил силу намерений мстителя. Корабль на мгновение выровнялся, и во время крошечной паузы противники облокотились на угол пересечения выступа и стены – каждый со своей стороны: теперь их преисполненные гнева взгляды вонзались друг в друга.

– Иррациональный землянин… – с осуждением простонал Десятый. – Она уже тогда понимала, что её жизнь оборвётся! Просила не вмешиваться! Ты понимаешь?!

Впервые абсидеум наблюдал, как на лице Андрея появился проблеск былой нежности, который тем не менее моментально принялся сгорать в языках восстающей из свежего пепла ненависти.

– Ты же веришь в то, что «мы творим своё будущее»! – агрессивно выпалил украинец, злословие которого сорвалось под влиянием второго непредвиденного обстоятельства – врагов накрыла вторая взрывная волна, на сей раз докатившаяся из противоположного конца коридора. – Модуль, Тобиас… – прошептал одессит.

– Не верю, но знаю! Как и то, что всё, происходящее с тобой, – результат воздействия отрицательных эвотонов! Вы, мелкие людишки, так и не усвоили главный урок истории об эвотонах – зло в мозгах притягивает зло, разрушение в голове рождает разрушение… – спокойствие абсидеума трансформировалось в крик, предоставляя голосу шанс прорваться сквозь окружившие их треск и гул. – И вашему Богу наплевать на просьбы и молитвы, потому что спасение утопающих – дело рук самих утопаю…

– Заткнись! – проревел преисполненный зла и разрушения Андрей.

Вотон незамедлительно накренился – корабль снова швыряло из стороны в сторону. Патрийские пилоты, используя накопленные за многие годы мастерство и умение, стремились избежать третьего столкновения со снарядом назойливого противника. «Но кто же обстреливает нас?! – постоянно звучало в голове у украинца. – Модули, которые формировали «Шлем», вряд ли способны на это из-за повышенного энергосбережения – для генерирования и поддержания Субстанции необходимы колоссальные запасы энергии. Абсидеумы – наши союзники – исключено!.. Вариантяне?..»

* * *

– Найдите модуль с надписью: «Я трахнул Ауду!» – и бейте по нему из всех доступных орудий одновременно! Пробейте, умрите, но пробейт… – Азер снова потерял сознание, так и не договорив.

– Зараза! Как нам его отыскать среди миллиардов таких?!

– Постойте… Трахать, траха… – Аликультунд виновато глянул на Диану, которая ни на грамм не напряглась (что лишний раз подтвердило – все условности, правила, нормы и границы – в мозгах…), но незамедлительно и вдохновлённо продолжил. – Азер просил узнать значение термина, когда снижались в Одессу… Хорхе!

– Да, Али!

– Я! – с готовностью прокричал аравиец, вбежавший в отсек управления Атона.

– Координаты из архива! Миллион девятьсот шестьдесят девять тысяч шестьсот девяносто шестой год восхвалений Валготара! Запись наблюдений за девяносто девятый день! – приказал испанцу Аликультунд.

– Господь Всемогущий! Сколько видеоданных… – произнёс ошеломлённый Хорхе, манипулирующий с информацией на голограмме.

– И видео Большого взрыва есть? – пошутил Майкл, спокойствие и невозмутимость которого удивляли окружающих не меньше.

– Нашёл!

– Видео Большого взрыва?! – недоверчиво переспросил американец, серьёзность которого заметно увеличилась.

– Значение частоты нейтрального эвотона – н2022.

Спустя мгновение Система корабля рассчитает точные координаты Атона относительно Земли в момент фиксации модуля с надписью. Такие вычисления требовали определённого времени даже с учётом заоблачных мощностей инопланетных компьютеров: частота ведь присуща не только эвотонам с положительным и отрицательным зарядами, но и с нейтральным; в ведении патрийцев, абсидеумов и иных старейших цивилизаций находится Единый реестр вселенских частот, в котором каждый эвотон известной Вселенной имеет своё буквенно-числовое значение; используя данные движения планеты в пространстве и её обращения вокруг собственной оси, Система определит точные координаты искомого модуля с нулевой погрешностью (вращение аппаратов «Шлема» полностью синхронизировано с вращением Земли вокруг собственной оси).

Но как компьютер вычислит местоположение модуля без погрешностей?

Конечно, можно определять координаты каждого космического объекта и без помощи частот нейтральных эвотонов, которые генерируются тканью пространства. Например, для этой цели вполне сгодились бы и центры галактик, и центры скопления галактик как единого объекта… Некоторые цивилизации применяют такие модели. Собственно, именно поэтому и пришлось создать Единый реестр вселенских частот, чтобы объединить все модели между собой с помощью единого универсального метода. Безусловно, благодаря скрупулёзному труду в течение миллиардов лет. Но работа не прекращается и по сей день – как только какой-то из объектов, принадлежащий цивилизации-администратору реестра, попадает за пределы внешней области известной Вселенной – немедленно поступает новая бесценная информация о зарегистрированных частотах.

– Система вычислила координаты нашего Атона, – бегло проговорил воодушевлённый доступом к абсидеумскому компьютеру Хорхе.

На голограмме подсветился объект – Атон класса «А-7» – корабль присутствующих в момент фиксации модуля. Немедленно налилась красным цветом и вторая точка, которую с первой соединяла ровная линия. Конечно, второй точкой являлся…

– Модуль! Координаты установлены! – пропел испанец.

– Полным ходом! Приготовить оружие! – строгим голосом отдал распоряжение Аликультунд.

– Антивещество?

– Эвотонное, – ужасом ответствовал абсидеум в полнейшую тишину.

– Но… И мы… ведь… тогда погибнем…

– Выполнять! Иначе выброшу на растерзание цоргам в аду! – его глаза неудержимо наливались страстью храбрых сердец – в них отражалась окутавшая планету Субстанция!.. – Передать эту информацию Вотону.

Так как же компьютеру вычислить местоположение модуля без каких бы то ни было погрешностей?

В случае с нейтральными эвотонами рассчитать местоположение любого объекта (например, искусственного Вотона, который управляется командой патрийцев) – это задача на «раз плюнуть»… Ведь частоты нейтральных эвотонов строго последовательны относительно пространства! Например, в пределах корабля зарегистрирован эвотон с нейтральным зарядом, частота которого равна 2022 (н2022). Находящаяся рядом частица, конечно, будет уже иметь иное значение, которое можно узнать и без помощи регистратора, – 2023. За ней – 2024… Но поскольку Вселенная – не плоскость, а многомерный сложный объект, возникает закономерный вопрос: «В каком направлении движется последовательность – (2022, 2023…)?»

Во-первых, Вселенная находится в чёрной дыре. Значит, неизбежно имеет свой центр, к которому до сих пор не удавалось подобраться ни одной цивилизации (можно только догадываться, насколько чудовищные процессы там происходят). Так вот, значения частот выстраиваются от такого «сердца» кольцами, называть которые принято не иначе как «нитями».

Во-вторых, такие «нити» – живые: кольца реагируют на наблюдателя, беспрекословно повинуясь ему и приобретая нужное значение. Но стоит потерять «нить» из виду – нейтральный эвотон приобретает исходное значение, зарегистрированное Системой… Алгоритм взаимодействует с нами… А если точнее – Алгоритм фокусирует внимание, приказывает изменить значение и немедленно выполняет свою волю. Ведь мы и есть Алгоритм!..

И поэтому линия от Атона до модуля, которая подсветилась на голограмме, приобрела последовательные значения эвотонов: н2022 (исходный), н2023 (значение согласно проходящей сквозь такую точку пространства «нити» – иное, а настоящий н2023 – благополучно пребывает неподалёку на своём постоянном месте), н2024 (тот же принцип)…

– А почему такое короткое значение – «н2022»? Ведь Вселенная настолько велика, что за миллиарды лет никто не сумел добраться до её границ!

– Сокращённое Системой, – деловито пробормотал сидящий поблизости абсидеум, взаимодействующий с голограммой не мыслью, а пальцами. – Истинное ты не выговоришь и за тысячу лет.

Перед многочисленной командой отсека управления, фронтальная поверхность которого являлась прозрачной, показался модуль с неприличными надписями. Ни один из присутствующих не имел представления об истории его появления, о происхождении и природе надписи… Намёк на скрывающуюся в корпусе уязвимость?.. Или неудачная шутка вариантянина?

– Сейчас же откройте боковую поверхность! – прокричал аравиец, вглядываясь в боковой иллюминатор.

Аликультунд небрежно, но одобрительно кивнул одному из своих помощников. Стена наливалась прозрачностью, и перед заинтригованными взглядами предстал летящий параллельно Вотон.

– Это же Десятый, – обескураженно прошептал помощник Азерцивилунда, но мгновенно выровнял взгляд в направлении «Шлема».

– Гляньте! Андрей с Тобиасом! – вскрикнул Майкл, приковавший свой взгляд к прозрачной стене коридора бокового отсека Вотона.

– Господи! – вскрикнула до сих пор сохранявшая молчание Диана, наблюдая, как украинец прицелился сначала в немца, а затем – в абсидеума.

– Внимание! Десять секунд до удара! Приготовиться и держаться за всё, что найдёте возле себя!

– За субстанционной сеткой – корабли! Дьявол!.. Дьявол! Корабли! – завопил американец.

– Что он прокричал?! – с тревогой в широко раскрытых, изумлённых, налитых пустой безнадёжностью и проигрышем глазах переспросил Аликультунд у Дианы, хотя прекрасно всё слышал…

Американка не отвечала, наливаясь слезами, но сохраняя фальшивую неприступность на лице.

– За «Шлемом» – корабли! Господи! Нацелились!..

– Нацелились…

– Нацелились?.. – нервно, но тихо переспросил командующий абсидеум. – Да поможет нам Валготар! – он цепко схватился за поручни фронтальной поверхности и прокричал во всё горло, истерически повернув голову: – Огонь по модулю! Огонь по «Шлему»! Огонь или я, абсидеум, к дьяволу изменения, выжму из вас душу!

* * *

Алон повернул налево и наткнулся на двоих вариантян, переговаривающихся между собой о перспективах «Шлема» против ударов патрийцев.

– Их флот подлетает. Неужели думаешь, что будут атаковать?

Землянин в мгновение ока выхватил плазму из тутеларского кармана одного из них и выстрелил в упор! Вариантянин, находящийся справа, конечно, уже среагировал и прицеливался для плазменного ответа. Но израильтянин ловко спрятался за спину жертвы с прожжённой головой. Когда робот принял на себя второй удар – уже своего напарника, сгибаясь от плавления в области живота, Алон поднялся во весь рост и вырубил второго тремя выстрелами. Конечно, на некоторое время… Землянин ещё не догадывался о спрятанных потоках красной жидкости в их груди – залоге их успешного восстановления. А поэтому незамедлительно скрылся, пробежав несколько метров и повернув вправо.

В глаза землянину постоянно попадали включённые камеры старого образца, которые когда-то использовались его цивилизацией до Встречи. Наконец послышался женский злорадствующий голос:

– Тебе некуда бежать! Я вижу каждое твоё движение…

Коридор со сводчатыми потолками постоянно приглашал нырнуть в сторону просторных помещений с правой стороны. «Лаборатории…» Слева просматривался работающий конвейер, который транспортировал собранные модули и вариантян, не подающие признаков жизни. Израильтянин не сомневался, что их непременно отправят на доработку к когнитянам – в лаборатории…

В конце коридора показались пять роботов, незамедлительно открывших огонь! Алон нырнул в правое крыло здания, где располагались лаборатории. Но из-за угла перед ним, в месте пересечения коридоров, до которого оставалось сорок-пятьдесят метров, появились ещё десять вариантян. Последовала серия непрекращающихся выстрелов. Алон, конечно, ответил, но исключительно рефлекторно… Интенсивный огонь заставил землянина моментально спрятаться за небольшой выступ в стене, но один из снарядов зацепил его кисть и испепелил два пальца – безымянный и мизинец. Алон прикусил смоченные солёным потом губы, плотно закрыл глаза и со свирепостью простонал. В тот же миг глаза резко нацелились на коридор, который выплюнул его сюда ранее: начали доноситься приближающиеся шаги пятерых вариантян, несомненно, уже готовых расправиться с неприкрытой целью.

В распоряжении землянина оставались считанные секунды! Сперва последовала команда Помощнику, и как только Тутелар потерял свою эластичность и упругость, Алон без промедления сорвал с себя ту его часть, которая может считаться рукавом. Стиснув её зубами, израильтянин немедленно уничтожил две камеры, которые пристально следили за ним. В ответ раздался адский хохот Ауды.

– Уничтожить его! Сейчас же!..

Спустя несколько мгновений серия выстрелов продырявила стену, к которой прислонялся Алон. Раздосадованные роботы настороженно приблизились – землянин растворился до их появления…

* * *

– Вариантяне?.. Исключено! – напряжённо шептал украинец, поглядывая на удаляющийся «Шлем», дыра в котором позволяла рассмотреть скрываемую Субстанцией изумительную планету, которая теперь погрузилась во тьму… – Модули не станут преследовать, как и рухлядь!..

– Восстали против абсидеумов?! – внезапно послышалось слева от потрясённого происходящим одессита. – Цивилизации, которая покорила целую галактику и познала Алгоритм! Доминирующая шваль!..

Все поверхности коридора бокового отсека таяли на глазах – стремительно теряли свою плотность!

– Что происходит?!

– Доминирующие уменьшают плотность!

Андрей с надеждой взглянул на голограмму-панель управления, которая находилась в десяти шагах от него и растворялась вместе с поверхностью.

– Забудь! – прокричал абсидеум. – Отключить можно лишь из отсека управления!

– Доминирующая шваль!..

– И они тоже! – согласился абсидеум, впервые с улыбкой обратившись к одесситу.

Пришелец выставил руку и наклонил голову – напряжение погрузило его пальцы в сильнейшую дрожь. Материальное воздействие – а именно так пришельцы называли взаимодействие с веществом – принесло свои плоды: из пропадающей стены оторвались две Изоляции, которые моментально были схвачены кистью Десятого.

– Почему «тоже»? Кого ты имел в виду?

– Их! – абсидеум поднял указательный палец в направлении показавшихся патрийских боевых Вотонов класса «Страж-10», способных вместить в себя до десятка таких кораблей, как «Страж-3»!.. – Надевай, если не хочешь, чтобы вакуум приказал долго жить!

Одессит с прежней неприязнью схватил прозрачную маску, которая тут же изолировала его лицо от внешней среды. Их Тутелары немедленно задействовали усиленный режим, благодаря которому обеспечивалась комфортная температура тела хозяев.

– Кислорода нам хватит… сам знаешь…

Внезапно противники испытали на себе колоссальный удар о стену – поверхность растворилась настолько, что ненасытная Вселенная, захлёбываясь и давясь, в мгновение проглотила весь кислород и наполнила ещё не до конца пропавший коридор своей леденящей пустотой.

Андрей безнадёжно глянул сперва на едва уловимые очертания модуля, который на треть врезался в корпус Вотона, а затем – на поверхность под ногами. Граница, уничтожающая твёрдость, со скоростью заходящего солнца приближалась к противникам!

– Аврорий – сын Златы…

Одессит не издавал ни звука!.. И неясно, то ли от испытанного взрыва в голове, то ли от чрезвычайно бережного отношения к поглощаемому тоннами кислороду!..

* * *

С треском выломав деревянные двери с компактным овальным стеклом на уровне головы, в помещение влетели пятнадцать вариантян. Ярко-жёлтым освещением, которое ворвалось в одну из нешироких лабораторий столь же стремительно, их провожал коридор со сводчатыми потолками. Взгляд каждого робота не отрывался как от вентиляционной шахты под потолком, так и от кровавого следа – тонкая прерывающаяся полоса полностью заканчивалась у распахнутой настежь двери.

Рухлядь разделилась на две группы, каждая из которых заняла свою сторону возле дверного косяка. Пятнадцатый робот без промедления вбежал в очередную лабораторию, прицеливаясь плазмой, в которую ранее трансформировалась одна из его рук. Его встретили раздосадованные мужской и женский взгляды: было совершенно очевидно, что когнитяне, спешно накинувшие белый халат поверх недавно активированного Тутелара, занимались любовью на антигравитационном столе, предназначенном для взаимодействия со спирионами роботов. Появившаяся рухлядь не спрашивала их об Алоне, поскольку камеры уже подсказали его местонахождение – ангар номер девять, вход в который находился непосредственно перед представителями цивилизации Варианта. Когнитяне, предварительно взглянув на испепелённые израильтянином камеры в их лаборатории, спешно подбежали к распахнутой двери и подняли руки: абсолютно все вариантяне свалились на поверхность. Не произнося ни слова, девушка открыла голограмму Системы каждого из них, а парень закрыл глаза: открытые графики немедленно окрасились в красный цвет, сигналя о том, что происходит уничтожение их спирионов. Как только показатель достиг нулевого значения, мужчина совершил повторное массовое эвотонирование. Спустя пару мгновений все голограммы растворились в воздухе… И тогда наступил черёд девушки: её Помощник загрузил свою Систему в каждого лежащего робота; успешно распаковал «правильные» воспоминания, в которых лаборатория оставалась пустой с момента появления рухляди.

Когда вариантяне поднялись на ноги, перед ними находилась погружённая в навязчивые подозрения Ауда. Абсидеумка приблизилась к ближайшему роботу и открыла голограмму его Системы.

– Ни души… Не верю, – сухо произнесла задумавшаяся инопланетянка, которая совершила несколько шагов в сторону окна. – Чувствую постороннее присутствие…

Женщина остановилась всего лишь в полуметре от когнитян, которые задействовали невидимый режим своих костюмов. Их лица от напряжения заливал пот, а пальцы постоянно вытирали скатывающиеся к подбородку капли: если хотя бы одной из них удастся оторваться от хозяина, то жидкость проявится ещё до того, как ударится о поверхность. Тишина… Ауда шагнула и снова остановилась, нахмурившись. Когнитянин, отчётливо чувствовавший тревогу в сердце возлюбленной, взглянул на неё. Их переполненные чувствами взгляды встретились, но глаза девушки немедленно принялись округляться от ужаса! Её бледнеющее лицо вовсе не отражалось в падающей капле!..

– Сканирование тепловизо… – уже несколько секунд стоящая к ним спиной Ауда так и не договорила по причине раздавшегося женского голоса Системы: «Подготовка модуля успешно завершена! Отправка на орбиту через семь минут».

Пятнадцать роботов и абсидеумка, позабывшая обо всём на свете, сорвались в соседнее помещение – ангар номер девять. И лишь когнитяне провожали их взглядами, взявшись за руки и вздохнув с долгожданным облегчением!

* * *

Эвотонная капсула беспрепятственно достигла своей цели – модуля. Дух галактической катастрофы воцарился над Землёй – окутанную полумраком планету внезапно подсветили несколько солнц одновременно! Аппарат и Субстанция, генерируемая им, мгновенно стёрлись с лица Вселенной ударом, мощность которого заставляла вибрировать каждую клетку, что являлось невозможным из-за вакуума. Спустя полминуты Атон с Вотоном благополучно нырнули в отверстие, окружённое субстанционным слоем, который генерировался остальными модулями и продолжал успешно отделять планету от внешней космической среды.

Майкл не спускал глаз с тихо плачущей Дианы, которая наблюдала за переполненной площадью Бостона… Нью-Йорка… Лондона… Парижа… Киева… Пекина… Токио… Сиднея… Её пальцы судорожно переключали поступающие на голограмму изображения – старое поколение упало на колени и молилось, а молодые земляне молча наблюдали за небом, сжимая ладони друг друга… Диана разрыдалась при виде девочки, которая заботливо прижала к груди свою кошку: их переполненные тревогой глаза пристально вглядывались в небо!..

Американка сорвалась с места в сторону бокового отсека. За ней помчался Майкл!

– Отстань! – крикнула ему Женщина, переступив через порог шлюзовой камеры. – Лети с остальными и позаботься об Анне и Кэтрин!

– Но Анна… – начал лидер Поколения, но немедленно замолчал. – Да.

Раздался звук отделившегося модуля, который устремился в строго обратном направлении на полной скорости – чтобы успеть пересечь клетку до момента её восстановления.

Майкл рассвирепел – всё его спокойствие кануло в Лету: его кулак бил в стену до тех пор, покуда не показалась кровь… Али и Пшемислав испуганно наблюдали за ним, не смея приблизиться ни на шаг. Затем – тишина, которую нарушало тяжёлое дыхание… лидера Поколения.

– Держи! – парень бросил аравийцу своего Помощника и немедленно подбежал ко второму шлюзу. – Патрийцы в жизни не ударят по нам! Улетайте на Валготар!

Али и Пшеми погнались за ним, но поднятая плазма остановила их!

– Братья навсегда! С памятью или без неё!.. – его ладонь ударила в сердце, а мысль уверенно активировала кнопку дожидавшейся голограммы. – Берегите себя!..

* * *

– Вы – за мной, – тяжёлый взгляд, испытывающий неимоверную страсть взорваться концентрированным злом, пронизывал группу из тринадцати роботов, – а остальным вариантянам комплекса – не вмешиваться! Я сама с ним покончу! Раз и навсегда… – агрессивно – насколько позволяли Изменения – прошипела Ауда и без доли сомнений вошла в ангар.

В центре находился модуль с провокационной надписью, которая немедленно вызвала вялую ухмылку на лице абсидеумки. Возле корпуса валялся компактный использованный баллон с краской. Её глаза несколько раз скрупулёзно обвели окружающее пространство – художник будто растворился в воздухе… «Растворился… Конечно».

– Приведите их! – железным голосом прокричала глава цивилизации Варианта. – Ангар блокируется Системой, а единственный выход – за моей спиной! – взгляд абсидеумки без подозрений остановился на главном входе с подсвеченной над ним цифрой «9».

Тем временем из соседнего помещения появились два вариантянина, которые с искусственной жестокостью, возведённой во вселенскую степень, ударили когнитянских пленников – парня и девушку, обессиленно упавших на колени. Их лица были разбитыми до неузнаваемости, а ладони – опалёнными с особым зверством.

– С модуля снята защита – Субстанция не покроет его корпус при включении «Шлема», – проговорила рухлядь, которая находилась возле модуля и изучала информацию на голограмме. – Не удаётся отменить запуск – пароль не подходит… – растерянно добавил робот.

– Хочешь выпустить своих друзей?.. Мне плевать на них! Мне плевать на модуль – появится второй! Если нужно – третий, сотый!.. Знаешь, сколько таких комплексов раскидано на S24? И от уничтожения памяти жалким землянам не спастись – уже спустя полчаса после запуска «Шлема» все оставшиеся на планете пять миллиардов бессмысленных тел превратятся в послушных рабов, в наш источник питания – без унизительных соглашений и алчных посредников, как и мечтали настоящие абсидеумы. Но ты – иной… – протяжно проговорила дьяволица. – Мне нужен ты!..

– Неужели считаешь, что «Шлем» надёжно защитит вас? – Алон появился всего лишь в нескольких шагах от Ауды – лицом к лицу. Его рука сжимала нацеленную плазму. – Рано или поздно ваша скорлупа треснет под натиском абсидеумов, тендерийцев или патрийцев…

– Патрийцами сейчас командует Мила! – Алон потерял дар мышления, а абсидеумка продолжала. – Знаешь, почему их когда-то сжигали на кострах? – спустя мгновение Ауда презрительно прошипела пленникам: – Восстали против своей королевы? Защищая его, вы поддерживаете ничтожных землян!..

Услышав команду, вариантяне без промедления подтянули когнитянина к модулю – двигателям для маневрирования, которые функционировали лишь на треть. Робот схватил мужское предплечье и поднёс ладонь под огненный поток. Раздался адский вопль, в котором присутствовала боль – всепроникающая и жгучая.

– Хватит! – прокричал Алон, с кипящим возмущением сверля девушку ошарашенными глазами. – Давай!.. Свалите их к дьяволу! Я же держу её на прицеле!.. Какого хрена?!

В ответ раздался лишь демонический хохот Ауды, которая подхватила:

– Свалите!.. На прицеле!.. Земляне, к которым ты испытываешь… странные слепые симпатии, не зря ведь сжигали их, – в этот момент вариантянин, который неприступной скалой возвышался над девушкой, схватил её за волосы и швырнул к двигателю. – Контакт с огнём инициирует в их организме причудливую химическую реакцию, – раздался душераздирающий женский вопль, который заставил Алона взреветь и с силой запустить плазменный шок в сторону, – которая на время блокирует все чудеса.

И тогда роботы подставили под пламя обоих! Полностью!.. От нахлынувшего зверства и ужаса Алон бездумно выставил направленную на Ауду ладонь, а радужка глаз вспыхнула наблюдаемым адом. Зло неудержимо поглощало его, вырываясь наружу криком, разрывая пополам каждую клетку в агонических конвульсиях гнева!..

Когда в ангар на помощь ворвался рой вариантян, Алон исчез так же, как и появился, без следа. На поверхности лежала внешне мёртвая, но живая по показателям Помощника Ауда. Пятнадцать роботов не подавали никаких признаков жизни – в них отсутствовали как спирионы, так и эвотоны.

– Тутелар прячет его! – прогремел один из вариантян. – Тепловизоры!

– Здесь его нет, – раздосадованно ответил другой.

Спустя минуту модуль благополучно поднялся над ангаром и комплексом, теряясь в ясном голубом небе…

* * *

– Сын Златы?.. Злата…

«Главное – не сомневайся в себе! – в памяти Андрея один за другим воскрешались воодушевляющие мгновения норвежской битвы, а слова Златы звучали так, словно патрийка шептала их за его спиной. – И не забывай вовремя выбирать место своего пространственного появления…»

Украинец почувствовал её прикосновение: жар, окутавший спину, пульсировал в такт биению сердца, а прикосновение их рук, как тогда, окрыляло. «Готова?»

– Тогда поехали!

Землянин растворился как раз тогда, когда поверхность под ногами полностью рассеялась. Но изумлённый Десятый, почувствовавший преобладание иррациональности в душе украинца, предусмотрительно вытянул руку в его направлении. Ноги провалились, и лишь пальцы второй руки, которые из последних сил держались за выступ, несли абсидеума сквозь космос вместе с кораблём!.. Жизнь стремительно иссякала, отсчитывая доли мгновений. Кислород заканчивался.

Прежде чем обессиленные веки сомкнулись, взгляд Десятого проводил два отделившихся от Атона модуля. С интервалом в одну минуту каждый из них со скоростью молнии отправился в направлении Земли. И когда тьма подчинила его зрение, все свои финальные силы абсидеум сосредоточил лишь на вытянутой руке!.. И тогда контакт с выступом… окончательно оборвался!

Десятый не мог открыть глаз или вымолвить слово, но пытался понять… За вытянутую руку его подхватила неведомая сила и стремительно затягивала в своё царство. «Валготар! – повторял про себя Десятый. – Ты… прими… мою душу…»

– Чёрта с два мне твоя душа! Свою бы отмолить!.. – послышался голос, который абсидеум ни за что не спутал бы.

Десятый, тоннами заглатывая кислород, впервые в своей абсидеумской жизни почувствовал, как его пронизывает и переполняет могущественная сила, определить которую ему не удавалось. Пришелец открыл глаза и, сохраняя святое молчание, рассматривал Андрея. Восхищение, благодарность или уважение?..

– Может, руку и сердце предложишь? – меланхолично спросил одессит. – Пора сваливать на другой конец галактики! Я включаю эвотонную установку.

– Стой! А где Тобиас?

– Покончил с собой. Тот второй взрыв… Освободил чеку.

Абсидеум с трепетом дотронулся до открытого на голограмме сообщения: «Друзья! Я не возьму с собой знания… Я не возьму золото. Но искренне надеюсь, что оставлю светлые воспоминания. И что не разочарую Алгоритм. Прощайте и берегите себя!»

– Из-за этого отключили плотность и уничтожили боковую часть. Патрийские пилоты, – на последнем слове у одессита, как и абсидеума, отвисла челюсть!

В направлении Вотона и Атона направлялись сотни плазменных сгустков! Столько же несущихся боевых кораблей класса «Страж-1»! Патрийские модули – тысячи!.. И на их фоне несокрушимой глыбой виднелся флот Патрии в составе трёх сверхмассивных Вотонов класса «Страж-10», которые медленно приближались жестоким и кровавым приговором!

Тем временем Атон ответил пятью залпами эвотонных капсул, нацеленных в наиболее плотные участки приближающегося ужаса.

– Это лишь поцарапает их… – в панике произнёс Десятый.

Внезапно от Вотона с эвакуировавшимися землянами отделился спасательный модуль и взял курс на «Стражи».

– Твари конченые! Доминирующая погань! Я приведу в исполнение приговор, – Десятый небрежно оттёр Андрея с дороги и упал в кресло пилота, субстанционные ремни безопасности которого моментально сковали абсидеума. – Я – ваш приговор и кара!

– Да ты рехнулся! Нас же сотрут в порошок при первом контакте!.. – неистовствовал украинец.

– Заткнись и приготовься по моей команде выпустить весь наш арсенал!

– Единственную капсулу с антивеществом?! Нашу средневековую стрелу?! В какой из трёх танков?!

– В модуль с пилотами!

Их крошечный летательный аппарат, конечно, не сокращал дистанцию до цели – такого же модуля, летящего на таких же максимальных скоростях. Тогда абсидеум прикоснулся к голограмме с опцией эвотонного ускорителя.

– Ты спятил – на такой скорости догонять!.. Мы же разобьёмся на хрен!

– Приготовься! – бескомпромиссно проговорил Десятый.

– Страшнее абсидеума – абсидеум с больной головой… – ворчал одессит и с нежеланием обосновался в кресле помощника. – Что ты докажешь местью?! – снова закричал украинец. – Их дни всё равно сочтены! – его рука показала на параллельно летящие Атон с Вотоном, которые уже принимали на себя первые удары плазменных сгустков, вулканом вспахивающих их корпусы.

Абсидеум сосредоточился и незамедлительно нажал на кнопку голограммы – включилась эвотонная установка! Андрей, обязанностью которого как помощника являлось полное отключение прозрачности в модуле, вскрикнул: их глаза ослепил ярчайший свет – в галактике считают, что его излучает разогретый газ, который вращается на орбите чёрной дыры, вмещающей в себя Вселенную. Но не успел бывший глава Совета замолчать, как все объекты за пределами их модуля снова появились, а белый свет сменила привычная тьма.

– Огонь! – взревел Десятый, но в ту же секунду резко повернул в сторону: плазменный сгусток и модуль разминулись буквально в полуметре друг от друга! Цель атаковала – патрийские пилоты выстрелили повторно с учётом совершённого манёвра! Но абсидеум моментально отреагировал и полностью остановил летательный аппарат. Сгустки пролетели непосредственно перед парой сощуренных и парой обезумевших глаз.

– Стреляй!..

Одессит послушался и привёл приговор в действие!

– Увернутся!.. Здесь нужны самонаводящиеся…

– Я – вдохновлённый Валготаром! – строгим басистым голосом проревел Десятый.

Абсидеум с гордостью вытянул руку и третий раз за последние пятнадцать минут совершил материальное воздействие на объект – как модуль ни старался отклониться в движении, но спустя девять секунд плазма принялась выжигать вещество, не оставляя и следа!

– Господь всемогущий! – вскочил с места Андрей, с ужасом вглядываясь в голограмму. – Разверни на сто восемьдесят!

Их взгляды застыли на… Атоне! Количество плазменных сгустков выросло до такой степени, что корабль раскалывался на глазах, а лава, которая заменила собой большую часть его корпуса, испепеляла отсек за отсеком! Первыми взорвались спасательные модули!..

– Господь всемогущий, – шептал одессит. – Диана… Хорхе…

– Азер! Ма… – абсидеум мгновенно замолчал и глянул на голограмму взбунтовавшейся Системы их модуля, который незамедлительно развернулся отсеком управления к трём «Стражам»!

«Десять секунд до столкновения! Немедленно покинуть корабль! Десять секунд до столк… ния…» – женский компьютерный голос терялся из внимания Десятого и Андрея по мере приближения нацеленных на их летательный аппарат капсул с зарядами антивещества. Пятидесяти капсул во всеохватывающем океане боевых кораблей, модулей и сгустков!.. Пятидесяти капсул!..

– Эвотонная установка? – взволнованно спросил пришелец.

– Сквозь этот океан?! Забудь! До первого сгустка. Мы обречены, расслабься.

– Значит, это финал…

Громом и молнией Система отшвырнула их модуль в сторону, а Андрея, который не так давно избавился от надоедливого субстанционного ремня, отправила в путешествие по компактному отсеку управления. Украинец простонал от ударов, но закричал:

– Что происходит?! Неужели защита от эвотонного перемещения?

– Восстали против абсидеумов?! Против цивилизации, которая поставила на колени целую галактику! Доминирующая шваль! Получай и сдохни! Сдохни!.. Это только начало! Начало твоего бесславного заката!..

И пока окрылённый абсидеум ещё десятки раз в своей воодушевляющей речи прославлял Валготара и Велфария, сбитый с толку одессит с захлёстывающим вдохновением разглядывал сотни Атонов класса «А-15», которые превосходили в два раза вместе взятые «Стражи». В то время как пилот и его помощник аплодировали и воинственно кричали словно дети, Атоны с впечатляющей лёгкостью принимали на себя удары сгустков и капсул благодаря массивным субстанционным щитам. Половина вражеских модулей и патрийских Вотонов первого класса уничтожилась банальным и унизительным столкновением с корпусом сверхкораблей, а остальные – многочисленными Пылевыми потоками, которые космической паутиной пронизывали и уничтожали всё, что двигалось!

ГЛАВА 8

Айюми и Кам Бэй направлялись в Катенар – сердце и разум Валготара. Планета, которую их глаза не переставали рассматривать, поражала до глубины души: её размер превышал значения Юпитера в полтора раза! Цвета Тверди – искусственной поверхности – варьировались от красного до фиолетового, а на орбите вокруг гиганта вращалась многоуровневая система массивных колец. Обилие спутников впечатляло не меньше – сто восемь, из которых шестьдесят – искусственного происхождения.

Слева показалась планета, внешний вид которой изумил японку: вылитая Земля! Айюми молчала и не задавала вопросов, лишь жадно поглощала глазами фантастический мир вокруг неё. Но китаец уже успел побывать на Терре – двойнике Земли, созданном по Его распоряжению… Внезапно один из Атонов класса «А-1» пролетел неподалёку…

Страсть девушки к информации полностью сохранилась – её нежные пальцы дотронулись до голограммы их антиграва класса SALC (антиграв для полётов как в пределах планет, так и вне их) и взмахом пролистывали трёхмерные модели спутников. Разнообразие миров очаровывало: ледяной, пустынный океан, полностью зелёный или технократический…

Тем временем пересёкший их маршрут «А-1» благополучно скрылся в атмосфере Терры – планеты, подаренной Поколению абсидеумами.