Book: На первую полосу



На первую полосу

Мира Лин Келли

На первую полосу

Глава 1

Яркие вспышки разрывали сумерки. Затворы фотоаппаратов гремели, словно выстрелы. Нейта окружили репортеры, старясь привлечь его внимание.

— Мистер Эванс! Мистер Эванс! — слышалось со всех сторон. — Мистер Эванс! Можете ли вы поведать нам, куда так таинственно пропали несколько месяцев назад?

— Думаю, я так погрузился в дела, что не заметил, как исчез, — ответил Нейт ничего не значащей фразой.

Конечно, он сказал неправду. Последние полгода он скрывался, спасался от кошмара. Его отсутствие многим показалось подозрительным и вызвало к жизни массу гипотез, сплетен и кривотолков. Пресса выпускала о нем множество статей сомнительного содержания под заголовками типа: «Красотка, пленившая сердце холостяка». Нейт потратил массу средств, чтобы унять раздражающие разговоры о его персоне. Он знал, что если этим собакам вовремя не бросить кость, то они будут копать, пока не доберутся до истины, а тогда его близкие пострадают, в частности отец. Как и Белла. Она чиста и невинна. Нейт поклялся защищать ее.

Сегодня он пришел сюда, чтобы сбить этих ищеек со следа.

— Лучше попробуйте узнать, помнит ли еще меня кто-нибудь из присутствующих здесь дам. — Нейт очаровательно улыбнулся камерам и с независимым видом прошел в двери элитного отеля Чикаго.

Сейчас он был готов на что угодно, лишь бы отвлечь от себя внимание репортеров. Даже подбросить им сочный скандальчик о какой-нибудь известной красотке. В поисках подходящей кандидатуры он оглядел собравшуюся в роскошном бальном зале элиту. Богато одетые дамы бросали на него томные взгляды из-под тяжелых от туши ресниц, и от их навязчивого интереса его настроение только ухудшалось. Вокруг был только жесткий расчет, скрывавшийся под маской влечения.

И вдруг Нейт увидел ее.

Пейтон Лисc яростно пробиралась сквозь толпу, пытаясь избежать дружеских похлопываний по плечу и поцелуев в щеку. Добрая девочка из прошлого. Сестренка Брэнда. Ей не нужны его деньги. Она не захочет носить его имя. И она поможет ему независимо от того, что произошло у них с Брэндом много лет назад, потому что всегда хочет поступать правильно.

Нейт усмехнулся. Он заметил, как Пейтон прихватила с ближайшего к кухне стола пирожок и скрылась в коридоре.

* * *

Запыхавшаяся Пейтон вбежала в подсобное помещение, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь выровнять дыхание. Вскоре сквозь щель между стеной и дверью она заметила темный силуэт, и ее сердце забилось как бешеное.

— Открой дверь, Пейтон, или я вернусь в зал и скажу всем, что ты сидишь тут одна и плачешь, — послышался спокойный голос из коридора.

От возмущения у нее перехватило дыхание.

— Я не плачу, просто прячусь. Я немного расстроена, вот и все, — с трудом ответила она.

— Это будет открытие сезона! Каждый, кто мечтает о хорошей должности в «Лисc индастриз», помчится сюда играть роль рыцаря. А разговоры…

Все ее тело пробрала дрожь — именно от разговоров о «бедняжке Пейтон» она и скрывалась: «Такая хорошая девочка… Так мечтала о свадьбе… В каком отчаянии она была, когда он ее бросил…» Она больше не могла этого выносить, но, если бы решилась открыть всем истину, ей бы никто не поверил. Слишком долго и хорошо Пейтон разыгрывала добродушную, послушную девочку, которой на самом деле не существовало. За созданным образом люди не видели ее истинной сущности — сильной женщины, боровшейся за собственную независимость. Но все ее усилия оказались напрасны.

Она вспомнила отца, которого потеряла год назад, и печально покачала головой — теперь его уже ничто не сможет огорчить. Он упокоился. Его смерть разбила ей сердце, но в то же время подарила свободу. Больше она не будет посещать светские мероприятия.

Из-за двери послышался вздох. Много лет назад Нейт ушел из ее жизни, но теперь бессовестно вторгался в нее.

— У тебя есть последний шанс, детка. Или пойдут разговоры. Сегодня здесь полно тех, кто только и ждет случая…

«Вот мерзавец», — возмущенно подумала Пейтон. Нейт всегда добивался того, чего хотел. Любой ценой.

— Ну же, Пейтон…

С тяжелым вздохом она отодвинулась от двери и села, прислонившись спиной к стене:

— Ладно, входи, только быстрее, чтобы тебя не заметили.

— Хорошая девочка.

Нейт протиснулся внутрь и ногой закрыл за собой дверь. Почему-то это движение всколыхнуло воспоминания Пейтон. Перед глазами возник образ Нейта, мчавшегося по футбольному полю. Быстрый, стройный, сильный… Золотистые пряди, влажные от пота, спадали ему на лоб… В то время она постоянно любовалась им, да и теперь не могла отвести от него глаз. По прошествии десяти лет Нейт стал еще привлекательнее. Волосы чуть потемнели, но были такими же непослушными. Он стал шире в плечах и груди.

После недолгой паузы Пейтон спросила:

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — ответил он, пронзив ее холодным взглядом.

Она ждала дальнейших разъяснений, но их не последовало. Нейт осмотрел помещение и тихо заметил:

— Хорошее местечко ты себе тут нашла.

— Спасибо.

Он наклонил голову набок:

— Не ждала, что кто-нибудь сюда придет?

Ее щеки и шею обдало жаром, когда она поняла, как именно ее уединение могло быть истолковано человеком вроде Нейта.

— Нет-нет. — Она затрясла головой. — Я тут просто прячусь. Не нужно, чтобы кто-то видел, что я ухожу так рано. Из-за этих разговоров я больше не могла там оставаться.

— Понимаю. Они похожи на стервятников, — сказал Нейт.

Он опустился рядом с Пейтон на колени, и ткань его брюк натянулась, подчеркнув сильные мышцы ног. Ее сердце бешено заколотилось. В комнате стало жарко.

— Понять не могу, почему ты пришла одна. Надеюсь, ты не искала встречи с этим типом, Клинтом.

Пейтон закатила глаза. Неужели до Нейта не дошли сплетни о разрыве отношений с «этим типом»?

— Господи, да нет же. Это самый мой страшный ночной кошмар. Я хотела подхватить какую-нибудь инфекцию, чтобы не приходить сюда, но одна из подружек невесты меня опередила, и я получила повышение в должности. Повезло! — саркастично произнесла она.

— Ну, если ты так говоришь…

Она коротко рассмеялась:

— А что насчет тебя? Ты уже три года возглавляешь список самых привлекательных холостяков. Около тебя должно вертеться множество девиц. Странно, как это ты убежал из зала, не приведя за собой хвост претенденток.

— Претенденток? — На сей раз рассмеялся Нейт. — Пейтон, Пейтон. — Он устремил на нее вопросительный взгляд. — И как такая скромная девочка может произносить нечто подобное? — Нейт внимательно посмотрел на нее.

Пейтон вздрогнула под его соблазнительным взглядом. Нет, сейчас он не собирался ее целовать. Всю жизнь ей приходилось держать себя в руках рядом с Нейтом. Но Нейт всегда видел в ней всего лишь младшую сестренку Брэнда, хорошую девочку.

— Так что тебе нужно? — повторила она. Вопрос повис в воздухе. Нейт пристально посмотрел на нее и сказал:

— Мне нужна ты, Пейтон.

Глава 2

— Пейтон, я хочу, чтобы все думали, что у нас уже — полгода роман, — спокойно произнес Нейт. Она побледнела, затем покраснела, ее ногти впились в нежную кожу ладони.

— Что? — с трудом смогла выдавить она и недоверчиво уставилась на Нейта. — Ты хочешь, чтобы я делала вид, что у нас с тобой связь?

Он кивнул.

— Но ты же не хотел, чтобы нас тут застали, — слабо запротестовала Пейтон.

Он вздохнул и провел рукой по волосам:

— Видишь ли, газетчики охотятся за мной. Я хочу отвлечь их. Мне нужен друг, которому я мог бы довериться. Ты подходишь. Тебя хорошо знают, уважают. Все поверят в наш роман.

Но Нейт не из тех, кто вступает в брак. Его имя часто мелькало на страницах деловых изданий, и множество женщин пытались добиться его внимания. Но он всегда соблюдал дистанцию, позволял себе только секс без обязательств.

— Я прекрасно знаю твои приоритеты, Нейт, и не понимаю, зачем мне нужен роман с тобой?

— Это будет своего рода утешением, — ответил он с лукавой улыбкой. — После неудачи с Клинтом.

— Никто не поверит такой смехотворной басне, — усмехнувшись, заметила Пейтон.

Нейт сжал ее запястье:

— Поверят. Только представь: когда узнают о нас, все эти кривотолки прекратятся. Тебя перестанут жалеть, женщины будут завидовать тебе.

Несколько мгновений Пейтон задумчиво смотрела в одну точку, затем сказала:

— Тебе и правда так важно сохранить свою тайну?

Его взгляд стал мрачным.

— Да. Мне нужно, чтобы газетчики перестали гадать, что я делал в течение полугода. Пусть думают, что я был с тобой. Они сами найдут тысячи причин, почему мы скрывались: надежда, что Клинт вернется, вражда между мной и твоим братом…

Она больше не желала быть объектом пристального внимания светского общества, хотела покончить с этим гламурным и пустым существованием. И, кроме того, какая-то часть ее души с радостью предвкушала, какой поднимется переполох, когда ее имя появится в прессе рядом с именем Нейта Эванса. Брэнд позеленеет от злости.

Пейтон взглянула на него и наконец решилась спросить:

— Что произошло у тебя с Брэндом? Почему ты тогда ударил его?

Последовало напряженное молчание, затем он произнес:

— Он заслужил.

За эти годы ее брат совершил много такого, чего Пейтон не могла оправдать и понять. В глубине души она всегда подозревала…

— Возможно, он заслужил нечто похуже, — добавил Нейт и окинул ее холодным взглядом. — Я мог сделать нечто худшее.

Она открыла рот, но ничего не сказала, только грустно вздохнула. Что ж, если он хочет использовать ее, она не станет сопротивляться.

— Брэнд с ума сойдет, — заметила она, потом, помолчав, спросила: — Где ты был все это время?

Его взгляд стал серьезным.

— Последние полгода я был в Германии. — Он сменил позу, вытянув вперед длинные ноги. — Разбирался с делом, которое пошло не так, как было задумано.

Пейтон не совсем это имела в виду. Она хотела знать, где он пропадал десять лет.

— Можешь сказать мне, в чем дело?

Нейт провел рукой по подбородку:

— Давай для начала покинем это твое убежище. Вернемся в зал и дадим им тему для разговоров.

С этими словами Нейт встал и взял Пейтон за руку. От его прикосновения по ее телу разлилось приятное тепло. Она почувствовала дрожь в коленях, когда они вышли в коридор.

Нейт насмешливо посмотрел на Пейтон — кажется, его забавляла ее нерешительность.

— В чем дело? — спросил он.

— Мне надо обдумать ситуацию.

Все было слишком сложно. Конечно, Пейтон радовала мысль, что скоро разговоры о ней прекратятся, к тому же перспектива побыть какое-то время с Нейтом приводила ее в восторг. Однако она должна будет изображать перед ним полное равнодушие.

— Я должна подумать, хотя бы до утра. Завтра я позвоню тебе, — сказала она.

Дверь в бальный зал приоткрылась. Пейтон сделала шаг назад, но Нейт остановил ее.

— Слушай, Пейтон. — Взгляд его голубых глаз словно пронзал ее. — Я все продумал. Эта маленькая уловка пойдет на пользу нам обоим.

Конечно, Нейт уже все решил без нее. Он крепче сжал ее руку, словно опасаясь, что Пейтон может вырваться.

— Доверься мне, — соблазнительно прошептал он.

Пейтон решительно вскинула подбородок. Она прекрасно знала этот тон и не хотела ему поддаваться.

— Нет, — твердо произнесла она.

Пусть не надеется, что сможет приворожить ее своим страстным шепотом — он не сможет взять над ней власть. Пейтон всей душой мечтала стать независимой и сейчас не позволит бархатному голосу Нейта заглушить доводы рассудка. Она не будет одной из его глупых поклонниц, желающих заполучить красавца и прибрать к рукам его капиталы.

Губы Нейта дернулись — она сотни раз видела эту коварную улыбку.

— Нет, ты не можешь, — слабо проговорила Пейтон, отступая.

А он приближался, надвигался на нее. Нервно оглянувшись, Пейтон осознала, что движется по направлению к бальному залу. Нейт перехитрил ее!

— Ну же… Доверься мне! — повторил он.

— Я не доверяю тебе! — выпалила она. Ее сердце бешено колотилось под хищным взглядом его сверкающих глаз.

— Но ты должна, — сказал он и сделал еще шаг к ней. — Я умею проворачивать подобные дела.

Вдруг Нейт с силой притянул Пейтон ближе к себе, так что их ноги соприкоснулись. Он такой плохой, такой ужасно, неотразимо плохой!

— Ты совершаешь насилие! — воскликнула она и засмеялась, потому что едва не врезалась в его грудь.

— Тебе же это нравится, — парировал он.

«Боже, помоги мне! Я больше не могу», — запаниковала Пейтон. Ей всегда нравились безумная самоуверенность Нейта, его умение презреть условности и добиться своего. Он был свободен, в отличие от нее.

Дверь зала неожиданно распахнулась, и в этот момент Нейт так крепко обнял Пейтон, что она больше не могла сопротивляться. Взгляд его голубых глаз обволакивал ее, парализовал. Пейтон задрожала.

Нейт приподнял ее подбородок:

— Доверься мне.

Пейтон хотела запротестовать, но не успела: он поцеловал ее.



Глава 3

Поцелуй был крепок и бесстыден. В нем чувствовалось что-то неотразимое, очень мужское, дикое и неожиданное. Пейтон не могла противостоять Нейту. Ее разум словно погружался в пучину страсти. Закрыв глаза, с силой сжав его плечи, она постаралась подавить вспыхнувшее желание. Это было только шоу для того, кто стоял в дверях бального зала. Нейт целовал ее ради сплетен, ради корыстных интересов, а не по зову сердца, души или даже тела. В любую секунду он отстранится и уйдет, унеся с собой мечту всей ее жизни.

Пальцы Пейтон скользнули по его широким плечам, по шее, добрались до волос у основания затылка. Чувствовать его волосы в своих руках, его губы на своих губах было запретным счастьем, слишком большим, прекрасным, но в то же время слишком малым.

Нейт напрягся, пытаясь понять, зажглась ли в Пейтон хоть малейшая искра. Нет… Она оставалась холодна. Он не слышал зова ее страсти в показном поцелуе. Но тут вздох, теплый и влажный, вестник неодолимого желания, сорвался с ее губ. Воздух вокруг них наэлектризовался, ток проскочил между их телами. Руки Нейта крепче прижали ее к себе. Это объятие было совсем не то, что минуту назад. Это было медленное, чувственное узнавание ее тела. Жар его прикосновений отозвался страстным призывом по всему ее телу.

Это надо прекратить.

Нейт явно воспринял ее предательский стон как сигнал к продолжению. Пейтон запуталась, перестала отличать реальность от представления. Она хотела Нейта. Не только его поцелуя. Хотела всего, что он мог ей дать.

Но наваждение постепенно рассеивалось. Его губы отдалялись, миллиметр за миллиметром, и эта медлительность означала, что он тоже колеблется. Поцелуй, такой жадный, такой горячий, не мог…

«Конечно, мог, глупая».

Нейт атаковал неожиданно, и вся влюбленность Пейтон, которую она многие годы пыталась подавить, вырвалась на свободу и обернулась жгучим желанием.

Она определенно попала в беду. Тяжело дыша, она вглядывалась в холодные голубые глаза, в резкие черты, так хорошо ей знакомые, и старалась прочесть его мысли. Пейтон не хотела, чтобы все это кончалось. Ее руки скользнули вниз, прижались к груди Нейта. Ей нужно было отдышаться и прийти в себя, вот только ощущение его мускулистого тела под ее ладонями не приносило успокоения.

Как глупо было думать, что он может принадлежать ей. С трудом уняв угашенное сердцебиение, Пейтон попыталась немного разрядить ситуацию:

— Ты мог бы и предупредить меня!

Она засмеялась, молясь в душе, чтобы ее смех казался естественным.

Прошла секунда. Потом другая. Она чувствовала, как в груди медленно нарастает боль. Странное ощущение разочарования, которое она не имела права испытывать, охватило ее. Она хотела большего.

Их взгляды встретились, и у Пейтон перехватило дыхание. Напряжение углубило морщинки вокруг губ Нейта, голубые глаза потемнели.

— Предупредить тебя? Нет. — Он говорил тихо и мрачно, не так, как прежний веселый парнишка, которого она так хорошо знала.

Нейт долго смотрел ей в глаза, размышляя, затем его губы дрогнули.

— Не думаю, что я мог это сделать, — добавил он, словно пытаясь преодолеть расстояние между ними.

Дьявол! Это же Пейтон Лисc. Это она обнимает его за шею, тает от его поцелуя, посылает ему в ответ стон, полный желания, и очень скверно влияет на его воображение. Маленькая сестренка Брэнда.

Ее прикосновения жгут его тело, превращают кровь в жидкий огонь. Сама мисс Беспредел. Ее пальцы глубоко в его волосах, губы раскрыты. И он готов принять это сладостно-соблазнительное приглашение. Только он больше не хочет притворяться. Он жаждал продолжения поцелуя, который только что свел его с ума.

Музыка стихла, дверь бального зала была закрыта.

Нейт снова посмотрел на Пейтон, коснулся взглядом каждой черточки ее милого лица. Провел пальцем по ее красной от поцелуя губе и вздрогнул.

Он желал ее. Так, как еще никого не желал. И она тоже хотела его. Ее глаза твердили только одно: «Еще».

Но Пейтон не была похожа на остальных женщин, она не играла ради удовольствия, не охотилась на него ради наживы.

— Ты знаешь, что я не тот правильный парень, который тебе нужен, Пейтон.

Это было предупреждение им обоим. Простое и честное. Он очень надеялся, что она поймет его… и проигнорирует.

— Возможно, я не хочу правильного парня. — Пейтон покраснела под его взглядом, но глаз не опустила. — Возможно, в этот раз я хочу парня, который подарит мне незабываемую ночь.

Глава 4

Нейта словно ударил электрический заряд. С Пейтон он намеревался быть сдержанным, но она своими нежными словами бросила ему вызов, и он не мог не принять его.

— Значит, мы должны уйти отсюда. Немедленно.

Ее глаза загорелись, щеки соблазнительно вспыхнули. Она потянула его обратно к кладовке:

— Мое гнездышко.

Он резко рассмеялся и остановил ее, взяв за запястье:

— Нет, принцесса… Нам нужно более достойное ложе.

С этими словами он потянул ее к двери кухни, откуда в этот момент выходил поваренок, толкая перед собой тележку. Нейт остановил его, сунул ему в руку пятидесятидолларовую бумажку и свою визитную карточку и приказал:

— Скажи своему менеджеру, что мне нужен лучший номер, какой у вас есть. Через пять минут.


Вскоре они уже были вдвоем в президентском номере. Ноги Пейтон болтались над пушистым ковром, пока Нейт нес ее к кровати, закрывая ей рот требовательным поцелуем. Но до постели они так и не дошли. Вместо этого Нейт прижал ее к стене.

Пейтон судорожно сжала пальцами его рубашку, отдаваясь поцелую, и застонала. Ее тело вспыхнуло и ожило от сознания, что все это происходит на самом деле. Все чувства обострились. Она осязала его, обоняла, чувствовала его вкус. Нейт! Она слышала его прерывистое дыхание. Видела голод в потемневших от страсти глазах. Он целовал ее шею, его губы впивались в ямочку у самой груди. Ласкал ее плечи, страстно и горячо, и этот жар дарил ей невероятное наслаждение.

Руки Нейта требовательно и нежно накрыли грудь Пейтон. Потом его пальцы сжали ворот ее платья и потянули вниз, освобождая возбужденные холмики от гофрированного шелка.

— Ты такая мягкая, — простонал он.

А он был твердым, сильным и крепким, и Пейтон чувствовала себя хрупкой куклой в его объятиях. Этот мужчина словно явился из ее греховных мечтаний и оказался намного лучше в реальности.

— Пожалуйста… — прошептала она.

— «Пожалуйста»? — передразнил он, целуя ее грудь. Его язык прокладывал жаркие дорожки по ее телу.

Нейт поднял голову, и Пейтон увидела в его голубых глазах вызов.

— Только я… — начал он, проводя руками по ее бедрам. — Делаю с тобой такое?

Она хотела ответить, но ее захлестнула очередная волна ласки. Вдруг ей захотелось рассмеяться от счастья. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Не думала, что поцелуи могут одновременно дразнить, обдавать жаром, возбуждать и сводить с ума.

— Да.

Ее руки заскользили вниз по его груди, животу, вцепились в пояс его брюк.

— Я думал, единственное, что в тебе есть непокорного, — это твои кудряшки. Но нет. Ты сама дикая, — произнес он, поднимая ее юбку и касаясь гладкой кожи бедер.

При этих словах Пейтон охватила радость — Нейт видел ее такой, какой она была на самом деле. А ведь никто другой не хотел даже посмотреть. Только он.

Она нуждалась в Нейте, в этом человеке, не совращенном ложью в море ханжества. Лишь он сумел разглядеть обыкновенную земную девчонку за созданным ею самой образом безгрешного существа, всегда делающего правильный выбор.

— Ты всегда умел меня видеть, — прошептала Пейтон, когда его большие руки стали неторопливо ласкать ее бедра.

Нейт поднял вверх ворох тюля и шелка:

— Боже, сколько юбок.

Он опустился на одно колено и положил ее ногу к себе на плечо, поддерживая ее.

— Нейт… — взмолилась она. Такие вольности были ей непривычны.

А он в ответ только поцеловал ее бедро, и она, потрясенная, на время потеряла дар речи. Она никогда не представляла себе подобного жара, которым обдавали ее смелые поцелуи Нейта. Ее пальцы сжали его плечи, добрались до головы, потом опять отступили вниз в поисках поддержки, якоря в этом море страсти.

— О боже, я не могу! — крикнула Пейтон, задыхаясь, ее колено подогнулось, и она закрыла лицо ладонями. Нейт подхватил ее, его пальцы продолжали двигаться по ее бедрам и паху. Затем он помог ей встать. Платье расстегнулось и упало к ее ногам. Она оказалась перед ним обнаженной в туфлях на высоких каблуках. Странно, но в этот момент она вдруг смутилась и подняла руки, стараясь прикрыться. Нейт отбросил ее руки в стороны, вновь опустился на одно колено, и его полный вожделения взгляд заскользил по ее обнаженной коже. Пейтон прислонилась к стене, позволяя Нейту рассматривать себя. А потом она вновь оказалась в его объятиях, под градом жадных поцелуев. Ее захлестнула волна безумия. — Я хочу тебя! — в отчаянии воскликнула она. — Я хотела тебя… так долго.

Нейт застонал. Его руки обвились кольцом вокруг тела, к которому он однажды поклялся никогда не прикасаться. Так долго…

Ведь это Пейтон, младшая сестренка Брэнда, которая смотрела на него широко раскрытыми невинными глазами и наивно думала, что ему можно доверять. Не сегодня. Он не станет думать об интересах Пейтон в такой ситуации, когда она тихо постанывает, ее зубки покусывают его ухо, а обнаженные груди касаются его груди.

Но ей нужен счастливый конец. Как в сказке: «И жили они долго и счастливо».

У малышки Пейтон была дурная привычка видеть в нем то, чего не видел никто другой.

— Мы должны остановиться, — прохрипел он.

— Нет, — ответила она, страстно продолжая ласкать его.

Мягкие губы тянулись к нему, нежная грудь приникала к его груди, а его руки вдруг оказались на ее хрупкой талии, продвинулись ниже.

— Постой, Пейтон. Подожди, — просипел он. — Я не собираюсь жениться.

— И хорошо, — кивнула она, хотя Нейт не был уверен, что она поняла смысл его слов.

Он отступил на шаг:

— Слушай, я серьезно.

Большие, затуманенные желанием карие глаза впились в него. Нейт не хотел причинить ей боль, но у него не было выбора.

— Дело не только в браке. После того, что со мной было… Пейтон, я не хочу заводить романы, — объяснил он.

В ее глазах мелькнуло какое-то чувство — раскаяние или покорность? А потом последовала вспышка, которая могла означать только желание и решимость.

— Ты хочешь провести сегодняшнюю ночь со мной?

Она еще спрашивает!

Да, Нейт хотел этого больше всего на свете. Но вдруг Пейтон готова пойти на риск в надежде, что он рано или поздно изменится и сам начнет думать о свадьбе.

Но он не изменится. Не может измениться. И не может позволить Пейтон считать иначе.

Она уже взяла его лицо в ладони и потянула к себе.

— Перестань смотреть на меня как на девочку, которую надо оберегать. — Ее руки скользнули вниз, по его груди, животу. — Смотри на меня как на женщину, которая хочет тебя.

Хватит размышлять! Терять время!

Он подхватил Пейтон на руки и пошел к постели. Положил ее на подушки, лег рядом. И тут сообразил, что его одежда все еще на нем, и снова вскочил.

Он расстегивал рубашку, когда она прошептала:

— Скорее.

Нейт изнывал от желания. Дрожащими от нетерпения руками он извлек из кармана и натянул презерватив. Затем бросился к ней и крепко прижался к ее теплому обнаженному телу. Перед тем как войти в нее, он посмотрел Пейтон в глаза, как бы еще раз спрашивая разрешения. Она уничтожила все его сомнения одним словом:

— Пожалуйста!

Он старался быть предельно осторожным, когда медленно, нежно входил в нее. Глубже, глубже…

Глаза Пейтон блестели, дыхание участилось. Ее тело ритмично двигалось в такт его толчкам. Она уже была близка к развязке. Он следил за каждым ее вздохом, примечая, что ей нравится, что сводит ее с ума. И когда ее нежные пальцы заскользили по его рукам и вниз, по его телу, как бы ища поддержки, он почувствовал удовлетворение, какого не знал никогда прежде.

Невероятно! Она размякла в его руках и просила еще. Да, еще. Целую ночь — еще. Пейтон больше не хотела быть хорошей девочкой, а он отчаянно нуждался в том, чтобы побыть плохим.

Глава 5

Пейтон с трудом приподняла отяжелевшие веки, медленно повернулась, стараясь прогнать сон, и увидела лежавшего рядом мужчину. Нейт.

Она постаралась усмирить радостную бурю сказочных воспоминаний о прошедшей ночи. Первый раз он был так нежен, так осторожен. А потом…

Они занимались любовью снова и снова. Нейт возбуждал ее ласками, поцелуями. Блеск соблазна, воскрешение желания. Ни расчетов, ни планов, ни рамок приличия. Невероятно!

— Чему это ты улыбаешься в такую рань? — Хриплый со сна голос Нейта прозвучал как успокоительная ласка.

Они лежали близко друг к другу — их руки и ноги соприкасались. Ощущение обнаженной кожи Нейта сводило Пейтон с ума. Ей очень не хотелось вылезать из уютной постели, покидать его теплые объятия. Рука Нейта игриво ущипнула ее ляжку, но его взгляд тут же стал серьезен.

— Пейтон, ты не раскаиваешься? — Он заправил волосы ей за уши, но непослушные пряди снова вырвались на волю. — Из-за того, что эта ночь — единственная?

Она глубоко вздохнула:

— Нет, если мы останемся друзьями.

В тот момент, когда Пейтон ощутила, что поцелуй в холле вышел за рамки простого притворства, в ее душе блеснул слабый лучик надежды на продолжение. Маленькая тоскливая надежда. Но она быстро осознала всю абсурдность ситуации. Она испытывала к Нейту глубокие чувства, но роман между ними был невозможен, и сейчас ей оставалось лишь радоваться ночи, наполненной страстью. Только Нейт мог подарить ей такую ночь.

— Друзья, — произнес он, словно пробуя слово на вкус.

— Да. Мне тебя не хватало. И я не хочу опять тебя потерять.

Он поймал ее взгляд и нахмурился.

— Ты думаешь, мы можем остаться друзьями? — Он провел рукой по постели. — И это не будет мешать тебе?

Пейтон попытается — ведь его так долго не было рядом.

— Мне — нет, если тебе не помешает, — наконец ответила она.

— Нужно время, чтобы все пережить, правда?

Она улыбнулась:

— Вероятно.

— Тогда я хочу задать вопрос. — Он оперся о подушки. — Скажи мне, как это было?

Пейтон окинула лукавым взглядом его потрясающее тело, удивляясь, как он может спрашивать подобное.

— Это было так… страстно и не всерьез. Не было свечей, обещаний вечной верности…

— Тебе все это не нравится? — Он провел пальцем по изгибу ее плеча.

Она виновато отвернулась, потом заставила себя вновь посмотреть на него:

— Нет, нравится. Уверена, что я бы…

Она, вероятно, была бы счастлива, если бы Нейт устроил ей нечто подобное… Но он не хотел тратить время на такую ерунду. Их отношения скрепляла только глупая влюбленность школьницы, которая, как думала Пейтон, никогда не пройдет. Если повезет, они останутся друзьями.

— Я имею в виду, это было так жарко. Я никогда прежде не испытывала ничего подобного. Импульсивно. Будоражаще. — Она почувствовала, что заливается краской. — Свобода. И никаких ожиданий.

— Черт, если бы я знал, я бы так не трудился, — заметил Нейт.

Теперь она рассмеялась и легонько стукнула его по груди:

— Ты знаешь, о каком ожидании я говорю. Об ожидании чего-то длительного. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой. Свободной. Другой мой роман был совсем не таким.

Нейт удивленно взглянул на Пейтон:

— «Другой»? В единственном числе? Я знаю, что у тебя было немного мужчин, но чтобы всего один идиот…

— Нейт! Ты можешь хотя бы сделать вид, что не знаешь, о ком я говорю? И он не идиот.

Клинт, конечно, не был совершенством, но ей нравилось проводить с ним время, общаться. Их не связывали глубокие отношения и страсть, и его это никогда не заботило. Он просто не замечал. Но Пейтон не хотела обсуждать недостатки своего бывшего мужчины с тем, кого так сильно желала. Нейт слишком отличался от Клинта.

— Не могу поверить, что ты отдала свою девственность Клинту! — воскликнул Нейт.

Пейтон вздохнула. Давнее разочарование, обида, не забытая до сих пор, всплыла в ее сознании и вырвалась наружу.

— Ты же ее не взял, — фыркнула Пейтон. — Я должна была кому-то ее отдать.

Нейт кашлянул и нахмурил брови:

— Слава богу, ты мне ее не предложила.

Да, вероятно, это к лучшему, потому что как раз тогда, когда она решила набраться храбрости и сказать ему о своих чувствах, их дружба оборвалась из-за его ссоры с Брэндом.

Нейт взял Пейтон за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза.

— Думаю, отказать тебе было бы равносильно самоубийству. Но пришлось бы. Тебе было только шестнадцать лет.

— А тебе только восемнадцать.

— Да, но между нами большая разница, Пейтон. Кроме того, я уезжал учиться и не думал возвращаться обратно.

Да, из-за таких, как ее братец и его дружки. Нейт прекрасно знал, что значит, когда о тебе говорят разные пакости. Как и она. И ей не хотелось, чтобы в данный момент кто-либо из них об этом думал.



— Ну, кажется, стоило тебя дождаться, — весело сказала она.

Нейт сухо улыбнулся:

— Я рад, что ты получила удовольствие.

— Мне это было необходимо из-за жизни, которую я веду. — Она подмигнула ему. — А ты и правда само удовольствие.

Нейт прикоснулся губами к губам Пейтон. Его руки обняли, как бы удерживая этот последний поцелуй. Они медленно отстранились друг от друга, и Пейтон вздохнула, обдав его шею и подбородок легким ветерком. С ней будет хорошо.

В Нейте вновь пробудилось желание. Желание новой страсти, нового наслаждения. Но он не хотел дарить Пейтон ложные надежды, не хотел, чтобы она неправильно его поняла. Он не мог взять на себя ответственность за ее сердце.

— Мне тоже было хорошо с тобой, — наконец произнес он.

Ключевое слово здесь — «было».

— Спасибо, Нейт.

Она широко улыбнулась и потянулась, лениво и с удовольствием, что заставило его вздрогнуть из-за охватившего его пламени. Надо уходить. Встать с кровати, пока снова не натворил глупостей. Но сердце отчаянно протестовало.

Возможно, еще один раз…

И тут Пейтон встала с постели, набросила на себя покрывало, лукаво посмотрела на него и скрылась в ванной. Его руки потянулись за ней, он почти схватил ее. Дьявол! Он нуждался в этом после этих безумных шести месяцев. Нейт привык к самоконтролю, только нежная нагая Пейтон могла лишить его покоя.

Он сердито посмотрел на дверь ванной. Нет, он не пойдет туда за ней. Не обнимет ее, не прижмет к кафельной стене… Потому что это секс. А в данной ситуации ее дружба для него важнее.

Глава 6

Пейтон стояла под теплой струей. Тело расслабилось от чувственного удовлетворения, но тревожные мысли крутились в голове, словно торнадо. Нейт должен увериться, что она не рассчитывает на долгие отношения с ним, поэтому ей надо сдерживаться. Они будут просто друзьями. Эту ночь она провела с человеком, который увидел ее настоящую и принял. Он не презрел ее за то, что она хотела одной ночи, хотела безумия, а помог получить желанное. Пейтон больше не могла играть роль идеальной дочери и нуждалась в освобождении. Человека, ради которого она притворялась, больше нет. Надо стать самой собой.

Брэнду не понравится эта история с Нейтом. Маме тоже. Она и так уже сходит с ума от беспокойства из-за того, что Пейтон сменила место работы, квартиру, порвала с Клинтом. Нейт станет для нее просто еще одним звеном в этой цепи. Довольно подстраивать свою жизнь под вкусы других людей.

Пейтон выключила воду, завернулась в полотенце, посмотрела в зеркало и увидела там незнакомку. Она слишком долго находилась одна среди людей, которые вели любезные пустые беседы с фальшивой улыбкой, и никто из них не представлял, какова она на самом деле.

Пейтон вздохнула и улыбнулась. Она встретила Нейта, и он попросил ее быть его другом, потому что нуждался в этом, как и она. Поэтому у них все получится.

Она вышла из ванной в освещенную солнцем комнату и стала искать на полу свои трусы, лифчик и платье. Сначала они стояли у стены. Но там ничего нет. Потом кровать…

От волнения она открыла рот.

Нейт, босой, в черных брюках и без рубашки, сидел, прислонившись к изголовью кровати, и внимательно читал «Уолл-стрит джорнал». Воплощение греховного соблазна. Необузданный плохой мальчик. Такой вот портрет в журнале и должен служить иллюстрацией к биографии самого желанного холостяка. Тогда ему и кнутом не отмахнуться от женщин.

Заставив себя отвернуться прежде, чем для нее самой потребовался бы кнут, она увидела в ногах кровати аккуратно сложенные трусы, лифчик, блузку и юбку.

— Когда ты успел это купить?

— Пока ты была в душе, — ответил он, не глядя на нее.

Она примерила юбку — а у него верный глаз!

— У тебя потрясающий талант угадывать размер женской одежды.

Он слабо улыбнулся:

— Мои таланты ограниченны. Пришлось долго осматривать тебя, чтобы принять верное решение. Но я всегда доверяю своим рукам.

— Как неприлично, — пробормотала она, проводя рукой по нежной ткани.

— Да. Но, как я успел заметить… — он отбросил газету в сторону, — тебе это нравится.

Встав с кровати, он замер, впившись в нее взглядом.

— В чем дело? — Пейтон провела рукой по волосам, приглаживая растрепавшиеся пряди, посмотрела вниз. Вроде бы все в порядке. Но эта его поза, его странный взгляд явно реакция на нее. — Что-нибудь не так?

И тут она увидела, за секунду до того, как он резко мотнул головой и отвернулся. Жар. Безжалостно подавленное вожделение. Она считала, что у них больше не будет физической близости. Но эта его почти враждебная реакция…

— Нейт? — позвала она, приложив руки к груди, чтобы скрыть неожиданно охватившую ее холодную дрожь.

— Все в порядке. Я просто вспомнил, что забыл в офисе папку с нужными мне документами. Иди одевайся, и пойдем отсюда.

Пейтон отступила на шаг:

— Да, конечно.

Ну и хорошо. Нейт слишком возбуждал ее, а это не поможет делу. Чем быстрее они покинут это место, тем лучше. Она направилась в ванную. Вернувшись через несколько минут, она нашла на кровати наспех нацарапанную записку:

«Мне надо бежать. Мой шофер ждет тебя внизу. Я найду твой адрес и вечером заеду к тебе».

Пейтон удивленно смотрела на клочок бумаги. Она же была тут, рядом, за тонкой перегородкой, а он даже не потрудился нормально попрощаться. Ну и нахал!

Нет, тут дело не в нахальстве. Нейт никогда сознательно не обидел бы ее. Он не жестокий, не бесчувственный человек. Она вспомнила, что произошло за минуту до его ухода. Его полный вожделения взгляд. Потом злость. Он не хотел видеть ее такой. Не хотел искушения. Ну и хорошо. Больше между ними не будет физической связи.

При следующей встрече они снова будут обычными друзьями. И тогда этот «друг» расскажет, в какую историю он попал и почему ему нужно прикрыться ею.


Нейт спешил прочь от места преступления. Он чувствовал себя ослом, самым безмозглым ослом на свете. Но видеть Пейтон, завернутую в полотенце, с мокрыми волосами на обнаженных плечах, с блестящими на коже капельками воды, было настоящей пыткой. Он не хотел снова возвращаться в прошлое, в то время, когда был переполнен надеждами и старался выжить в окружении, посягавшем на его него гордость и целеустремленность. Эти негодяи хотели преподать ему урок, заставить думать, что он недостаточно хорош. В его сознании всплыли все обиды и боль юношеских лет. И все это из-за одного взгляда, брошенного на девушку.

Он вспомнил, как поднимался по лестнице дома Лиссов, чтобы забрать учебник, который накануне забыл в комнате Брэнда. Добравшись до площадки, он посмотрел вверх и через открытую дверь увидел Пейтон. Она выходила из ванной.

Нейт перестал дышать и стоял, потрясенный, с открытым ртом. Малютка Пейтон, всюду следовавшая за ним, всегда закутанная в старомодные свитера, кофты и бесформенные платья, стояла в одном только полотенце, не скрывавшем ее фигуру. Мокрые волосы растрепаны, ноги голы, кожа розовая и мягкая. Он отвел взгляд, закрыл рот и запихнул руки в карманы.

Господи, как она прекрасна! Нейт всегда знал, что она красивая, нежная и забавная. Но никогда не желал ее — до этого момента. Его словно ударили. Необходимо было срочно уйти отсюда. Нельзя рисковать и снова смотреть на нее.

Он повернулся и увидел красное от ярости лицо Брэнда. И в эту секунду маска вынужденной вежливости между ними раскололась, обнажив уродливую правду.

Ненависть.

Нейт всегда чувствовал едва сдерживаемую агрессию Брэнда, которого раздражала необходимость прибегать к помощи парня ниже его по статусу, чтобы поступить в элитную школу. Нейту платили за то, что он в течение трех лет занимался с Брэндом. Они всегда держались на некотором расстоянии друг от друга, но он не ожидал увидеть на лице Брэнда настолько глубокую неприязнь.

— Не волнуйся. Это не то, что ты думаешь.

— Нет, ты смотрел на нее. — Брэнд резко выбросил вперед руку и сильно ударил Нейта по плечу. — Я видел твое лицо. Ты недостаточно хорош для нее. Даже чтобы смотреть!

Нейт не прощал обид. Никому. Но Брэнд — брат Пейтон. Нейт схватил его за руку и потащил во двор.

— Не нервничай. Я ухожу, — стараясь сохранять спокойствие, произнес он.

— Правильно делаешь! — прорычал Брэнд. — И если думаешь, что можешь опять прийти сюда, ты — полный осел.

— Ну и ладно. — Лиссы не будут больше платить ему. Не беда. Все равно учебный год кончается. На лето он найдет другую работу, а потом уедет отсюда, раз и навсегда. — Но я шел забрать свой учебник. Верни мне его, и я исчезну.

Брэнд усмехнулся и презрительно посмотрел на Нейта, оставив без внимания его просьбу, сказал:

— Думаешь, найдешь себе другую кормушку, раз лето на носу? Забудь о моей сестре, Эванс. Пейтон не такая, как другие твои девчонки, которые бегут домой к своим папочкам, вывалявшись в грязи с ничтожеством.

У Нейта закипела кровь. Он слишком долго сдерживал свою гордость. Глупо! И все-таки что-то останавливало его. Что-то, чего он не хотел осознавать.

— Убирайся к черту! — крикнул Нейт.

— Только после тебя. И вот тебе! — Брэнд достал из кармана кошелек, вытащил пятисотдолларовую бумажку — больше, чем Нейт мог бы заработать за месяц, — бросил на землю и вдавил каблуком в грязь. — За твою книгу. Ну, подними. Знаешь же, что тебе нечем ее возместить.

Мышцы Нейта напряглись, и кулаки сжались. Надо уйти отсюда. Он заставил себя повернуться и сделать шаг по направлению к калитке. «Все это не имеет значения. Брэнд не имеет значения», — твердил он себе.

Но Брэнд схватил его за рукав:

— Я еще с тобой не закончил!

— Не будь глупцом, Лисc, — тихо предупредил Нейт, легко оторвал от себя руку Брэнда.

— Ты называешь меня глупцом? — Брэнд опять уцепился за рукав Нейта и потащил обратно.

Это было ошибкой. Прежде чем Нейт понял, что делает, лицо Брэнда окрасилось кровью. Он осел на землю, несколько мгновений смотрел невидящим взглядом в одну точку, потом поднялся и бросился к дому.

— Ты за это заплатишь, Эванс! — крикнул он напоследок.

Дьявол! Где было его самообладание? У Нейта замерло сердце, когда он представил себе последствия: исключение из школы, побег, возможно, даже арест…

В этот момент дверь дома распахнулась, и Пейтон, в джинсах и водолазке, выбежала во двор и потрясенно уставилась на испачканный кровью ее брата кулак Нейта.

— Извини, — произнес он голосом хриплым от волнения и стыда.

Как он мог! Он уже почти покинул это место мирно, и вот теперь…

Его не арестовали. Наказанием ему стало чувство стыда за то, что он позволил Брэнду Лиссу вывести его из равновесия.

Черт! Глупо! Один взгляд, брошенный на завернутую в полотенце Пейтон, там, в отеле, и прошлая обида вновь овладела им. Почему над нам до сих пор властвует запретное воспоминание о ней и типе, который ничего для него не значит?

«Недостаточно хорош. Даже чтобы смотреть!» Возможно, Брэнд был прав. Вот только признавать это Нейту совсем не хотелось.

Глава 7

Было почти два часа, когда раздался звонок в дверь. Пейтон провела большую часть дня, прилагая максимум усилий, пытаясь не думать о Нейте и о том, что случится, когда они встретятся. Как именно совершится переход от секса к дружбе.

За дверью стоял Нейт. Увидев его, Пейтон почувствовала, что те жалкие крохи самоконтроля, которые она смогла скопить за прошедший день, исчезли, уступив место волнению.

Он был одет в потертые джинсы, рубашку и свитер с V-образным вырезом. В руках он держал огромный букет желтых роз. Пейтон прислонилась к двери и приложила руку к горлу, стараясь успокоиться. Конечно, Нейт принес ей цветы просто в знак дружбы. Великолепный переход от прошлой ночи к сегодняшней. Всего лишь нежная забота о друге.

— Ты хороший, — сказала она, покачав головой.

— Так-то ты приветствуешь своего тайного любовника? — спросил Нейт с улыбкой. — Тебе бы надо с тревогой выглянуть в коридор, а потом быстро затащить меня внутрь, пока нас не увидели.

— Значит, игра продолжается? — Она сложила руки на груди. — Тебе, кажется, все это слишком нравится.

Он сделал вид, что задумался, потом пожал плечами:

— Возможно, ты права. Это меня немного волнует и заводит. Мне нравится делать вид, что за нами наблюдает огромная толпа, в то время как такая красивая женщина исполняет все мои желания.

Пейтон покраснела — он считает ее красивой!

— Все твои желания, да? — с трудом выговорила она.

— Да, только до многих мы еще не успели добраться, потому что ограничены ночным временем суток.

Она не смогла удержаться от смеха, отметив про себя всю странность ситуации. Она никогда не встречала никого, кто мог воспринимать отношения менее серьезно, но почему-то Эванс заставлял ее верить в подлинность их романа. Он серьезно настраивался на победу и всегда получал желаемое.

— Значит, ты жаждешь власти над толпой? — игриво спросила Пейтон.

— Похоже, да.

— Ну, если так.

Она демонстративно огляделась по сторонам, потом схватила Нейта за рукав и протащила внутрь и, весело подмигнув, осведомилась:

— Тебе понравилось? Потому что мне точно понравилось.

Нейт в замешательстве покачал головой:

— Ты действительно не возражаешь?

Если руководить будет Нейт, то она согласна на все.

— Не возражаю.

Нейт кивнул, но, оглядевшись вокруг, нахмурился. Тусклое освещение. Простой кафельный пол. Каменная лестница без ковра, с потертыми перилами.

— Я думал, ты живешь в пентхаусе под самым небом или что-то в этом роде. С охранником у дверей, роскошным лифтом. А тут…

Она поднялась по лестнице с таким видом, будто его комментарий не задел ее.

— Я переехала сюда в прошлом году, — сказала она.

Сразу через несколько недель после того, как ее отца не стало, — ей было тяжело находиться в квартире, которую он снял для нее. Она сама нашла это жилище, и оно ее устроило.

Нейт догнал ее, пробормотал что-то неразборчивое, и она решила не переспрашивать. Пейтон надеялась, что он, увидев дом, поймет, что она вполне самостоятельна, и проникнется уважением к ее независимости.

Поднимаясь по лестнице, Нейт задавался вопросом, почему Пейтон Лисc живет в таком месте. Возможно, она купила этот дом и живет здесь, пока его перестраивают? Но где тогда рабочие и сама стройка? И почему третий этаж?

Единственная дверь на третьем этаже была приоткрыта, и его немедленно поразили две вещи. Во-первых, одинокая женщина никогда не должна оставлять дверь своей квартиры открытой. Во-вторых, зачем она спускалась вниз? Где у нее домофон? Но прежде чем Нейт успел задать вопрос, Пейтон настежь распахнула дверь и, широко улыбаясь, вошла в квартиру.

Помещение, которое увидел Нейт, сложно было назвать квартирой, оно походило скорее на конуру. Даже его старое жилище было больше.

— Что это? — спросил он, и в нем вдруг закипела злость.

— Это мой дом, Нейт, и, пожалуйста, прекрати оглядываться с таким отвращением.

— Но почему ты живешь здесь? — недоуменно спросил он — у Пейтон ведь были деньги, страховка. — Где у тебя домофон?

— Что?

— Небезопасно оставлять открытой дверь квартиры и бежать вниз к двери подъезда. И откуда ты знаешь, кто за ней стоит? Кто-нибудь мог караулить тебя в вестибюле с недобрыми намерениями!

Она такая маленькая, хрупкая. Что будет, если на нее нападут? Его злость разгорелась сильнее. Нейт подошел к окну и проверил запоры на рамах. Они были достаточно крепкими, но это не гарантировало безопасность.

— Мне здесь очень нравится. Это жилье мне по карману, отсюда близко до школы и до озера.

Нейт бросил взгляд в окно и убедился в своих подозрениях: чтобы добраться до озера, надо было пройти по пешеходному переходу, пролегавшему под шоссе. Он повернулся к Пейтон:

— Надеюсь, ты не ходишь по этому переходу одна посреди ночи? — Без сомнения, это был глупый вопрос.

Она возмущенно посмотрела на Нейта, но он не обратил на это никакого внимания.

— А Брэнд знает о том, в каких условиях ты живешь? — Куда, черт возьми, делась заботливость любимого братца?! Отец скончался, это ничтожество, Клинт, бросил ее. Теперь она, как никогда, нуждалась в присмотре.

— Да, Брэнд знает. Он как-то обедал у меня. Но ему, как и тебе, тут не понравилось, и он предпочитает водить меня куда-нибудь.

Ну еще бы! Конечно, ему не понравилось! Тогда почему он не нашел сестре подходящую квартиру? Нейт точно знал, что Брэнд недавно купил офисное здание в центре города. У семьи есть деньги. Так почему Пейтон живет как нищенка? Возможно, он сумеет промыть Брэнду мозги? Объяснить, что безопасность Пейтон была важнее всего.

Нет, так не пойдет. Он сам все сделает. В данных обстоятельствах у него не было времени волноваться о всяких проходимцах, которые могли навредить Пейтон.

— Ты не можешь жить здесь. Мы сегодня же найдем тебе другую квартиру.

Она вздернула подбородок. Теплые глаза, еще несколько часов назад смотревшие на него так, словно он был единственным мужчиной на свете, заблестели гневом.

— Что?! — воскликнула она.

Проигнорировав ее, Нейт достал телефон, чтобы позвонить своему риелтору.

— Не беспокойся об оплате, — заметил он.

Но Пейтон в ярости впилась пальцами ему в грудь.

— Ты что, с ума сошел?! — крикнула она. — Опять контроль и опека! Я не уеду отсюда. Я выбрала это место, потому что хочу стать независимой. Мне тут нравится. Когда ты стал таким снобом, Нейт?

Он удивленно взглянул на нее. Значит, Пейтон сама оплачивала свое проживание. Нейт понимал ее стремление к независимости. Таким же был и он: в тяжелые времена ему приходилось учиться и работать на полную ставку, но ничто не могло заставить его свернуть с выбранного пути. Но оставить Пейтон в таком положении он не мог.

— А домофон… — начал Нейт.

— Его починять в понедельник. Вообще-то это не твое дело, но я каждое утро хожу на озеро и всегда беру с собой газовый баллончик. Уровень преступности в этом районе очень низкий, хозяин дома принимает все меры предосторожности, и мне не нравится твое вмешательство.

Пейтон стояла, сложив руки на груди и тяжело дыша от обиды. В ее глазах он уловил искру обиды и разочарования. Что же ему теперь делать? Это место имеет для Пейтон большое значение, а он ворвался сюда и обращается с ней как с ничтожеством. Что с ним такое?

— Я веду себя как осел. С твоей квартирой все в порядке.

Конечно, дом выглядел очень старым, но вокруг было чисто и уютно, из окна, достаточно большого, чтобы пропускать много света, открывался приятный вид. Мебель, сделанная под старину, хорошо вписывалась в общую спокойную атмосферу жилища, а большой камин и паркетный пол добавляли комнате теплоты. «Действительно, настоящий дом», — подумал Нейт. Просто он никак не ожидал, что всеми любимая и оберегаемая Пейтон Лисc будет жить в таком месте, и это немного разозлило его.

Пейтон, все еще держа руки сложенными на груди, переступила с ноги на ногу, шумно выдохнула, затем подошла к дивану и села.

— Ты был не намного хуже Брэнда. И я, вероятно, должна простить тебя.

Нейт посмотрел в ее сторону. На столике рядом с диваном лежала книга в бумажном переплете и стояла чашка с чаем, который, кажется, давно остыл. Он перевел взгляд на противоположный угол. Уютно. Хорошо было бы просто сидеть тут рядом с ней. Только… Он сел рядом, притянул Пейтон к себе и обнял ее за плечи, и она только рассмеялась, не пытаясь сопротивляться.

— Да, здесь очень приятно, — заметил он наконец.

Сколько раз они вот так прижимались друг к другу, когда были детьми? Вместе смотрели телевизор, болтали, шутили. Сколько раз потом он вспоминал об этом и спрашивал себя, почему ни одна другая женщина не могла подарить ему столько тепла.

Некоторое время Нейт молча наслаждался покоем, потом провел рукой по плечу Пейтон и взглянул на нее:

— Не хочу показаться бестактным, но должен спросить: что стало с собственностью твоего отца? Ведь ваша семья всегда была состоятельной.

Прежде чем ответить, она некоторое время мяла воротник своей кофточки, затем сказала:

— Если честно, мои родственники очень щедры. Мама всегда готова оплатить любой мой каприз, но при этом ей хочется держать меня на поводке. Я сама зарабатываю и теперь, когда отца не стало, предпочитаю жить по своему усмотрению.

Вот оно что. Когда Пейтон упомянула об отце, Нейту показалось, что она до сих пор испытывает угрызения совести, так как решила выбрать свободу, а не подчинение семье. И тем не менее она отбросила страх и изменилась, значит, спасать ее не нужно.

Нейт ласково погладил Пейтон по плечу, словно признавая ее правоту и свое поражение.

— Во вторник у нас будет свидание напоказ, которое привлечет внимание прессы и заставит общество говорить о нас, но сегодня нам хорошо. Не хочешь прокатиться куда-нибудь? — Пейтон имеет право знать, что происходит. — Мы сможем выработать план на этот месяц. И погулять.

От улыбки Пейтон в комнате стало светлее.

— Я только возьму свитер, — сказала она.

Глава 8

Стоял конец сентября, воздух был наполнен свежестью, небо ослепляло голубизной. Нейт поехал по боковым улицам к приозерному шоссе. Пейтон, сидя рядом с ним, любовалась видом из окна серебристого кабриолета и наслаждалась яркими янтарными лучами солнца, заливавшими город. Все было таким прекрасным, ярким и красочным, что у нее захватывало дух.

— Осень по-прежнему твое любимое время года? — вдруг спросила Пейтон.

— Да. Хотя в городе она совсем не такая, как дома. А ты скучаешь по своим граблям?

— Да, — ответила она.

Пейтон вспомнила, с каким презрением смотрел на нее Брэнд, когда она брала грабли и, не обращая внимания на обжигающее солнце, убирала опавшую листву. Брат считал, что это невероятная дурость с ее стороны. А потом неожиданно сзади ее хватали сильные руки, и раздавался дерзкий смех Нейта, и вскоре она сама оказывалась опрокинутой в разноцветную шелуху.

— Ты всегда мне помогал, — с грустной улыбкой заметила Пейтон.

Он коротко рассмеялся:

— А Брэнд — нет.

Нет. И папа тоже. И мама, которая всегда соглашалась с Брэндом и не понимала, зачем ее дочери возиться с этой грязью, когда садовник каждую пятницу убирает их двор. Они не понимали. А Нейт понимал.

Пейтон расслабилась и закрыла глаза. В ее памяти вспыхивали яркие осколки прошлого. Куча опавших листьев… Нейт стоит рядом и хохочет… А потом, когда она задремала, убаюканная урчанием мотора, видения стали другими. В ее сознании смешались прошлое и настоящее, воспоминания и воображение. Поцелуи, ласки… Нейт вдавливает ее в мягкий ворох опавших листьев. А вокруг пахнет землей и деревьями… И его имя легким вздохом сорвалось с ее уст:

— Нейт…

— Да, детка?

Пейтон резко выпрямилась. Краска стыда залила ее щеки. Она отчаянно искала какое-то удовлетворительное объяснение, боясь признаться, что задремала и увидела его во сне.

— Я… Долго нам еще ехать?

— Минут сорок, — ответил он спокойно. — У тебя еще есть время, если хочешь подремать.

Внутри у нее похолодело. Она с трудом выговорила:

— Что?

— Подремать. У тебя еще есть время.

Его глаза скрывали темные очки, на губах играла знакомая слабая улыбка. Нейт казался таким спокойным, теплым, уютным. Интересно, как бы он взглянул на нее, если бы узнал о ее сне?

Пейтон устроилась поудобнее на мягком сиденье и глубоко вздохнула, стараясь прогнать дрожь. Постепенно ее тело расслабилось, глаза закрылись. Уже засыпая, она услышала откуда-то издалека голос Нейта:

— Приятных сновидений.

Когда машина наконец остановилась, Пейтон проснулась, расправила плечи и вышла на улицу.

— Отличная погода, — заметил Нейт и достал из багажника старое одеяло.

Солнце ярко светило, волосы Пейтон развевались на ветру. Она закуталась в свитер и стала любоваться раскинувшимся перед ними пейзажем.

— Свежий воздух всегда придает мне бодрости, — сказала она.

— Может, тебе надо выспаться получше? — спросил Нейт и провел пальцем под ее правым глазом. — Немного опух.

У нее опух глаз? Замечательно!

— Кто-то приложил порядочные усилия, чтобы измотать тебя прошлой ночью. — Нейт довольно улыбнулся и расправил плечи.

Только он мог чувствовать удовлетворение при виде опухших глаз.

— Не знаю, не знаю. По-моему, я спокойно спала большую часть ночи.

Он засмеялся и направился к подъему.

— Ты хочешь сказать, что тебя ввели в транс? — шутливо спросил Нейт.

Пейтон пошла за ним.

— Нет. — Она демонстративно вздохнула. — Я отключаюсь, когда мне становится скучно. — И потом добавила: — Не могу точно сказать. Я почти ничего не помню.

Она стала взбираться на склон, не заметив, как сузились глаза Нейта. Он молниеносно схватил ее за руку, привлек к себе и забросил ее ногу себе на бедро. Дыхание Пейтон прервалось, щеки раскраснелись, а все мысли улетучились под его хищным взглядом.

— Что ты делаешь? — тихо спросила она.

— Напоминаю тебе. — И его губы прижались к ее губам. Рука, лежавшая на спине, дотянулась до волос и запрокинула ее голову назад, заставляя Пейтон ощутить всю глубину поцелуя. Ее тело ожило и забилось жаждой большего. Неожиданно все закончилось: Нейт отстранился от нее. Она вопросительно на него посмотрела. — Так что ты говорила о прошлой ночи? — Нейт натянуто улыбнулся.

Слишком потрясенная, чтобы отшутиться, Пейтон сказала правду:

— Это было невероятно. Я никогда этого не забуду.

— Хорошо. — Он поднял упавшее одеяло и продолжил подъем. — Других напоминаний не нужно.

Пейтон удивленно смотрела на удалявшуюся фигуру Нейта. Возмущение охватывало ее все сильнее.

— Я думала, мы договаривались об одной ночи, — заметила она.

— Да, — ответил он, лишь слегка повернув голову. — Но если у меня есть только одна ночь, детка, то я хочу быть уверен, что ты ее не забудешь.


Когда они спустились со склона, Пейтон уже успела прийти в себя. Поцелуй напомнил ей о существующей опасности окончательно пасть жертвой чар Нейта и в то же время убедил в способности этого невероятного человека легко переключаться с сексуальных отношений на дружеские. Он целовал ее так, словно совсем не заботился о том, будет продолжение или нет. Пейтон это вполне устраивало. Ей и раньше было тяжело, но теперь приходилось следить за каждым своим словом и жестом.

Наконец они ступили на твердый влажный песок берега, Нейт обнял Пейтон за плечи, она окунулась в тепло его рук, и они направились дальше в дружеском молчании. Над их головами кричали чайки, вдалеке весело играли дети.

Нейт снял очки и повернулся к ней. Его взгляд был серьезен, и она поняла, что он наконец готов открыть настоящую причину всего этого фарса. Немного поколебавшись, Нейт сказал:

— Одна из женщин, с которыми я встречался в прошлом году, явилась ко мне и заявила, что беременна.

У Пейтон упало сердце. Она представила себе ребенка — златокудрого, голубоглазого малыша, похожего на Нейта…

— Боже мой…

Что еще она могла сказать? «Поздравляю»? Его откровение не походило на признание счастливчика, который с радостью готовился стать отцом. Но и сочувствие тоже казалось неуместным. В голове Пейтон роилось множество вопросов, но она не находила сил задать их.

— Я был твердо уверен, что она встречалась с кем-то еще после того, как мы расстались. Но беременность от меня была возможна. Она стремилась выйти замуж. Клялась, что ребенок мой. Но я знал, что это не так. Черт, я подозревал! — Нейт тяжело вздохнул, зачерпнул горсть песка и пропустил между пальцами. — В любом случае я не собирался жениться на ней просто так, до тех пор, по крайней мере, пока генетический анализ не подтвердит ее слова. Она же настаивала на свадьбе. Говорила, что не хочет, чтобы ребенок появился на свет незаконнорожденным. Что не хочет рисковать делать перинатальный анализ ДНК. — Он покачал головой и скривился. Пейтон напряженно ждала продолжения. — В конце концов она родила здорового ребенка. Не от меня, в чем я и не сомневался.

— Нейт, мне очень жаль. Вероятно, это было ужасно — ждать столько времени.

Он слабо улыбнулся:

— Да, целых полгода. И, честно говоря, меньше всего мне хочется, чтобы журналисты опять начали копать.

Пейтон могла себе представить, что пережил Нейт. Конечно, он не хотел, чтобы подробности этой неприятной истории стали достоянием публики. Но она не могла себе представить, как женщина, встречавшаяся с Нейтом, могла подумать, что он поддастся на такую провокацию.

— Что с ними стало? — спросила она.

— Они живут в маленьком городке недалеко от Штутгарта.

— Ты интересуешься их жизнью?

— Анне-Грете надо было помочь. — В его тоне не слышалось ни жалости, ни боли, вообще никаких глубоких чувств. — Мне все это было неприятно. Честно говоря, она мне не нравится. Но она не могла сама о себе позаботиться. Семья от нее отреклась, а отец ребенка женат. — Он тяжело вздохнул. — Когда мы встретились, Анна понадеялась, что я стану решением ее проблем.

«Он совсем не так безжалостен, как хочет казаться», — подумала Пейтон.

— Я нашел ей маленький домик. Сейчас оплачиваю ее счета. Но мы договорились, что она не будет болтать. Если она захочет каким-либо образом извлечь из этого выгоду, финансирование прекратится. Естественно, я не хочу, чтобы пресса добралась до нее.

Пейтон не могла поверить услышанному. Нейт оказывает финансовую помощь женщине, которая хотела заманить его в ловушку и женить на себе. Почему он так поступает?

Искоса посмотрев на него, она спросила:

— Ты любил ее?

Его ответ был прост и жесток:

— Нет.

— Но ты устроил ее дела?

Он махнул рукой:

— У нее не было собственных средств.

— Многие женщины находятся в таком же положении. Возможно, ты хочешь основать благотворительный фонд, чтобы помогать им всем?

Хотя, если подумать, Нейт пытался сделать для нее то же самое сегодня днем. Это некая форма синдрома рыцарства или Нейт просто не может бездействовать, если в его власти как-то улучшить ситуацию?

— Я просто не могу ненавидеть ее. Настоящий отец отвернулся от ребенка, нельзя было оставлять подобное без внимания.

Пейтон не решалась возразить, боялась даже прикоснуться к Нейту. Поразительно! Ее друг детства, покоритель женских сердец, привязался к чужому ребенку от женщины, которую даже не любил!

Справившись наконец с собственным страхом, Пейтон взяла его за руку. Он откинул голову и посмотрел в небо:

— Я привязался к этой крохе, но не могу постоянно появляться в ее жизни и исчезать или стать отцом просто потому, что мне жаль. Поэтому я сделал так, чтобы о ней заботились, и отошел в сторону. Я никогда не собирался заводить семью и тем более не хотел, чтобы мне ее навязали. Когда выяснилось, что малыш не мой, я испытал облегчение.

— А если бы это был твой ребенок? — спросила Пейтон и внимательно на него посмотрела.

Нейт выдержал ее взгляд, не опуская глаз:

— Я женился бы на Анне и играл роль, которую судьба мне уготовила.

При этих словах Пейтон вздрогнула — ей было неприятно слышать от Нейта о другой женщине, хоть он и не испытывал к ней глубоких чувств.

— Даже несмотря на то, что ты ее не любил?

— Это не имело бы значения. Я создал бы семью и сделал бы все, чтобы Анна и ребенок были счастливы. Но на мои желания это бы не повлияло.

Нейт постоянно повторял, что не хочет жениться, но сейчас в его словах была какая-то особая неприязнь.

— Ты непоколебимый холостяк, правда? — Пейтон грустно улыбнулась.

— Да.

— И всегда им был… — со вздохом продолжила она.

— Я никогда об этом всерьез не задумывался, но, вероятно, да. Брак моих родителей… — Нейт покачал головой, словно прогоняя горькое воспоминание. — В колледже, да и потом, я работал так много, у меня не оставалось времени на такую ерунду…

Он замолчал, поняв, что сказал лишнее. Сжал губы, а в уголках глаз появились морщинки.

— Так любезно с твоей стороны принять во внимание мою тонкую чувствительность, — поддразнила она его.

— Не огорчайся. Во всяком случае, я не думал о романтических отношениях, пока не добился успеха. И тут вдруг выяснилось, что я не могу купить женщине бокал вина без того, чтобы она не спросила меня, когда будет наша свадьба. Это приводило меня в бешенство.

Нейт был невероятно красив, очарователен, харизматичен. Его успехи и богатство привлекали всеобщее внимание. Пейтон вспомнила многочисленные публикации о Нейте в самых различных изданиях. Статьи были посвящены всевозможным темам, начиная от финансовой стратегии его компании и заканчивая возможной датой свадьбы. Газетчики так и норовили женить его на очередной девице, которая случайно попала в кадр пронырливого репортера.

— Уверена, твоим девушкам это нравилось. Подстегивало их, — заметила Пейтон.

Именно так дело обстояло с ней и Клинтом.

— В результате эффект получился обратным, — улыбнулся Нейт. — Я и раньше не думал жениться, а после всех этих сплетен окончательно потерял желание завязывать серьезные отношения. Любовь не для меня.

— Но… подходящая девушка… — неуверенно начала Пейтон.

— Есть миллион «подходящих девушек», но сути дела это не меняет.

— И все-таки ты готов был жениться на Анне-Грете? И мог бы так жить? Без любви?

Нейт ухмыльнулся:

— Это называется чувство ответственности. Оно не всегда приятно, но необходимо. Кроме того, я всегда жил не влюбляясь, — добавил он, и эти слова прозвучали как-то ядовито. — Я просто не хочу этого.

Пейтон печально вздохнула: сколько женщин до нее отдали Нейту Эвансу свое сердце?

Глава 9

Солнце неспешно опускалось за горизонт, а вместе с ним уходило тепло осеннего дня. Нейт, стоя у машины, стряхивал с одеяла песок, а Пейтон, съежившись на сиденье, дрожала, хотя верх кузова был опущен и печка включена. Нейт достал свой старый шерстяной свитер и предложил ей. Она выглядела такой хрупкой в его большом свитере, что ему захотелось сжать ее в объятиях, защитить от всего зла этого мира. Это было очень глупое желание.

Нейт закрыл багажник и сел в машину. Пейтон улыбнулась ему и показала на вечернее небо:

— Красиво, правда? Спасибо, что привез меня сюда.

— Всегда пожалуйста. Я давно здесь не был. Кажется, в твоем обществе я начинаю испытывать что-то вроде ностальгии.

Она улыбнулась, все еще не решаясь встретиться с ним взглядом:

— Я тоже.

В машине было хорошо и уютно. Нейт с горечью вспоминал время, когда ходил в старшую школу, — долгие влажные поцелуи, раздевание на берегу… Он не хотел признаваться даже самому себе, как искусительна была мысль запустить пальцы в ее мягкие волосы, откинуть ее голову… Пейтон отличалась от женщин, с которыми он встречался раньше. Его связи всегда были кратковременны и эмоционально пусты. Он просто удовлетворял свои потребности в удовольствии. Прошлая ночь оставила след в его душе, но Нейт не мог предложить Пейтон серьезные отношения. Он вообще не должен ее желать! Кроме того, в последнее время ему очень не хватало настоящего друга, который выслушал бы его и понял.

Нейт заметил, что она время от времени с надеждой посматривала на его губы, но тут же быстро отводила взгляд, боясь быть застигнутой. Он понимал, что в их отношениях нет места сексу, но ее длинные ресницы, форма губ, даже манера сидеть, поджимая под себя ногу, будоражили его воображение.

Возможно, это место так действовало на него — пару раз он привозил сюда женщин и предавался с ними соблазнительному удовольствию. Но с Пейтон все было по-другому.

Нейт встряхнулся, повторяя про себя, что они всего лишь друзья. Он крепко сжал руль, заставляя себя внимательно следить за дорогой и говорить.

— Мы встретимся во вторник на благотворительном вечере.

Пейтон кивнула.

— Мы приедем порознь и будем держаться на почтительном расстоянии друг от друга, — продолжал он. — Хотя ты не можешь не смотреть на меня.

Она удивленно взглянула на Нейта:

— Правда?

— Да. Ведь я — воплощение соблазна, — ответил он, прилагая усилия, чтобы игнорировать соблазн.


К тому времени, как они подъехали к дому Пейтон, напряжение, царившее в салоне, спало. Они составили план на вторник и все остальное время непринужденно болтали. Шутили, смеялись, восполняли упущенное за годы разлуки.

Нейт интересовался ее преподавательской деятельностью, дальнейшими планами. Спрашивал, как она попала в сферу специального образования, и совершенно не принимал в расчет размер оклада и престижность школы. Нейт одобрял занятие Пейтон, а поскольку он был единственным, кто так считал, это произвело на нее впечатление.

Пошел мелкий дождик. Пейтон хотела быстро добежать до своей квартиры, но Нейт не согласился отпустить ее одну. Он выскочил из машины и направился к подъезду вместе с ней. Она вставила ключ в замочную скважину, но от холода у нее дрожали руки, и дверь никак не хотела открываться.

— Давай я, — сказал Нейт, и теплая ладонь легла на ее руку, а сильное тело прислонилось к ее спине.

Пейтон стало хорошо оттого, что он, такой сильный и горячий, стоял очень близко. О боже! Она была так уверена в своем умении сдерживать чувства к Нейту. Она контролировала их многие годы. И вдруг оказалось, что достаточно одного прикосновения, чтобы вся ее сдержанность растаяла, как снег под солнцем.

Замок наконец поддался, Нейт распахнул дверь и прошел за Пейтон в подъезд, проведя руками по ее плечам.

— Ты промокла, — заметил он тихо.

— Правда? А ты?

Капельки воды блестели на легкой ткани его одежды. От дождя его волосы потемнели и упали на лоб.

Нейт отмахнулся от вопроса и взял Пейтон за локоть:

— Давай я отведу тебя наверх, пока ты не совсем замерзла.

Пейтон напряглась:

— Я могу дойти сама. Тебе бы тоже надо домой.

Нейт скривил губы:

— Я провожу тебя до квартиры. Помни о безопасности.

Она помнила. Но меньше всего ей хотелось, чтобы Нейт опять вошел к ней в квартиру. Они провели вместе прекрасный вечер, но скрывавшееся где-то в глубине притяжение, почти умиренное, опять начинало давать о себе знать. Только не сейчас, после того как они разговаривали и смеялись! Пейтон не хотела, чтобы что-то угрожало их дружбе. Но как она могла возразить? Нейт умел добиваться цели. А сейчас он должен был убедиться, что она спокойно добралась до квартиры, но внутрь он не войдет. Ни в коем случае!

Когда они добрались до лестничной площадки, Пейтон глубоко вздохнула и закрыла глаза, а открыв их, посмотрела на Нейта. Он стоял, засунув руки в карманы, прислонившись плечом к стене.

— Не беспокойся. Я не собираюсь заходить, — спокойно заметил он.

— Что? Я не…

Он покачал головой:

— Думаю, я прав.

Пейтон было запротестовала, но тут же передумала, решив, что в этом нет смысла.

Он вздохнул и посмотрел вниз, на пустынную лестницу:

— Мы провели вместе прошлую ночь, Пейтон. Нам нужно больше двенадцати часов, чтобы превратить вспыхнувшее между нами чувство во что-то безопасное и платоническое. Я знаю, что произошедшее было для тебя чем-то особенным, уникальным. Для меня тоже. Но давай не станем сейчас тревожиться о непонятных эмоциях, которые не исчезли с приходом утра. Если мы дадим себе время, притяжение растает само собой.

Пейтон хотелось верить ему. Но она по собственному опыту знала, что иногда притяжение сохраняется многие годы.

— А если нет? — тихо спросила она. Он слабо улыбнулся:

— Ну, вот тогда и будем переживать. Она покачала головой:

— Я хочу, чтобы мы были друзьями.

— Да… — Он хмыкнул. — Я тоже хочу. А теперь иди в квартиру, пока я не втолкнул тебя внутрь и не разрушил наш прекрасный план. Увидимся во вторник.

Глава 10

Слышались веселый смех и звон бокалов, давно знакомая мелодия действовала успокаивающе. Пейтон, вдохновленная любимой песней и событиями последней недели, подошла к стойке. Она чувствовала на себе вопросительные взгляды, резкие голоса женщин эхом отдавались в ее голове.

Конечно, все сразу же узнали, что особой, целовавшейся с Нейтом в холле во время прошлого приема, была Пейтон. Слухи распространились со скоростью пожара в лесу. В этот раз ее появление было встречено зловещим шепотом и горящими взглядами. Некоторые не верили последним сплетням, но Пейтон отрицала все достаточно нервозно, чтобы возбудить новые подозрения, а потом вышла, боясь, что не сможет удержаться от насмешливой улыбки. Теперь ей оставалось следовать намеченному плану: обмениваться с Нейтом многозначительными взглядами, и его тайна будет в безопасности, скрытая под руинами образа «добропорядочной Пейтон».

— Что вам угодно, мисс? — услужливо поинтересовался бармен.

— Вино, пожалуйста, — ответила Пейтон.

Она взяла бокал и направилась в пустой угол, где можно было спокойно придумать, как подлить масла в разгорающийся огонь сплетен. Вино было прохладным, с привкусом фруктовой сладости. Неожиданно она вздрогнула, словно почувствовала удар током, ее пробила нервная дрожь. Нейт. Стоя рядом с главным входом, он обменивался приветствиями с одним из гостей. Ее охватила паника — по телу разлился предательский жар. Нейт обернулся и посмотрел ей прямо в глаза, на его губах играла мрачная улыбка. Абсолютно ничего платонического. Кошмар! Пейтон необходима была его дружба, но Нейт словно играл с ее разумом и телом. Она знала, что он не заинтересован в длительных отношениях, а та ночь, скорее всего, так и останется единственной, но ничего не могла поделать с собственными чувствами. Боже, что же ждет ее, когда все кончится? Пресса, которая станет преследовать ее, рассуждения о том, как она оказалась не в состоянии удержать очередного мужчину. Ее станут сравнивать со следующей «претенденткой», припомнят историю с Клинтом, замучают ее вопросами.

Но Пейтон с самого начала понимала, на что идет. Она решилась в тот момент, когда Нейт поцеловал ее, уговорив участвовать в этом фарсе. Теперь впереди ждут тяжкие испытания, но сдаваться было уже поздно. Удрученная, она закрыла глаза. Нейт хочет, чтобы они были друзьями, но Пейтон хотела большего.

Она открыла глаза и увидела, что лицо Нейта посуровело, глаза превратились в щелки, губы сжались в тонкую полосу, взгляд направлен на кого-то позади нее…

— Какого черта, что происходит, Пейтон? — послышался голос. Вопрос прозвучал тихо, но словно обвиняюще.

— Клинт! — Она повернулась к мужчине, за которого едва не вышла замуж, и покраснела. Высокий, худощавый, элегантно одетый, Клинт был типичным представителем класса бизнесменов, зацикленных на собственной значимости. — Я не знала, что ты сегодня сюда придешь. Я думала…

Он прервал ее нетерпеливым жестом:

— Мы быстро справились с делами в Нью-Йорке, и я вернулся. — Немного помолчав, он сердито спросил: — Ты знаешь, что говорят люди?

Пейтон возмутили этот злобный взгляд, направленный на нее, и обвиняющий тон. Клинт не имел права поучать ее. Они расстались полгода назад, и она точно знала, что он все это время не сидел дома в одиночестве, жалея несчастную любовь.

— Люди всегда что-нибудь говорят. Это не важно, — спокойно ответила Пейтон.

— Для меня важно. То, что говорят о тебе, имеет для меня значение.

Точнее, отражается на его репутации — именно в этом заключалась проблема.

Клинт поправил галстук, проверил, застегнут ли пиджак, пригладил дорогую ткань, затем взгляд его устремился ко входу в зал.

— Что ты делаешь вместе с Нейтом Эвансом? — требовательно спросил он.

Пейтон крепче сжала ножку бокала и отчеканила:

— Мы с Нейтом друзья.

Глаза Клинта сузились, уголки губ опустились.

— Нет, не друзья. Брэнд ненавидит его. И я не помню, чтобы за все то время, что мы были вместе, ты обменялась с ним хоть единым словом.

Она предпочла не отвечать сразу. Проходили секунды. Каждый ждал, пока отступит другой. Но она не сдастся. Клинт нахмурил лоб и взял Пейтон за локоть:

— Это не может быть всерьез.

— Извини. Я, конечно, должна была позвонить тебе и сообщить все в подробностях.

— Что ты хочешь доказать, Пейтон? — В глазах Клинта вспыхнула ярость, он крепче сжал ее локоть. Она дернулась, пытаясь освободиться. — Он игрок. Хищник. Ты для него кто угодно, только не друг. Запомни мои слова, — прошипел Клинт. — Ты просто дура…

В воздухе повисло напряжение, затем Пейтон услышала шаги за спиной.

— Хватит, Клинт, — бросил Нейт тихо и грозно.

Клинт отпустил руку Пейтон. Она потерла локоть, как бы извиняясь за грубость своего бывшего мужчины. Клинт отступил и поправил пиджак, его лицо раскраснелось.

— Эванс, я должен кое-что обсудить с Пейтон. Прошу вас, дайте нам несколько минут, — пытаясь сохранить спокойствие, произнес Клинт.

Нейт смерил его твердым взглядом и взял Пейтон за плечи: Нет.

Клинт, кажется, заметил, что на них обращают все большее внимание, и покачал головой:

— Пейтон, ты совершаешь ошибку.

— Возможно. Но это моя ошибка, — спокойно ответила она.

Несколько мгновений Клинт гневно прожигал ее взглядом, затем кивнул и исчез. Прошел сквозь толпу, обмениваясь по пути рукопожатиями и смеясь. И только однажды мельком оглянулся назад.

— Ты в порядке? — спросил Нейт, нежно проводя рукой по локтю Пейтон, который слишком сильно сжимал Клинт.

Пейтон положила ладонь ему на грудь и почувствовала неистовое биение его сердца, его сдержанную ярость.

— Я в порядке. Клинт не стал бы причинять мне боль, — сказала она.

Нейт обнял ее, и она глубоко вздохнула. Пейтон было очень приятно чувствовать его тело, однако сомнения не давали ей покоя — они договаривались действовать совсем не так.

— Я думала, мы должны держаться на расстоянии. Играть роли, чтобы привлечь внимание прессы.

Нейт посмотрел на нее сверху вниз и притянул к себе. Большие карие глаза Пейтон таинственно блестели, в его груди возникло странное ощущение.

— Планы изменились, — заметил он.

В ту секунду, когда этот тип дотронулся до нее, Нейт понял, что сохранить спокойствие не удастся.

— Клинт дал нам великолепный повод. Скажи, чтобы я оставил тебя в покое, — прошептал он.

Пейтон отстранилась от него:

— Ты хочешь сделать вид, что порываешь со мной?

— Нет, принцесса, я не делаю вид, что порываю с тобой. Наоборот, у нас сейчас будет первая публичная ссора. А потом я уведу тебя отсюда, чтобы сделать вид, что мы помирились.

Клинт очень рассердил его, и теперь ему представилась возможность немного поиграть с ним. Нейт улыбнулся удивлению Пейтон, и уголки ее губ тоже радостно приподнялись. Веселость пересилила напряжение, которое минуту назад сковывало все тело.

— А зачем нужно делать вид, что мы помирились? — задорно спросила она.

Нейт наклонился к ней, наслаждаясь жаром ее кожи, и прошептал:

— Скажи мне, чтобы я убирался. Тогда и узнаешь. — Ее глаза расширились, потемнели от его близости. Нейт провел рукой по ее плечу, по узкой лямке черного платья.

Пейтон сложила руки на груди, повернулась к нему боком и прошипела так, чтобы публика услышала:

— Прекрати, Нейт! Уходи отсюда!

— Правда? — Он коротко рассмеялся, потом вздохнул. — Но почему?

Она вздрогнула и ответила:

— Кто-нибудь может заметить.

Чего они и добивались. С каждой секундой все больше взглядов обращалось к ним.

— Интересно, они заметят, как близко я стою? Как долго мы разговариваем? Как тяжело ты дышишь и как покраснела? Думаешь, они заметят, что я хочу тебя… а ты хочешь меня?

Пейтон резко повернулась к нему: ее лицо пылало, губы раскраснелись и припухли, взгляд горел вожделением и гневом.

— Нейт… — начала она.

Он взял ее за подбородок и наклонился к ней:

— Пусть видят, что это не игра.

Она пристально посмотрела на него и ответила:

— Ты только и делаешь, что играешь!

Глава 11

Пейтон, завернувшись в пиджак Нейта, стояла у огромного окна в пентхаусе, смотрела вниз, на огни города, и ждала.

Они вышли из ресторана вместе, держась за руки, и, прежде чем сесть в машину, позволили папарацци сделать фотографии. Затем Нейт держался на должном расстоянии и удовлетворился обсуждением событий вечера. Он был уверен, что уже утром сможет прочесть несколько каверзных статеек о его отношениях с Пейтон Лисc. Она кивала и соглашалась, размышляя между делом о двух открывшихся перед ней путях. Один разумный, другой безумный. Один правильный, другой нет. Вообще говоря, не стоило бы задаваться вопросами. Но когда она смотрела на Нейта, то могла думать только о том, как приятно было бы забраться к нему на колени, провести пальцем по его шее, подбородку, губам…

Фигура Нейта отразилась в темном стекле, его руки легли ей на плечи.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил он.

Нейт опасен, поэтому она должна быть крайне осторожна.

— Я радуюсь, что о твоей тайне никто не узнает.

— Да. И во многом благодаря Клинту.

Пейтон вздохнула:

— Я должна была предугадать его реакцию. Предупредить его. Но я просто не подумала о нем.

Нейт осторожно погладил ее по спине, чтобы снять напряжение.

— Он ревнует, — заметил он, а про себя добавил: «И пусть ревнует. Поделом». — Хочет вернуть тебя.

— Возможно. — Пейтон понимала, что на самом деле Клинт придумал себе образ идеальной женщины и просто приписал ей все положенные качества. Она была другой.

— Тогда он не такой идиот. Но ты не хочешь к нему возвращаться, правда? — осторожно спросил Нейт.

Она покачала головой:

— Не хочу.

— Это хорошо. — Его дыхание коснулось ее уха. — Тогда этот вопрос отпадает.

Она задрожала, сбросила его руки и отступила на шаг:

— Мне пора. Завтра у меня занятия. Нам обоим надо работать.

Нейт не обратил внимания на ее слова.

— Если бы ты действительно хотела выйти за Клинта, я не стал бы тебя удерживать. — Его взгляд коснулся ее губы, которую она прикусила, сама того не сознавая. — А возможно, и стал бы.

Он флиртует с ней, играет, как и всегда. Пейтон нервно рассмеялась, а Нейт сделал шаг к ней. Если игра превратится в охоту, ей несдобровать.

— Возможно, ты сердцеед, как о тебе говорят, но ты честный и благородный. Всегда был таким. Но не факт, что газеты напишут о тебе именно в таком ключе. Ты всегда поступал как надо. Я доверяю тебе. Поэтому наша дружба так важна для меня.

Он приблизился еще на шаг:

— Рад услышать, что честность имеет для тебя значение, потому что эта самая дружба…

— Остановись. — Надо было помешать ему, пока не поздно, пока она еще не потеряла все из-за того, что не смогла устоять перед очарованием его голоса и слов. — Давай минуту подумаем об этом.

— Я уже подумал об этом, — спокойно ответил он.

— Послушай, — взмолилась она, — представь себе, что перед нами два пути. Дружба — это широкое шоссе.

Нейт почесал подбородок. Ему было одновременно забавно и неприятно.

— Напомни мне, что я ни в коем случае не должен брать тебя на работу в отдел маркетинга, — улыбнувшись, произнес он.

Пейтон не обратила внимания на его шутливое замечание. Сейчас Нейт казался ей обыкновенным эгоистичным мальчишкой.

— Шоссе длинное и прямое. Красивое. Удобное. Мы могли бы путешествовать многие годы, — слабо продолжала она.

Он кивнул, сложив руки на груди:

— Верно.

— А секс — это тропа в джунглях. Она ведет в никуда. — Увидев, что его губы снова расплываются в улыбке, она запнулась и опустила взгляд. — Конечно, это здорово: согревает, возбуждает, но…

— Ты хочешь отговорить меня?

— …рано или поздно мы подойдем к обрыву и удовольствие кончится.

И ее сердце разобьется о скалы.

— Ты хочешь сказать, что представила меня в роли Тарзана и теперь хочешь избавиться от него?

Пейтон хотела на него рассердиться, но вместо этого улыбнулась и воскликнула:

— Нейт!

А он продолжал:

— У меня в ванной есть кое-что для джунглей. Ты могла бы надеть бикини, а я — разорванную рубашку и набедренную повязку.

Пейтон зажмурилась, изо всех сил стараясь не дать своему воображению помчаться вслед за его непристойными словами.

— Я приглашаю тебя проследовать в мою комнату и полюбоваться на лианы.

Она расхохоталась — юношески веселые шутки Нейта разрядили обстановку.

Но почему ей так хотелось дотронуться до него? Оторвать рукав его рубашки, заставить его бить себя кулаками в грудь и вопить?

Дьявол! Он обходил ее защитные заграждения. Но ей нужно было не только удовольствие. Ей был нужен он. За эти несколько дней Пейтон привыкла к тому, что хоть кто-то видел ее такой, какой она была на самом деле, шутил с ней и смеялся. С Нейтом она могла разговаривать обо всем и сейчас не хотела терять все это, не хотела возвращаться к одиночеству, в котором жила многие годы. Не важно, сколько людей находится вокруг нее. Ее настоящую видит только один человек.

— Нейт, это серьезно. — Она сжала губы и мучительно думала, как заставить его понять. — У меня не так много друзей…

— Я понимаю. Я стану одним из них. А если этого будет недостаточно, мы вместе начнем обходить клубы.

— Ты шутишь! — воскликнула она. — Но мысль рискнуть чем-то столь важным меня не прельщает. Ты то и дело подбираешь красивые, блестящие игрушки, наслаждаешься ими, а потом теряешь к ним интерес и бездумно выбрасываешь их. Я не хочу быть одной из них.

Нейт дернулся, как от удара, но лицо его осталось невозмутимым.

— С тобой так не будет, — твердо заявил он.

— Нет? Почему? Или газетчики настолько несправедливы к тебе?

— Не знаю, Пейтон. Могли ли они предсказать то, что произошло межу нами? — Он замолчал и провел рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки. Шумно выдохнул… Спокойный. Уверенный. Разумный. — Пейтон, я хочу, чтобы мы были друзьями. Но мне кажется, это невозможно, так как наши отношения… Я знаю, ты чувствуешь…

Пейтон упрямо затрясла головой, чтобы скрыть смущение во взгляде, чтобы не выдать, как сильно он действует на нее. И как он прав. Конечно, она чувствовала то же самое. Связь, которая лишала ее способности думать, выбивала из равновесия, заставляла искать оправдание совершенным ошибкам. Она желала человека, которого не могла получить.

— Ты собираешься это отрицать? — проговорил он тихо и хрипло. Теперь его тон и тактика изменились, и она ощутила приближающуюся опасность.

Клинт был прав: Нейт — хищник, а она — добыча.

Пейтон потрясла головой и ответила:

— Да.

— Хм… Ты кажешься смущенной, полной противоречий. — Он наклонился ближе, и его тепло обдало ее кожу. — Я могу помочь.

Она пришла в ужас — тело предало ее. Боже, как же она была глупа! Образ Нейта подчинял ее разум, овладел ее чувствами, наполнил ее желанием.

«Соберись!» — приказала она себе.

— Нет, — произнесла Пейтон тихо и неуверенно.

— Убедительно! — воскликнул он, и его глаза заблестели. — Так что же, все-таки, Пейтон? Да? Нет? Сама-то ты себя понимаешь?

— Это нехорошо, Нейт, — продолжала она слабо сопротивляться.

— Правда? Давай проверим. Я тебя поцелую, — предупредил Нейт. Она опустила голову, но он прогнал ее сомнения: — Для чистоты эксперимента я вложу в поцелуй все, что имею. А потом ты выскажешь свое мнение о возможности остаться моим другом.

Пейтон вздрогнула, отступила на шаг, ее руки взметнулись в предостерегающем жесте.

— Нет. Это очень скверная мысль. Ты сказал, притяжение растает. Сегодня только вторник. Прошло слишком мало времени — всего несколько дней.

Нейт снова приблизился к ней. Он выглядел невероятно сильным и уверенным в себе.

— Правда? Для тебя прошло слишком мало времени? — угрожающе спросил он.

«Он знает!» — мелькнула тревожная мысль в голове Пейтон. Неужели Нейт знает о тех долгих годах, в течение которых она любила его, возрождала раз за разом в памяти его образ, грезила им и мечтала. Этого не может быть! Кошмар! Пейтон охватила паника.

— Нейт, речь идет не о том, как мы проведем следующие полчаса, а о дальнейшей жизни.

— А я думал, что в прошлую субботу доказал тебе, что способен держаться дольше чем полчаса.

И вдруг сзади нее возникла стена. Пейтон некуда было больше отступать. Жар залил ее грудь, шею, щеки.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Я хочу, чтобы мы остались друзьями, — повторила она.

Наконец взгляд Нейта стал серьезным, и на минуту ей показалось, что сейчас он отступит, но в ответ на блеснувшую в ее глазах надежду он покачал головой:

— Я тоже этого хочу, Пейтон. Но это невозможно, если мы не можем справиться с притяжением.

— Мы можем! — Она энергично взмахнула руками. — Отдалимся друг от друга ненадолго, и все получится.

Но Нейт, вместо того чтобы отступить назад, оперся рукой о стену над головой Пейтон, а другой взял ее запястье.

— Ты уверена? А что, если мы коснемся друг друга? Случайно?

Не было ничего случайного в том, как он гладил ее запястье, как склонялся над ней. Воздух вдруг стал вязким, ее тело горело от вожделения. Нейт отпустил ее запястье, убрал руку со стены, дав ей таким образом возможность уйти. Она должна была убежать, но, когда он провел пальцем по ее шее, она смогла только закрыть глаза.

— Конечно, я хочу тебя, — прошептала она, признавая поражение. — Но еще сильнее я хочу чего-то другого.

— Ты уверена?

— Да. — Это единственное слово вырвалось на свободу, моля о чем-то большем.

Нейт стоял очень близко, его глаза блестели, на губах играла самоуверенная улыбка.

— Тогда вложи все свое желание в губы и покажи мне, — тихо произнес он.

— Разве поцелуй — доказательство? — спросила Пейтон и тут же поняла всю глупость этого вопроса. Она понимала, что, если шевельнется, попадет к Нейту в объятия и все ее сопротивление окажется бесполезным.

Нейт выпрямился и немного отстранился:

— Все просто. Если мы сможем остановиться, значит, у нас есть шанс остаться друзьями.

Было так просто поверить в то, что поцелуй неизбежен, что Нейт решил таким образом разобраться с вопросом о притяжении и потом все станет на свои места. Его аромат окутывал Пейтон, заставлял ее колени подкашиваться, а сердце учащенно биться. Возможно, он прав? Вдруг это действительно глупо — играть в друзей, пока их тела сгорают от страсти? Но что тогда ждет их дальше?

Пейтон серьезно посмотрела Нейту в глаза и спросила:

— А если мы не сможем остановиться?

Учащенное дыхание выдавало его волнение. Нейт взял Пейтон за локоть и снова приблизил свое лицо к ней.

— Тогда мы не остановимся, — последовал простой ответ.

Только один поцелуй. Ей надо было всего лишь остановиться. Губы Пейтон раскрылись, в голове в безумном водовороте закружились воспоминания о ночи страсти. Голос разума замолк окончательно. Все просто, как и сказал Нейт.

Остановиться после одного поцелуя…

— Хорошо. Давай проверим, — решилась она наконец.

Его губы коснулись ее уха.

— Знаешь, что сводило твоего брата с ума? — ласково спросил он.

При чем тут Брэнд? Туман вожделения рассеялся на мгновение, сердце замерло, перед глазами возникли давние картины: ее брат врывается к ней в комнату, крича что-то об экзаменах… Нейт, помогающий Брэнду с подготовкой…

— Я хорошо умею проверять, — произнес он.

Глава 12

Нэйт не мог ограничиться просто поцелуем — нужно было доказать свою правоту. Он смотрел Пейтон в глаза, заставлял ее следить за тем, как медленно приближается, накрывает ее губы своими, постепенно усиливает давление. Но пока она держалась, стоически принимая то, что он преподносил. Пейтон убедила себя, что имеет право насладиться этим поцелуем, так как он станет последним. Если она выиграет, то все останется по-старому: ночь страсти отойдет в прошлое, возобновятся дружеские отношения. Пейтон внимательно следила за ним. И за собой.

А ритмичные движения сильных мужских губ старались поколебать ее решимость. Боже, как он хорош. Терпеливый, умелый. И это только начало. Ее пульс ускорялся, тело содрогалось от желания.

«Будь сильной!» — велела себе Пейтон. Она справится, сможет отразить эту сладостную атаку и в дальнейшем избегать искушения. Сохранить дружбу, которая так ей нужна. Быть с Нейтом всегда.

И больше никогда не ощутить, как его губы скользят по ее губам, как жидкое пламя вливается в ее кровь…

Нет, она не может… Она не должна…

Его язык проникал глубже, брал больше. Брал все.

Но она еще могла остановиться. Еще была уверена в себе. Воспоминания всплывали, отражая каждое нападение его губ. Они вместе смотрят телевизор, сидя на кушетке, и Нейт обнимает ее за плечи; помогает сгребать во дворе листья; наклоняется через ее плечо, чтобы помочь с уроками; откинув голову назад и закрыв глаза, смеется какой-то шутке. От воспоминаний о дружбе веяло теплом.

Только она постоянно думала о том, чем ни с кем до сих пор не хотела делиться. Смеясь вместе с Нейтом, с благодарной улыбкой принимая его помощь, она каждый раз до боли ярко представляла себе, что наступит момент, когда она будет чувствовать то, с чем сейчас борется. И в эту секунду Пейтон поняла, что, выбрав «правильный» путь, она предаст саму себя — станет жить ложью, делать вид, что Нейт — только друг.

Она моргнула раз, другой. Опустила отяжелевшие веки и закрыла глаза, отказавшись от борьбы, перестав сопротивляться неизбежному и отдавшись стремительному потоку. Тело обмякло в объятиях возлюбленного, и Нейт тут же ощутил ее поражение.

Он никогда не беспокоился об отношениях с женщинами, не воспринимал их всерьез, и его дальнейшие действия всегда определялись выгодой, а не чувствами. Связь была приятной, только пока доставляла удовольствие и не приносила проблем. Партнерши всегда принимали его условия — у них не оставалось выбора. Но на сей раз ситуация вышла из-под контроля. Нейт почувствовал себя глупым и беспомощным. Неужели Пейтон не понимает, что он не может относиться к ней платонически? Он успевал лишь бросить на нее взгляд, и в груди разгоралось пламя, а кровь ускоряла свой бег по венам. Черт побери, он не может ее отпустить, примириться с тем, что она не будет ему принадлежать.

Руки Нейта ослабели, объятия распались, настойчивые губы отдалились, поцелуй прервался. Его сердце учащенно билось. Хрупкие пальцы Пейтон сжались на его плечах, расслабились, потом снова сжались, словно она не знала, что делать дальше. Нейт ничего не понимал. Он хотел откинуть голову, чтобы увидеть ее лицо, но эти нежные руки обвились вокруг его шеи, губы прошептали:

— Еще…

У Нейта вырвался стон облегчения, вожделения и победы, и он едва не упал на колени. Пейтон ожила в его руках, раскрылась навстречу его поцелую, принимая все, что он ей давал, требуя большего. И они слились в чувственном танце — ритмичном, эротичном. Еще, конечно еще. Он должен проникнуть в нее, овладеть ею. Целиком.

— Скажи это снова, — потребовал он хрипло, направляясь к кушетке.

— Не останавливайся, — выдохнула Пейтон, сжимая его плечи. Она упала на кушетку, обхватив ногами талию Нейта, юбка поднялась вверх. Она раскрылась для него целиком.

Он чувствовал ее, жаркую и дрожащую, через тонкий шелк ее трусов. Он резко дернул уже наполовину расстегнувшуюся молнию на джинсах.

— Не останавливайся, — опять выдохнула она, и эти слова еще сильнее разожгли бушевавший в его теле огонь.

— Я не могу остановиться.

Слишком много Пейтон. Но недостаточно. Разум молчал, терпение отступило. Она была под ним. Ее губы раскрылись в немом крике наслаждения, этот крик заполнил его душу, и он вошел в нее. Тепло трения охватило Нейта, когда он отступил назад и опять продвинулся вперед в безумном ритме наслаждения и обладания. Хорошо. Слишком хорошо.

И вдруг он замер, осознав, что забыл надеть презерватив. Глубоко внутри тела Пейтон, на волосок от ее оргазма, он не решался шевельнуться. Самообладание. Где было его самообладание? Скрипя зубами, он подался назад. Воспоминание о последних шести месяцах охладило его.

— Нейт?

Ее руки давили на его грудь, в глазах читались мольба и призыв.

— Презерватив, Пейтон, — выдавил он и достал тонкий пакетик, о котором прежде не забывал никогда.

— Слава богу, ты вспомнил, — выдохнула она.

Что ж, он вовремя остановился. Это хорошо. И все-таки он был внутри ее… Никогда прежде. Он никогда так не забывался.

Подобное больше не должно повториться. Никогда.

Обезопасив себя, Нейт потянулся к Пейтон:

— Так на чем мы остановились?


Час спустя они лежали, обнаженные, на кровати под покрывалом лунного света. Пейтон рисовала пальцем узоры на его груди. Касалась его легко, изучающе, снова возбуждая его, слишком скоро после того, как, всего несколько минут назад, наступила развязка.

Нейт следил, как ее пальцы путешествуют по его ребрам, поднимаются выше, к середине груди. Возможно, больше ничего не случится. Пока разум его не оставил, он должен сдерживаться. Да, он хотел Пейтон и потерял голову от мысли, что не сможет ею обладать. Нейт хорошо знал себя — он не создан для той любви, которая ведет к браку, к созданию семьи. Он не сделает Пейтон счастливой.

Она, словно прочитав его мысли, обратила на него взгляд, нежный и беззащитный.

— Что же мы делаем? — тихо спросила она. — Ты не хочешь длительной связи. Ты сам так сказал. Так что же это такое?

В ее вопросе не было ни требования, ни обвинения, просто потребность разобраться в происходящем. Но Нейт не мог ей ответить — он сам ничего не понимал.

— Нет, не хотел. Но с тобой все получается не так, как я предполагаю. Кажется, будто я знаю, что случится, и вдруг ситуация выходит из-под контроля и ставит меня в тупик. Удивительно. То, что происходит между нами… — Он покачал головой. — Я никогда не испытывал ничего подобного.

— Я тоже. Но раз мы не можем сопротивляться влечению, давай сполна насладимся им.

Пейтон повернулась, чтобы поцеловать его, и он увидел в ее глазах печать и сожаление. Ему безумно захотелось прогнать эти тени, но он не имел права лгать, обещая ей будущее. Зато Нейт мог предложить план, который вполне можно было реализовать. Он провел пальцем по ее подбородку и притянул к себе.

— Сейчас мы с тобой продираемся сквозь джунгли, но это не значит, что у нас нет шанса когда-нибудь выйти на дорогу.

Да, до сих пор они блуждали в потемках, но вдруг им удастся вырваться из заколдованного круга? В конце концов, оптимизм и решимость Пейтон не знают границ.

Ее большие карие глаза светились доверием, Нейт словно перенесся на много лет назад, когда они были детьми, и Пейтон единственная признавала его способности и верила в силы.

Нейт не хотел предавать ее. Он едва не сделал это сегодня ночью — едва не предал их обоих.

Я не знаю, что случится с нами, Пейтон, но ты всегда будешь дорога мне.

Она кивнула и широко улыбнулась:

— Но тогда почему бы нам не перестать тревожиться? Пусть будущее само позаботится о себе, а мы получим удовольствие в настоящем.

Она заслуживает большего. Нейт не мог предложить ей большего, но и отпустить тоже не мог. Поэтому он отбросил горькие мысли и сосредоточился на настоящем. Пейтон в его постели. Улыбающаяся. Соблазнительная и обнаженная.

Глава 13

Субботним утром Пейтон вышла из спальни Нейта с опухшими глазами и отчаянной потребностью в кофеине. Она проснулась в одиночестве, с трудом отыскала свои трусы и майку. Затем потратила несколько минут на поиски джинсов, однако бросила это бесполезное занятие и с голыми ногами пошла по коридору туда, откуда доносился чудесный запах кофе.

Прошлым вечером они поужинали в баре и немного выпили. Хотя вино было вкусным, сегодня у Пейтон немного болела голова. В середине ужина к ним присоединилась супружеская пара, знакомые Нейта. Милые, веселые, интеллигентные, эти люди не принадлежали к светскому обществу, от которого она так старалась сбежать.

Нейт представил Пейтон как свою девушку, вызвав у нее стыдливый румянец. Несмотря на некоторую неловкость вначале, они прекрасно провели вечер, вспоминая прошлые похождения Нейта и смеясь над его приключениями, пережитыми в юном возрасте. Благодаря непринужденному разговору Пейтон позволила себе немного расслабиться и наслаждаться вечером. А потом Нейт привез ее в свою квартиру, и они занимались любовью до самого рассвета, поэтому сейчас Пейтон чувствовала себя сонной и вялой. Она вошла на кухню, лениво потерла глаза и налила себе чашку кофе.

Из соседней комнаты послышался приглушенный голос Нейта. Вероятно, он, как обычно, обсуждал какие-то дела, пока она высыпалась в его постели.

Пейтон отпила глоток, потом прижала горячую чашку к груди, словно пытаясь перенять немного тепла и крепости напитка.

— Так это правда? — донеслось до нее через коридор. Тон Нейта был почти обвиняющим. Она подумала, не стоит ли ей вернуться в спальню и принять душ, пока он улаживает дела, как вдруг услышала слова, заставившие ее замереть: — Слушай, это произошло почти само собой. Мы толком не разговаривали с тех пор, как учились в школе, но, раз начав… Ты помнишь, какой она была девчонкой. Удовольствие, понимаешь?

Пейтон в растерянности поставила чашку на стол и постаралась унять дрожь в руках. Речь шла о ней. Она вышла в коридор, подумав, что, возможно, лучше ей дальше не слушать.

— Это серьезно? — послышался другой голос.

Ее брови удивленно поднялись, она замедлила шаги, представив себе лицо Нейта, обдумывающего этот вопрос. Что он ответит? С их первой ночи прошла только неделя, но они успели хорошо узнать друг друга. До Пейтон донесся печальный вздох Нейта. Наверное, лучше обозначить свое присутствие, пока они не сказали что-нибудь, от чего им станет неудобно.

Пейтон вошла в комнату и окаменела, увидев собеседника — отца Нейта. Мистер Эванс был очень похож на сына, только морщинки выдавали его возраст. Нейт цветисто выругался вполголоса и вышел из-за спины отца, который сильно удивился, увидев перед собой Пейтон в одном белье.

— Доброе утро, Пейтон, — сказал он.

Прежде чем она смогла ответить, мистер Эванс вновь обрел способность двигаться и очень знакомо нахмурил брови.

— Ты мог сказать мне, что она здесь, — недовольно заметил он.

Нейт пожал плечами и прикрыл рукой улыбку.

— Я думал, что сумею выпроводить тебя прежде, чем она проснется.

— Ну, я… — Эванс-старший замолчал, не в силах подобрать подходящие слова.

Пейтон отступила на пару шагов. Только сейчас она окончательно поняла смысл подслушанного разговора.

— Расслабься, Пейтон. Он не собирается звонить твоей маме, — спокойно произнес Нейт.

«Спасибо и на этом», — подумала она.

— Почему б тебе не принять душ? Мы с папой собираемся позавтракать где-нибудь. Копченая курица тебя прельщает, папа?

Эванс-старший хмыкнул:

— Сойдет.

Но для нее не сойдет.

— Послушай, Нейт, мне действительно надо… — Она сделала широкий жест рукой, ища предлог выбраться отсюда. Нейт — одно дело, но его отец… Он когда-то поставил ей «хорошо» по мировой экономике, а теперь застукал со своим сыном? Это уже чересчур. — Я должна сделать то, о чем я тебе говорила, — наконец сказала Пейтон.

Мистер Эванс остался равнодушен, а Нейт только выразительно покачал головой, как бы говоря: «Ну-ну».

— Дай мне поговорить пару минут с отцом, потом я приду.

— Конечно, — пробормотала она, все еще не оправившись от смущения.

Пора исчезнуть. Уходи! Убирайся!

Она ненавидела, когда ее заставали в компрометирующем положении, и потом долго не могла оправиться от смущения. Стремясь поскорее исчезнуть, Пейтон оступилась и ударилась ногой о косяк. Она коротко вскрикнула и упала — майка задралась, открыв всем присутствующим упругий живот.

— Папа, отвернись! — крикнул Нейт, стараясь удержать смех.

Лукавые искорки в глазах обоих Эвансов сказали ей, что им обоим очень весело.

— Это не забавно! — гневно воскликнула Пейтон.

Эванс-старший наконец соизволил отвести взгляд, а Нейт выпрямился и, уперев руки в бедра, уставился на ее пах.

— Извини, дорогая, но ты не права. — А потом присел и обнял ее одной рукой. — Ты в порядке?

Пейтон в замешательстве посмотрела на пальцы ноги, красные и распухшие, и вздохнула:

— Ничего. Просто ударилась.

Нейт обернулся и обратился к отцу:

— Закрой глаза, старина, или я выпихну тебя из дома. Достаточно с тебя забав на сегодня.

— Да-да, — послышалось сзади.

Через мгновение Пейтон оказалась на руках у Нейта, почувствовав себя словно в уютной колыбели, и он, как принцессу, отнес ее обратно в комнату. Когда он поставил ее у двери ванной, она тронула его за руку и умоляюще на него посмотрела:

— Нейт, может быть, ты пойдешь к отцу? Мы увидимся…

Он многозначительно сжал ее руку:

— Нет. Даю тебе полчаса, а потом ты будешь завтракать с нами и болтать, как всегда делают хорошие девочки.

— Ты не боишься своего отца? — Она лукаво улыбнулась, и он ответил ей такой же улыбкой:

— А ты?

— Ну, немного. — Его все боялись. Он был самым строгим учителем в школе. — Но он — твой отец.

— Да, и он проехал через весь город, чтобы разорвать газету с нашей фотографией перед моим лицом.

Пейтон представила себе эту сцену и почти засмеялась, однако вовремя осознала всю тяжесть ситуации.

— Он, кажется, огорчен, — в замешательстве заметила она.

Кивнув в знак согласия, Нейт достал упомянутое издание из-под своей рубашки и нашел нужную страницу:

— Вот мы с тобой.

Он положил газету на стол. Пейтон хмурилась, пока читала. О них было написано намного больше, чем она рассчитывала. Как журналисты все это пронюхали, ведь она даже не отвечала на телефонные звонки?

— Это твоя работа? — спросила Пейтон.

— Отчасти. — Нейт указал на абзац, в котором говорилось, что их часто видели вместе с тех пор, как неделю назад публика обратила внимание на их отношения. — Я заставил мою секретаршу намекнуть, что мы долго скрывали нашу связь. Кстати, они добрались и до школы, где ты работаешь. — Он прищелкнул языком. — Думаю, писаки появились там не впервые.

— Нет, не впервые.

Они побывали там через несколько месяцев после смерти отца, когда интерес к ней возрос и журналисты, обнюхивая все уголки, надеялись вытянуть полезные сведения из других учителей. Как она держится? Собирается ли выходить замуж? Собирается ли оставить школу и перейти в «Лисc индастриз»? Поэтому Пейтон мало с кем общалась, у нее совсем не было друзей, но, как только пожар слухов погас, отношения с коллегами немного улучшились. Однако стоило какой-нибудь газетенке опубликовать ее фото, Пейтон тут же ощущала всплеск враждебности. Конечно, теперь вряд ли ее встретят аплодисментами.

— Примерно так я и предполагал. — Нейт отбросил газету. — На следующей неделе Деборе придется еще поморочить кое-кому голову, так что все будет хорошо.

— Значит, миссия проходит успешно, — со слабой улыбкой заметила Пейтон.

Он кивнул и почесал подбородок:

— А что касается отца, я обычно не говорю с ним о женщинах, с которыми я встречаюсь. Но о нас стоило рассказать. С тобой все немного по-другому.

— По-другому? — Надежда вдруг затеплилась, и на сердце стало немного легче.

— Да. — Он посмотрел на нее отсутствующим взглядом. — Он тебя знает. Возможно, со школьных времен считает, что должен присматривать за тобой. Как и я.

Нейт покачал головой. На счастье, он был слишком занят мыслями об отце и не заметил, как улыбка сбежала с ее лица. Глупо! Она с самого начала понимала, на что шла. Ища тайный смысл в словах, которого там не было, Пейтон рисковала загубить их дела и потерять дружбу Нейта.

— Я уже большая, — сказала она, обращаясь скорее к себе, нежели к нему. — Мистеру Эвансу не надо за меня беспокоиться.

Нейт окинул ее взглядом с ног до головы и прищелкнул языком:

— Ладно, большая. Ты отлично сыграла роль моей девушки вчера вечером. И, кажется, тебе понравилось. Теперь придется платить.

Она кашлянула.

— Платить? Слушай…

— Пейтон, я не прошу тебя посещать его и услаждать его старость. Просто посиди с нами часок-другой и докажи, что я не обращаюсь с тобой как с дешевкой и не вешаю лапшу на твои нежные уши.

И вдруг Пейтон поняла, что он говорит серьезно.

— Тебя заботит, что он думает? — осторожно спросила она.

— А тебя это удивляет?

Конечно. Много лет она волновалась из-за того, как тот или иной ее поступок будет воспринят ее отцом, но никогда не думала, что Нейт, всегда такой веселый и беззаботный, может переживать то же самое.

— По-моему, ты никогда не выглядел… озабоченным, — заметила она.

— Ну, моя мама ушла, когда я был еще маленький, и мы с отцом остались вдвоем. А ты знаешь, он не такой уж покладистый. Все заботы навалились на его плечи, и он серьезно к ним отнесся. Он шел ради меня на многие жертвы: тратил силы и годы на мое воспитание. Только благодаря ему я могу отличать добро от зла, имею возможность работать и совершать правильные поступки. Его мнение важно для меня.

Пейтон слушала и восхищалась тем, как Нейт любит отца и предан ему. Если бы в его сердце нашлось место для кого-то еще!

— Мистер Эванс очень хорошо справился со своей задачей. Сейчас я оденусь и скажу ему это. — Пейтон отвернулась и направилась в ванную.


Было уже далеко за полдень, когда они распрощались и дверь лифта закрылась с легким скрипом. Нейт стоял опершись на блестящую стенку кабинки и смотрел на отца. И ждал.

К тому моменту, как они вернулись с завтраком, Пейтон уже оправилась от смущения. Нейт думал, что она будет играть роль скромной, хорошо воспитанной девушки, какой все ее знали, но она вела себя непринужденно, очаровывала его отца веселой улыбкой и разговорами о школьных новостях. Она была великолепна. Слишком великолепна. Слишком спокойна.

Теперь ему было интересно мнение отца.

— Что ты делаешь с ней? — требовательно спросил мистер Эванс.

Или, точнее, что такая милая девушка, как Пейтон Лисc, делает с таким типом, как Нейт.

— Мы просто развлекаемся, папа. Это несерьезно. Так что не впадай в размышления.

— А она это знает? — после короткой паузы уточнил отец.

Глядя на мелькающие номера этажей, Нейт кивнул:

— Не думай обо мне так плохо. Мы близко бы не подошли к постели, если бы она не знала.

— Она не такая, как другие.

Нейт подавил улыбку. Отец не вмешивался в его сексуальную жизнь с тех пор, как обнаружил у сына — еще тогда школьника — коробку с презервативами и поговорил с ним, как мужчина с мужчиной.

— Что ты знаешь о других? — спросил Нейт.

— Я знаю, что ты не знакомил меня с твоими девушками с семнадцатилетнего возраста.

— Ты уже знаком с Пейтон. И я не приглашал ее домой обедать. Она вошла прежде, чем я успел отделаться от тебя.

Отец кашлянул.

— Ты связываешься то с одной, то с другой, но всегда не больше чем на пару недель, потому что у тебя с ними нет ничего общего.

Да, если кто-нибудь мог понять, так только его отец.

— Ты читаешь слишком много газетных сплетен.

— Я видел, как ты смеялся вместе с ней, как она смотрела на тебя. — Отец взглянул сыну в глаза. — Она так просто тебя не отпустит.

Нейт отрицательно покачал головой:

— Отпустит.

Отпустит. Когда придет время, они расстанутся.

Глава 14

Однажды Нейт и Пейтон провели вечер на Золотом Берегу, в доме Дианы и Гарри Ортис, старых друзей Нейта. Они наслаждались прекрасным обедом и вкусным вином, беспрерывно смеялись.

— Как хорошо, Нейт, что ты, наконец, познакомил нас с Пейтон, — сказала Диана. — И как ты мог так долго скрывать ее от нас!

Пейтон покраснела, а Диана насмешливо посмотрела на Нейта:

— Видишь? Мы ей понравились. Хватит держать ее при себе.

На самом деле это было не совсем правдой. За те несколько недель, что они встречались, Нейт представил Пейтон множеству своих знакомых, настойчиво подталкивая ее к общению с другими людьми. Он выполнял свою часть договора, подливал масло в огонь сплетен об их отношениях, обеспечивая таким образом безопасность ребенка, который даже не был его.

— Подозреваю, что я хотел иметь ее для себя целиком и полностью, — произнес Нейт с шутливо-виноватым выражением на лице.

Диана отмахнулась от него, крепко обняла Пейтон и удовлетворенно улыбнулась:

— Тебе давно пора было привязаться к кому-нибудь, Эванс.

— Вот именно. — Он сказал это совершено спокойно, как если бы у них действительно могло быть будущее. Но Пейтон знала правду.

Если бы Нейт проводил с ней несколько ночей в неделю, звонил ей, посылал электронные письма, она была бы на седьмом небе от счастья. Но все обстояло по-другому. Нейт постоянно напоминал ей об их истинной цели, не проявляя ни отчужденности, ни неприязни. Он держал дистанцию. Их связь была кратковременной, и Пейтон знала, что, когда они расстанутся, ее сердце неизбежно разобьется. И пока Нейт находился рядом, она хотела взять все, что могла.


Стоял октябрь, ярко светило солнце, жители города улыбались теплу бабьего лета, и Пейтон не была исключением. Она шагала по тротуару в своей любимой широкой юбке и сапогах на высоких каблуках. Сегодня она не собиралась встречаться с Нейтом, ее послеобеденные занятия отменили, потому что ученики отправились на экскурсию, и она решила заняться делами, которые долго откладывала. Но, завернув за угол своего дома, вдруг увидела Нейта. Опасно соблазнительный, одетый в голубую рубашку и темные джинсы, он стоял опершись спиной о каменный столб у края тротуара.

— Что ты тут делаешь?! — крикнула Пейтон, бросаясь вперед. — Я думала, у тебя сегодня деловые встречи до самого вечера.

— Положение босса дает некоторые преимущества. А сегодня слишком хороший день для того, чтобы тратить его на деловые встречи. Предлагаю тебе покататься.

Пейтон нахмурилась:

— Я бы с удовольствием, но я договорилась со своим юристом.

— Так передоговорись.

— Но я не могу.

— Уверен, что можешь.

Она вздохнула, немного обиженная властным поведением Нейта. В этот момент он притянул ее к себе, заключил в крепкие объятия, и ей стало так хорошо!

— Скажи своему юристу, что терять такой день — преступление против природы и ты придешь к нему на следующей неделе, — добавил он.

На самом деле назначить другое время приема было не слишком сложно, но Пейтон возмутило то, что Нейт так спокойно мог заставить ее бросить все свои дела ради его каприза. Она не хотела мириться с таким положением дел, не хотела, чтобы он считал ее девочкой по вызову.

Наверное, она слишком все усложняет. Нейт просто пришел увидеться с ней. Очень мило с его стороны.

— Ну же, станем прогульщиками. Ведь это здорово! — воскликнул он.

— Прогульщиками? — Пейтон провела рукой по его груди и сдалась. — А что мы будем делать? Пойдем на набережную? В кино?

Нейт коварно улыбнулся:

— Ты поступала именно так?

— Нейт, пожалуйста! Разве я когда-нибудь прогуливала уроки?

В голубых глазах Нейта играли лукавые искорки.

— Но тебе ведь хотелось?

— Хотелось, — призналась она со вздохом.

— Да, — задумчиво произнес он. — Мне тоже. Но я не мог прогуливать, потому что отец вел занятия двумя этажами выше.

— Но теперь никто из твоих служащих не рискнет позвонить ему, — с улыбкой заметила Пейтон.

— Да уж наверное. — Он достал свой мобильный телефон. — Звони своему юристу.

Через пять минут Нейт оседлал большой черный мотоцикл и с удовольствием увидел, что глаза Пейтон расширились. Она глубоко вдохнула. Он протянул ей запасной шлем:

— Надеюсь, ты любишь быструю езду.

Пейтон удивленно посмотрела на шлем, потом на Нейта:

— Я никогда не ездила на мотоцикле.

— Правда?

— Но мне всегда хотелось. — Она снова улыбнулась. — Помнишь, ты ездил на том большом мотоцикле. Мне казалось, это так здорово.

Он помнил. Тот мотоцикл Нейту на лето одолжил двоюродный брат, так как тот нашел работу в другом округе. Однажды солнечным днем он встретил Пейтон на улице и предложил прокатиться. Он видел, что ей очень хотелось, но она отказалась, словно боялась, что кто-нибудь ее увидит. Тогда он не понял. Но теперь ясно осознал правильность догадки и задался вопросом, от чего еще Пейтон пришлось отказаться, чтобы не доставлять беспокойство своему отцу. И как тяжело ей было, когда, после стольких жертв, она все-таки его потеряла. Теперь Пейтон выпал шанс испытать удовольствие, не опасаясь негодующих взглядов родных.

Он взял ее за руку и притянул ближе:

— Значит, со мной это будет впервые.

Она опустила ресницы, притворившись испуганной:

— Да. Ты будешь нежен?

Черт, ему весело с этой женщиной.

— Не беспокойся. Сначала я поеду медленно, — обещал он, лукаво улыбнувшись. — А если тебе станет страшно, просто крепче хватайся за меня.

Розовый кончик языка Пейтон скользнул по ее губам, и Нейту захотелось прижаться к ним своим ртом. Ограничившись коротким поцелуем, он усадил ее позади себя.

— Поехали! — воскликнул он радостно.

Оказалось, в медленной езде не было необходимости, так как Пейтон и не боялась. Новые ощущения волновали ее, и она едва держалась за Нейта одной рукой, обхватив второй его живот и безо всякого стеснения прижимая колени к его бедрам. Она сводила его с ума искренним восторгом, смехом и восклицаниями:

— Быстрее! Еще быстрее! Вот так!

Пейтон продолжала удивлять его своей способностью наслаждаться жизнью, ловить каждое мгновение и радоваться ему.

Нейт мчался вдоль озера, ощущая яростные порывы ветра и нежное прикосновение ног Пейтон. Его спина напряглась под давлением ее груди. Мысли в голове смешались, разум отступил, дав чувствам вырваться на свободу и поглотить все его существо. Нейт понял, что дело принимает нешуточный оборот и он это допускает, не сопротивляется. Пейтон не отступает, даже когда он старается отступить. И радуется жизни, наслаждается ею. Его собственное удовольствие становилось полнее, глубже. И он готов сдаться.

Нейт почувствовал себя загнанным в угол. Пришла пора вернуть контроль над ситуацией, показать, кто держит руль. Все должно происходить в согласии с его условиями. Таков был договор.

Ему вдруг захотелось подвести Пейтон к краю обрыва, где он сам сейчас находился, и заставить ее заплатить за все нежности и радости, которые она у него украла. Нужно было остановиться.

Глава 15

Низко стоящее солнце окрасило бетонные колонны в золотой цвет, когда они въехали на верхний уровень парковочного гаража у дома Нейта.

— Это было потрясающе! — восторженно повторяла Пейтон.

Прежде чем ответить, он остановил мотоцикл и выключил мотор:

— Правда? Рад, что тебе понравилось.

— Не уверена, что «понравилось» может описать мои чувства хотя бы приблизительно.

Нейт снял шлем и повернулся, чтобы помочь ей сделать то же. Черт! Эта улыбка сведет с ума любого мужчину. Пейтон, кажется, сама не осознавала, насколько привлекательно изгибались ее соблазнительные губы, как ослепительно светились огромные карие глаза, как ярко пылали щеки. И он надеялся получить плату за это.

— Иди сюда, — тихо произнес Нейт.

Он просунул одну ладонь ей под ляжки, другой обхватил спину, и вдруг Пейтон оказалась у него на руках и удобно устроилась там, теплая и нежная. С этой теплотой и нежностью он сражался уже много часов.

Пейтон мягко улыбалась, рука медленно скользила по его небритому подбородку. Нейт хотел остановить ее, но не мог найти в себе силы. Он покачал головой, ловя каждую искру в ее глазах, провел пальцами по груди и шее, поцеловал ладонь, а потом коснулся ее зубами. Он хотел, чтобы она поняла, почувствовала угрозу. Жар разлился по телу Пейтон, зажег желание, и все ее существо склонилось перед этим жгучим чувством. Она напряглась, словно перед броском, все мышцы застыли в напряжении. Нейт провел губами по ее запястью, оставив влажный след.

— Нам лучше пойти в дом, — прошептала она, готовая принять возбуждение, нахлынувшее от безумной поездки, и превратить его в глубокое и изощренное чувство. Нейт мог подвигнуть ее на что угодно. Когда он сливался с ней, она ощущала себя непобедимой, полной жизни, способной покорить весь мир.

Рука Нейта обвилась вокруг талии Пейтон, другая легла на затылок и склонила ее голову для страстного поцелуя — искупительное предисловие. Ее пальцы впились в его бедра, он ниже наклонил голову, чтобы углубить поцелуй. Страстная, вожделеющая, она раскрылась ему навстречу. Тихонько простонала, когда его требовательные губы заполнили ее рот. Это было хорошо, но она хотела большего. Хотела его целиком. Все, что он имел. Все, чем он был.

Что-то происходило внутри ее, чему, она знала, нельзя поддаваться, но и отступить не могла.

«Бери меня. Сделай меня своей!» — мысленно кричала Пейтон. Запретное желание поднималось из глубин ее души.

«Не отпускай меня! Никогда!»

Нейт больше не сдерживал себя. Он давал Пейтон то, чего она прежде никогда не имела, даже не подозревала, что подобное существует. Нечто большее, чем восторг его легких прикосновений и глубочайших проникновений.

Но они так не договаривались. Все это не должно продолжаться. Всякий раз, когда Нейт соблазнял ее, Пейтон словно сходила с ума и начинала думать, что между ними возможно нечто большее, чем секс и холодное соглашение.

Пейтон была такой нежной и неукротимой. Она тихонько вскрикнула, когда Нейт коснулся ее губы зубами и чуть-чуть прикусил. Тихонько простонала, когда он подхватил ее снизу, притянул ближе и ввел свой язык ей в рот. Застонала сильнее, когда мышцы ее стройных бедер расслаблялись и напрягались в заданном им ритме.

— Пожалуйста! О боже…

«Хорошо. Вот так, хорошо».

Руки Нейта сжались вокруг бедер Пейтон, нащупали кусочек тонкого шелка, закрывавший ему путь туда, где он хотел быть.

Контроль. Он хотел контроля. Но ее поцелуи зажигали, воспламеняли его. Она раскрывалась перед ним, приглашая его, не отставляя шанса избежать страстного желания. Нейт прервал поцелуй, сделал глубокий вдох, постарался овладеть собой. Но не видел ничего, кроме этих непослушных локонов, которые взлетали, как крылья, когда Пейтон впивалась в его шею, подбородок, ухо. Потом в игру вступили пальцы. Рубашка оказалась расстегнута, и ее губы заскользили по его груди. И каждый поцелуй сопровождался тихой, нежной мольбой:

— Нейт, о, Нейт, что ты со мной делаешь… Я хочу тебя… Ты мне нужен… Не прерывай…

Он не мог прервать. И не хотел.

— Не останавливайся никогда…

Нейт открыл глаза. Она действительно так сказала?

А Пейтон продолжала ласкать его обнаженную грудь, словно маленький коварный чертенок. Но вести должен был он!

— Нет, — резко произнес Нейт, немного отстранился и, схватив ее за плечи, прислонил к бачку с горючим.

Пейтон нахмурилась, огорченная и растерянная.

— Почему? — жалобно прошептала она.

— У меня нет презерватива, — ответил он. Это было правдой, и Нейт очень вовремя вспомнил о защите, — теперь у них имелся подходящий повод, чтобы прекратить вести себя подобным образом.

— Придется мне пить таблетки, — вздохнула она.

Ее жалобные слова показались бы смешными, если бы его пах не раздулся до боли от запретного воспоминания о нежной, шелковистой коже, если бы его полностью не околдовали красные от поцелуев губы, если бы они не исторгали нежные стоны в ритме, почти таком же, как биение его сердца.

— Наверх, — заторопила она, стараясь выпрямиться.

Нейт остановил ее, проведя руками по ее гладким ногам:

— Еще рано.

Сначала он хотел кое-что ей показать, а когда закончит, он заберет ее в уют своей квартиры и заставит стонать в течение следующих двенадцати часов. Нейт взял ее руки и положил на руль:

— Держись.

Глаза Пейтон удивленно расширились. А он ждал, предвкушая близкую победу. Сейчас она скажет ему: «Нет». Инстинкт самосохранения возьмет верх, и она наконец поймет, что надо притормозить. Но ее колени почему-то не сомкнулись, она не протянула руку, чтобы остановить его. Пейтон делала то, о чем он ее попросил: держалась. В глубине души Нейт обрадовался возможности предаться бурной фантазии, но Пейтон долго не продержится и скоро сдастся, а пока…

Подвинувшись назад на сиденье, так, чтобы она ясно осознала его намерение, он поднял ее юбку, добрался до трусов.

— Нейт, — охнула она.

«Вот. Вот сейчас. Она скажет: «Остановись». Но она только чуть-чуть шевельнула бедрами, и он потерял рассудок. Хорошо. Крайности требуют крайних мер.

— Не волнуйся, — хмыкнул он. — Вряд ли нас кто-то застанет.

После этих слов Нейт не смог посмотреть в глаза Пейтон. Он был уверен, что никто не придет в его личный отсек гаража, и поэтому должен был использовать шанс насладиться ее соблазнительным телом. И он это сделает.

Подсунув руку под бедра Пейтон, Нейт положил ее ноги себе на плечи — одну, потом другую, пока не придал ей позу столь эротичную, что уже не знал, сможет ли выдержать сам. Но осталось совсем немного. Он вернет себе контроль, покажет ей, кто тут главный.

Нейт, резко отстранив шелковую ткань трусиков, провалился в сладость, испробовал вкус ее крика и жадную дрожь тела. Это было безумие, и все же биение ее пульса, эти расширившиеся карие глаза, которые завораживали его, внушили ему желание продолжать — и ничего больше.

Он лизал и целовал, двигался кругами, вырывался наружу, потом опять возвращался. Он взял в зубы горошину ее соска и ощутил на языке ее вскрик, он продлял и усиливал наслаждение, пока тело Пейтон не содрогнулось, готовое одарить его счастьем полного забытья.

Когда все кончилось, Нейт прижал ее к себе. Пейтон расстегнула заколку, которая держала волосы на затылке, и они рассыпались по плечам, радуясь свободе. Его пальцы перебирали ее непослушные локоны, которые словно подчеркивали страстность и неудержимость Пейтон. Локоны, отказывающиеся подчиняться, сопротивляющиеся любой попытке навязать чужую волю. Сексуальные, красивые, звучащие локоны. Нейт продолжал гладить Пейтон по голове, губы его пили нектар ее поцелуя.

Итак, он убедился, что не может держать ситуацию под контролем. Да и не хочет. Попытка отдалиться только разожгла его желание, и теперь он вряд ли отпустит Пейтон так легко.

Глава 16

Нейт достал из гардероба костюм, положил на постель, где под одеялом нежилась Пейтон.

— Я вернусь в среду вечером. Мы можем пообедать вместе, — сказал он.

Шорты, несколько маек, запасные брюки были свалены в кучу. Нейт только решил уложить аккуратно одежду, как заметил свесившуюся с кровати соблазнительную ножку и подумал, не стоит ли сбросить все эти вещи на пол и использовать постель по назначению.

— И как это ты умудрился всего за месяц так избаловать меня? — послышался голос из-под одеяла. — Эти дни пронеслись, словно в тумане.

Польщенный, Нейт в ответ лишь мурлыкнул. Пейтон будет скучать по нему. У них вошло в привычку видеться почти каждый день, так что предстоящее расставание будет самым долгим с тех пор, как они впервые провели ночь вместе. Нейту нравилось проводить время с Пейтон, но то, как она вписалась в его жизнь, порой пугало его. Ему требовалось свободное пространство.

Вдруг Нейт вспомнил о вопросе, который терзал его на протяжении нескольких дней. Он резко выпрямился и бросил взгляд на Пейтон, не решаясь спросить. Но он должен был знать правду. Почти месяц прошел с их первой ночи любви, а у нее до сих пор не начались месячные.

Возможно, он бьет тревогу раньше времени — в конце концов, женский организм весьма специфичен и очень подвержен внешним влияниям. Они встречались недостаточно долго, чтобы Нейт знал все о теле Пейтон.

Ему неожиданно захотелось взглянуть на ее календарь, увидеть, какие даты обведены в кружок, взять их на заметку и запомнить. Убедиться, что он все-таки не совершил самую ужасную ошибку в жизни, и в дальнейшем стараться не попадаться так легко в сети соблазна. Какой-то маленький календарик был способен опровергнуть его сомнения или подтвердить их.

— Нейт! — голос Пейтон вернул его к реальности.

Она приподнялась на локоть, и одеяло сползло, почти обнажив красивую грудь.

Он сжал кулаки, сунув руки в карманы, и спросил самым небрежным тоном:

— Почему бы тебе не поехать со мной?

Ему нужно было свободное пространство, сейчас он почти задыхался, но неуверенность причиняла намного больше беспокойства. Он может устроить себе еще одну поездку через пару недель.

Пейтон выпрямилась:

— Что? — Ее глаза удивленно расширились.

— Правда, я буду очень сильно занят. Деловые встречи, коктейльные вечеринки… Но мне все же необходимо спать. А если со мной будет женщина, никто не станет уговаривать меня пойти в клуб на стриптиз. Да и магазины там, говорят, первоклассные.

Воцарилось молчание, которое усилило его беспокойство. Несколько долгих мгновений прошло в напряженной тишине, затем Пейтон наконец произнесла:

— Заманчиво. Я хотела бы поехать, но могу взять отпуск только во время каникул.

Его глаза сузились.

— Позвони и скажи, что заболела, — предложил он.

— Мне надо увидеться с моей семьей, — тихо заметила она, нервно теребя уголок одеяла.

— Ты можешь это сделать в другой раз.

Пейтон отвернулась. Она выглядела смущенной, словно ее мучило что-то, о чем она не хотела говорить. Нейт неожиданно осознал, что, возможно, она просто ждет начала своего цикла и боится упоминать об этом.

— Я… ну…

Просто смешно! Взрослая женщина стесняется обсуждать с ним подобные вопросы после многих страстных ночей, проведенных вместе, а он боится спросить!

— Твой цикл? Ты этого ждешь? — наконец выдавил Нейт.

Она склонила голову набок, высчитывая дни.

— Честно говоря, да. Месячные должны начаться через пару дней. Тебя это волнует?

Он засмеялся так, словно это была какая-то шутка. На Нейта, подобно цунами, нахлынуло облегчение.

— Нисколько. Такова природа женщин, и я, как взрослый человек, это понимаю.

«Волноваться будем, если через несколько дней ничего не случится», — хотел добавить он, но вовремя сдержался.

Пейтон сморщила нос:

— Ты жил вдвоем с отцом, и сестер у тебя не было, но знаешь о цикле куда больше, чем Клинт.

Нейт пожал плечами. Ему сейчас было легко и весело.

— Вероятно, благодаря отцу. Он учитель и не привык уходить от вопросов, даже если они касаются женского пола. А поскольку мамы не было и она не могла просветить меня насчет тонкостей вашего организма, он считал себя обязанным сделать это.

Пейтон засмеялась, затем произнесла:

— Знаешь, ты ведь никогда не говорил мне о своей матери. Когда мы познакомились, она уже ушла от вас. Но кроме этого…

Такой поворот разговора ему не понравился.

— Что ты хочешь услышать? — неожиданно резко спросил Нейт.

Конечно, Пейтон имела право знать правду, просто он не очень любил беседовать на подобные темы.

— Что с ней стало? — продолжила Пейтон.

— Она ушла, когда мне исполнилось пять лет. Ей надоело жить с отцом и со мной. Наверное, хотела чего-то нового. Черт, я не знаю чего.

Пейтон нахмурилась, как будто ей не понравился ответ, но Нейт считал, что ей не стоит волноваться. Прошлое осталось в прошлом, и больше о нем говорить не стоит.

Он наклонился над кроватью и поцеловал ее колено.

— Все было не так уж плохо. Мы никогда не были близки, так что ее уход не стал для нас таким уж страшным ударом. Мы с отцом привыкли жить сами по себе, — спокойно объяснил Нейт.

— Но куда она пошла? Что делала?

Он почти слышал невысказанный вопрос: «Как она могла бросить тебя?»

— Я ничего не знаю о ней. Отец знает. Знал какое-то время, по крайней мере. Удостоверился, что с ней все в порядке. Но для меня она ушла, и этим все сказано.

— Но она — твоя мама. Она родила тебя и любила, — грустно возразила Пейтон.

Нейт ничего не ответил. В его памяти всплыла давняя картина: мать смотрит в окно, будто ожидая чего-то или кого-то… На дорогу. Милая улыбка и рассеянный взгляд. Мягкие волосы и приятный запах.

Уложив все вещи, Нейт застегнул дорожную сумку и поставил на пол. И только потом посмотрел на Пейтон. Он видел, как ей было больно за него, но она переживает зря. В конце концов, все осталось в прошлом.

— Пейтон, некоторые люди не созданы для семейной жизни. Я не думаю, что моя мама была плохим человеком. Она не понимала саму себя, а потом стало слишком поздно, — со вздохом заметил Нейт и подумал: «Такая же неполноценная, как и я».

Пейтон не могла разобраться в собственных чувствах к этой странной женщине. Пять лет растить ребенка, а потом просто бросить его.

— Потому ты и не хочешь… — неуверенно начала она.

— Это так важно? — прервал ее Нейт.

Для Пейтон это было важно, она уже собиралась продолжить расспросы, но, взглянув на Нейта, поняла, что ему неприятно продолжать разговор. Она заглушила боль в сердце, натянуто улыбнулась и сменила тему, желая разрядить обстановку:

— Ты все уложил? Бритву, зубную щетку, однодолларовые купюры для стриптиз-клуба?

Нейт расхохотался.

— Там нужны пятидолларовые купюры, детка, — весело заметил он.

— Тем хуже, — сказала она и притянула его к себе для поцелуя. — Ну вот, теперь все в порядке.

Пейтон вдруг стало так легко и спокойно. Она уже любила Нейта, хоть их договор этого не предусматривал.


Прошло два дня. Пейтон сидела на диване с телефоном у уха и смеялась над рассказом Нейта о его безуспешных стараниях избежать похода в стриптиз-клуб предыдущим вечером. Она вслушивалась в его голос, закрыв глаза, и вспоминала его прикосновения, объятия.

— Я предупреждал тебя, что будет, если ты со мной не поедешь, — сказал он.

— Бедный Нейт! И что только тебе приходится переносить ради дела! — воскликнула Пейтон.

— Дразнишься!

— Ну да. Немного. — Она улыбнулась тихому смешку Нейта. — Я по тебе скучаю.

— Я тоже. Когда ты обедаешь с мамой и Брэндом?

— Завтра вечером. Я поеду к ним после уроков. — Она поудобнее устроилась на подушке и поджала ноги. — Мне до сих пор не верится, что я приеду домой, а отца там не будет. За год можно было бы привыкнуть.

— Я думаю, это нормально. Ты выросла в этом доме вместе с ним. Я тебе очень сочувствую.

Ей хотелось, чтобы Нейт был тут, рядом с ней. Она глубоко вздохнула, зная, что пора заканчивать разговор. Ей становилось грустно, да к тому же их обоих завтра ждал тяжелый день. У Пейтон намечался ужин с семьей. Она надеялась, что Брэнд обрадуется их встрече — они с братом не виделись с тех пор, как начался ее роман с Нейтом.

— Ну, — произнесла она, — пожалуй, лучше тебя отпустить.

— Постой, Пейтон, еще один вопрос. Меня волнует то, о чем мы говорили, когда я уезжал. Твои месячные. Они начались?

Она моргнула, несколько удивленная таким вопросом.

— Если честно, да. Сегодня, — ответила она тихо.

— Это хорошо.

Пейтон услышала глубокий вздох облегчения и отняла трубку от уха. У нее вдруг зародилось подозрение, что Нейт позвонил только для того, чтобы задать именно этот вопрос. Но потом она вспомнила о том, что могло вынудить его, — беременность. Ребенок. Полгода тревожной неопределенности. Она не могла осуждать его сейчас.

— Не волнуйся, Нейт. Все в порядке, — заверила Пейтон.

— Съешь мороженое, или что там вы, женщины, делаете в тех случаях, когда вам грустно. Увидимся через несколько дней.

Глава 17

Пейтон увидела в окно, как черный автомобиль брата подъехал к дому по круговой дорожке. Она не общалась с братом уже много недель, если не считать его предостережения по поводу отношений с Нейтом. Потом он вел себя удивительно тихо, окунувшись с головой в руководство «Лисc индастриз». Дела компании шли хорошо. Отец, несомненно, гордился бы им.

— Мама, Брэнд приехал, — сообщила она.

Спускаясь в фойе, Пейтон услышала, как дважды хлопнула дверца машины. Через минуту в холл вошли улыбающиеся Брэнд и Клинт. Пейтон напряглась.

— Привет, Пейтон, — сказал брат и подошел к ней, чтобы обнять. — Я пригласил на обед Клинта.

Она холодно посмотрела на Брэнда.

— Я вижу, — недовольно произнесла она.

Пейтон очень не хотела видеть этого мерзкого типа, но никто никогда не интересовался ее мнением.

Клинт подошел к ней и поцеловал в щеку.

— Не сердись на Брэнда. Это я его попросил. С тех пор как мы встретились последний раз, все шло не так, как я хотел. — Он замолчал, шумно выдохнул и отвернулся. — Мое поведение было непозволительным. Но я прошу дать мне возможность поговорить с тобой наедине.

Она перевела взгляд на Брэнда, потом на свою мать, которая как раз спускалась по лестнице.

— Я приехала сюда, чтобы пообщаться со своей семьей, — недовольно заметила Пейтон.

— Ерунда, — сказала мать, стараясь взглядом успокоить дочь. — Времени хватит на все. Брэнд отвезет меня в магазин — нужно кое-что купить. Вы двое сможете поговорить, а потом мы вместе поедим.

Брэнд сложил руки на груди:

— Не упрямься, Пейтон. Думаю, это меньшее, что ты можешь сделать, учитывая события последних недель. Я лично думаю, это твой долг перед Клинтом.

Пейтон кинула грустный взгляд на дверь за спиной брата — возникло желание унестись из этого дома сломя голову. Вздохнула. Сейчас ей ничего не оставалось, как признать свое поражение и согласиться на разговор с бывшим женихом. Она кивнула и отступила от Клинта на шаг. Ей не хотелось, чтобы ее решение неправильно истолковали, но и она проявила себя не лучшим образом в ситуации с Нейтом, поэтому необходимо было уладить все недоразумения.

Клинт кивнул и отошел, давая Пейтон возможность пройти вперед него в гостиную, затем повернулся к Брэнду:

— Благодарю.

Пейтон прошла в комнату, села на край кресла и сложила руки на коленях. Клинт последовал за ней, взглянул на нее и слегка улыбнулся.

— Ты сейчас красива, — заметил он.

— Благодарю за комплимент, но…

Он поднял руку и сел на стул напротив нее.

— Просто констатирую факт, — сказал он и после небольшой паузы добавил: — Как мы дошли до этого, Пейтон? Оказались так далеко от того, о чем мечтали. — Он внимательно смотрел на нее. — Я дал тебе достаточно времени, но эта история с Нейтом Эвансом уже не лезет ни в какие рамки.

Пейтон покачала головой:

— Мои отношения с Нейтом тебя не касаются.

— Хорошо. — Он подался вперед. — Забудем о нем. Он не так уж важен, особенно для нашего будущего. Я думаю только о нас. О нас обоих. Я знаю, что после смерти отца тебе было тяжело и нужно время, чтобы приспособиться. И я тебе его дал.

Клинт не осознал ситуации: они разошлись, Пейтон ясно сказала ему, что все кончено. Но он воспринял ее решение как реакцию на смерть отца и, возможно, был прав. Однако это вовсе не означало, что она неправильно поступила, порвав с ним.

— Я не люблю тебя, Клинт, — твердо произнесла Пейтон.

Он затряс головой, не желая слушать. Или его это не интересовало.

— Нам было хорошо вместе. Это так, — невозмутимо заметил он.

Она ощутила знакомый приступ отчаяния и постаралась воздержаться от громких протестов, зная, что никто не воспримет ее крики всерьез, а поведение будет расценено как неадекватное. Призвав на помощь все свое самообладание, она встретила взгляд Клинта.

— Нет, нам никогда не было хорошо вместе. Просто ты этого не замечал и не хотел признавать. Но я знала. Еще до того, как папа… Я поняла, что не хотела бы развития наших отношений, брака, который ты мне соизволил предложить. Я старалась принимать то, что у нас было, хотела видеть то, что видели все вокруг. По их мнению, мы идеально подходили друг другу. Но я не была честна ни с собой, ни с тобой. Мне очень жаль, Клинт.

— Ты понимаешь, от чего отказываешься? — На его лице не отражалось никаких эмоций.

Пейтон кивнула. От жизни с мужчиной, который, при всей своей порядочности, не желал знать, что она собой представляет.

— Да. Понимаю, — тихо, но твердо ответила она.


Раздался стук в дверь.

— Пейтон, открой, — послышался голос Брэнда.

Наверное, прыгнул в машину сразу же, как только заметил, что ее нет. Меньше всего Пейтон сейчас хотелось продолжать этот спектакль дома. Она готова была на что угодно, лишь бы брат не кидался на нее, изливая свое негодование. Возможно, если она не отзовется, он уйдет.

— Не прячься. Я знаю, что ты тут, — продолжал настаивать Брэнд.

Конечно, знает. Ее машина стоит у подъезда, она единственная живет на третьем этаже, и во всех верхних окнах горит свет.

Отложив только что открытую книгу, Пейтон встала с дивана и пошла к двери. И в этот момент щелкнул замок. Брэнд воспользовался ключом, который она так неосторожно ему дала.

Она отступила назад, готовая отразить нападение брата.

— Ты не имеешь права входить сюда когда захочешь, — спокойно произнесла она.

Брэнд настежь распахнул дверь и вошел. На его лице было написано разочарование, которое она часто видела на лице матери.

— Ты добилась своего. Клинт в ярости, — сухо сказал он.

— Я не хотела его обижать, но я рада, что он наконец поверил мне.

— Ты губишь свое будущее ради… прощелыги. Ты понимаешь, каков он на самом деле, правда? Мистер Холостяк года, скверный мальчик-миллионер Нейт Эванс. Ты что, тупица? За что, как думаешь, ему дают эти прозвища?! За блуд! — В конце гневной тирады Брэнд повысил голос, заставив Пейтон вздрогнуть.

— Заткнись, Брэнд. Ты не знаешь, что было между Нейтом и мной…

— Не знаю, и знать не хочу. Только вот теперь, когда отца больше нет, я должен приглядывать за тобой.

Она резко выдохнула:

— Мне не нужно, чтобы кто-то за мной приглядывал. Особенно тот, кто не понимает, почему я живу так, как живу.

Она что-то пробормотала про себя и отошла.

— Ты назвала меня тупым болваном? — удивленно спросил брат.

Да, назвала. Краска залила лицо Пейтон, но она не хотела отступать и резко повернулась к нему.

— На воре шапка горит.

Только теперь абсурдность ее шепотом произнесенного оскорбления дошла до них обоих. Напряжение, казалось, вдруг соскользнуло с плеч Брэнда. Он прислонился к стене, с силой провел ладонями по бровям и тяжело вздохнул.

— Я знаю, как ты переживаешь, Пейтон. Из-за отца. Из-за того, что так долго старалась вести себя безукоризненно. Все это давит на тебя. Тебе обидно. Но ты же знаешь, что не должна на него сердиться. Он ничего не мог поделать со своим больным сердцем. И ты старалась поступать как надо. Заботиться о нем. Быть хорошей. И все напрасно. Он покинул нас. Я знаю, как было трудно.

Слезы жгли глаза, пока Брэнд облекал в слова те мысли, которые столько времени сжигали ее изнутри.

— Все, что я делала… Все мои правильные решения были напрасны, — с трудом проговорила Пейтон.

— Значит, теперь ты хочешь быть плохой? Поэтому связалась с Нейтом? Живешь в этой квартире? Порвала с Клинтом? Отец не одобрил бы ничего из того, что ты сделала за этот год. Ты хочешь с ним поквитаться? Хочешь наказать его за то, что он не выполнил свою часть договора и умер?!

У Пейтон так пересохло в горле, что трудно было говорить. Она покачала головой и моргнула, пытаясь отстранить пелену слез, застилавшую глаза.

— Нет. Просто я больше не могу предавать себя. Я должна жить собственной жизнью. Моей, а не его. В квартире, которая мне по карману.

«С человеком, которого я люблю», — хотела добавить Пейтон, но вовремя остановилась.

Брэнд оглядел комнату так, словно усомнился в ее словах. Потом оттолкнулся от стены и засунул руки глубоко в карманы:

— Знаешь, по дороге к маме мы с Клинтом вспоминали, как вы начали встречаться. Похоже, он спросил тебя, что ты ждешь от этих отношений.

У Пейтон заныло в груди. Она знала, куда клонит брат.

— Тогда ты говорила о семье и надежности, доверии и партнерстве. Мне кажется, он в тот же вечер захотел жениться на тебе, — продолжал Брэнд.

Пейтон знала. Она всегда видела в Клинте человека, с которым можно развивать серьезные отношения, строить жизнь. И все-таки каждый раз, когда он заговаривал о браке, она чувствовала какую-то пустоту в сердце и меняла тему.

Словно угадав мысли сестры, Брэнд сказал:

— Даже если Клинт — не тот человек, ты ответила ему честно, правда? Ты по-прежнему хочешь всего этого?

Пейтон не ответила, но Брэнду подтверждения и не требовалось: он и так знал, что прав.

— А как Нейт Эванс относится к тому, чего ты хочешь? Полагаю, он прекрасно понимает. Или эта «честная жизнь», о которой ты говоришь, не предполагает честности в отношениях с ним?

— С Нейтом все не так. Ни один из нас не заинтересован в браке и постоянстве прямо сейчас.

Брэнд усмехнулся.

— Кому ты лжешь, Пейтон? — спросил брат. Она открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил:

— Была ли ты честной с этим парнем хотя бы мгновение с тех пор, как началось, я не знаю что, между вами? Имеет ли он хоть малейшее представление о том, как долго ты по нем вздыхаешь? Готов поставить половину состояния Лиссов, что нет. И готов поспорить, что он не знает, какую шумиху прошлые сплетни вызывали у тебя на работе. На тебя обрушилась куча неприятностей из-за него.

— Последнее время в школе стало спокойнее, — тихо произнесла Пейтон.

— Рад это слышать, но, когда мы говорили об этом последний раз, тебе хотелось исчезнуть с газетных полос. Ты была в отчаянии. Тем не менее за последний месяц твое имя, лицо мелькали в новостях чаще, чем за весь год.

— Теперь все по-другому.

— Почему? — спросил Брэнд с вызовом. — Потому, что ты влюблена?

— С Нейтом хорошо. Мы оба знаем, чего ждем от наших отношений, и нас обоих это устраивает.

Брат глубоко вздохнул и направился к выходу, но у двери остановился и повернулся к ней.

— Пейтон, если тебе приходится лгать мне, это одно. Но хочешь ли ты лгать Нейту Эвансу? — Он потер переносицу. — И пожалуйста, сделай одолжение — не лги себе.

Дверь с шумом захлопнулась. Послышался звук шагов, затем все стихло. Оставшись одна, Пейтон вдруг осознала, что, возможно, брат понимал ее намного лучше, чем она думала.

Глава 18

Нейт стоял у выхода и осматривал толпу посетителей. Первоклассный мексиканский ресторан был одним из его любимых мест, и Пейтон как-то сказала, что ей тут тоже нравится. Но сегодня она едва притронулась к еде, бокал также стоял нетронутым.

Нейт приехал к ней прямо из аэропорта, готовый наверстать упущенное. Поездка оказалась удачной, и он хотел отпраздновать успех. Но еще прежде, чем они сели в машину, он заметил, что что-то не так. Они разговаривали, смеялись, но Пейтон постоянно задумывалась, и Нейт лишь оставалось гадать о причине ее странного поведения.

К тому моменту, как он заплатил по счету, его разочарование достигло предела, и он наконец спросил, в чем дело.

Они медленно вышли на улицу, Пейтон виновато посмотрела на него:

— Извини меня. Я просто… — Она покачала головой и отвернулась.

Нейт всерьез встревожился: пока его не было, что-то произошло, и теперь Пейтон волновалась и не решалась встретить его взгляд.

— Что случилось? — спросил он.

Она обхватила себя за талию и вздрогнула:

— Давай пройдемся немного.

Нейт приобнял ее и повел сквозь толпу гуляющих, прокручивая в голове возможные варианты. Когда он звонил Пейтон, все было хорошо: она радостно с ним разговаривала, смеялась. Ни двусмысленных фраз, ни напряженного молчания. Возможно, он уделял ей слишком мало внимания. Но накопилась куча дел, требовавших его внимания, также Нейту была необходима передышка. Он хотел дистанцироваться, почувствовать себя свободным. Но только на несколько дней. Теперь ему не хватало прежней Пейтон — веселой, соблазнительной, щедрой. Но она изменилась.

Помолчав некоторое время, она сказала:

— Я веду себя глупо. Это нервы. Я не хочу… — Пейтон глубоко вздохнула и покачала головой. — Прошлым вечером я должна была обедать с моей семьей, но ничего не получилось. Брэнд решил привести с собой Клинта…

Клинт. Нейту вдруг стало тяжело дышать, на тело навалилась свинцовая усталость. Тот тип, который хотел жениться на Пейтон и пристал к ней на благотворительном приеме.

— И ты уехала? — спросил он, уже зная ответ.

— Нет. Уехали мама и Брэнд, чтобы мы с Клинтом могли поговорить.

— Оставили тебя с ним вдвоем. — Он покраснел и прошептал ругательство. — Если он тебя обидел, ударил… — Неужели бывший жених был причиной того, что Пейтон так странно себя ведет и не хочет ничего рассказывать?

— Нет, он меня не тронул. Нейт, пожалуйста. — Она взяла его руку в свои. — Я в порядке.

— Нет, не в порядке! — прорычал он, едва сдерживая ярость. — Тебя что-то тревожит, ты не можешь посмотреть мне в глаза. Мне все равно, сделала ли ты что-то обидное для меня, или Клинт совершил какой-то непростительный поступок, я с ним рассчитаюсь. Скажи, что случилось!

Пейтон удивленно посмотрела на Нейта и быстро заговорила:

— Я расстроилась, но с Клинтом явно надо было расставить все по местам, и, думаю, у меня получилось. А после этого я не захотела ждать маму с Брэндом и уехала, но брат последовал за мной до дому.

— Какого черта ему было надо? — зашипел Нейт, глядя в небо.

Минуту она молчала, потом продолжила:

— Он думает, что я не искренна в отношении того, что происходит между нами. Что значит для меня быть с тобой. — Она глубоко вздохнула и только потом пристально на него посмотрела. — И возможно, он прав.

От этих слов красный туман, застилавший Нейту глаза, рассеялся. Он понял причину беспокойства Пейтон. Никто ее не обижал, по крайней мере пока.

— Потому что ты хочешь большего… — неуверенно произнес он.

«Брак. Семью, а не просто приятно провести время в компании красавца мужчины».

— Да, — призналась Пейтон.

Нейт должен был предвидеть подобный поворот. Черт, он с самого начала знал, что их приоритеты не совпадают, но не обращал на это внимания. Сейчас он хотел просто обнять Пейтон после разлуки, крепко прижать к себе, увидеть ее сияющую улыбку, почувствовать мягкость губ, нежность тела. Он мечтал о приятных ощущениях, беззаботном удовольствии. Но беззаботность осталась позади.

Пейтон затихла, обхватив голову руками. Нейт провел рукой по ее волосам, прижал к себе.

— Нет ничего дурного в том, чтобы хотеть всего этого, Пейтон. — Он задумчиво посмотрел в пустоту, вдохнул свежий воздух и закончил свою мысль: — Если речь идет не обо мне.

Ее тело немного напряглось, но он почувствовал и закрыл глаза, понимая, что пришло время попрощаться. Нейт откашлялся и отстранился. Яркие карие глаза Пейтон выжидающе смотрели на него. В них читалось страдание. Она знала, что сейчас произойдет. Знала, что они договорились расстаться прежде, чем их отношения станут серьезными. Глупо. Как будто с Пейтон это не было серьезно с самого начала.

Ее губы раскрылись. Она прошептала всего два слова:

— Не надо.

— Думаешь, пришло время расстаться… — произнес Нейт, беря ее руки в свои. Она отрицательно качала головой, но ведь на самом деле он не задал вопрос, а утверждал. Он погладил ее по щеке, по непокорным волосам: Я не хочу причинять тебе боль.

Уже было слишком поздно.

— Тогда не надо, — прошептала Пейтон.

Она положила руки ему на грудь, словно пытаясь удержать его. Сердце Нейта учащенно билось, ударами причиняя боль.

— Пейтон…

— Разве тебе не приятно? — Слезы выступили на ее карих глазах, губы покраснели и соблазнительно задрожали. — Разве нам не было хорошо?

— Ты знаешь, что да, — с трудом ответил Нейт. Дьявол, он не мог видеть ее плачущей, не хотел быть причиной боли.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного. — Она говорила, а на ее ресницах блестела влага. Она отерла глаза тыльной стороной руки. — Мне нужна только надежда, что, возможно…

— Ты дорога мне, Пейтон. Больше, чем кто-либо другой… — начал Нейт. — Только это не меняет дела.

Любовь не для него. Он никогда не был романтиком, считал, что глубокие чувства лишь подрывают внутренний баланс человека, его защиту. У него уже есть стабильная жизнь, сложившиеся привычки, так зачем стараться разрушить то, что его устраивает? До сих пор ему даже не приходилось задумываться об этом.

— Разве этого мало для начала? Разве не достаточно ждать и наблюдать? Да, я хочу иметь семью. Когда-нибудь. Но я так долго была осторожна. Я готова пойти на риск ради тебя. Готова быть терпеливой.

Нейт знал, что, если позволит надежде завладеть Пейтон, она потратит многие годы на напрасное ожидание, которое ни к чему не приведет. Она, несомненно, пойдет на риск, но он не станет играть ее сердцем, счастьем и жизнью. Нейт хотел, чтобы ее мечты сбылись, даже если ради этого придется отпустить ее к кому-то другому.

— Прости, родная, — тихо произнес он.

В этот момент сверкнула вспышка и послышался щелчок затвора фотоаппарата.

Глава 19

Голубое платье Пейтон смялось, пока она сидела в гинекологическом кресле, пытаясь сохранить достойный вид. Она сильно нервничала и была подавлена. На протяжении нескольких недель ей постоянно приходилось справляться с состоянием полусна, и эта борьба значительно подорвала силы. Однако сдаваться Пейтон не собиралась. Она слышала, что подобное может случиться со всеми.

Каждый день в газетах появлялись фотографии Нейта, в статьях он представал весьма аморальным типом, эдаким любителем юбок и вечеринок. Пейтон тоже на каждом углу караулили репортеры, но ее это не волновало. Их с Нейтом игра была окончена, жизнь продолжалась.

Боль, сковавшая сердце в тот момент, когда они попрощались, не утихала, мужчины больше не казались ей привлекательными, но Пейтон всегда умудрялась найти себе занятие и не думать о Нейте. Ходила на работу, встречалась с людьми…

О приеме у врача она договорилась еще на прошлой неделе.

Доктор Томс неторопливо вошел в кабинет.

— Итак, у нас сегодня плановый осмотр. И, кроме того, вы, кажется, хотели начать принимать противозачаточные таблетки.

Пейтон сжала ручки кресла так, что побелели суставы. У нее на глазах выступили слезы. «Боже, только не в кабинете у гинеколога», — нервно встряхнув волосами, подумала она.

— Да, я хотела, но…

— Вы думали о предотвращении беременности или о регулировании цикла?

Пейтон насторожилась. Она знала, что таблетки могут помочь ей и с тем и с другим, но задумалась об этом только сейчас, вспомнив о задержке месячных.

К счастью, доктор Томс, кажется, не заметил ее переживаний, сосредоточившись на анализе ее физического состояния.

— Хорошо. Как вы вообще себя чувствуете?

Пейтон было грустно, одиноко. То, что Нейт смог так легко от всего отказаться, потрясло ее до глубины души. Сейчас ее тело просто реагировало на внутренние переживания. Наверное, это и стало причиной задержки месячных.

— Немного не в своей тарелке, но в общем хорошо.

— Не в своей тарелке? У вас жар, насморк, пересыхает горло, плохо работает желудок?

— С желудком, действительно, было что-то не так, но думаю, это из-за нервов. Просто я ослабла и устала, — со вздохом сказала Пейтон.

Доктор Томс, кивая, смотрел на нее с обычной профессиональной улыбкой.

— А когда были последние месячные?

— Две с половиной недели назад. Они продлились только один день.

Доктор посмотрел на нее поверх медицинской карты:

— Только день? Они были сильными или слабыми?

В комнате вдруг стало холодно. Пейтон не понравилось, как доктор Томс смотрел на нее. С трудом оторвав дрожащие пальцы от подлокотника, она положила руку на живот.

— Слабыми. — И поспешно добавила: — Но у меня такое случается. Мой цикл не всегда регулярен. Кроме того, мы предохранялись, так что, думаю, не стоит волноваться.

— Хм… — Доктор что-то отметил в карте. — Головокружения? Необычное напряжение в груди? Резкие смены настроения, потеря аппетита?

Вопросы сыпались на нее пулеметной очередью, заставляя ее нервничать все сильнее. Да, да, да — все это имело место.

— Доктор, я вижу, куда вы клоните, но этого не может быть. — Пейтон замолчала, не в силах поверить в очевидный факт.

Она беременна. Маленькая частичка Нейта растет внутри ее. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать образ малыша, неожиданно всплывший в ее голове. Но уже ничего нельзя было изменить.

— Так что же мне теперь делать? — охрипшим голосом спросила Пейтон.

Доктор Томс дал ей простой ответ:

— Прежде всего пройти тест на беременность.


Через два часа беременность была подтверждена и с помощью ультразвука установили срок. Пейтон шла по улице, словно во сне, едва замечая автомобили, проносившиеся мимо, едва слыша скрип шин, голоса людей.

Время неумолимо бежало, приближая момент разговора, который, как она думала, никогда не состоится. Ей предстояло объяснить Нейту, что самые его ужасные опасения сбылись. Как он воспримет эту новость? Наверное, сначала начнет высчитывать срок, затем задастся вопросом, роковая ли это случайность или сама судьба, решившая свести их таким способом. И наконец — стоит ли полученное удовольствие столь высокой цены. Конечно нет.

Вокруг потемнело, грянул гром, резко нарушив ход ее мыслей. Пейтон подняла глаза и подивилась тому, как сливается со стальным небом мрачное стеклянное здание компании Нейта.

Она обхватила себя руками, стараясь прогнать продравшийся ей под кожу жгучий холод. Скорее всего, он ее возненавидит.

— Пейтон, это вы? — неожиданно послышался женский голос.

Она обернулась и оказалась лицом к лицу с секретаршей Нейта.

— Здравствуйте, Дебора, — сказала Пейтон, смущенная тем, что эта пятидесятилетняя женщина застала ее стоящей вот здесь и, конечно, вряд ли сочтет это случайностью.

— Вы хотите повидать Нейта? — спросила Дебора.

Пейтон открыла рот и снова закрыла. Она хотела рассказать ему о ребенке, но вдруг поняла, что не сможет этого сделать. Не здесь. Не сейчас. Нейт не должен узнать это в перерыве между заседаниями. Он всегда поступал с ней справедливо, и она должна, по крайней мере, поговорить с ним спокойно, без свидетелей. Новость, несомненно, потрясет его, возможно, он даже воспримет ее как угрозу.

Пейтон заставила себя произнести:

— Нет. Я думала зайти. — Она подняла левую руку, забыв, что на ней нет часов. — Но у меня уже не осталось времени.

В глазах секретарши появилось сочувствие. Она дотронулась до холодных пальцев Пейтон:

— Может, зайдете и выпьете чашечку кофе?

Несколько секунд Пейтон смотрела на двери архитектурного монстра, возвышавшегося над соседними домами, затем ответила:

— Нет, спасибо, не беспокойтесь. Я иду домой.

Дебора неохотно кивнула и пошла дальше.

Пейтон положила руку на пока плоский живот и подумала, что, как только Нейт все узнает, его глаза приобретут такой же стальной оттенок, как небо.

Глава 20

Пронзительный свист закипевшего чайника смешался с настойчивыми звонками домофона. Пейтон выключила газ и побежала в холл.

— Да? — спросила она.

— Это Нейт. Впусти меня.

Слишком быстро. Она думала, что у нее есть еще несколько часов.

Она нажала кнопку. Нейт помчался наверх, прыгая через две ступени, и в мгновение ока предстал перед ней. Он выглядел уставшим, раздраженным и невероятно привлекательным. Его взгляд был таким пристальным, что Пейтон невольно отступила. На краткое мгновение она понадеялась, что Нейт бежал сюда потому, что осознал, как соскучился, как сильно любит ее и не может жить вдали от нее.

— Что случилось? — резко спросил он, входя в квартиру.

Она отступила еще на шаг и закрыла глаза, чтобы Нейт не заметил в них разочарование. Конечно, Дебора говорила с ним. Она подозревала, что такое может случиться, и даже включила автоответчик, на случай если Нейт позвонит, но не ждала, что он вдруг появится у ее двери. Она еще не была готова к встрече с ним. А Нейт ласково, но твердо взял ее за руку, заставил посмотреть на него.

— Что случилось? — обеспокоенно повторил он.

«Я беременна». Самый простой ответ. Но она не могла заставить себя произнести эти слова. Пока.

— Извини. Я бы позвонила. Тебе не надо было мчаться сюда.

Нейт нахмурился:

— Дебора сказала, что ты стояла около нашего здания… и плакала. Я отложил все дела, чтобы приехать сюда, так что, будь любезна, не ходи вокруг да около.

Смущенная резкостью его тона, она глубоко вздохнула:

— Я думала о нас.

Она почти ждала, что Нейт посмотрит на часы, чтобы понять, успеет ли вернуться в офис к вечернему заседанию. Но он продолжал сверлить ее взглядом.

— О нас?

Точнее, о том, как они были вместе и к чему это привело.

— Мне тебя не хватает, — продолжила Пейтон.

Нейт растерянно провел рукой по волосам и почесал затылок. Он выглядел как человек, изо всех сил старающийся найти смысл в абсолютной бессмыслице.

— Мне тоже тебя не хватает, родная. Но мы же все обсудили и решили, что, если у нас есть шанс остаться друзьями в будущем… сейчас надо какое-то время побыть на расстоянии.

Она все это знала, как и ответ на свой следующий вопрос. И все-таки решилась спросить:

— Ты меня любишь?

У Пейтон замерло сердце. Она с надеждой и болью смотрела, как расширяются его глаза, чувствовала ласку его взгляда, когда он смотрел на ее щеки, губы, глаза.

«Пожалуйста», — молила она всей душой, сердцем и телом. А когда Нейт не ответил, она не удержалась и продолжила:

— То, что было между нами, — хорошо. Мне этого не хватает. Не хватает тебя. — Она надеялась, что, возможно, ему просто надо было узнать о ее чувствах. И я подумала, что после того, как ты некоторое время провел в одиночестве, сам с собой…

— Пейтон, перестань. Не мучай себя. — Нейт прервал Пейтон прямо и жестоко. Он не мог больше выносить ее расспросов. — Ничего не изменилось. И не изменится.

Пейтон сложила руки на стройной талии и кивнула.

— Хорошо. — Одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Я должна была это услышать из твоих уст.

Черт, он совсем не ожидал такого конца. Он хотел, чтобы все сложилось согласно их первоначальному плану: страсть угаснет сама по себе, и однажды они снова почувствуют себя просто друзьями. Он хотел касаться Пейтон, ничего при этом не испытывая.

Она закрыла лицо руками и тяжело вздохнула, вздрогнув всем телом. Нейт не мог оставить ее тут одну, такую жалкую, плачущую, страдающую… Он протянул руку…

— Я беременна, — тихо произнесла Пейтон. Его рука бессильно упала, воздух покинул легкие.

Время застыло. Он чувствовал, как рушится его мир, вся его жизнь, а он не в силах что-либо изменить. «Нет», — возникла в голове единственная мысль.

— Извини, — не смея посмотреть ему в глаза, прошептала Пейтон и тихонько вышла из комнаты, оставив его осознавать происшедшее.

Пейтон беременна. Нейт подошел к окну и стал смотреть, как струи дождя бегут по стеклу. Он словно попал в замкнутый круг. Беременна именно та женщина, которая должна была помочь ему забыть пережитый кошмар. Ирония судьбы.

Когда Анна заявила о своем положении, у него сразу же возникли подозрения. Но сейчас это не расчетливая охотница за деньгами, а Пейтон — такая хорошая даже в своем желании быть плохой. Она точно не лжет. И это его ребенок.

Нейт покачал головой. Как весь его мир мог встать с ног на голову всего за один час? Недавно ему позвонила Дебора и сказала, что встретила Пейтон, плачущую и дрожащую, перед зданием их компании. И он, не в силах держаться на расстоянии, испугавшись за Пейтон, помчался к ней домой. Но она выглядела вполне нормально, и он разозлился, едва увидев ее. В глазах читалась боль, дрожащие губы заставляли его чувствовать себя виноватым. Он только начал забывать их бурный роман, как вдруг его снова вынудили задуматься об отношениях. Нейт хотел отдалиться от Пейтон. Она должна была забыть его и найти более достойного мужчину.

Чувство вины сжало Нейту горло. Он был непростительно неосторожен.

Взглянув на серое небо за окном, Нейт достал телефон и позвонил Деборе.

— Дозвонитесь до Арни и свяжите меня с ним. А потом узнайте, что нужно для того, чтобы зарегистрировать брак в Иллинойсе.

Глава 21

Пейтон сидела за кухонным столом, вперив взгляд в чашку с остывшим чаем. Нейт был в одиночестве в гостиной уже около получаса. Время от времени слышался его глубокий голос: он разговаривал по телефону. Потом воцарилась тишина.

Наконец пол заскрипел под тяжестью шагов Нейта, его фигура появилась в дверях. Он стоял опершись о косяк, грозный и неприступный.

— Я узнала сегодня утром, когда была у врача, — рискнула заговорить Пейтон.

Нейт озадаченно нахмурился и спросил:

— Ты здорова?

Пейтон не удивилась его холодности. Сейчас Нейт не в состоянии проявлять теплые чувства.

— Да. Это был плановый осмотр. Когда я записывалась на прием, я сказала, что хочу начать принимать таблетки. Врач расспрашивал меня о самочувствии и посоветовал сделать тест на беременность. — Пейтон поднесла чашку к губам и, в поисках хоть какого-то облегчения, отпила большой глоток. — Это произошло в первую или вторую неделю.

Нейт медленно прошел в кухню, сел на стул напротив Пейтон и внимательно посмотрел на нее. Холодность его взгляда, которая раньше обижала, теперь не вызывала никаких эмоций. Остались только пустота и безразличие, охватившие ее после того, как она сказала правду, открыла самую нежную, самую ранимую часть души. Благодатное бесчувствие не продлится долго, но пока Пейтон наслаждалась им.

Нейт протянул руку через стол и взял ее пальцы в свои. Его прикосновение было неприятно холодным, он словно выполнял обязательство.

— У тебя есть врач?

Пейтон отрицательно покачала головой, заметив, как собрались морщины у него на лбу и вокруг губ.

— Но ты должна находиться под наблюдением. — Он произнес эти слова более сурово и настойчиво, будто готовился к ожесточенному спору.

Пейтон поняла, что на самом деле он хотел спросить, собирается ли она оставить ребенка.

— Нейт, я узнала, что беременна, меньше суток назад. Мне просто нужно время, чтобы разобраться и определить, к кому лучше идти.

На его лице отразилось облегчение.

— Извини. Я просто… — Он потряс головой и шумно выдохнул, словно прогоняя мрачные мысли. — Это важно. Я должен задать несколько вопросов.

Пейтон кивнула. Все ее тело одеревенело от многочасового напряжения.

— Завтра я встречусь с Арни, чтобы изменить свое завещание и составить брачный контракт для нас.

Пейтон заметила, как он ставит на одну доску брак и смерть, и подавила улыбку. Она открыла рот, чтобы объяснить положение дел, но он поднял руку, призывая к молчанию:

— Видишь ли, я хочу быть справедливым. Детали можно уточнить, но я не собираюсь обсуждать необходимость контракта как такового.

«Он вообще не понадобится», — подумала Пейтон.

— Я не выйду за тебя. — В ее словах не прозвучало никакого злорадства, только абсолютная уверенность.

— Не будь такой, Пейтон. Это важно. Брачный контракт защитит нас обоих.

— Нейт, дело не в контракте. Дело в том, что я не выйду за тебя.

Он посмотрел на нее сузившимися глазами:

— Что ты говоришь? Ты беременна. Естественно, мы поженимся.

— Нет.

Она четко уловила момент, когда Нейт осознал серьезность ее заявления. Лицо Нейта посуровело, глаза заволокло темной пеленой.

— Раньше ты не беспокоилась по этому поводу. Так это был тест. Ловушка. Ты хотела заставить меня сказать… — На его виске вздулась вена. — Дьявол, Пейтон!

— Я хотела удостовериться, прежде чем ты узнаешь о ребенке, — подтвердила она.

— Зачем? Чтобы загнать саму себя в угол? Забудь все это. Забудь, что я говорил и что не выйдешь за меня замуж. Все изменилось.

— Ничего не изменилось.

Их взгляды встретились, столкнулись. Ее взгляд говорил, что она не отступит, его — молил изменить решение.

— Ты думаешь неправильно, — сказал он спокойно и взял Пейтон за руку, будто стараясь придать вес словам, убедить ее принять его точку зрения. Но тактика Нейта была ей понятна.

«Как бы не так», — подумала она.

— Ты умная женщина. Просто тебе надо отдохнуть, а утром разумно посмотреть на ситуацию. Пока я куплю поесть. У тебя есть какие-нибудь предпочтения? Я позабочусь о том, чтобы через полчаса тут было все, что необходимо.

— Нейт, прекрати.

— Нет. Ты поешь, а потом ляжем в постель. Ты — в моих объятиях, а наш малыш в — тебе.

Перед глазами у Пейтон все поплыло, дыхание сбилось — ее захлестнула волна эмоций. В этот же момент безразличие покинуло ее, беззащитную и дрожащую.

— Я сказала, прекрати!

— Не прекращу! — Его глаза, раньше обжигавшие холодом, теперь сверкали пламенем. — Пока ты не будешь вести себя разумно.

— Разумно? — Она вскочила и гневно уставилась на него. — Дай мне вздохнуть. Полчаса назад ты уверял меня, что у нас нет надежды на будущее, а теперь предлагаешь мне всю свою жизнь, обручальное кольцо и брачный договор вдобавок. Кто из нас ведет себя неразумно?

— У нас будет ребенок. Общий ребенок. Это меняет ситуацию. Я приспосабливаюсь к ней.

— Тогда, пожалуйста, придумай что-нибудь другое, потому что я не выйду за тебя замуж. За твоим предложением нет истинной любви, а я не хочу прожить жизнь с человеком, который со мной только из-за обязательств.

— Все не так. — Он сделал неопределенный жест рукой. — Не понимаю, почему ты сопротивляешься. Ты получишь то, чего хотела.

— Черта с два!

Как он может так думать?

Нейт окинул Пейтон взглядом и помолчал секунду, обдумывая сложившуюся ситуацию. Потом медленно, будто давая ей время осознать каждое его слово, произнес:

— Черта с два. Получишь. Я сделаю тебя счастливой. Ты знаешь, что я это могу. — Его челюсть дрогнула. — Ты сама это говорила. Мы прекрасно подходим друг другу. Получаем удовольствие.

— Я хочу не только удовольствия, Нейт.

На его лице отразилось отчаяние.

— И я тебе это предлагаю.

Он и правда не понимает.

— Ты будешь отрицать, что час назад совместное будущее пугало тебя так сильно, что ты буквально сбежал от меня?

— Час назад я думал, что у меня есть выбор, — спокойно ответил Нейт.

Пейтон вздрогнула, как будто он ударил ее. Нейт слишком поздно понял свою ошибку. Черт, так Пейтон никогда не сдастся.

— Извини.

Он обошел стол, обнял ее и сел рядом.

— Я не это имел в виду.

— Нет, это, — прошептала она и спрятала лицо у него на груди, запах ее прекрасных волос окутал его.

Руки Нейта крепче сжали плечи Пейтон, никогда до сих пор не казавшиеся ему такими хрупкими. Сжимавшая ему грудь тоска отступила, и некоторое время они сидели спокойно. Потом Пейтон подняла голову и посмотрела на него большими карими глазами, влажными, молящими.

— Нейт, разве ты не понимаешь, что я не хочу прожить жизнь по твоему усмотрению? Что я, возможно, хочу оставить себе право на выбор?

Он понимал. И ему было очень тяжело осознавать это. Пейтон переживала, ее точила изнутри мысль о его предательстве. Он и сам когда-то испытывал подобное, но все забыл. И теперь его неосторожность ранила Пейтон.

Черт! Он не хотел ничего у нее отнимать, именно поэтому и прекратил отношения. Нейт решил дать Пейтон возможность идти дальше, найти человека, который полюбил бы ее. Посвятил бы ей себя целиком. Но после двух простых слов «Я беременна» этим человеком должен стать он сам.

Теперь все складывалось по-другому: у него не было сомнений, которые возникали в ситуации с Анной-Гретой. Ребенок. Этот ребенок его. Значит, и Пейтон — его. И самое важное сейчас — заставить ее это принять. Наконец Нейт понял суть проблемы: в течение всего нескольких часов Пейтон осознала, что ее раз и навсегда жизнь изменилась. Когда-то и он проходил через подобное, но у него были в запасе месяцы, чтобы расставить приоритеты, осознать безусловную ценность ребенка. Тогда он знал, как поступит. Знал и сейчас.

Нейт создаст семью. Сделает их единым целым.

— Я понимаю, Пейтон, я понимаю. Но ребенок все изменил, связал нас на всю жизнь.

— С этим я не спорю, но это не значит, что мы должны пожениться. Ты же знаешь, я не буду тебе мешать видеться с ним.

«С ним». Пейтон думает, что это мальчик. Нейт закрыл глаза, чтобы прогнать образы, вспыхнувшие в его голове после ее слов.

— Конечно, не будешь. Потому что мы будем жить вместе. Все мы.

Она попыталась встать, но он не позволил. Заставил остаться там, где ей надлежало быть, — рядом с ним.

— Нейт, то, что ты предлагаешь…

— Серьезно.

— Невозможно. Есть самые разные семьи. Люди справляются с более сложными ситуациями, не вступая при этом в брак.

Нейт покачал головой, дотронулся до ее подбородка.

— Я не буду считать, что справился, если пропущу половину жизни своего ребенка из-за расстояния между нами.

Пейтон хотелось впиться в его грудь и отчаянно закричать, но волнения отняли у нее последние силы, поэтому она шепотом высказала свой протест:

— Я не могу.

— Знаю, что ты напугана, дорогая. Но, клянусь, тебе нечего бояться. Мы договоримся. Мы не обязаны заключать брак прямо сейчас.

— Нет, не обязаны.

Им обоим требовалось время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Понять, как они относятся к ней на самом деле. Чего хотят.

— Ты успела кому-нибудь рассказать? — спросил Нейт.

Пейтон покачала головой:

— Нет. Пока нет.

— Мне бы хотелось, чтобы ты никому ничего не говорила. Какое-то время.

Она отшатнулась и попыталась понять причину его просьбы, но, посмотрев Нейту в глаза, поняла, что снова стал отстраненным и замкнутым. Он по-прежнему был для нее недоступен.

Пейтон вдруг встревожилась. Вдруг он начал встречаться с кем-то еще? Внутри у нее похолодело. Вдруг он должен признаться какой-то женщине, чтобы расстаться с ней?

— Мой отец. После истории с Анной-Гретой я предпочел бы не говорить ему о твоей беременности, пока мы сами во всем не разобрались.

Его отец. Она могла бы догадаться.

— Конечно. Я никому ничего не скажу, — пообещала Пейтон дрожащим от сдерживаемых слез голосом.

Почему Нейт не может просто любить ее? Просто сказать, что у них есть шанс? Что не в силах отказаться от того, что было между ними? Дать ей хоть какую-то надежду, чтобы она могла сейчас принять его поддержку, его обещания и найти в них покой? Почему она должна помнить, что еще час назад он отказывался от нее?

Ответ на последний вопрос очень прост. Она сама заставила Нейта сказать те ужасные слова. Потому что она не смогла бы пережить брак без любви. Или смогла бы? Любить Нейта и знать, что он не отвечает ей взаимностью. Нет. Это была бы ежедневная пытка, которую она бы выдержала. Поэтому она потребовала правды.

Широкая рука Нейта собрала ее волосы у основания затылка, погладила их, притянула ее ближе к нему.

— Мы во всем разберемся, дорогая. Обещаю тебе.

Окончательно ослабев, Пейтон уютно устроилась в его объятиях, от которых никогда не хотела отказываться. В объятиях человека, который ее не любил.

Глава 22

Каким образом, черт возьми, он может все устроить, если Пейтон не отступает ни на миллиметр?

— Я не брошу свою работу! — заявила она, покраснев и уперев руки в бока. Она смотрела на него через комнату горящим взором, а под глазами были синие круги.

— Люди работают, потому что им нужны деньги, — упрямо ответил Нейт. Он не хотел сорваться и накричать на этого упрямого маленького дьяволенка, внутри которого рос его ребенок. — Тебе деньги не нужны.

Он делал вид, что сохраняет спокойствие: говорил тихо, сидел в свободной позе, терпеливо и доброжелательно улыбался, но руками незаметно сжимал спинку стула, чтобы не взорваться.

Они спорили на эту тему сегодня уже больше часа, а вообще, с небольшими вариациями, больше месяца. Нейт что-то предлагал, Пейтон обижалась. Он объяснял, искал другие подходы. Она сердилась и швыряла ему его предложения прямо в лицо, вне зависимости от того, насколько они были удачными. Пейтон не доверяла Нейту, полагая, что он снова пытается загнать ее в ловушку и заставить вступить с ним в брак.

И она была права.

— Послушай, Нейт, как ты относишься к благотворительности? Как ты относился к ней раньше?

Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться:

— Пейтон, это не благотворительность. Закон гласит, что отец обязан содержать своего ребенка. Именно это я и предлагаю.

Она с горящими глазами бросила ему очередное обвинение:

— Нет, ты хочешь сделать так, чтобы я от тебя зависела.

— Ты не права. Мне очень хочется помочь тебе, но я не собираюсь отнимать у тебя свободу.

Он встал и начал ходить от камина к окну и обратно, не находя себе места.

— Черт возьми, Пейтон, я не мерзавец. Я просто должен быть уверен, что у тебя и у нашего ребенка все есть. Я не хочу, чтобы ты работала, когда устаешь. Не хочу, чтобы тебе приходилось оставлять нашего ребенка с какой-нибудь няней, потому что нужно зарабатывать на жизнь. Разве ты не видишь, что я пытаюсь решить эти вопросы?

«И дать понять, с какими трудностями столкнулась бы мать-одиночка», — мысленно добавил он.

— Я не нуждаюсь ни в какой помощи! — При этих словах глаза Пейтон наполнились слезами.

Она была напугана, и Нейт знал, что она чувствует себя одинокой, хотя он почти всегда находится рядом, стараясь реализовать собственный план. Вскоре Пейтон ослабнет настолько, что позволит ему поддержать ее.

Губы Пейтон дрогнули. Возможно, она наконец сдастся?

Нейт устал от постоянной борьбы между ними. Как же сильно отличалось настоящее от времени, когда они не знали о ребенке, а просто наслаждались друг другом. Ему было бы легче, если бы он смог забыть прошлое. Ему не хватало тех дней. Не хватало ее смеха, ее мягкости. Обмена мыслями. Горячей волны, которая разливалась по всему его телу, а на губах Пейтон появлялась искусительная улыбка. Ее тела. Ее сердца. Ярких эмоций, озарявших ее взгляд, когда она оказывалась под ним. От всего этого было почти невозможно отказаться. Он хотел вернуть все это. Хотел схватить Пейтон за плечи и трясти, пока она не внемлет голосу разума, не перестанет упрямиться, не примет ту жизнь, которую он ей предлагает.

Нейт добьется своего. Скоро родится ребенок, а до этого он должен надеть кольцо Пейтон на палец. Нужно было разрешить все как можно скорее. Но сегодня ничего не получится. Пейтон нужен комфорт, и он, черт побери, его обеспечит, хотя бы частично.

Стараясь прогнать болезненные воспоминания о том, как легко Пейтон его принимала когда-то, как они идеально ладили друг с другом, Нейт обнял ее напряженное тело, погладил ее по спине, склонил голову и прошептал в самое ухо:

— Пейтон, перестань отвергать меня. Я знаю, ты расстроена и нам трудно понять друг друга… сейчас. Но все это внове для нас обоих. Давай решать вместе, что делать. Давай?

Она вздрогнула и сдалась, расслабилась в его руках.

— Я схожу с ума, Нейт. Мне так плохо. Я, я…

— Тише. Я буду с тобой, — обещал он, — с вами обоими. Что бы ни случилось.

Она наклонила голову, потерлась лбом о его грудь и тихо всхлипнула.

Нейт слегка повернул ее, подсунул руку ей под колени. Она не сопротивлялась, когда он отнес ее на диван, поближе к огню и усадил к себе на колени. Но ее слезы ощущались даже сквозь ткань его рубашки.

Нейт будет заботиться о Пейтон, хочет она этого или нет. Он сделает ее счастливой. Ей просто надо перестать сопротивляться.


Пейтон заснула, чувствуя себя уверенно и спокойно в объятиях Нейта, а она так измучилась… И не удержалась, позволила усталости овладеть собой.

Пейтон все еще сидела у него на коленях, чувствовала его острый мужской аромат. Впервые она была настолько близко к нему за прошедший месяц.

Проснувшись и повернув голову, Пейтон посмотрела Нейту в лицо. Он спал. Напряженные морщины в уголках его глаз, еще недавно такие глубокие, разгладились. Губы расслабились и слабо растянулись в подобии улыбки.

Его грудь высоко поднялась под ней. Он испустил глубокий вздох — предтеча пробуждения. Ох, как она любила этот звук. Нейт предлагал ей слушать его всю жизнь. Предлагал всю жизнь видеть, просыпаясь, резкие черты его лица, чувствовать силу его рук.

Нейт посмотрел на нее сквозь полуопущенные веки и улыбнулся. Вдруг взгляд стал острее. Жарче.

Пейтон точно знала, что значит этот горячий, дикий взгляд. Она хотела отстраниться и не смогла.

— Ой! — воскликнула Пейтон — ее волосы зацепились за пуговицы рубашки Нейта.

Он чуть приподнялся и слегка потянул ее запутавшиеся пряди.

— Потерпи, родная. Позволь…

— Ой!

— Извини. Не кричи.

Пейтон замолчала и сама попыталась отцепить волосы, но Нейт отвел ее руку:

— Дай мне только одну секунду.

Он взял задний край рубашки и снял ее, очень осторожно, чтобы не дергать пуговицы. Теперь Пейтон была почти свободна. Но пуговицы все еще держали волосы, застлавшие плотным занавесом ее глаза. И она все еще сидела у него на коленях.

— Не бойся. Я вижу, что надо сделать.

Это хорошо. Потому что она не видит ничего.

Длинные пальцы шевелились в тяжелых волосах, и электрический ток наслаждения бежал по коже Пейтон. «Плохо», — в панике подумала она.

— Я сама.

Пейтон протянула руку вперед и, нащупав теплую крепкую грудь Нейта, тут же отдернула. Он был полуобнаженным всего в паре дюймов от нее.

— Наверное, обойдемся без ножниц. Я знаю, что делаю. Только сиди спокойно. — Он слабо потянул ткань и частично освободил рубашку. — Так. Одна есть.

— Что? — застонала Пейтон.

— Ты зацепилась за две пуговицы. Возможно, потому, что иногда во сне поворачиваешь голову из стороны в сторону. На счастье, в прошлые разы на мне в это время ничего не было.

У Пейтон пересохло во рту. Она медленно выдохнула и закрыла глаза, но магия его прикосновений при этом только усилилась. Его руки осторожно шевелились в ее волосах, поправляли, собирали, сжимали, потом опять отпускали.

Наконец ткань отцепилась, и Пейтон подумала, что все в порядке, но Нейт отбросил рубашку в сторону, и она увидела обнаженную кожу. Линия волос уходила вниз, под пояс брюк. На его теле играли отблески угасавшего пламени.

Пейтон сглотнула, подняла глаза: Нейт пристально смотрел на нее. Его подбородок дрогнул.

— Спасибо, — выговорила она, медленно вставая с его колен.

Он не ответил. Просто сидел, нахмурив брови, и наблюдал, как Пейтон молча собирает свои вещи.

У двери она обернулась и впервые за месяц поймала взгляд любимого: никакой враждебности, никакого хитрого расчета. Просто Нейт, и он ее хочет.

Она робко улыбнулась:

— Думаю, мы сможем поговорить завтра.

И убежала. Когда дверь захлопнулась, Нейт встал с дивана и громко выругался.

И как только он мог быть так глуп? Так слеп?

Он все делал неправильно. Соблюдал поставленные Пейтон условия и терял драгоценное время, думая, что физическое влечение является препятствием на пути к цели. Он, как идиот, держался на расстоянии, желая возобновить близкие отношения после того, как Пейтон осознает важность их брака. Но это было глупо и не дало ему ничего, кроме бессонных ночей. А женщина, которую он хотел, постепенно привыкала к пропасти между ними.

Сейчас он увидел в глазах Пейтон желание — она не могла его скрыть. Он не должен был удаляться, чтобы добиться понимания. Тут сработает искушение. Тривиальное, грязное соблазнение. Нужно, чтобы Пейтон оказалась под ним, нагая.

В их связи всегда было больше эмоций, чем она хотела признать. Нейт знал все с самого начала. В первую же ночь он прочел в ее глазах истинное чувство, но не хотел признавать его. Она всегда вкладывала душу во все, что делала, и уж тем более в занятия любовью.

Значит, надо затащить Пейтон в постель и таким образом сломить ее сопротивление. Дать ей возможность выпустить на волю эмоции и желания, которые она старается держать под замком. А когда она будет стонать и вздыхать, пронзая его горящим взором, Нейт схватит ее и больше не отпустит. Он сделает так, чтобы Пейтон стало настолько хорошо, что она не задумываясь полетит с ним в Вегас.

Именно так он и будет действовать. Быстро. Времени на размышления и отступление нет. Единственная проблема — уложить ее в постель. Если он просто предложит, Пейтон тут же замкнется. Значит, надо воспользоваться ее слабостями так, чтобы она не разгадала его замысел раньше времени. Нейт вспомнил, как его близость подействовала сегодня на Пейтон.

«Хорошее начало», — подумал он и усмехнулся.

Это было не совсем честно, но, поступая как джентльмен, он ничего не добьется. Нейт решил разобраться со всеми проблемами одним махом. Он хотел надеть кольцо Пейтон на палец и увидеть ее в своей постели.

И Нейт составил план действий.

Глава 23

Пейтон стояла перед закрытой дверью своей квартиры, держась за ручку и пытаясь придумать, как противостоять Нейту, который поднимался по лестнице. Сегодня он выглядел как всегда — словно сошел с изображения в календаре «Мужчина месяца». Он был слишком хорош, чтобы она могла чувствовать себя спокойно. Хотя раньше ей удавалось с этим справиться. Между ними всегда существовало притяжение, но она умела игнорировать его. Но в тот вечер неделю назад, когда ее волосы зацепились за пуговицы рубашки Нейта, она расслабилась. И с тех пор вела бесполезную войну с искушением.

Это беспокоило Пейтон. Еще хуже было то, что Нейт прекратил надоедать ей разговорами о браке. Ох, как ей хотелось верить, что он вдруг осознал невозможность их совместного будущего. Это же Нейт! Неугомонный. Безжалостный. Непоколебимый в своей неизменной решимости заставить мир подчиниться его воле. Нейт. Узнав его достаточно хорошо, она не могла поверить, что он прекратил борьбу. А это значит, что он подступит к ней с другой стороны. Если, конечно, гормоны не сделали ее еще и параноиком. Она и так постоянно чувствовала себя голодной, больной, слезливой, усталой, раздражительной, сентиментальной… Этот список можно продолжать до бесконечности.

— Эй, Пейтон, ты собираешься впустить меня? — раздался голос Нейта.

Она вздрогнула, взялась за ручку двери в надежде провести приятное утро с отцом своего ребенка. Была ли перемена его позиции искренней или нет, она не знала, но не могла отрицать, что Нейт в роли друга был гораздо приятнее Нейта в роли противника.

Приготовившись извиниться, Пейтон распахнула дверь и замерла, потрясенная. Словно ее фантазия школьных времен вдруг воплотилась в жизнь.

Перед ней стоял Нейт Эванс, в черных футбольных шортах, майке, гетрах и бутсах, с мячом под мышкой и спортивной сумкой через плечо.

«О боже!» — в панике подумала Пейтон.

— Я знаю, мы говорили об этих классах Ламаза, но оказалось, что надо подменить Раффа на утреннюю игру. — Он стоял опершись плечом о косяк, глядя в прихожую. И я подумал, возможно, ты решилась бы отложить эти дела до вечера, а сейчас выбраться на свежий воздух?

Пейтон сглотнула и с трудом проговорила:

— Нет, спасибо.

На самом деле она очень любила футбол и уже давно не видела матча. А, насколько она помнила, наблюдать за Нейтом на футбольном поле было интересно. Кроме того, он прав: день прекрасный: солнечный, не холодный, не жаркий. Пейтон все равно хотела прогуляться к озеру, так что глупо отказываться только потому, что ее сердце перевернулось при виде Нейта, одетого в футбольную форму.

«Боже, помоги мне! Что мне делать?»

Через сорок минут Пейтон, удобно устроившись на складном стуле, который Нейт извлек из багажника машины, держала в руках бутылку воды и ароматное зеленое яблоко и любовалась разминавшимися перед игрой футболистами. Нейт подкидывал мяч, а она следила за ним глазами: вверх-вниз, вверх-вниз. Потом он стал перебрасывать мяч с колена на колено, а она наблюдала игру его великолепных мышц. Наконец он поймал мяч последний раз и прижал его к груди.

Ох, его фигура. У Пейтон потекли слюнки.

Что она делает? Все это позади. Она уже не ждет, чтобы ее милый игрок заметил ее. А любоваться тем, как шорты Нейта развеваются от движения его ног, было пустой тратой времени.

Ее решимость не обращать на Нейта внимание растаяла, как только он забил первый гол и посмотрел на нее с победоносной улыбкой. Сердце Пейтон забилось чаще, она вскочила со стула и закричала с безудержным энтузиазмом четырнадцатилетней девчонки.

Боже, как она хотела, чтобы Нейт предложил ей замужество, потому что любил ее, а не только ради ребенка. Но этого Пейтон уже не дождется.

Эта мысль заставила ее умерить свой восторг и опять сесть на стул. Она напустила на себя холодности и продолжила наблюдать, как Нейт мчится по полю. Пейтон старалась оставаться спокойной на протяжении всего матча, хотя Нейт то и дело оборачивался и пронизывал ее взглядом.

Он настойчиво добивается своего. Рассчитывает. Совершенствует стратегию игры, которая не имеет ничего общего с попаданием мяча в ворота.

Нейт играет с ней.

Ищет слабое место в ее обороне, наступает, отступает, окружает, стреляет. Он жаждет победы. Жаждет увидеть ее и ребенка в своем доме, под своей опекой. Хочет поступить правильно, но, кажется, не может понять, какой неправильной будет такая жизнь для всех них.

Нейт сказал, что их ребенок не должен страдать от недостатка любви и внимания, поэтому оба родителя постоянно должны быть с ним. Но он не подумал, каково ему будет расти в фальшивом мире. Дети все чувствуют. Возможно, они не могут разобраться в причинах, но понимают, что дома что-то не так.

Нейт никогда не хотел на ней жениться. Никогда не хотел иметь детей. Да, он говорит правильные слова, правильно обыгрывает идею воспитания. Но Пейтон не видела доказательств того, что ребенок для него представляет нечто большее, чем просто объект заботы. Нейт не ощущает себя отцом. Как бы ни было сильно его желание обеспечить им прекрасную жизнь, ему не удастся убедительно разыгрывать чувства, которых нет. Эту истину Нейт познал на собственном опыте. Пейтон также будет страдать от неискренности мужа. Какая жизнь ждет этого ребенка? Она не хотела даже представлять. Нейт сможет окружить ее ребенка уютом и теплом, но при этом их с Пейтон любовь должна быть велика и безусловна. Брак с Нейтом — не решение проблемы.


Игра была стремительной и захватывающей. Силы команд были практически равны, что подстегивало Нейта. Но возбуждение от победы быстро улетучилось, уступив место тревоге. Причину этого чувства он не мог себе объяснить. Возможно, дело было в том, что Пейтон, которая минуту назад смотрела на него с восхищением, как когда-то давно на него смотрела восторженная школьница, неожиданно опустила взгляд и погрустнела.

Не желая мириться с поражением на личном фронте, Нейт бросился к Пейтон, которая стояла, держа стул перед собой, словно пыталась защититься от него.

«Ты у меня получишь еще кое-что, дорогая», — мрачно подумал он.

Нейт подмигнул ей и забрал у нее стул. Пейтон моргнула. Она выглядела немного раздраженной, как бы говоря: «Давай начинай. Посмотрим, что у тебя получится».

— Мои поздравления, — произнесла она, слегка кивнув в сторону поля у них за спиной.

— Да, хорошая была игра, правда?

Нейт вытер пот со лба тыльной стороной ладони и поймал взгляд Пейтон, в котором читался голод.

— Ты был неподражаем, — заметила она, стараясь сохранять спокойствие.

— Приятно было опять попасть на поле.

Ему удалось немного снять напряжение прошедшего месяца. Но в голове у него крутился план намного более приятной разрядки. Нейт надеялся осуществить его еще до конца дня.

Ему вдруг страшно захотелось как можно скорее попасть в квартиру Пейтон и приняться за дело. Он наклонился, поднял спортивную сумку, выпрямился и похолодел: эти карие глаза, которые всегда были такими нежными и робкими, сейчас смотрели на него прямо и холодно.

Нейту это не понравилось — Пейтон слишком много думает. Но он точно знает, как это прекратить.

Он отвернулся и перекинул сумку через плечо:

— Поехали отсюда.


Дорога обратно в город показалась ему слишком долгой, и у Пейтон было слишком много времени, чтобы тихо и без суеты обдумывать стратегию своей обороны. Нейт пытался разговаривать, но она отвечала рассеянно, и он постепенно прекратил попытки, оставив ее предаваться мыслям.

Попав домой, она, как Нейт и предполагал, постаралась отделаться от него, но он использовал классы Ламаза в качестве предлога и вошел за ней следом. Теперь ему оставалось только пробить ее оборонительные сооружения, одно за другим. Нейт пожалел, что у него нет камеры, чтобы заснять, как у нее отвисла челюсть, когда он снимал майку, делая вид, что не замечает производимого впечатления, но про себя радуясь эффекту неожиданного стриптиза.

И разве Пейтон могла отказаться, когда он предложил ей ознакомиться с расписанием занятий и различными программами? Только вот примет душ, чтобы смыть пот. К тому моменту, когда он направился в ванную, Пейтон дрожала, не в силах даже взглянуть на него.

Прекрасно. И это еще только разминка.

Теперь начнется настоящая игра. Нейт посмотрел в затуманенное зеркало. Пора.


— Эй, детка! — позвал Нейт из коридора.

Пейтон отложила журнал, в который пялилась невидящим взором последние десять минут, безуспешно пытаясь отвлечься от того, что происходило в ванной. Но как она ни старалась, была не в силах изгнать из своего воображения образ стекающих по крепкому, мускулистому телу водяных струй. Она вспоминала солоноватый вкус его кожи… Нехорошо.

Пейтон тряхнула головой, встала, ответила:

— Что?

И больше не могла произнести ни слова.

— Я не оставил тут свою сумку?

Нейт стоял в коридоре. Его прикрывало только обернутое вокруг бедер белое полотенце. Он хитро улыбался ей и при этом тер другим полотенцем мокрые волосы.

Воздух с легким шипением покинул ее легкие, и Пейтон, ослабшая и опустошенная, потрясенная, голодная и испуганная, упала обратно на стул.

Хитрая улыбка исчезла, сменившись глубокими морщинами. Нейт опустился на одно колено возле нее. Тревога отразилась на его лице. Тревога и что-то еще, чему она вряд ли могла дать название.

— Пейтон, родная, что с тобой? — обеспокоенно спросил он.

— Я… да… — пробормотала она смущенно, потом вскинула подбородок. — Все в порядке.

Но теперь Нейт был так близко, что она чувствовала исходившее от его кожи тепло, видела, как капли воды стекают по обнаженным плечам и груди. Мокрые ресницы слиплись, и глаза горели голубым огнем. Голос звучал очень тихо. Пейтон показалось, словно среди дня вдруг наступила полночь. Она почувствовала, как его большая рука гладит ее, нежно ощупывает, ласкает. Она знала, что должна остановить Нейта, но у нее не хватало сил.

— Нейт, — слабо пробормотала она и сама с трудом себя расслышала.

Длинные пальцы коснулись ее шеи, потрогали затылок сквозь массу волос.

— Ты дрожишь. — Рука скользнула по ее подбородку, по щеке, потом легла на лоб. — Ты покраснела, но жара у тебя нет.

Большим пальцем он прочертил дугу вдоль ее скулы, посмотрел ей в глаза, осторожно погладил тайное место, где сосредоточились ее мечты.

«Скажи мне. Скажи мне, что любишь меня. Дай мне что-нибудь. Хоть что-нибудь», — мысленно молила Пейтон.

— У тебя расширены зрачки, — пробормотал он. Соблазн подтолкнул Пейтон ближе к гибели. Соблазн сдавил ей грудь, заставил ее сердце биться быстрее, а тело — с тоской молить о чем-то большем, чем прикосновение, о чем-то, чего она не испытывала уже так давно.

Она хотела его. Нуждалась в нем. И если бы только она.

Пейтон сглотнула, закрыла глаза и, прежде чем опять открыть их, подумала о своем ребенке.

— Со мной все в порядке, — глухо произнесла она. С ней все было бы хорошо, если бы Нейт перестал дотрагиваться до нее.

— Тогда в чем дело? — спросил он, продолжая ее поглаживать, и жар прикосновений проникал в нее все глубже.

«Надо сказать ему», — подумала Пейтон.

Но если она признается, то Нейт снова использует это в своих целях.

Стоп. Сумка в коридоре? Душ. Стриптиз, демонстрация мускулов. Как он посмел! В этом был весь Нейт. Он знал, к чему стремился. И всегда добивался своего. От ужаса у Пейтон свело желудок.

Ее кожу обдало жаром, но он не имел никакого отношения к притяжению. Это был жар ярости. Значит, Нейт решил, что может достичь цели, дразня ее своим телом? Но и она кое-что понимает в игре. Она знает, что ему нравится, что сводит его с ума.

Пора тебе, Нейт Эванс, попробовать свое лекарство на вкус.

Глава 24

Он терял ее. Пейтон была здесь, он видел, как она начинала загораться. Видел желание в ее глазах. И вдруг все изменилось. Температура упала. Нейта охватило раздражение. Почему, черт возьми, она не уступает?!

Он встал. Пейтон тоже. Она подалась к нему, посмотрела на него лишенным эмоций взглядом, словно резанула по сердцу.

— Наверное, я все-таки не очень хорошо себя чувствую, — сказала она и коснулась холодной рукой его груди.

Нет. Нейт понимал, что она не хочет сдаваться, и не мог с этим согласиться. Он не позволит Пейтон вот так смотреть на него. Ему показалось, будто живая, теплая женщина, которая жила в этом теле, исчезла, оставив вместо себя пустоту. Нет, не пустоту. Она просто стала недоступной для него. Ему этого не вынести. Он не позволит ей оттолкнуть его, смотреть сквозь него.

Тестостерон жег кровь Нейта, как кислота. Он властно положил руки на бедра Пейтон, нарочито ласково погладил их.

Он знал ее. Знал, что, как бы она ни хотела замкнуться, отгородиться, полностью отринуть его она не сможет. Но если он хочет держать Пейтон в своих объятиях, живую, горячую, страстную, он должен найти ее наиболее слабое место.

Нейт посмотрел в ее затуманенные глаза, просунул руку ей под юбку. Потом сделал глубокий вдох — каждый мускул его тела напрягся — и положил руку на то место, которого не смел касаться с момента, как узнал о беременности.

Пейтон вздрогнула, отшатнулась, ее глаза расширились, и в них отразились самые разные чувства. Ярость и обида. А потом во влажной глубине сверкнуло нечто удивительное: надежда. Она вздохнула, и Нейт подумал, что вряд ли сможет разорвать оковы ее чар. Да он и не хотел.

Пейтон накрыла ладонью его руку, лежавшую у нее на животе, и мир зашатался, когда они вдвоем впервые прикоснулись к своему ребенку. Вместе.

Ее живот был плоским и гладким, когда Нейт ласкал его в последний раз. Теперь он немного округлился. Маленькая выпуклость, защита и колыбелька крохотного тельца. Его ребенка. Слияние двух душ в одну. Их ребенок.

Нейт только сглотнул, не в состоянии произнести ни слова. И вдруг упал на колени, распахнул ее кофту. Он хотел видеть. Хотел чувствовать.

Большими пальцами он осторожно погладил кожу Пейтон у пупка. Приложил лоб, потом ухо к этой мягкой плоти. Сможет ли он услышать, как ее тело взращивает это бесценное существо? Сможет ли услышать своего ребенка?

И, не удержавшись, прошептал в ее кожу:

— Привет!

Легкие пальцы гладили его по волосам, разбирали пряди — знакомое ощущение, такое приятное и почти забытое.

Нейт поцеловал Пейтон живот, вдохнул сладость ее аромата и поцеловал еще раз, мысленно молясь, чтобы она не оттолкнула его. Не закрылась опять. Он снова и снова целовал ее женскую плоть, пока ее пальцы не сжали еще крепче его волосы, не притянули его ближе.

Одна мысль владела его умом. Первобытный крик в ритме биения его сердца.

«Моя, моя, моя». Они оба принадлежали ему.

Нейт испугался. Сердце учащенно забилось, руки судорожно сжали пальцы Пейтон. Он не знал, как ее удержать. Но сейчас она позволяла ему касаться себя, дарила ему свое тело — пусть только в этот раз.

Нейт не мог вспоминать о том, какими пустыми стали ее глаза, когда она разоблачила его хитрость. Он больше никогда в жизни не хотел видеть такой взгляд. Он понимал, что сам был во всем виноват — именно он причинил Пейтон боль. Больше этого не повторится.

Пейтон все знала с самого начала. Знала, что останется с разбитым сердцем, но ничего не могла поделать. Минуту назад она была полна решимости сопротивляться, но вдруг уловила момент, когда мир Нейта перевернулся и мужчина, которого она любила, упал на колени. Увидела его взгляд, когда он дотронулся до ее живота. Это было похоже на волшебство. Чудо. Он словно взял их ребенка в ладони. Поцеловал то место, где ребенок рос внутри ее. Нежность этого поцелуя останется с ней на всю жизнь.

У Пейтон больше не было сил бороться. Воля испарилась, уступив место чистому желанию и судорожной необходимости сдаться. Отдаться ему.

Нейт не любит ее. Возможно, просто не может. Но он любит их ребенка, и ей не надо больше тревожиться из-за него. В этот момент она увидела в глазах Нейта готовность стать отцом. И вдруг Пейтон ясно осознала, что не имеет права мешать им всегда быть вместе.

А ей будет достаточно и малого. Более чем достаточно.

Ее пальцы дрожали, когда она дотронулась до его подбородка, молча задавая вопрос. Нейт повернулся к Пейтон, и у нее перехватило дыхание от силы желания, глубины чувства, сквозивших в его взгляде.

— Позволь мне обладать тобой, — хрипло произнес он.

Она кивнула. У нее не было сил произнести самое простое слово.

Нейт встал, такой высокий и сильный. Его мышцы дрожали от напряжения.

Пейтон протянула руку к полотенцу на его бедрах. Ее пальцы дрожали, когда она расслабляла узел. Полотенце упало на пол. Она взялась за воротник своей кофты.

Нейт голодными глазами смотрел, как она снимает кофту, расстегивает лифчик. Груди освободились, и она увидела, как оживает жилка, так красноречиво говорящая о степени его сдержанности. Нейт не двигался, желая показать Пейтон, насколько она для него важна и что он не сдастся. На сей раз он будет ждать, пока она сама придет к нему.

Она взялась за пояс своих спортивных брюк и спустила их до уровня бедер, потом позволила им упасть на пол. И шагнула вперед, свободная и обнаженная, как и мужчина, протягивавший к ней руки.

Нейт обнял ее крепко, до боли. Пейтон не знала, как долго он собирался прижимать ее к себе, его совершенная грудь оказалась рядом с ее губами, и она легко, очень легко коснулась ее языком. Она ничего не могла с собой поделать.

И вдруг страшное напряжение исчезло.

Нейт подхватил Пейтон на руки и издал странный рык, когда она раскрылась для его поцелуев. Повернулась так, чтобы прижать свои напряженные груди к его горячей коже.

Дойдя до спальни, Нейт осторожно положил ее на кровать. Раньше он буквально кидал ее в постель, а сам бросался сверху, смеясь и покрикивая, и впивался в ее тело, требуя все больше. Сейчас это была не игра. Не развлечение.

Это было отчаянное стремление слиться воедино.

Они сплели губы, языки, скользили друг по другу и друг вокруг друга, пока их тела не легли, как им хотелось. Нейт остановился у тайного местечка и заскрипел зубами от желания войти. Глубоко. Взять. Потребовать. Удержать.

Пейтон впилась в него взглядом, затуманенным желанием, таким же сильным, как и его страсть, вдруг тоже замерла. Ее пальцы погладили его щеку.

— Я не могу больше бороться, — прошептала она.

— Больше не надо. — Его голос был тихим и хриплым. — Обещаю.

Нейт вдруг с ужасом осознал, что бы случилось, откажись от этого счастья, от борьбы за него, и решил больше не рисковать.

Тело Пейтон потянулось к нему, слишком соблазнительное — он не мог сопротивляться.

— Нейт, пожалуйста. Сейчас…

И он вошел в нее настолько глубоко, насколько мог, и сильно сжал губы от упоения нежным касанием ее влажной кожи.

Это был настоящий рай.

Находиться так близко…

Быть в ней…

Быть вместе с ней…

Это физическое наслаждение и нечто гораздо, гораздо большее. И он не хотел ничего менять.

Нейт изгибался назад, потом снова подавался вперед, каждый раз проникая все глубже, наслаждался ощущением ее ног у своих бедер, её пальцев у него в волосах, близости с ней, хриплыми стонами ее распалившегося желания. Ее просьбами большего. Он хотел дать Пейтон больше. Дать ей все, что у него было и чем он был. Все, о чем бы она ни попросила, лишь бы не потерять ее вновь.

Губы Пейтон раскрылись в немом крике, а тело туго обвилось вокруг него. Она посмотрела на него полными чувства карими глазами, которые молили держать ее крепче, «дольше, дольше, вот так», просили, чтобы так было всегда, мир опять качнулся. И Нейт понял, что его жизнь уже никогда не станет прежней.

Нейт приподнялся на сильных руках и попытался поймать взгляд Пейтон. Его голубые глаза проникали внутрь ее глубже, чем он сам. Он пронес ее через налетевшую волну оргазма, через отступающий водоворот и вновь вытащил на тихий и спокойный берег. И ни разу не отвернулся.

Пусть видит.

«Я люблю тебя».

Он уже знал.

«Ты, навсегда».

Больше нечего было скрывать.

«Всегда, ты».

Пейтон изгибалась навстречу Нейту, отдавала ему свое тело каждый раз, когда он входил в нее снова и снова и поднимал на вершину, с которой она только что спустилась.

— Не останавливайся, — выдохнула она, крепко сжав его плечи. — Пожалуйста.

Нейт привлек ее ближе, его рука проскользнула под ее бедра и прижала к его телу, а голос прошептал:

— Просто позволь мне любить тебя.

Пейтон вскрикнула, ее тело содрогнулось, сердце разорвалось пополам. И мир качался, вращался вокруг них, когда Нейт вел ее к развязке, непрестанно произнося ее имя.

Потом, тяжело и прерывисто дыша, он повернулся на бок и прижал ее к своему теплому телу. Она спрятала лицо у него на груди и лежала так, пока Нейт не погрузился в забытье сна.

«Просто позволь мне любить тебя».

Красивое описание акта физической близости. Такое красивое, что она почти могла вообразить…

Глава 25

Нейт сидел на краю кровати, уперев локти в колени, опустив голову. Ничего не получится. Он посмотрел через плечо на Пейтон. Она спала, свернувшись калачиком, между бровями залегла маленькая складка.

Она не хотела брать то, что он предлагал. Не хотела. Они с самого начала были словно из одной и той же книги сказок, но никак не могли пересечься на ее страницах. Он старался не обидеть Пейтон, но повел себя как идиот и в конце концов только причинил ей боль. Даже сегодня, когда все осколки его жизни, казалось, встали на место, один все же остался. Нейт знал, что жестоко ранил Пейтон.

«Просто позволь мне любить тебя».

Он не должен был так говорить эти слова. И о чем только он думал?

Нейт уронил голову на ладони и застонал от отчаяния. Сзади него послышался тихий протестующий звук. Пейтон старалась натянуть на одеяло на себя. Ей нужно отдохнуть. Нужно нечто, гораздо лучшее, чем то, что предлагал он.

Теперь он понял.

Нейт встал, хорошенько укутал Пейтон теплым одеялом и тихо ушел.


Вечерний свет угасал, оставляя на западном небе малиново-янтарные лужицы. Пейтон стояла у окна, прислонясь лбом к стеклу, и держала в руке записку Нейта. Она нашла ее на кухонном столе после того, как полчаса назад проснулась в пустой постели и пустой квартире. Когда она увидела листок бумаги под вазочкой с цветами, у нее подогнулись колени. Она испугалась неизвестно чего. Но в записке говорилось только, что у него есть кое-какие дела и он скоро вернется. Ничего ужасного, ничего загадочного. Несколько простых строчек.

Надо перестать всего бояться.

Услышав звук хлопнувшей двери, Пейтон выпрямилась, положила записку на стол и направилась в прихожую, куда только что вошел Нейт, нагруженный сумками с продуктами.

Она улыбнулась, поняв, что он принес что-то поесть. Этот человек непрерывно пытается о ней заботиться. Сегодня он хотел быть уверенным, что у нее есть вкусный, полезный обед.

— Извини, я немного задержался, — сказал он виновато и, прежде чем отнести сумки на кухню, поцеловал Пейтон в лоб. — На обратном пути я зашел за едой для нас.

На обратном пути?

— Ты был в офисе?

Он поставил продукты на стол и повернулся к ней. И она ощутила слабость под взглядом этих слишком красивых голубых глаз.

— Я ездил к отцу.

— Ты сказал ему… о ребенке?

О них. Она знала, что он не говорил ничего отцу, ожидая, пока она согласится выйти за него замуж.

Нейт кивнул.

Значит, он увидел решимость на лице Пейтон, в движениях ее разгоряченного тела. Ну и хорошо. Не надо устраивать спектакль только из-за того, что он одержал над ней очередную победу.

Нет. Не так. С того момента, как Пейтон увидела его глаза, полные любви к его ребенку, это перестало быть игрой. Нет больше войны. Нет победителей. Нет побежденных.

Нейт прекратил разбирать сумки и обнял ее. Он пах так приятно, его объятия были очень крепкими. Пейтон улыбнулась при мысли, что получит его на всю жизнь.

— Я сказал отцу о твоей беременности и о нашей свадьбе.

Пейтон не сразу вникла в смысл его слов. А когда осознала, оттолкнула Нейта и внимательно посмотрела ему в глаза. Потрясенная. Шокированная. И испуганная.

Горло у нее сжалось, колени подогнулись.

— Что? Почему? — тихо спросила она.

Она не понимала, не могла выговорить ни слова, попросить объяснений, разъяснений.

Нейт опустил голову и состроил грустную гримасу:

— Я был таким глупцом. Я не хотел тебя ранить, но обижал так долго, что уже не помню, когда относился к тебе как подобает мужчине.

Пейтон помнила. Она положила руку ему на грудь и почувствовала мощное биение его сердца.

— Последние месяцы нам было не просто. Все слишком резко изменилось, и мы оба чересчур эмоционально среагировали на это.

— Нет. Дело вот в другом. Я был эгоистом. Если бы я думал о чем-то еще кроме моей потребности держать ситуацию под контролем, то понял бы, что заставлять тебя вступить в брак без любви не было хорошей идеей для нас.

Слова Нейта поразили Пейтон. Он давал ей то, к чему она стремилась. Разве нет? Но вдруг она почувствовала нечто странное. Почувствовала себя так, будто земля уходит у нее из-под ног и она все теряет.

Пейтон заставила себя кивнуть и слабо улыбнулась.

— Как твой отец принял эту новость? — спросила она.

Нейт засмеялся:

— Он рассердился, что я так долго ничего ему не говорил.

— Ну-ну.

Она знала, что ему нелегко было скрывать от отца. Но тогда он еще не был готов признаться.

— Отец обрадовался, что станет дедом, хотя это не делает из тебя порядочную женщину. — Он провел рукой по волосам, почесал шею. — Но согласился с тем, что я был ослом, что мог бы потерять тебя навсегда, если бы продолжал насильно тянуть под венец.

Пейтон видела, как напряженно смотрят на нее его прекрасные голубые глаза.

— Что ты говоришь?

— Говорю, что я был идиотом. Я оттолкнул тебя, думая, что ты заслуживаешь большего. Мне не приходилось делать в жизни ничего труднее этого, но я хотел, чтобы у тебя было все — любовь, муж, семья. И был уверен, что не способен дать тебе все это. А потом я узнал, что ты беременна, и вдруг решил себе в оправдание привязать тебя к себе навсегда. Я старался заманить нас в этот сказочный дворец, не понимая, что это на самом деле тюрьма.

Губы Пейтон приоткрылись и вновь сомкнулись. Она не знала, что ответить Нейту. Он наконец понял. Но если замки сорваны и ограды разрушены, тюрьма становится сказочным дворцом, единственным местом, где она мечтает жить.

— Я хочу, чтобы мы стали одной семьей, Пейтон, но не потому, что чувствую себя обязанным, не потому, что для меня это дело чести, и, уж конечно, не ради брачного свидетельства. Я хочу этого, потому что хочу тебя.

Слезы радости выступили у нее на глазах. Он не предлагал ей любви, но предлагал все остальное, о чем она мечтала. Ей этого было достаточно. Больше чем достаточно.

— Я тоже хочу тебя. Больше всего на свете.

И тут Пейтон оказалась в объятиях Нейта, и он крепко прижал ее к себе. В тепле, в безопасности, она осознавала обещание счастливого будущего, когда вдруг услышала слова, которые никогда не надеялась услышать.

— Я люблю тебя.

Пейтон подалась назад. Она испугалась, что повредилась рассудком и у нее начались галлюцинации.

Нейт тоже сделал шаг назад, чтобы она могла хорошо его видеть. Выражение его лица подтверждало правдивость его слов. Сердце Пейтон готово было выскочить из груди, голова закружилась, комната вдруг расширилась, стены потемнели. Ей не хватало воздуха. Она протянула руку вперед и наткнулась на ладонь готового поддержать ее Нейта. У нее едва хватило воздуха в легких, чтобы задать вопрос:

— Ты меня любишь?

— Да, я тебя люблю. Не думал, что способен на подобное чувство. Любовь была так чужда мне, так непривычна, что я не распознал ее даже тогда, когда она переполнила меня. Я испугался. — Голубые глаза пристально смотрели на Пейтон, в них сияла надежда. — Я люблю тебя. И если ты хочешь быть со мной, я посвящу остаток своей жизни тому, чтобы доказать это. — Нейт достал из заднего кармана маленькую черную коробочку и опустился на одно колено. Он открыл крышку, достал сверкающее бриллиантами кольцо и протянул ей. — Пейтон Лисc, я люблю тебя. Согласна ли ты сделать меня счастливейшим человеком в мире и пройти со мной свой жизненный путь? Позволить мне заботиться о тебе, дать тебе все, что только пожелаешь, любить тебя и нашего ребенка? Всегда.

Пейтон беспомощно улыбнулась. Он ее любит!

Она опустилась на пол рядом с ним, обвила руками его шею и ответила:

— Нет.

Его голова откинулась назад, он хрипло рассмеялся. Глаза зажглись весельем.

Нейт знал ее. Действительно, знал.

— Иными словами, — спросил он голосом глухим от чувств, которые не пытался скрывать, — ты хочешь, чтобы я на тебе женился, а?

Пейтон посмотрела ему в глаза. Сейчас ее сердце пело: она знала, что Нейт будет ценить и беречь ее и ребенка.

— Да, это так, — просто сказала она.

Уголки его губ приподнялись в ухмылке, которую она всегда так любила.

— Когда? — спросила она.

Пейтон притянула к себе его голову и поцеловала в губы. Потом отпустила его и спросила:

— Как быстро ты можешь это устроить?

Она не успела моргнуть, как оказалась у Нейта между коленями. Прекрасное кольцо сверкало у нее на пальце. А он уже отдавал приказы по мобильному телефону.

— Мне нужен самолет в Вегас. Через час.

Нейт притянул ее ближе, сосредоточенно посмотрел на нее.

Пейтон одним взглядом сказала ему все, что он хотел знать. Его челюсть дернулась, глаза потемнели.

— Ты права. Лучше нам сделать это вдвоем.

Нейт отложил телефон. Его пальцы утонули в волосах Пейтон. Он коснулся ее губ своим ртом, и этот легкий поцелуй проник ей в самое сердце, потому что имел вкус постоянства.

Нейт погладил ее щеку, потерся лбом о ее лоб.

— Скажи мне. Мне нужно услышать эти слова.

— Навсегда, Нейт. С давних-давних пор и всем своим существом. Я люблю тебя и буду любить. Всегда.


home | my bookshelf | | На первую полосу |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу