Book: Волшебный мир



Дайана Кобичер

Волшебный мир

1

После долгих часов утомительного пути в десятке с небольшим миль от Тринити они по­пали в пробку. Как выяснилось позже, на сколь­зкий асфальт из леса выскочил олень, упал и сломал ногу.

—                            Олень! — жалобно простонала Мелани Уайт, выслушав отчет вернувшейся дочери, и уронила все еще красивую белокурую голову на подголовник.

Линда прикусила губу. Ее сердце разрыва­лось от жалости и сочувствия к бедному живот­ному, но, поскольку ответственность за судьбу матери и за ситуацию в целом лежала теперь на ней одной, бодро произнесла:

—                      Не волнуйся так. Скоро приедут служа­щие заповедника, заберут его, и все будет в порядке.

—               Но... олень, — беспомощно повторила Ме­лани. — Мы будем жить среди оленей... а может, даже волков...

Линда, уже начиная терять терпение, возра­зила:

—                       Мама, но ты же с детства бывала в этих местах. Почему тебя так пугает жизнь здесь?

Мелани, в голосе которой появились вдруг сварливые нотки, заметила:

—                        Видишь ли, я уже успела привыкнуть к другому обществу. Проводить месяц-другой в Тринити — это одно, но навечно поселиться здесь — совсем другое.

-                 Но ведь у нас нет выбора, мама, — сокру­шенно заметила Линда. — К тому же и здесь живут люди, и многие из них — твои добрые знакомые.

Миссис Уайт, ничего не ответив, продол­жала безутешно качать головой, а по ее щекам заструились слезы.

Стараясь справиться с растущим раздраже­нием — совершенно новым для нее чувством, — Линда вышла из машины, чтобы достать из ба­гажника плед и сумку с термосом и бутерброда­ми. С холмов полз холодный апрельский туман, уже сгущались сумерки. Такие же холод и сум­рак грозили воцариться и в ее душе, но она изо всех сил сопротивлялась этому. Сейчас, как никогда, она должна быть собранной, спокой­ной и рассудительной.

Из безоблачной благополучной жизни их, словно ураганом, вырвала целая череда несча­стий и выбросила ненужным обломком на эту узкую, затерявшуюся среди лесистых холмов дорогу. Сначала пропал Хьюз, сразу же вслед за этим умер от инфаркта папа...

Линда подавила внезапный приступ рыда­ний и только плотнее закуталась в светлое пальто из верблюжьей шерсти. Она обогнула машину, краем глаза отметив нетерпеливые, раздосадо­ванные лица за запотевшим стеклом стоящего за ними побитого «форда», и открыла багаж­ник. С остановившимся взглядом она застыла над тем малым, что осталось от их прежней жизни, видя перед собой не чемоданы и бау­лы, а исполненное сочувствия лицо мистера Коула. В ушах как наяву звучал его скрипучий, лишенный интонаций голос.

—                       Никто не застрахован от предательства... никто не застрахован от предательства... - сно­ва и снова повторял этот голос.

Линда тряхнула головой. Нет никакого проку в том, чтобы без конца бередить свои раны. Нуж­но продолжать жить. Она не очень-то понимала, каким образом ее весьма состоятельный отец, владевший на паях с Хьюзом рекламным агент­ством, оказался банкротом и какую роль во всем этом сыграл Хьюз, но что было, то было - и все пути назад уже отрезаны...

Раздавшийся сзади автомобильный сигнал вернул ее к действительности. Линда подняла голову и увидела, что передние машины уже начали медленное движение. Она быстро доста­ла сумку из багажника, захлопнула его и, мах­нув рукой разъяренным хозяевам «форда», вер­нулась в машину.

Мать с горечью хмыкнула.

—              Термос, бутерброды... Сразу вспоминается бойскаутское детство.

—          Вот видишь, мама, — попыталась пошутить Линда, заводя «шевроле» и пристраиваясь в хвост успевшей отползти довольно далеко колонне, — у всего есть свои положительные стороны.

Мелани вскинулась:

—                Как ты можешь с этим шутить? Мы нищие, ты понимаешь, нищие! — Она издала короткое рыдание. - У нас нет денег. Как мы будем жить? Мой чудесный дом пошел с молотка. А что я буду носить? Я не привыкла ходить в рванье.

-                    Зато мы расплатились с долгами, и у нас есть этот домик в Тринити. Я буду работать. Мы справимся.

—               Твой бедный отец, услышь он нас сейчас, перевернулся бы в гробу, — произнесла миссис Уайт и оскорбленно замолчала.

Линда глубоко задумалась. Как же несчастье меняет людей! Мать всегда была милейшей, обаятельнейшей женщиной, возможно немно­го и избалованной мужем, на с мягким, по­кладистым характером. Теперь же, искоса по­глядывая на ее обиженное, капризное лицо, она недоумевала... Да нет, наконец сказала себе Линда, все дело в стрессе.

На Линду снова нахлынули тревожные мыс­ли о непредсказуемом будущем. Что ж, после продажи дома и мебели у них хотя бы осталось бесплатное жилье и некоторая сумма денег. Лин­да всегда любила их домик на побережье, где они время от времени проводили лето. Правда, мать, которой он достался по наследству от родителей, вечно сетовала на отсутствие при­вычной для нее светской жизни в маленьком провинциальном Тринити, но именно поэто­му жить там будет намного дешевле.

Она найдет работу. В летние месяцы навер­няка отыщется какое-нибудь место в кафе, или в отеле, или в магазине. Зимой, видимо, при­дется труднее: Тринити погружается в спячку и безмолвие. Но до Портленда рукой подать — в самом крупном городе штата что-то да найдет­ся для нее...

Уже в более приподнятом настроении Лин­да снова взглянула на мать. Та с отстраненным видом жевала бутерброд, глядя на пролетающие мимо редкие огоньки. Дорога наконец была свободна, и они уже подъезжали к Тринити.

— Если бы ты не прогнала Алекса, все было бы иначе, — осуждающе заявила Мелани, вы­тирая пальцы салфеткой.

Это обвинение звучало уже не впервые, и Линда, устав отвечать на него и отчаявшись что-либо доказать матери, промолчала, но снова помрачнела. Ах этот Алекс, безмерно преданный ей Алекс! Серьезный Алекс, солидный Алекс! Алекс, который дал понять, что, как только по­лучит повышение по службе в своей компании, немедленно сделает ей предложение... Нуда, Лин­ду вполне устраивала его сдержанность, очевид­но вызванная тем, что он не хотел давать воли чувствам до свадьбы. Перспектива жизни с ним не казалась очень уж захватывающей, но любя­щий муж, и дети, и уютный дом наверняка дол­жны были принести ей счастье. А со временем она, возможно, смогла бы полюбить и мужа...

Линда хотела выйти замуж, поскольку ей уже исполнилось двадцать пять лет. Но с тех самых пор, как она окончила школу, всегда находилась какая-нибудь причина, по которой Линда не мог­ла покинуть родительский дом, научиться чему-нибудь и стать независимой. Работать ради денег у нее не было необходимости, а мать хотела всегда иметь свое единственное чадо под рукой. Отец же всегда и во всем с ней соглашался...

Возможно, со временем Мелани потребова­ла бы, чтобы Линда порвала и с Алексом, од­нако после смерти мужа ее позиция резко из­менилась. Зять, занимающий солидное положе­ние, мог бы решить все их проблемы... А она, неблагодарная дочь, прогнала его!

Погруженная в свои мысли Линда едва не пропустила поворот на Тринити.

Ах, как она мечтала о том, чтобы Алекс, отправившийся в деловую поездку как раз на­кануне несчастья, поскорее вернулся! Оказа­лось, что процедура объявления банкротами влечет за собой массу бумажной работы, а так­же долгие и изматывающие визиты суровых людей с портфелями. Поскольку Мелани зая­вила, что не хочет иметь к этому никакого от­ношения, Линда до изнеможения отвечала на их вопросы и заполняла всяческие бланки. У нее даже не было времени погоревать об отце. Вы­нужденная уволить экономку и маленькую слу­жанку с веселым лицом, она взвалила на себя и все домашние хлопоты, в то время как мать сидела, то уставившись в пустоту, то хныча... Но если она рассчитывала получить от Алекса помощь и жилетку, в которую можно поплакать­ся, то глубоко ошиблась. Он был заботлив, добр, но Линда сразу же поняла, что он никогда не женится на ней. Алекс занимал важное положе­ние в своей фирме, а женитьба на дочери чело­века, который оказался столь непредусмотритель­ным, что взял себе в партнеры нечистого на руку Хьюза и к тому же умер в самый неподходящий момент, вложив все деньги в новый рекламный проект, вряд ли благоприятно сказалась бы на его дальнейших перспективах.

Алекс терпеливо выслушал ее, заметил, что ей очень повезло иметь в советчиках такого ува­жаемого человека, как их семейный адвокат мистер Коул. Он посоветовал во всем идти на­встречу «властям», не пытаться что-либо оспа­ривать, поскольку ответственность за все действительно лежит на «нашем бедном мистере Уайте». И выразил надежду, что вырученных от распродажи имущества денег хватит, чтобы погасить все долги.

Линда сидела и глядела на него — красивого серьезного мужчину тридцати с небольшим лет, обладающего прекрасными манерами, честного в своих сделках и никогда не ввязывающегося в сомнительные авантюры. Видимо, это работа виновата в том, что его сердце очерствело, ду­мала она, а здравый смысл победил желание помочь ей любой ценой или хотя бы утешить ее.

—                   Какое счастье, — тихим напряженным го­лосом произнесла Линда, — что ты еще не пре­поднес мне кольца и мне не придется возвра­щать его.

Алекс казался немного удивленным.

—               Я не думал, что мы обсуждаем будущее, — сказал он.

—                        В этом нет необходимости, не так ли? У меня его нет, а твое — слишком важно для тебя, верно?

Он мрачно согласился:

—                  Это действительно так. Я рад, Линда, что ты достаточно умна, чтобы понимать это, и я надеюсь, что ты всегда будешь относиться ко мне как к другу. Если я могу чем-нибудь по­мочь... Я могу оказать вам финансовую помощь?

—                   Денежными вопросами занимается мистер Коул, но спасибо за предложение. Думаю, мы пре­красно справимся, как только все это закончится.

Она попрощалась с ним у двери, стараясь не расплакаться от обиды, и вернулась к мате­ри, сидевшей в гостиной, только для того, что­бы услышать:

—                  Какое счастье, что у тебя есть Алекс! Уве­рена, он знает, как нам лучше поступить. Скромная свадьба — и как можно скорее.

—                        Алекс не собирается жениться на мне, мама. Это испортит ему карьеру.

Линда, как всегда, чувствовала себя вино­ватой перед матерью, казавшейся такой краси­вой и такой несчастной. Мелани явно нужда­лась в том, чтобы кто-то сделал ее жизнь столь же легкой, какой она была прежде. Ей так и не удалось убедить мать в том, что не она виновата в разрыве с Алексом...

Она остановила машину на узкой улочке с уютными коттеджами по обеим сторонам и взглянула на Мелани. Та сидела, опустив голо­ву и по-прежнему утирая платком лицо, и была похожа на горюющего ребенка.

— Приехали, мама.

Линда крепко обняла ее. Мир матери рухнул в одно мгновение, и, хотя жизнь никогда сно­ва не станет прежней, дочь поклялась сделать ее по возможности счастливой для Мелани.

До их домика с небольшим садом, выходя­щим на узкую дорожку вдоль кромки воды, им пришлось пройтись, потому что ближе место для машины не было предусмотрено. В несколь­ких минутах ходьбы находилась центральная улица, но здесь царили ничем не нарушаемые тишина и спокойствие.

Вот уже много лет в их отсутствие за домом приглядывала женщина из местных. Линда пре­дупредила ее письмом, и теперь, войдя внутрь, они обнаружили, что в комнатах прибрано, а в маленьком холодильнике стоят продукты и молоко.

Миссис Уайт в растерянности остановилась.

—                        Он такой маленький, — жалобно произ­несла она, но Линда смотрела по сторонам с удовольствием и облегчением.

Это был настоящий дом: маленькая гости­ная, дверью и окнами выходящая в сад, кро­шечная кухонька, а поднявшись по узкой лест­нице, можно было попасть в две спальни, с ванной между ними. Мебель была простой, но удобной, шторы — из цветастого веселого сит­ца, а еще там был настоящий камин.

Она обвила мать руками.

—                  Мы выпьем чаю, а потом я принесу вещи и узнаю, не позволят ли мне подержать маши­ну в гараже до тех пор, пока мы ее не отдадим.

«Шевроле» был оставлен им только для пе­реезда. И по договоренности, в Тринити его должен был забрать судебный исполнитель.

Линда чувствовала себя ужасно усталой, ло­жась в постель. Она позаботилась о багаже и машине, развела огонь в камине и приготовила легкий ужин, а затем устроила на ночь мать. Это был нелегкий день, думала она, сворачи­ваясь клубочком под одеялом, но наконец-то мы здесь, в Тринити, ни цента никому не дол­жны и даже имеем маленький счет в банке. Рас­считывать нам придется только на себя. Мистер Коул слишком стар, для того чтобы служить настоящей опорой и поддержкой, а об Алексе нельзя сказать даже этого.

— Ну и скатертью дорога, — произнесла Лин­да вслух. Утром она поставила машину в гараж у бли­жайшего кафе, а затем отправилась на главную улицу за покупками. Мать сказалась измучен­ной долгой вчерашней дорогой и осталась рас­паковывать свою одежду. Не очень-то хорошее начало дня, но стояло чудесное утро, и малень­кий город сверкал в лучах весеннего солнца.

Почти все магазины были открыты, поджи­дая ранних посетителей, и Линда не спеша об­ходила их, останавливаясь перед витринами и читая вывешенные в них объявления. Она зака­зала доставку молока, а также приобрела пару местных газет. Линда купила отбивные у мяс­ника, который помнил ее по прошлым приез­дам, и перешла улицу, чтобы зайти в лавку зе­ленщика, который тоже хорошо ее помнил, так что она уже совершенно освоилась, когда вхо­дила в булочную за последними покупками.

Восхитительный запах свежеиспеченного хлеба защекотал ей ноздри, а при виде разло­женных на прилавке булочек, пирожных и пе­чений у нее разбежались глаза. Она стояла в нерешительности, не зная, что выбрать, ког­да колокольчик над входной дверью снова заз­венел. Обернувшись, Линда столкнулась с при­стальным взглядом светло-голубых глаз и по­краснела, отчаянно злясь на себя за преуве­личенность реакции. Впрочем, незнакомец, за­нявший собой чуть ли не весь дверной проем, когда входил, был очень красив — на несколь­ко грубоватый манер — с прямым носом, вы­соко вырезанными ноздрями и тонкими губа­ми. На нем был мешковатый костюм из твида, а каштановые волосы отчаянно нуждались в расческе...

Он отвел взгляд, перегнулся через нее и взял с прилавка две булочки, помахав ими жене бу­лочника. Тонкие губы растянулись в улыбке.

— Запишите на мой счет, миссис Лейн, — сказал он и вышел.

Линда готова была спросить, кто это, но благоразумно прикусила язык, поняв, что уг­рюмая миссис Лейн ничего ей не скажет. Дол­жно быть, он живет в городе, если имеет здесь счет. Однако незнакомец не походил ни на ры­бака, ни на владельца магазина, который вряд ли вырядился бы так, да и вообще он был не из этой породы. Он вел себя очень бесцеремон­но, рассматривая ее, и у Линды не возникло желания встретиться с ним снова, но интерес­но все же было бы узнать, кто он такой.

Она вернулась домой, где обнаружила не­терпеливо поджидающего ее судебного испол­нителя, который заехал за машиной. И посте­пенно, в круговороте навалившихся на нее дел, Линда забыла о незнакомце из булочной.

Самым главным было найти работу, но Лин­да не собиралась хвататься за первую подвер­нувшуюся. При некотором везении, можно было бы устроиться в два места на неполный рабо­чий день. К концу лета трудно будет найти даже одно, поскольку жизнь в городке замирает...

- Нужно ковать железо, пока горячо, — ска­зала себе Линда и в течение нескольких следу­ющих дней изучала местные газеты.

Она сновала из одного конца города в дру­гой, сравнивая предложенные условия. Требо­вались официантки, горничные в отель, жен­щина для уборки в пансионе и помощник про­давца в книжный магазин на два вечера в неделю. Однако поиски работы требовали времени, а ей совсем не хотелось надолго оставлять мать одну.

Само провидение столкнуло их в магазине, где они делали покупки, с пожилой леди, при­ветствовавшей их с явным удовольствием.

—             Миссис Уайт... и Линда, я не ошиблась? Вы не помните меня? Вы приходили в отель играть в бридж. Теперь мой муж умер и я живу в отеле. Я просто счастлива увидеть знакомое лицо... — Она добавила с нетерпением: — Пойдемте выпьем кофе и поболтаем. Ваш муж с вами?

—             Я тоже вдова... Вы ведь миссис Беркли, не так ли? Теперь я припоминаю: мы провели вме­сте несколько поистине приятных часов. Мой муж умер совсем недавно, и нам с Линдой при­шлось переехать сюда.

—                  Примите мои искренние соболезнования. Вполне понятно, что вам захотелось уехать на время из Бостона. Может быть, мы как-нибудь встретимся и сыграем в бридж?



Миссис Уайт просветлела.

—                  Это было бы прекрасно...

—                         И потом, время от времени вы должны приходить ко мне в отель на чай. - Миссис Бер­кли мягко добавила: — Вам ведь нужно немно­го отвлечься от грустных мыслей. — Она улыб­нулась Линде. - У вас конечно же остались здесь друзья с прошлых приездов?

Линда весело ответила:

—                      О да, конечно. — И добавила: - Пока вы пьете кофе, я, пожалуй, успею сделать один-два визита. Было приятно снова встретиться с вами, миссис Беркли. — Она взглянула на мать. — Уви­димся дома, мама. Она поспешила удалиться. Покупки могут подождать, а пока нужно воспользоваться воз­можностью...

Книжный магазин находился на самой окра­ине города; между полками бродили немного­численные покупатели. За прилавком сидел по­жилой суровый джентльмен в очках, а девушка с русыми, по моде взлохмаченными волосами и с избытком косметики на симпатичном лице копалась в стопке книг, что-то подыскивая. Ото­рвавшись, она улыбнулась Линде.

—              Доброе утро, - обратилась Линда к джен­тльмену, который явно был владельцем мага­зина. — Вы давали объявление о том, что вам требуется помощница на два вечера в неделю. Мне бы хотелось получить это место.

Джентльмен, посмотрев на нее, отрывисто

произнес:

—                   Меня зовут мистер Ривз. У вас есть опыт

подобной работы?

—             Нет, мистер Ривз, но я люблю книги. У меня были отличные оценки по английской литерату­ре, современному искусству и математике. Мне двадцать пять лет, и, с тех пор как окончила школу, я жила дома. Мы с мамой переехали сюда, и мне нужна работа.

—            Два раза в неделю, шесть часов, около пяти долларов в час. — Слова мистера Ривза звучали не очень-то обнадеживающе. — С пяти до восьми по вторникам и четвергам. Время от времени сверхурочная работа — если один из нас заболе­ет или будет в отпуске. — Мистер Ривз издал звук, похожий на фырканье. — Вы кажетесь ра­зумной. Мне бы не хотелось брать какую-нибудь легкомысленную девушку, которая сбежит в конце первой же недели...

—                    Уверена, мне понравится здесь работать, если вы меня возьмете, - сказала Линда. - Вам нужны рекомендации?

—                       Конечно, и как можно скорее. Если они окажутся удовлетворительными, вы будете при­няты на недельный испытательный срок.

Линда записала адреса и телефоны мистера Коула и их семейного доктора мистера Вильямса.

—                 Вы свяжетесь со мной или лучше мне по­звонить вам? У нас пока нет телефона. Его дол­жны вскоре поставить.

—               Вы живете в пансионе или снимаете квар­тиру?

—                     Нет, мы живем в одном из коттеджей на берегу, в конце бульвара Каско.

Мистер Ривз посмотрел на нее уже не так сурово.

—                      Вы снимаете коттедж на лето?

—                     Нет, он принадлежит моей матери.

И Линда поняла, что работа у нее в кармане.

Она вежливо попрощалась с мистером Рив-зом и снова вышла на центральную улицу. Не­много пройдя по ней, Линда свернула в узкий переулок, карабкающийся на холм. Она постуча­ла в дверь дома на вершине холма, который был значительно больше окружающих его коттеджей.

Ей открыла моложавая женщина — тонкая, высокая и одетая слишком модно для Тринити. Ее прическа и макияж были безукоризненными.

Она оглядела Линду с головы до ног и ска­зала:

-Да?

—                  Вы давали объявление о том, что требует­ся человек для уборки в пансионе...

—                    Входите.

Она провела Линду в красиво обставленную

гостиную.

—                      Сомневаюсь, что вы справитесь. Это тя­желая работа - по средам и субботам готовить комнаты для очередных постояльцев. Должна вам сказать, что некоторые оставляют после себя сущий разгром. Мне нужен человек именно на эти два дня. С десяти утра до четырех дня нужно все вычистить.

Женщина жестом предложила Линде сесть в кресло.

—              Постели, спальни, ванные, туалеты. В кухне не должно быть ни пятнышка, включая шкафы тоже. Вы берете у меня моющие средства и по­стельное белье и отдаете использованное, ког­да закончите. Шестичасовой рабочий день, пять долларов в час и чаевые, если кто-то пожелает их оставить.

—                Два дня в неделю?

—                 Именно. И мне нужны рекомендации. Вы местная? Не встречала вас раньше. Сама я тер­петь не могу это заведение. Пансион принадле­жал моей бабушке и перешел ко мне год назад. Полностью загружен на весь сезон. — Она заб­росила ногу в элегантной туфельке на другую. — В случае увольнения уведомление с каждой из сторон за неделю?

—                    Я здесь живу, — сказала Линда, — и мне нужна работа. Я буду рада взяться за нее, если вас устроят мои рекомендации.

—                         Смотрите сами, хотя я должна была бы ухватиться за вас обеими руками. Здешних де­вушек эта работа не привлекает.

Не привлекала она и Линду, но шестьдесят долларов в неделю...

Она опять дала телефоны и адреса рекомен­дателен и была поставлена в известность, что о результатах ей сообщат через два дня.

Линда вернулась домой, позавтракала и выс­лушала отчет матери об утре, проведенном в компании миссис Беркли.

-                   Она пригласила меня завтра днем прийти в отель на партию-другую в бридж. — Мелани немного поколебалась. — Они играют на день­ги... ставки совсем маленькие...

-                      Ну, — сказала Линда, - ты ведь хороший игрок, не так ли? Думаю, для нашего бюджета это будет не обременительно. Хорошо, что ты нашла подругу, а когда начнется сезон, их на­верняка станет еще больше.

Два дня спустя Линда получила письмо, в котором сообщалось, что ее рекомендации удов­летворяют владелицу пансиона и она может приступить к работе уже в следующую субботу, а пока надо прийти для ознакомления со свои­ми обязанностями. Письмо было подписано Ширли Стоун, и Линда решила, что имя впол­не подходит этой леди.

Тем же днем она зашла в книжный магазин, где неулыбчивый мистер Ривз сказал, что его устраивают предоставленные рекомендации и Линда может приступить к работе в четверг.

— Уведомление об увольнении за неделю, и вам будут платить вечером каждого четверга.

Выйдя на улицу, Линда от радости оставила у мясника значительно больше денег, чем сле­довало бы. А в воскресенье пошла с матерью в церковь, где вознесла благодарственную молит­ву с детской искренностью.

Уборка в пансионе и впрямь оказалась де­лом нелегким. Миссис Стоун была жесткой де­ловой женщиной, нацеленной на выколачива­ние денег. Работы, которую Линда должна была выполнять вместе с еще одной девушкой, хва­тило бы и на четверых, но хозяйку это не вол­новало, поскольку она заполучила человека, очень нуждавшегося в этом месте.

Миссис Стоун провела Линду по комнатам, которые та должна была убирать, велела ей быть пунктуальной и старательной и скрылась за две­рью. Жить в Тринити ей совсем не нравилось, но сдавать комнаты туристам и отдыхающим оказалось неимоверно выгодно...

В книжном магазине, где Линда появилась минута в минуту, было людно. Мистер Ривз не тратил времени на досужую болтовню.

— Джил покажет вам полки и ознакомит с системой расстановки книг. Вскоре должны прийти новые поступления, а в ожидании это­го возьмете журналы и разложите на прилавке. И делайте это аккуратно и внимательно — я не потерплю небрежной работы.

Заявление строгого джентльмена не вдохнов­ляло, но жизнерадостное подмигивание Джил скрасило ситуацию. Работа не выглядела ни сложной, ни утомительной, и Линда, которая любила книги, не заметила, как пролетели три часа. И мистер Ривз, несмотря на свое сухое «до свидания», не выказал недовольства.

Линда вернулась домой и после позднего ужина занялась подсчетами. Конечно, у матери есть пенсия, и с доходом от двух работ им впол­не хватит на скромную жизнь. Вряд ли они смо­гут позволить себе излишества, но у них еще осталась дорогая стильная одежда, которая про­служит несколько лет... Линда объяснила это матери, которая настойчиво требовала, чтобы дочь взяла все финансовые заботы на себя.

— Я отлично понимаю, что должна отдавать какую-то часть пенсии. Но полагаю, мне мож­но оставлять себе что-то на парикмахера и кар­манные расходы?

Линда произвела в уме некоторые подсчеты и щедро предложила ей изрядную долю — больше, чем позволяло их положение. Но спокойствие и счастье матери стояли для нее на первом месте. Мелани, привыкшей жить в комфорте и ни в чем себе не отказывать, было нелегко приспособить­ся к нынешним суровым условиям.

В субботу утром Линда отправилась в панси­он. Она говорила матери, что устроилась на две работы, но об уборке упомянула лишь вскользь, сделав особое ударение на книжном магазине. Поскольку миссис Уайт была сегодня пригла­шена к миссис Беркли на кофе, Линда сказа­ла, что отправится за покупками, и попросила не ждать ее к ланчу, если она задержится.

Она предполагала, что работа будет трудной, так оно и оказалось, поскольку люди, жившие в комнатах предыдущую неделю, явно не заботи­лись о поддержании порядка, не говоря уж о чистоте. Линда терла и скребла, меняла постель­ное белье и убирала в шкафах, мыла ванну, и в итоге удостоилась одобрительного кивка миссис Стоун и, что более существенно, чаевых, остав­ленных жильцами в спальне. Сумма небольшая, но вместе с тридцатью долларами, заплаченны­ми работодательницей, это было уже кое-что. — В среду в десять, — сказала миссис Стоун. Линда шагала по улице вместе со своей на­парницей.

—                Старая кошелка, — проворчала девушка. — Даже не предложила нам кофе. Думаешь, ты здесь задержишься?

—                     О да, — ответила Линда.

Будущее - пусть и не лучезарное - будет обеспечено, пока люди вроде миссис Стоун нуждаются в ее услугах.

Когда Линда вернулась домой, мать расска­зала, что миссис Беркли встретила в кофейне подругу, и та пригласила их на ланч в ресто­ранчик рядом с универмагом.

—                  Меня угощали, дорогая, и должна тебе ска­зать, я ни в чем себе не отказывала. — Мелани довольно улыбнулась. — Похоже, я уже обзавожусь друзьями. Тебе тоже нужно сделать это, милая.

—                     Да, мама, — ответила Линда, спрашивая себя, где взять время на поиски друзей. И кто это может быть? Молодая женщина, ее ровес­ница? Мужчина?

Линде вдруг пришло в голову, что единствен­ным человеком, с которым ей снова хотелось бы встретиться, был незнакомец из булочной.

2

Линда наслаждалась покоем воскресенья. Неделя выдалась трудной, была полна сомне­ний и тревог, неуверенности в том, что она справится с работой. Но она справилась. В ко­шельке лежали деньги на текущие расходы, а дальше будет еще лучше. Они пошли в церковь, и Линда с радостью отметила, что две-три дамы приветствовали ее мать улыбками. Если мама вполне освоится здесь и станет вести привыч­ную для нее светскую жизнь, им будет намного легче. Может быть, зимой я смогу посещать ка­кие-нибудь вечерние курсы, подумала Линда, встречаться с людьми...

Понедельник она провела, приводя в поря­док их дом, закупая продукты в магазинах, раз­вешивая выстиранное белье во дворике, в то время как мать отправилась в библиотеку подобрать себе книги. Возвращаясь домой, Мелани заметила в витрине очаровательный шарфик, который иде­ально подходил к ее серому платью.

—              Я потратила больше, чем хотела, дорогая, — объяснила она. — Но это именно то, что мне нуж­но, а в четверг я должна получить пенсию...

Магазин был пуст, когда Линда пришла туда во вторник вечером.

—               Презентация нового романа местной писа­тельницы, — пояснил мистер Ривз. — После семи ожидается большой наплыв покупателей. — Он кивнул на тележку, груженную книгами. — Рас­ставьте это по полкам как можно быстрее. Джил что-то подыскивает для покупателя.

И действительно, через час зал магазина за­полнился оживленными дамами, жаждущими купить новую книгу. Линда, старавшаяся изо всех сил, даже удивилась, когда мистер Ривз послал Джил повесить на дверь табличку «Закрыто» и поспешил выпроводить замешкавшихся.

Линда стояла на коленях, подбирая обро­ненные кем-то журналы, когда входная дверь скрипнула и вошел... мужчина из булочной.

Мистер Ривз поднял взгляд.

-                        Мы уже закрыты, адвокат, - строго ска­зал он, но в глазах его светилась улыбка.

-                      У вас есть «Психология бессознательно­го» Фрейда? Библиотека уже закрыта, а меня вдруг осенила одна догадка по поводу дела «Штат Массачусетс против Трентона».

Наблюдавшая снизу Линда заметила, как он улыбнулся при виде высоко поднявшихся кус­тистых бровей мистера Ривза. Однако тот не­возмутимо произнес:

-                      Линда, если вас не затруднит, возьмите лестницу и достаньте с пятой полки вон ту кни­гу в желтой суперобложке.

Когда Линда поднялась на ноги, мужчина повернулся к ней.

—                    Ну-ну, — насмешливо произнес он, глядя на нее так же пристально, как тогда в булочной.

Линда сочла это возмутительным, поэтому, спустившись из-под потолка с книгой, язви­тельно заметила:

—                 Довольно странный выбор для чтения на ночь.

-                  Когда пишешь исследование, не ты выби­раешь книги, а книги выбирают тебя.

Он взял у нее Фрейда, поблагодарил мисте­ра Ривза и ушел.

•Линда аккуратно раскладывала журналы, надеясь, что кто-нибудь что-нибудь скажет. Пер­вой заговорила Джил, в глазах которой появи­лось мечтательное выражение.

—                Бедняга. И это называется отдых... Мистер Ривз сухо оборвал ее:

—                 Для таких людей, как мистер Морнэ, за­нятие любимым делом и есть отдых. Он по-на­стоящему предан своей профессии. Что ж, подумала Линда, теперь я хотя бы знаю, кто он такой. По пути домой, когда они с Джил шли по центральной улице, она спросила:

—                 Он здесь практикует как адвокат?

—                Боже, нет. Он приехал на несколько меся­цев в отпуск, чтобы написать книгу... забыла, как называется.

Почему он так пристально смотрел на меня и почему произнес «ну-ну» с явным удовлет­ворением? — гадала Линда, попрощавшись с Джил и идя к дому.

Патриархальная тишина уже начинала отсту­пать. Прибывали отдыхающие, по большей ча­сти на яхтах, шумно приветствовали тех, кто приехал раньше, гуляли по дорожке вдоль бе­рега, лениво бродили по городку. Почти все рестораны открылись, в кафе на открытом воз­духе подавали мороженое, и маленький кате­рок уже совершал регулярные прогулочные рей­сы по заливу Каско.

Линду радовало то, что мать начинает вхо­дить во вкус местной жизни. Она регулярно иг­рала в бридж с миссис Беркли и ее подругами, посещала разнообразные мероприятия, устра­иваемые благотворительным комитетом, и вре­мя от времени ходила по магазинам. Но ее мяг­кие сетования не давали Линде забыть, что она только вынуждена мириться с жизнью в ма­леньком заброшенном городке, и в ответ на замечания дочери о том, что у них вряд ли есть шанс когда-либо выбраться отсюда, разража­лась тихими слезами.

—                Тебе следовало выйти замуж за Алекса, — не раз повторяла мать. — Мы смогли бы пре­красно жить в его доме. Он достаточно боль­шой, чтобы у меня были там свои комнаты...

На это Линде нечего было ответить.

Что же касается самой Линды, то у нее про­сто не оставалось времени на сожаления. Когда она не была занята на работе, ей приходилось убирать в доУе, стирать и гладить - одним сло­вом, выполнять домашние обязанности, кото­рых прежде она не знала... Поначалу мать сказа­ла, что возьмет на себя все закупки, но, по­скольку она совершенно не умела экономить, это оказалось настоящим бедствием для их ко­шелька, и Линда добавила эту обязанность к остальным. Впрочем, она и не возражала. Вскоре Линда уже была на дружеской ноге с владельца­ми магазинов, и ей даже доставлял удовольствие своеобразный вид спорта — покупать продукты, выгадывая каждый цент, вместо того чтобы под­нимать телефонную трубку и заказывать все под­ряд по списку, который составляла миссис Уайт, совершенно не считаясь с расходами...

И мистер Ривз слегка потеплел, заметив, что Линде действительно нравится в его магазине. Од­нажды он даже поведал ей о своих читательских вкусах и посетовал на недостаток интереса у по­купателей к тому, что он называл «первоклассной литературой». Что же касается Джил, которая от­носилась к работе с веселой небрежностью, то она сразу понравилась Линде. И когда находилось вре­мя, Линда с интересом выслушивала откровения девушки о ее бессчетных поклонниках.

Но миссис Стоун оставалась неприступной. Линда выполняла работу прислуги — значит, и относиться к ней следовало так же. Хозяйка ос­матривала комнаты зорким взглядом, но не удостаивала Линду ни словом, ограничиваясь холодными кивками. Линду не тяготила уборка, но миссис Стоун ей не нравилась. Как толь­ко закончится сезон, она подыщет другую рабо­ту - там, где люди более дружелюбны. Может быть, в баре, думала она, слабо представляя, что это такое. Но там, по крайней мере, всегда полно работников, и можно будет с кем-ни­будь познакомиться.



Интересно, посещает ли адвокат Морнэ бары? Наверное, нет. Вряд ли у него есть для этого время. Иногда, чувствуя себя усталой и тоскуя по об­ществу сверстников, она вспоминала о нем с некоторой грустью. Единственный способ позна­комиться с ним — это совершить преступление или стать жертвой, с грустью думала Линда.

На смену весне незаметно пришло раннее лето. По выходным узкие улочки заполнялись яхтсменами, рыбаками-любителями, туриста­ми, и с одной из этих волн однажды в воскре­сенье прибыл Алекс.

Миссис Уайт, получив уверения в том, что дочь не будет чувствовать себя одинокой, собиралась на ланч с одной из своих партнерш по бриджу. Тем не менее она продолжала оправдываться:

—                          Это такое удовольствие — завтракать с людьми, которые тебе нравятся, дорогая, и я знаю, ты всегда найдешь себе занятие.

Мелани оглядела себя в зеркале.

—              Как тебе шляпка? По-моему, мне пора уже купить что-нибудь новенькое.

—                 Ты выглядишь замечательно, мама, и эта шляпка — как раз то, что нужно. Желаю тебе приятно провести время. Я приготовлю чай к четырем часам.

Оставшись одна, Линда вышла в маленький садик на задах кухни, чтобы полюбоваться рас­цветшими тюльпанами и вьюнком, оплетшим стену. Наверное, стоило бы позавтракать и от­правиться на прогулку. Например, в Грин Рок, и, если маленькое кафе на берегу уже откры­лось, выпить там кофе. Услышав звонок, она вернулась в дом.

За дверью стоял Алекс, одетый, как полага­ется в подобной ситуации, в блейзер и свобод­ные светлые брюки, в шелковом шейном плат­ке и в сверкающих туфлях. На мгновение Линда с тоской подумала о мешковатом твидовом ко­стюме и взлохмаченных волосах.

-                    Что ты здесь делаешь? - с прискорбным отсутствием радушия спросила она.

Алекс мягко улыбнулся. Он был солидный молодой человек, приятный во всех отношени­ях, и привык к всеобщей любви и уважению.

-                Я удивил тебя... - сказал он.

-                    Да уж, - подтвердила Линда и неохотно добавила: — Входи.

Алекс огляделся вокруг.

—                  Милое местечко... однако как отличается от Бостона! Твоя мама уже освоилась здесь?

—            Да. Зачем ты приехал?

—                  Я хотел встретиться с тобой, Линда. По­говорить. Если ты переоденешься в платье, мы можем где-нибудь позавтракать... Я остановил­ся в отеле, на другом конце города.

—                    Мы можем поговорить и здесь. Я сделаю бутерброды с сыром.

-                           Моя дорогая девочка, ты заслуживаешь большего, чем бутерброды с сыром. Поговорим за ланчем в отеле.

—                   О чем?

—                  О том, что наверняка понравится тебе... Может быть, Хьюза посадили в тюрьму? Или

удалось спасти что-нибудь из имущества отца? Линда медленно произнесла:

—             Хорошо. Но тебе придется подождать, пока я переоденусь, и мне нужно вернуться не поз­же четырех часов.

Меняя брюки и хлопчатобумажную рубаш­ку на одежду, более подходящую для того, что­бы сопровождать элегантного Алекса, Линда гадала, что же он собирается ей сказать. Мис­тер Коул намекал, когда они покидали свой дом в Бостоне, что со временем удастся выру­чить еще некоторую сумму денег. Возможно, Алекс привез их с собой.

Когда Линда спустилась вниз, он стоял у окна, наблюдая за прогуливающимися по до­рожке людьми.

—             Конечно же ты не сможешь вечно жить здесь. Непонятно, чем можно занять себя в этой дыре.

Она не удосужилась ответить Алексу, и он произнес с легким раздражением:

—                   Нам придется прогуляться пешком. Я ос­тавил машину у отеля.

Они шли, роняя редкие слова.

—                       Ума не приложу, почему ты не можешь сказать мне все сразу, - произнесла Линда.

—                  Всему свое время.

Они поднялись с проезжей части на узкий тротуар, чтобы пропустить встречную машину. За стеклом она увидела мистера Морнэ. Если он и заметил ее, то не подал виду.

Ресторан отеля был переполнен. Их прово­дили к столику с великолепным видом на залив, но Алекс, игнорируя его, принялся щего­лять перед официантом своими обширными познаниями по части вин.

Я должна бы радоваться, думала Линда, но ничего даже отдаленно похожего не испытывала.

Алекс говорил о своей работе, об их общих друзьях, о новом владельце бывшего дома Уайтов.

Линда доела остатки пирожного.

—                  Ты приехал немного отдохнуть?

-                     Нет, я должен вернуться завтра.

—                   Тогда тебе лучше сказать мне то, что хо­тел. Уже половина третьего...

Алекс хохотнул.

-             Тебе не терпится избавиться от меня, Лин­да? — Он накрыл ее лежащую на столе руку своей. — Дорогая Линда, я долго думал об этом. Скандал, вызванный побегом Хьюза и банк­ротством твоего отца, сошел на нет. Все долги выплачены, так что людям ни к чему бередить старые раны. Совершенно очевидно, что вся эта история уже не может повредить моей карьере. Я приехал, чтобы попросить тебя выйти за меня замуж. Я знаю, что у тебя нет ни денег, ни бы­лого социального положения, но я льщу себя надеждой, что сумею обеспечить и то, и другое для моей жены. Через несколько лет о случив­шемся... недоразумении и вовсе забудут. Я ис­пытываю глубокое уважение к тебе и уверен, что ты будешь для меня прекрасной женой.

Линда выслушала его речь, не двигаясь и не издавая ни звука. Она так разозлилась, что го­това была взорваться. Она вскочила на ноги — прекрасно воспитанная девушка из хорошей семьи, в любой ситуации умевшая держать себя в руках, — и раздельно произнесла:

—                   Иди ты в задницу!

Резко повернувшись, Линда стремительно прошла по залу и через вращающиеся двери вылетела на автомобильную стоянку.

Вся белая и трясущаяся от ярости, она ниче­го не видела вокруг себя. И только поэтому вре­залась прямо в широкую грудь адвоката Морнэ.

Линда непонимающе уставилась на его доб­родушное лицо.

—             Подонок, мерзкая крыса! — выпалила она. — Да пошел он со своей драгоценной карьерой куда подальше...

Адвокат успокаивающе произнес:

—                 Эта крыса, он все еще в отеле? Вы не хо­тите больше его видеть?

—                   Если бы я была мужчиной, я бы ему вре­зала... — Она фыркнула, и две слезинки скати­лись по ее щекам.

—               Тогда вам, может быть, стоит немного по­сидеть в моей машине — на случай, если он будет вас искать. И, если захотите, можете рас­сказать, что вас так расстроило.

Он взял Линду под руку, проводил к маши­не и, усадив ее, устроился рядом.

—                     Поплачьте, если вам станет от этого лег­че, а потом я отвезу вас домой.

Адвокат протянул Линде большой носовой платок и терпеливо дожидался, пока она всхли­пывала, сморкалась и утирала слезы. Все это время он не смотрел на нее, наблюдая за муж­чиной — предположительно крысой, — расха­живающим по стоянке в поисках кого-то. Но вот мужчина несолоно хлебавши вернулся в отель, и Морнэ сказал:

—                 А он стильно одевается, эта ваша крыса.

Линда выпрямилась на сиденье.

—                    Он ушел? Он не видел меня?

—              Нет. — Адвокат устроился поудобнее. — Что нужно было сделать, чтобы так расстроить вас? Это, должно быть, что-то из ряда вон выходя­щее, если вы сбежали с воскресного ланча в этом отеле.

—                           Все кончено, — сказала Линда, — и вы очень добры, что спрашиваете, но это... это...

—                Не мое дело. Совершенно верно, не мое. Я отвезу вас домой. Где вы живете?

—                В последнем доме по бульвару Каско. Но к нему не подъехать на машине.

Не ответив, Морнэ дал задний ход, развер­нулся и, выехав со стоянки, направился по уз­кой улочке к окраине города. Ему пришлось сделать большой крюк и в конце концов при­парковаться на соседней улице.

Когда он остановился, Линда сказала:

—              Спасибо. Надеюсь, я не испортила вам день. Вряд ли стоило говорить ей, что он наслаж­дался каждой минутой.

—                        Я провожу вас - просто на тот случай, если крыса обогнала нас.

—                  Думаете, он мог это сделать? Я хочу ска­зать, он вряд ли захочет увидеть меня снова. — Линда фыркнула. — Во всяком случае, уж я-то его видеть не хочу.

Адвокат вышел из машины и открыл перед ней дверцу. Великолепный темно-синий «край­слер» занял по ширине половину улицы.

—                 У вас красивая машина, — заметила Лин­да, чувствуя, что должна ему нечто большее, чем простое «спасибо», и тут же покраснела, поняв, что сморозила глупость.

Идя рядом, она думала о том, что, конеч­но, хотела познакомиться с ним, но совсем при других обстоятельствах.

Мелани еще не было дома, и Линда вздох­нула с облегчением. Объяснения с матерью луч­ше всего отложить на потом.

Морнэ взял у Линды ключи и отпер дверь, а затем выжидательно посмотрел на нее. По­мня о хороших манерах, она предложила:

—                   Не хотите ли выпить кофе? Или вам луч­ше вернуться в отель? Наверное, вас там ждут?..

Она уже начала понимать, что он никогда не отвечает на вопросы, если не хочет. И когда Морнэ спокойно сказал, что от кофе не отка­зался бы, Линда проводила его в гостиную.

—                      Садитесь. Я поставлю чайник, — сказала она и подумала: а заодно проведу расческой по волосам и проверю, не слишком ли страшное у меня лицо...

Лицо было заплаканное и бледное, нужда­лось в пудре и губной помаде, но с этим при­шлось подождать. Линда поставила чайник, при­готовила поднос, нашла коробку с крекерами и сварила кофе. Вернувшись в гостиную, она застала Морнэ перед стоящей на столе фото­графией их бывшего дома.

—                    Ваш дом? — поинтересовался он.

—                    Еще месяц назад или около того был им. Молока? Сахару?

Он сел и взял чашку, которую предложила ему Линда.

—                  Вы хотите поговорить об этом... э-э-э... о крысе? Не мое дело, конечно, но адвокаты стоят на третьем после священников и врачей месте, когда нужно излить душу.

Линда предложила ему печенье.

-                Вы были очень добры, и я благодарна вам. Но это уже не имеет значения... он вернется в Бостон, и я его забуду.

-                            Конечно. Вам нравится ваша работа в книжном магазине?

Как ни странно, Линда немного разочарова­лась, что он не проявил чуть большей заинтересо­ванности или тревоги. Она натянуто произнесла:

-                    Да, очень. Мне сказали, что вы здесь не живете, что приехали, чтобы написать книгу?

-                Да, и мне будет жаль уезжать отсюда...

-                  Но не сейчас?

Его глаза под тяжелыми веками сверкнули.

-                          Нет-нет, я с нетерпением жду сезона. - Морнэ поставил чашку на стол. — Спасибо за кофе. Если вы уверены, что я ничем больше не могу вам помочь, я пойду.

Конечно, у него нет причин оставаться, по­думала Линда. Из нее сейчас плохая собеседни­ца. А в отеле его, возможно, кто-то - напри­мер, девушка - с нетерпением ожидает.

-              Надеюсь, я не очень нарушила ваши планы.

-                   Ничуть.

Линда стояла на пороге и смотрела, как он идет к своей машине. Адвокат, должно быть, считает ее надоедливой истеричной женщиной, потому что именно так она себя и вела. И все из-за Алекса. Линда подавила кипевшую в ней ярость, вернулась в гостиную и, убрав все с подноса, заново сервировала его для матери.

Миссис Уайт прекрасно провела время. Пря­мо с порога она начала делиться впечатления­ми и не останавливалась до тех пор, пока ей не потребовалось перевести дыхание. Только тогда она заметила припухшие веки и покрасневший нос Линды.

—            Линда, ты плакала. С какой стати? Ты ни­когда не плачешь. Не заболела ли ты?

—                      Приехал Алекс, - сообщила Линда. Прежде чем она успела что-то добавить, мать

воскликнула:

—                         Вот оно! Я знала, что это случится! Он передумал, он хочет жениться на тебе... Вели­колепно! Мы можем уехать отсюда и вернуться в Бостон.

—             Я бы не вышла замуж за Алекса, даже если бы он оставался последним мужчиной на зем­ле, — с жаром ответила Линда. — Он говорил... очень недобрые вещи о папе...

—                Ты ведь не отказала ему?

—            Я это сделала. Он пригласил меня на ланч, а я бросила его одного за столиком. Алекс — слизняк и подонок, и, если Он снова сюда при­дет, я в него чем-нибудь брошу.

—               Ты, должно быть, сошла с ума, Линда. Ты погубила свое будущее — наше будущее — безо всякой на то причины. Даже если он и говорил что-то нелюбезное о твоем отце, я уверена, у него не было намерения обидеть тебя.

—              Я не собираюсь выходить за Алекса, мама, и надеюсь, что он больше не попадется мне на глаза.

И Линда, обычно прислушивавшаяся к се­тованиям матери и шедшая навстречу ее по­желаниям, не стала больше обсуждать эту тему, несмотря на слезы и уверения Мелани в том, что убогая жизнь, которую она вынуж­дена здесь вести, раньше времени сведет ее в могилу.

Этим вечером миссис Уайт, сославшись на головную боль, отправилась в постель рано, с легким ужином на подносе и с грелкой.

Линда мыла внизу посуду, спрашивая себя, не слишком ли она эгоистичная и неблагодар­ная. Но даже если и так, Алекс все равно мерз­кий слизняк, и она не понимала, почему ког­да-то хотела выйти за него замуж.

Аура покорного страдания витала вокруг миссис Уайт всю следующую неделю. В субботу утром Линда ушла убирать в пансионе. В комна­тах жили многодетные постояльцы, и Линда была рада предстоящей тяжелой работе. Так и оказалось: помещения выглядели так, словно по ним пронесся ураган. Все ее рабочее время ушло на то, чтобы навести блеск перед вселе­нием следующего семейства.

Она оглядывала критическим взором труды рук своих в кухне, когда открылась дверь и вош­ла миссис Стоун, а следом за ней мистер Мор-нэ и молодая женщина.

—              Вам очень повезло, — громко говорила мис­сис Стоун, не обращая внимания на Линду. - Заказ отменили в последнюю минуту. Можете обойти все и посмотреть, если вам это подходит. Следующие постояльцы должны прибыть через полчаса, но девушка уже почти закончила.

«Девушка» с покрасневшим как мак лицом поспешила отвернуться, однако ей тут же при­шлось повернуться обратно.

—                      Мисс Уайт, - воскликнул адвокат, - ка­кой приятный сюрприз! Это моя кузина, она живет в Огасте и собирается приехать сюда на неделю с детьми.

Он повернулся к стоящей рядом с ним жен­щине.

—               Соланж, это Линда Уайт. Она здесь живет. Линда вытерла о передник мокрую руку и

поздоровалась, мечтая оказаться сейчас где угод­но, только не здесь. Соланж рассыпалась в лю­безностях, уверяя, что счастлива познакомить­ся с Линдой, в то время как миссис Стоун, не находя слов, нетерпеливо притопывала ногой. Она поспешила увести их в другие комнаты, а когда они собрались уходить, миссис Стоун громко сказала:

—           Я скоро вернусь и заплачу вам, Линда. Сло­жите моющие средства у моей двери, когда за­кончите.

Идеальное завершение безумной недели, вздохнула Линда, скрежеща своими прекрас­ными зубами.

И ситуация ничуть не улучшилась, когда миссис Стоун расплачивалась с Линдой.

—                       Излишняя фамильярность с постояльца­ми неуместна, — заметила она. — Я и подумать не могла, что вам нужно говорить об этом. Не опаздывайте в среду.

Линда, которая никогда не опаздывала, попро­щалась деревянным голосом и отправилась домой.

Было бы очень приятно надеть на голову мис­сис Стоун ведро с тряпками и никогда больше не возвращаться сюда. Но наряду с ведром и тряп­ками она лишилась бы и шестидесяти долларов в неделю, не говоря уж о чаевых, оставляемых на туалетном столике. Ей придется терпеть не­навистную миссис Стоун до конца сезона, а тем временем подыскивать другую работу... которая может потребовать ежедневных поездок в Портленд, поскольку в Тринити почти все отели и рестораны закрываются на зиму...

Впрочем, пока еще рано начинать беспоко­иться, сказала себе Линда, выкладывая часть из полученных шестидесяти долларов за цып­ленка к воскресному ланчу и пирожные с кре­мом, которые так любила ее мать.

Словно чтобы возместить ужасы субботы, воскресный день выдался чудесным - теплым и солнечным, и Линда смогла надеть платье из джерси, немного вышедшее из моды, но эле­гантное и приятного голубоватого оттенка. После утренней службы в церкви, когда ее мать бол­тала с подругами, к Линде подошел симпатич­ный молодой человек с обворожительной улыб­кой и представился как сын миссис Беркли.

-              Я здесь всего несколько дней, - сказал он ей, - и не знаю ни души. Пожалейте меня и покажите городок.

Он был мил и дружелюбен, и Линда с го­товностью согласилась.

-                     Но часть времени у меня занята - я ра­ботаю...

-                      Когда вы бываете свободны? Как насчет завтрашнего утра?

-                    Мне нужно идти за покупками.

-                   Вот и чудесно! Я пойду с вами и буду но­сить корзинку. А потом мы могли бы выпить кофе. Где мы с вами встретимся?

-                В булочной на углу Мэйн-стрит, около де­сяти, хорошо?

-                      Идет, буду с нетерпением ждать. Кстати, меня зовут Джим.

-                     Линда, - представилась она и, взглянув на группу пожилых женщин, заметила: — Ваша мама уже ждет, как и моя.

Дома, сидя за ланчем, Мелани многозначи­тельно произнесла:

-               Какой славный мальчик. Ему двадцать три, и он только что окончил Гарвард. Немного мо­лод, конечно... — Она поймала взгляд дочери и добавила: — Очень жаль, что ты прогнала Алекса.

Линда любила ходить по магазинам, а с Джи­мом, который таскал за ней покупки и весело болтал обо всем, что попадалось на глаза, это оказалось еще приятнее. Они задержались, что­бы выпить кофе, а затем пошли дальше, к мяс­нику, у которого нужно было забрать заказан­ные сосиски. Рядом с магазином Джим заметил небольшой ресторанчик и приостановился.

—                Выглядит заманчиво. Может быть, как-ни­будь вечером пообедаем здесь, Линда?

—             Только не во вторник и не в четверг. В эти дни я работаю в книжном магазине.

—                        А в среду? Встретимся здесь, внутри, в половине седьмого?

—               С удовольствием, спасибо. — Она улыбну­лась ему. — Спасибо за кофе. Я чудесно провела утро.

Во вторник мистер Ривз пребывал в ворчли­вом настроении, а миссис Стоун на следующий день казалась еще более высокомерной, чем обычно. Она не смогла отыскать недостатков в работе Линды, но как-то умудрялась создать впе­чатление, что все из рук вон плохо. От этого пер­спектива провести вечер с Джимом казалась еще заманчивее. Линда снова надела платье из джер­си и пешком отправилась в ресторан.

Джим уже ждал ее и явно обрадовался встрече. Он усадил Линду за столик и заказал напитки.

В ответ на вопрос, как ему нравится Тринити, он кривовато улыбнулся.

-                  Городок милый, но после ярких огней Бо­стона... Чем вы себя занимаете целыми днями?

-               Я? Ну, есть работа, и магазины, и домаш­ние обязанности, и теперь мы уже знаем гораз­до больше людей.

-              Вам не скучно? Моей матери нравится жить здесь. Это идеальное место для пожилой вдовы: уютные отели, бридж, кофе, чтение хороших книг на солнышке, сплетни... Но вы ведь еще слишком молоды для этого.

-                С самого детства каждое лето я приезжала сюда. Это что-то вроде второго дома, хотя боль­шая часть людей, которых я знала, уже не жи­вет здесь. Однако я вполне довольна.

Они съели огромного омара и какое-то за­мысловатое мороженое, между делом опусто­шив бутылку белого вина, а потом долго пили кофе. Наконец Линда сказала:

-                       Мне уже пора домой. Мама настояла на том, чтобы дождаться меня, а у нее серьезные проблемы со сном.

-                       Я уезжаю в пятницу. Но мне говорили, что в Стоунвилле есть приятное кафе. Вы по­завтракаете со мной там? Я заеду за вами около половины первого?

-             Спасибо. Это было бы славно. Если вы лю­бите гулять, мы могли бы потом пройтись по берегу.

-                    Вот и чудесно.

Они по-дружески расстались у дверей ее дома, хотя Линда вполне осознавала, что Джим лишь вынужден делить с ней компанию, поскольку ему скучно и никого другого он здесь не знает...

Мать, встретившая ее в халате, жаждала ус­лышать о подробностях вечера.

—            Ты пойдешь с ним куда-нибудь снова, если он пригласит тебя? - нетерпеливо поинтересо­валась она.

—                  Мы завтракаем с ним в пятницу. — Линда зевнула и сняла свои лучшие туфли. — Он воз­вращается в Бостон. Думаю, ему здесь скучно.

—                       Миссис Беркли говорила мне, что хочет, чтобы он устроил свою жизнь...

—                    О, только не здесь, в этом я уверена.

Линда поцеловала мать на прощание и по­шла спать, догадываясь, что та надеется на не­что большее, чем дружба с Джимом.

Он совсем еще мальчишка, сонно подумала Линда и позволила своим мыслям переключить­ся на мистера Морнэ, который, как она подо­зревала, был вполне и вполне мужчиной.

Мистер Ривз ворчал и в четверг вечером, но, поскольку был день выплат, Линда его про­стила. Кроме того, она была очень занята, по­скольку прибыли новые поступления.

Она шла домой в приподнятом настроении. Кошелек был полон, и Линда думала о том, чего бы вкусного и необременительного для бюджета купить домой.

Пятница выдалась теплой и солнечной. Мать собиралась на ланч с одной из новоприобретен-ных подруг, и Линда сновала вокруг нее, заодно готовя все для ужина и чайный поднос - просто на случай, если потом Джим решит зайти на чашку чаю.

Он пришел рано, и они отправились через весь городок на стоянку автомобилей. По дороге, оги­бающей зштив, Джим вывел машину на главное шоссе, а потом свернул к Стоунвиллу. Дорога была узкой и шла полями, время от времени вдали мелькало море. Когда они затормозили перед кафе, там уже стояло несколько машин.

В переполненном зале, обитом дубовыми панелями, с низким потолком, стоял полумрак.

Джим огляделся вокруг.

—                  Мне здесь нравится — приятная атмосфе­ра, и жизнь бьет ключом. Что мы будем есть?

Они заказали крабовые сандвичи, пиво для Джима и бокал белого вина для Линды и, по­скольку никуда не спешили, за едой он расска­зывал ей о своей жизни.

—                     Конечно, я никогда не уеду из Бостона. У меня есть квартира, выходящая окнами на океан, уйма друзей и хорошая работа в перс­пективе. Время от времени мне придется наве­щать маму, но больше недели я здесь не вы­держу. — Немного помолчав, Джим добавил: — А вы не хотите отсюда сбежать, Линда?

—                 Я? Куда?

—                 Мама говорила мне, что вы жили в Босто­не. Должно быть, у вас остались там друзья...

—                Мой отец обанкротился, — спокойно ска­зала Линда. - Да, у нас были друзья — до первых испытаний. И нам нравится здесь. Мама нашла себе новых знакомых, все время чем-то занята -и я счастлива. - Она переменила тему. - Если вы закончили, может быть, прогуляемся вдоль скал? Оттуда открывается чудесный вид...

Линда чувствовала, что Джим еще очень молодой человек и подсознательно стремится избежать сложностей. Бог с ним, пускай воз­вращается в свою квартиру, к своим друзьям, уверенный в том, что она ведет жизнь, о кото­рой всегда мечтала.

Вскоре они вернулись в Тринити, припар­ковали машину у отеля и пешком отправились через город.

У булочной Линда остановилась.

-             Не стоит идти дальше, — предложила она. — Если вы сегодня уезжаете, наверное, вам нужно попрощаться с матерью. Мне очень понравился ланч, и Стоунвилл — восхитительное местечко. Желаю вам доброго пути.

-                 Я уезжаю через час и уезжаю с радостью. Жизнь здесь довольно сонная, вам не кажется? Мне бы хотелось, чтобы мы чаще виделись, но всякий раз, когда я буду приезжать, вы ведь по-прежнему будете здесь?

-                О, полагаю, что да. - Она протянула руку, Джим пожал ее и поцеловал Линду в щеку.

Адвокат Морнэ, вышедший из-за угла, резко остановился и жизнерадостно поздо­ровался, одновременно бросив на Линду взгляд, от которого та залилась ярким румян­цем. Он словно говорил, что Линда не теряет времени даром, быстро подыскав замену Алексу.

Морнэ вошел в булочную, а Линда, поспеш­но распрощавшись с Джимом, чуть ли не бе­гом отправилась домой. Адвокат мог подумать... Она не стала вникать в то, что мог подумать адвокат; оставалось только надеяться, что они еще не скоро встретятся снова.

Суббота порадовала сверкающим утром, и было уже тепло, когда Линда входила в пансион. Из небольшой кладовой у дверей в комнаты миссис Стоун она забрала щетки и тряпки и отправилась исполнять свои обязанности. Из окна спальни Линда увидела Ширли Стоун, которая шла по дороге, помахивая пляжной сумкой. Суб­ботние утра хозяйка пансиона проводила в оте­ле, где был бассейн и очаровательная терраса, на которой можно было валяться, загорая, ча­сами. В тот самый миг, когда она исчезла из виду, в комнату заглянула Сузан, напарница Линды.

—                Думаю, ты должна это знать: я подала за­явление об уходе. Она в ярости — ей ни за что не найти замену до среды. Этой мерзавке не по­вредит, если она немного поработает сама. Вряд ли она может рассчитывать на то, что ты взва­лишь на себя дополнительную работу.

Линда застилала постели.

—                   Не знаю, как она справится...

—                Она что-нибудь придумает. Полагаю, мне лучше поскорее убраться. Пока.

Миссис Стоун вернулась раньше обычного. Линда в это время сервировала чайный поднос для новых постояльцев.

—                Сузан увольняется, — безо всяких предис­ловий заявила она, входя. — Я никогда не счи­тала ее хорошей работницей, но по крайней мере это была пара рук. Мне ни за что не найти замену в столь короткий срок. Вам придется как следует постараться. Я извещу постояльцев, что в следующие две недели они не смогут вселять­ся раньше шести часов. Если вы будете прихо­дить в девять и уходить в шесть, то успеете уп­равиться со всеми комнатами. Я заплачу вам на пятнадцать долларов в день больше — это трид­цать лишних долларов в неделю.

Линда ответила не сразу. Эти деньги совсем не помешали бы...

-                Я согласна на следующую неделю и, если придется, то еще на одну. Но не больше.

Миссис Стоун фыркнула.

-                  Я полагала, вы обеими руками уцепитесь за такую возможность. — Она собиралась ска­зать что-то еще, но, заметив взгляд Линды, пе­редумала, только резко подвела итог: — Что ж, хорошо, я согласна. — Уходя, она бросила че­рез плечо: — Занесите вещи, и я заплачу вам.

Перед пансионом стояла машина. Казалось, она полна маленьких детей. Когда Линда выш­ла, открылась дверца, и ей навстречу двину­лась приветливая молодая женщина, которая приходила сюда как-то с адвокатом Морнэ.

-                      Здравствуйте, здравствуйте. Как приятно снова встретиться с вами! Мы приехали на не­делю, так что наверняка познакомимся друг с другом поближе. — Она улыбнулась. — Где эта женщина, которая сдает комнаты?

-                Я как раз иду к ней, — сказала Линда, - и я тоже очень рада вас видеть.

3

Был уже поздний вечер, когда зазвонил те­лефон.

— Это я, Соланж Уоллес. У нас не было вре­мени поговорить, поэтому я попросила хозяйку пансиона дать ваш номер телефона. Я знаю, что вы много работаете, Люк мне говорил, поэтому простите, пожалуйста, что побеспокоила вас своим звонком. У Люка редко выпадает свобод­ная минутка, и я подумала, может быть, вы покажете мне лучшие места, куда можно повез­ти детей. Например, пляж, где безопаснее всего купаться. Если вы не против, не могли бы мы съездить куда-нибудь завтра? Я приготовлю все для пикника. Это, конечно, ужасное нахальство...

—                 Я люблю пикники, - сказала Линда. — В округе много чудесных пляжей, но нам неза­чем далеко ехать. Всего за несколько минут мы доберемся на машине до Грин Роке. Устроит для начала?

—               Звучит прекрасно. Вы уверены, что ничего не имеете против?

—                        Нет, конечно нет. Где мы с вами встре­тимся?

—                 Здесь, у пансиона, хорошо? Около десяти часов? Думаю, мы вернемся обратно часам к трем. Вы уверены, что я не нарушила ваших планов?

—                   Нет, я уже с нетерпением жду завтрашне­го утра. В десять я буду на месте.

—                   Кто это был, Линда? — Мать смотрела на нее с надеждой. - Кто-то из твоих знакомых пригласил тебя на ланч?

—              На пикник. Миссис Соланж Уоллес и двое ее детей. Завтра мы проведем первую половину дня на свежем воздухе, в Грин Роке.

—                           Ну что ж, хорошо, думаю, это немного развлечет тебя. Днем меня не будет, а на ланч я приготовлю себе бутерброд или еще что-нибудь.

Линда правильно истолковала это замечание. Она весело сказала:

— Я оставлю для тебя ланч, мама, и принесу завтрак в постель.

Воскресенье подарило еще одно великолеп­ное утро. Линда надела хлопчатобумажное пла­тье и босоножки, отыскала соломенную шляп­ку и купальник, отнесла завтрак тихо сетую­щей на несправедливую судьбу родительнице и отправилась по тихим улицам к пансиону.

Соланж, загружавшая машину, попривет­ствовала Линду коротким взмахом руки. Когда Линда подошла, она сообщила:

—              Я не выпускаю пока детей. Здесь, похоже, все спят, а они очень шумные.

Линда бросила взгляд на окна миссис Стоун. Там не наблюдалось никаких признаков жиз­ни, и шторы были плотно задернуты. Это к луч­шему, поскольку хозяйка не одобряла обще­ния обслуживающего персонала с постояльца­ми. Линда улыбнулась:

—                 Здравствуйте. День обещает быть теплым. На пляже яблоку негде будет упасть.

—            Дети будут в восторге. Я сейчас. — Соланж скрылась за дверями пансиона и через несколько минут вывела наружу сына и дочь. — Джек и Софи, — представила она их, и Линда обоим пожала руку.

Возбужденные маленькие существа сгора­ли от нетерпения поскорее оказаться на пля­же. Не теряя времени даром, они прыгнули на заднее сиденье машины. И Соланж, усадив Линду рядом с собой, поехала по городу, а затем по прибрежной дороге. Поездка вышла короткой.

-                      Вот видите, совсем недалеко, сюда мож­но ходить и пешком, - сказала Линда, когда, поставив машину, они занялись выгрузкой де­тей, корзинок для пикника, ведерок, коври­ков и купальных костюмов...

На пляже было людно, но довольно свободно. Они устроились вблизи скал, переоделись в ку­пальники, и Соланж с детьми устремилась к воде, а Линда осталась охранять имущество. Было при­ятно сидеть под теплым, еще не жгучим солн­цем, не видя ни одной души поблизости. Это пер­вый день настоящего отдыха, подумала Линда, с тех пор как мы приехали в Тринити. Выходы с Алексом или Джимом в счет не шли, поскольку с ними она все время чувствовала себя в напря­жении. А с Соланж и детьми было легко и по­койно — так, словно она была знакома с ними всю жизнь. Конечно, через неделю они уедут, но у нее останутся приятные воспоминания...

Мама и дети строем вернулись обратно, и Соланж сказала:

-              Теперь ваша очередь. Жаль, что мы не мо­жем пойти вместе. Или можем, как думаете? Поблизости ведь никого нет...

-            Давайте немного подождем. Ситуация мо­жет измениться очень скоро.

Вода была холодной, но через несколько минут интенсивно двигающаяся Линда согре­лась. Она заплыла подальше и лениво лежала на спине до тех пор, пока мысль о Соланж, которой приходится одной управляться с дву­мя весьма активными детьми, не заставила ее вернуться обратно.

Время прошло, как всегда бывает, когда сча­стлив, незаметно. Они вместе с детьми строили замки из песка, копали ямки и наполняли их водой из ведерок, еще раз поплавали. На этот раз уже Соланж осталась на берегу.

Соланж рылась в корзинке для пикника, когда к ней подошел Люк Морнэ.

—             Люк, как здорово! Ты решил позавтракать с нами? Только ты не совсем подходяще одет для этого.

—                 Менсфилд уехал на пару дней, а у его кли­ента появились соображения, которыми ему не терпится поделиться, поэтому Лэри попросил меня с ним встретиться. Чего будут стоить со­веты адвоката, одетого в плавки?

Он смотрел на плещущихся в воде детей и Линду, чью потрясающую фигурку только под­черкивала простота купальника, на ее сверка­ющие под солнцем золотистые волосы, небреж­но собранные на макушке.

—                       Обалденная девушка, правда? — Соланж искоса посмотрела на кузена. — Я представляю ее на подиуме в шикарном туалете, окружен­ную толпами поклонников.

—                       Бред! — воскликнул Люк с таким жаром, что она удивленно взглянула на него, а затем улыбнулась.

—                   Ну почему же...

Но к этому моменту компания купавшихся уже оказалась в нескольких футах от них. И в то время как дети бросились к дяде, смутившаяся вдруг Линда отступила в сторону.

—               Привет, — весело сказал ей Люк. — Я смотрю, вас взяли в оборот эти несносные сорванцы - все эти замки, и ямки, и поиски крабов. Они вас за­мучат, не позволяйте им сесть себе на голову. -Он улыбнулся Джеку с Софи, уцепившимся за него. - Я должен идти. Желаю приятно провести день. И не перегревайтесь на солнце.

Он даже толком и не посмотрел на меня, подумала Линда, только небрежно улыбнулся и махнул рукой. Как глупо было смущаться!

К полудню дети утомились. Они покинули уже переполненный пляж и поехали домой.

—                      Зайдите на чашечку кофе! — взмолилась Соланж, но Линда покачала головой.

—                Все было чудесно, но мне правда пора. Если как-нибудь вечером вы захотите оставить детей со мной, я с радостью посижу с ними. Это даст вам передышку, и вы сможете куда-нибудь сходить.

—                    Правда? Это было бы прекрасно. Что вы делаете завтра?

—                   Покупки, стирка, глажка, прочие домаш­ние дела... Может, вы захотите зайти к нам на чай или кофе? Мы живем прямо у воды, и де­тям будет на что посмотреть.

—                С удовольствием. Где именно вы живете? Линда объяснила, попрощалась с полусон­ными детьми и отправилась домой.

Мать уже вернулась и тут же принялась сето­вать на то, что в отеле, куда миссис Беркли при­гласила ее выпить кофе, было слишком жарко.

—                Не знаю, найду ли я силы пойти на вечер­нюю службу.

—              Ты почувствуешь себя лучше, когда я при­готовлю тебе чашечку чаю - китайского, с ку­сочком лимона.

—             Ты хорошо провела день? — спросила мать.

—               Очень. Море немного холодновато, но по­плавать - одно наслаждение... Я пригласила мис­сис Уоллес с детьми к нам завтра. Тебе будет приятно познакомиться с ними.

-                           Маленькие дети? Линда, ты же знаешь, что от шума у меня сразу же начинает болеть голова, а от детей столько шума!

-            Тебе понравится Соланж... миссис Уоллес...

-                Думаешь? А как вы познакомились? Линда не особо афишировала свою вторую

работу. Мать пришла бы в ужас, узнав, что она убирает у чужих людей.

-               О, — неопределенно пояснила она, — мис­сис Уоллес поселилась в местном пансионе на неделю.

Этого было достаточно, чтобы мать потеря­ла всякий интерес.

Но визит удался на славу. Соланж оказалась бойкой собеседницей, переполненной всячес­кими сведениями и сплетнями, которые мис­сис Уайт обожала. Они обсудили новинки моды, нашумевшие спектакли и фильмы, свадьбы и разводы голливудских звезд. Когда она с детьми уехала, миссис Уайт объявила ее очень прият­ной молодой женщиной.

-               Налицо удачное замужество. - Говоря это, она неодобрительно смотрела на дочь. — То же самое было бы и у тебя, если бы ты не повела себя так глупо с Алексом. — И когда Линда про­молчала, добавила: - Должна сказать, что дети на удивление спокойные.

Ну еще бы, мысленно усмехнулась Линда, ведь они были полностью оставлены на мое попечение. Сначала она напоила их чаем, а по­том повела в свою спальню, где позволила от­крывать шкаф и стол с ящиками. Софи броси­лась примерять шляпки и туфли, а Джек - брать книги с полок и раскладывать их на полу акку­ратными стопками. Малыш был на удивление развитым для трехлетнего возраста, поэтому она, не удержавшись, обняла его и назвала умницей, после чего пришлось обниматься и с Софи тоже. Линда почувствовала легкий укол зависти к Соланж...

Люк Морнэ зашел к кузине поздно вечером. Она налила ему выпить и села напротив в маленькой гостиной.

—                  Мы все ходили к Линде домой на чай. Ты знаком с ее матерью? Дорогой мой, это гиря на шее у бедной девушки. Очаровательная, малень­кая, беспомощная и печальная, сетующая на то, что приходится жить здесь после гораздо более комфортабельного Бостона. Тяжело вздыхая, рас­сказала, что Линда отвергла предложение како­го-то мужчины, который хотел на ней жениться.

Люк улыбнулся.

—            Ах да. Крыса...

Соланж выпрямилась в кресле.

—               Ты знаешь о нем? Ты его видел?

—               Случайно оказался поблизости. Он совер­шенно не подходит Линде.

—                  Не то чтобы она очень разговорчива. Зна­ешь, она мне не говорила про то, что ей дела­ли предложение... Может быть, она и встретит мужчину здесь, хотя у нее ограниченный круг общения.

—              Оставим это. Питер приедет в субботу, что­бы отвезти вас домой?

Весьма многозначительная перемена темы!

—             Да, благослови его Бог. Он возьмет Джека и большую часть багажа, а я повезу Софи. Мы собираемся выехать очень рано. — Она украдкой бросила взгляд на Люка. - До того как Линда начнет убирать.

Если она ожидала, что Люк поддержит раз­говор, то ее ждало разочарование.

Когда утром Линда подошла к пансиону, у его дверей творилось нечто: Софи, не желавшую уезжать, с трудом затолкали в машину матери, а Соланж пристегивала Джека ремнями к заднему сиденью в джипе отца, который загружал багаж.

—                           Мы уезжаем! — крикнула Соланж, едва увидев Линду. — Это Питер. Идите поздорова­емся и попрощаемся!

Что и сделала, невзирая на задержку в рабо­те, опечаленная их отъездом Линда. Ей нрави­лась Соланж, и Соланж явно нравилась она; они могли бы стать подругами...

Маленькая улочка показалась ужасно тихой, когда две машины с семейством Уоллес отъе­хали, и Линда пошла за своими рабочими при­надлежностями.

Пришлось очень постараться, чтобы закон­чить уборку к шести часам, и следующая партия постояльцев подъехала к пансиону, едва она зак­рыла дверь комнаты. Еще раньше она успела прибрать и другой номер, куда жильцы уже въе­хали. Но, сказала себе Линда, еще одна неделя работы за двоих — это все, на что я способна.

Она сообщила об этом миссис Стоун, как только увидела ее.

—                       Все вы, молодые вертихвостки, одинако­вы, — мерзким голосом сказала миссис Стоун. — Стремитесь поменьше работать, побольше по­лучать.

—                 Что ж, — сладко пропела в ответ Линда, — тогда вам придется попытать счастья с другой молодой... вертихвосткой.

Миссис Стоун с ужасом и негодованием ус­тавилась на нее, но Линда не дала ей возмож­ности ответить. Она пожелала хозяйке доброго вечера и пошла домой. Она устала, и не просто устала, но еще и пала духом. Обозримое буду­щее казалось ей весьма мрачным. Счастливые часы, проведенные с Соланж и ее детьми, толь­ко усугубляли это ощущение.

Словно всего этого было недостаточно, мать встретила ее возбужденным щебетом: она уви­дела чудеснейшее платье в бутике!

—              Такого дивного цвета, бледно-бледно-голу­бого - ты ведь знаешь, как он мне идет, дорогая. Я просто обязана его купить. Уже много месяцев я ничего себе не покупала. Когда твой дорогой отец был жив, он ни в чем мне не отказывал.

Линда сняла туфли с уставших ног.

-                     Мама, у папы были деньги, у нас их нет. Нам хватает только на то, чтобы поддерживать существование. Сколько стоит платье?

Мать надулась.

-             Я знала, что ты будешь ругаться. - Она на­чала вытирать слезы: ей было так жалко себя! — Подумать только: все могло бы быть совсем ина­че, если бы ты не прогнала Алекса!

Слишком усталая, чтобы спорить, Линда пошла в кухню готовить ужин и, пока делала это, выпила чашку крепчайшего чая... А лучше бы бокал бренди или шампанского. Чего угод­но, лишь бы сбросить одолевающее ее гнету­щее чувство! Что-то нужно предпринять, но что? Ее мать твердо намерена оставаться несчастной в Тринити. Она всегда воспринимала как должное то, что все ее желания исполняются, и даже не пыталась понять, что теперь это не­возможно. Если не случится чуда...

Утром в понедельник, выходя из булочной, Линда столкнулась с входящим туда адвокатом Морнэ. Не тратя времени на вежливые привет­ствия, он выпалил:

— Вас-то мне и нужно. Подождите, пока я куплю пирожки. - Когда они вышли из магази­на, Люк продолжил: — Мой друг и коллега, у которого я здесь гощу, неожиданно остался без секретаря. А поскольку он чуть ли не единствен­ный практикующий здесь адвокат, у него нет времени обращаться в агентство или давать объявление. Не могли бы вы взять на себя эту работу по понедельникам и пятницам, до тех пор пока он все не уладит? С половины девято­го до одиннадцати утра, а затем с половины пятого до половины восьмого вечера.

Линда округлила глаза.

—                     Вы это всерьез? Вы думаете, я подойду?

—                   Не понимаю, почему бы и нет. Вы каже­тесь серьезной и умной девушкой. О, и у вас останутся свободными вторники и четверги.

—                       Значит, я по-прежнему смогу работать в книжном магазине?

—              Конечно. Его зовут Лэри Менсфилд. - Люк объяснил, как найти его контору. — Ступайте туда после одиннадцати и обговорите все это с ним.

Он кивнул на прощание и зашагал прочь. Лин­да смотрела ему вслед, не веря, что все это проис­ходит наяву, но твердо зная, что в одиннадцать будет в адвокатской конторе Менсфилда и поста­рается произвести самое лучшее впечатление.

Она поскорее покончила с покупками и по­спешила домой, где привела в порядок непос­лушные волосы, надела не такие потрепанные босоножки и, сказав матери, что вернется к лан­чу, направилась пешком на другой конец города.

Адвокатская контора находилось на уютной и тихой окраинной улочке, в старинном особ­няке. Ее попросили подождать, поскольку у мистера Менсфилда был клиент. Линда уселась в приемной и все десять минут проигрывала в уме различные варианты ответов на вопросы, которые ей могли бы задать. Но поскольку она понятия не имела, что это будут за вопросы, занятие было довольно бессмысленным.

В тот самый момент, когда Линда вошла в кабинет мистера Менсфилда, она поняла, что ей не о чем беспокоиться. Она увидела малень­кого мужчину средних лет, с тем простодуш­ным выражением на лице, которое у любой женщины сразу же вызывает желание окружить его материнской заботой. Лэри Менсфилд слыл великолепным адвокатом, которого знали и уважали в городе, пусть и рассеянным и забыв­чивым во всем, что не касалось работы или клиентов. На столе его сейчас была навалена беспорядочная груда бумаг, документов, раз­личных бланков и нераспечатанных писем.

Когда Линда вошла, он встал, отбросив бу­маги и опрокинув стаканчик с ручками и ка­рандашами.

- Мисс Уайт. - Он обогнул стол и пожал ей руку. — Люк Морнэ говорил мне, что вы, воз­можно, согласитесь помочь мне. Мой секретарь, миссис Холден, внезапно уехала - ее мать тя­жело заболела. Она, конечно, вернется, но до тех пор я нуждаюсь в помощи секретаря. - Он жестом предложил Линде сесть и вернулся за свой стол. - У вас есть опыт подобной работы? — Совсем нет... — Не было никакого смысла утверждать обратное. — Но мне вполне по си­лам отвечать на телефонные звонки, расклады­вать бумаги по папкам, сортировать почту, на­значать время приема, встречать и провожать клиентов.

Мистер Менсфилд пристально посмотрел на нее поверх очков.

—              Вы честны. Это похвально. Взять вас на ис­пытательный срок? Мне отчаянно нужен кто-то, кто помог бы разобраться с бумагами. Я не смогу назначить вам обычную плату, посколь­ку у вас нет опыта. Могли бы мы сойтись на... - И он назвал сумму, заставившую Линду захло­пать глазами.

—                       Я не стою так дорого, — честно сказала она. - Но за работу возьмусь с удовольствием.

—                    Она ваша — до возвращения миссис Хол­ден. Если через неделю я решу, что вы не заслу­живаете таких денег, я уменьшу плату. Рекомен­даций не нужно - Люк Морнэ, похоже, знает о вас достаточно. Начнете завтра? В половине де­вятого? Посмотрим, что у нас получится.

При всей своей внешней мягкости, подума­ла Линда, он, несомненно, себе на уме.

Следующие несколько месяцев были для Лин­ды самым счастливыми из тех, что прошли пос­ле смерти отца. Она разбирала по стопкам документы, отчеты, свидетельские показания, пись­ма и счета, раскладывала их по местам, поддер­живала порядок на столе мистера Менсфилда, составляла расписание слушаний в суде и следи­ла за тем, чтобы адвокат не сбросил его нечаян­но на пол и не потерял, отвечала на телефонные звонки, встречала и провожала посетителей. Она не пыталась делать работу, которая требовала мастерства миссис Холден, и не сомневалась, что этой леди предстоит свернуть горы, когда она вернется, но делала все, что могла, и адвокат, поняв пределы ее возможностей, не жаловался.

И за все это время она только несколько раз мельком видела Люка Морнэ. Краткое «доброе утро», если он заходил к Менсфилду, взмах руки, если он попадался ей по пути домой... Она говорила себе, что ему нет нужды делать боль­шее, нежели просто отмечать ее присутствие, но, тем не менее, испытывала разочарование.

Всем людям, которые мне безразличны, я нравлюсь, сердито думала Линда. А когда попа­дается человек, которого мне хотелось бы уз­нать получше, он игнорирует меня...

Сезон был в разгаре, когда миссис Уайт получила приглашение погостить у пожилой четы, с которой она и ее муж когда-то были дружны. Дружба в последнее время сошла на нет, но теперь, когда стали забываться печаль­ные обстоятельства, сопутствовавшие смерти мистера Уайта, бывшие приятели вдруг почув­ствовали горячее желание встретиться с Мелани.

— Как это мило! - воскликнула она. — Ко­нечно, я должна принять приглашение! Какое счастье пожить прежней жизнью, даже если это всего на несколько недель! Ты ведь сможешь управиться здесь одна, правда, Линда? Ты так редко бываешь дома, и, хотя я не хочу сказать, что ты совсем забросила меня, иногда я чув­ствую себя очень одинокой. Мне совсем нечем заняться, — ворчливо добавила миссис Уайт.

В ответ на это многое можно было бы ска­зать, но Линда промолчала. Она лишь заверила мать, что все будет в порядке, и спросила:

—                    Тебе ведь необходимы перемены, верно? Когда они тебя ждут? Нам нужно позаботиться о билетах. Кто-нибудь встретит тебя на вокзале?

—                 Да как же я смогу управиться одна? Мне понадобится какая-нибудь новая одежда...

Линда подумала о небольшой сумме в банке.

—                     Мы что-нибудь придумаем. К тому же у тебя есть несколько красивых платьев...

—                     Я носила их в прошлом году, — оскорб­ленно произнесла мать, — их все видели. — По­молчав, она добавила: — В конце концов, я ведь отдаю тебе половину пенсии.

Нельзя ссориться, подумала Линда.

—                     Ты получишь ее полностью за то время, которое будешь отсутствовать, - мягко замети­ла она. — И мы вместе позаботимся о твоем но­вом гардеробе.

—                        Должна сказать, Линда, что, с тех пор как умер отец, ты стала заносчивой и черствой. Полагаю, это результат заточения в этом до­мишке и полного отсутствия общения.

—               Теперь, когда я работаю в конторе мисте­ра Менсфилда, у меня нет времени на обще­ние. А без моей работы, мама, мы никак не сможем обойтись. Когда ты уезжаешь?

—                 В пятницу. В четверг я возьму пенсию, так что у меня будет немного денег. Завтра я хочу

зайти в бутик и посмотреть, смогу ли я себе что-нибудь позволить. — Она посмотрела на дочь. — Сколько денег я могу потратить?

Когда Линда ответила, она заявила:

—                   Этого мне ни на что не хватит, но, пола­гаю, я обязана уложиться.

Да, разговор состоялся в высшей степени не­приятный, вздохнула Линда, ложась в постель и производя в уме расчеты. Миссис Холден не вечно будет ухаживать за больной матерью. Рано или поздно она, Линда, лишится этой работы, а когда лето подойдет к концу, — то и осталь­ных доступных ей. Конечно, она будет эконо­мить в отсутствие матери, но с осени дом при­дется отапливать, и электроэнергии будет ухо­дить куда больше.

Она еще раз взбила подушку и приказала себе думать о чем-нибудь другом. Но это оказалось еще хуже, потому что первым, что пришло на ум, было полное отсутствие интереса к ней со стороны Люка Морнэ...

Миссис Уайт потратила гораздо больше де­нег, чем ей выделила Линда.

—                Там был такой богатый выбор, - щебета­ла мать, — и вполне разумные цены! Было глу­по упускать такую возможность.

Линда, расставляя по полкам книги и слу­шая веселую болтовню Джил, вспоминала день отъезда матери...

Мистер Менсфилд был рассеяннее, чем обычно, и приходившие к нему клиенты за­держивались тоже дольше обычного. Был почти час, когда она наконец освободилась, но, уходя, обнаружила нацарапанную адвокатом запис­ку, в которой тот просил ее вернуться на час во второй половине дня, поскольку нужно было подобрать бумаги для завтрашнего слушания.

Линда поспешила домой, поела и бросилась по магазинам, чтобы купить матери все необхо­димое в дорогу, при этом в ушах ее не переставая звучал дрожащий голос Мелани: ей нужно было так много рассказать дочери о своих планах, а она даже не удосужилась задержаться и выслу­шать. Линда бежала из универмага в хозяйствен­ный магазин, из булочной — к зеленщику и мо­лила о том, чтобы Бог послал ей терпения.

К счастью, миссис Беркли предложила от­везти мать в Портленд, на вокзал, поэтому в адвокатскую контору Линда успела вовремя...

Жить стало намного проще: не нужно было готовить вовремя еду, в доме, где Линда оста­лась одна, стало легче поддерживать чистоту и порядок, и она больше не волновалась, когда приходилось задерживаться на работе. И все-таки Линде, любившей мать, недоставало ее.

Мать же была счастлива. Она повстречала множество старых друзей, которые тоже зазы­вали ее к себе.

— Я пока не могу вернуться домой, — радо­стно сообщала она дочери по телефону.

Линда, с облегчением узнавая, что мать мо­жет еще немного пожить жизнью, которая ей нравится, позволяла себе забыть о трудностях надвигающейся зимы. Лето постепенно скаты­валось в осень, и, хотя всюду по-прежнему было людно, магазины скоро должны были закрыть­ся. И по-прежнему не было вестей от миссис Холден...

Мать отсутствовала уже две недели, когда мистер Менсфилд, сделав первый глоток кофе после утренних слушаний в суде, принялся рыться в бумагах на столе. Обнаружив искомое, он водрузил на нос очки.

—                         Новости, Линда. От миссис Холден. На посту сиделки ее сменила сестра. Она приезжа­ет... - адвокат заглянул в письмо, - через неде­лю. Это получается в пятницу. Вы ведь рады ос­вобождению, не так ли?

—                  Да, — деревянным голосом сказала Лин­да, — это хорошо, мистер Менсфилд, хотя мне нравилось работать с вами. Полагаю, миссис Холден с радостью вернется к работе и вы бу­дете не менее довольны ее возвращением.

—            Да, конечно. — Он поставил чашку на стол мимо блюдца. — Вы можете идти. Я сам уберу все это. Увидимся вечером.

Линда направилась к выходу. Мысли беспо­рядочно проносились в голове. Она должна была подготовиться к этой новости, но ее убаюкало долгое молчание миссис Холден, так что уволь­нение превратилось в какую-то далекую туман­ную перспективу, о которой пока не стоило беспокоиться. Ей придется подыскать другую работу, поскольку платы за несколько часов работы в книжном магазине будет явно недо­статочно для их с матерью сносного существо­вания.

Линда вышла на улицу как раз тогда, когда Люк Морнэ направлялся от своей машины к дверям. Первый раз за все время он остановил­ся, чтобы поговорить с ней.

—                    Что-то вы припозднились, вам не кажет­ся? Не перерабатываете?

— Нет-нет, что вы. — Линда пыталась приду­мать, что сказать, но в голове было совершен­но пусто, к тому же она могла в любую минуту разразиться слезами. - Я очень спешу, прости­те, — пролепетала она и едва ли не бегом бро­силась прочь.

Люк стоял, глядя в удаляющуюся спину Лин­ды, и хмурился. Он старательно избегал ее, со­знавая как то, что его с неудержимой силой вле­чет к этой белокурой, маленькой, хрупкой, но очень мужественной женщине, так и то, что че­рез несколько недель ему предстоит вернуться в Канаду и что потворствовать своему влечению чрезвычайно глупо. Возможно, это и к лучшему, что он, по всей видимости, ей даже не нравится. Люк вошел в кабинет Лэри и тут же забыл о ней. Но позже вечером все же позволил себе мысленно вернуться к Линде и, улыбаясь, вспомнил, какой разъяренной она была в оте­ле. И о совершенно другой Линде — играющей с детьми Соланж на пляже.

Вернувшись домой, Линда дала волю чув­ствам. Ситуация требовала хорошего рева, а не тихих редких слезинок и легких прерывистых вздохов. Она выплакала все глаза и сидела с мокрым лицом, всхлипывая и шмыгая носом. Теперь ей стало гораздо легче. Отерев лицо плат­ком, Линда почувствовала, что уже в состоя­нии рассуждать здраво. Она всегда знала, что это должно случиться. Возвращение на работу миссис Холден еще не конец света. Вскоре она найдет другую работу — может быть, не так хо­рошо оплачиваемую, но которая позволит под­держивать их существование. Хорошо еще, что мать в отъезде...

Она вымыла заплаканное лицо, привела в порядок волосы, сделала себе бутерброд и кофе И; не желая являть миру припухшие веки и по­красневший нос, провела всю середину дня, гладя белье. К тому времени, когда нужно было возвращаться на работу, Линда уже почти при­шла в себя, выпив еще одну чашку крепкого кофе и тщательно замаскировав следы слез.

Адвокат был занят с клиентом и едва удос­тоил ее взглядом. Уверенная в том, что выгля­дит как обычно, Линда отвечала на телефон­ные звонки, печатала выписки из протоколов для мистера Менсфилда, варила для него и его клиента кофе и вообще — изо всех сил стара­лась быть полезной... И вдруг столкнулась ли­цом к лицу с Люком Морнэ.

Она попыталась проскользнуть мимо, но неожиданно почувствовала, что ее мягко схва­тили за руку.

-                     Значит, вы уходите отсюда, Линда. Лэри жаль расставаться с вами, но вы, наверное, радуетесь, что у вас появится больше свобод­ного времени?

-                  О да, да... Но простите, я не могу погово­рить с вами, мистер Морнэ, мистеру Менсфилду срочно нужна эта подшивка газет.

Люк убрал руку, и Линда, прошмыгнув мимо, укрылась за поворотом коридора, дожи­даясь, пока он уйдет. Чем меньше я вижу его, тем лучше, сказала она себе, понимая, что это неправда. Но через несколько недель Люк уедет, и тогда она забудет о нем.

Неделя пролетела слишком быстро, и настал ее последний день в конторе. Она тепло рас­прощалась с Менсфилдом и его молодым компаньоном Фратти, но Люк Морнэ в этот день так и не зашел.

— Вы наверняка еще не раз увидитесь с ним в городе до его отъезда, - заметил мистер Менсфилд, когда Линда попросила передать ему привет. - Нам будет не хватать Люка, но ко­нечно же теперь, написав книгу, он стремится вернуться к своей практике.

Придя домой, Линда обнаружила письмо от матери. Та писала, что не вернется домой и на следующей неделе, а может быть, и дольше.

И Дороти Олард — помнишь мою кузину? — сделала мне захватывающее предложение. Но я расскажу тебе о нем позже, когда мы сможем поговорить обстоятельнее. Я уверена, тебе там хорошо одной, без старой надоедливой матери, за которой нужно ухаживать. Заведи себе поболь­ше молодых друзей, Линда, и купи новые платья. Теперь, когда не нужно кормить меня, ты можешь себе это позволить.

Линда аккуратно сложила письмо. Почему так получается, что мать всегда заставляет ее чув­ствовать себя виноватой? Что же касается но­вой одежды, то придется экономить каждый цент, до того как удастся найти другую работу. Она займется поисками с понедельника...

Миссис Беркли подошла к Линде в воскре­сенье после службы.

— Я получила от вашей мамы письмо. Она намекает на всякие захватывающие события в скором будущем. Вы знаете, что она имеет в виду, дорогая?

—                    Понятия не имею, миссис Беркли. Мама обещала рассказать мне о чем-то позже, но я не знаю, о чем. Она вернется домой не раньше чем через неделю-другую.

—                   Вам не одиноко, Линда?

—                 Ничуть. Дни пролетают так незаметно... Как жаль, что она не могла сказать того же о

ночах. Внезапно пробуждаясь где-то посреди ночи, Линда долго не могла заснуть, строя безумные планы, делая сложные арифметические расчеты и приходя к весьма пессимистическим выводам.

В понедельник она начала поиски работы. Но сезон уже подходил к концу, и через несколько дней Линда поняла, что придется ехать в Порт­ленд. Это будет означать ежедневные поездки на автобусе. Однако если она устроится на полную ставку, это позволит им пережить зиму...

Про мистера Морнэ ничего не было слыш­но. Может быть, он уже уехал, думала она, и эта мысль вгоняла ее в глубокую тоску. Возмож­но, она не нравится ему, но ей очень хотелось бы узнать его получше. И потом, он так помог ей в этой истории с Алексом!

Вечером в четверг она пошла в книжный магазин, и перед самым закрытием мистер Ривз отвел ее в сторону.

—                        Со следующей недели мы переходим на зимний режим работы, а это означает, что по­ступления книг и время работы сократятся, и я боюсь, вам просто нечего будет делать, Линда. Жаль расставаться с вами, но так уж повелось: мы берем помощника только на лето... Если бы вы пришли во вторник вечером и помогли нам просмотреть оставшиеся книги и сделать гене­ральную уборку...

Линда наконец обрела дар речи. Голос, правда, казался чужим, но по крайней мере не дрожал.

- Я буду скучать по этой работе. Может быть, на будущий год вы опять возьмете меня? И ко­нечно же я приду во вторник.

Она попрощалась, весело помахала рукой Джил и пошла домой.

Чего-чего, а этого Линда предвидеть не могла. Денег, получаемых в книжном магазине, не хватило бы на жизнь, но они позволили бы протянуть до того, как она найдет новую рабо­ту. На сей раз она не плакала — у нее просто не было на это времени. Ей нужно разработать план действий на следующие несколько недель, оп­латить один-два срочных счета, придумать ка­кое-нибудь дешевое меню. Утешает хотя бы то, что сейчас ей нужно заботиться о себе одной.

Линда легла в кровать намного позже обыч­ного. Но не прошло и пяти минут, как она ус­лышала какой-то шум на улице и истошные, явно не человеческие, вопли. Звуки доносились от калитки, и Линда спустилась вниз посмот­реть. Она осторожно открыла дверь. От калитки врассыпную бросились два или три кота, оста­вив в траве какой-то слабо шевелящийся комо­чек. Линда, забыв об осторожности и о том, что на ней одна ночная рубашка, побежала к калитке. Соседний дом пустовал, поэтому по­близости не было ни души. В свете фонаря она увидела маленького раненого котенка и, под­хватив его, вернулась в дом.

В тепле котенок ожил и даже встал на лапки. Линда накрошила в миску хлеба, добавила моло­ка и смотрела, как он жадно опустошает ее. Ко­тенок был ужасно тощим, шерстка его местами была выдрана, местами свалялась, а над одним глазом красовался свежий шрам. У Линды даже мысли не мелькнуло о том, чтобы вышвырнуть его за порог. Она принесла старое полотенце и ласково обтерла дрожащее костлявое тельце.

— Еще хлеба с молоком, — сказала Линда, — и хорошенько выспаться. А завтра я тебя помою. Я всегда мечтала о кошке, и, похоже, мне суж­дено ее иметь.

Она отнесла котенка наверх и положила в ногах кровати, где он моментально уснул. Лин­да заснула тоже, совершенно забыв о том, что лишилась работы и - того хуже — что, навер­ное, никогда больше не увидит Люка Морнэ.

4

Шел дождь, когда рано утром Линда просну­лась. Котенок, свернувшись клубком, мирно спал. Но как только она шевельнулась, тут же потя­нулся всеми четырьмя лапами и открыл глаза.

— Милый мой бедняжка, — сказала Линда. — Какой же ты ободранный и страшный. Но не бойся. Ты будешь жить здесь, превратишься в красиво­го толстого кота, и, уж во всяком случае, сейчас не та погода, чтобы выгонять тебя на улицу.

Она собиралась продолжить поиски работы сразу после завтрака, но теперь решила повре­менить. Хорошенько накормив котенка, Линда начала его мыть и получила свою порцию ца­рапин, однако довела дело до конца и выясни­ла, что его довольно густая шерстка имеет при­ятный дымчатый цвет. Потом он сидел на полотенце посреди маленькой кухни, тщательно вылизывая себя, а Линда тем временем пыта­лась промыть ему рану над глазом. После не­скольких попыток и новых царапин ей это уда­лось. К тому моменту было уже позднее утро и котенок опять захотел есть...

Линда нашла старое одеяло, постелила его в одном из кресел и уложила котенка туда. Тот спрыгнул и продолжал это делать с упорством отпущенной пружины всякий раз, как она по­вторяла опыт. Наконец, совершенно измучив­шись и убедившись в том, что кошки - живот­ные, не терпящие принуждения, Линда сдалась.

-                 Я ухожу, - сказала она ему. - Нужно ку­пить еды - и тебе, и мне.

В дополнение к сосискам на ланч, она ку­пила немного рыбы, а затем в одном из мага­зинов, где можно найти все, приобрела коша­чий туалет. Вернувшись под дождем домой, Линда нашла котенка спящим, но он немед­ленно проснулся, как только она вошла, и зарылся в одеяло.

Линда дала ему кусочек сосиски, назвав храб­рым мальчиком. Затем, уловив неприятный за­пах и найдя его источник, ткнула котенка в него носом и отнесла к кошачьему туалету. Повто­рив процедуру пару раз, она сочла урок окон­ченным и сказала:

-                   Пора есть.

Часть дня ушла на воспитание котенка, часть — на бесплодные блуждания по улицам в поисках объявлений о работе. Когда пришло время укладываться спать, котенок побежал впереди Линды наверх, вскочил на постель и свернулся в ногах, блаженно урча.

—                          Завтра, — сказала она ему, — я должна опять искать работу, но ты будешь здесь в безо­пасности, и сначала мы погуляем — я покажу тебе сад. Не сомневаюсь, что ты станешь краси­вым, умным и ласковым котищем.

К утру дождь прекратился. Кот сначала осто­рожно, отряхивая лапы, а потом с удовольстви­ем носясь за невидимыми мошками, погулял в саду, затем съел завтрак и устроился на своем одеяле.

—                       Я ненадолго, — сообщила ему Линда и ушла в город, чтобы купить местные газеты.

Объявлений о найме было мало, и два мес­та, которые ей подошли бы, оказались уже за­нятыми. Она вернулась домой расстроенная и беспомощно опустилась в кресло, но вспрыг­нувший на колени котенок быстро согрел и успокоил ее.

—             Что-то должно измениться, — сказала Лин­да чуть позже, глядя, как он с аппетитом гры­зет мелкую рыбешку. — Ты принесешь мне уда­чу. Нужно дать тебе имя... - Она подумала ми-нутку-другую. - Смоуки... Ты будешь Смоуки.

И казалось, котенок действительно принес ей удачу, потому что на следующий день в витрине объявлений она нашла два предложения работы. Линда записала адреса и вернулась домой, чтобы составить письма. Она не очень-то понимала, что такое «помощник по общим вопросам» в прачеч­ной отеля, но отель будет открыт всю зиму. Вто­рая работа, в хозяйственном магазине, располо­женном в конце аллеи, вызвала у нее большее воодушевление. Линда хотела сразу же позвонить туда, вместо того чтобы писать, но сдержалась: это уменьшило бы ее шансы получить место.

Линда отправила письма, погуляла со Смоуки по саду, поужинала и легла спать, уверен­ная, что утро принесет хорошие новости.

Утро принесло письмо от матери, весьма пространное, и Линда подивилась, чем вызван такой поток красноречия.

«Наконец-то ты будешь свободна и сможешь жить собственной жизнью, дорогая».

Линда отставила чашку с кофе и принялась читать. Прочтя один раз, начала снова. Мать и ее кузина решили жить вместе.

«Мы обоснуемся в Тринити. Но поскольку у нее есть машина, мы сможем ездить в Бостон и проводить некоторое время в ее квартире, если нам захочется перемен. Уверена, ты согласишься со мной, что это великолепная идея, и, так как я обеспечиваю ее домом, все расходы Дороти берет на себя. И ты, Линда, будешь вольна делать все, что тебе угодно. Конечно, мы будем рады видеть тебя всякий раз, когда тебе захочется нас навес­тить. Как жаль, что в доме всего две спальни, но ты можешь пользоваться одной из них, когда мы будем уезжать в Бостон».

Линда допила остывший кофе. Она осталась без работы, она получила последнюю зарплату у мистера Ривза, а теперь, похоже, вот-вот

лишится дома.

— Хуже некуда, — подвела итог Линда и от­дала кусочек сыру, есть который уже не хоте­лось, Смоуки. — Значит, дальше может быть только лучше. Я дам объявление в газету, что требуется работа с жильем и без предрассудков по отношению к кошкам.

Линда, несмотря на рассудительность и прак­тичность, была оптимисткой. Всякий, кто хо­чет найти работу, находит ее - нужно только искать. Поскольку мать не намерена возвращать­ся еше, по крайней мере, неделю, у нее куча времени, чтобы изменить жить к лучшему.

На два ее письма ответа не последовало, но надежда еще оставалась. Тем не менее Линда не оставляла своих поисков, а свободное время посвящала тому, чтобы превратить Смоуки в ухоженного, красивого, откормленного кота. Он весьма быстро двигался в этом направлении, хотя его немного портила проплешина, остав­шаяся от раны над глазом. Линда считала его своей гордостью. Более того, он помогал ей пережить разочарования последних дней.

Она написала матери, и это письмо далось ей с большим трудом. Всегда было очевидно, что мать не намерена ничем утруждать себя. Подвер­нувшийся случай сделал для нее возможной жизнь в комфорте с приятной компаньонкой - и она одним взмахом смела все препятствия на своем пути. Без особого труда убедила себя, что Линда будет рада независимости, совершенно не заду­мываясь о том, какой ценой дочь обретет ее.

Может потребоваться некоторое время, пи­сала матери Линда, чтобы найти работу, спо­собную обеспечить ей независимость, и с этим обстоятельством нельзя не считаться, строя пла­ны. К тому же в любом случае в Тринити еще полно народу. Это было не совсем так, но Линда чувствовала себя вправе немного покривить ду­шой. Чем дольше мать будет откладывать возвра­щение, тем больше у нее шансов найти работу.

Дни шли. Линда съездила на автобусе в Пор­тленд и провела день, бегая по агентствам и изучая объявления в магазине, где продавались газеты. Она зашла в несколько мест, но либо они уже были заняты, либо не подходила ее квалификация.

Был ранний вечер, когда она вернулась. Смоуки поджидал ее у двери. Она покормила его и занялась приготовлением ужина для себя. Вот и еще почти неделя прошла, с тоской по­думала Линда. Если завтра ничего не случится, придется написать матери, снова прося ее по­временить с возвращением...

Она совсем не чувствовала голода, поэтому Смоуки пришлось поужинать еще раз. После чего, запрыгнув на свое одеяло, он погрузился в сон, а Линда занялась ставшим уже привыч­ным делом — изучением местных газет. Сезон почти закончился, и в заметно укоротившемся столбце «требуется» Линда ничего не нашла для себя. Она сидела в надвигающихся сумерках, ничего не делая, поскольку неистощимый оп­тимизм вдруг покинул ее.

Чей-то стук в дверь заставил Смоуки изме­нить положение, но он даже головы не при­поднял.

Открыв дверь, Линда увидела за ней... Люка Морнэ.

Ее вдруг охватили радость и облегчение — она почувствовала себя словно человек, заблу­дившийся в лесу, а потом внезапно увидевший знакомое дерево. Она стояла, глядя на него, и ничего не говорила.

Только когда он спросил: «Можно войти?», — Линда обрела дар речи.

-                   Да, конечно. Я зачем-нибудь понадоби­лась вам?

Он прошел за ней в гостиную, закрыл дверь и спокойно сказал:

-                         Нет, я шел мимо и решил, что было бы неплохо зайти и спросить, как вы поживаете. — Его взгляд упал на кресло с новым обитателем. — Ваш?

-            Да. Его зовут Смоуки.

Люк наклонился и погладил пушистую спин­ку кота.

-                  Вашей мамы нет дома?

-                  Мама гостит у друзей в Бостоне. Вы при­сядете? Не хотите ли чашку чаю или кофе?

Нужно постараться вести себя так же спо­койно, как он, решила Линда и непринужден­но уселась на диване, забыв о том, что настоль­ная лампа ярко освещает ее лицо.

-                  Что случилось, Линда?

Вопрос прозвучал неожиданно, и она быст­ро переспросила:

-                Случилось? Да ничего. Я слышала, вы уже закончили вашу книгу?

-                       Да, почти. Я спросил у вас, что случи­лось, Линда.

Он говорил мягко и дружелюбно, не выка­зывая никакой личной заинтересованности, но внимательно следя за ней из-под тяжелых век. Недели, которые он был лишен возможности регулярно видеть ее увенчанную узлом золоти­стых волос макушку, широко поставленные, всегда словно немного удивленные серые гла­за, и их случайные редкие встречи и краткие приветствия сделали для него очевидным то, что сильное влечение, которое он испытывал к этой маленькой отважной женщине, вышло из-под контроля и переросло в любовь.

Люк улыбнулся Линде, и она быстро отвела взгляд.

- Да ничего не случилось. Просто я немного разочарована тем, что не могу найти другую! работу. В книжном магазине я тоже больше не нужна теперь, когда лето кончилось...

Он промолчал, и Линда сказала с плохо скрываемым раздражением:

-                  Я приготовлю кофе.

-                У вас нет работы, нет денег, и вы одиноки. Она язвительно заметила:

-                     Вы все для себя уяснили и, думаю, впол­не уже можете уйти...

-                       Вам стало бы лучше, если бы вы с кем-нибудь поговорили, а я как раз под рукой, не так ли? Более того, у меня есть дополнительное преимущество: в очень скором будущем я покину Тринити. К тому же я хороший слуша­тель - этому научила меня профессия, - а вы нуждаетесь в сочувственном внимании.

— Да мне, собственно, нечего рассказывать вам, — воинственно произнесла Линда... и раз­разилась слезами.

Огромным усилием воли Люк заставил себя остаться в кресле. Как ему ни хотелось заклю­чить ее в объятия, теперь не время было демон­стрировать нечто большее, нежели дружеское участие. Немного погодя он все же подошел к ней, сунул в руку носовой платок и стоял, гля­дя, как Линда вытирает лицо, сморкается и пытается вернуть свою обычную рассудитель­ность. Но голос ее продолжал слегка дрожать, и она безжалостно комкала в руках и терзала белоснежный клочок ткани.

-                        Что ж, — начала Линда и выложила все, немного сумбурно и беспорядочно, предостав­ляя ему самому восстанавливать пропущенные детали. Наконец закончив, она пробормотала: - Простите, я повела себя крайне глупо. Думаю, будет лучше, если вы действительно уйдете. Мне ужасно стыдно, что я оказалась такой плаксой.

Смутный план, зревший в умной голове ад­воката, начал приобретать очертания. Линда почти наверняка отвергнет его немыслимое предложение, но для него оно казалось един­ственным возможным выходом из создавшейся ситуации. Бросить ее здесь, на волю неопреде­ленных планов матери, безработной, без гро­ша в кармане... Но он обдумает все это позже. Сейчас же Люк весело сказал:

-                      Я уйду, если вам угодно, но думаю, что сначала мне не повредила бы чашка кофе.

Линда вскочила.

-                 Конечно! Простите. Я быстро.

Она пошла в кухню, где приготовила под­нос, и уже клала последнее печенье на гарел-ку, когда к ней присоединился Люк. Кот терся о его ноги.

-                         Какой чудный домишко! Я часто восхи­щался им снаружи, но внутри он еще милее. Я люблю кухни, а вы?

Он огляделся вокруг. Линда оставила шкаф открытым, и тот оказался пустым — очень по­хоже на то, что ей действительно нечего есть. Люк взял поднос и отнес его в гостиную. В те­чение следующего получаса он сидел, болтая с Линдой обо всем и ни о чем, кормил доволь­ного Смоуки печеньем и старался не смотреть на заплаканное лицо хозяйки дома.

-                      Соланж хотела узнать, как вы поживае­те, — словно бы мимоходом заметил Люк. — Она и дети в восторге от недели, проведенной здесь. Сейчас у детей ветрянка, и кузина до­вольна, что они заболели одновременно.

—                   Джек и Софи просто чудо что за дети, — искренне сказала Линда и наконец улыбнулась. -Должно быть, они доставляют много радости.

-           Доставляют. - Люк поднялся, чтобы идти. - Пообедайте со мной завтра вечером, и мы пого­ворим о них. Восемь часов устроит? Проверим, есть ли в «Золотой сети» омары. — Видя, что Линда колеблется, он добавил: — Я приглашаю не пото­му, что жалею вас, Линда, просто обед и прият­ная беседа - вполне достойное завершение дня.

Он направился к выходу, не дожидаясь от­вета.

Закрыв за ним дверь, Линда решила, что было бы неблагодарностью отказываться от приглашения, когда Люк проявляет такую доб­роту по отношению к ней.

Она легла в постель и сразу же крепко усну­ла. А наутро возобновила бесплодные попытки найти работу, согреваемая лишь перспективой обеда с мистером Морнэ.

Понимая, что выглядела вчера вечером не лучшим образом, она всерьез занялась своей внешностью. По вечерам теперь было прохлад­но, и Линда надела платье и жакет из мягкого немнущегося материала. Серебристо-зеленова­тый, он выгодно оттенял ее волосы, собран­ные в простой узел на затылке.

—                  Старомодно, но респектабельно, — сказа­ла она Смоуки, который сидел на кровати, следя за ее одеванием.

Люк Морнэ уже ждал ее, изучая доску пе­ред входом в ресторан. Его «Привет!» был под­черкнуто дружеским.

—                 Я вижу, нам повезло: в меню есть омары. Идемте, я умираю с голоду.

Омар, поданный на листе латука с салатом «Цезарь», был восхитителен. Они неторопливо ели и беседовали. Ресторан был почти пуст и через несколько дней вообще закрывался на зиму. За­тем последовали персики и кофе, который в про­цессе разговора им пришлось заказывать еще раз.

Был уже одиннадцатый час, когда они выш­ли в промозглый ночной холод. Провожая ее до дому, Люк посмотрел на Линду в тусклом свете фонарей маленькой пристани. Его планы посте­пенно обретали реальность. Теперь нужно было только убедить ее, что оба они — практичные и рассудительные люди. Ни в коем случае нельзя показывать Линде, какие чувства он к ней испы­тывает. Это должно быть чисто деловое соглаше­ние. И теперь дело только за удобным моментом.

Люк взял у нее ключи, открыл дверь, зажег свет, погладил встретившего их Смоуки и се­рьезно выслушал маленькую благодарственную речь Линды.

—                        Это мне нужно благодарить вас, Линда. Омар — такая штука, которую не съесть одно­му, и ваша компания мне очень понравилась.

—              Никогда еще меня не включали в одну ком­панию с омаром, — язвительно заметила Линда.

Люк широко улыбнулся в ответ.

—                    Крепкого вам сна, Линда.

—               О, спасибо. — Когда он повернулся, чтобы уйти, она спросила: — Когда вы возвращаетесь в Канаду?

— Теперь уже очень скоро. Спокойной ночи, Линда.

Не очень-то утешительный ответ.

Судьба, пусть и злосчастная для других, была на стороне Люка. Через два вечера в заливе Кас­ко, в миле от берега, загорелся мотор рыбац­кой лодки. Огонь был замечен на берегу, быст­ро снарядили катер добровольной пожарной команды, и Люк, оказавшийся поблизости, предложил свою помощь. Штормило, дул силь­ный ветер, лил дождь. И этого мне тоже будет не хватать, думал он, передавая по цепочке багры, лопаты, ведра с песком.

Два часа спустя они вернулись, ведя обгорев­шую лодку на буксире. Ее команду напоили горя­чим чаем в офисе ремонтных мастерских и устро­или на ночь. После чего Люк попрощался со все­ми, выслушал благодарности и пошел домой по узкой улочке за лодочными ангарами. Посмотрев в сторону бульвара Каско, он ускорил шаги. Линда только что свернула к своей калитке. Она была уже у двери, когда он подошел к дому.

Линда заметила Люка и подождала его. Они вместе вошли в дом, и Линда, включив свет, смогла как следует рассмотреть его — мокрые волосы, старый свитер.

—                 Что случилось? — спросила она. — Вы хо­дили на спасательном судне?

—                 Да, я возвращался домой и увидел вас.

—                       Я заходила в ремонтные мастерские уз­нать, не нужна ли помощь. Все живы и здоро­вы? — Когда он кивнул, Линда добавила: — Хотите горячего какао?

Этот напиток ассоциировался у него с дет­ством, когда он через силу глотал его под стро­гим взглядом бабушки.

—              Это будет весьма кстати. Там, в море, было очень холодно, несмотря на жаркий огонь.

В маленькой уютной комнатке стоял силь­ный запах средства для полировки мебели. И в самом деле, оглянувшись вокруг, Люк заметил, что все предметы обстановки сверкают, словно перед праздником, а в углу стоит небольшая коробка аккуратно упакованных книг.

Вернулась Линда с какао и коробкой пече­нья, и он, вставая, пристально посмотрел ей в лицо. Оно было печальным, но следы слез от­сутствовали, читалось только спокойное сми­рение перед неизбежным.

Люк отпил какао, похвалил его и спросил, стараясь говорить как можно непринужденнее:

—                  Есть какие-нибудь известия от вашей ма­тери? Она собирается вскоре вернуться?

—                   Она с кузиной приезжает на будущей не­деле - в среду.

—                А вы? Какие планы у вас?

—                 Я найду работу.

—                   Уже некоторое время, — небрежно начал адвокат, — меня терзает моя секретарша в Ка­наде. Она просит подыскать кого-нибудь ей в помощь. У нее действительно много работы, а когда я вернусь, будет еще больше. Меня толь­ко что осенило: возможно, вы согласились бы помочь ей? Работа довольно несложная — срод­ни той, которую вы выполняли у Лэри: сорти­ровать письма, выполнять различные поруче­ния, отвечать на телефонные звонки, если она занята. Моя секретарша — дама строгая, но сердце у нее золотое. К тому же она американка. Деньги не очень большие, но в доме, где она живет, есть комната, которую, думаю, вы смо­жете себе позволить. - Он добавил: - Конечно, это временная мера, просто для того, чтобы вы смогли встать на ноги..

—                            Вы предлагаете мне работу в Канаде? Когда?

—                Где-нибудь в середине следующей недели. Если вы согласитесь принять предложение, мы могли бы отправиться в день приезда вашей матери, чтобы вы успели повидаться с нею.

—                  Я не могу, — сказала Линда. — Я еще ни разу не уезжала далеко от мамы... И потом, как я брошу Смоуки?

—                  Он может поехать с нами. У нас еще есть время уладить все формальности. У вас есть заг­раничный паспорт? И водительские права?

—            Да, и то, и другое. - Линда отставила чаш­ку. — Послушайте, вы это серьезно?

Глядя ей прямо в глаза, Люк ответил:

—             Да, серьезно, Линда. Вы избавите меня от труда подыскивать кого-нибудь по возвращении домой.

—                   Где вы живете?

—              Неподалеку от Квебека. Контора же нахо­дится в городе, как и фирмы, которые я кон­сультирую. Вы будете жить в самом Квебеке.

Он поставил чашку на стол, снял с колен сонного Смоуки и встал.

—                  Уже поздно. Обдумайте все и сообщите о вашем решении утром. — И, когда она открыла перед ним дверь, повторил: — Какао было вос­хитительным. — Глядя в ее ошеломленное лицо, Люк улыбнулся. - Спокойной ночи, Линда.

И ночь, как ни странно, она провела спо­койно, а утром проснулась с уже готовым ре­шением. У нее наконец появилась возможность зажить своей жизнью. Более того, возможность по-прежнему время от времени видеться с Лю­ком Морнэ. Он добр и заботлив, он любит жи­вотных и детей, и он предложил ей работу...

— Жаль, что я не привлекаю его как женщи­на, — сказала она Смоуки..— Все дело, конеч­но, в моих растрепанных волосах и в том, что всякий раз я таращу на него глаза. Нужно по­скорее сообщить ему о моем решении.

Но сначала Линда проверила, на месте ли ее заграничный паспорт, а затем села, чтобы под­считать, на какие деньги может рассчитывать. Она оставит в банке половину скопившейся суммы, а вторую возьмет с собой. Возможно, первый ме­сяц ей платить не будут, а жить на что-то надо.

Денег было немного, но на первое время хватит. Взяв часть себе, остальные Линда оста­вила на совместном с матерью счете. Она не исключала вероятности того, что рано или по­здно мать и ее кузина захотят расстаться, и в таком случае ей придется вернуться. Но думать об этом сейчас было бессмысленно; мать весь­ма решительна в своих планах и ясно дала по­нять Линде, что она в них не входит.

Люк Морнэ поднял трубку после второго гудка.

—          Линда... здравствуйте. И что же вы решили?

—                Когда вчера я ложилась спать, — осторож­но начала Линда, — то собиралась до утра все обдумать и принять решение. Но сразу же зас­нула, а когда проснулась, все уже решилось само собой. Если вы думаете, что я справлюсь с работой, которую вы мне предлагаете, то я со­гласна.

- Хорошо. А теперь о деталях. Вы будете ра­ботать с восьми утра до пяти вечера, с полуто­рачасовым перерывом на ланч в полдень и по­лучасовым — на чай — в половине четвертого. Вы должны быть готовы исполнить все, о чем Шарлотта Броуди или я попросим вас. По суб­ботам и воскресеньям вы будете свободны. Но если возникнет острая необходимость, придет­ся поработать и в один из этих дней. Вам будут платить понедельно.

Он назвал сумму. Линда, которую поразило столь щедрое вознаграждение, не сразу на­шлась, что ответить. Адвокат тем временем по­яснил:

— Это начальный уровень для выполняющих такую работу. Шарлотта Броуди рассчитывает на лучшее. Вы по-прежнему хотите ехать?

Его голос звучал дружески, но одновремен­но деловито. Это же деловой разговор, напом­нила себе Линда. Она спокойно ответила:

—                   Да, все еще хочу. Если вы скажете мне, куда ехать и когда...

—                  Вы отправитесь в Канаду вместе со мной. Возьмите паспорт, разумеется... не слишком большой багаж... и Смоуки. Вы, видимо, извес­тите вашу маму о том, что мы уезжаем в чет­верг утром, чтобы она успела вернуться до ва­шего отъезда? Вы уверены в том, что это имен­но то, чего она хочет?

— Да. Она... Ей было не очень-то весело жить здесь со мной. Думаю, с кузиной будет намного лучше. Им нравятся одни и те же вещи: бридж, поездки по стране, возможность пожить в Бостоне, когда захочется. Ну а если все пойдет не так, как они задумали, тогда я вернусь сюда...

—                       Именно так, — согласился адвокат. Если это будет зависеть от него, Линда никогда этого не сделает. Ровным голосом Люк произнес: — Я позабочусь о формальностях и подготовлю все необходимое для путешествия. Заеду за вами в десять утра. Это будет довольно долгая поездка, и в Квебеке мы окажемся не раньше полуночи. У вас много вещей?

—                  Чемодан и сумка.

Положив трубку, она с горечью подумала о том, каким спокойным и деловитым был адво­кат. Но коль скоро он ее работодатель, может быть, это и к лучшему. Линда налила Смоуки молока в мисочку и принялась отбирать одежду. Ей не так уж много и понадобится, вряд ли она будет вести бурную светскую жизнь...

Твидовые жакет и юбка, кашемировый кос­тюм, серое платье из джерси, которое подой­дет для работы, еще одна юбка — тоже из джер­си, потому что ее можно затолкать в самый угол, и она не помнется, — блузки, тонкие свитера и, если, паче чаяния, ей все-таки придется выходить, платье лавандового цвета, которое почти не займет места в чемодане.

— Туфли, - сказала Линда внимательно на­блюдающему за ней Смоуки. — Пальто я надену на себя. И еще плащ, перчатки, сумочку, ниж­нее белье и халат...

Она выложила все на постель в спальне мате­ри и, как рассудительная девушка, уселась и за­писала, что ей нужно успеть сделать до отъезда.

Утром она получила письмо от Мелани. Они с Дороти прибывают рано утром.

Мы переночуем по пути. Достаточно будет легкого завтрака, потому что мы хорошо пообе­даем вечером. Надеюсь, у тебя уже все устрои­лось и ты нашла себе работу по душе. У меня и в мыслях нет вставать на пути твоих амбиций... Линда отложила письмо. Она любила мать и надеялась, что мать любит ее, но у этой леди было свойство приспосабливать обстоятельства под себя, нимало не заботясь о том, что других эти обстоятельства могут и не устраивать. Лин­да поняла это, еще будучи маленькой девоч­кой, и смирилась с этим. Ее мать была очень красивой, обаятельной и беззащитной женщи­ной, и Линда выросла в убеждении, что ее нуж­но оберегать от всяческих тревог и неприятно­стей. Этой защиты мать лишилась после смерти отца, и дочь не могла винить ее в том, что ей хочется вернуть прежнюю беззаботную жизнь. На следующий день она пошла попрощать­ся с мистером Ривзом и Джил. Мистер Ривз пожелал ей всего наилучшего, а Джил с зави­стью посмотрела на нее.

- Везет тебе, ты будешь работать у адвоката Морнэ. Чего бы я только ни отдала, лишь бы оказаться на твоем месте! Ты навсегда или еще вернешься?

-                Не навсегда, - ответила Линда. - Думаю, что вернусь.

Днем позже она встретила миссис Беркли.

—                     Дорогая моя Линда, именно вас-то я и хотела увидеть. Я получила открытку от вашей мамы. Как вы, должно быть, взволнованы! Это хорошо, что ваша мама решила осесть в Тринити... и подругу привезет с собой, как она пишет. — Миссис Беркли коротко рассмеялась. - Правда, ваш дом маловат для троих...

—                        Меня здесь не будет, — ответила на это Линда. - Я буду работать у адвоката Морнэ в Квебеке. Точнее, у его секретарши. И жить, ви­димо, тоже буду у нее. Я уже выполняла подоб­ную работу у мистера Менсфилда, и она мне нравится. Вы верно заметили, что втроем мы в нашем домике не поместимся.

—                   Вашей маме будет не хватать вас.

—                       Ее кузина с радостью займет мое место. Дороти не терпится оказаться здесь и познако­миться с вами и другими мамиными друзьями.

Миссис Беркли внимательно изучала лицо Линды. На нем не было и следа тревоги или раз­дражения, но все-таки голос звучал как-то не так.

Линда весело распрощалась и поспешила домой. Ее, как всегда, встретил Смоуки, кото­рый становился все более симпатичным — пу­шистая шерстка блестела, в зеленых глазах по­явилось ленивое выражение. Она сказала ему, что он будет жить с ней в другой стране, и кот довольно заурчал. Он мог это только привет­ствовать, учитывая сомнительную жизнь, ко­торую ему приходилось вести в Тринити.

Мать и Дороти Олард обрушились на нее в вихре приветствий и объятий, добродушно ворча по поводу того, что пришлось оставить машину на соседней улице и некому донести их багаж.

- Найди кого-нибудь, дорогая, — жалобно попросила миссис Уайт. — К тому же я совершенно забыла попросить тебя нанять рабочих, чтобы по-новому расставить мебель в доме. Линда взяла у нее ключи от машины. - Теперь я уже не успею что-либо предпри­нять, — весело сказала она. — Но в газете масса объявлений, и вам не составит труда кого-ни­будь найти. Пойду посмотрю, что я могу сде­лать с вашим багажом. Не выпускайте Смоуки за калитку, ладно?

—                        У меня аллергия на кошек, - опасливо заметила Дороти. — Но ты конечно же заберешь ее с собой?

—                  Да, — сказала Линда, — мы уезжаем че­рез час.

Линда не любила кузину матери. Мелани и сама раньше встречалась с ней только в связи с эпохальными семейными событиями. Однако теперь неожиданно оказалось, что это идеаль­ная компаньонка для Мелани. Еше одна из тех, кто скользит по поверхности жизни, легко от­носясь к серьезным или неприятным вещам, модно одевается и незаменима в беседе. Сло­вом, мать будет счастлива рядом с ней.

Помощник продавца из булочной помог ей донести багаж, и Линда втащила его наверх. Она оставила двух дам распаковывать вещи, а сама спустилась, чтобы приготовить завтрак. И за едой ознакомилась с их планами и намерениями.

- Мы, две старушки, будем поддерживать друг друга, пока ты приятно проводишь время в отъезде. Молодость дается только раз, Линда. Как это мудро, что ты решила повидать мир!

Все, как я и предполагала, подумала Линда. Она испытывала горькую обиду из-за того, что мать с таким равнодушием воспринимает ее 86

отъезд из дому, и одновременно чувство вины — так, словно сама была виновницей сложившей­ся ситуации. Но не было никаких сомнений в том, что мать счастлива. Она убедила себя, что Линда делает это ради собственного удоволь­ствия, и, назвав большим везением то, что ей предстоит работать с кем-то, кого она знает, даже не поинтересовалась, что представляет собой сама работа.

После завтрака миссис Уайт сказала:

—                   Ты должна рассказать мне, как распоря­дилась нашими деньгами в банке. Дороти намерена заниматься счетами, поскольку будет жить здесь без платы, но мне придется вносить деньги на домашние расходы, и это оставит меня без цента в кармане.

—                   Я переоформила счет на твое имя, поло­жив на него все, что заработала, кроме после­дних двух недель. Не знаю, какие расходы мне предстоят в Квебеке, а до конца месяца я ни­чего не получу.

—                  Тебе будут хорошо платить? Ты сможешь помочь мне, если я окажусь в стесненных об­стоятельствах, дорогая?

—                 Особенно на это не рассчитывай, мама. Я буду получать не так много, и мне придется платить за еду и жилье.

Мать надулась.

—                        О, ну что ж, мне придется потуже затя­нуть пояс. Твой отец перевернулся бы в гробу, Линда...

Линда, боровшаяся со слезами, не смогла ей ответить.

Они успели выпить кофе, и Линда уже до­мывала посуду, когда приехал Люк Морнэ.

Она представила его и заметила, что адво­кат произвел на двух дам неизгладимое впечат­ление. Он выглядел... она не могла подобрать иного слова... респектабельно. И говорил имен­но то, что требовалось. Но он не терял времени попусту, сразу сообщив, что им пора идти, и мило распрощался с явно восхищенными мис­сис Олард и матерью.

Настала очередь Линды говорить прощаль­ные слова и получать последние напутствия.

- Надеюсь, ты пришлешь нам открыточку, если будет время, и ты не забудешь твою ста­рую бедную мать, — сказала миссис Уайт еще более слабым и ломким голосом, чем обычно. В результате чего Линда вышла за дверь с отчетливым ощущением того, что она небла­годарная дочь, бросающая мать на произвол судьбы.

Линда шла рядом с Морнэ, неся корзину со Смоуки, а он взял ее чемодан и сумку. Адвокат не смотрел на нее, и, только оказавшись ря­дом с ним в машине, она пробормотала:

-               Я чувствую себя последней сволочью... По-прежнему не глядя на нее, Люк сказал:

-               Ваша мать очаровательная женщина, Лин­да, но вы не должны верить всему, что она го­ворит. Она просто бросила замечание, которое, как она считала, подходит к случаю. Ей будет очень хорошо с ее кузиной — я в это верю, поверьте и вы, — гораздо лучше, чем было с вами. Вы сами скоро в этом убедитесь. Вы мо­жете нежно любить друг друга, но вы совер­шенно разные люди.

Линда фыркнула. Она не собиралась плакать, хотя ей и очень хотелось.

Большая надежная рука на мгновение кос­нулась ее пальцев.

- Вы должны мне верить: ваша мама будет счастлива, и вы - тоже.

5

Линда сидела рядом с адвокатом Морнэ, глядя на поросшие лесом холмы, мелькающие за окном. Он говорил ей, что все будет в поряд­ке и что она должна ему верить, но ее одолева­ли сомнения. Она может не понравиться Шар­лотте Броуди, она может не справиться со сво­ей работой. Ей придется весьма существенно заняться своим французским... И сможет ли она прожить на свою зарплату?

А за всем этим маячила тоскливая мысль: так или иначе, но она может добиться успехов в работе, обрести некоторый опыт и скопить не­много денег, потом вернуться в Штаты... А даль­ше что? Мать будет рада ей до тех пор, пока Линда не станет помехой в ее жизни. Возмож­но, ей уже никогда не придется вернуться в дом в Тринити...

—                      Перестаньте тревожиться, — сказал адво­кат. - Живите одним днем, а когда увидите, что стали на ноги, начнете строить планы. И обе­щаю: если вам не понравится в Квебеке, я поза­бочусь о том, чтобы вы вернулись в Штаты.

-                      Вы очень добры, - улыбнулась Линда. — Конечно, глупо с моей стороны так волноваться. И мне действительно не терпится начать рабо­тать с вашей Шарлоттой Броуди.

Морнэ снова заговорил, ласково и серьез­но, почти не требуя ответов с ее стороны, но эта беседа почему-то успокоила Линду. К тому времени, когда они миновали Льюистон и по­вернули на шоссе, ведущее к Мэдисону, Лин­да окончательно воспрянула духом.

При скорости, на которой ехал адвокат, они довольно быстро оказались на дороге, ведущей к границе. Но по пути остановились в Джэкме-не, чтобы перекусить.

-              Мы можем еще что-нибудь перехватить по пути, - заметил Люк Морнэ. — И конечно же нас встретят, когда мы приедем домой.

-                   Разве мы едем не к Шарлотте Броуди?

-                          Нет-нет, я бы не рискнул тревожить ее ночной сон. Я живу в нескольких милях от го­рода. Вы переночуете у меня, а утром отправи­тесь к Шарлотте. — Он взглянул на часы и при­бавил скорости. - Мы уже подъезжаем к грани­це. Вы не устали?

— Что вы. У вас чудесная машина. Поездка была замечательной.

Границу они пересекли без задержек. Дорога все круче забирала в горы. Миновав перевал, они остановились у кафе в небольшой деревуш­ке с французским названием.

— Думаю, я закажу кофе с бренди и чего-нибудь поесть, пока вы осмотритесь.

Изящно изложено, подумала Линда, отпра­вившись на поиски дамской комнаты.

Они съели бутерброды, выпили кофе с брен­ди и вернулись в машину. Голова у Линды при­ятно кружилась от бренди, и, положив руки на спящего у нее на коленях теплого, мягкого Смоуки, она заснула тоже.

Первое, что она увидела проснувшись, были яркие огни Квебека где-то внизу. Линда не сразу поняла, что они едут по мосту через реку Святого Лаврентия. Но когда мост кон­чился, огни тут же исчезли, поскольку Люк свернул налево. Короткое время они ехали в полной темноте, прорезаемой только светом фар. Мимо промелькнули какие-то деревья, и вскоре машина выехала на очаровательную узкую деревенскую улочку, тесно застроен­ную живописными старыми домиками. Линда заметила церковь — конечно же закрытую в такой час, — и высокую чугунную ограду с кирпичным въездом, куда Люк и свернул. Проехав по короткой прямой дорожке, он остановился перед домом.

—              Вам лучше сразу же лечь в постель. Я поза­бочусь о Смоуки.

Он вышел из машины, взял у нее кота и по­мог Линде выйти. Минуту она стояла оглядыва­ясь, сон как рукой сняло. Дом был большой и высокий, с белыми стенами и коричневой че­репичной крышей. Массивная дверь была откры­та, и в некоторых окнах уже зажглись огни.

—                   Ваш дом? — спросила Линда.

—              Да. — Его голос прозвучал равнодушно.

Линда, поднявшись вслед за ним по ступе­ням, вошла в просторный холл, пол которого был выложен черной и белой плиткой. Вдоль стен шли двери, а на второй этаж вела изогну­тая лестница, на верхней площадке которой их поджидала женщина. Многочисленные светиль­ники ярко освещали все вокруг. Линда охватила все это великолепие одним быстрым взглядом, прежде чем Люк взял ее под руку и сказал:

- Это моя экономка, Мари Бонно... Мари, это мисс Линда Уайт. - И когда женщины по­жали друг другу руки, заговорил с Мари по-французски.

Мари Бонно была высокой, статной и испол­ненной достоинства, но ее лицо излучало добро­душное веселье. Она что-то отвечала адвокату, когда одна из дверей, выходящих в холл, откры­лась и на пороге появился пожилой мужчина.

Он подошел к Морнэ, поздоровался с ним за руку и произнес что-то извиняющимся то­ном. Адвокат рассмеялся и повернулся к Линде. — Это сам Бонно. Он и его жена тащат на себе весь дом. Он просит прощения за то, что не вышел встретить меня, потому что запирал моего пса в кухне.

Линда поздоровалась и с тревогой взглянула на Смоуки, доверчиво свернувшегося на руках Люка.

-                   Взять его с собой?

-               Ступайте за Мари. Она покажет вашу ком­нату, принесет горячего чая и устроит на ночь, а потом покормит Смоуки и принесет его к вам наверх. Сегодня ночью ему лучше побыть с вами.

Мари улыбнулась и закивала, а Люк Морнэ бодро произнес:

— Спокойной ночи, Линда. Завтрак в поло­вине девятого, а потом я отвезу вас к Шарлот­те Броуди.

Линда пошла за экономкой наверх. Мне двад­цать пять лет, сонно думала она, а он команду­ет мною как ребенком. Но она слишком устала, чтобы беспокоиться по этому поводу.

Лестница вела на галерею с дверьми по обе­им сторонам. Мари открыла одну из них и пред­ложила войти.

Линда сразу же очутилась в царстве тепла и света. Кровать красного дерева была застелена мягким покрывалом — того же розового цвета, что и шторы на окне. На маленьком столике стояло трехстворчатое зеркало, перед ним — стул на высоких ножках, а по обеим сторонам кровати — низкие столики и лампы под розо­выми абажурами на них.

Экономка откинула покрывало.

—                    Постель, — сказала она и улыбнулась, за­тем кивнула и вышла из комнаты.

Линда сняла туфли и зарылась ногами в бе­лый мягкий ковер. Кто-то уже принес ее вещи в комнату. Она отыскала ночную рубашку и, по­скольку делать больше было нечего, быстро при­няла душ в смежной с комнатой прекрасно обо­рудованной ванной. Она уже улеглась в кровать, когда Мари Бонно вернулась, на этот раз со Смоуки под мышкой и одеялом, которое она положила в ногах кровати. Экономка опять улыб­нулась, кивнула и исчезла, но через минуту по­явилась вновь - с подносом, на котором стояли кружка горячего молока и тарелка с печеньем.

—                   Месье Морнэ говорит: есть, пить и спать! Она по-матерински похлопала Линду по пле­чу и удалилась, на этот раз окончательно.

Линде ничего больше не оставалось, кроме как выпить молоко и, положив голову на по­душку, тут же уснуть. Разбудила ее утром пух­ленькая девушка, подавшая ей на подносе чай, который Линда с удовольствием выпила, не­доумевая, куда делся Смоуки. Завтрак назначен на половину девятого, а сейчас уже восемь. Она приняла душ и оделась, жалея, что не хватает времени на то, чтобы привести в порядок волосы и лицо, и спустилась вниз, толком не зная, куда идти дальше.

В холле ее встретил Бонно, добродушно по­желавший ей доброго утра. Он открыл одну из дверей и предложил следовать за ним. Они оказа­лись в небольшой комнате, где жарко горел огонь в камине. Окна выходили в сад. Круглый стол, окруженный удобными стульями, был накрыт к завтраку, висящие повсюду полки переполняли книги, и маленькие столики стояли именно там, где требовалось. Стены были обшиты дубовыми панелями, а потолок терялся где-то в вышине.

Линда медленно повернулась, когда Люк вошел из сада. Следом за ним бежал большой серебристо-серый дог.

Люк коротко поздоровался.

—               Знакомьтесь — это Шодэ. Вы хорошо спа­ли? Давайте завтракать?

Линда ответила на приветствие.

—                    Какая у вас красивая собака.

Она протянула руку, и Шодэ, подойдя вплотную, осторожно обнюхал ее, затем отсту­пил и стал рядом с хозяином. Вошел Бонно с нагруженным подносом, и Люк отправил Шодэ в сад на время еды.

Линда была голодна. Казалось, прошло сто лет, с тех пор как она нормально ела, и, слов­но прочтя ее мысли, Морнэ заметил:

— Должен извиниться за то, что оставил вас вчера без еды. Вы должны позволить мне иску­пить мою вину, когда устроитесь.

Приглашение на обед, подумала Линда, на­мазывая тост джемом. Как хорошо, что я захва­тила с собой то платье. Но произнесла ни к чему не обязывающим тоном:

- Было бы совсем неплохо.

Это могло оказаться одним из тех полусерь­езных, неопределенных приглашений, которы­ми так часто обменивались друзья и знакомые в Бостоне и которые никогда ничем не конча­лись. Впрочем, этого никто и не ждал.

Ей дали не более десяти минут, чтобы собрать вещи и попрощаться с четой Бонно. Затем усади­ли в машину, поставив чемодан в багажник, а Смоуки в корзине — на заднее сиденье. Посколь­ку мистер Морнэ ничего не говорил, она тоже держала язык за зубами. К этому времени она уже достаточно его знала, чтобы понимать: если ей нужно будет что-то узнать, ей скажут, в против­ном же случае не стоит и беспокоиться.

Квебек оказался на удивление близко. Они проехали современные пригороды и останови­лись перед одним из старинных домов из крас­ного кирпича с внушительным фронтоном.

—                    Я буду через несколько минут, — сказал Морнэ и, выйдя из машины, скрылся за две­рью, рядом с которой висело несколько латун­ных табличек.

Видимо, здесь находится его контора. Очень стильно, подумааа Линда. Люк вскоре вернулся.

—                       Здесь вы и будете работать с Шарлоттой Броуди, - сказал он ей, снова садясь в машину.

Он свернул в узкий проулок с маленькими домами по обеим сторонам и перед одним из них снова остановился. Люк помог Линде вый­ти из машины, подхватил корзину со Смоуки и позвонил в старинный колокольчик. Дверь немедленно открыла леди, которую вполне можно было бы счесть родной сестрой мистера Ривза. Она была такой же сухопарой и суровой. Отличия составляли только строгая прическа, белая блузка, кардиган и юбка. Линда сразу же почувствовала облегчение, словно встретилась со старым другом.

-                      Доброе утро, адвокат и, полагаю, мисс Уайт? - Она перевела взгляд на Смоуки. — А также кошечка. Входите. Хотите кофе? У вас в десять часов встреча с месье Клермоном, мис­тер Морнэ...

-               Как приятно снова видеть вас, Шарли. До этого я должен еще побывать в Коллегии адво­катов, поэтому заходить не буду. Возьмете на себя заботы о Линде, ладно? Расскажите ей о работе. Она может приступить к ней уже днем. -Люк улыбнулся Линде. — Шарлотта Броуди, а это — Линда Уайт. Уверен, она окажется спо­собной ученицей. — Когда женщины пожали друг другу руки, он сказал: — Я ухожу.

Шарлотта Броуди закрыла дверь у него за спиной.

-                      Сначала кофе, потом беглый осмотр ва­шей комнаты, а затем мы отправимся в конто­ру мистер Морнэ.

Миновав крошечный холл, она ввела Линду в маленькую гостиную, тесно заставленную ста­ринной мебелью, но очень уютную.

-                Садитесь. Я принесу кофе.

Когда она наполнила Линде чашку, та спро­сила:

-                  Вы ведь знаете, что я со Смоуки?

-                   Да, мистер Морнэ говорил мне. У меня есть садик, окруженный высокой стеной, и я буду оставлять для него открытой кухонную дверь. Ему придется бывать одному, но недолго, потому что я прихожу домой на ланч, и, если не будет клиентов, вы сможете сами улиз­нуть на несколько минут. Его это устроит?

—                 У Смоуки было тяжелое детство, и я вре­мя от времени оставляла его в одиночестве, так что, думаю, устроит вполне. Вы не возражаете?

—                   Ничуть. Пейте кофе и пойдем посмотрим вашу комнату. Мистер Морнэ прислал ваш ба­гаж раньше.

Комната, выходящая окном на улицу, была с низким потолком, но очень чистая и веселень­кая, с простой мебелью и кроватью у стены.

-                          Моя комната выходит во двор, а между нею и вашей находится ванная. А если вам за­хочется побыть совсем одной, есть еще комна­тушка за кухней.

Линда посмотрела в окно, пытаясь приду­мать, как поделикатнее спросить о плате. Шар­лотта Броуди совсем не походила на обычную домовладелицу.

Но та заговорила об этом сама.

—                        Мистер Морнэ оплачивает ваше прожи­вание и питание, поэтому ваша зарплата такая маленькая.

-                       О, спасибо. Мистер Морнэ говорил, что вы американка. Давно вы живете в Квебеке?

-                  Несколько лет. И первым делом, переехав сюда, выучила язык. Вам тоже придется это сде­лать. Здесь очень ценят, когда иностранцы го­ворят по-французски.

Конечно, ведь я иностранка... но совсем не чувствую себя таковой, подумала Линда.

Они устроили Смоуки на одеяле в кухне, открыв дверь в ухоженный садик, и отправи­лись в контору адвоката. Через несколько минут они уже входили во внушительную дверь, а затем, пройдя по не менее внушительному хол­лу, оказались перед другой дверью, на которой висела табличка с его именем. Шарлотта Броу-ди, у которой был свой ключ, ввела Линду в маленький коридор, а затем в хорошо обстав­ленную приемную — удобные кресла, столики с разложенными на нем журналами, вазы с цветами и стойка в одном из углов.

- Сюда, - сказала Шарлотта Броуди и от­крыла дверцу за стойкой. — Здесь мы храним архив, деловые письма, бухгалтерские книги и так далее. — Она закрыла дверцу, пересекла с Линдой комнату и открыла другую дверь. - Ка­бинет мистера Морнэ. — Шарлотта повела ее дальше. — За той, последней дверью мы гото­вим чай и кофе, а здесь туалет.

Линда ошеломленно внимала ей. Она даже не подозревала, что адвокат Морнэ так популярен и явно богат. И этот его чудесный дом... Он даже намеком не дал ей понять... Хотя, впрочем, с какой стати? Она приехала сюда работать, и вряд ли от нее ожидают проявления интереса к его личной жизни. А она у него конечно же есть, и Линде хотелось бы знать о ней побольше.

- Садитесь сюда, за мой стол, - сказала Шарлотта Броуди, — и смотрите внимательно. Вам придется ознакомиться с рутиной, прежде чем вы сможете быть полезной мне.

Первым вошедшим оказался сам мистер Мор­нэ, с коротким кивком прошествовавший в свой кабинет, второй, пять минут спустя, — солид­ная матрона, благосклонно ответившая на при­ветствие Шарлотты Броуди и проигнорировав­шая Линду. За ней через довольно длительные промежутки времени последовали толстый гос­подин с красным лицом, худая леди, казавшая­ся напуганной, и, наконец, угрюмый подрос­ток в сопровождении рассерженных родителей. Когда ушел последний посетитель, Шарлот­та Броуди сказала:

-                  Это типичное утро. Потом мистер Морнэ отправится в одну из фирм, где является кон­сультантом, и вернется сюда к середине дня. Очень редко он принимает клиентов по вече­рам. А теперь, если вы сварите кофе и отнесете ему, мы сможем выпить по чашечке сами, и я объясню, в чем будет состоять ваша работа.

-                  Мне следует постучать? - спросила Линда, подойдя к двери с чашкой и блюдцем в руках.

-               Да, и нет нужды заговаривать с ним, если он сам этого не сделает.

Она постучала и вошла. Адвокат, сидя за сто­лом, что-то писал и даже не поднял взгляда. Она поставила кофе на стол и снова вышла, немного разочарованная. Мог бы хоть на секун­ду оторваться и улыбнуться ей...

Они с Шарлоттой Броуди тоже выпили кофе, и Линда поставила вымытые чашки на место, в крохотный шкафчик. Возвращаясь в приемную, она увидела спину Люка Морнэ, уже исчезав­шую в двери.

-                   А теперь, — начала Шарлотта Броуди, — слушайте внимательно...

Ее обязанности были просты: приносить и уносить, варить кофе, отвечать на телефонные звонки, если Шарлотта Броуди занята, быстро выученной по-французски просьбой подождать. Она должна была следить за тем, чтобы стол адвоката Морнэ по утрам выглядел именно так, как он это любит, раскладывать газеты и жур­налы, а покончив со всем этим, подыскивать, а потом расставлять по местам папки с делами. Они вернулись в дом Шарлотты Броуди на ланч, потом снова отправились в адвокатскую контору. Люк, приходивший и уходивший, толь­ко кивал на ходу и бросал короткое «Осваива­етесь?», даже не дожидаясь ответа.

Вполне удачный день, думала Линда, сво­рачиваясь вечером клубочком под одеялом. За суровой внешностью Шарлотты Броуди скры­валась славная пожилая женщина, с которой они могли бы подружиться. И работу не назо­вешь непосильной. У нее славная комнатка, и вдоволь еды, и к Смоуки здесь относятся по-доброму. Мелькнувшую было мысль о том, что адвокат совсем забыл о ней, Линда отбросила. Любые завиральные идеи на сей счет следовало сразу же изжить...

Следующий день тоже прошел хорошо, не­смотря на то что посетителям, казалось, конца не будет. За исключением короткого ланча у нее не было ни минуты отдыха, поэтому, когда после ухода последнего клиента в шестом часу Шарлотта Броуди велела ей надеть пальто и отнести на почту стопку писем, Линда очень обрадовалась.

Надвигались сумерки, было холодно, но так чудесно выйти на улицу после духоты прием­ной! Почта находилась в пяти минутах ходьбы. Линда, дойдя до конца улицы, свернула нале­во и пошла вдоль набережной. Почтовое отде­ление находилось у оживленного перекрестка, заполненного машинами и людьми. Ей хотелось немного побродить, осмотреться, но все это подождет до завтра, когда она будет свободна. Линда быстро вернулась в приемную и обнару­жила, что Шарлотта Броуди по-прежнему на месте, а Люка Морнэ и след простыл.

- Возьмите ключи, — сказала Шарлотта, — и идите домой. Не могли бы вы поставить ва­рить картошку? На очень медленном огне. И по­кормите Смоуки. Я вернусь минут через десять и приготовлю обед.

Линда именно так и поступила. Дома она была встречена верным Смоуки и весело загремела кастрюльками в ожидании хозяйки квартиры.

Шарлотта Броуди сидела по другую сторону стола адвоката и внимательно его слушала.

—                   Да, - наконец сказала она, - мисс Уайт, которая хочет, чтобы ее называли Линдой, быс­тро и без суматохи вошла в курс дела. Умная де­вушка, и с хорошими манерами, и быстро все схватывает. *- Шарлотта пригвоздила Люка к ме­сту острым, проницательным взглядом. — Вы хо­тите, чтобы я подготовила в ее лице себе замену?

—               Замену? Шарли, вы же не собираетесь ухо­дить на пенсию? У вас еще годы впереди. Не­ужели вы впрямь подумали, будто подобное могло прийти мне в голову? Я просто не пред­ставляю себя без вас! Нет-нет, я все объясню...

Что он и сделал, правда скрыв от нее свои истинные чувства. Но когда Шарлотта встала и подошла к двери, она обернулась и спросила:

—                           Вы хотите жениться на Линде, мистер Морнэ?

Он поднял взгляд от бумаг.

—                  Таково мое намерение, Шарли.

Улыбка, которой он сопроводил свои сло­ва, согрела сердце старой девы.

Линда, не подозревавшая о том, какое бу­дущее ей готовится, вышла прогуляться и ку­пить молока, пытаясь запомнить названия улиц, по которым проходила. Ее внимание привлек большой высокий дом в стиле ар деко — оче­видно, отель. Возвращаясь назад, она замети­ла, что в окнах адвокатской конторы все еще горит свет. Надеюсь, мистер Морнэ не сидит там за работой, подумала она, вместо того что­бы отдыхать дома в обществе великолепной со­баки, попивая что-нибудь бодрящее, принесен­ное Бонно, в ожидании восхитительного ужи­на, который готовит ему Мари. Как хорошо было бы снова побывать в этом доме, но Линда со­мневалась, что это когда-нибудь случится.

Этим вечером она выслушала предложения Шарлотты, к которым следовало отнестись со всей серьезностью, касающиеся стирки и глаж­ки, времени, когда она может занимать ван­ную, и домашних обязанностей, выполнения которых от нее ждут. Последних, впрочем, было не так много, поскольку дважды в неделю к ним приходила женщина, чтобы сделать убор­ку. Линде оставалось только поддерживать в чи­стоте и порядке свою комнату и помогать гото­вить и прибирать в кухне.

Вооруженная словарем и разговорником, которые дала ей мисс Броуди, Линда большую часть вечеров проводила в комнатушке за кух­ней. И только перед сном она присоединялась к Шарлотте в гостиной, чтобы выпить последнюю чашку кофе и попрощаться на ночь. Они бесе­довали, смотрели новости по телевизору, а по­том Линда выходила со Смоуки в садик, преж­де чем забрать его с собой наверх.

Пока Линда была всем довольна. Правда, все казалось для нее внове, и должно было пройти, по крайней мере, несколько недель, прежде чем она почувствовала бы себя кем-либо иным, не­жели временная постоялица. Завтра — в субботу — выходной, решила она. Возьму карту города и неторопливо пройдусь по окрестностям, а в вос­кресенье пойду в церковь. И еще напишу письма. Линда уже однажды писала домой — корот­ко сообщила матери, что доехала благополуч­но, и дала свои адрес и номер телефона. Нужно будет купить открытки и отправить их Джил, мистеру Ривзу и миссис Беркли. И найти книж­ный магазин...

Шарлотта Броуди благосклонно выслушала ее планы, дала карту города и посоветбвала, в какую церковь лучше пойти. Она заметила, что сама проведет уик-энд с кузиной.

— Вы вольны распоряжаться вашим време­нем как угодно, Линда. У вас есть ключи, и, надеюсь, вы будете чувствовать себя в моем доме

как в своем.

Ложась спать, Линда сказала себе, что она невероятно везучая: у нее есть работа, дом, Смоуки и в довершение всего ее мать снова

счастлива.

Утром она помогла убрать в доме, а затем вернулась в свою комнату, чтобы взять жакет и сумку. Когда она спустилась вниз, в холле ее поджидал Смоуки. Атакже Шарлотта Броуди и Люк Морнэ.

Он приветливо пожелал ей доброго утра.

—                          Если вы настроены прогуляться, я смог бы показать вам Квебек. Постороннему челове­ку легко здесь заблудиться...

Она внимательно посмотрела на него.

—               Спасибо, но у меня даже в мыслях не было отнимать у вас время. У меня есть карта города...

- О, но меня гораздо легче понять, чем карту города. — Морнэ улыбнулся. — Вы запутаетесь, верно, Шарли?

—                        Конечно, Линда гораздо быстрее позна­комится с городом, если ее будет сопровож­дать кто-то, хорошо знающий его. — И она де­ловито спросила у Линды: — Вы взяли ключи?

Линда кивнула, пытаясь придумать, что от­ветить на предложение адвоката, чтобы не по­казаться невежливой. Она уже спланировала этот день для себя и, хотя было бы прекрасно про­вести его с мистером Морнэ, не могла отде­латься от ощущения, что с его стороны это будет актом благотворительности, продиктованным правилами приличия. Однако отказаться было невозможно: ее воспитывали в убеждении, что невежливости следует избегать любой ценой, поэтому Линда произнесла спокойно:

—                  Вы очень добры.

Они попрощались с Шарлоттой Броуди и вышли на улицу. Там стоял «крайслер», на во­дительском сиденье которого восседал Шодэ, и Линда резко остановилась.

—              Я собиралась погулять по городу...

—                     Так мы и сделаем, но сначала заедем ко мне, выпьем кофе и оставим Шодэ на попече­ние Бонно. Вряд ли пса заинтересуют досто­примечательности.

На это заявление, сделанное рассудительным тоном, возразить было нечего...

Ее проводили в комнату, где она завтракала в первый после приезда день, и Шодэ выбежал в сад, а Бонно принес на подносе кофе. Линда, наполняя тончайшего фарфора чашку из сереб­ряного кофейника, позволила себе тихо наслаж­даться неброской роскошью дома адвоката. Жаль, думала она, откусывая от воздушнейше-го бисквита, что я не видела того, что находит­ся за двойными резными дверьми, ведущими из холла в другую его часть. Дом огромный и, несомненно, обставлен красивой мебелью...

Она поддерживала вежливую беседу, поощ­ряемая скупыми репликами Морнэ, но почув­ствовала облегчение, когда тот предложил ей привести себя, если угодно, в порядок перед возвращением в Квебек.

Адвокат припарковал «крайслер» у дома, где находилась его контора, и они пошли пешком на вокзал, который Люк решил сделать отправ­ной точкой экскурсии. Он точно и выразитель­но набросал ей словесный портрет города, осо­бо остановившись на его схеме.

— Здесь нет регулярной планировки, но ули­цы более или менее напоминают радиусы, рас­ходящиеся от центра, с севера обрезанные ре­кой Святого Лаврентия. Всегда имейте при себе адрес мисс Броуди и мой телефонный номер и держитесь основных улиц, пока не научитесь ориентироваться.

Он быстро показал ей вокзал, потом повел к университету Лаваля, где дал Линде полюбоваться зданиями семнадцатого века. Потом они осмотрели базилику Святой Анны из Бопре. Затем прошли по шумной торговой улице к порту и, осмотрев его, вернулись в центр.

Настало время ланча, и они вошли в боль­шой отель у рынка. Линда, у которой после про­должительной прогулки разыгрался аппетит, ела бифштекс с салатом и десерт - профитроли и взбитые сливки. Наливая себе кофе, она в при­сущей ей сдержанной манере заметила:

—                Это был чудесный ланч. Спасибо!

—                 Вот и хорошо. А теперь я покажу вам, где находятся музеи, здание мэрии, больницы, почтовые отделения и банки.

И они снова двинулись в путь. Это трудно назвать выходом в свет, подумала Линда, чув­ствуя, как гудят ноги, — за исключением ланча, конечно. С другой стороны, это намного облег­чит ее передвижения по городу в дальнейшем.

Было четыре часа, когда Морнэ наконец произнес:

- Вы наверняка хотите выпить чаю. — И от­крыл перед ней дверь в маленькое уютное кафе.

Линда с облегчением опустилась в кресло, сбросила туфли, выпила чаю и съела целую гору маленьких воздушных круассанов, а затем сно­ва влезла в туфли.

К счастью, оказалось, что они всего в не­скольких минутах ходьбы от дома Шарлотты Броуди. И когда он показался за поворотом, Морнэ сказал:

- Я утомил вас. Идите домой и отдохните как следует.

Линда с благодарностью приняла его пред­ложение. Люк проводил ее до двери и остановился в холле, глядя на нее. Яркий свет, падаюший из высокого окна, превратил ее белоку­рые волосы в золотой сияющий ореол, а щеки порозовели от долгой прогулки. Искушение зак­лючить ее в объятия и поцеловать было очень велико, но Люк сдержал себя, прекрасно по­нимая, что еще не время и не место.

—                  Хотите кофе? - спросила Линда.

—               У меня назначена встреча, — ответил он. — Надеюсь, я не слишком загонял вас?

—                     Что вы, нет! Я наслаждалась каждой ми­нутой нашей прогулки... И после нее я гораздо лучше представляю себе город. Это был замеча­тельный день. Спасибо вам большое.

Люк улыбнулся, попрощался и ушел. Каза­лось, в доме после этого стало неестественно тихо. Линда сварила себе крепкого кофе, по­кормила Смоуки и стала прокручивать в уме прошедший день. С адвокатом Морнэ ей было очень хорошо: он прекрасный собеседник, и она чувствует себя легко и непринужденно в его компании. Однако вряд ли часто будут вы­падать подобные случаи. Он, несомненно, счи­тал своим долгом познакомить ее с Квебеком, поскольку самой ей трудно с этим справиться, и, возможно, чувствовал некую ответственность за нее как работодатель. Вот о чем ей никогда не надо забывать, при всем его дружелюбии.

Шарлотта Броуди предупредила, что вернет­ся домой поздно, поэтому Линда поужинала в одиночестве и написала письмо матери. Ей было чем с ней поделиться, поэтому, когда пришла Шарлотта, Линда только запечатывала письмо. Они часок посидели за кофе, обменялись но­востями минувшего дня и отправились спать.

Завтра, сонно думала Линда, уютно свора­чиваясь в постели, я схожу в церковь, потом позавтракаю где-нибудь и поброжу по городу. Чем скорее я начну чувствовать себя в Квебеке как дома, тем лучше.

Она разыскала церковь, о которой говорила Шарлотта, и после службы походила по окрес­тностям, рассматривая уютные домишки, ок­ружающие ее, а затем отправилась на поиски маленького кафе.

Подкрепившись бутербродами и кофе, Лин­да добралась до вокзала, купила расписание пригородных поездов на случай будущих выла­зок, а затем взошла на борт экскурсионного катера, чтобы посмотреть на город с реки.

Гид, говоривший по-английски, не замол­кая ни на минуту, комментировал все, мимо чего они проплывали. Она увидела город, мож­но сказать, и с лица, и с изнанки. Имей она время, Линда повторила бы экскурсию. Но было уже почти четыре часа, а она собиралась еще выпить чаю.

Линда нашла кафе, куда водил ее Люк, и, махнув рукой на цены, заказала чаю и огром­ное сооружение из меренг, крема и шоколада: И затем, вполне удовлетворенная проведен­ным днем, вернулась в маленький домик мисс Броуди.

Они снова провели приятный вечер вдвоем, болтая обо всем и ни о чем, в то время как Шарлотта с завидной легкостью вывязывала сложный узор. Она только высказала надежду, что Линда хорошо провела день, не спраши­вая, чем та занималась, и не особенно распро­страняясь о своем времяпрепровождении. Лин-110

да чувствовала, что, хотя они и испытывают друг к другу симпатию, но никогда не будут настолько близки, чтобы изливать друг другу душу. Достаточно было и того, что они могут гармонично сосуществовать.

Дни проходили довольно гладко. С течением времени Линда вдруг обнаружила, что берет на себя все больше и больше простых обязаннос­тей, освобождая мисс Броуди время для коор­динации самого процесса. При всем своем ста­ромодном облике, секретарша обладала всеми современными навыками делопроизводства и деловой хваткой.

Всему этому, думала Линда, следовало бы научиться и мне, но сначала следует усовер­шенствовать свой французский. Нужно спросить мисс Броуди, нет ли где-нибудь вечерних кур­сов. Однако в данный момент ей было доста­точно того, что она имела крышу над головой, работу и зарплату...

В конце недели Линда получила письмо от ма­тери. Миссис Уайт была счастлива. Чего она ни­когда не испытывала со мной, печально подумала Линда, но ей было отрадно знать, что мать снова находит жизнь привлекательной. Они с Дороти, писала мать, прекрасно устроились. Нашли жен­щину, которая согласилась вести их хозяйство, и вступили в бридж-клуб. Каждое утро они пьют кофе в компании миссис Беркли и появившихся у них новых друзей, а в магазине Софи появилась чуд­ная зимняя коллекция одежды. В конце письма миссис Уайт высказывала надежду, что и Линда так же хорошо проводит время. «Тебе действительно нужно научиться больше радоваться жизни, до­рогая!» О работе дочери она даже не вспомнила.

Линда, проглотив обиду, написала ей бод­рый ответ.

Она прожила в Квебеке почти месяц, преж­де чем решила, что может позволить себе ку­пить зимнее пальто. Теперь Линда уже хорошо ориентировалась в городе и знала о существо­вании маленьких магазинов на боковых улоч­ках, где можно было выторговать значитель­ную скидку...

В ее кармане приятно похрустывали полу­ченные накануне купюры, когда Линда несла адвокату выписки из судебных протоколов. Од­нако он сам вышел ей навстречу и протянул конверт.

— Пожалуйста, проследите, чтобы ваши письма присылали в дом мисс Броуди, а не в мою приемную, - вежливо заметил он и ушел, прежде чем Линда смогла хоть как-то оправ­даться.

Она взглянула на письмо. Оно выглядело официально, было отпечатано на машинке и отправлено экспресс-почтой. Линда медленно открыла конверт. Неужели какой-то из счетов остался неоплаченным? Или это как-то связа­но с банком?

6

Письмо было от мистера Коула. Для нее это станет жестоким потрясением, писал он, но ее мать со своей кузиной, миссис Олард, гостившие у друзей в Бостоне, погибли в автокатаст­рофе. Кто-то, знавший их, сразу позвонил ему, и он смог заняться этим трагическим происше­ствием. Он не знал, как найти Линду по теле­фону, но умолял позвонить ему как можно ско­рее. Мистер Коул обещал всяческую помощь и поддержку.

Она перечитывала письмо, когда сквозь чер­ноту ее мыслей пробился немного нетерпели­вый голос мисс Броуди. Не соблаговолит ли Линда прислушаться к ее повторной просьбе и не отнесет ли мистеру Морнэ кофе?

Линда сварила кофе, подошла с блюдцем и чашкой к двери, постучала и вошла. Когда она ставила кофе на стол, Люк поднял взгляд, увидел ее искаженное мукой лицо и, быстро вскочив на ноги, обхватил Линду за плечи

руками.

-              Что случилось? Вы заболели? - Он вспом­нил о письме. — Плохие новости?

Не доверяя собственному голосу, Линда вы­удила письмо из кармана. Все еще обнимая ее одной рукой, он прочел его.

—                 Бедная моя девочка. Какие горестные из­вестия. — Люк усадил ее в кресло по другую сторону от стола и нажал на кнопку, которая зажигала красную лампочку на столе секретар­ши. Когда та вошла, он сказал: — Шарли, Лин­да получила плохие новости из Бостона. Не могли бы вы принести ей немного бренди?

Когда мисс Броуди принесла бренди, он отвел ее в сторонку, шепотом объяснил ситуа­цию, а затем спросил:

-                    Мадам Пиколи уже пришла?

—                     Будет с минуты на минуту.

—                         Пусть Дениз посидит в приемной, а вы отведите Линду домой. Оставайтесь с ней, сколь­ко потребуется, напоите чем-нибудь горячим и постарайтесь уложить в постель. — Затем, обра­щаясь к Линде, добавил: - Ступайте с Шар­лоттой, а письмо оставьте мне. Я позвоню мис­теру Коулу и выясню все, что смогу, а потом скажу вам, как лучше поступить дальше.

—                 Я должна ехать...

—                 Конечно. Не беспокойтесь об этом. Я обо всем позабочусь. А теперь допейте бренди, как хорошая девочка.

На щеки Линды отчасти вернулась краска. Морнэ взял ее руки в свои.

—                     Делайте все, что скажет мисс Броуди, и ждите моего прихода.

Его спокойный голос, твердый и успокаи­вающий, вернул к жизни ее онемевшие чув­ства, убедив в том, что адвокат сделает все от него зависящее, чтобы помочь ей. Она слабо улыбнулась ему и пошла за мисс Броуди.

До прихода клиентки оставалось еще пять минут, и Морнэ провел их с телефонной труб­кой в руке. К тому моменту, когда Дениз ввела в кабинет мадам Пиколи, он уже точно знал, как нужно поступить.

Линда, словно беспомощный ребенок, сде­лала все, что велела ей мисс Броуди: выпила предложенный чай и улеглась в постель под одеяло. Она осознавала, что Шарлотта говорит с ней утешающим голосом, сидя у кровати и держа ее за руку. Она пыталась заставить себя подумать о том, что нужно предпринять, но мысли почему-то все время соскальзывали в пустоту...

Линда понятия не имела, сколько пролежа­ла так, прежде чем пришел Люк.

Мисс Броуди выскользнула из комнаты, и он занял ее место, тоже взяв руку Линды в свою. Она открыла глаза и посмотрела на него, а за­тем понимание того, что случилось, и заново пережитое потрясение заставили ее резко сесть в постели.

—               Мама, — судорожно вздохнула она... и раз­рыдалась.

Адвокат сел рядом с ней, привлек к себе и позволил выплакаться. Когда она наконец ос­тановилась, он отер ее лицо и сказал:

~ Вот и хорошо, храбрая моя девочка. Вы дол­жны и впредь оставаться храброй, Линда. Я дос­тавлю вас сегодня вечером в Бостон, к мистеру Коулу, у которого вы проведете несколько дней. Он поддержит вас и сделает все необходимые приготовления. А теперь я хочу, чтобы вы спус­тились вниз, чего-нибудь съели и упаковали вашу сумку. Мы отправляемся сразу после пяти.

Линда посмотрела на него из-под опухших век.

—                Я не вернусь сюда?

—                   Конечно же вернетесь. Я приеду и заберу вас. Но об этом мы поговорим позже. Возьмите вещи на пять-шесть дней. Я заберу Смоуки; он побудет у Бонно до вашего возвращения.

—                         Вы звонили мистеру Коулу? Я сожалею, что доставила вам столько хлопот...

—                  Да, я звонил ему, и он ждет вашего при­езда. Не беспокойтесь, Линда, он все объяснит вам сегодня вечером.

—                Но вы же не можете уехать отсюда. Вы зав­тра выступаете на процессе...

—                 Предоставьте это решать мне. — Люк обо­дряюще похлопал ее по плечу. — Сейчас я ухо­жу. Будьте готовы к пяти часам.

День казался Линде бесконечным. Она упа­ковала сумку, заставила себя проглотить то, что предложила ей Шарлотта, и попыталась трезво обдумать свое ближайшее будущее. Но ее мыс­ли без конца возвращались к матери и к ужас­ному происшествию. Линда отчаянно хотела узнать, что же все-таки случилось. Быть может, тогда горе станет не таким острым... Она пони­мала, что это не имеет никакого смысла, но ужасно хотела выбежать из дома и не теряя ни секунды отправиться в Штаты.

Но пять часов наконец настало, и Линда уже стояла у двери, готовая тронуться в путь, как только появится Морнэ. Она не знала, да и не беспокоилась о том, как доберется до мистера Коула. Люк обещал все устроить, и ей этого было достаточно.

Прошло еще десять минут, прежде чем он наконец пришел. Но ее нервы были уже на пре­деле, и, когда мисс Броуди предложила ему выпить кофе и перекусить, Линда в отчаянии вскрикнула.

Адвокат быстро взглянул на ее напряжен­ное лицо, отклонил предложение и поднял сумку. Он устал и проголодался, поскольку все это время занимался подготовкой поезд­ки наряду с выполнением своих обязаннос­тей.

Линда торопливо распрощалась с мисс Бро­уди и устремилась к двери, нетерпеливо слушая, как Люк говорит секретарше, что успеет вернуться к процессу.

Она гадала, поедут ли они на машине или поездом... и как им удастся добраться до дома мистера Коула раньше, чем поздней ночью?

Словно прочтя ее мысли, Морнэ сказал:

— В аэропорту нас уже ждет самолет. Мы бу­дем в Бостоне где-то через час.

Линда не запомнила деталей поездки. Она лишь испытывала глубокую благодарность к Люку за то, что окажется в Бостоне так быстро. В другой ситуации ее восхитила бы скорость этого перемещения, но сейчас она могла ду­мать только о том, как бы поскорее увидеть мистера Коула.

Ей показалось совершенно естественным, что в аэропорту Бостона их ждал автомобиль. Линда поблагодарила пилота, когда они сходи­ли по трапу, и едва отметила ту легкость, с которой они пересели из самолета в машину.

Люк, во время полета говоривший очень мало, теперь спросил:

—                            Вы знаете, где живет мистер Коул? У меня есть его адрес, но я плохо знаком с Бос­тоном.

Полчаса спустя они уже сидели в гостиной мистера Коула и пили кофе, а его жена готови­ла им бутерброды. В ответ на ее предложение переночевать у них адвокат с благодарностью отказался.

—                   Я лечу обратно в одиннадцать часов. Ут­ром я должен выступать на процессе.

Спокойная, нормальная обстановка, царя­щая в доме мистера Коула, отчасти вернула Линде самообладание.

—                 Но как вы... Вы же очень устали... - произ­несла Линда и прикусила губу. Она самым ужас­ным образом испортила ему день! — Простите. Конечно, вам лучше знать. Я очень признатель­на... Даже не знаю, как вас благодарить!.. Ко­нечно, вам нужно поскорее вернуться домой.

Морнэ встал.

—           Я приеду на похороны вашей матери, Лин­да. — Он взял ее руки в свои. — Мистер Коул все сделает для вас. — Люк склонился и поцеловал ее в щеку. — Будьте храброй девочкой, моя до­рогая.

Он пожал руку хозяйке дома и вышел из комнаты с мистером Коулом. Мужчины нео­днократно в течение дня говорили по телефо­ну, и теперь Морнэ сказал:

—                      Я устроил так, что смогу приехать сюда на похороны и остаться на несколько дней. Очень хорошо, что Линда сможет пожить у вас.

—                 Мы с женой очень любим ее и всегда счи­тали Линду сильной девушкой. Она оказалась на высоте, когда умер ее отец. Спасибо, что так быстро доставили ее сюда.

Они пожали друг другу руки. И Люк отпра­вился в аэропорт, по дороге думая, как пере­строить свои планы, чтобы иметь возможность вернуться в Штаты и пробыть там столько, сколько потребуется Линде.

Мистер Коул решительно отказал Линде, когда та попросила подробно рассказать о смер­ти матери.

— Вы устали, — мягко произнес он. — Сту­пайте в постель и поспите... А утром мы спокойно сядем, и я расскажу все, что знаю. Могу сейчас сказать вам только одно: ваша мама и ее кузина умерли мгновенно, они даже ничего не почувствовали.

Линда, истерзанная горем и кошмарным днем, легла в кровать и сразу же провалилась в тяжелый сон.

Утром, сидя напротив нее в своем кабине­те, мистер Коул видел, что она взяла себя в руки и готова его выслушать.

- Я сообщу вам подробности произошедшего. А потом мы должны обсудить, какие приго­товления вы считаете необходимыми...

В вечер перед похоронами матери Линда, войдя в гостиную мистера Коула, обнаружила там Люка Морнэ.

Он сразу же встал, подошел к ней и сжал ее руки.

—              Линда, как вы? Мистер Коул говорит, что вы очень помогли ему.

—                 Вы приехали?.. Вы будете здесь завтра?

—               Да. Мы с мистером Коулом все обсудили, и он согласился со мной в том, что мне стоит отвезти вас после похорон в Тринити, если вы не против. Вам нужно уладить там некоторые формальности.

—                 О, вы сделаете это? Спасибо. — Она заме­тила, что Люк все еще держит ее за руки, и мягко высвободила их. — Но вам ведь нужно вернуться в Квебек...

—                 Нет-нет, я могу задержаться на несколько дней. Как раз на столько, чтобы вы смогли за­кончить здесь все дела... - Он улыбнулся ей. - Когда все разрешится к вашему удовлетворе­нию, я отвезу вас обратно в Квебек. В разговор вмешалась миссис Коул.

—               Воркуете? — ласково спросила она. — Я при­несу чаю. Не сомневаюсь, то же самое можно делать и с чашкой в руках.

После чая Люк ушел, сказав, что вернется утром. Похороны были назначены на одиннад­цать часов, и он предложил отвезти Линду в Тринити сразу после них. В прошлый приезд мистер Коул говорил ему, что в городе при­дется оплатить несколько мелких долгов и встре­титься с управляющим банка.

—                       Подозреваю, - задумчиво добавил он, -что на счету нет денег... Более того, там может быть перерасход. Конечно, управляющий не стал бы говорить со мной об этом по телефону, но я решил, что лучше вас предупредить.

—                    Вы дадите мне знать, если возникнут ка­кие-то трудности?

Мистер Коул пристально посмотрел на него.

—                      Я не думаю, что Линда захочет быть ва­шей должницей, даже несмотря на то что вы доказали, каким хорошим являетесь другом.

В ответ адвокат только улыбнулся.

Стоял серенький денек, когда Люк отъехал от дома мистера Коула с сидящей рядом при­тихшей Линдой. Похороны прошли спокойно. На них не присутствовали близкие родствен­ники, зато собрались друзья, которые были близки с ее матерью в Бостоне. Они говорили Линде подобающие случаю слова, при этом старательно избегая разговоров о ее будущем.

Одни только Коулы тепло распрощались с Лин­дой, заверив, что она может приезжать и жить у них, когда ей захочется. А мистер Коул доба­вил, что она может рассчитывать на его помощь и совет в любом деле.

Завещание отсутствовало. Мать все время откладывала его написание, говоря, что это дурная примета, и мистер Коул объяснил, что денег, возможно, окажется очень мало.

—                         Дом, конечно, останется вам, и я при­смотрю за ним и всем его содержимым. А об остальном вам лучше поговорить с управляю­щим банком... Попросите его связаться со мной, если возникнут какие-то затруднения.

Итак, Линде было о чем подумать. Но сна­чала следовало разобраться в путанице, творив­шейся в ее голове, поэтому она почувствовала облегчение, когда Морнэ приветливо произнес:

-                   Хотите поговорить? Или предпочтете ос­таться наедине с собственными мыслями?

-                        Я была с ними наедине всю неделю, - мрачно ответила Линда, — и это никуда меня

не привело.

—              Тогда думайте вслух. Может быть, я смогу помочь?

-               Вы и так уже помогли. Я перед вами в нео­платном долгу. — И, тем не менее, она продол­жила: - Я столько всего упустила из виду! Дом... Мне следовало написать миссис Спаркс, кото­рая убирала в нем, и попросить включить воду и электричество. Их всегда отключают, когда в доме никто не живет...

—                 Это уже сделано, — сказал Люк. — К тому же холодильник полон еды и постели засте­лены.

—               О, миссис Коул позаботилась об этом! Она так добра!

Люк не стал рассеивать ее заблуждение.

—                Итак, одна проблема решена. Какова сле­дующая?

Так, постепенно, выходили наружу все ее сомнения и страхи за исключением самого глав­ного - страха за собственное будущее. Адвокат больше не заговаривал о ее возвращении в Кве­бек, и его трудно было в этом винить. Линда и так создала для него массу проблем. Но если, как намекал мистер Коул, в банке почти не осталось денег, ей придется быстро подыски­вать какую-нибудь работу.

—            А как же Смоуки? — спросила она внезапно.

—                    Я оставил его в прекрасном настроении. Они с Шодэ души друг в друге не чают. Даже спят вместе на коврике Шодэ. Пусть после это­го говорят о вражде кошек и собак!

—                   Я должна буду разобрать вещи в доме. — Задача, которая ужасала Линду: копаться в имуществе матери, ее одежде, ее бумагах...

—                    Только после того, как встретитесь с уп­равляющим банком и посоветуетесь с мистером Коулом. — Адвокат искоса взглянул на нее. — Мистер Коул рассказывал мне, как вы замеча­тельно держались, когда умер ваш отец. Вам придется так же хорошо держаться и сейчас, Линда.

Они уже ехали по прибрежному шоссе в быстро надвигающихся ранних сумерках. Впе­реди показалась заправочная станция, и Люк замедлил ход.

—                   Чай или кофе, как вы думаете? Нам еще прилично ехать.

За чаем с тостами Линда обеспокоенно спро­сила:

—                Вы не собираетесь уезжать сегодня, не так ли? Должно быть, вы уже не успеете на вечер­ний рейс? Я не думала, что... Мне жаль, что я создаю для вас такие трудности.

—               Вовсе нет. Я пробуду в Тринити до тех пор, пока у вас все не устроится.

—                   Но это может занять не один день.

—                        Не беспокойтесь, я взял отпуск на не­делю.

Люк улыбнулся ей с такой добротой, что ее сердце на мгновение замерло от радости. Он будет рядом, заботливый и уверенный в себе, знающий, что и как нужно делать! Линда ши­роко улыбнулась в ответ.

—               О, как это здорово... и как вы добры! Вдво­ем мы все сделаем гораздо быстрее, не так ли?

Люк с серьезным видом кивнул соглашаясь и передал чашку, чтобы ему налили еще чаю. А Линда, чувствуя себя намного счастливее, чем за все последнее время, с аппетитом вонзила зубы в тост.

Был уже поздний вечер, когда Люк припар­ковал машину на соседней улице, взял чемо­даны, свой и Линды, и двинулся с ней к дому.

В маленьком камине лежали наготове поле­нья. Войдя, он сразу же поднес к ним спичку, и в совершенно ледяной комнате стало чуть веселее.

—                    Пока вы ставите чайник, — деловито ска­зал Люк, - я отнесу чемоданы наверх. Какая комната была вашей?

—               Слева... Чемоданы? Но со мной только сум­ка. Чемодан остался в машине.

Адвокат был уже на середине узкой лест­ницы.

—              Я займу соседнюю комнату. - Он посмот­рел через плечо на удивленное лицо Линды. — Неужели вы считаете, что я способен бросить ваши вещи на произвол судьбы и оставить в одиночестве вас?

—              Я как-то не думала об этом, — растерянно произнесла Линда и, помедлив, добавила: -Нет, это неправда. Я ужасно боялась остаться здесь одна. Я думала, вы снимете номер в отеле и вернетесь сюда утром.

—                          По-видимому, вы считаете меня весьма ненадежным другом, — заметил Морнэ. - Но теперь, когда мы во всем разобрались, ступай­те готовить чай. И пока мы будем его пить, при­думаем, что приготовить на ужин.

Линда сняла пальто и отправилась в кухню. Она поставила чайник на плиту, достала чаш­ки и заглянула в холодильник. Там были моло­ко, яйца и масло, бекон и немного хлеба.

Она сообщила об этом Люку, когда тот при­соединился к ней. Он с облегчением заметил, что горестные складки на ее лице разгладились. Конечно, оно оставалось бледным и печальным, но знакомая обстановка смягчила его, равно как и проявляемое им спокойное приятие проис­ходящего. Даже не задумываясь об этом, она сочла его общество совершенно естественным. Именно на это Люк и надеялся.

Линда приготовила ужин, в то время как Люк накрывал на стол. Поев и вымыв посуду, они сели у камина, чтобы продолжить беседу. Нуж­но было составить план действий, но Морнэ не позволил ей заняться этим всерьез. Он только напомнил, что с управляющим банком нужно встретиться как можно скорее, а затем перевел разговор на продукты, которые им нужно ку­пить, и миссис Спаркс, которую следовало

навестить.

Только позже, уже лежа в кровати и засы­пая, Линда подумала, что если останется в Три-нити, то услуги этой женщины ей не понадо­бятся. А завтра, пообещала себе Линда, я спро­шу у Люка, по-прежнему ли он хочет, чтобы я продолжала работать у него...

Ее разбудил веселый звонок, призывающий на утренний чай. Она крепко проспала всю ночь, и, хотя в момент пробуждения с новой силой вспомнила о своем горе, той, прежней, невы­носимой боли уже не почувствовала. Линда на­тянула халат, спустилась вниз и обнаружила небритого и нечесаного Люка, одетого в про­сторный свитер и брюки, в кухне. Разливая чай по чашкам, он бодро поздоровался с ней.

—                Я вижу, вы хорошо поспали. Пейте чай, а я пойду побреюсь.

—                    Вы долго не ложились? Я совсем не слы­шала вас.

—                  Доказательство того, что вы хорошо спа­ли. Ваш душ самый шумный из всех, с которы­ми мне приходилось иметь дело. Пока вы будете готовить завтрак, я схожу за свежими рогали­ками.

Позавтракав, они направились в банк. У две­рей Линда робко поинтересовалась:

— Вы действительно ничего не имеете про­тив того, чтобы пойти со мной? Наверняка мне не скажут ничего, в чем я не разобралась бы или с чем не справилась, но просто на всякий

случай...

Люк молча открыл перед ней дверь и пропу­стил вперед.

Управляющий принял их торжественно, высказал подобающие соболезнования, спра­вился о здоровье Линды и отметил присутствие Люка задумчивым взглядом. Он открыл лежав­шую на столе папку и откашлялся.

— Боюсь, то, что я скажу, несколько встре­вожит вас. Хотя я уверен: вместе мы сможем прийти к приемлемому решению. На переве­денном вами на имя миссис Уайт счету была небольшая, но вполне достаточная сумма де­нег, для того чтобы обеспечить существова­ние вашей матери, ведь у нее еще была пен­сия. К тому же она дала мне понять, что из­бавлена от необходимости нести расходы по дому, так что пенсия целиком шла на ее лич­ные нужды. К сожалению, она тратила день­ги, не считая, и, когда на счету ничего не осталось, уговорила меня пойти на перерас­ход, заверив, что вы покроете его. Короче го­воря, она потратила гораздо больше, чем я мог предположить, а некоторые из ее долгов нужно оплатить срочно.

Линда сдавленным голосом спросила:

-                Но на что она могла их потратить? Ее пен­сии должно было хватать на одежду и мелкие расходы, а на счету было несколько сотен... Вы уверены?

—               Абсолютно уверен. Мне жаль, мисс Уайт, но ваша мама сказала, что существуют резер­вы, которые она может использовать. И поскольку я много лет был знаком с вашими родителя­ми, то не видел причин сомневаться в этом.

—                Вам известно, кому помимо банка она за­должала?

—                     У меня есть стопка чеков, которые банк отказался оплачивать. Правильнее всего было бы вам забрать их у меня и разобраться со всем лично. Я предлагаю открыть здесь счет на ваше имя, чтобы удобнее было это делать.

—                       Но у меня нет... — начала Линда, но ее прервал Люк Морнэ:

—                 Прекрасный совет, Линда. Позвольте ми­стеру Пайку открыть новый счет на ваше имя, и, если ему не трудно, пусть он скажет мне, какая сумма сможет покрыть все платежи. - Когда Линда открыла рот, чтобы возразить, Люк сказал: — Нет, позвольте мне пока дей­ствовать по моему усмотрению.

Что-то в его тоне не позволило Линде про­тестовать. Она только глотнула воздуха, когда мистер Пайк сказал Люку, сколько нужно де­нег, для того чтобы покрыть перерасход и все долги. После этого Линда уже не слушала, о чем говорят двое мужчин, судорожно и безре­зультатно пытаясь придумать, как ей вернуть огромную сумму...

Только когда они снова оказались на улице, Линда резко остановилась и произнесла:

—              Должно быть, я сошла с ума... если позво­лила вам сделать это. Мы вернемся назад, и вы скажете ему, что передумали.

Люк вместо ответа затащил ее в ближайшее кафе и заказал кофе.

—                   Вы не слышали, что я сказала? — проши­пела Линда.

-                 Слышал. И когда мы вернемся в ваш дом, я вам все объясню. А теперь пейте ваш кофе как послушная девочка, после чего мы отпра­вимся по магазинам.

Он говорил так уверенно и безмятежно, что одна его интонация должна была бы немного успокоить ее. Тем не менее Линду все то время, пока они ходили по магазинам и покупали про­дукты на ланч и на ужин, выслушивая сочув­ственные слова знакомых, не оставляло непри­ятное ощущение, что она не понимает, что происходит...

Когда они вернулись домой, раздался теле­фонный звонок. Мистер Коул сообщил Линде, что дочь миссис Олард приедет в Тринити зав­тра, чтобы забрать имущество своей матери. Она высказала надежду, что ничего трогать не бу­дут, поскольку непременно проверит, все ли на месте.

Своей троюродной сестры Линда не видела никогда, лишь Дороти упомянула о ней пару раз во время их единственной и короткой встре­чи. Поначалу у Линды не нашлось слов, но, положив трубку, она вспылила:

—                    Вот как! Неужели эта особа думает, что я возьму что-то, не принадлежащее моей мате­ри? — Она принялась резать хлеб с силой, ко­торой для этого не требовалось. — И что же, мне целый день сидеть дома, ожидая ее?

-               Весьма возможно. А я должен зайти завтра в контору Лэри. Что на ланч?

—              Отбивные. Мне тоже нужно навестить мис­сис Спаркс и мистера Ривза... - Линда намаза­ла на хлеб масло. — И еще вы должны объяс­нить мне все об этих счетах.

Люк собирался объяснить ей гораздо боль­ше того, но, когда они закончили есть, в дверь постучали. На пороге стояла миссис Беркли, явно ожидающая приглашения войти.

—               Я слышала, что вы здесь. — Она взглянула на Морнэ. — И адвокат. Я должна была зайти, чтобы выразить вам свое соболезнование и не­много поболтать. Я часто встречалась с вашей матерью, вы ведь знаете. И я уверена, что вы захотите услышать, как хорошо ей здесь жи­лось последнее время. Такое печальное проис­шествие и так жаль, что вы оказались далеко в этот момент! Хотя я слышала, что смерть была мгновенной. - Миссис Беркли удобно устрои­лась в кресле. — Я пришла бы на похороны, если бы они состоялись здесь. Ваша мать конечно же хотела бы, чтобы ее погребли рядом с мужем.

Ее жестокость непреднамеренна, думала Линда, застыв на стуле, но, если она сейчас же не уйдет, я закричу.

На помощь пришел Люк.

—              Как хорошо, что вы зашли! — обратился он к миссис Беркли. — Могу я попросить вас загля­нуть со мной в отель? Там есть одна особа, с которой, как я полагаю, миссис Уайт вела дела, и было бы намного проще, если бы вы предста­вили меня ей. Вы наверняка должны ее знать...

Миссис Беркли сразу же вскочила.

—                  Ну конечно же, мистер Морнэ. Я так рада быть полезной! Я уже довольно давно живу здесь и знаю почти всех. Линда, вы простите меня, если я не задержусь, ведь адвокату действитель­но нужна помощь.

Линду оставили одну, и она смогла вволю поплакать. Так что, когда Люк вернулся, она уже энергично орудовала в кухне.                                                                                                                                                                                                                                 

—             В отеле оказалась пара счетов, — сказал он. — Я с ними разобрался.

Адвокат умолчал о том, что успел еще по­звонить мистеру Коулу, посетил священника и побеседовал по телефону с Бонно. От очеред­ной просьбы Линды рассказать о его взаимоот­ношениях с банком Люк отмахнулся.

—                      На сегодня с вас и так довольно, — зая­вил он. — Мы пообедаем в соседнем кафе и по­раньше ляжем спать, потому что неизвестно, когда прибудет ваша родственница.

Они взяли на обед свежепойманную рыбу и целую гору жареной картошки. И поскольку в маленьком зале кроме них никого не было, вла­делец подошел к ним поболтать. Когда все было съедено, он собрал тарелки и, пообещав им яблочный пирог на десерт, вышел.

За обедом Люк поддерживал непринужден­ную беседу, заставил Линду добавить бренди в кофе, а потом быстро увел ее домой. Она чув­ствовала приятную сонливость, поэтому угова­ривать ее лечь спать не пришлось. Они поговорят завтра, и, как только дочь миссис Олард забе­рет вещи, она начнет разбирать имущество ма­тери. А потом останется только встретиться с миссис Спаркс...

Линда проснулась среди ночи и села в по­стели, пораженная внезапной мыслью. Какая же я дура, сказала она себе. Ведь я могу продать дом и оплатить все долги. Нужно будет сказать об этом утром Люку Морнэ.

Она снова заснула, довольная тем, что проб­лема разрешилась.

Едва они закончили завтракать, как приеха­ла дочь миссис Олард. Линде эта молодящаяся женщина, по-модному худая, дорого одетая и искусно накрашенная, не понравилась с пер­вого же взгляда. Она ответила на вежливое при­ветствие Линды отрывистым кивком.

-                  Вы Линда? У меня мало времени. Я наме­рена как можно скорее уехать обратно. - Она прошла мимо нее в дом. — Надеюсь, вы не тро­гали вещи моей матери...

Линда спокойно ответила:

-                 Нет. Примите мои соболезнования по по­воду смерти миссис Олард.

Люк, стоя у раковины, гремел чашками.

-                  Здесь еще кто-то есть?

-                  Друг, который привез меня сюда. Может быть, вы выпьете кофе или предпочтете сразу же пройти в комнату Дороти?

-               О, я сначала упакую ее вещи. Где она жила?

-                  Я покажу вам. А когда вы все закончите, может быть, пройдете со мной по дому, чтобы удостовериться, что ничего не забыли?

-                   Разумеется. - Она захлопнула дверь ком­наты перед носом у Линды.

Люк вытирал чашки с таким видом, словно делал это всю жизнь. Когда Линда вошла в кух­ню, он приподнял бровь.

-                       Не спускайте с нее глаз: она может ста­щить ложки!

Линда хихикнула, почувствовав внезапное облегчение.

Спустя некоторое время троюродная сестра спустилась вниз.

-                 Я все упаковала. Осталось несколько ста­рых платьев и шляп, вы можете отдать их в благотворительный магазин.

Она взглянула на Люка и сразу же заулы­балась.

—                  Мистер Морнэ... а это мисс Олард, — ска­зала Линда и добавила: — И я думаю, вам луч­ше забрать все с собой.

—                            О, несомненно! — любезно подхватил Люк. — С такими вещами нужно быть поакку­ратнее. Я принесу пластиковый мешок, и вы можете сложить все туда.

—                  Хотите кофе? — спросила Линда. — А по­том мы обойдем с вами дом.

Мисс Олард от кофе отказалась.

—                 Я оставила машину в конце бульвара...

—                Я донесу ваши сумки, - предложил Мор­нэ. — Мы сообщим мистеру Коулу, что вы при­езжали и забрали все принадлежащее вашей ма­тери. - Он встал. — Пойдемте? Вы, кажется, спе­шили попасть домой?

Убийственно хорошие манеры, подумала Линда, глядя, как мисс Олард семенит на вы­соких каблуках за Морнэ. Он очень хорошо выг­лядит со спины, заметила Линда, а потом на­помнила себе: я скажу ему, что продам дом и верну деньги, а потом он может возвращаться в Квебек, не думая о том, что должен еще что-то делать для меня. Конечно, есть еще Смоуки. Может быть, он подбросит меня до Квебека, и я привезу Смоуки сюда...

Захваченная этой полубезумной идеей, она поднялась наверх, дабы удостовериться, что все вещи миссис Олард забраны.

Когда она спустилась в гостиную, адвока­та все еще не было. И Линда вспомнила, что он собирался зайти к мистеру Менсфилду. Она выпила кофе и приступила к делу, которое откладывала сколько могла. Разобрать стол ма­тери и очистить его от бумаг было необходи­мо, особенно теперь, когда все более или менее устроилось и весьма вероятно, что дом будет продан. Все последнее время Линда жила словно во сне, делая все, что говорил ей Люк Морнэ, и не позволяя себе слишком задумы­ваться о будущем, но пора наконец посмот­реть ему в лицо.

Она закончила разбирать ящики и, спустив­шись в кухню, накрыла стол к ланчу, на кото­рый полагались вовсе не отбивные, а сыр и пикули, а также рогалики, которые Морнэ ку­пил рано утром. Не стоит затягивать ланч, ре­шила она. Нам нужно о многом поговорить.

Но ей не удалось исполнить задуманное. Энергичным шагом вошел Люк, сказал, что проводил ее родственницу до машины, а по­том навестил своего друга. Словно невзначай, он добавил:

-                    Как вы называете меня, Линда?

—                Называю вас? Ну... мистер Морнэ.

—                     Меня зовут Люк.

-                 Да, я знаю, но не могу называть вас так: я была вашей служащей. Что, кстати, напом­нило мне...

Он не дал ей продолжить.

—                Нет, можете. — Люк уселся на стул и улыб­нулся ей. — Вы выйдете за меня замуж, Линда?

Линда положила булочку, которую намазы­вала маслом, на тарелку и растерянно посмот­рела на него.

-                  Зачем? - спросила она.

Это развеселило его, однако он только сказал:

—              Разумный вопрос. Мне тридцать шесть лет Линда. Мне нужна жена, которая следила бы за моим домом, развлекала моих друзей и... э-э-э... поддерживала меня.

—                         Но Бонно замечательно следят за вашим домом, а вашим друзьям я могу не понравиться. К тому же вы вовсе не нуждаетесь в поддержке. На самом деле это вы все время поддерживаете меня. — Она вежливо добавила: — Спасибо за ваше предложение. Сегодня утром мне пришла в голо­ву замечательная идея. Я продам дом и смогу вер­нуть вам те деньги, которые вы внесли в банк.

—                    И?

—                  А потом я найду работу.

—                   Вас посещают довольно странные для та­кой рассудительной девушки идеи, Линда. Ка­кую работу вы сможете найти? И где вы будете жить? И как вы будете платить за жилье и еду из тех грошей, которые станете получать?

—                 Знаете что, — сердито проворчала Линда, — я думала, вы обрадуетесь возможности освобо­диться от меня и вернуться домой. — Она нахму­рилась. — У нас очень странный разговор.

—             Действительно. Давайте начнем его снача­ла. Вы выйдете за меня замуж, Линда?

7

Линда смотрела на него через стол.

-              Но вы не... Не может же быть, что вы влюб­лены в меня...

-                       Я ничего не говорил ни о любви, ни о влюбленности, Линда. На самом деле счастливый брак с таким же успехом могут обеспечить взаимные совместимость, симпатия и медлен­но растущая глубокая привязанность, которая при таких условиях неизбежно возникает. Вполне солидный фундамент, для того чтобы начинать строить отношения. В то же время слишком ча­сто браки, заключенные импульсивно, в по­рыве страсти, оказываются сплошным несчас­тьем и недоразумением. — Он улыбнулся. - Я, наверное, похож на старшего брата, читающе­го вам лекцию? Поверьте, я к этому не стре­мился. Я просто пытаюсь как можно яснее об­рисовать ситуацию, не изображая романтичес­ких чувств, которых не существует.

—                А если я скажу «да»?

—                   Мы поженимся как можно скорее и вер­немся в Квебек. Вы, конечно, оставите дом себе. Нам обоим нравится Тринити, не так ли? И было бы неплохо иметь возможность приезжать

сюда.

—                Вы когда-нибудь влюблялись? — спросила

Линда.

Если Люк и был удивлен вопросом, то не

показал этого.

—               О, бессчетное множество раз. Вы ведь зна­ете, молодым людям свойственно влюбляться.

А вы?

—                     О да. В кинозвезд, и в учителя музыки в школе, и в брата моей лучшей подруги — толь­ко они уехали за границу, и я забыла о нем. И конечно же был еще Алекс, но его я не люби­ла, просто привыкла к нему. Маме он нравился. И Алекс всегда был очень внимательным... до тех пор, пока не узнал, что папа банкрот, и не испугался, что его карьера может быть испорчена, если он женится на мне. А вашу карьеру я не испорчу?

Люк ответил ей со всей серьезностью:

—                      Нет. Мне даже кажется, что я обрету до­полнительное преимущество. Женатый адвокат всегда выглядит в глазах клиентов намного на­дежнее!

—               Вы можете встретить кого-нибудь и полю­бить... Как и я...

—                    Такая возможность существует. Однако не забывайте, что я уже давно не впечатли­тельный юноша, да и вы, если мне будет по­зволено сказать, достигли рассудительного возраста.

—                   Мне двадцать пять, — выпалила Линда, - и если вы считаете меня безнадежной старой девой, то вы ошибаетесь!

—                          Нет-нет, ничего подобного я не имел в виду. Я просто хотел отметить, что мы идеаль­но подходим для ролей мужа и жены.

—                       Вы сделали мне предложение не потому, что жалеете меня?

—                     О Боже, нет!

В его голосе звучала подкупающая искрен­ность. И все же Линда продолжала недоверчиво хмуриться.

—                     Может быть, нам стоит подождать и как следует все обдумать?

—              Со своей стороны я уже все решил. Но если вам требуется время, пожалуйста, Линда, сколь­ко угодно. Я вернусь в Квебек, и вы сможете не торопясь обдумать мое предложение.

Такая перспектива ее совсем не вдохновля­ла — остаться в доме одной, лишившись под­держки и советов Люка... Но не может же она спросить у него совета по поводу того, стоит ли ей выходить за него замуж?

—                    Вы ничего обо мне не знаете...

-                    Напротив, я знаю, что вы способная, ум­ная, имеете те же вкусы и интересы, что и у меня. Вы хороший слушатель, не пасуете перед жизнью и помимо всего прочего очень привле­кательная молодая женщина. И позвольте уж внести полную ясность: я не буду требовать или ждать от вас романтической привязанности до тех пор, пока вы не будете к ней готовы.

—                Для начала — просто друзья?

—                 Вы поняли, что я имею в виду? Разумно и практично. Просто друзья, хорошие друзья.

—                Есть еще одна вещь. Думаю, вы деликатно об этом умалчиваете, но я хочу, чтобы вы зна­ли: я выхожу за вас замуж не из-за денег.

Люк внутренне возликовал. Его дорогая Лин­да выйдет за него замуж и рано или поздно сумеет полюбить его. А до тех пор его любви хватит на двоих. Он твердо сказал:

—                      Я это знаю, и у меня действительно до­вольно много денег. Тем приятнее будет их с кем-нибудь разделить. - Его улыбка была теп­лой, дружеской и в высшей степени ободряю­щей. — Так вы выйдете за меня замуж, Линда?

—                    Да, выйду. Вы мне нравитесь, и я знаю, что мне бы очень вас не хватало, если бы вы уехали. И... и когда вас нет рядом, я чувствую себя потерянной. Только мне хотелось бы наде­яться, что я не стану для вас разочарованием. - Она вопросительно посмотрела на него. — Вы скажете мне, если это случится?

- Да. Обещаю. - Люк перегнулся через стол и взял ее руку в свои. — Вы не будете возражать, если мы поженимся как можно скорее, по особому разрешению? Здесь, в Тринити? И сразу же вернемся в Квебек?

—                 Я все еще не упаковала вещи мамы...

—             Тогда начинайте сразу же. А я навещу мис­сис Спаркс и поговорю со священником.

—               Получение специального разрешения займет много времени?

—                       Оно должно прийти по почте завтра утром. Все, что от нас требуется, — это назначить время и день.

—                  Будем присутствовать только мы?

—                  Ну, я думаю, Лэри Менсфилд с радостью придет в церковь. И как насчет мистера Ривза и миссис Беркли?

—             Ах да, свидетели. Конечно. Хорошо. А те­перь, когда все решено, нам лучше приступить к делу.

Линда встала и начала убирать со стола. Но он забрал у нее тарелки и положил руки ей на плечи.

—                Какое полное отсутствие романтики — де­лать вам предложение над остатками еды! Я должен загладить мою оплошность... — Люк накло­нился и нежно поцеловал ее. — Мы будем счас­тливы, Линда, я обещаю.

Его поцелуй согрел ей душу. Она также была достаточно честна для того, чтобы признать, что наслаждалась им, и впервые со смерти матери почувствовала прилив удовольствия и счастья...

Как только Люк отправился на поиски свя­щенника и миссис Спаркс, Линда поднялась в комнату матери и начала разбирать ее вещи.

Шкафы и полки были набиты битком. За короткое время, пока отсутствовала Линда, миссис Уайт действительно истратила изряд­ные деньги на одежду, шляпы и туфли - ко­торые по большей части надеть было невоз­можно. Они отправятся в благотворительный магазин.

Она выбрала один-два наименее кричащих наряда и отложила в сторону на случай, если миссис Спаркс захочет их взять, засунула все остальное в пластиковые мешки, а затем от­крыла шкатулку с драгоценностями матери. Там лежали нитка жемчуга, кольца, броши и серь­ги. Все это теперь принадлежит, наверное, мне, подумала Линда и закрыла шкатулку. Можно было бы надеть жемчуг на свадьбу, но все ос­тальное придется убрать — до тех пор, пока не появится случай чем-нибудь из этого восполь­зоваться.

Она немного поплакала, вспоминая родите­лей. Я теперь сирота, подумала Линда, и на нее внезапно нахлынула жалость к себе. Однако рас­судительность в конце концов взяла верх, и она напомнила себе, что выходит замуж за челове­ка, который очень ей нравится, и будет жить с ним в чудесном доме. И сделает все от нее зави­сящее, чтобы эта жизнь была счастливой...

Вскоре вернулся Люк с новостями: священ­ник обвенчает их через два дня, в десять часов утра, если она не имеет ничего против. Что же до миссис Спаркс, то он договорился, что она будет приходить раз в неделю, чтобы содержать дом в надлежащем порядке.

— Потому что мы, конечно, будем время от времени приезжать сюда, пусть даже на несколь­ко дней. А теперь скажите, что мне делать с ве­щами вашей матери? — спросил Люк.

Она плакала, бедная девочка. Чем скорее они освободят дом от навевающих горькие воспо­минания вещей, тем лучше.

—                  Я наполнила три мешка. Не могли бы вы отвезти их в благотворительный магазин? Ближайший находится в Портленде.

-                 Хорошая идея. Надевайте пальто и шляп­ку, мы поедем вдвоем. Я пока отнесу вещи в машину.

Переодевшись и приведя в порядок лицо и волосы, Линда выглядела уже гораздо лучше. Несколько миль до Портленда они проехали, обмениваясь веселыми репликами. И к момен­ту, когда оказались у магазина, где отдали три пластиковых мешка, Линда была вполне гото­ва к тому, чтобы зайти в кафе в конце крутой улочки и выпить чаю со свежеиспеченным масляным печеньем.

Их обвенчали два дня спустя ветреным дож­дливым утром. Но несмотря на ужасную пого­ду, в церковь пришло на удивление много лю­дей: доктор Менсфилд и его коллеги, мистер Ривз и Джил, миссис Беркли и миссис Спаркс, даже жена булочника с сердитым лицом.

Все окружили их, когда закончилась скром­ная церемония, осыпали добрыми пожеланиями и долго махали вслед, когда Линда и Люк сели в «крайслер» и двинулись в сторону Льюистона...

У них был ранний завтрак, после чего Люк отнес багаж в машину, запер коттедж, шутли­во пожелав ему не скучать до весны, когда они вернутся. Затем усадил Линду и поехал в цер­ковь, даже не дав Линде предаться печальным сожалениям. Теперь он тоже продолжал весело болтать: о неожиданной радости встречи с дру­зьями на церемонии, об испортившейся пого­де, о том, как хорошо будет снова увидеть Смо-уки и Шодэ.

—                  У меня скопились горы работы, — сказал он некоторое время спустя, — поэтому ты не так часто будешь меня видеть в ближайшие дни. Но это даст тебе время привыкнуть к дому и сделать необходимые покупки в магазинах. Дол­жен тебя предупредить: чем ближе к Рождеству, тем интенсивнее будет наша светская жизнь. Что даст тебе возможность познакомиться с моими друзьями.

—                О, у тебя много друзей и ты вовсю враща­ешься в свете?

—                   Друзей у меня много. И я веду светскую жизнь, но очень скромную.

Погода все ухудшалась. Подъезжая к Мэди­сону, Люк заметил:

—                 Мы остановимся на ланч. — Он с улыбкой повернулся к Линде. — Я уже забыл, когда мы завтракали. Здесь есть славное местечко, где вкусно готовят.

Люк свернул с шоссе и остановил машину у красивого большого дома на краю городка. Ка­ким удовольствием было попасть в его уютное тепло после путешествия под мрачным небом среди потоков дождя! Линда, которую привет­ливая официантка проводила в дамскую ком­нату, вернулась и увидела, что Люк сидит за стройкой бара.

— Надеюсь, ты голодна. Я — да. — Бармен поставил перед ними два бокала с шампанс­ким. — За наше совместное будущее, дорогая.

Возможно, это из-за шампанского она сра­зу почувствовала приятное возбуждение.

Они съели на ланч запеканку из грибов, и утку под апельсиновым соусом, и выпили це­лый кофейник восхитительного кофе с хрустя­щими булочками.

Глядя на бушующие за окном стихии, Лин­да совсем не хотела опять выходить наружу.

Поездка вышла немного напряженной. Не переставая хлестал дождь, порывами налетал сильный ветер, но Люк спокойно и уверенно вел большую мощную машину по хорошей и почти пустой дороге. Он молчал, лишь время от времени объясняя Линде, мимо чего они про­езжают.

Только поздним вечером они достигли при­городов Квебека, и, не заезжая в город, Люк свернул на дорогу, ведущую к его дому. По уз­ким улочкам он ехал медленно и вскоре затор­мозил у парадной двери особняка. Окна ниж­него этажа приветливо светились, и секунду спустя дверь распахнулась, выпустив наружу сноп ярких лучей, в котором возникли силуэты Бонно и Мари.

Адвокат вышел из машины, открыл перед Линдой дверцу и повел сквозь дождь и ветер навстречу рукопожатиям, радостным улыбкам и взволнованным возгласам. Линдой тут же зав­ладела миссис Бонно, которая помогла ей раз­деться и проводила в туалетную комнату в кон­це холла. Линда была усталой и голодной и меч­тала поскорее оказаться в постели, но она толь­ко ополоснула лицо холодной водой, чтобы прогнать сон, привела в порядок волосы и вер­нулась в холл.

Бонно вносил их багаж, а Люк вернулся к машине, чтобы завести ее в гараж. Линда, оста­новившаяся посреди холла, вдруг почувствова­ла себя очень неуверенно. Но всего на мгнове­ние, поскольку на верхней площадке лестни­цы появилась Мари со Смоуки на руках, а сле­дом за ней величаво ступал Шодэ.

Когда Морнэ вернулся, Линда сидела на корточках, обхватив руками пса, а Смоуки удоб­но устроился у нее на плече. Люк бросил паль­то на стул, получил причитающиеся ему вос­торженные ласки от Шодэ и помог Линде под­няться.

-                      Добро пожаловать домой, Линда. Мари уже приготовила ужин. Ты, должно быть, голодна, к тому же ждешь не дождешься, когда окажешься в постели. Утром можешь спать сколько угодно — я уеду на весь день, Прости меня за это, но Бонно позаботятся о тебе.

Он взял ее за руку и провел через высокие двойные двери в комнату с высоким потолком, украшенным лепниной, и с огромными окна­ми. Белые стены были увешаны картинами в золоченых рамах, а мебель идеально вписыва­лась в стиль комнаты — большой прямоуголь­ный стол красного дерева, такие же стулья, обитые гобеленом, массивный буфет со столо­вым серебром и широкий камин, искусно об­лицованный мрамором.

—                        Какая чудесная комната! - воскликнула Линда, на мгновение забыв об усталости.

Люк усадил ее за стол, накрытый на два прибора. Несмотря на поздний час, серебро и хрусталь сверкали на кружевных салфетках, а в вазе синего стекла стояли свежие цветы. И ужин, когда его подали, оказался восхититель­ным: куриный бульон, золотисто-кремовое суфле и, наконец, фрукты в желе и воздуш­ные булочки.

—                  И поскольку сегодня — день нашей свадь­бы, шампанское обязательно, — сказал Люк и улыбнулся ей через стол. — Ты была очарова­тельной невестой, Линда.

Она удивленно округлила глаза.

—                     В вышедшем из моды костюме и в един­ственной подходящей шляпке, которую я смог­ла найти в городе?

—                        И все-таки самой красивой! Необычный свадебный день, конечно, но я наслаждался каждой его минутой.

—                    Правда? Да, наверное, я тоже... за исклю­чением последних часов пути.

—                        Прости за то, что потащил тебя в такую непогоду, но, по крайней мере, этот день ты никогда не забудешь. — Люк внимательно по­смотрел на ее усталое лицо. — Тебе не терпится лечь в постель, не так ли? Никакого кофе - он испортит тебе сон. Мари покажет тебе твою ком­нату. - Он встал и проводил Линду до двери, у которой наклонился и поцеловал ее в щеку. — Спокойной ночи.

Засыпая на ходу, Линда последовала за мис­сис Бонно вверх по широкой лестнице, по га­лерее, затем в мягко освещенную спальню.

—                 Я осмотрюсь здесь завтра, — пробормота­ла Линда, когда Мари, задернув шторы, вклю­чила настольную лампу у кровати и, пригла­шающе похлопав по откинутому покрывалу, удалилась с широкой улыбкой и ласковым «спо­койной ночи».

Линда почистила зубы, умылась, сбросила с себя одежду и, упав на кровать, немедленно заснула...

Когда она проснулась, румяная кругленькая девушка раздвигала шторы на окне, за кото­рым серело хмурое утро. Линда, сев в постели, поздоровалась с ней по-французски так мас­терски, что в ответ на нее обрушился поток незнакомой речи.

Линда попробовала еще раз. - Я не понимаю. - Это была одна из первых полезных фраз, которые она выучила.

Девушка улыбнулась, взяла со столика у окна поднос и подала его Линде в постель. Линда, с трудом подыскивающая нужные слова, с об­легчением заметила лежащую рядом с чайнич­ком записку. Неразборчивыми каракулями Люк желал ей доброго утра, советовал поплотнее позавтракать и, взяв Шодэ, отправиться на прогулку. Он обещал к шести часам вернуться домой.

Линда выпила чаю, перечитала записку и встала. Ванная комната так и манила своей рос­кошью: глубокой ванной, полками, на кото­рых лежали полотенца, мыло и все мыслимое, что только могло бы ей потребоваться. Однако Линда ограничилась лишь тем, что полежала минут двадцать в душистой воде. Вернувшись в спальню, она надела тот же костюм, что и на­кануне, собрала волосы в привычный узел, немного подкрасилась и спустилась вниз.

Бонно, чем-то занимавшийся в холле, по­приветствовал ее и повел в маленькую ком­натку, где они завтракали в первый ее приезд. Стол был накрыт у камина, где полыхало веселое пламя и Шодэ со Смоуки уже поджида­ли ее.

Это мой дом, сказала себе Линда, когда Бон-но подал ей кофе с тостами и спросил, хочет ли она яичницу с беконом, яйца всмятку или, возможно, омлет... И я действительно здесь живу, снова сказала себе Линда, с аппетитом поедая глазунью и думая, что тост с мармела­дом и еще одна чашка кофе ей совсем не по­вредят. Она протянула остатки тоста Шодэ и, когда Бонно зашел узнать, не нужно ли ей чего-нибудь еще, спросила:

—                    Мистер Морнэ ушел очень рано? Бонно говорил на хорошем английском, но

с заметным акцентом.

—                 В половине восьмого, мадам. Я так понял, что ему нужно подготовить документы к сегодняшнему слушанию.

—                   Вы давно уже живете с Люком?

-                        Я учил его кататься на велосипеде, ма­дам, когда служил дворецким в доме его родителей. Когда они удалились на покой, я стал его дворецким, а моя жена — экономкой.

Линда отставила чашку.

-              Бонно, здесь для меня все так ново. Я была бы рада, если бы вы мне помогли...

-              С огромнейшим удовольствием, мадам. Мы с Мари готовы во всем помогать вам. Если вы закончили завтракать, давайте пройдем в кух­ню, и мы расскажем вам, если угодно, как ве­дется хозяйство. Мари не очень-то хорошо го­ворит по-английски, но, если понадобится, я переведу. Возможно, вы пожелаете заказать что-нибудь на обед, или проверить белье и посуду, или осмотреть кладовые.

—                 Спасибо, Бонно. Мне бы хотелось узнать как можно больше, но я вовсе не намерена командовать. - Она поколебалась. Бонно был старым слугой этой семьи и, возможно, ждал каких-то объяснений. Она осторожно сказа­ла: — Видите ли, Бонно, мы с Люком поже­нились даже без помолвки. Я недавно потеря­ла мать, и в Штатах меня уже ничто не дер­жало.

—                          Мы с Мари очень довольны, что месье наконец обрел семейное счастье. Мы уже давно мечтали об этом и рады приветствовать вас и служить вам так же, как служим ему.

Это звучало несколько выспренне, но Лин­да не сомневалась в искренности сказанного.

—                Спасибо вам... и Мари. Я знаю, что я... мы будем счастливы здесь. Так можно, я пойду сей­час с вами?

—                     Конечно, мадам.

Бонно пересек холл и открыл перед Линдой дверь рядом с лестницей. Они миновали корот­кий коридор и вошли в кухню. Это было огром­ное помещение, выходящее большими окнами на задний двор. На первый взгляд оно казалось старомодно обставленным. Однако здесь наряду с большим дубовым столом в центре и с вмес­тительными буфетами со сверкающими каст­рюлями и сковородами имелись все необходи­мые современные приспособления.

Мари Бонно не было видно. Но, видимо, она услышала, как они вошли, и что-то крикнула мужу через открытую дверь в одной из стен, а вскоре появилась и сама, неся корзинку с яй­цами. Она поставила корзинку на стол, поздо­ровалась с Линдой и предложила ей стул.

Линда села у стола, слушая разговор Бонно с женой и стараясь хоть что-нибудь понять, в чем в конце концов отчаялась. Да, нужно как можно скорее начать брать уроки!

Мадам Бонно прервала ее мысли, став ря­дом, с блокнотом и карандашом.

—                           Сегодняшний обед, — сказал Бонно. — Мари уже составила меню, но, может быть, вы пожелаете чего-то другого?

—                Нет-нет, конечно нет. Но мне бы хотелось узнать, что у нас сегодня будет...

Она покинула кухню час спустя, получив подробное представление о ежедневной рутине Бонно. Им помогали девушка, Флоранс, кото­рая принесла Линде утренний чай, и садовник. А дважды в год, когда требовалось произвести генеральную уборку, приглашались две мест­ные женщины.

—                        Если в доме намечаются гости, — объяс­нил ей Бонно, - мы нанимаем дополнительную прислугу.

Совершенно очевидно, что это было пре­красно организованное хозяйство, и ее помощь здесь не требовалась.

Линда надела пальто и спустилась с Шодэ по ступенькам террасы в тщательно ухоженный сад с красиво подобранными кустарниками, декоративными деревьями и мощенными кам­нем узкими дорожками. Дорожки разбегались во всех направлениях, а вдоль них в самых неожи­данных, но удобных местах были расставлены скамейки и декоративные скульптуры в неоклас­сическом духе. Кто бы ни спланировал это ве­ликолепие, он, несомненно, обладал мастер­ством и прекрасным вкусом. Линда немного побродила по дорожкам, глядя, как Шодэ с достоинством скачет по газонам, время от вре­мени подбегая к ней, дабы удостовериться, что хозяйка на месте. Сад необыкновенно хорош даже зимним днем, а летом, наверное, отсюда даже уходить не хочется, подумала Линда.

Она вернулась в дом и выпила кофе, кото­рый уже сварил Бонно.

— Если угодно, я покажу вам дом, мадам, — предложил он. - Но может быть, вы хотите дож­даться месье?

Она поблагодарила его, согласившись, что лучше подождать.

В маленькой гостиной было полно книг как на французском, так и на английском языках. Кроме того, там стоял телевизор, небрежно зад­винутый в дальний угол. У Линды, не привык­шей скучать, было чем заняться, однако после ланча она праздно уселась у огня и отдалась на волю собственным мыслям.

Было очевидно, что Люк — нечто гораздо большее, нежели просто очень обеспеченный человек. Он обладает тем, что ее классная руко­водительница в школе называла «корнями» — корнями, которые уходили в глубь многих и многих поколений. Нужно расспросить его об этом, однако не стоит забывать, что ни в коем случае нельзя досаждать ему бесконечными рас­спросами, решила Линда.

Некоторое время проработав в приемной Люка, она знала, как насыщен его день и как долги и утомительны консультации, которые он дает в нескольких фирмах. Только в часы отдыха, когда Люк найдет время поговорить с ней, она задаст интересующее ее вопросы.

Между ними осталось много недосказанностей, но этого и следовало ожидать. Несмотря на женитьбу, они по-прежнему мало знали друг о друге. По крайней мере, она Люка совсем не знала и подозревала, что и у него весьма смут­ные представления о ее личности. То, что они нравятся друг другу, было очевидно, и то, что со временем они сумеют наладить счастливую жизнь, не подлежало сомнению. Ну а пока ей следует довольствоваться тем, что есть...

Линда поднялась наверх после чая, чтобы переодеться в платье из джерси. А когда спус­тилась в холл, только что пришедший Люк сни­мал пальто, отмахиваясь от Шодэ, пытающе­гося положить лапы ему на плечи. Заметив ее, он подошел к лестнице и протянул руку.

—                        Как приятно видеть тебя здесь! Тебе не было скучно или одиноко?

—               Нет. Невозможно чувствовать себя одино­кой, когда есть Смоуки и Шодэ, а в этом доме я никогда не соскучусь.

—                 Ты уже изучила его?

-                   Нет.

Он заметил ее колебания.

-                    Ты ждала меня? Чудесно. Мы сейчас же обойдем его, и, пока будем пить аперитив, ты расскажешь, что о нем думаешь.

Он обнял ее за плечи и развернул лицом к большой двустворчатой двери, выходящей в холл.

-                     Гостиная, — сказал Люк и открыл дверь.

Стены большой комнаты вверху были затя­нуты бледно-зеленым шелком, а ниже обиты деревянными панелями теплого золотистого оттенка. С потолка, украшенного лепниной, свисала сверкающая хрустальная люстра. Три высоких окна занавешивали светло-бежевые бархатные шторы, пол устилал обюссонский ковер с цветочным орнаментом в центре. На каминной полке в стиле рококо красовалось огромное старинное зеркало в деревянной рез­ной раме.

По сторонам от камина стояли удобные крес­ла с атласной обивкой и между ними - изящ­ный стол с гнутыми ножками. Два буфета каш­танового дерева были наполнены фарфором и серебром, а у противоположной окнам стены стояли напольные часы.

Линда зачарованно произнесла:

—                      Какая замечательная комната! — Она за­метила стопку журналов на столике и откры­тую книгу, лежащую на кресле. — Ты часто здесь проводишь время?

—               О да, здесь удивительно уютно зимой, ког­да горит огонь. Чай или кофе воскресным днем у камина, хорошая книга, соответствующая му­зыка... Ну и когда приходят гости, конечно.

Он подошел к двери, противоположной той, в которую они вошли, и открыл ее. За ней ока­зался зимний сад, и Линда пораженно замерла среди удивительных растений в кадках. А Люк уже распахнул следующую дверь, которая вела обратно в холл.

—                  Мы осмотрели столовую, теперь заглянем в мой кабинет.

Стены этой комнаты, также облицованной деревянными панелями, были увешаны книж­ными полками, а у окна стоял просторный стол.

Линда постояла на пороге, гадая, пригласят ли ее войти. По-видимому, нет, решила она.

—                   Ты видела утреннюю гостиную, — сказал Люк. — Но здесь есть еще одна комната. — Он пересек холл и открыл дверь, которая вела в крохотную комнатку с двумя легкими кресла­ми по сторонам от стальной каминной решет­ки и с большим диваном у окна, рядом с кото­рым стоял низкий столик. — Эту комнату лю­била моя мама. Она писала здесь письма или сидела в кресле с вязаньем или вышивкой. На­деюсь, тебе она тоже понравится, Линда.

—               Твоя мама?

—                 Они с отцом живут сейчас далеко от Кве­бека. Отец отошел от дел в нашей семейной конторе и живет с матерью в сельской глуши. Мы скоро поедем их навестить.

—                   Они знают, что ты женился на мне?

—                Конечно. И они будут очень рады принять тебя в нашу семью.

Они достигли середины лестницы, когда Линда приостановилась.

—                  Будь я на их месте, — заявила она, — я бы не спешила принимать в семью совершенно незнакомого человека. А вдруг я окажусь авантю­ристкой?

Адвокат рассмеялся.

—             Авантюристок с таким простодушным ли­цом не бывает. К тому же они доверяют моим оценкам. Не беспокойся, Линда, ты им понра­вишься, и они тебе, думаю, тоже.

По галерее он провел ее в переднюю часть дома, открыл одну из дверей и предложил Лин­де войти. Застекленные двери большой комна­ты выходили на балкон с ажурной чугунной решеткой. Напротив них стояла большая кро­вать под балдахином на четырех резных столби-

152

ках, под покрывалом из того же зеленоватого атласа, что и шторы. Между окнами находился туалетный столик красного дерева с трехствор­чатым зеркалом, у той же стены — изящный комод. Комната выглядела очень красивой, свет­лой и уютной, о чем Линда и сказала.

—             Ты, должно быть, очень любишь свой дом, Люк, — добавила она.

—            Ты тоже полюбишь его, Линда. Можно по­смотреть еще здесь...

Через ванную он провел ее в комнату по­меньше и попроще обставленную, а затем — снова на галерею, где открыл еще одну дверь.

Линда уже потеряла счет комнатам. Когда они осматривали те, которые выходят на галерею, оказалось, что от нее ведут еще боковые кори­доры, с новыми комнатами, и лестница на верх­ний этаж.

— Детские, — говорил Люк, водя ее из од­ного помещения в другое. - А это дополни­тельные гостевые комнаты. — Потом они на­правились наверх. — Здесь комнаты Бонно и Мари, а также Флоранс, а там, дальше, дверь

на крышу.

-                    Мы держим дверь закрытой, но ключ ви­сит над ней. У Бонно есть еще один ключ. И у

меня тоже.

-               Я не понимаю... - начала Линда. Люк понял ее с полуслова.

-                Это большой особняк, но это также дом — наш дом, Линда. Ты полюбишь его так же, как

и я.

Они спустились вниз и прекрасно пообеда­ли. Вскоре Люк отправился в свой кабинет по­работать. Линда провела несколько блаженных часов в гостиной, все в ней изучая. Смоуки по пятам следовал за ней, но Шодэ остался с хо­зяином. Вот в чем великолепие этого дома, по­думала Линда. В том, что это действительно дом. Вернулся Люк, спросил, не нужно ли ей чего-нибудь перед сном, и предложил прове­дать завтра Шарлотту Броуди.

—                 Она будет рада, если ты придешь на ланч. Бонно отвезет тебя около полудня. Большую часть дня я проведу с весьма трудным клиен­том, но зайду за тобой в половине второго и отвезу сюда. - Люк улыбнулся. — Уик-энд у меня свободен, и мы сможем побыть вместе. Тебе не очень одиноко?

—                    Нет, конечно нет. Здесь так много инте­ресного! Я собиралась завтра сходить в дерев­ню, но теперь определенно поеду к мисс Бро­уди, а деревня подождет до послезавтра. Ну просто дня на все не хватает!

Она говорила с такой убежденностью, что почти убедила саму себя. И, пожелав Люку спо­койной ночи, постаралась подавить что-то очень похожее на обиду, когда он даже не предпри­нял попытки удержать ее.

8

Линда, приехав на следующий день на ланч к своей бывшей начальнице, испытала огром­ное облегчение, когда суровое лицо мисс Бро­уди расплылось в широкой улыбке. Линда боя­лась, что обе они будут испытывать некоторую неловкость. Но Шарлотта, казалось, была готова к тому, что Люк и Линда поженятся, и полностью одобряла это.

— Мистер Морнэ зайдет за вами в полови­не второго, поэтому у нас не так уж много времени на разговоры. Но может быть, вы на­вестите меня еще? Мне было бы очень инте­ресно послушать о вашей свадьбе и о домике в Тринити... вы ведь знаете, у адвоката нет вре­мени на разговоры. Свадьба была скромной, я

полагаю?

Линда, попивая сухой шерри, подробно опи­сала их свадьбу. Не то чтобы было о чем расска­зывать, но уж она постаралась, особый акцент сделав на обратной поездке в Квебек и ужас­ной погоде, а за ланчем в деталях описала свой домик в Тринити.

— Может, вы захотите когда-нибудь приехать и пожить там? Это очаровательный городиш­ко, и люди в Тринити очень приветливые. — Поддавшись порыву, она добавила: — Вы были очень добры ко мне, когда я работала у вас, и я всегда буду благодарна вам за это! Я рада, что пришлось поработать здесь, потому что теперь знаю, как нелегко приходится Люку.

—                  Вы будете ему хорошей женой, — объяви­ла мисс Броуди. — А теперь пора выпить кофе, потому что он вот-вот придет, и я тоже должна вернуться на работу. Но вы ведь станете наве­щать меня, правда?

—                 Да, конечно. Мне так много всего нужно узнать - о городе, о магазинах, о том, как люди проводят здесь время.

Люк, как всегда, был пунктуален. И Линда порадовалась, что ждала его уже наготове, по­скольку, несмотря на свое обычное спокойствие, чувствовала, что ему не терпится вер­нуться к. работе. Она быстро попрощалась с Шарлоттой, поблагодарила ее за ланч и отпра­вилась к машине.

-               Я бы и сама смогла найти дорогу домой, -сказала Линда, когда они отъехали.

—             Так и будет со временем. И я расскажу тебе, как лучше всего добираться. - Люк мысленно улыбнулся тому, что она, сама того не созна­вая, назвала его жилище домом. Они женаты всего день с небольшим, а Линда уже вошла в его жизнь самым естественным образом так, словно была создана для нее. — Сегодня я вер­нусь пораньше, — сказал он. - Мы выпьем чаю, а потом прогуляемся в деревню.

Идти до деревни было недалеко. Люк пока­зал Линде церковь, казавшуюся маленькой и ветхой снаружи, но с очень красивым интерье­ром - резными деревянными скамьями и ве­личественной кафедрой. Он показал ей первую скамью перед кафедрой, с красными бархат­ными подушками, и сказал:

—                  По воскресеньям мы приходим сюда. Деревня оказалась небольшой. Коттеджи в

ней сверкали чисто вымытыми окнами и были безукоризненно покрашены. То там, то здесь между коттеджами попадались дома посолид-нее. Был здесь и магазинчик, в котором прода­валось, казалось, все.

—                     Но ведь деревня находится очень близко от Квебека...

—             Да, но вдали от оживленных дорог. К тому же большинство жителей уже достигли преклонного возраста и не хотят утруждать себя поезд­ками за покупками. Зайдем к мадам Шуан.

В магазине было темновато, пахло луком и копчеными колбасами, свисающими прямо с потолка, а также полировкой для мебели и сти­ральным порошком. Адвокат представил Лин­ду, купил печенье для Шодэ и вежливо выс­лушал последние сплетни, которыми подели­лась с ним мадам Шуан. Затем он пожал ей руку, подождал, пока Линда сделает то же са­мое, и они снова вышли на маленькую пло­щадь.

— Назавтра мы приглашены к мэру. Вечером, часов в шесть. Мы выпьем домашнего вина и посидим часок. - Он взял ее под руку. — Ви­дишь, я веду двойную жизнь, Линда. Я знаком со всеми в деревне, но и в Квебеке у меня тоже

есть друзья.

Они шли по подъездной дорожке к дому, Шодэ, встретивший их у въезда, бежал впе­реди.

- Потерпи несколько дней, пока я освобо­жусь, а потом мы отправимся по магазинам. Ты всегда прекрасно выглядишь, но тебе нужна теплая одежда и красивые платья...

На следующий день они рука об руку отпра­вились в дом мэра, говоря по дороге о разных незначительных происшествиях дня. И Линда вдруг поняла, что действительно чувствует себя

женой Люка...

Мэр был высоким, худым, прямолинейным человеком, в то время как его белокурая жена — полненькой, миловидной и приветливой. Она увела Линду, чтобы показать сына, спящего сейчас в колыбельке.

-                 Люк его крестный отец, - сообщила она Линде, с умилением и с еще каким-то непо­нятным чувством разглядывающей малыша.

Они вернулись к мужчинам. Мэр протянул ей бокал вина со словами:

-                 Моя жена такая мастерица: она умеет де­лать превосходное вино. Это — из ревеня. — Он сел рядом с ней. - Я с сожалением узнал, что вам пришлось претерпеть много горя. Но теперь, когда вышли замуж за Люка, вы снова будете счастливы.

-                   Да, я знаю, - ответила Линда и поняла, что это правда.

На обратном пути домой она сказала Люку:

-                        Мне понравились мэр и его жена, и их малыш. Ты давно знаком с ними?

-              Многие годы. С ним я учился в школе. Кат­рин тоже знаю давным-давно.

Ближе к концу недели Люк сказал ей за обе­дом:

-                    Завтра я буду свободен до вечера. Может быть, походим по магазинам?

Линда, привезшая с собой очень мало одеж­ды, с радостью согласилась.

-           Тебе понадобятся пальто и плащ. Купи все, что нужно для зимы, а потом - несколько кра­сивых вечерних платьев и все такое прочее.

-                   Спасибо, но сколько денег я могу потра­тить?

-             В некоторых магазинах ты сможешь записы­вать расходы на мой счет, в других, маленьких, придется расплачиваться сразу. Я оформлю раз­решения на кредит для тебя, как только смогу.

Ночью, в постели, Линда мрачно думала о том, что ей нужно очень многое, и Люк, воз­можно, не понимает, во сколько ему обойдет­ся даже элементарный гардероб. Но она зря про­вела в тревоге бессонную ночь. На следующее утро он привез ее в Квебек, припарковал ма­шину и повел по маленьким модным магази­нам - тем, в витрине которых обычно красу­ются одна-две умопомрачительные модели без указания цены.

Адвокат остановился перед одним из них.

-                    Моя сестра обычно ходит сюда, — сказал он и ввел Линду в красивое помещение, офор­мленное в серебристо-серых тонах.

Подошедшая к ним элегантная женщина одним взглядом охватила далеко не новый, но прекрасно сшитый костюм Линды, слегка устаревшие, но сверкающие туфли и сумоч­ку, и сразу же узнала своего давнишнего по­купателя.

-                   Месье Морнэ... вы давно не были у нас с вашей сестрой.

-             Действительно. Возможно, моя жена что-нибудь выберет у вас. Нам нужны вечерние платья.

-                 У меня есть именно то, что нужно мадам. И какое это счастье, что коллекция потрясаю­щих нарядов из Парижа прибыла только на этой неделе! Мадам пройдет со мной?

Сменив практичный костюм и свитер на тем­но-зеленое бархатное платье простого покроя, с длинными рукавами и высоким вырезом, Линда вышла к Люку, сидящему в кресле и читающему газету, и немного застенчиво про­демонстрировала себя.

—                Очень красиво. Купи его.

-                     Но оно наверняка очень дорогое, - про­шептала Линда.

-                Идеально подходит для званых обедов. По­смотри еще то, голубое...

Продавщица, явно обладающая острым слу­хом, уже держала наготове голубое креповое платье с короткими рукавами и квадратным вырезом.

Когда Линда снова вышла в зал, Люк за­метил:

—                 Замечательно, возьми его и еще пару теп­лых платьев...

Линда, у которой слегка кружилась голова, позволила надеть на себя коричневое каше­мировое платье, а потом зеленое, из джерси. И поскольку Люк одобрил оба, она добавила их к остальным. Снова переодевшись в старый костюм, она подождала, пока Люк расплатит­ся и велит отправить покупки в свою контору.

-                Мы заберем их по пути домой, — объяснил он ей. — А теперь, если я правильно помню, здесь поблизости есть магазин верхней одежды...

После короткой паузы на кофе Линда при­обрела плащ и шляпу, две восхитительные тви­довые юбки, пару кашемировых свитеров и во­рох шелковых блузок. Между тем настало время ланча.

Поедая лососину, Линда заметила, что уже обзавелась прекрасным гардеробом, и спроси­ла, не пора ли им вернуться домой.

—                   Мы еще только начали, — ответил Люк. — Тебе нужны туфли, накидка или что там еще для вечера, зимнее пальто, шляпка для церк­ви... и белье.

Линда перестала беспокоиться по поводу дороговизны, поскольку Люка баснословные счета явно ничуть не смущали. Она купила туф­ли, тапочки и ботинки, коричневое кашеми­ровое пальто и — после долгих поисков — про­стую элегантную шляпку с узкими полями, которую надела набекрень на свои золотистые густые волосы.

Люк так пристально посмотрел на нее, что Линда покраснела и робко спросила:

—                Тебе не нравится?

—                     Очаровательно! Просто очаровательно! — сказал он и подумал: до чего прекрасна!

Выбирать белье он предоставил ей в одино­честве. И когда Линда вернулась, огромный пакет в ее руках свидетельствовал о весьма ус­пешных поисках.

Он повел ее в элегантное маленькое кафе выпить чаю. Затем они заехали в контору, что­бы забрать доставленные туда покупки, и вер­нулись домой. Линда сидела рядом с мужем, репетируя благодарственную речь, которую со­биралась произнести по приезде. Это был заме­чательный день, думала она, и Люк, по всей видимости, доволен им не меньше, чем я. Если бы такие дни, когда мы все делаем совместно, случались почаще...

Когда они приехали домой, она отправилась в свою комнату, предоставив Бонно принести свертки, в то время как Люк, остановившись у столика с почтой, просматривал письма.

— Я спущусь через минуту, — сказала ему

Линда.

И, взлетев по лестнице, она сбросила паль­то, привела в порядок волосы, тронула губы помадой, припудрила нос и меньше чем через пять минут вернулась обратно. Люк, все еще в пальто, разговаривал с Бонно, который, заметив ее, тактично удалился.

—                           Люк, спасибо тебе за этот чудесный день... — начала Линда, но тут же была оста­новлена.

-                      Восхитительный, не правда ли? Я не ос­танусь на обед и вернусь очень поздно, так что ждать меня не нужно. Я рад, что тебе понрави­лось, как мы провели день. Время от времени такое нужно повторять. — Он подошел к ней и, склонившись, поцеловал в щеку. — Мы можем вместе позавтракать. Спокойной ночи, Линда.

Она с трудом растянула губы в улыбке. Гля­дя ему вслед, Линда почти слышала, как ос­колки этого чудесного дня со звоном осыпают­ся вокруг. Должно быть, он тяготился каждой минутой, но хорошее воспитание не позволяло ему показывать, как он хочет, чтобы утоми­тельный день подошел к концу. А куда он ушел теперь? И с кем?

Линду на мгновение охватили возмущение и жгучая обида. Но потом ей стало стыдно: ведь Люк был так внимателен к ней и потратил на нее так много денег!

Она разыскала Мари и спросила, не сможет ли та подать обед пораньше. Ей хотелось распа­ковать одежду и примерить ее до сна. Она даже попыталась рассказать, как чудесно они прове­ли день. И Мари согласно покивала, а Бонно высказал сожаление по поводу того, что месье вынужден провести вечер вне дома.

- Но такая уж у него работа, мадам, - по­жал он плечами.

Какое право имела она обижаться на него?! Линда сказала себе, что, похоже, становится эгоистичной и мнительной.

После обеда она сообщила Бонно, что идет к себе и до вечера ей ничего не понадобится.

—                    Люк сказал мне, что вернется очень по­здно. Вы обычно дожидаетесь его?

-                         Нет, мадам. Дверь он открывает сам, а кофе и бутерброды ждут его на столе в кухне. Я вывожу Шодэ на вечернюю прогулку, но месье не нравится, когда я задерживаюсь доль­ше полуночи.

Разворачивание покупок и примерка заня­ли довольно много времени. Линда удивилась, когда, аккуратно повесив последний наряд в шкаф, заметила, что уже полночь. Она приня­ла ванну и приготовилась ко сну, но под вли­янием внезапного импульса тихо спустилась вниз. Напольные часы пробили один раз, ког­да она проходила мимо них по скудно осве­щенному холлу. На мгновение она останови­лась, прислушиваясь. Может быть, Люк уже в кабинете или в кухне. Его не было ни там, ни там. Только Шодэ и Смоуки, свернувшиеся рядом на коврике, приподняли сонные голо­вы, когда она вошла в кухню.

На плите стоял кофе, а на столе накрытая тарелка с бутербродами — аппетитные ломтики ветчины между тончайшими кусочками хлеба. Линда взяла один и села у стола, чтобы съесть его. На ней был новый халат из бордового тис­неного шелка и тапочки в тон, и она залюбова­лась ими. Она точно не знала, зачем спустилась в кухню, но там было тепло и уютно, а Люк, вернувшись домой, мог обрадоваться компании.

Она снова откусила от бутерброда и обернулась на тихий звук.

На пороге стоял Люк. Он выглядел усталым, но улыбался.

-             Какой приятный сюрприз - обнаружить тебя здесь, Линда, поедающей мои бутерброды...

Он вошел в кухню, ответил на сонное при­ветствие Шодэ и сел напротив нее.

-               Ты ничего не имеешь против? — спросила Линда. - Я не знаю, зачем сюда пришла. Навер­ное, просто подумала, что тебе захочется пого­ворить. Но я уйду, если ты не нуждаешься в компании.

-             Моя дорогая Линда, я очень рад такой ком­пании. Но разве ты не устала?

Она налила кофе в две чашки и подвинула ему бутерброды.

-                Ничуть. - Она села и спокойно продолжи­ла: — Ты был так добр, потратив на меня це­лый день и ради этого отложив дела на вечер. -Не дав ему прервать себя, Линда добавила: — Я хочу поблагодарить тебя за все, Люк, — за чудесную одежду, за то, что ты ходил со мной по магазинам, за ланч и за чай...

Ему очень хотелось сказать ей, каким счаст­ливым был этот день и для него, с каким удо­вольствием он покупал ей все, чего бы она ни пожелала... Однако время для этого еще не на­стало: ей легко с ним, она ему доверяет, но и только. Было, конечно, довольно жестоко ли­шать Линду проявления его романтических чувств, после того как они поженились. Но по­добная тактика, несомненно, должна была при­нести плоды — конечно, если ему удастся и дальше держать свои чувства в узде.

Люк поудобнее устроился на стуле и между бутербродами рассказал ей о клиенте, к кото­рому пришлось ехать за много миль этим вече­ром, — очень известной личности, чьи непри­ятности нужно было держать в строгом секрете. Даже малейшие слухи о неточностях в налого­вой декларации могли обернуться громкой шу­михой в газетах и его исчезновением с полити­ческой арены.

—                  Он жульничал? — округлив глаза, спроси­ла Линда.

—                 Нет, всего лишь был небрежен. — Люк доел последний бутерброд. — Как приятно, придя домой, с кем-нибудь поговорить.

Линда отнесла чашки в раковину.

—                  Поэтому-то мы и поженились, не так ли? Чтобы быть добрыми друзьями.

Люк тоже встал.

—          Да, Линда. Эта вещь на тебе — новая? Очень красиво. - Он поцеловал ее в щеку - очень сдер­жанно, как она и предполагала. — Спасибо, что оказалась здесь. А теперь ступай спать. Увидим­ся за завтраком.

Линда сонно улыбнулась, осознавая, что между ними что-то произошло, но не пони­мая, что именно. В постели она попыталась думать об этом, но слишком уж хотелось спать. Ясно было одно: даже воспоминание об этом часе, проведенном в кухне, согревало ей душу.

К завтраку Линда надела один из кашеми­ровых джемперов и новую юбку и очень обра­довалась, когда Люк это заметил.

—                 Ты вернешься домой к чаю? — спросила она.

-                   Постараюсь. Сегодня слушания в суде по делу моего клиента, а они иногда затягиваются. Но к обеду я вернусь обязательно. В субботу я буду свободен, в воскресенье - тоже, поэтому мы сможем навестить моих родителей. Им не терпится познакомиться с тобой. Они хотят, чтобы мы остались ночевать, но, я думаю, вос­кресенье нам лучше приберечь для себя. Мы приедем к ланчу и побудем до чая, а возмож­но, и до обеда. Можем взять с собой Смоуки и Шодэ. — Люк забрал свои бумаги и, обойдя стол, склонился и поцеловал ее. — У тебя есть какие-нибудь планы на сегодня?

-                Мы с Мари будем инспектировать шкафы с бельем, а потом я хочу погулять по окрестно­стям.

-              Не заблудись. Но если такое случится, ска­жи, кто ты, и кто-нибудь обязательно прово­дит тебя домой.

Окрестности деревни были на удивление тихие, несмотря на то что Квебек находился отсюда всего в нескольких милях. Линда, заку­тавшись в новое пальто, брела вслед за Шодэ по узкой асфальтовой дороге. Изредка встреча­лись люди, весело приветствовавшие ее. Дойдя до реки, она немного прошла вдоль нее, любу­ясь широкой водной гладью между живопис­ными холмами.

После прогулки она с аппетитом съела ланч и села почитать у камина. Шодэ улегся у ее ног, а Смоуки — на коленях. Вскоре она, задремав, уронила голову на спинку кресла.

Такой ее и нашел Люк — со сброшенными туфлями, неловко свернувшейся в кресле, с приоткрытым ртом. Он сел напротив и смотрел на нее, до тех пор пока Линда не потянулась, просыпаясь, и не открыла глаза.

—                О Боже! Я заснула. Ты здесь давно? - Она пошарила ногами в поисках туфель и поправи­ла выбившиеся пряди волос. — Я долго гуляла и слишком много съела за ланчем. Пойду приве­ду себя в порядок и скажу Бонно, чтобы он принес чаю.

—                         Ты и так очень хороша, а Бонно будет здесь через минуту. Куда ты ходила? К реке?

Для субботнего визита Линда выбрала зеле­ное платье из джерси. Оно было простое и очень шло ей по цвету. Если они останутся на обед, это будет то, что надо. Надев поверх новое зим­нее пальто, она села в машину рядом с Лю­ком, уверяя себя, что ничуть не волнуется. Шодэ и Смоуки в корзине устроились на заднем си­денье.

Люк повернулся к ней.

— Нервничаешь? Не надо. Родители жаждут познакомиться с тобой, и я думаю, они тебе понравятся. Несмотря на преклонный возраст, они всем на свете интересуются. Они заядлые садоводы, обожают ходить в театры и на кон­церты и все еще путешествуют время от време­ни. У меня есть еще сестра, но она живет с му­жем и детьми в Монреале.

Обогнув Квебек с запада, Люк двинулся на север, и через некоторое время они достигли пригородов Броше. Миновав ухоженные, обса­женные старыми деревьями подъездные дорож­ки, ведущие к фешенебельным особнякам, они взъехали на очередной холм. И перед ними открылся сказочно красивый простор лесистой долины внизу, с удивительно голубым продол­говатым озером в центре и с краснеющими там и сям в гуще деревьев черепичными крышами. Спустившись с холма, адвокат свернул на уз­кую деревенскую улицу и остановился у одного из этих старинных домов.

Здорово, подумала Линда, выходя из ма­шины и оглядываясь. Уютно и основательно. Таким и должен быть дом - из красного кирпи­ча, со ставнями на окнах и с чугунным балко­ном над внушительной парадной дверью. А сад... даже зимой хотелось зайти и побродить в нем.

Но Люк уже вел ее к открытой двери, кото­рую придерживала пожилая женщина. Он об­нял ее и поцеловал в сухую морщинистую щеку.

— Арлетт... — Люк сказал что-то, рассмешив­шее женщину, и повернулся к Линде. — Арлетт заботится о маме и папе, - объяснил он. - Она живет с нами еще дольше, чем Бонно.

Арлетт с доброй улыбкой пожала Линде руку, проводила их по холлу к двери в дальнем конце и открыла ее. Комната за ней была боль­шая, и из множества окон открывался вид на сад. Ее украшали растения в горшках, повсюду стояли удобные кресла и столики, а у дальней стены — старинный комод. Здесь было тепло, светло и уютно. Детям бы понравилось, неволь­но подумала Линда.

Она испытала огромное облегчение, когда в гостиную вошли двое пожилых людей. Таким будет Люк, решила Линда, лет через тридцать: милый старый джентльмен в поношенном тви­де, все еще красивый, с такими же ясными и проницательными глазами, как у сына. И его мать... Линда все это время безуспешно пыта­лась представить себе ее, и воображение не ри­совало ничего похожего на эту маленькую пух­ленькую леди со старомодным пучком на за­тылке и со славным лицом, изборожденным морщинами.

-                            Мама, папа, — сказал Люк, — это моя жена, Линда.

Она не видела такого тепла с тех пор, как умер ее отец. Линда проглотила непрошеные слезы. Ее встретили так, будто знали и люби­ли всю жизнь. Ее обняли, расцеловали и уса­дили рядом с мадам Морнэ, и за кофе она с удовольствием слушала мягкий добрый голос свекрови.

-                      Бедная моя детка, вы видели мало радо­сти в последнее время, но теперь Люк снова сделает вас счастливой. Нам так приятно об­рести в вашем лице еще одну дочь. Он так дол­го искал жену, которую любил бы и которая любила бы его!

-                       Люк много рассказывал о вас, — всту­пил в разговор месье Морнэ. — Нам кажется, что мы уже очень хорошо вас знаем. Мы ви­дим его не так часто, как хотелось бы, пото­му что он очень занятой человек. Вы, навер­ное, это уже поняли. Но вы должны навещать нас как можно чаще. Вы водите машину? Тог­да он купит ее вам, чтобы вы чувствовали себя независимой.

Линда пробормотала в ответ что-то утверди­тельное, но она вовсе не была уверена в том, что хочет подобной независимости. Общество Люка было ей не только приятно, но уже, как она чувствовала, и необходимо. Вряд ли ему понравится жена, у которой настолько много интересов за пределами дома, что застать ее там невозможно.

Линда поймала взгляд мужа, и у нее появи­лось ощущение, что он догадывается, о чем она думает. Это заставило ее покраснеть, а мадам Морнэ в свою очередь улыбнуться.

За легким завтраком они оживленно обсуж­дали свадьбу, а потом свекор повел ее показать сад. Поскольку в Бостоне у них тоже был сад, в котором она с удовольствием возилась, Линда была хорошо осведомлена о различных расте­ниях, цветах и кустарниках, и они славно по­беседовали.

Позже месье Морнэ говорил жене:

—                  Она знает латинские названия почти всех растений в саду, но не хвастается этим. Люк встретил свою половину!

Его жена отлично поняла, что муж имеет в виду. Она ласково сказала:

—               Да, дорогой. Он также встретил свою лю­бовь.

Люк и Линда вернулись домой поздно, по­скольку остались и на обед, а потом еще долго сидели и беседовали с его родителями. В доме было тихо, Бонно уже легли спать, поэтому, пройдя в кухню, они сели за стол, чтобы вы­пить горячий шоколад, который приготовила для них Мари. Они почти не говорили, но мол­чание не было для них в тягость. Шодэ и Смоуки, лежащие на коврике, только отметили их присутствие и снова задремали, и Линда вско­ре тоже стала зевать.

—                         Чудесный день, — довольно произнесла она, но довольство смело словно ветром в сле­дующее мгновение, когда Люк сказал, что зав­тра утром летит в Калгари.

Линда подавила очередной судорожный зе­вок.

—                В Калгари? Зачем? Надолго?

Внезапно охватившая ее досада не позволи­ла заметить, как сверкнули при этом глаза Люка. На лице Линды было написано нечто большее, чем удивление. Его Линда будет скучать по нему!..

—                 Это связано с делом моей клиентки, у ко­торой пропал муж. Я веду собственное расследование. Она узнала, что его видели в Калгари, и бросилась туда. Нужно лететь срочно, пока она не успела наделать каких-нибудь глупос­тей, поскольку дело оказалось очень щекотли­вым. Это может занять день, а может и неделю. Все будет зависеть от ситуации, в которой я ее найду.

—                Женщина? - спросила Линда, и Люк по­давил улыбку.

—                   Да, и знаменитая. Ведущая одной из ве­черних телепрограмм.

—                   Как интересно, — едко заметила Линда и встала. — Я увижу тебя завтра до отъезда?

—                    Я выйду из дома в девять. Позавтракаем около восьми?

Линда кивнула.

—                  Я оставлю записку для Мари.

Она встала и направилась к выходу. Дюк пос­ледовал за ней, открыл дверь и, склонившись, поцеловал.

—                   Спокойной ночи, приятных сновидений.

Как же, сердито подумала Линда. Она наме­ревалась бодрствовать всю ночь, жалея себя. Бросить ее одну в чужой стране и отправиться в Калгари! И что это за ведущая? Не та ли рос­кошная и томная Джозефина Леру, которая ведет программу «Чего хочет женщина»?..

Линда позволила разгуляться своему вооб­ражению и в конце концов заснула в слезах.

Она спустилась к завтраку в воинственном настроении и в твидовой юбке и кашемировом свитере, стараясь как можно меньше походить на эту чуть ли не полуобнаженную развратницу. Она припудрила нос, но проигнорировала по­маду и зачесала волосы кверху беспорядочной копной.

Адвокат нашел ее восхитительной, но, по­смотрев на лицо, решил, что теперь неподхо­дящее время, чтобы говорить ей об этом. Вмес­то этого он спросил, хорошо ли Линда спала, передал ей тосты и обещал позвонить сегодня вечером.

-                  Когда ты прилетаешь в Калгари?

—                    После полудня.

-            Ты ведь можешь позвонить сразу же. — Это прозвучало как упрек ревнивой жены, и она быстро добавила: - Конечно, если у тебя будет время.

—                 Я позвоню тебе из аэропорта.

Удовлетворенная Линда закончила завтра­кать, болтая о погоде, о саде, о собаках — о чем угодно, только не о его поездке в Калгари.

Когда он уехал — с Бонно, который должен был привести машину обратно, — Линда по­шла гулять с Шодэ. Она уже хорошо ориенти­ровалась в окрестностях. За всю долгую прогулку ей не встретилось ни души, и она почув­ствовала себя одинокой.

Люк позвонил после ланча. Он заверил ее, что долетел благополучно, и сообщил, что сей­час его уже дожидается машина, чтобы доста­вить в город.

— Надеюсь, у твоей клиентки не очень серь­езные проблемы, — сказала Линда, - и ты не задержишься надолго.

Воображение снова сыграло с ней злую шут­ку. Почему она представляет себе Люка, пле­ненного роскошными формами вымышленной теледивы, вместо того чтобы подумать о том, в какую трудную, а может быть, даже опасную ситуацию попала незнакомая женщина, и ка­кую нелегкую - возможно, тоже опасную, - работу предстоит проделать Люку. Да и вооб­ще, женщину, оказавшуюся в таком положе­нии, вряд ли волнует, красавец ее адвокат или осел с двумя головами.

Следующие несколько дней Линда не сиде­ла без дела. Ее навестил мэр и попросил съез­дить с его женой в Квебек, чтобы купить иг­рушки на Рождество воспитанникам Приюта святой Анны. Весь следующий день они завора­чивали их в яркую бумагу и надписывали. Когда позвонил Люк, Линда рассказала ему об этом, не вдаваясь в подробности, чтобы не задержи­вать у телефона. Но он, казалось, вовсе не спе­шил, потому что продолжал расспрашивать Линду о других ее занятиях, о прогулках с Шодэ. Ей очень хотелось спросить, когда он вернется домой, но он сам должен был сказать ей об этом, не так ли? Она уже собиралась весело распрощаться, когда Люк произнес:

-                 Я возвращаюсь домой завтра, Линда. Не задумываясь, она воскликнула:

-                   О, я так рада! Я скучала по тебе...

Она повесила трубку, уже жалея о сказан­ном.

Линда отправилась на поиски Бонно и сооб­щила ему новость, но оказалось, что тот ее уже знает. Он должен поехать в аэропорт и встре­тить месье, прилетающего в три часа дня. И не хочет ли мадам обсудить с Мари меню завт­рашнего обеда? Месье, наверное, будет очень голоден...

Линда почувствовала обиду. Люк мог бы ска­зать ей, во сколько приезжает, и она могла бы встретить его. Но она ему не нужна.

Впервые с тех пор, как они поженились, Линда спросила себя, не совершила ли она ужасную ошибку. Дружба, которая объединяла их в Тринити, куда-то делась. Возможно, Люк разочаровался в ней, хотя она очень старалась быть тем, что он хотел в ней видеть. Он гово­рил, что ему нужен друг и компаньон, кто-то, с кем можно выходить в свет время от времени и кто принимал бы гостей в его доме.

Весь остаток дня и большую часть ночи Лин­ду не оставляли подобные мысли. Но на следу­ющий день она сумела взять себя в руки, ре­шив, что это глупо — переживать по поводу того, чего не существует на самом деле. Линда надела красивое теплое платье, позаботилась о своем лице и заплела волосы во французскую косичку. Она спустилась вниз и уселась в гости­ной в обществе Шодэ и Смоуки и — чтобы не казаться слишком нетерпеливой — с книгой в руках.

Не прочтя ни слова, она сидела, настроив слух на тяжелое поскрипывание парадной две­ри. Поэтому Люк, вошедший в дом с бокового входа, застал ее врасплох.

Возникнув на пороге, он спокойно произнес:

—                     Здравствуй, Линда.

Она уронила книгу и, обернувшись, вско­чила с кресла, чтобы встретить его. Она совсем забыла, что собиралась поприветствовать его прохладно и по-дружески, и вместо этого в одно мгновение пересекла комнату, и Люк, раскрыв руки, принял ее в свои объятия.

-                       Какой теплый прием, - сказал он, улы­баясь, и слегка отстранился от нее. — И как ты прелестно выглядишь. Надеюсь, это ради меня?

—                Нет, конечно нет. Да. Я хочу сказать... ты ведь вернулся домой... — Она увидела, как его губы все шире расползаются в улыбке, и по­спешно спросила: - Твоя поездка прошла удачно?

-                 Вполне. Все дело в семейном раздоре. Но теперь, похоже, супруги на пути к примире­нию, и мой гонорар будет не так уж велик, но меня это только радует.

Они уселись за стол, и Бонно внес поднос с чаем. Линда почувствовала, как ее окатило теп­лой волной удовольствия.

На следующий день Люк сказал Линде, что они приглашены на коктейль к председателю коллегии адвокатов.

-                 Мы давно с ним знакомы, и у него очаро­вательная жена. Ты будешь готова к шести ча­сам, когда я за тобой заеду?

—                       Да, буду. Значит, я скажу Мари, чтобы она приготовила обед к восьми?

—               Да, в любом случае. Должен тебя предуп­редить, что это положит начало целой верени­це ответных визитов, и ты сможешь познако­миться со всеми — моими коллегами, их жена­ми, старыми друзьями семьи. Я ведь говорил тебе, что знаком со множеством людей.

—                Мой французский... - начала Линда.

—                  Не забывай, у нас двуязычная страна, все они говорят по-английски. Мне придется поло­житься на тебя во всем, что касается пригла­шений. Ну и конечно, нам также придется всех их принимать. — Люк улыбнулся. - Теперь ты понимаешь, зачем мне нужна жена?

Линду это заявление почему-то повергло в отчаяние.

9

Я должна выглядеть самым лучшим образом, сказала себе Линда, готовясь к коктейлю. Она долго и тщательно расчесывала волосы и под­крашивала лицо, а затем надела темно-зеленое бархатное платье, которое, даже на самый кри­тический взгляд, было безупречно. Восхищение, которое она прочла в глазах Люка, решило дело.

Хотя Линде и не внове было выходить в свет, она немного нервничала. Председатель колле­гии адвокатов — важная персона, и она хотела произвести хорошее впечатление и не подвес­ти Люка. Но она зря беспокоилась. Хозяин дома, мужчина средних лет, несколько суховатый, был, казалось, на самой дружеской ноге с Лю­ком. Что же касается его жены, маленькой изящной женщины с высокой прической, то она была сама доброта и тут же взяла под кры­ло Линду, представив ее немногочисленным гостям...

Возвращаясь позже домой, Линда обеспокоенно спросила:

—             Все прошло хорошо? Я жалела, что не знаю французского, того, на котором говоришь ты, а не просто отдельных слов.

—                    Ты имела огромный успех, Линда. Муж­чины мне завидовали, а женщины поздравля­ли. И если ты пожелаешь, впереди у тебя бур­ная светская жизнь.

—                          Конечно, — сказала Линда, — я люблю общаться с людьми, ходить в театры и все та­кое прочее, но не слишком часто... И только с тобой.

—                 Я, конечно, постараюсь всюду сопровож­дать тебя. Однако на приглашения к утреннему кофе тебе придется отвечать самой.

—                    Нечто подобное ожидает меня завтра ут­ром. Благотворительное чаепитие, которое уст­раивается для того, чтобы собрать деньги на благоустройство приюта. Мэр спросил, не смо­гу ли я прийти. Я попросила Мари испечь пече­нье, чтобы не приходить с пустыми руками. Ты не возражаешь?

—                 Конечно нет, моя дорогая Линда. Это твой дом, и ты можешь делать здесь все, что тебе угодно. И я рад, что тебе нравится наша дерев­ня. Моя мать принимала большое участие в ее делах, и мэр будет рад тому, что и тебе они не чужды.

Визит в деревню прошел удачно. Линда ста­ралась говорить только по-французски, чтобы попрактиковаться в языке, и дети и их матери с удивительным сочувствием отнеслись к ее попыткам, поощряя и, когда нужно, поправ­ляя ее. Никто из них и не думал смеяться над ее неуклюжими фразами.

Никто не смеялся и в тех домах, где ее при­нимали впоследствии. Впрочем, все говорили с ней по-английски. Жены коллег Люка были необычайно добры к ней, и круг ее знакомых все расширялся. Тщательно скрывая свое лю­бопытство по отношению к ней, женщины со­ветовали, в какие магазины лучше ходить, ро­няли деликатные намеки по поводу того, что лучше надеть на тот или иной случай. Линда все принимала во внимание, чувствуя, что они хотят стать ее друзьями, а вовсе не пытаются поучать.

Но она не позволяла светским обязаннос­тям целиком поглотить ее. Под руководством Мари она начала вникать в хозяйственные дела дома: заказывала продукты, внимательно осмат­ривала чудесную старинную мебель, которая могла нуждаться в ремонте, изучала содержи­мое огромных бельевых шкафов.

Кроме того, она часто бывала в деревне, куда каждый раз отправлялась пешком с Шодэ. Она пила кофе в доме мэра, беседовала с пожилой учительницей начальных классов, участвовала в работе комитета, готовившего празднование Рождества. Ее дни были наполнены, и она чув­ствовала себя счастливой... Хотя не совсем, потому что очень мало видела Люка.

Иногда казалось, что он избегает ее. Прав­да, они вместе присутствовали на многочис­ленных обедах, а однажды Люк повел ее в театр. Играли по-французски, и она мало что понимала, но ей было очень приятно сидеть рядом с Люком, с которым они так редко ви­делись...

На юридическом факультете университета намечался большой прием.

—                     Черные галстуки и фуршет, — сказал ей Люк. - Надень что-нибудь красивое. Та зеленая штучка с короткой юбкой подойдет. Там будет не только наш брат адвокат, но и городские шишки тоже. — Он улыбнулся. — Мама с папой тоже приедут, и еще несколько человек, кото­рых ты уже хорошо знаешь.

Спустившись вечером в маленькую гости­ную, Линда застала Люка уже одетым в офици­альный костюм с черным галстуком. Он стоял перед открытой застекленной дверью в сад, где носился Шодэ.

Когда она подошла, Люк свистом подозвал пса и закрыл дверь, за которой остался холод­ный темный вечер.

—               Очаровательно, — сказал он. — И я думаю, нам пора уже объявить о нашей помолвке.

—                   Но мы уже женаты, - возразила Линда.

—                   А, да, конечно, но я всегда мечтал о со­лидной, обстоятельной помолвке, с покупкой колец и всем таким прочим.

Линда рассмеялась.

—                      Но это абсурд, Люк. Все это делается до свадьбы!

—                А мы сделаем после. Почему бы и нет? Я не могу водить тебя по магазинам в поисках кольца, но, возможно, подойдет это? Семейная реликвия, передаваемая из поколения в по­коление.

Люк раскрыл ладонь, на которой сверкал рубин, окруженный бриллиантами, в изящной золотой оправе. Он надел кольцо ей на палец поверх обручального.

—                    Смотри, по-моему, они прекрасно смот­рятся вместе.

Линда восхищенно поднесла руку к глазам.

—                 Очень красиво... И мне как раз.

—                         Я помнил размер твоего обручального кольца и попросил в соответствии с ним пере­делать это.

Он говорил спокойно, сосредоточенно, словно человек, который знает, что следует делать, и делает это без лишнего шума.

У меня нет причин чувствовать себя несчас­тной, подумала Линда. Люк подарил мне вели­колепное кольцо, и вообще я невероятно везу­чая. Она сдержанно поблагодарила мужа, ре­шив, что этот подарок не предполагает лиш­них сантиментов...

Прием был пышный и многолюдный, с шампанским, которое разносили на серебря­ных подносах безупречно одетые официанты, и с буфетом, ломящимся от закусок. Линду быстро разлучили с Люком, и жена председа­теля коллегии опять взяла ее под свое крыло, переводя от одного гостя к другому. Все были очень внимательны к ней, ей льстило внима­ние молодых мужчин, женщины забрасывали ее вопросами о свадьбе.

Линде хотелось бы, чтобы Люк был рядом. Но он стоял в дальнем конце большого зала, беседуя с группой каких-то мужчин.

Линда вдруг вспомнила, с каким восхище­нием он смотрел на нее сегодня вечером в ма­ленькой гостиной, и ее окатило теплой волной удовольствия. А когда они шли навстречу хозя­ину и хозяйке, он прошептал:

-                   Я горжусь моей женой, Линда.

Вечер уже перевалил за половину, когда Линда оказалась рядом с пожилой женщиной,' элегантно одетой и изрядно накрашенной — видимо, в попытке скрыть впечатление от но­сика пуговкой и маленьких, близко посажен­ных черных глазок. Линде она не понравилась с первого взгляда. Но поскольку женщина обра­тилась к ней с каким-то тривиальным замеча­нием, вежливость требовала ответить.

-                   Значит, вы жена Люка. Меня удивляет, что он в конце концов женился. Желаю вам счастья.

-                        Спасибо, - вынуждена была снова про­явить вежливость Линда.

-             Я... все мы считали его закоренелым холостя­ком. Ведь он был так предан Лили! Он стал совсем другим человеком, когда она уехала во Францию. Но ему конечно же нужны жена, домашняя под­держка. Для мужчины его профессии это необхо­димо. Я уверена, он сделал правильный выбор.

Эта женщина - зловредная сплетница, по­думала Линда, но вслух произнесла:

-                      Полагаю, это естественно, что людей так интересует наш брак. И все, с кем мне приходилось говорить, настроены чрезвычайно дру­желюбно...

К счастью, ее вовремя прервал один из мо­лодых коллег мужа, которого ей представили на одном из обедов.

—                  Позвольте, я покажу вам буфет. — Отойдя подальше, он произнес: — Видите ли, мадам Арну... как бы это сказать... несколько желчна. Это вдова бывшего декана. Ее не очень-то здесь жалуют из-за скверного характера.

—                      Бедняга, - вздохнула Линда и тут же за­была о женщине, поскольку увидела направляющегося к ней Люка — удивительно красиво­го... и родного.

—                   О, я исчезаю, — шутливо произнес моло­дой адвокат.

—               Тебе здесь нравится? — Люк подал ей пол­ную тарелку с закусками. — У тебя очередной триумф, Линда.

—                 Должно быть, все дело в платье...

К ним присоединились его друзья с жена­ми, и их разговор прервался...

—                       Приятный вечер, — заметил Люк позже, открывая перед ней дверь их дома. — Несмотря на разношерстную компанию... Кого там толь­ко не было — и обломки былой славы, и амби­циозная молодежь!..

Это кое о чем напомнило Линде.

—               Со мной заговорила мадам Арну. Немного странная дама... Люк, а кто такая Лили?

Лицо Люка, за выражением которого она внимательно следила, застыло.

—                    Девушка, с которой я когда-то был зна­ком. А почему ты спрашиваешь?

Линда возмутилась:

—                         Разве мне не позволено задавать вопро­сов? Я ведь твоя жена, не так ли? У мужей и жен нет секретов друг от друга.

—                      Ну что ж, я отвечу. Это была — и есть — очень красивая женщина, и я был влюблен в нее... о, десять лет назад! Она вышла замуж и уехала во Францию, но сейчас уже развелась. Я случайно встретился с ней в Париже, куда меня вызвал мой клиент.

—                  Значит, она не захотела выйти за тебя за­муж и ты нашел ей замену. Меня.

—                      Если ты такого мнения обо мне, то, ду­маю, нам следует обсудить все это позже, ког­да ты не будешь такой взвинченной.

—                Я? Взвинчена? — не своим голосом выда­вила Линда. — Ничуть! Я задала совершенно не­винный вопрос о том, что ты должен был бы рассказать мне сто лет назад.

—                Зачем? — прищурившись, спросил Люк. — Нельзя сказать, чтобы ты была безумно влюб­лена в меня, так что мое прошлое вряд ли мо­жет иметь для тебя интерес. Так же, как твой роман с Алексом не интересует меня.

—                  Мой роман с Алексом! - взорвалась Лин­да. — Ты же знаешь, что не было никакого ро­мана... Я терпеть его не могу! — Она судорожно втянула в себя воздух. — Но ведь ты встретился с ней спустя столько лет! И к тому же она раз­ведена!

Взгляд Люка стал тяжелым.

—                  Тебя так это тревожит, Линда? Она раздраженно фыркнула.

—                Меня это совсем не тревожит! Я иду спать. Влетев в комнату, Линда сбросила одежду,

упала на постель и, проплакав полночи, забы­лась тяжелым сном. Но даже тогда она не поня­ла, что любит Люка.

Но Люк это понял. И, меряя широкими ша­гами гостиную, понял также, что в этой ситу­ации ему следует действовать крайне осторожно, не стремясь приблизить долгожданный мо­мент, и подождать, пока Линда сама осознает, какие чувства испытывает к нему. Он терпелив, он будет терпеть и впредь — сколько бы от него ни потребовалось.

Утром Линда, спустившись к завтраку, уже не застала Люка. Зато на столике в холле ле­жало письмо с парижским штемпелем. Испы­тывая горькое разочарование и обиду, она от­правилась на долгую прогулку с Шодэ, а после ланча написала письмо мистеру Ривзу и го­раздо более пространное — Джил. После чего поднялась в свою комнату и стала рассматри­вать купленную с Люком одежду. Та уже не доставляла ей никакой радости: с таким же успехом можно было бы носить старый кос­тюм. Люку, видимо, безразлично, как она выг­лядит.

Жалея себя, Линда спустилась вниз.

В маленькой гостиной, вытянувшись на крес­ле и положив ноги на табурет, спал Люк. Уста­лое лицо было расслаблено, от крыльев носа к уголкам рта пролегли резкие морщины.

И вот тогда-то, стоя рядом и глядя на него, она все поняла. Она любит его - и почему она не осознавала этого раньше? Она полюбила его после первой же встречи в булочной в Три-нити.

А теперь они, похоже, оказались в безвы­ходной ситуации. Эта женщина... Лили... свободна и может выйти за него замуж, а он женился на ней, Линде, по каким-то надуманным причи­нам! Она жалела себя, в то время как на самом деле следовало бы жалеть Люка. Будучи таким, какой есть, он ничего не смог бы поделать, даже

если бы его сердце было отдано другой женщи­не... Значит, ей самой нужно что-то предпри­нять. Счастье Люка - прежде всего. Люк открыл глаза и сел.

—               Привет, — сказал он, потирая лоб. - Я вер­нулся домой раньше, чем предполагал. Ты хо­рошо провела день?

—                    Да, я прошлась с Шодэ по деревне, по­том до реки. Хочешь чаю? Или кофе? Обед бу­дет не раньше чем через час.

—                   Как раз хватит времени на то, чтобы зай­ти к мэру и составить документы на получение нового статуса для приюта.

Значит, она опять останется в одиночестве и у нее не будет возможности поговорить с ним...

За обедом они обсуждали темы, которые обычно интересовали Линду, но сейчас ничего для нее не значили. Заговорить о единственно важном для нее так и не нашлось повода. А по­том Люк сказал, что ему нужно поработать, и закрылся в своем кабинете. Он все еще нахо­дился там, когда Линда зашла пожелать ему спокойной ночи. Возможно, это был ее шанс, но Люк держал в руках бумаги, к которым ему явно не терпелось вернуться.

Может быть, завтра, подумала Линда, за­сыпая...

Спустившись утром в холл, она увидела Люка, который только что поднял телефонную трубку.

—                Морнэ. — Он надолго замолчал, слушая. — Я буду готов через пять минут. Хорошо, буду ждать. - Заметив застывшую на ступеньках Лин­ду, он поздоровался и отрывисто произнес: —

Я лечу в Оттаву. Умер один из моих высокопо­ставленных клиентов. — Тон его стал мягче. — Я хотел серьезно поговорить с тобой сегодня, но придется пока отложить разговор...

—              Да, — деревянным голосом ответила Лин­да. — Но прежде чем ты уедешь, я хотела задать тебе один вопрос. Ты знал, что Лили снова сво­бодна, когда женился на мне?

Люк озадаченно посмотрел на нее, но спо­койно ответил:

—                       Нет, Линда.

—                   Видишь ли, это очень важно... — вцепив­шись рукой в перила, дрожащим голосом произнесла Линда.

Он заговорил с неожиданным жаром:

—                  Это не имеет ни малейшего значения... Но в это время в дверь позвонили.

—                      Прости, - сказал Люк, спеша открыть, — за мной пришла машина, которая отвезет меня в аэропорт. Попроси Бонно принести мою сумку.

Пять минут спустя Люк уехал.

Два следующих дня превратились для Лин­ды в сплошной кошмар. Погруженная в свои мысли, она, то бродила по дому, невпопад от­вечая на встревоженные вопросы Мари и Бон­но, то отправлялась на длительные прогулки с Шодэ. И все это время она решала, как ей по­ступить. Известий от Люка не было, и это еще больше убеждало ее в своей правоте. Она долж­на уехать. Должна уйти с его дороги и не ме­шать его счастью с Лили.

Последней каплей стал раздавшийся в хол­ле на исходе третьего дня телефонный звонок. Думая, что это Люк, Линда бросилась к теле­фону, но незнакомый женский голос что-то быстро затараторил по-французски... Линда дож­далась паузы и, насколько это было возможно, спокойно сказала:

—                      Простите, месье Морнэ нет, а я не гово­рю по-французски. Ему что-нибудь передать?

На другом конце провода раздраженно вы­палили:

—                   Ничего! — И женщина положила трубку. Письмо с французским штемпелем, а теперь

звонок... Это не могло быть простым совпаде­нием. Линда надела пальто и уже собиралась выйти в сад, но в этот момент телефон снова ожил.

На этот раз звонил Люк.

Он говорил как обычно — спокойно, друже­любно, неторопливо. Как она поживает? Чем занимается?

Линда, с трудом сдерживая слезы, ответи­ла, а потом добавила:

—           Только что звонила какая-то женщина. Она говорила по-французски... Она не назвалась и не оставила никакого сообщения.

Голос Люка по-прежнему звучал беззаботно.

—               Ах да, я ожидал звонка. Но она наверняка перезвонит Шарли, и та с ней разберется...

Люк сказал, что пару дней ему, видимо, еще придется провести в Оттаве, а затем по­прощался.

—                  Всего доброго, — сдавленным голосом от­ветила ему Линда и положила трубку.

Она снова сняла пальто и бросилась на­верх, не замечая выглянувшего из кухонной двери обеспокоенного Бонно и озадаченного Шодэ, которого она собиралась выгулять пе­ред сном.

Оказавшись в своей комнате, Линда упала на кровать и разрыдалась. Проплакав полночи и проворочавшись остальную половину, утром она встала с красными опухшими глазами и с твердой решимостью.

Кое-как приведя себя в порядок, Линда спус­тилась в утреннюю гостиную и после чая попро­сила Бонно принести ей бумагу и ручку. Ей не пришлось подыскивать слова. За три последних дня они уже выкристаллизовались у нее в голове, а прошедшая бессонная ночь отшлифовала их.

Линда была кратка.

Помнишь, я спрашивала тебя перед тем, как дать согласие на брак: что будет, если ты встре­тишь свою настоящую любовь? Для себя я тогда решила: если это случится, я уйду. Мне очень жаль, Люк, но я ухожу.

Твой друг, Линда.

Она отнесла письмо в кабинет Люка, под­нялась к себе и быстро собрала свои вещи, ос­тавив покупки, сделанные с Люком, на месте. Все они уместились в сумку. Она отправилась на поиски Смоуки и, проходя по холлу с ко­том под мышкой, столкнулась с Бонно.

—              Бонно, обстоятельства сложились так, что я вынуждена срочно уехать, - быстро поясни­ла она.

—                 Но... мадам... А как же месье?.. Вы не по­ставите его в известность?

—                        Я написала ему письмо, — сказала она, бегом поднимаясь по лестнице.

Устроив Смоуки в корзине, она взяла сумку и, последний раз оглядев комнату, снова спустилась вниз. К Бонно уже присоединилась рас­терянная Мари. И Линда, поспешив попрощать­ся с ними, надела пальто и взялась за дверную ручку.

В этот момент дверь с силой распахнулась и на пороге появился Люк. Ни слова не говоря, он швырнул на пол портфель, за ним последо­вали сумка Линды и — чуть более осторожно — корзинка со Смоуки. В следующее мгновение пальцы Люка уже запутались в белокурых воло­сах. Притянув голову Линды к себе, он покры­вал поцелуями ее лицо, шею, не переставая повторять:

—                     Родная моя, родная моя...

Изумленная Линда, уже чувствуя, как внут­ри начинает таять острый кусочек льда, про­бормотала:

-Что?.. Почему?..

—                 Мне не понравился твой голос по телефо­ну, — на минуту отстранившись, пояснил Люк и снова жадно приник к ее губам.

Оторопевшая Мари бессильно опустилась на стул, а по лицу Бонно медленно расплывалась широкая улыбка. Но Люк и Линда уже не заме­чали окружающего. Для них открывался совер­шенно иной — новый, неизведанный и удиви­тельный мир, в котором они непременно будут счастливы.



home | my bookshelf | | Волшебный мир |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу